WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ЭССЕ 242 БХАЗИЯ: ЛЮБИТЕЛЬСКАЯ АКАРТОГРАФИЯ, ТОЧКИ ОТСЧЕТА И СПОСОБЫ СБОРКИ Оксана Запорожец Оксана Николаевна Запорожец. Адрес для переписки: Самарский государ ственный университет, факультет

социологии. 443011, Самара, ул. Акаде мика Павлова. ozaporozhets

[Э]то целый мир. О нем не рассказать в кратком обзоре, его не унести на фотопленке. Лучше, если он запечатлится в памяти вашей души и станет час тицей вашего сердца.

А. Клюев, гагринский краелюб Первое столкновение с Абхазией произошло незадолго до предполагаемой поездки. На рассказ о планирующемся путешествии мой старший брат отреагиро вал обычной для него иронией, только на сей раз в его словах почему-то звучали нотки тревоги: «Ну куда тебя опять несет? Там же опасно! Если что — отбивайся, если не получится — сообщи, куда выкуп отправлять». Так, благодаря его словам, конечная цель моего путешествия на глазах превращалась в другое место, сулящее опасности и сомнительные приключения, выпадающее из размеренности и спо койствия повседневной российской жизни.

Сегодня восприятие пространства как социального конструкта или схемы классификации привычно для социальных наук. В этом случае Абхазия превраща ется в головоломку, которую интересно разгадывать, определяя «механизмы, бла годаря которым место обозначается как другое» (Mitchell 2000: 27). Она помеща ется на когнитивную карту, на которую различные агенты наносят объекты и качества, составляющие основу ее своеобразия. Появление Абхазии как мен тальной схемы совпадает с попытками постсоветского реструктурирования про странства, его новой семиотизации.

Расшифровка значения географического конструкта всегда ведется с опре деленной позиции. Моей точкой отсчета стало российское (постсоветское) обще ство, что предполагает наличие у меня ряда культурных и идеологических схем восприятия.

© Laboratorium. 2010. № 1: 242– ОКСАНА ЗАПОРОЖЕЦ. АБХАЗИЯ: ЛЮБИТЕЛЬСКАЯ КАРТОГРАФИЯ, ТОЧКИ ОТСЧЕТА...

А АБХАЗИЯ КАК ФАНТОМ Б Х А З И Я К А К Ф А Н Т О М Существует ли Абхазия как другое? Этот вопрос все чаще приходил мне в го лову по мере погружения в ворох проспектов, фотографий, своих и чужих дневни ковых записей. По мере того как Абхазия должна была становиться данностью, реальность существования которой подтверждали многочисленные «веществен ные доказательства», включая флаг и бутылку вина, уютно разместившиеся на книжной полке, мои сомнения возрастали. Отстранение, отступление на шаг назад виделись мне способами разрешения возникших вопросов.

Возможно, моим попыткам «опознать» Абхазию препятствовали две различ ные, но в чем-то схожие культурные схемы: «советская» и «постсоветская». Пер вая услужливо актуализировала целостность СССР, делая выделение ее админи стративных или политических частей невнятным и необязательным. Наверное, именно под влиянием таких атавистических представлений я взяла с собой в по ездку только российский паспорт, все сильнее нервничая по мере приближения к границе, осознавая «реальность» другой страны. Преобладавшее «тематиче ское», а не политическое деление СССР вызывало в памяти со школы знакомое «Кузбасс — всесоюзная кузница, Кубань — житница, Черноморское побережье [Кавказа] — здравница», актуализируя не менее сильный советский курортно туристический статус территории. Кавказ (точнее, его черноморское побережье) еще с советских времен тематизировался как единое символическое пространство.

«Постсоветская» схема также поглощала Абхазию, по-прежнему делая ее частью единого кавказского пространства. Но это была уже иная тематизация Кавказа. Оживая усилиями российских масс-медиа и властных структур, она пре вращала его в нестабильное, недружественное, полное явных и скрытых угроз пространство. Одиозная «кавказская национальность» стала одной из первых по добных номинаций региона. Вероятно, поэтому для российского обывателя Абха зия сегодня зачастую становится частью единого военно-кавказского дискурса, лишенного четких деталей, напоминая «бородатый» анекдот: «Непонятно — не то он украл, не то у него украли, но осадок остался».

А АБХАЗИЯ НА РОССИЙСКОЙ ВИТРИНЕ Б Х А З И Я Н А Р О С С И Й С К О Й В И Т Р И Н Е Второй встречей с Абхазией мог бы стать стенд экскурсионного киоска в Ад лере. Однако мне — туристу, обладающему топографической и политической без грамотностью, было трудно догадаться, что речь идет о другой стране: Абхазия оставалась за скобками фотографий и туристических проспектов, распадаясь на множество глянцевых образов, самыми узнаваемыми из которых были озеро Рица и Новый Афон. Рассматривая выгоревшие на солнце и изрядно подмоченные осенним дождем фотографии туристических достопримечательностей, я поначалу понятия не имела, что речь идет о другой стране. Другость не обозначалась в над писях, расхваливающих по умолчанию абхазские чудеса, наряду с местным обезь яним питомником, сочинским аквапарком, Красной поляной и другими южными красотами. Картина южного туристического рая, размещенного на стенде, не пре ЭССЕ рывалась такой мелочью, как граница, фактически соответствуя строкам совет ского путеводителя: «Курорт Сочи занимает 150 километров прибрежной зоны».

Только более поздние разговоры с коллегами и реанимация собственных скудных географических познаний подсказали — красоты на «другом берегу». Сегодня, оглядываясь назад, из своей теплой комнаты, я жалею, что не завязала разговор со скучающими под осенним дождем «продавцами впечатлений» — одними из основных агентов, формирующих рамку восприятия и транслирующих эти тури стические образы с российской стороны.

Поиск ускользающей другости post factum превратился в исследовательское наваждение. Незримый другой словно играл со мной в прятки, ведь бесконечно упоминающиеся природные красоты, исторические места, православие, деше визна отдыха могли быть с успехом повторены в любом туристическом буклете, а строки классика: «Кругом цветы да море синее, то в нос тебе магнолия, то в глаз тебе глициния», — сказаны о любом южном городе.

АБХАЗИЯ КАК ПРОДУКТ «ВНУТРЕННЕГО УПОТРЕБЛЕНИЯ» А Б Х А З И Я К А К П Р О Д У К Т « В Н У Т Р Е Н Н Е Г О У П О Т Р Е Б Л Е Н И Я » Первая вылазка за границу, несмотря на контрольно-пропускной пункт и при чудливый лабиринт границы, казалась скорее путешествием в изрядно потрепан ное советское прошлое, чем в другую страну. Абхазия материализовывалась посте пенно, по мере отдаления от границы и погружения в другой опыт: туристические карты и схемы — этакий «глобус Абхазии», путеводители, немногочисленные кафе с абхазской кухней маркировали пространство как другое.

Но другость (особенно в туристическом дискурсе) выглядела как-то сомни тельно, будучи слишком «свойской», поскольку создавалась она весьма знакомы ми средствами или отсылала к известному опыту: общим деятелям или событиям XIX–XX веков, цитатам русско-советской классики (от Бестужева-Марлинского до Пастернака), местам съемки известных фильмов («Веселые ребята», «Зимний ве чер в Гаграх»), путеводителям советских времен. Постоянные параллели с русской провинцией скорее подчеркивали сходства, чем обнажали различия: «питание обойдется не дороже, чем в России», «уровень медицинского обслуживания не уступает российской провинции», «состояние дорог в Абхазии относительно хорошее (лучше, чем в российской глубинке)» (Лылов 2005: 5, 11, 48). Именно по хожесть на Россию (ее провинцию) или какая-то советская общность, на мой взгляд, наиболее часто предлагались к продаже на абхазском туристическом рынке.

Время от времени на страницах путеводителей, в разговорах с местными жи телями появлялись темы Абхазии и «абхазскости». Однако подобные презентации были ориентированы не только (или не столько) на внешнего, сколько на внутрен него потребителя, превращаясь в один из способов построения, демонстрации и поддержания национальной идентичности по принципу «И мы можем!». «Аб хазскость» (в отличие от кавказской экзотики — звучит всем известная музыкаль ная заставка: «Да, да, да, это Кавказ!») пока не стала товаром туристического рын ка, не предлагалась к продаже по сходной цене, не зависела от спроса. Один из ОКСАНА ЗАПОРОЖЕЦ. АБХАЗИЯ: ЛЮБИТЕЛЬСКАЯ КАРТОГРАФИЯ, ТОЧКИ ОТСЧЕТА...

основных способов сбора частиц разрозненной российско-, гагринско-, сухум ской мозаики в единое целое — «абхазскость» — тематизация войны, многократ но и внезапно обрушивающаяся на слушателя, вне зависимости от его желания поддерживать разговоры или наблюдать соответствующие презентации. Нечаян ное знакомство на сухумском рынке с «подрывниками-добровольцами», настой чиво просившими сфотографировать их, героев войны, маниакальное желание квартирного хозяина продемонстрировать свою военную форму и выправку на прощальном ужине, фраза в путеводителе: «Войны в этой стране нет уже 12 лет» (Лылов 2005: 48), свидетельствуют скорее не о формировании рыночной туристи ческой экономики — экзотизации для продажи, а о символической значимости подобных презентаций, их внутренней ориентированности, в которой туристам отведена лишь роль зеркала или пассивного слушателя.

Забавным подтверждением этой идеи может служить серия происшествий, не лишенных легкого флера абсурдности, с точки зрения привычной туристической логики. Первым была моя неожиданная покупка в забытой богом и читателями гагринской библиотеке туристического проспекта о городе, изданного в 2003 году и резко отличающегося от наборов открыток образца тысяча девятьсот затертого года, предлагающихся к продаже на городском рынке. Вожделенный проспект сначала был предложен мне для чтения и только потом продан расчувствовав шейся библиотекаршей. Согласимся: библиотека — последнее место, способное придти в голову туристу, озабоченному поиском открыток с городскими видами, если только он не обладает дотошностью и вездесущностью профессионального исследователя. Вторым событием стала наша встреча с автором «сувенирного ин формационного издания об Абхазии» на английском языке, третий год находяще гося в процессе перманентного написания и переписывания текста в связи с из меняющейся в республике политической конъюнктурой. Вопрос о потенциальной аудитории издания явно смутил автора, творящего скорее из «любви к искусству», нежели из реалий туристического рынка и присутствия на нем иностранцев. Не ориентированность автора на аудиторию проявилась и в сознательном пропуске встречи с американским исследователем, заинтересованным в знакомстве с мате риалами.

Конечно, было бы упрощением представлять «внутреннюю замкнутость» ту ристических презентаций исключительно как следствие сознательного выбора.

По всей видимости, не последнюю роль в этом играет неразвитость туристической инфраструктуры, незнание правил игры на новом для многих поле туристического бизнеса. Вместе с тем нельзя отрицать и тот факт, что туризм в Абхазии становит ся средством доказательства собственной ценности («к нам едут, следовательно, мы существуем») и важным символическим элементом конструирования «нацио нальной особенности».

И небольшая заметка на полях: ощущение другости создается не только тем, что говорится, но и тем, как информация представляется в различных дискурсив ных рядах. Так, читая путеводитель по Абхазии, невозможно отделаться от ощу щения другого стиля презентации, в частности другой топонимии. Привычная для нас универсально-безличная топонимия, указывающая на общеизвестные ЭССЕ объекты: улицы, проспекты, номера домов — уступает место (или сочетается) ло кальной топонимии (обычно свойственной жителям небольших городов или сел), акцентирующей некие «знаковые точки», хорошо известные местным жителям.

К примеру, в Гагре таким ориентиром становится милиция: «Гагра. Кафе “Малибу” (напротив Милиции)» или «Гагра. Ул. Гудаутская. Кафе “Привал” (у Фатимы).

Довольно высоко над Милицией» (Лылов 2005: 18;

курсив мой. — О.З.).

« «АБХАЗСКОСТЬ» ПОД КОНТРОЛЕМ А Б Х А З С К О С Т Ь » П О Д К О Н Т Р О Л Е М В стране, где, казалось бы, каждый горожанин (от водителя маршрутки до случайного прохожего) — спонтанный экскурсовод, попытки жесткой регламен тации туристических презентаций были весьма неожиданны. Но случайно уви денная телевизионная передача с участием министра туризма Абхазии убеждала нас в реальности намерений государства контролировать эту сферу. Интересно, что речь шла не об экономической регуляции в стиле российской — «заплати налоги и спи спокойно» (к тому времени было замечено, что налогов в Абхазии почти не платят), не о призывах к созданию более комфортных условий или повы шению безопасности туризма, но о контроле содержания экскурсий. При этом от ветственность за соответствие презентации «истинному положению вещей» воз лагалась на Институт истории Абхазской академии наук. Вольные рейнджеры, по образному выражению министра, повадившиеся проводить «закрытые экскурсии в открытом джипе», должны быть лишены права «представлять страну» иностран цам и объявлены браконьерами туристического бизнеса. На глазах туризм изы мался из рыночного поля, помещаясь в столь хорошо знакомую советскому чело веку область идеологического контроля авторитарного государства, в котором ему отводилась роль выставки достижений народного хозяйства.

Пересечение туризма и политики в Абхазии — факт, генерирующий гораздо больше вопросов, чем ответов. Как соотносятся эти проекты в дискурсах и по вседневных практиках, какую роль играет туризм в национальном и государствен ном строительстве Абхазии, к кому обращены соответствующие презентации — темы самостоятельных исследований. Пока же, глядя на эту веселую картинку или вспоминая «подарочно-сувенирное издание», причудливо объединяющее разде лы «Политические партии Абхазии» и «Талассотерапия», можно говорить о явной несостыковке политического и туристического проектов.

Будет ли политика экзотизирована и позиционирована как туристический то вар, превращая Абхазию в успешный коммерческий продукт под маркой «берег свободы»? Будет ли туристическая экономика каким-то образом взята под конт роль государства? Эти вопросы особенно интересно было бы рассмотреть на осно ве различных туристических дискурсов.

К КОЛЛЕКЦИЯ КУРЬЕЗОВ — И ЕЩЕ ОДИН ПОВОРОТ СЮЖЕТА О Л Л Е К Ц И Я К У Р Ь Е З О В — И Е Щ Е О Д И Н П О В О Р О Т С Ю Ж Е Т А По возвращении я многократно отвечала на вопрос друзей и знакомых: «Как оно там?», — ловя себя на сознательной экзотизации места, подчеркивании его ОКСАНА ЗАПОРОЖЕЦ. АБХАЗИЯ: ЛЮБИТЕЛЬСКАЯ КАРТОГРАФИЯ, ТОЧКИ ОТСЧЕТА...

другости. Места, о которых я рассказывала, определенно выпадали как из общего абхазского контекста, так и из привычной, размеренной российской повседнев ности своими парадоксами и разрывами. Утопией казались претензии на превра щение Абхазии в Черноморскую Ривьеру, сопровождаемые явными ошибками в соответствующем английском тексте, диковиной казалось позиционирование двух рядом стоящих пластиковых горок в качестве «аквапарка почти европейско го уровня», абсолютно выпадало из контекста фантастическое место, названное коллегами «Музеем всего», соединившее в себе музей, мавзолей, вечный огонь и охотничий домик с мельницей. Очень хотелось бы, чтобы эта коллекция курье зов не осталась для меня «шкатулкой с колониальными пряностями», а стала профессиональным инструментом проблематизации собственной и иной соци альности.

Б БИБЛИОГРАФИЯ И Б Л И О Г Р А Ф И Я Лылов, Д. 2005. Справочник по Абхазии.

Mitchell, T. 2000. The Stage of Modernity // Timothy Mitchell (ed.) Questions of Modernity.

Minneapolis: University of Minnesota Press.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.