WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

УДК 87.217:87.32 ЦЕННОСТНАЯ ОСНОВА ИДЕИ «ОБЩЕГО БЛАГА» В УСЛОВИЯХ СТАНОВЛЕНИЯ ОТКРЫТОГО ОБЩЕСТВА Ю.П. Черняков Роль и значение фундаментальных ценностей The article is devoted the theme of significance

свободы и равенства в процессе строительства such subjects as liberty, equality and cooperation during современного российского общества. Автор the process of building modern Russian society. The описывает влияние этих ценностей через author describes the importance of these items through осмысление принципа «общего блага». the such principle as “general utility”.

Объективная оценка понятия «общего блага», его возможного и реального смыслового содержания весьма затруднена, и во многом это связано с объективными переживаниями, вызванными особенностями социально-экономического переустройства общества, основной лозунг которого – торжество индивидуального начала. Персоналистический подход становится исходным моментом, определяющим сущность, тематику, понятийность реформаторской деятельности, однако, это может вновь грозить формированием односторонних оценок состояния социума, его реальных противоречий.

«Общее» подвергается остракизму, изгоняется из повседневной практики, между тем как остается непроясненным вопрос взаимосоотнесенности сущности единичного и коллективного, диалектики их развития, в том числе через личностное восприятие. Трансформация общества, попытка переустройства его жизненносмысловых устоев неминуемо отражается, переживается на уровне личных ощущений.

Направленность психофизиологических ощущений сводится к попытке обретения нового индивидуального качества, наиболее полно соответствующего условиям внешней среды, при одновременном сохранении некоторых доминантных понятий, с которыми ассоциируются представления о смысле жизни.

Достоверное понимание происходящих изменений, в том числе на уровне ценностей и критериев самодостаточности, вряд ли возможно вне четкого различения понятийных качеств, свойственных личностному ощущению и восприятию, предполагающих приоритет индивидуального начала перед коллективным, количественным представлением сопричастности, включенности в определенную группу. Как отмечает Бубер М., личность всегда осознает себя включенной в бытие, сопереживающей его заданности и в этом видящей смысл своего существования. В отличие от индивидуальности, признающей собственную отличимость, претендующей на сохранение собственного способа бытия, и в том субъективирующей окружающий мир, личность осознает себя в неразрывности от бытия, в его заданности и полноте [1].

В реальности не могут существовать в чистом виде личности с одной стороны, индивидуальности – с другой. Это два типа представлений, форм постижения истины, которые экстраполируются на человечество в целом, и которые обусловливают характер его развития. Итог взаимоотношений фундаментальных начал человеческой природы определяет характер развития социального бытия во всей сложности его связей как внутри поколений (социальное пространство), так и преемственности взглядов, представлений на протяжении исторического времени.

Проблема еще состоит в том, что позиция человека всегда личностна, она отражает характер внутренних переживаний, всегда субъективно эмоциональных и напряженных. В какой степени этот процесс окрашивается психологическими, персоналистическими тонами, определяет в человеческой деятельности его собственное «Я», то, что отличает его в дихотомии «Я – Ты». Исходя из того, насколько личностно определяется характер общественного бытия, можно говорить о сути человеческого бытия в совокупности значений, а значит, о характере преемственности внутри поколений и сопутствующих ему гомогенных, мотивированных отношений и связей. Развитие социально-философских учений новейшего времени основывается, в том числе, на всеми признанной идее, что сущность человека нельзя познать исключительно из его единичной, изолированной природы.

Пространство социальных отношений, устойчивые формы общения воссоздают некую идеальную модель межличностных контактов, которая соответствует изначальной сущности индивида, но имеет характер объективного отражения действительности.

Воссоздание этой реальности не только возможно, но и в силу фантомной самодостаточности сознания является реальной необходимостью.

Каждый индивид стремится к чему-то главному в своей жизни, реализуемому вне личного бытия, за пределами персонального ощущения. Этот объективированный смысл, придающий человеческой жизни закономерный характер, всегда ассоциируется с возвышенными, универсальными идеями, создающими образ лучшего будущего, содержание которого не только не продолжает, но противопоставляется сегодняшнему, простому и обыденному, пониманию реальности. Постоянный поиск смысла жизни, протекающий в виде принятия и отторжения действительности, отражает существенную, неотъемлемую часть нашего бытия. Утрата смысла жизни, в том числе в результате смены коренных, фундаментальных принципов мироустройства, лишает человека не только внутреннего спокойствия, но ведет к душевному или реальному самоубийству.

Отражая объективную реальность, идеал жизненного мироустройства подтверждает или опровергает ценность накопленного за многие поколения людей социального опыта. Акт откровения совершается на основе личного ощущения, выбора собственного индивидуального пути как средства достижения желаемой цели, конечного ориентира наших стремлений.

Данный выбор реализуется в форме интимного действия, является ярко выраженным индивидуальным поступком, тем не менее опосредуется существующей системой требований, нормативов, составляющих ценностные ориентиры в данном социуме. Наиболее важными инструментами этого воздействия является вера, моральные наставления, регулирующая сила традиции, особенности национальной системы воспитания и связанные с этим принципы взаимодействия власти и общества, силы авторитета и подчинения. На этих основах формируется жизненный мир каждого человека, ценность которого – в его преемственности, тождественности нашей сути, сложившейся социальной природе.

Процесс взаимодействия общественных сил, персонифицированных и отождествляемых с определёнными личностными приоритетами, нельзя рассматривать в отрыве от особенностей складывания и реализации индивидуальных запросов, которые всегда конкретны, актуальны на данный момент, в данном месте.

Замещение запросов на социальной основе происходит в результате абстрагирования сущностных, фундаментальных представлений, которые формируют смысловые понятия, символы, отражающие характер развития данного социума на протяжении долговременной перспективы. В этом случае символы приобретают характер самодостаточного обоснования, замещая собой конкретные факты, конкретное бытие.

Жизнь отдельного человека регулируется определенными смысловыми установками, идеальными ориентирами, делающими закономерным и самодостаточным его стремление к личному счастью. Индивидуальная по форме, эта установка имеет социальную природу, определяется нашим совместным опытом, коллективными представлениями о том, что есть благо.

Она включает в себя и труд, и любовь, и веру, и долг, и творчество, и свободу, все, с чем ассоциируется богатство творческой жизни, способствующей самореализации человеческого духа. Понятие блага объемлет всю полноту личного бытия, отражает его непреходящую ценность, неизменную во времени и пространстве. Оно выходит за рамки сиюминутного, преходящего торжества жизни, накопленного эмоциональным, телесным ощущением сопричастности вечному, придает ему легитимное, сообразное его сущности звучание.

В наших условиях ценность блага, отождествляемая с коллективными представлениями о смысле, предназначении человеческой жизни наполняется конкретным содержанием, подчеркивает закономерность реализации индивидуального смысла как возможности, условия достижения общего смысла, общего блага. Эта особенность создает уникальную ситуацию взаимоприемлемого, согласованного оправдания личного блага, как условия достижения общего, тем самым наполняемого конкретным, практическим смыслом. Данная точка зрения требует обоснования, тем более, что в литературе существует расходящееся с ней мнение о невозможности «верховного или высшего счастья сразу для всех или многих людей»[2]. Речь, конечно, не идёт о религиозном и ином другом сверхъестественном, эзотерическом символе веры, требующим забвения, отрешения от факта земного, физиологического обретения смысла жизни. В этом случае реализация «общего блага», его естественно правовой сущности становится возможной в силу объективной природы человека, неотъемлемости от ее сути таких качеств, как социальность и разумность, соответствующих всеобщим требованиям естественного права и естественно правовой справедливости[3].

Общее благо является объективным условием совместного существования и развития всех членов сообщества, в равной степени наделяемых статусом суверенности в отношении не только друг к другу, но и к любым социальным институтам. Характер существовавших и существующих форм отношений между индивидами, а также степень влияния публичности на его изменение отражает сущность господствующей системы ценностей, роль и влияние частного интереса в становлении общеправовых норм и принципов.

Любая общественная система, вне зависимости от ее структурообразующих компонентов, средств, методов их организации и взаимодействия является наиболее инерционной и косной моделью развития как единого и всеобъемлющего принципа существования социального мира.

Эта особенность объясняется наличием сложнообразованных, взаиморегулируемых норм, ценностей, правил, которые обеспечивают устойчивость жизненного мира, его неизменность и традиционность. Ныне живущие поколения людей, как и предыдущие, никогда не представляли собой единой совокупности индивидов, которые не имели никакого общего интереса, кроме как реализуемого в пределах государственного влияния.

Смысл нашей жизни определяется множественными факторами, многие их которых складываются на протяжении сотен лет, и которые не воспринимаются как таковые в силу их привычности, неотъемлемости от нашей сути, социальной природы. Основательность, фундаментальность традиционного миросозерцания является одновременно причиной и источником индивидуальной неповторимости, различия взглядов, основанных на персоналистическом отражении коллективного мироощущения. Содержание смысла жизни, реализуемое путем индивидуального переживания, раскрывается через коллективный опыт, в том числе существующей обрядности поведения, бытовых церемониальных правил, подверженности влияния групповой оценки и контроля. Это свидетельствует о том, что личного счастья нельзя достичь индивидуально, оно по своей природе производно от существующих социальных условий развития личности. Показатели успеха, благополучия, карьерного роста скрывают подспудно тлеющее чувство собственной неполноценности, которое является наиболее актуальной реакцией человека на внешние раздражители. В неугасающем стремлении занять подобающее его страстям место в предлагаемой профессиональной и социальной структуре индивид уже не способен отметить или оценить собственные и навязываемые ему извне интересы. Несоответствие двух начал активного поведения человека исчерпывается ситуацией растерянности, пессимизма, безумной агрессивности, которые чреваты неизбежным расколом любого общества, и уж тем более в период его трансформации. Необходимость преодоления ситуации надлома неизбежно требует учета существующих социальных критериев формирования личности, предполагающих создание правовой дисциплины сообщества, а на этой основе – укрепление индивидуальной самодисциплины.

Вычленение и морфологизация сознания в качестве исходного теоретического положения отражала главную особенность рационального подхода, выражающегося в императивизме индивидуального начала строения и развития мира. В зависимости от пристрастий исследователя, в качестве главного инструментария конструктивного мышления могло быть использовано либо адекватное и прогнозируемое воздействие социального пространства, либо отраженное и осознанное, как самодостаточное индивидуальное желание и действие. Пристрастие к одному из этих вариантов взаимодействия внутреннего и внешнего миров неминуемо сказывается в предлагаемых концепциях формирования, развития и воспитания личности в условиях, когда изменяются не только исходные установки образовательного процесса, но подвергаются сомнению актуальность социального мира, реализующегося в соответствующих нормах, идеалах и ценностях. Складывается такая ситуация, когда необходимым является обретение нового коммуникативного качества, определяемого исходными факторами развития, составляющими сущностную, неотъемлемую от его природы, основу.

Процесс развития объективируется единым стремлением к достижению состояния «общего блага», соединяющем в себе возможности и стимул к раскрытию потенциала индивидуального начала. Понятие «общего блага» включает в себя все богатство единого процесса социальной эволюции, основной вектор которой предполагает научение, углубление понимания, своей индивидуальности, неповторимости, которая возможна и осуществима с учетом осознания личной включенности в некую общественную группу, социальную структуру. Отличная, в контексте своей необычности, индивидуальность представляется в таком случае как итоговый суммарный результат становления нового качества, определяемого взаимодействием личных способностей и коллективных ожиданий, реализуемых в проектируемом временном отрезке. Обретение индивидуальности обязательно предполагает формирование новых запросов и ожиданий, уравновешиваемых равной долей ответственности за собственный выбор, в котором отражается и символ веры, и нормы поведения. Реальное право выбора, в таком случае, не может считаться изначальным, естественным даром, так как оно итожит процесс становления личности, обусловленный совокупностью заданных социальных факторов.

Рассматривая понятие «общего блага», нельзя ограничиваться общепринятыми, приблизительными суждениями о природе происхождения данного символа, тем более, что как идеальная конструкция, он предполагает достижение определенного уровня понимания базовых ценностей, а также их объективного соотношения между собой. Идея «общего блага» также, как вся система общечеловеческих ценностей, фундаментальна, развивается вне временного, формационного, пространственного представления о ней. Она составляет основу индивидуального понимания сопричастности этому миру, и наряду с такими ценностями, как свобода, равенство является неотъемлемым качеством человеческой жизни, ее животворящим источником. В ряду всех известных общечеловеческих ценностей, понятие блага занимает особое место в силу своего синтетического, объединяющего значения.

Направленность развития представлений о благе, связанных с интересами господствующих социальных групп классов, в настоящее время сводится к стремлению объединить все существовавшие и существующие взгляды на эту проблему, с тем, чтобы избежать недостатков идеологического подхода. Современные теории блага включают в себя некоторые позитивные черты традиционных представлений, в том числе нормы солидарности, гармонии целого и частного, тяготение к равенству, с идеями современной западной цивилизации, утверждающими ценность инноваций, свободы, индивидуальных прав, частной собственности.

Процесс модернизации российского общества сопровождается чрезвычайно быстрой динамикой ценностей, что может быть чревато распадом социальных связей, неминуемо ведущим к углублению кризиса личных ценностных ориентаций и, в конечном счете, утрате идентичности.

Триединство понятий свободы, равенства и братства в наших условиях обернулось свободой, обладание которой стало слишком тяжкой обузой для значительной части общества. В результате свобода стала ассоциироваться с состоянием покинутости, обреченности, тем самым наглядно и очевидно продемонстрировав рост ностальгии по несвободе, но «не как следствия насилия, а как результат добровольно выбранной зависимости»[4].

Возможность разрешения проблемы свободы связана с преодолением призрачных идолов массового сознания, а также постоянного разрешения противоречий, объективно обусловленных сущностью демократического общества, в том числе связанных с соотношением свободы и равенства, основанной на этом понятии справедливости. В национальном языке каждое из этих понятий реализуется с точки зрения исторической определенности, которая придает им акцентированность, формирует как моральный идеал. Во временной перспективе, с изменением социальной ситуации, раскрываются новые, неосознаваемые до этого момента, аспекты объективной реальности, которые активно воздействуют на процесс реализации человеческих способностей. Соответственно, существует настоятельная необходимость развития и реконструкции идей индивидуальности и свободы в качестве исходных понятий «общего блага».

В общепринятом понимании свобода подразумевает особый статус человека, способность за счет индивидуального выбора решать и поступать во всех начинаниях в соответствии с собственным желанием. Исходное состояние свободы отрицает возможность внешнего воздействия, отстаивает сохранение индивидуальной автономии, четко обусловленных персональных элементов независимости, которые отвергают возможность произвола и насилия со стороны других людей. Данное определение относится к политической сфере отношений, тогда как в экономической, ориентированной на действия безличных сил, где отсутствует изначальная заданность индивидуального выбора, внешние объективные условия не могут угрожать свободе, даже если они трансформируются в источник группового дифференцирования.

Определение свободы как избавление жизни от ограничений и принуждения основывается на негативной концепции, которая характеризует идею «общего блага» с точки зрения ее индивидуалистического понимания и отношения к действительности и полностью сформировалась в эпоху становления европейского общества, где рыночный механизм является единственным регулятором социального развития. Соответственно, европейская модель идеи «общего блага» конструировалось под воздействием господствующего нигилистического отношения к роли государственных институтов в позитивной деятельности, в том числе в отношении возможности достижения идеала справедливого общества.

Назначение социальных механизмов должно было состоять в устранении любых препятствий, мешающих свободному проявлению индивидуальных способностей. Действие человеческой воли в реальном мире зависит от ее источника, поэтому нет необходимости в совместном созидании общего блага, так как оно, в силу своей природы, несотворимо. Все, что может сделать общество – это поощрять свободу.

Исторический путь развития российского общества является обратным западноевропейскому. Это было развитие от большей свободы к меньшей, от свободы к рабству. Путь особый, так как он замысливался по цивилизованным меркам, но вот способ его реализации соответствовал восточным, деспотичным. Основной целью провозглашался прогресс, стремление к большему единству с западными государствами, что оборачивалось прогрессом на основе несвободы. Причины этого скрываются, скорее всего, не в особенностях национального характера, не в принципах взаимоотношения власти и общества, а в специфике культурно-исторической традиции, определяемой приоритетом одних ценностей перед другими. В России до сих пор сохраняется вторичная ценность свободы по сравнению с равенством и справедливостью, особенно очевидная на фоне зачаточного развития обыденных представлений о сути ценности. Данная ситуация сформировалась в силу уникальности социально-политических условий, которые и создали подобную модель жизни. Этот вывод ставит вопрос об отношении к демократическим ценностям не в плане предпочтения свободы и рабства, индивидуального и коллективного, а в плоскость соотношения ценности целого и автономии индивида.

Акцентирование на негативной концепции происхождения свободы, как избавления от внешнего вмешательства, сужает рамки объективного анализа человеческой природы, в том числе значения такого фактора становления личности, как социально-этический, предполагающий воспитание потребности в самоограничении во имя достижения общего блага. Это душевное движение имеет двоякую природу, так как с одной стороны предполагает добровольное ограничение индивидуальных намерений, невозможного в отсутствие ответственного отношения к объектам социально-преобразовательной деятельности (природе, обществу, мышлению), с другой, построенной на этом отношении дисциплине сообщества, которая придает личным самооценка социальное звучание.

Обретение собственного места в социальной структуре сопровождается решающим воздействием чувства долга, которое определяет процесс становления любой общности, как территориальной, так и духовной.

Формирование осознанного отношения индивида к собственному положению и роли в обществе как свободного и равноправного партнера отличается продолжительностью и заложенной изначально противоречивостью. Он объемлет в себе одновременно и индивидуализацию, и социализацию личности, которые являются различными сторонами одного и того же явления. В.П. Коломиец обращает внимание на то, что «…социализация индивида, становление личностной структуры человека возможны только в процессе индивидуального осмысления социального бытия, а индивидуализация есть тот же самый процесс с точки зрения раскрытия механизмов становления разнообразных социальных субъектов»[5].

Особенности восприятия социумом идеи «общего блага» и связанный с ними вопрос соотносимости идеала свободы с реальными условиями формирования ценностных предпочтений реализуется в оценке нравственности индивидуального поведения. Отсутствие препятствий в выборе личного способа действия, как того требует западный тип свободы, закономерно ставит вопрос о рациональности и ответственности индивидов за собственные поступки. С этим связано господствующее негативное отношение к таким проявлениям свободы, как свобода насилия, аморальности самолюбования, подпитываемые в условиях, когда гарантия права немногих обеспечивается за счет рабского положения большинства.

Рассматривая, следовательно, свободу как человеческое благо, необходимо учитывать, что раскрытие ее позитивных качеств обеспечивается исключительно в контексте реализации всей совокупности демократических ценностей, и, прежде всего, соблюдения принципа формального равенства как изначального права, как условия развития конкретного индивида.

Социально обусловленный аспект свободы подразумевает воспитание особой правовой индивидуальности, обладание которой обеспечивается всеобщими и совместными усилиями, а значит, поддерживается и регулируется на основе социально организованного, взаимоприемлемого контроля. В этом аспекте свобода, сопровождающая становление гражданского общества, формирует социальную природу индивидуального «Я», закрепляемую в совместном знании и опыте, являющихся величайшим благом, достоянием всех живших и живущих поколений. Такая индивидуальность предполагает инициативность, чувство ответственности за результаты своего выбора и действия. Степень важности ответа на жизненный вызов состоит в том, что если мы не хотим возврата в прошлое, придется осознать и принять необходимость совершения ценностного выбора, в ходе которого преодолевается равенство традиций, разрушается иллюзия их равноценности, взаимозависимости. К логическому завершению подошел этап торжества фактического равенства перед формальным, коллективного интереса перед частным. «начинается новый, где стремление к свободе теряет абстрактный характер», что требует создания новых точек опоры, препятствующих грозящей обществу опасности морального и социального распада [6]. Конечный результат этого этапа, предполагающий формирование полноценной индивидуальности, может реализоваться только в случае объективного взаимодействия общества и человека, решительных моральных сдвигов, активно осознаваемых и чувственно воспринимаемых.

Экспериментальное изъятие индивида из общества, чистое, лишенное воздействия социальных явлений, взращивание нового интеллекта не могут эмансипировать, воссоздать образ новой личности. Свобода есть тот единственный оселок, действие принципов которой делает возможным полное раскрытие изначальных индивидуальных качеств, поверяемых и реализующихся в условиях многообразной и множественной взаимосвязи индивидов.

Рассматривая суть процесса формирования целостной личности, как исходного условия воплощения идеи «общего блага», необходимо учитывать существенное влияние фактора времени. Его воздействия идентифицируются, в том числе, через способность, готовность социальных норм, законов, традиций, то есть всего того, что олицетворяет единство повседневной жизни, организовывать и инициировать индивидуальность.

Социальная действительность, которая характеризуется чрезвычайной изменчивостью атрибутов личностного отождествления и самоидентификации, усиливает изоляцию индивида, подрывает основы его адаптационных возможностей. Ортега-и-Гассет отмечал, что «быстрый темп жизни, сила и энергия, необходимые для нее, пугают и мучают человека…, а страх и боль выражают собой разницу между биением его пульса и пульса… времени» [7].

Фактор социального времени реализуется в особенностях восприятия сознания отдельного человека, его готовности оправдать собственное участие в этих процессах. Опасность радикального воздействия социальной динамики заключается в поляризации общества по отношению к происходящим изменениям. Ощущение времени связано с проявлением субъективного фактора, возрастными переживаниями, и поэтому, в большей степени воспринимается «на стадии базовой социализации новых поколений людей» [8]. Гордон и Клопов указывают на продолжительность «всеохватывающих общественно-политических перемен…», эффективность которых соотносима с масштабом социального времени [8]. Поэтому важно раскрыть и показать те факторы, условия, механизмы, которые способны изменить привычный стиль поведения человека в том случае, если он не отвечает сути гуманистических тенденций общественного развития, или препятствует последовательной эволюции социальных идеалов.

Роль общественных институтов в этом процессе неоднозначна, и не может оцениваться с точки зрения политической ангажированности, потребностей текущего момента. Изначально они являются орудием реализации человеческих возможностей, а по средствам целеполагающей деятельности – средством формирования личности. Исходя из этого, нерациональным и конъюнктурным было бы стремление к обобщению всех традиционных институтов на основе их типичности, принадлежности к определенному времени и формации.

Развитие социальных институтов основывается на принципах преемственности, органичности, тем самым обеспечивая исходную реализацию, раскрытие творческого начала в индивиде. С другой стороны, мир привычки, повседневности, как отраженный личностным сознанием внешний порядок вещей, приобретает уникальные неповторимые ощущения, воспринимается как изначальное и, в то же время, социально санкционированное мироустройство. Активное начало сознания, отражающее специфику взаимодействия индивида с обществом, реализуется в соответствующей форме человеческой деятельности, на основе личной вовлеченности в процесс изменения окружающего мира. Социальная организация трудовой активности имеет решающее значение, так как она объективирует индивидуальное начало на уровне общественно приемлемого идеала.

Другой важный аспект влияния времени на становление и изменение личностного отношения к миру – это совмещение фактора настоящего и будущего в едином акте сознания. Обладая свободой, индивид реализует свой выбор, соучаствуя в созидании завтрашней действительности. В свою очередь, ныне живущие поколения людей пользуются благами, созданными нашими предками, закрепляя и возобновляя преемственность цивилизационного развития. Преемственность предполагает высокую долю ответственности не только за сохранение, но и внесение собственного вклада в увеличение общественного богатства, тем самым, способствуя, содействуя достижению идеала общего блага. Подобные стремления отражают процесс становления индивидуального самосознания, характер его самоутверждения.

Развитие индивидуальной свободы связано с уровнем наших представлений о себе, обществе, окружающем мире. Человек свободен в той мере, в какой он реально оценивает собственные мысли и действия, возможность влияния на исходное состояние как результат разумного выбора. Свобода, являясь мерой движения к всеобщему благоденствию, зримо воплощается как результат интеллектуальных усилий, проявляется в тренированной силе мышления, в логической способности видеть скрытую сущность наблюдаемых явлений и реально оценивать их влияние на нашу практику.

Самореализация человека становится возможна только в рамках совместного опыта, объединенных усилий в поиске средств, решений к созиданию общего блага. Индивидуальный интерес, являющийся целью жизненного поиска, удовлетворяется в рамках тех потребительских ценностей, которыми располагает социальная группа. Совместность, кооперированность жизни и деятельности индивидов повышает значение, востребованность солидарности, сотрудничества. В этих условиях импульс индивидуализированного «Я» координируется в общем русле социальной жизни. Коллективная практика ответственного совместного творчества повышает роль личностного начала, создает необходимые условия для наиболее полного самораскрытия человека. Свобода, выражающая суть понятия «общего блага», конкретизирует природу авторства в любой из областей деятельности, в которых люди создают новое не только в мире вещей, но и в самих себе [9].

Каждый индивид стремится к постижению некоего конечного смысла бытия, в силу своей универсальности и возвышенности целей противопоставляемый повседневному отражению действительности. Как идеальная цель свободы, он обусловливает сущность и направленность конкретного действия, включая его цель, мотивацию, последующее оправдание. Факт сознательного поведения обусловливает возможность его оценки, а значит, он подлежит оценочным суждениям, то есть изначально ценностно ориентирован. Природа личностного отношения к себе, окружающему миру, осмысливается через ее понимание, как волевое стремление к абсолютному идеалу, через степень ее соответствия определенной ценности, наиболее актуальной в данный момент. Ценность свободы, формируя адекватное ее сути понимание идеи «общего блага», персонифицирует внешний, иногда враждебный человеку мир, открывает его самобытность, уникальность, тем самым, делая его ближе и понятнее.

Литература 1. Бубер М. Я и Ты. - М.: Высшая школа, 1993. С. 40-41.

2. Коваль Б.И. Смыслы жизни. // Личность. Альманах. – М.: Соверо-Принт, 1999, Вып.1. С. 62.

3. Нерсесянц В.С. Философия права. – М.:Издат. группа Норма –Инфра-М, 1998. С. 71.

4. Козловский В.В., Уткин А.И. Модернизация: от равенства к свободе. – СПб.: Изд-во С.-Петербург. ун та., 1995. С.239.

5. Коломиец В.П. Становление личности. – М.: Изд-во. МГУ,1993. С.64.

6. Козловский В.В., Уткин А.И. Указ. соч. С.241.

7. Ортега-и-Гассет. Восстание масс // Вопросы философии. 1989. №3. С.126.

8. Гордон А.А., Клопов В.В. Современные общественно-политические преобразования в масштабе социального времени.// Социс. 1998. №1. С. 9. Козловский В.В., Уткин А.И. Указ. соч. С.268-269.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.