WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Bert Hellinger ORDNUNGEN DES HELFENS Carl-Auer-Systeme Verlag 2006 Берт Хеллингер ПОРЯДКИ ПОМОЩИ Институт консультирования и системных решений Москва 2006 Перевод с немецкого: Анастасии ...»

-- [ Страница 2 ] --

Хеллингер (обращаясь к участнице): У тебя есть ответ?

Участница: Отец говорит, что не хотел его.

Хеллингер выбирает заместителя для отца и ставит его.

Хеллингер (обращаясь к группе): Кого я поставлю следую­ щим? Его мать.

Хеллингер ставит заместительницу матери отца. Мать смот­ рит на пол. Через некоторое время Хеллингер выбирает муж­ чину и просит его лечь на пол перед матерью.

Мать опускается к умершему и обнимает его. Он отвора­ чивается от матери. Та прикасается к его спине.

Хеллингер выбирает заместителя для отца отца и ста­ вит его. Отец отца не смотрит на умершего, поворачивает­ ся в сторону своего сына. Тот также поворачивается к нему.

Оба идут друг другу навстречу. Отец отца прикасается к руке сына. Тот смотрит при этом на пол. Мать немного отодвигается. Она остается стоять на коленях в глубоком поклоне.

Хеллингер разворачивает отца так, чтобы он смотрел на умершего.

Хеллингер выбирает заместителя для беспокойного ре­ бенка и ставит его в расстановку.

Хеллингер (обращаясь к сыну): Ляг рядом с умершим муж­ чиной.

Сын ложится к умершему и обнимает его. Тот тоже обни­ мает его. Отец отца становится на колени рядом с ними и прикасается к обоим. Сын и умерший обнимаются еще креп­ че. Отец все это время смотрит на пол.

Хелингер отводит сына несколько в сторону.

Хеллингер, обращаясь к сыну: Как ты себя здесь чувствуешь?

Сын: Я дрожу.

Хеллингер (обращаясь к группе): Это симптом умершего.

Обращаясь к отцу: Ляг рядом с ними.

Отец ложится к умершему и смотрит на него.

Хеллингер просит отца встать и просит отца отца лечь рядом с умершим.

Отец отца ложится рядом с умершим. Оба крепко обни­ маются. Мать отца идет к своему сыну, и они крепко обни­ маются. В это время Хеллингер выбирает заместительницу для матери сына и ставит ее напротив него.

Хеллингер просит мать отца лечь рядом со своим мужем.

Отец идет к своей жене. Они крепко обнимаются и берут в свои объятья сына.

Отец отца и его жена обнимаются, лежа на полу. Умер­ ший перевернулся на спину и раскинул руки в стороны.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Хорошо?

Та кивает.

Хеллингер (обращаясь к заместителям): Спасибо вам всем.

\ Заключительное замечание:

благословение и проклятье Благословение приходит сверху и идет вниз. Оно идет к нам от того, кто стоит над нами. Это, в первую очередь, наши родители. Когда родители благословляют своих детей, это глубочайшим образом связано с потоком жизни. Благосло­ вение родителей сопровождает детей на протяжении всей их жизни — жизни, которую они им дали. Так же, как и жизнь, благословение простирается намного дальше родителей. Так же, как и жизнь, благословение — это передача того святого, что мы сначала получили сами.

Благословение — это «да», сказанное самой жизни. Оно охраняет жизнь, умножает ее, сопровождает. Оно предос­ тавляет благословленного себе самому, его полноте. Благо­ словение и полнота идут от благословленных дальше, к дру­ гим — партнерам, собственным детям, друзьям. Так благо­ словение превращается в действие — действие на благо и для сохранения жизни.

Родители благословляют детей, прощаясь, когда уходят, а дети остаются. После дети могут рассчитывать только на себя. И когда родители прощаются, умирая, они благослов­ ляют своих детей и внуков. В этом благословении все они остаются связанными друг с другом.

Благословить может только тот, кто благословлен сам и находится в созвучии с чем-то большим. Он может передать дальше только то, что получил сам и чему он сам открылся.

Только благодаря смирению, благословение может развить свое действие.

Противоположность благословению и одновременно его тень — это проклятье. Проклиная, человек желает другому зла. Он хочет навредить другому или даже лишить его жиз­ ни. Как и благословение, проклятье направлено не только на самого человека, но и на его потомков. Проклятье — это яд в потоке жизни.

Человек желает зла другому и его детям, когда с ним поступили несправедливо или он думает, что с ним поступи ли несправедливо. Даже если он прав, нужно примирить его с обидчиком, нужно признать несправедливость и попросить его снова стать дружелюбным. Это проще сделать, попросив его приветливо посмотреть на детей и пожелать им добра. То есть благословить их.

Иногда люди желают зла другим, несмотря на то, что те ничего плохого им не сделали. Внезапно человек оказывает­ ся под влиянием злой воли и ничего не может с этим поде­ лать. Он не может изменить это усилием своей воли, даже когда он совсем не знаком с тем, на кого зол. Как же защи­ титься в душе от воздействия этой злой воли, как сделать так, чтобы она не разрушила твою жизнь, не повлияла на нее, не привела к болезни, потере воли к жизни? Нужно обратить­ ся к источнику жизни, открыться его силе и полноте, пус­ тить его через себя с такой силой, чтобы он мог достичь и других — тех, кто ограничивает твою жизнь, кто идет против ее потока. Так можно противостоять проклятью благослове­ нием.

Но и мы сами иногда чувствуем, что злимся на кого-то, что мы отказываемся пожелать другому добра. Это иногда проявляется, мелочах, например когда мы возражаем про­ тив того, что способствует развитию других, делает их счас­ тливыми. Своими возражениями мы приковываем их к себе, вместо того, чтобы дать им свободу жить своей собственной жизнью во всей ее полноте.

Как же нам быть? Мы можем научиться быть благосло­ вением для других. Например, мы можем спросить себя в один прекрасный день после встречи с другим человеком: «А был ли я сегодня благословением для него?» Тогда с каж­ дым днем мы будем чувствовать себя богаче. Мы будем бла­ гословлять и чувствовать себя благословленными.

/ ОСОБЫЕ РАССТАНОВКИ.

ИЗ КУРСА В РИМЕ, МАЙ Двойной тиннитус (ушной шум) Хеллингер: Кто-то говорил, что у него шум в ушах с обеих сторон. Я прошу этого человека подойти ко мне.

У меня двойной интерес к этому человеку. С одной сто­ роны, я хочу ему помочь, а с другой — я хочу выяснить, имеет ли шум в ушах системные причины.

Клиент: Я думаю...

Хеллингер перебивает: Нет, ничего не говори. Я хочу про­ вести чистый эксперимент. Хорошо?

Клиент кивает.

Хеллингер: Где шум?

Клиент: В обоих ушах.

Хеллингер: Вслушайся, насколько далеко этот шум с пра­ вой стороны? Сколько метров или километров?

Клиент: Десять метров.

Хеллингер: А с левой стороны?

Клиент: Тоже десять метров.

Хеллингер: Шум справа мужского или женского рода?

Клиент: Мужского.

Хеллингер: А слева?

Клиент: Женского.

Хеллингер выбирает заместителя для клиента, мужчину для шума справа и женщину для шума слева и ставит их.

Хеллингер (обращаясь к группе): У нас недостаточно места для десятиметрового удаления, поэтому для расстановки мы сократим расстояние.

Правый тиннитус смотрит на пол. Затем он кладет свою правую руку на сердце. Через некоторое время он начинает тяжело дышать и передвигается ближе к клиенту.

Клиент поворачивается. Он вытягивает обе руки. Когда правый тиннитус подошел совсем близко, они берутся за руки.

Правый тиннитус все время смотрит на пол. Затем он кладет свою голову на плечо клиенту. Оба сердечно обнимаются.

И левый тиннитус поворачивается к клиенту и медленно делает несколько шагов, приближаясь к нему. Когда он со­ всем близко, оба берутся за руки. Клиент притягивает его к себе. Все трое обнимаются, причем правый тиннитус смот­ рит в сторону от остальных.

Через некоторое время клиент несколько ослабляет объя­ тья и притягивает каждого из заместителей к своим ушам.

Позже левый тиннитус становится на колени, причем кли­ ент все еще держит его за голову. Затем этот тиннитус ло­ жится на правый бок, клиент смотрит на заместительницу левого тиннитуса. И правый тиннитус коротко смотрит на нее, но затем снова прислоняется к уху клиента.

Клиент отворачивается от лежащего на полу тиннитуса и тянет правого тиннитуса за собой. Но тот опускается на пол и ложится рядом со вторым тиннитусом. Теперь и клиент опускается на пол и ложится рядом с остальными, но отвер­ нувшись от них. При этом он закрывает глаза своей правой рукой.

Хеллингер (через некоторое время, обращаясь к заместите­ лю клиента): Встань.

Тот встает, Хеллингер отворачивает его от остальных. Кли­ ент берется руками за оба уха и смотрит на пол. Через неко­ торое время он медленно идет вперед, выпрямляется, глубо­ ко дышит и убирает руки от ушей. Он дышит глубоко и об­ легченно.

Хеллингер (обращаясь к заместителю клиента): Как ты теперь себя чувствуешь?

Заместитель клиента: Я свободен.

Хеллингер (обращаясь к заместителям): Спасибо.

Обращаясь к клиенту: Я ничего не понимаю, но это не страшно. Ты это понимаешь?

Клиент: Да, я понимаю.

Хеллингер: Вот и отлично.

ИЗ КУРСА В АФИНАХ, СЕНТЯБРЬ Тайная любовь Клиентка: Речь идет о личной проблеме. Речь идет о по­ следствиях изнасилования.

Хеллингер: Это был твой муж?

Клиентка: Да, я...

Хеллингер прерывает: Больше ничего не говори.

Хеллингер выбирает мужчину и ставит клиентку напро­ тив него. Клиентка смотрит на него, закрывает глаза и начи­ нает качаться.

Хеллингер (обращаясь к клиентке): Во-первых, ты должна посмотреть на него.

Обращаясь к группе: Она ушла в свои фантазии, в свои внутренние образы.

Обращаясь к клиентке: Забудь все, что об этом говори­ лось. Просто смотри туда.

Клиентка отклоняется назад.

Хеллингер поддерживает ее сзади и подталкивает немно­ го вперед.

Хеллингер (обращаясь к клиентке): Все время смотри туда.

Клиентка сама начинает двигаться по направлению к мужчине. Она кладет ему руку на грудь, потом голову, за­ тем обнимает его. Мужчина бережно обнимает ее. Они начинают слегка покачиваться. Через некоторое время муж­ чина прислоняет свою голову к ее. Она прижимается к нему. Оба нежно обнимаются и медленно раскачиваются вместе. Они остаются в таком положении продолжитель­ ное время.

Через некоторое время клиентка отрывается от мужчи­ ны, отходит на несколько шагов назад и с любовью смотрит на него. Мужчина протягивает к ней руки. Они берутся за руки. Потом отпускают друг друга. Клиентка разворачивает­ ся и делает несколько шагов вперед.

Хеллингер: Хорошо, это все.

Обращаясь к клиентке: Теперь последствия преодолены.

Знаешь, почему? Потому что тайная любовь получила воз­ можность выражения.

Обращаясь к группе: В нашем обществе запрещено это показывать. Тот, кто сможет показать это, становится сво­ бодным.

Обращаясь к клиентке: Хорошо. Теперь ты выглядишь хорошо.

ИЗ КУРСА В СТОКГОЛЬМЕ, СЕНТЯБРЬ Аутизм Предварительное замечание Во время этого курса группа из четырех сопровождающих, среди которых был один психиатр, попросила разрешения при­ вести мужчину, страдающего аутизмом, чтобы я поработал с ним. Они хотели выяснить, может ли аутизм быть обусловлен кроме прочего, системными причинами. Этому мужчине было около 35 лет, и он произносил только два слова. Я согласился при условии, что его будут сопровождать. Когда на следую­ щий день они вместе поднялись на сцену, он все время беспо­ койно ходил туда-сюда, то раскрывая, то снова закрывая ла­ дони. При этом он постоянно смотрел на свои ладони.

Хеллингер (обращаясь к группе): Я хочу проработать с муж­ чиной, сидящим слева от меня. Он страдает аутизмом и не говорит. Рядом с ним сидят четверо его сопровождающих, в их числе психиатр. Я буду работать с ними вместе, чтобы выяснить, что мы можем сделать для этого клиента. Один из сопровождающих рассказал мне ранее о его семье.

Обращаясь к этому сопровождающему: Пожалуйста, по­ втори это для всей группы.

Сопровождающий: Мать прапрадеда по отцовской линии была убита. Она была вдовой, жила с одним капитаном, ко­ торый ее и убил.

Хеллингер (обращаясь к группе): Когда я увидел, что этот мужчина постоянно смотрит на свои ладони, я сказал его сопровождающим: «Он смотрит на кровь». Теперь посмот рим, сможем ли мы для него что-нибудь сделать с систем­ ной точки зрения. В этой семье есть два персонажа, которые важны: мать его прапрадеда и капитан, который ее убил.

Я выяснил, что при шизофрении (и, возможно, у этого мужчины тоже) часто дело в убийстве в семье, которое скрывают, иногда такое убийство имело место много по­ колений назад. Клиент, страдающий шизофренией, вы­ нужден замещать как жертву, так и убийцу. В нем не могут ужиться обе эти энергии, поэтому он сходит с ума. Если удается примирить такие изначально взаимоисключающие энергии, клиенту становится лучше. Но это возможно толь­ ко в том случае, если сначала убийца и жертва найдут до­ рогу друг к другу. Их примирение должно начаться в душе у помощника. Это предполагает, что оба — и убийца, и жертва — найдут свое место в его сердце и примирятся друг с другом.

Шекспир в своей трагедии «Макбет» описывает, как леди Макбет говорит своему мужу, который ужасается при мысли об убийстве короля: «Немного крови мы легко сотрем». Но после убийства она без сна и покоя бродила по замку и все время смотрела на свои ладони.

Когда я увидел, что этот мужчина все время смотрит на свои ладони, у меня возник тот же образ. Он сам, конечно, невиновен. Кто-то другой должен смотреть на свои окровав­ ленные руки. В нашем случае это мог быть убийца матери прапрадеда.

Прежде я бы хотел кое-что сказать о переплетениях. Ис­ ключенный член семьи позднее будет замещен кем-либо дру­ гим из этой семьи. Исключенными чаще всего являются убийцы. Поэтому позднее их замещает какой-то другой член семьи. Многим трудно это допустить и осознать. Но до тех пор, пока и убийц не полюбят, для рожденных позднее — тех кто вынужден их замещать, решения не будет.

Для того, кто вынужден замещать убийцу (а это может быть очень опасно), возможное решение — самостоятельно отойти в сторону. Это будет защитой от импульса убийства.

Этот импульс принадлежит другому человеку. Поэтому та кому клиенту нужно помочь освободиться от идентифика­ ции с убийцей. Он одновременно идентифицирован и с жер­ твой, об этом говорит его неспособность к действию. Если ему удастся освободиться от идентификации с убийцей, то ему удастся освободиться и от идентификации с жертвой и наоборот.

Я вам говорил, о чем я думаю в таких случаях и каким образом я должен действовать.

Я начну с матери прапрадеда, которую убили.

Хеллингер выбирает заместительницу для этой женщины и ставит ее в расстановку.

Женщина тяжело дышит и громко вздыхает.

Хеллингер выбирает заместителя ее мужа и прапрадеда и ставит их в расстановку.

Оба долго и внимательно смотрят друг на друга, повер­ нувшись друг к другу лицом. Мужчина, страдающий аутиз­ мом (клиент), который до этого с интересом наблюдал за происходящим и сидел раскрыв ладони, начинает беспоко­ иться. Он попеременно раскрывает и закрывает ладони.

И муж женщины вытягивает руки вперед и внимательно смотрит на свои ладони. Он не мог видеть клиента, посколь­ ку тот сидел за его спиной.

Через некоторое время он опускает руки. Затем он снова втягивает их вперед, медленно поднимает правую руку вверх и сжимает кулак, как будто хочет ударить. В это время Хел­ лингер ставит заместителя капитана.

Хеллингер (обращаясь к группе, указывая на мужа женщи­ ны): Вот где было убийство. Вот кто настоящий убийца.

Женщина начинает громко кричать и опускаться перед мужчиной на пол. Тот делает движение рукой, будто собира­ ется ее убить. Женщина совсем опускается на пол и ложится на правый бок лицом к мужчине.

Хеллингер просит заместителя капитана вернуться на свое место, поскольку очевидно, что тот не имеет отношения к происходящему. Клиент снова и снова смотрит на свои ла­ дони.

7 - Хеллингер (обращаясь к группе): Капитан тут ни при чем.

Муж этой женщины — убийца.

Муж женщины делает движение руками, будто он разры­ вает что-то и выбрасывает. Хеллингер ставит клиента в рас­ становку.

Хеллингер берет за руку прапрадеда, чтобы подвести его к его жертве. Клиент беспокойно ходит вперед-назад и все время смотрит на свои ладони. Время от времени он подса­ живается к своим сопровождающим. Затем он снова начина­ ет ходить вперед-назад, вытянув раскрытые ладони. Муж жен­ щины протягивает ему навстречу раскрытую правую ладонь.

Хеллингер ставит клиента напротив него. Клиент смотрит на мужчину, но тут же отводит взгляд. При этом он держит пе­ ред собой раскрытые ладони. Через некоторое время Хел­ лингер просит женщину встать и ставит ее рядом с мужчи­ ной. Клиент отворачивается.

Мужчина одной рукой обнимает женщину. Она кладет голову на его плечо. Мужчина по-прежнему держит правую руку вытянутой вперед, раскрыв ладонь. Клиент смотрит то на мужчину, то на женщину и снова отводит взгляд. Затем он начинает беспокоиться и хочет сесть. Хеллингер берет его за руку и подводит к мужчине и женщине. Тот не хочет на них смотреть и отводит взгляд в сторону. Хеллингер кладет руки мужчины и женщины на плечи клиента. Те обнимают его и притягивают к себе. Клиент не противится, но его руки вы­ тянуты в стороны, он тупо смотрит перед собой.

Через некоторое время клиент освобождается от их объя­ тий и садится на свое место. Мужчина и женщина нежно обнимаются. Затем они отпускают друг друга. Мужчина ста­ новится перед женщиной на колени и низко склоняется пе­ ред ней. Женщина опускается и целует его. Затем она вып­ рямляется и остается стоять перед ним на коленях. Клиент почти все время смотрит в другом направлении, иногда он смотрит на свои ладони.

Мужчина выпрямляется и смотрит на женщину. Когда клиент снова смотрит на женщину, Хеллингер берет его за правую руку и спрашивает: «Знаешь, что на твоих руках?

Вода». Теперь клиент смотрит на мужчину и на женщину.

Он снова раскрывает ладони, теперь не глядя на них. Муж­ чина и женщина поворачиваются к нему. Мужчина раскры­ вает ладони. Клиент долго смотрит на них обоих.

Хеллингер садится рядом с клиентом и кладет левую руку на его сердце. Сначала клиент смотрит в другую сторону.

Затем он смотрит попеременно то на мужчину, то на женщи­ ну, то на свои раскрытые ладони.

Хеллингер бережно притягивает его к себе, продолжая держать руку на его сердце. Через некоторое время клиент высвобождается и снова смотрит на свои ладони.

Хеллингер дает ему понять, что тот должен снова подой­ ти к мужчине. Клиент встает, подходит к нему, но снова начинает беспокойно расхаживать из стороны в сторону, глядя на свои ладони. Затем он садится к своим сопровождающим.

Хеллингер (через некоторое время, обращаясь к мужчине и женщине): Лягте на пол рядом друг с другом.

Хеллингер (когда они легли, обращаясь к клиенту): Ляг на пол рядом с мужчиной.

Клиент встает и беспокойно ходит. Затем он становится рядом с мужчиной, который продолжает лежать на полу. Со­ провождающий объясняет ему, что он должен лечь на пол и помогает это сделать. Когда клиент лег, Хеллингер кладет руку мужчины на клиента. Мужчина обнимает его и притя­ гивает к себе. Другой рукой он обнимает свою жену. Та кла­ дет голову ему на грудь.

Клиент снова коротко смотрит на свои ладони. Он рас­ крывает ладони, дважды он раскрывает и закрывает ладони.

Долгое время он остается неподвижен. Затем мужчина ос­ лабляет объятья. Клиент поднимает голову, опускает ее, смот­ рит на свои ладони, поднимает голову, осматривается, снова опускает ее и смотрит на свои ладони. Опускает руки и оста­ ется так лежать.

Хеллингер (после продолжительной паузы, обращаясь к груп­ пе): Вот решение. Он опустил руки.

7* ' Хеллингер (обращаясь к заместителям): Хорошо, доста­ точно.

Заместители поднимаются. Клиент садится рядом с Хел лингером. Его руки опущены. Хеллингер кладет свои руки поверх его рук. Оба смотрят друг на друга. Затем клиент смотрит на своих сопровождающих.

Хеллингер (обращаясь к группе): У него такие хорошие со­ провождающие. И он это заслужил.

После паузы: Какие удивительные вещи выявляются в расстановках, если начинать с малого. Представьте себе, что бы произошло, если бы я сначала поставил жену и капитана, хотя это и напрашивалось. Но я начал с одной женщины. Я сам не знал почему, но мне было совершен­ но ясно, что я могу начинать только с нее одной. Мне пришло в голову, что кто-то тут был исключен. Зачастую исключенный и есть самый важный. В нашем случае это был муж той женщины. И мы сразу увидели, что именно о нем идет речь. История с капитаном была всего лишь историей.

Мы увидели: душа знает все. Эта душа, которая действу­ ет, она охватывает всех, она общая для всех. Поэтому заме­ стители чувствуют то же, что и люди, которых они замеща­ ют. Эта душа не забудет никого, в ней представлены все.

Правда выявилась, потому что мы полностью доверились движениям души. Никакая теория не помогла бы нам про­ делать этот путь. Движения души показали нам, где реше­ ние: в примирении между убийцей и жертвой. Там решение.

Заместители нашли путь к решению, свой особый путь. Душа привела их к решению.

И клиент знал, что нужно делать, когда позволил им об­ нять себя. Примирение начинается с того, чтобы дать обо­ им, и убийце и жертве, место в нашем сердце.

Я не знал, что делать дальше. Но поскольку и мужчина и женщина уже умерли, я попросил заместителей лечь на пол.

И тут мне стало ясно, клиент должен лечь рядом с ними. Там он начал раскрывать и закрывать ладони.

Через некоторое время, когда оба обняли его, он смог успокоиться. Он освободился от чего-то. Он поднимал голо­ ву, и я подумал, может, он встанет. Это могло стать решени­ ем, так он мог оставить что-то позади себя.

Обращаясь к сопровождающим: Это будет продолжать дей­ ствовать в его душе. Ваша забота поможет ему в этом. Не нужно ничего обсуждать, пока душа его не проснется. Это потребует времени. Но я вижу, как прапрабабушка и прапра­ дед его понимают. Это и мой образ. Им вы тоже должны доверять, а также высшей силе, которая смоет кровь.

Клиент снова смотрит на свои ладони.

Хеллингер (обращаясь к клиенту): Я желаю тебе всего хоро­ шего.

Оба долго смотрят друг на друга. Затем клиент встает и хочет идти вперед. Хеллингер берет его за левую руку и дер­ жит. Клиент снова садится и смотрит на Хеллингера. Потом он смотрит вдаль.

Хеллингер (обращаясь к клиенту): Теперь ты сможешь ос­ таться.

Хеллингер кладет руку на руки клиента. Тот высвобожда­ ет правую руку и снова смотрит на свою ладонь. Затем он опускает руки. На этом работа окончена.

Послесловие В заключение сопровождающие сообщили, что они были очень удивлены тем, как спокойно вел себя клиент во время этой работы и что он не убежал. Они также были удивлены, что он позволял до себя дотрагиваться, чего он обычно ни­ кому не позволял.

ИЗ ОБУЧАЮЩЕГО КУРСА В ФОРТ ЛАУДЕРДАЛЕ, Множественные нарушения личности Участница: У моей клиентки множество личностей, и она часто наносит себе повреждения. Я делала с ней расстанов­ ку, но ничего не выявилось. В конце расстановки она по­ смотрела на мою юбку и сказала: «Там сидит сатана».

Хеллингер выбирает заместительницу клиентки и просит встать.

Заместительница клиентки отклоняется назад, практичес­ ки падая назад, при этом она опускается на колени.

Хеллингер выбирает еще одну заместительницу и ставит ее рядом с клиенткой. Он говорит ей, чтобы она подражала движениям клиентки.

Обе женщины отклоняются назад. Через некоторое вре­ мя заместительница клиентки падает назад. Вторая женщи­ на повторяет все ее движения.

Заместительница клиентки поворачивает голову к другой женщине. Та тоже поворачивает голову в том же направле­ нии. Заместительница клиентки отодвигается от второй жен­ щины. Та повторяет ее движение.

Хеллингер (обращаясь к другой женщине): Прислушайся к своему чувству, такому, как есть.

Заместительница клиентки берет руку другой женщины в свою, гладит ее, словно хочет тем самым привлечь ее внима­ ние. Затем она поворачивается к ней. Но та не реагирует и отворачивается в сторону.

Хеллингер выбирает еще одну заместительницу и ставит в ее поле зрения второй женщины.

Вторая женщина хочет вступить в контакт с третьей и тянется к ее ногам. Но третья женщина отходит назад, пре­ секая попытку контакта.

Хеллингер просит заместительницу клиентки встать и ста­ вит ее несколько поодаль.

Третья женщина отходит все дальше назад, пока не ста­ новится рядом с заместительницей клиентки. Обе смотрят на женщину на полу.

Хеллингер ставит заместительницу клиентки еще даль­ ше, так что женщина на полу и третья женщина остаются одни.

Когда заместительница клиентки хочет отвернуться, Хел­ лингер поддерживает ее движение и проводит ее еще на шаг вперед.

Хеллингер (обращаясь к заместительнице клиентки): Как ты себя сейчас чувствуешь?

Заместительница клиентки: Я чувствую себя хорошо.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Тебе это понятно?

Участница: Это меня очень взволновало. Спасибо.

Хеллингер (обращаясь к заместителям): Спасибо вам всем.

Обращаясь к группе: Ничего подобного я до сих пор не делал, я имею в виду параллельные движения. Но мы виде­ ли, что клиентка была вынуждена замещать кого-то другого.

ОБУЧАЮЩИЙ КУРС В БАД НОЙХАЙМЕ, Другая помощь Хеллингер: Я рад приветствовать участников нашего обу­ чающего курса. «Обучающий» значит, что мы будем учиться тому, что важно в работе с расстановкой, и тому, что из этого получается. То, чем мы будем здесь заниматься, называется учиться восприятию.

Когда я буду работать с участниками, со случаями из их практики, мы будем вместе выяснять, каково влияние того или иного шага, чтобы вы смогли научиться различать, что помогает, а что нет. Что важно, а что поверхностно. Что ве­ дет нас вперед, а что заставляет двигаться по кругу? Это глав­ ное в нашем обучающем курсе.

То есть это не терапевтическая группа — группа, в кото­ рой участники работают со своими личными проблемами.

Это обучающий курс — учеба для всех. Ваши коллеги, представляющие тот или иной случай, выступают от имени всех остальных. На их примерах мы вместе будем учиться тому, что важно и что поведет нас вперед.

Из собственного опыта мы с вами знаем, насколько глубо­ ки могут быть расстановки, если мы проявляем сдержанность.

Когда мы делаем расстановку семьи, мы можем действо­ вать (что приносит свои плоды) или отступить в сторону. Ког­ да мы отступаем, мы замечаем: вот это важно и только это. И это важное нужно выявить. С него начинается движение души, которое ведет к объединению того, что раньше было разъеди­ нено. Как только такое движение проявляется, я прерываю. Я не должен более вмешиваться. Когда душа берет руководство на себя, любая помощь становится излишней.

Это принципиально иной вид помощи. То есть мы не ищем решения, но мы ищем решающее движение. Если та­ кое движение началось, мы можем спокойно предоставить клиента его собственной душе.

Итак, начнем и посмотрим, что у нас получится.

«Круг» Хеллжгер: Сейчас мы проведем круг. Большинство из вас знает, что такое круг. Круг можно успешно применять в не­ больших группах (20-30 человек).

Круг — это значит, что мы идем по кругу от одного к друго­ му. Каждый может озвучить свою проблему, случай из своей практики. Во время круга никто не имеет право вмешиваться.

Случаи не обсуждаются. Никто не имеет право высказывать своего мнения, чтобы тот, кто описывает свой случай, не попал под влияние упреков или похвалы. Ни то ни другое. Тогда мы сможем воспринимать каждый случай непосредственно и ра­ ботать с ним. Такой подход требует от всей группы соблюдения строгой дисциплины. Если круг прошел успешно, это является показателем того, что индивидуальности каждого участника отдано должное уважение, что никто из коллег не пытался заг­ нать его в рамки определенной схемы. Поэтому я как ведущий пресекаю любые возможные дискуссии.

В этом отличие нашей группы от динамических групп и других терапевтических групп. Здесь каждый за себя. И по­ тому, что каждый за себя, все вместе получают больше, чем когда все вместе пытаются действовать в одном и том же направлении.

Итак, начнем.

«Теперь я рада, что больна» Участница: Речь идет о клиентке, которая страдает тяже­ лым поражением мышц. В последние полгода болезнь силь­ но прогрессирует. Начиная от талии, она...

Хеллингер (прерывает ее): Нам не нужно знать больше.

Для работы нам достаточно того, что ты сказала. Что ты хо­ чешь сделать?

Участница: Я бы хотела увидеть следующий шаг.

Хеллингер: Что будет следующим шагом?

Участница (вздыхает): Я не знаю.

Хеллингер (обращаясь к группе): При таком заболевании его достаточно назвать, чтобы можно было начать работать.

Что мы можем сделать, это поставить клиентку и ее болезнь друг напротив друга. Тогда мы увидим, какова функция бо­ лезни и существует ли решение.

Участница: Можно мне кое-что добавить?

Хеллингер (обращаясь к группе): Она спросила, можно ли что-то дополнить. Что произойдет с энергией, если она это сделает? Энергия увеличится или уменьшится? В таких слу­ чаях я полностью полагаюсь на то, что выявится, мне не нужно знать больше.

Обращаясь к участнице: Хорошо?

Та кивает.

Хеллингер: Как ты чувствуешь, эта болезнь мужчина или женщина?

Участница: Женщина.

Хеллингер выбирает заместительниц для болезни и кли­ ентки и ставит их друг напротив друга.

Хеллингер (обращаясь к группе): Это не семейная расста­ новка, но она выросла из семейной расстановки. Я готовлю сцену для того, что произойдет. Я ставлю их лицом к лицу, и этого вполне достаточно.

Клиентка раскачивается назад-вперед и смотрит на пол.

Через некоторое время Хеллингер просит еще одну женщи­ ну лечь спиной на пол перед клиенткой. Клиентка отходит немного назад и отворачивается.

Хеллингер (обращаясь к группе): Что здесь происходит?

Клиентка посмотрела на пол. Я положил туда еще одну жен шину. Теперь она смотрит в сторону. Это движение к бег­ ству. Здесь помощник должен вмешаться, он должен пре­ сечь движение к бегству.

Хеллингер поворачивает клиентку к умершей. Клиентка смотрит на пол, качает головой и медленно отходит назад.

Она тяжело дышит.

Хеллингер (обращаясь к группе): Скажи умершей: «Теперь я рада, что больна».

Клиентка: Теперь я рада, что больна.

Хеллингер: Что ты при этом чувствуешь?

Клиентка: Неподвижность, особенно в коленях. Я хочу расслабиться, но у меня не получается. Оцепенение.

Хеллингер: Скажи это еще раз: «Теперь я рада, что боль­ на». Смотри на нее.

Клиентка: Теперь я рада, что больна.

Через некоторое время клиентка начинает вытирать слезы.

Хеллингер: Теперь я могу прервать.

Обращаясь к участнице: Ты можешь что-то сделать? Ты ничего не можешь сделать.

Участница (очень взволнованно): Я вижу, это так.

Хеллингер: Именно.

Хеллингер просит участницу встать и ставит напротив нее заместительницу судьбы.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Склонись слегка пе­ ред судьбой.

Участница слегка склоняется перед судьбой и остается длительное время в поклоне. Затем она кивает головой и выпрямляется. Она тяжело вздыхает.

Хеллингер: Хорошо?

Участница кивает.

Хеллингер (обращаясь к группе через некоторое время): Вы замечаете, что у нее прибавилось сил, поскольку она пришла в гармонию с судьбой клиентки?

Участница: У меня ладони стали совсем теплые.

Хеллингер: Многие помощники, которые прошли обуче­ ние, подобное нашему, считают, что они должны изменить судьбу клиента. Тогда они начинают спешить и становятся на позицию сострадания по отношению к клиенту.

Что делает с нами сострадание? Кто сострадает, тот ви­ нит судьбу, винит Бога, как бы благи его намерения ни были.

Какое высокомерие! Сострадание — это высокомерие. Оста­ вить сострадание, склониться перед происходящим — какую силу это может дать твоей собственной душе и, конечно, душе клиента.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Если ты встанешь на такую позицию, ты будешь совершенно спокойна. Ты мо­ жешь сделать с ней такое упражнение: попроси ее склонить­ ся перед судьбой и не контролируй результат. Но в ее случае имеет место личная вина.

Хеллингер (обращаясь к группе): Ее движение показало, что имеет место личная вина. Не давайте себя отвлекать от главного. В этом случае, возможно, и болезнь обоснована.

Этого мы не знаем. Соглашаясь с болезнью, она сохраняет свое достоинство. У меня сложилось совершенно ясное впе­ чатление: здесь имеет место искупление личной вины. Тут нельзя вмешиваться.

Искупление Я бы хотел сказать несколько слов об искуплении. На кого смотрит искупающий вину? Мы только что это видели.

Или иначе: на кого он не смотрит?

Искупление — это попытка освободиться от собственного груза. Кто искупает вину, тот смотрит на самого себя. Ис­ купление — это плата за что-то, за какую-то вину. Но взгляд виновного направлен в сторону от того, кому он причинил вред. Каяться можно, только если смотреть в сторону от жертвы, в широком смысле.

Какими должны быть действия помощника в таком слу­ чае? Он должен повернуть виновного лицом к тому, перед кем он провинился. Тогда вы увидите, что произойдет. Готов ли клиент пройти по этому пути? Хватит ли у него на это сил? Если он пойдет по этому пути и посмотрит на того, перед кем провинился, изменится ли что-нибудь, придет ли в движение? Иначе ничего произойти не может. Иначе все останется, как есть. Если ничего не меняется, нужно остано­ виться. Тогда это станет серьезным.

Любовь, которая больше Истинный порядок помощи содержит в себе конфликт. В традиционной психотерапии, разработанной Фрейдом, ук­ репилась определенная модель помощи. Наша работа ставит такую модель под вопрос, причем в ее основании. Это неиз­ бежно ведет к конфликту. Многие расстановщики являются последователями традиционной психотерапии и остаются за­ ложниками ее устоев. Они зачастую не в состоянии двигать­ ся вперед в своем развитии и остаются на определенном уров­ не. Некоторые считают себя вправе критиковать нашу рабо­ ту или мой метод, поскольку он противоречит тому, чему их учили.

Традиционная психотерапия предполагает, что клиент при­ ходит к психотерапевту и говорит, что он болен или нуждает­ ся в чем-то. Что происходит в этот момент? Происходит пе­ ренос на терапевта, аналогично переносу от ребенка к его родителям. Что тогда происходит с психотерапевтом? Про­ исходит контрперенос, терапевт начинает замещать для кли­ ента его мать или отца, как для ребенка. Очень часто клиент в таком случае ожидает, что сможет наверстать то, чего не получил в детстве, что в лице терапевта он найдет лучшую мать или лучшего отца. Некоторые терапевты идут на это и действительно чувствуют себя так, будто они лучшие матери или отцы для своих клиентов.

Только подумайте, что происходит в их душах. Что про­ исходит в душе клиента и в душе терапевта? Может ли такая терапия быть успешной? Она обречена на провал. Между терапевтом и клиентом возникает связь, причем эта связь неразрывна. Лишь немногим клиентам удается сказать: «Хва­ тит». Зачастую при этом они испытывают некоторую злость, потому что результаты оказываются слишком малы. Но имен­ но это означает рост. Злость — это признание несбыточности детских надежд клиента. Прощаясь с детскими надеждами, клиент становится самостоятельным и взрослеет.

В процессе переноса и контрпереноса возникают так на­ зываемые терапевтические отношения. Что это такое? Это отношения «родители — ребенок» и ничто иное.

Маленькие дети могут получить от родителей все что угод­ но. И родители дают своим детям все, что могут, с любовью.

Но когда дети вырастают и продолжают требовать от родите­ лей то, что требовали маленькими, родители отказывают им.

Тогда дети злятся и так становятся самостоятельными.

Позднее они идут к психотерапевтам и пытаются повто­ рить старый трюк. И когда же они станут самостоятельны­ ми? Когда терапевт сорвет их планы. Он должен поступить так же, как и родители, чтобы прекратить терапевтические отношения.

Что происходит с терапевтом, когда он поддается пере­ носу «родители — ребенок»? Он становится бессилен что либо сделать. Находясь в позиции превосходства, он не в состоянии расти. И то, что он может предложить, как прави­ ло, несерьезно, слишком несерьезно. Это можно иногда на­ блюдать и в группе. Когда я поработал с кем-то и работа оказалась очень волнующей, часто после к нему подходят другие члены группы с выражением участия, будто они луч­ шие терапевты. И они чувствуют себя большими. Но что при этом происходит в душе? В этот момент они превращают клиента в ребенка и отнимают у него силу. Итак, понимание того, что самая опасная помощь — это помощь в условиях переноса «родители — ребенок», — это революционное по­ нимание.

В случае помощи, как я ее представляю, необходимо стро­ го препятствовать тому, чтобы клиент занимал позицию ре­ бенка. Например, когда клиент говорит: «Я так плохо себя чувствую». Тот, кто жалуется, не хочет действовать. В таком случае любое утешение клиента — это оправдание его без­ действия. Он просто оправдывает собственное бездействие.

Наибольшей любовью здесь будет — хотя это часто воспри­ нимается как жестокость — оставаться со своей силой, быть ясным, обращаться с клиентом как со взрослым. Такая лю­ бовь требует большего как от терапевта, так и от клиента.

Внимание В этой связи я бы хотел сказать кое-что еще. Я веду себя очень сдержанно, потому что я уважаю поле. Если кто-ни­ будь подходит ко мне во время перерыва и говорит: «У меня есть вопрос», что он делает с моей душой? Я погружаюсь в работу целиком и мне необходимо поддерживать концентра­ цию. Когда меня отвлекают вопросами из любопытства, я отклоняю такие вопросы. Я обязан это делать в своих инте­ ресах и в интересах нашей общей работы.

Вина Участник: Речь идет о женщине 30 лет, которую раздира­ ют глубокие религиозные противоречия, беспокоят повторя­ ющиеся ночные кошмары, и она наносит себе повреждения, вырывая волосы.

Хеллингер: Какую религию она исповедует?

Участник: Она евангелистка.

Хеллингер: С кого я начну расстановку? Ты ничего не го­ вори, это будет проверкой для всех. Что будем делать?

Хеллингер выбирает заместительницу для клиентки и ста­ вит напротив нее мужчину.

Хеллингер (обращаясь к этому мужчине): Ты будешь Иису­ сом.

Клиентка покачивается и как будто падает назад. Она от­ ступает назад, в то время как Иисус протягивает к ней руки приглашающим жестом. Затем она начинает смотреть на пол и сжимает кулаки.

Хеллингер (обращаясь к клиентке): Скажи ему: «Я распну тебя на кресте».

Клиентка (агрессивно, выражение ее лица также агрес­ сивно, она сжимает кулаки): Я распну тебя на кресте.

Она смотрит на свои кулаки, расслабляет ладони, накло­ няется вперед, становится на колени, склоняется низко до пола, закрывает лицо руками и жалобно стонет.

Хеллингер просит одну из женщин-участниц лечь перед клиенткой на пол на спину. Заместитель Иисуса опускает руки.

Клиентка выпрямляется, садится на пятки, глубоко ды­ шит. Снова склоняется до пола и всхлипывает. Хеллингер просит заместителя Иисуса сесть на свое место.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Понятно?

Участник: Нет.

Хеллингер: Умерший — это ребенок.

Участник: Сестра.

Хеллингер: Я не знаю, кто это. То, что ты сказал, это ин­ терпретация. Будь осторожен. Она испытывает чувство вины.

Я думаю, на этом закончим. Хорошо?

Участник: Спасибо.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Когда мы видим та­ кое, у нас возникает потребность это зафиксировать. Но тог­ да мы теряем связь с душой, тогда все идет от головы. Нужно оставить увиденное как есть, таким, как оно проявилось. В данном случае было совершенно очевидно, что клиентка де­ монстрировала энергию убийцы и что она чувствовала себя виноватой. Большего тебе знать не надо. Тебе не нужно ни­ чего больше спрашивать. Тогда у тебя будет другая сила, когда ты с ней встретишься.

Другая семейная расстановка Участник: У меня вопрос относительно метода, которым ты сейчас работаешь. Я обратил внимание, что сегодня все расстановки ты начинал с того, что ставил только двух чело­ век, причем друг напротив друга. Это потому, что клиент не присутствует или ты работаешь так же, когда клиент в груп­ пе? То есть это потому, что это супервизия, или ты всегда так работаешь?

Хеллингер: Да, я так работаю.

Участник: Ты не мог бы сказать несколько слов о том, как возникло это изменение, что ты больше не ставишь не­ скольких участников одного за другим, то есть речь не идет о том, чтобы создать определенное поле, как я раньше это понимал, а речь идет об энергии, которая проявляется, не­ смотря на то, что ты в основном ставишь только двоих?

Хеллингер: С течением времени мне стало ясно, что вос­ приятие заместителей является непосредственным и выхо­ дит за рамки того, что мы понимаем под теорией или гипо­ тезой. На такое восприятие можно положиться, если замес­ тители собраны. Сыграть это невозможно. Тогда неважно, с кого ты начнешь, если только ты не начинаешь с самого клиента, потому что это лежит на поверхности. То есть ты смотришь не на систему, ты смотришь на энергию, которая проявляется. Ты можешь ставить заместителей, куда хочешь, это не играет роли. Заместитель покажет тебе, что происхо­ дит внутри него. Иногда это связано с его отношениями с кем-то, тогда можешь поставить кого-то еще.

Я редко начинаю более чем с двух лиц, чаще даже с одно­ го, например самого клиента. Если он в достаточной степени собран, он сделает это хорошо. Если он оказывает сопротив­ ление, испытывает страх, тогда я приглашаю заместителя.

По тому, что происходит с ним, ты увидишь, каков следую­ щий шаг, например кого нужно поставить следующим, по­ ставить напротив.

То есть то, что происходит здесь, это не семейная расста­ новка. Это такая расстановка, в которой показывается энер 8 - гия, которая течет от одного участника к другому. В этой расстановке шаг за шагом становится ясно, нужно ли поста­ вить кого-то еще.

Ты тоже включен в процесс как помощник. Ты непосред­ ственно воспринимаешь, что происходит и что нужно сде­ лать в качестве следующего шага. Мне в таких случаях часто даже слышится фраза, которая должна быть произнесена.

Эта фраза иногда необычна, как, например, фраза, произне­ сенная в прошлой расстановке. Такая фраза не могла быть выведена ни из какой теории, никогда. В этой расстановке стало понятно, что энергия убийцы (а это была очень мощ­ ная энергия) не имеет ничего общего с религией, что за всем этим стоит нечто личное.

Как помощник ты не можешь работать с ней дальше.

Если бы ты попытался помочь этой женщине (если бы она была здесь) найти решение, то сила того, что показалось, была бы потеряна. В любом случае процесс, который клиен­ ту необходимо пройти, будет длиться очень долго. Если ты стремишься найти решение, то тебе кажется, что ты можешь сократить этот путь. Но ты только даешь импульс к началу движения. Остальное будет происходить само по себе.

И еще кое-что необходимо учитывать. Движение души очень медленно. Нужно дать ей время. В процессе соверше­ ния этого движения происходит исцеление. Поэтому не нужно спрашивать себя, что еще можно сделать. Нужно ввести кли­ ента в это движение. Когда это сделано, можно прервать.

Если бы клиентка была здесь, я бы сделал прерывание в том же месте, ничего не говоря и ничего не спрашивая.

Участник: Это значит, что ты больше не расставляешь образ-решение.

Хеллингер: Именно так. Я привожу нечто в движение и этого достаточно. Эта работа не является «ориентирован­ ной на решение». Она ориентирована на движение. Если движение началось, этого достаточно. Это и есть рост.

Рост — это длительный процесс и это движение. Любой рост — это движение. Если в процессе нашей работы мы увидим движение, этого достаточно.

Рак Хеллингер (обращаясь к одному из участников): Продол­ жим с тобой.

Участник: Речь идет о женщине 39 лет. Когда ей был год, ей ампутировали левую ногу. Она никогда не знала сво­ его отца и...

Хеллингер перебивает: В чем ее проблема? О чем идет речь?

Участник: О контакте с родителями.

Хеллингер: В чем препятствие?

Участник: Она не знает своего отца и ее забрали от мате­ ри, когда ей было 2 года, из-за недоедания. После этого она больше и с матерью не виделась.

Хеллингер: Это никак не связано с ногой. Как это про­ изошло?

Участник: У нее был рак, опухоль инкапсулировалась, и после этого ногу ампутировали.

Хеллингер: Так у нее был рак? Это, конечно, нечто осо­ бенное. А теперь вопрос к тебе. Отнесись к нему вниматель­ но. Она способна жить?

Участник: Да.

Хеллингер: Некоторые участники группы отрицательно качали головой.

Участник: Я кивнул.

Хеллингер: Ты в гармонии с ней, когда ты киваешь?

Участник (после некоторого раздумья): Мне кажется, да.

Хеллингер: Нет.

Участник: Хорошо.

Хеллингер: Ты не сможешь ей помочь. Ее судьба — непо­ сильная тяжесть для твоей души.

Когда участник кивает: Ты все понял. У тебя есть две возможности. Или ты передашь ее кому-то еще или (и это будет лучшее решение) ты должен будешь внутренне вырас­ ти. Оба смеются.

Участник: Вырасти — это хорошо.

»• Хеллингер: Хорошо. Давай посмотрим, проверим для тебя, для клиентки и для всей группы. Ведь речь идет о много­ слойном процессе.

Обращаясь к группе: С кого я начну? Где наибольшая сила?

Это проверка, мы же учимся. Мы учимся восприятию. Так, клиентку — в любом случае, а следующим будет рак.

Обращаясь к участнику: Рак будет следующим, и он будет самым опасным. Когда мы имеем дело с раком — все ос­ тальное не имеет значения. Правда?

Участник: Да, это так.

Хеллингер (обращаясь к группе): Поэтому и нужно искать, где самое трудное.

Обращаясь к участнику: Часто на рак не хотят смотреть. А переводят внимание на мать или все что угодно другое. Воп­ рос в том, готов ли ты посмотреть на рак? Вот что было бы для нее помощью.

Участник кивает.

Хеллингер выбирает заместительницу для клиентки и ста­ вит напротив нее заместителя рака.

Клиентка сначала смотрит на пол, а затем на рак. Она покачивается вперед-назад. Через некоторое время Хеллин­ гер выбирает еще одну женщину и ставит ее в расстановку.

Хеллингер (обращаясь к этой женщине): Ты — смерть.

Смерть приглашающим жестом раскрывает ладони и мед­ ленно идет вперед. Рак поворачивается к смерти. Клиентка делает несколько небольших шагов в сторону смерти.

Хеллингер (через некоторое время, обращаясь к участнику):

Посмотри на это, как ты думаешь, где твое место?

Участник: Рядом с ней.

Хеллингер: Для тебя здесь нет места, куда бы ты ни встал.

Участник: Теперь я тоже это вижу.

Хеллингер: Закончим на этом. Дальше идти не нужно.

Динамика совершенно ясна.

Обращаясь к заместителям: Спасибо вам всем.

Смерть Хеллингер (через некоторое время, обращаясь к участни­ ку): Я хочу тебе кое-что рассказать о смерти. «Смерть за­ вершает» — это прекрасная мысль.

Участник: Я много раз слышал об этом и читал. (При этом он смеется.) Хеллингер (обращаясь к группе): Что он сейчас сделал?

Обращаясь к участнику: Понимаешь, что ты сделал?

Участник: Я переиграл.

Хеллингер: Вот именно.

Оба смеются.

Хеллингер: Это, конечно, предполагает, что и сам помощ­ ник рассматривает свою смерть как завершение, упокоение.

Тогда смерть будет на твоей стороне и даст тебе силу.

Все, что мы отрицаем, овладевает нами. Все, что мы уважаем, делает нас свободными. Так?

Участник: Да.

Хеллингер: Всего тебе хорошего.

Обращаясь к группе: Теперь подумайте, когда клиентка придет к нему снова, как она себя будет чувствовать: лучше или хуже? Конечно, лучше.

Обращаясь к участнику: Теперь ты близок к действитель­ ности, к ее действительности. Когда она заметит, что ты бли­ зок к ее действительности, действительность сможет подей­ ствовать, что-то может измениться к лучшему.

Огонь Участница: Речь идет об одной девочке. Ей семь лет. Ре­ бенок панически боится огня.

Хеллингер: Хорошо. Этого достаточно. Что мы расставим?

Участница: Я бы поставила ребенка и огонь.

Хеллингер: Точно, и даже, может быть, просто огонь. Огонь мужчина или женщина?

Участница: Мужчина.

Хеллингер выбирает заместителя для огня и ставит его.

Хеллингер (обращаясь к группе, когда он видит, что этот заместитель сцепил руки в замок): Это очень важно. Когда человек стоит в такой позе, он не сможет отдаться движени­ ям души.

Заместитель опускает руки.

Заместитель огня смотрит на пол. Через некоторое время Хеллингер выбирает еще женщину и просит ее лечь на пол, на спину перед заместителем огня. Он смотрит на умершую.

Умершая женщина смотрит на огонь. Через некоторое время Хеллингер выбирает заместительницу девочки и ста­ вит ее в расстановку.

Девочка опускает голову и идет к умершей, лежащей на полу. Умершая смотрит на нее и берет ее за руку, будто хочет притянуть ее к себе вниз. Затем девочка выпрямляется и от­ ворачивается. Но она и умершая касаются друг друга кончи­ ками пальцев рук.

Девочка все отворачивается, а умершая берет ее рукой за ногу.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Напрашивается воп­ рос: кто сгорел? Ты знаешь?

Участница: Семья ее бабушки жила в Гамбурге. Ее дед служил во время войны в пожарной охране. Другой дед жил в Восточной Пруссии и работал на заводе по производству вооружений. Никто в семье не умирал.

Заместитель огня делает шаг по направлению к умершей.

Оба смотрят друг на друга. Умершая все еще держит девочку за ногу.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Мой следующий воп­ рос: кто сжег кого-то?

Участница: У меня такой образ: это произошло в семье прабабушки, которая выгнала из дома свою дочь, больше ни­ когда с ней не общалась, так же как и со всеми потомками.

Хеллингер: Кто сжег кого-то?

Участница: Не могу ответить на этот вопрос. Я не знаю.

В это время девочка повернулась вокруг себя и смотрит в глаза заместителю огня. Умершая по-прежнему держит ее за ногу.

Хеллингер (после некоторой паузы): Я прерываю.

Обращаясь к заместителям: Спасибо вам всем.

Обращаясь к заместительнице девочки: Как ты себя там чувствовала?

Заместительница девочки: Он это знал, а она меня все время держала.

Хеллингер: Да, именно.

Ряд предков Хеллингер (обращаясь к группе): Мы не знаем, когда про­ изошло ключевое событие. Я хочу вам сейчас продемонст­ рировать, как узнать, в каком поколении предков произошло решающее событие. Нужно выстроить ряд предков: поста­ вить предков одного за другим и так оставить стоять. Внезап­ но вы увидите, в каком поколении произошло важное собы­ тие. Возможно, оно произошло много поколений назад, воз­ можно, совсем недавно. Это важное упражнение, связанное с движениями души. От обычной семейной расстановки, которая включает только семью из настоящего и родительс­ кую семью, мы переходим к более широкому полю, охват которого шире.

Хеллингер снова приглашает заместительницу девочки и ставит за ее спиной ряд предков по женской линии: мать, бабушку, прабабушку и так далее. Каждая заместительница представляет целое поколение. Прабабушка начинает раска­ чиваться. Иногда она прикасается к бабушке, стоящей впе­ реди нее, и смотрит на пол. Пятая женщина в ряду тоже смотрит на пол. Шестая женщина сильно качается, опуска­ ется на колени и прислоняется к женщине, стоящей за ней.

Хеллингер отделяет от всего ряда первые три поколения.

Хеллингер (обращаясь к группе): В поколении прабабушки произошло что-то особенное, так же как и за два поколения до нее.

Хеллингер просит ту же женщину, что раньше замещала умершую, лечь на пол, на спину перед прабабушкой. Шес­ тая в ряду падает на женщину, стоящую перед ней, и толкает ее вперед. Прабабушка, пятая и шестая женщины отступают назад от умершей. Хеллингер ставит заместительницу девоч­ ки так, чтобы она могла видеть всех.

Хеллингер (обращаясь к заместительнице девочки): А сей­ час посмотри на это.

Мать и бабушка девочки также поворачиваются к умер­ шей. Шестая женщина в ряду дрожит и всхлипывает. Праба­ бушка, пятая и шестая женщины отступают от умершей все дальше назад. Седьмая женщина поддерживает их. Умершая отворачивается от поколений, стоящих после нее, и повора­ чивается к поколениям, стоящим перед ней. Мать обнимает свою дочь.

Хеллингер (после некоторой паузы, обращаясь к замести­ тельнице девочки): Как ты теперь себя чувствуешь?

Заместительница девочки: Хорошо. Я чувствую облегче­ ние.

Хеллингер: Да, именно.

Обращаясь к группе: Это не связано с ней самой. Это не связано с ее семьей. Это связано с поколениями, жившими задолго до них. Действие продолжается. Насколько сильно это действие, мы с вами убедились.

Обращаясь к участнице: Если ты знаешь об этом, ты смо­ жешь лучше помочь девочке.

Она кивает.

Хеллингер (обращаясь к заместителям): Хорошо. Спасибо вам всем.

Всей группе: Такой ряд предков я неоднократно выстраи­ вал во время своих курсов. Это необыкновенно действенный метод. Когда мы имеем дело с шизофренией, можно увидеть, в каком поколении произошло решающее событие. В семьях иногда происходят события, влияние которых ощущается на протяжении нескольких следующих поколений. Таким собы­ тием всегда является насильственная смерть. Другие события не имеют такого влияния. Только насильственная смерть про­ должает воздействовать на семью на протяжении следующих поколений. Тогда нужно включить в расстановку и жертву.

Энергия всегда концентрируется вокруг того места, где лежит жертва. Тогда те, кто перенял судьбу, жертвы становятся сво­ бодными.

Для работы этим методом многого знать не нужно. Все­ гда чувствуешь, где находится энергия, и при помощи этой энергии можно добиться облегчения.

Участница из группы: Когда ты работаешь с женщина­ ми, ты всегда ставишь женский ряд, а с мужчинами — муж­ ской?

Хеллингер: Хороший вопрос. Работая с девочками, я все­ гда ставлю женщин, а с мальчиками — мужчин. Это ясная картина, несмотря на то, что мы не знаем, кто в ответе за произошедшее — женщины или мужчины.

Серьезность Участник: Речь идет о женщине, которой 53 года. У нее опухоль груди.

Хеллингер: Чего она от тебя хочет?

Участник: Она хочет исцеления, хочет сначала попробо­ вать без традиционного медицинского вмешательства.

Хеллингер: Каков твой запрос ко мне? Каков твой вопрос, который ты задаешь себе и который ты задаешь мне?

Участник: Речь идет о ее жизни...

Хеллингер: В чем вопрос?

Участник: Могу ли я что-нибудь для нее сделать?

Хеллингер: Каков самый важный вопрос, который ты дол­ жен задать ей? Я тебе скажу: хочет ли она исцелиться? Како­ во твое впечатление?

Участник: Она говорит, что хочет.

Хеллингер: Она говорит... А как ты чувствуешь?

Участник: У меня такое впечатление, что болезнь для нее имеет определенную функцию, она важна для нее по какой то причине.

Хеллингер: Вопрос, который ты должен ей задать, хочет ли она исцелиться? Чего она хочет от тебя для исцеления, или она просто использует тебя для того, чтобы не задавать­ ся вопросом, чего она хочет на самом деле?

Участник: Думаю, второе.

Хеллингер: Вот именно. Это уже ближе к делу, это уже серьезно. Давай проверим.

Хеллингер выбирает заместительницу для клиентки и ста­ вит ее. Клиентка вытягивает голову немного вперед и начи­ нает тяжело дышать.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Когда смотришь на нее, видно, что она злится. Она злится на кого-то. Ты зна­ ешь, на кого она злится?

Участник: На своего мужа.

Хеллингер: Нет, это гораздо более глубокое чувство. По­ смотри, как ты думаешь, сколько ей сейчас лет?

Участник: Она выглядит совсем старухой.

Хеллингер: Посмотри на ее лицо.

Участник: Это лицо ребенка.

Хеллингер: Судя по чувству, которое она выражает, сколь­ ко ей лет? Четыре. Женщина никогда так не будет выглядеть перед своим мужем. На всякий случай поставим ее мать. Это никогда не повредит.

Хеллингер выбирает заместительницу для матери клиен­ тки и ставит ее напротив.

Клиентка смотрит на пол. Мать делает шаг вперед. Кли­ ентка качает головой. Она медленно поднимает голову и смотрит на мать. Она всхлипывает. Мать протягивает ей руки.

Клиентка слегка качает головой.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Ты видел движение ее лица?

Участник: Да.

Хеллингер: Знаешь, что это значит? Это значит: исцеле­ нию — «нет». И это «нет» — это месть. Она умрет из мести.

Это довольно часто в случае с раком. Встань за спиной ма­ тери.

Клиентка медленно поднимает правую руку и протяги­ вает ее матери. Мать делает еще несколько шагов вперед с открытыми объятьями. Клиентка снова слегка качает го­ ловой. Мать вздыхает и опускает руки. Клиентка тоже опус­ кает свою правую руку. Левую руку она положила на жи­ вот.

Через некоторое время мать делает еще шаг вперед. Те­ рапевт тоже делает шаг.

Мать протягивает правую руку дочери. Та тоже протя­ гивает ей навстречу одну руку, они слегка касаются друг друга руками. Мать берет дочь за руку и протягивает ей вторую руку. Дочь тоже протягивает вторую руку. Теперь мать и дочь держатся за руки и с любовью смотрят друг на друга.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Я могу прервать. Мы видим, куда направлено движение.

Обращаясь к заместительнице клиентки: Что-нибудь из­ менилось, когда терапевт встал за спиной матери?

Клиентка: Стало лучше, что-то смягчилось.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Место терапевта — за спиной матери. Не за спиной клиентки, это было бы ужасно.

Это укрепило мать и доверие клиентки к тебе. Возможно, тебе все-таки удастся что-то сделать. Достаточно?

Участник: Да.

Хеллингер (обращаясь к группе): Подумайте только, как по другому все будет происходить, когда клиентка придет к нему снова. Ситуация теперь совершенно иная, потому что он изменился.

Обращаясь к участнику: Теперь ты уважаешь ее мать. По­ этому больше не существует переноса от матери к тебе. Те­ перь тебе не придется жалеть ее: «Ах, бедная! Что же мне с тобой делать!?» В противном случае возникает контрпере­ нос. Ты просто становишься за спиной матери, ты совер­ шенно спокоен. Ты тайно радуешься.

Это наибольшее ощущение счастья помощника — наблю­ дать, как нечто происходит само собой и он может отойти.

После этого клиентка отделена от тебя. Вас ничто не связы­ вает. Вы оба свободны. И ты, и она. Вот в чем преимущество нашего метода.

Супервизия для пары, которая сама проводит расстановки Хеллингер (обращаясь к паре): Вы работаете вместе?

Жена: Мы работаем вместе.

Хеллингер: И как это у вас получается?

Жена: Мы пока учимся. Иногда мой муж делает расста­ новку, иногда я. Или когда один не знает, что делать дальше, другой дополняет.

Хеллингер: А после того, как вы поработали, как вы себя чувствуете дома? Как это отражается на ваших отношениях, они становятся лучше или хуже?

Жена: Лучше. Муж подтверждает.

Хеллингер: Вам повезло.

Оба смеются.

Хеллингер: Почему я об этом спрашиваю? Часто бывает так, что, когда не найдено решение проблемы, конфликт переносится на отношения партнеров. И тогда один партнер занимает позицию одной из сторон, а другой — другой, хотя между ними самими не существует никакого конфликта.

Супруги вдруг начинают ссориться, сами не понимая, поче­ му они ссорятся. Вам такое знакомо?

Муж: Да, такое у нас уже один раз было.

Хеллингер: Вы должны об этом знать.

Муж: Но это была моя проблема.

Хеллингер (обращаясь к группе): Какой милый муж, не правда ли?

Оба партнера громко смеются, в группе также громко смеются.

Хеллингер (обращаясь к жене): Тебе тоже повезло.

Партнеры смеются, глядя друг на друга. Вся группа тоже смеется.

Хеллингер: Почему я об этом говорю? Потому что лучше работать в одиночку. Во всяком случае, через некоторое время.

Жена кивает и смотрит на мужа.

Хеллингер (обращаясь к группе): Кто из них двоих в боль­ шей степени полагается на другого? Это видно.

Жена снова смотрит на мужа.

Хеллингер: Кому из них двоих это больше нужно — рабо­ тать вместе? И кто больше вырастет, если они станут рабо­ тать раздельно? Это тоже видно.

Жена смеется и снова смотрит на мужа. Оба смеются, глядя друг на друга. Вся группа смеется.

Хеллингер (обращаясь к паре): Я думаю, этого достаточно.

Оба смеются.

Хеллингер (обращаясь к группе): Вот это была настоящая супервизия. Если бы я начал сейчас работать с этим случаем, то что-то важное было бы потеряно.

Обращаясь к паре: Согласны?

Жена: Да.

Хеллингер: Хорошо.

Промежуточное замечание.

Опасности супервизии Необходимо различать следующие вещи. Когда помощ­ ники (как мы здесь) собираются вместе, чтобы рассказать о трудных случаях из своей практики, то это требует от них смирения и мужества. И они готовы к этому в интересах своих клиентов и в своих собственных интересах. Это заслу­ живает уважения. Иногда мы думаем: «Хорошо, что мне не нужно представлять свой случай». Одновременно с этим мы благодарны другим, что у них хватило смелости, потому что мы учимся у них.

Иногда помощники собираются вместе, чтобы вместе рас­ сматривать сложные ситуации, обмениваться опытом, учиться друг у друга. Это приносит пользу всем участникам. Поэтому такие группы также называют интервизорскими. Там участ­ ники помогают друг другу.

А когда в группе присутствует более опытный помощник, который руководит менее опытными? Может ли тогда менее опытный действительно войти в созвучие клиентом? Нет. И при этом он думает: а как бы это расценил другой и что бы он сделал? Иными словами, в присутствии другого помощника способность его непосредственного восприятия сужается, он не может работать в полную силу. И группа смотрит на более опытного помощника, а не на того, кто руководит группой.

Более опытный помощник в таком случае становится дей­ ствительным руководителем группы, несмотря на то, что от­ ветственность принадлежит другому. Из этого следует, что всякий, кто принял на себя руководство группой, должен руководить самостоятельно и независимо, даже если он до­ пускает ошибки. Только так он и другие участники научатся большему.

Многие общаются и вне пределов групп в качестве су­ первизоров. Например, когда клиент рассказывает им, как с ним работал другой помощник. Тогда они начинают думать, что прежний помощник сделал неправильно и что нужно было сделать по-другому. Что же при том происходит? Кон фликт, не решенный в рамках группы, теперь становится предметом работы другого помощника, который помогает клиенту. Вместо того, чтобы участники конфликта занима­ лись им сами, новый помощник делает это вместо них. В результате конфликт переносится на отношения нового и прежнего помощников, пусть даже и только мысленно. А как это влияет на самого клиента? Как это влияет на его помощника? Как это влияет на отношения между клиентом и его новым помощником? Все они становятся слабее, всем нанесен урон. Супервизор в этом случае подвержен переносу и контрпереносу.

Что произойдет, если следующий помощник начнет рас­ сказывать, что предыдущий сделал неправильно? Кому он поможет и кому навредит? Об этом тоже необходимо думать.

И еще кое-что к той же теме. Если двое помощников — пара и они работают вместе или отдельно друг от друга, мо­ гут ли они представлять друг другу случаи для супервизии?

Нет. Они могут рассказывать друг другу о сложных случаях и спрашивать друг друга, в чем другой видит решение. Но никто из них не должен вставать в позицию супервизора, это приведет к возникновению переноса и контрпереноса. И в случае, если один из терапевтов направит в группу на расста­ новку к другому клиента со сложной ситуацией, велика опас­ ность, что нерешенные конфликты клиента перенесутся в отношения пары, еще и потому, что клиент может сталки­ вать обоих партнеров лбами.

И если клиент приходит в группу и говорит, что он уже расставлял свою ситуацию в другой группе, нужно быть ос­ торожным, особенно если позволить клиенту рассказать, как с ним работал другой помощник. Только если не спрашивать и не знать, что было и что делал другой помощник, можно соглашаться работать с клиентом. Тогда можно избежать опасности стремиться сделать это лучше, чем другой помощ­ ник, или избежать опасности быть противопоставленным прежнему терапевту.

Сдержанность и уважение по отношению к другим по­ мощникам, отказ от того, чтобы услышать, что говорили и делали другие, защитят нас от супервизии не в том месте и не в то время, что послужит благу и росту все участников.

Любовь помощника Я бы хотел сказать несколько слов о любви, в том числе о любви помощника. Большая любовь спокойна. Она позволя­ ет быть тому, что есть, не желая и не заботясь о том, чтобы это изменить. Это относится и ко мне самому. Большая любовь к самому себе также спокойна. Она позволяет мне быть такому, как есть, не желая того, чтобы я был или стал другим.

Что происходит, когда мы предаемся такой любви? Что происходит с клиентом, когда мы позволяем такой любви по отношению к нему быть? Сравните: когда мы хотим, чтобы ему стало лучше, что происходит с ним? Что проис­ ходит с нами, когда мы этого хотим? Наше желание сделать так, чтобы клиенту стало лучше, делает его несвободным.

Так он отделен от движений своей души. Но когда моя любовь спокойна, и я обращаюсь к нему с такой любовью, не желая изменить что-либо, он вдруг становится свобод­ ным. Я свободен как помощник, и он свободен. В этой сво­ боде может развиваться движение, которое поведет вперед.

Тогда никто не осуществляет сопротивления — ни клиент, ни помощник.

С этой связи я хотел бы сказать кое-что еще. Большая любовь благословляет. Что это значит? Она желает каждому испытать всю полноту жизни без каких-либо ограничений.

Она идет вместе со своим движением, и она благословляет движение души клиента. Куда бы это движение ни вело. Даже если это движение идет в направлении, которое кажется нам ужасным. Своей позицией мы также благословляем такое движение.

Представьте себе, клиент сказал что-то, а помощник это интерпретирует. Что происходит? Или помощник внутренне говорит: «М-да, он все равно не сможет этого», и он возра­ жает: «От него едва ли этого можно ожидать» — такие утвер ждения действуют в душе клиента равносильно проклятью.

Они враждебны жизни. И они направлены против движений души клиента. И еще хуже, когда говорят: «Я знаю, что для него лучше». Тогда у клиента совсем нет шансов.

Итак, эта спокойная любовь позволяет быть, и то, чему она позволяет быть, она благословляет.

Множественные нарушения личности.

Отец служил в СС Участница: Речь идет об одной женщине. Ей 25 лет и у нее множественные нарушения личности.

Хеллингер: И что это значит? Сколько в ней личностей?

Участница: Двадцать, тридцать.

Хеллингер: А если несколько сократить, скольких мы по­ ставим?

Участница: Одного.

Хеллингер: На всякий случай возьмем двоих. И как у нее проявляются эти множественные нарушения?

Участница: У нее много помощников.

Хеллингер: А что она делает?

Участница: Она проявляет агрессию по отношению к своей матери, иногда физически.

Хеллингер ставит ее мать и отца напротив нее.

Через некоторое время женщина поворачивается вправо.

Хеллингер ставит в поле ее зрения другого мужчину.

Мать отходит немного назад, Хеллингер ставит дочь ря­ дом с ней.

Дочь попеременно смотрит то на мать, то на мужчину.

Потом она отходит от него. Мать отходит еще дальше, пово­ рачивается к дочери. Они улыбаются друг другу и отворачи­ ваются от мужчины. Дочь подходит к матери, и они нежно обнимаются.

Через некоторое время Хеллингер ставит мать напротив того мужчины, который, очевидно, является ее отцом.

9 - Мужчина смотрит в сторону. Мать смотрит на пол. По­ том она смотрит на него, но он избегает ее взгляда и отходит немного в сторону.

Хеллингер (обращаясь к участнице): У кого нарушение?

Участница: У матери.

Хеллингер: Вот именно. Возможно, в этом участвует кто то из умерших.

Участница: Отец служил в СС.

Хеллингер: Да, дочь тоже смотрит на пол.

Хеллингер отводит отца клиентки дальше вперед.

Хеллингер (обращаясь к отцу клиентки): Как это тебе?

Отец: Лучше. Определенно лучше.

Хеллингер (обращаясь к дочери): Как ты?

Дочь: Я чувствую колебания вперед-назад, вправо-влево.

Я не могу стоять твердо.

Хеллингер ставит ее перед ее отцом. Они смотрят друг на друга и обнимаются. Мать смотрит на них.

Хеллингер (через некоторое время обращаясь к заместите­ лям): Это все. Спасибо вам всем.

Медитация: преступник и жертва Хеллингер (обращаясь к участнице): Сядь рядом со мной.

Сейчас мы проведем медитацию, ты при этом будешь кли­ ентка. Ты замещаешь клиентку, хорошо?

Участница: Да.

Хеллингер: Закрой глаза.

Обращаясь к группе: Вы можете присоединиться, если хо­ тите. Представь, что слева от тебя жертвы отца матери, а справа — отец и его товарищи. Ты смотришь то на одних, то на других и слышишь то одних, то других. Ты слышишь предсмертные крики и агрессивные возгласы — и то и дру­ гое. Потом и те и другие мертвы. Все замолчали. И ты при­ нимаешь в свое сердце и тех и других. И тех и других.

Через некоторое время, обращаясь к участнице: Как это тебе?

Участница: Это было хорошо. Очень хорошо.

Хеллингер: Достаточно?

Участница: Да, большое тебе спасибо.

Хеллингер: Хорошо.

Обращаясь к группе: Два года назад на Тайване мне дове­ лось пережить впечатляющее событие. Одна женщина была очень агрессивна по отношению к своему отцу. Мы ничего не могли с ней сделать. Из нее фонтаном било такое сильное и полное агрессии чувство, что было ясно, это не ее соб­ ственное чувство. Тогда у меня возник образ: в ней кричали угнетенные китайские матери. Она переняла их чувства и в ней они нашли выражение.

Обращаясь к участнице: Может, это тебе тоже поможет?

Участница: Это поможет.

«Я позабочусь о матери» Участница: Речь идет об одиннадцатилетнем мальчике, которого мучает очень сильный страх расставания. Он не может спать без своей матери. Это означает, что он не может ночевать вне дома и не может принимать участия в классных мероприятиях.

Хеллингер: А что с отцом?

Участница: Отец уже был женат первым браком и от это­ го брака у него семнадцатилетняя дочь.

Хеллингер: А где он спит?

Участница: С матерью. Но он по профессии водитель дальнобойщик и много времени проводит в дороге.

Хеллингер: У меня складывается странный образ, будто сын говорит: «Я позабочусь о матери».

Участница: У меня тоже такая мысль была.

Хеллингер: Лучше способа и не придумаешь.

Хеллингер: Ты пригласи их обоих, расставь эту ситуацию и попроси мальчика сказать отцу: «Я позабочусь о маме». Хуже от этого не будет. Да?

9* Участница: Да, это хорошая идея. Еще одно дополнение.

Мать чуть не умерла при рождении ребенка. Он родился кесаревым сечением.

Хеллингер: Это новый элемент. «Я буду следить, чтобы она не умерла». В этом наибольшая сила.

Участница: Да, я это тоже чувствую.

Хеллингер: Хорошо. С остальным ты сама великолепно справишься.

Участница: Я не знаю, как мне теперь работать дальше.

Хеллингер: Теперь у тебя есть образ. Теперь ты совсем по-другому смотришь на мальчика, по-другому видишь мать. Из этого должно что-то получиться. Мы уже виде­ ли, как нечто меняется после того, как мы об этом пого­ ворили.

Отношения троих (треугольник) Участница: Речь идет о женщине, которая организовыва­ ет для меня семинары и которая после расстановки, сделан­ ной у меня ее партнером, серьезно заболела. После этого она больше не смогла даже заниматься своей терапевтической работой.

Хеллингер: А что она для тебя делала?

Участница: Она организовывала для меня семинары по семейной расстановке.

Хеллингер: И что?

Участница: Ее муж сделал у меня расстановку. После этого она совершенно...

Хеллингер (перебивает): Ты знаешь, что это было или что получилось? Треугольник.

Продолжительная пауза.

Хеллингер: Мы расставим эту ситуацию.

Хеллингер ставит женщину и мужчину друг напротив друга. В стороне от них она ставит терапевта таким образом, что они вместе образуют треугольник.

Женщина идет к мужчине и протягивает ему руку. Муж все время смотрит на терапевта. Затем он тоже идет навстре­ чу жене и протягивает ей руку. Оба поворачиваются к тера­ певту, обнимая друг друга за спины. При этом они время от времени переглядываются и улыбаются друг другу.

Участница: Женщина этого и хотела, и расстановка так и показала. Но она при этом не присутствовала.

Хеллингер: До того как мужчина направился к женщине, он все время смотрел на терапевта. Сделав им расстановку, ты вторглась в отношения пары. Ты стала (я делаю смелое предположение) матерью для него и злой свекровью для нее.

Участница: Да, мне это совершенно понятно. Она меня упрекала в том же самом.

Хеллингер: И она права.

Стратегическая помощь Участник: Речь идет о клиентке, которой сорок лет и ко­ торая работает бухгалтером на предприятии своего мужа. Она потеряла доверие к своему мужу. Ей все время приходится расхлебывать то, что происходит на предприятии.

Хеллингер: Ну и каково решение? Подумай.

Участник: Она должна уволиться.

Хеллингер: Это единственное возможное решение. Воп­ рос в другом: как это сделать? Я однажды слышал шутку, которую рассказал Петер Франкенфельд.

Сидит русский в самолете, а сосед без умолку тарахтит ему в ухо. У русского начинает болеть голова. Он говорит соседу: «Слушайте, у меня голова болит», сосед сразу же прекращает болтать.

Сидит американец в самолете, а сосед без умолку тарах­ тит ему в ухо. Американец сразу говорит, что у него болит голова, хотя у него голова совсем и не болит. Сосед сразу замолкает.

Громкий смех в группе.

Хеллингер: В чем соль этой шутки? Ты понял?

Участник: Пока еще не соображу.

Хеллингер: Обсудите вместе, под каким благовидным пред­ логом она оставит работу бухгалтера.

Участник, подумав, кивает.

Хеллингер: Это креативная психотерапия. Таким обра­ зом ты избежишь возникновения конфликта между мужем и женой. Пусть она что-нибудь придумает, с чем он будет вынужден согласиться. Это все, конечно, игра. Но это игра.

Если хорошо сыграть, то скрытое станет немножечко вид­ но, и он (если это увидит) возразить-то ничего не сможет, но будет знать, о чем идет речь. Так он не будет скомпроме­ тирован.

Участник: Именно это нам и надо.

Хеллингер: Все остальное — это твое высокое искусство.

Хорошо?

Участник: Да.

Радость Я бы хотел сказать несколько слов о радости. Вижу, как сразу светлеют лица. Однажды я написал один афоризм:

«Проблема трудна — решение радостно». Эта радость, если поселилась в нас, светится, когда мы общаемся с другими, как бы трудна ни была наша проблема.

Почему проблема бывает сложна? Действительно ли она так сложна? Или она только небольшое препятствие на на­ шем пути к более широкому, через которое мы с легкостью можем перешагнуть? Трудности часто возникают благодаря нашим представлениям о них. И они возникают потому, что мы зачастую вмешиваемся в жизнь других людей и берем на себя что-то из того, что принадлежит им, как будто мы мо­ жем и смеем это делать.

Представьте себе, что вы приходите к кому-то и гово­ рите: «Я беру на себя все твои проблемы — все, что ты должен нести сам, я забираю себе». Как вы себя почув­ ствуете? Лучше или хуже? Так вы потеряете достоинство.

Но если прийти к клиенту в качестве помощника и сказать ему: «Вот ты передо мной, и я вижу, что ты часть своей семьи. Я вижу твоих родителей и твоих предков, и твою судьбу, и твое предназначение», — тогда я отхожу назад и становлюсь светлее.

Радость легка и, как ни странно, обладает силой. В то время как тяжкое — слабо.

Помогать системно Хеллингер (обращаясь к участнику): Теперь радостно пе­ рейдем к твоей проблеме. О чем идет речь?

Участник: Речь идет о ребенке, над которым установлена опека, ему 14 лет. Он разрывается в разные стороны — не может решить, искать ли ему его родную мать или (как он сам выражается) «выбросить ее на помойку». Это его выра­ жение меня очень взволновало.

Хеллингер: А что с его отцом?

Участник: У него с отцом хороший контакт, хотя видятся они редко. Его опекуны очень открыты и отзывчивы. Я на­ значен ведомством по делам молодежи в качестве помощни­ ка в воспитании и должен их консультировать.

Хеллингер: А почему ребенок не живет с отцом?

Участник: Ведомство по делам молодежи изначально заб­ рало его от родителей, потому что его мать сильно злоупот­ ребляет алкоголем, а отец применял к нему насилие.

Хеллингер: А как сейчас себя ведет отец?

Участник: Я точно не знаю. Я только знаю, что опеку­ ны сделали возможным его контакт с отцом и что они ви­ дятся раз в месяц или раз в два месяца. Во время этих встреч отец ведет себя спокойно, как говорят опекуны. Но с матерью вопрос: я не могу решить, стоит ли мальчику искать ее? Так как мать пытается влиять на ребенка, очер­ няя его отца в письмах. До сих пор она не пришла ни на одну встречу из тех, что были назначены. Она просто не приходила.

Хеллингер: Если дать всему этому подействовать на нас, то кажется, что проблема в матери.

Участник: Да.

Хеллингер: Мать должна быть нашей клиенткой.

Участник: Я думаю, да.

Хеллингер: Если мы сможем что-то сделать для нее, то она сможет что-то сделать для сына.

Участник: Цель моего прихода сюда — определиться, что сказать опекунам: способствовать ли контакту мальчика с матерью или контакт с ней для него нежелателен, потому что вредит мальчику.

Хеллингер (обращаясь к группе): Мы видим пример того, как нас учили поступать. Я, напротив, хотел бы сделать ак­ цент на другом.

Обращаясь к участнику: Мы может показать это на твоем примере.

Обращаясь к группе: Он имеет дело с опекунами и смот­ рит на них.

Обращаясь к участнику: А на что смотрю я?

Участник: На мальчика и на его мать.

Хеллингер: Я смотрю на всю систему. Когда смотришь на всю систему, видишь, кто в первую очередь нуждается в по­ мощи. Тот и получит мою любовь в первую очередь. А это всегда тот, кого проклинают. Понимаешь?

Оба смеются.

Хеллингер: Если ты примешь в свое сердце мать и посмот­ ришь на все с этой стороны, ты просветлеешь. Это было видно сейчас по тебе самому.

Участник: Да, все действительно стало совершенно по другому. Я сделался адвокатом мальчика и не видел его мать.

Это правда.

Хеллингер (обращаясь к группе): Если смотреть и наблю­ дать системно, то наступает определенное просветление, потому что видишь, где скорее всего можно найти реше­ ние.

Обращаясь к участнику: Так? Давай будем работать в этом направлении?

Участник: Согласен.

Хеллингер: Тогда мы поставим мать и посмотрим, что бу­ дет.

Хеллингер выбирает заместительницу для матери и ста­ вит ее. Мать смотрит на пол.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Сразу видно, что она в плену и в плену у кого-то, кто умер. Положи этого умерше­ го в расстановку, но сначала почувствуй, кто это — мужчина или женщина.

Участник выбирает женщину и просит ее лечь перед ма­ терью на пол, на спину.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Я бы сделал то же самое.

Показывает на мать: Видишь, как она дрожит? Теперь ты тоже начинаешь ей сочувствовать.

Через некоторое время мать опускается перед умершей на колени.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Теперь видно, что не хватает кого-то еще. Ты это видишь?

Участник качает головой.

Хеллингер: Дальше ничего не происходит, это значит, что кого-то не хватает. Как ты думаешь, кого я поставлю еще?

Почувствуй, кого не хватает?

Участник: Ее отца?

Хеллингер: Я поставлю мальчика. Чувствуешь разницу в силе?

Участник: Нет.

Хеллингер: Ничего, мы же учимся. Если добавить мальчи­ ка, мать станет чувствовать себя по-другому.

Хеллингер выбирает заместителя для мальчика и ставит его в расстановку. Мать начинает беспокоиться.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Встань рядом с мате­ рью.

Обращаясь к заместителю мальчика: Что изменилось для тебя?

Заместитель мальчика: Контакт значительно усилился после того, как он встал сюда.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Теперь мальчик на сво­ ем месте.

Участник кивает. Через некоторое время мальчик подхо­ дит к своей матери. Та встает. Они становятся напротив и смотрят друг на друга. Когда мальчик подходит к матери, участник немного отходит и становится на другую сторону.

Хеллингер (обращаясь к группе): Смотрите, как здорово он это сделал.

Мальчик подходит ближе к матери. Та обнимает его. Они нежно обнимаются. Через некоторое время мальчик высво­ бождается из объятий и смотрит на мать, улыбаясь.

Хеллингер: Я думаю, мы можем прервать.

Обращаясь к участнику: Поразительно, какое действие ока­ зывает принятие в сердце исключенного персонажа.

Участник: Я социальный педагог. Я часто спрашиваю себя, а что могут и чего не могут вынести дети? Они могут вынести правду в соответствующей форме, способны уви­ деть то, что произошло на самом деле.

Хеллингер: Совершенно верно. Тогда мальчик свободен от тебя, а ты свободен от него. Это радостно. Хорошо, это все.

Это была прекрасная работа.

Обращаясь к группе: Следование порядкам помощи пред­ полагает, что помогать нужно системно. Это значит, что любовь, которую мы вкладываем в нашу работу, принад­ лежит всей системе. Мы должны представить себе всю си­ стему и почувствовать, где наша любовь наиболее необхо дима и действенна. Для этого нужно отвести свое внима­ ние от клиента. Это очень непростой шаг — не позволить себе остаться в плену у самого клиента. Уходя от клиента к более широкому, мы внутренне освобождаемся. И кли­ ент освобождается от нас, что позволяет ему пойти к ис­ ключенному.

Однажды я написал один афоризм: «Самые ценные со­ кровища охраняет самый свирепый дракон». Чтобы добрать­ ся до этих сокровищ, нужно приблизиться к дракону и поце­ ловать его.

Основная позиция Я бы хотел сказать несколько слов об основной позиции.

Когда работаешь с клиентом, сразу начинаешь думать: «А что это может быть?» Но как только мы начинаем думать, мы вступаем в определенное поле.

Но я могу поступить иначе, как я это часто делаю и как я вам это здесь демонстрировал. Я сажусь рядом с клиентом и ничего не спрашиваю. Я жду. При этом я не думаю, я соби­ раюсь. Таким образом я перехожу в другое поле, я погружа­ юсь в другое поле. Так я начинаю чувствовать свою связь с клиентом. Тогда ему тоже приходится собраться, потому что он сидит около меня и ничего не может делать. Внезапно с него «слетает» то, что он себе представлял, и он переходит на другой уровень.

Это уровень более широкой души — Большой души, как я это называю. Это только некое условное обозначение, т. к.

мы точно не знаем, что это. На этом уровне существует связь.

На этом уровне я чувствую клиента, его родителей, его судь­ бу. И я уважаю это. Потом я чувствую, приходит ли клиент в резонанс со мной и могу ли я прийти в резонанс с ним. Ког­ да я прихожу с ним в резонанс, я понимаю, что нужно де­ лать.

Иногда я просто прошу его закрыть глаза, и, когда я, будучи собран, нахожусь рядом с ним, в нем начинается некий процесс, потому что начинается движение души. Иногда оно начинается само собой и в какой-то момент чувствуешь, что оно завершено. Тогда я спрашиваю: «Хорошо?» — он гово­ рит: «Да», и уходит. Я не знаю, что это было, и мне не нужно это знать. Просто чувствуешь, что что-то пришло в движе­ ние, и этого достаточно.

Когда я работаю по-другому, я все равно остаюсь в той же позиции. Я могу задавать вопросы, это не играет роли. Таким же образом я могу сделать и семейную рас­ становку. Самое важное в этой позиции то, то она лише­ на чувства. Она собранна, обращена к клиенту, но лише­ на чувства, или точнее, лишена эмоций. Исходя из этого, она лишена чувства, лишена любви, сочувствия и, конеч­ но, страха.

Самый большой страх, который испытывают помощни­ ки, это страх «что обо мне скажут люди». Это самый боль­ шой страх. Как только помощник ощутил такой страх, он становится ребенком. А другие (кто в принципе далек от все­ го этого, не может ничего говорить, потому что не несет никакой ответственности) становятся в позицию родителей.

Так мы отказываемся от своей собственной силы.

Это сдержанное обращение к клиенту как раз и есть то, что я раньше описывал как метауровень, как уровень более высокого порядка. Это чувство без эмоций, это сила дей­ ствия в чистом виде. В такой позиции можно противостоять чувствам другого. Ведь клиенты часто приходят к нам с из­ лияниями своих чувств. Тогда я остаюсь собранным, и чув­ ства клиента просто отскакивают от меня. Это дается легче, когда ты не один, а находишься в связи с родителями клиен­ та и его судьбой.

Такой основной позиции нельзя научить или научиться, в ее достижении нужно упражняться. Когда снова и снова пе­ реживаешь то, что при этом происходит (здесь мы с вами переживали это вместе), когда заместители неоднократно пре­ даются движениям души, тогда понимаешь, о чем идет речь.

Так мы растем, причем совершенно особым наполняющим нас образом.

Когда умершие не отпускают Участница: Речь идет о девочке. Ей 11 лет и у нее заболе­ вание почек. В семье еще двое младших детей. Мать умерла от опухоли мозга.

Хеллингер: А кто к тебе обратился?

Участница: Отец.

Хеллингер: Если вчувствоваться в ситуацию, о ком идет речь? Кому плохо?

Участница: Девочке.

Хеллингер: Отцу.

Участница: Да, это так.

Хеллингер: Итак, расставим мать и отца.

Хеллингер ставит заместителей матери и отца друг на­ против друга. Мать смотрит на пол и сжимает кулаки.

Хеллингер (обращаясь к группе): Посмотрите на ее кула­ ки.

Через некоторое время, обращаясь к участнице: Опухоль мозга была для нее благом.

Через некоторое время мать разжимает кулаки и смотрит вверх.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Чтобы мы могли про­ двинуться дальше, ей нужно лечь на пол. Так станет одно­ значно понятно, что она умерла, и мы сможем посмотреть, что происходит. А пока она стоит, мы видим ситуацию до ее смерти.

Хеллингер просит мать лечь на пол, на спину. Та ложится и раскидывает руки в стороны.

Хеллингер (обращаясь к группе): Видите, какое наступило облегчение.

Сначала мать смотрит на мужа. Потом она отворачивает голову в другую сторону. Хеллингер ставит заместительницу девочки в поле зрения матери.

Через некоторое время мать начинает смотреть вверх, сжи­ мает кулаки (руки раскинуты в стороны) и начинает стучать ими по полу.

Хеллингер (обращаясь к группе): Здесь мы с вами видим, как умершие иногда «цепляются» за живых, не отпуская их.

Она тянет дочь за собой в смерть.

Через некоторое время отец садится на пол. Дочь начина­ ет сильно дрожать всем телом. Позднее отец ложится рядом с матерью.

Хеллингер (обращаясь к дочери): Посмотри на мать и ска­ жи ей: «Мама, спасибо, что дала мне жизнь».

Дочь (очень взволнованно, дрожит): Мама, спасибо, что дала мне жизнь.

Хеллингер: Скажи это спокойно и с любовью.

Дочь (дрожит): Мама, спасибо, что дала мне жизнь.

Мать тяжело вздыхает, закрывает глаза и складывает руки на груди.

Хеллингер (обращаясь к группе): Теперь она закрыла глаза и успокоилась.

Обращаясь к дочери: Скажи ей: «Я уважаю тебя».

Дочь: Я уважаю тебя.

Дочь смотрит на мать. Затем Хеллингер отводит ее в сто­ рону. Она тяжело дышит и улыбается Хеллингеру.

Хеллингер: Хорошо.

Обращаясь к матери: Что ты чувствуешь?

Мать: Я спокойна.

Хеллингер (обращаясь к отцу): А ты?

Отец: Я снова могу стать живее.

Хеллингер: Теперь ты можешь встать.

Отец встает. Хеллингер подводит к нему дочь. Они смот­ рят друг на друга и так стоят некоторое время.

Хеллингер (обращаясь к заместителям): Спасибо вам всем.

Обращаясь к группе: В трудных ситуациях нужно дать ме­ сто благодарности, тогда «спасибо» действует как солнце на снеговика.

Обращаясь к участнице: Хорошо?

Участница: Спасибо тебе большое.

Конец Я бы хотел немного коснуться одной особой темы. Эта тема звучит так: «Конец». Нет ничего прекраснее конца.

Почему? Потому что после конца всегда бывает новое нача­ ло. Когда помогаешь, очень важно вовремя закончить.

Иногда я представляю себе художника, который написал прекрасную картину, но не может остановиться и продолжа­ ет писать и писать до тех пор, пока картина не станет безна­ дежно испорчена — ее можно просто выкинуть. Итак, нужно уметь вовремя закончить.

А когда это «вовремя»? Когда всем стало достаточно. И помощнику, и клиенту. Тогда нужно остановиться. Но когда им будет «достаточно»? Когда приходит время закончить? В момент, когда концентрация сил максимальна.

Есть известное изречение: «Вставать из-за стола нужно с чув­ ством легкого голода». Перестать есть нужно тогда, когда тебе вкуснее всего». Это относится и к помощи- Своевременное окон­ чание высвобождает силы и делает участников свободными. Кли­ ента — от помощника, а помощника — от клиента.

Наилучшее место Участница: Я работаю с безработными. У многих из них я сталкиваюсь с яростью и упреками в адрес ведомства по делам труда и консультационных центров.

Хеллингер: Что я должен сделать? Я знаю, что я сделаю. Я расставлю троих — безработного, ведомство по делам труда и тебя.

Хеллингер ставит их в виде треугольника.

Хеллингер (обращаясь к группе): Теперь подумайте, где лучшее место для нее?

Обращаясь к участнице: Знаешь, где наилучшее место для тебя?

Участница: Мне нужно немного отойти назад.

Хеллингер: Точно. А где еще хорошее место?

Хеллингер подводит ее к ведомству по делам труда.

Хеллингер: Как тебе здесь?

Участница: Яснее.

Хеллингер (обращаясь к заместителю безработного): Как тебе здесь, где ты стоишь?

Заместитель безработного: Я немного зажат. Там было немного соблазнительней, но здесь яснее и разумнее.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Стоит нам работать дальше?

Та качает головой.

Хеллингер: Хорошо, это все.

Обращаясь к группе: Она хотела стать лучшей матерью для него.

Обращаясь к участнице: Если ты будешь помогать ему в конфронтации с ведомством по делам труда, ты станешь ему «лучшей матерью». Но если ты будешь стоять рядом с ве­ домством, ты будешь помогать на уровне взрослого и он бу­ дет на уровне взрослого. Его соблазняло то, что ты слишком заботилась о нем. Он мог тебе поплакаться.

Обращаясь к группе: Основной принцип: никому не по­ зволяйте плакаться и жаловаться на кого бы то ни было.

Обращаясь к участнице: Пока ты позволяешь ему жало­ ваться, ты мать (или отец), а он ребенок. Твоя помощь об­ речена на провал. Находясь рядом с ведомством по делам труда, ты можешь ему советовать, как добиться чего-то от самого ведомства. А в первой позиции ты этого не смо­ жешь.

Верность Участница: Речь идет о женщине, которая 16 лет назад (когда еще была стена между востоком и западом) вместе со своим мужем получила разрешение на посещение семьи в Западной Германии. Но вернулась она одна, потому что муж решил остаться в ФРГ. У них двое детей...

Хеллингер перебивает: В чем проблема?

Пауза.

Хеллингер: Знаменитые альпинисты, когда покоряют свои вершины, выбирают direttissima. Знаешь, что такое «direttissima»? Это кратчайший путь к вершине, прямой путь без обходов.

Участница: Ее проблема в том, что она теперь, когда ду­ мала, что будет свободна и счастлива в своих отношениях, заболела. Хотя в той ситуации, которую она всегда воспри­ нимала как трудную, она все сделала очень хорошо.

Хеллингер: Я сделаю расстановку: сначала поставим мужа и жену. Давай сделаем это вместе.

Участница выбирает заместителей для мужа и жены и ставит их друг напротив друга.

Хеллингер (обращаясь к участнице): А теперь поставим к ним еще Восточную и Западную Германии.

Та выбирает заместителя для Западной Германии и ста­ вит его за спиной мужа. Для Восточной Германии она выби­ рает женщину и ставит ее за спиной жены.

Хеллингер (обращаясь к заместительнице жены): Развер­ нись.

Она разворачивается к Восточной Германии.

Хеллингер: Скажи: «Дорогая мама».

Жена: Дорогая мама.

Хеллингер: «Я навсегда останусь с тобой».

Жена: Я навсегда останусь с тобой.

Жена улыбается Восточной Германии — своей матери.

10-6626 Хеллингер (обращаясь к жене): Снова развернись и при­ слонись к ней спиной.

Через некоторое время муж делает несколько шагов по направлению к жене. Жена дрожит. Он делает еще два шага к ней.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Знаешь, как это назы­ вается? Воссоединение.

Громкий смех в группе.

Хеллингер: Тебе это понятно?

Участница: Да, это понятно.

Хеллингер (обращаясь к заместителям): Спасибо вам всем.

Жена подошла к своему мужу, и они крепко обнялись.

Громкий смех в группе.

Хеллингер (обращаясь к участнице): В чем тут тайна?

Участница: Не хватало примирения.

Хеллингер: Ее верность теперь признана и ее любовь те­ перь признана. Теперь она стала больше.

Место силы Участница: Речь идет о мальчике 16 лет. Он живет в доме совместного проживания.

Хеллингер: Что такое «дом совместного проживания»?

Участница: Интернат. Родители разошлись. С отцом кон­ такта нет, потому что мать этого не хочет. Мать сказала, что не может воспитывать его, потому что он такой трудный мальчик.

Хеллингер: А ты на чьей стороне?

Участница: Если бы я знала.

Хеллингер: Кому принадлежит твое сочувствие, твое не­ правильное сочувствие?

Когда участница колеблется с ответом: Я спрошу иначе:

где решение?

Участница: У отца.

Хеллингер: Совершенно верно.

Обращаясь к группе: Но кажется, что аргументы матери она сделала своими собственными.

Участница качает головой: Нет.

Хеллингер: Нет? Тогда хорошо. Мы расставим это, чтобы проверить. Нам нужны мать, отец и ребенок.

Хеллингер выбирает заместителей для отца и матери и ставит их друг напротив друга. Заместителя ребенка он ста­ вит к ним, немного в стороне, так что он стоит на некоторой дистанции от родителей.

Мальчик долго смотрит на мать, а потом немного отходит назад.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Он избегает матери, и он прав. Она зла.

Мальчик поворачивается к своему отцу, но время от вре­ мени все равно смотрит на мать. Потом он встает за спиной своего отца.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Теперь поставь его интернат, почувствуй сначала, где он должен стоять.

Участница выбирает заместительницу для интерната и ста­ вит ее ближе к матери.

Хеллингер (обращаясь к участнице): А где стоишь ты?

Она сама становится в середину, на одинаковом расстоя­ нии от матери и от отца. В это время интернат отворачивает­ ся от матери.

Хеллингер (обращаясь к группе): Она хитрая.

Обращаясь к участнице: А где ты стоишь на самом деле?

Ты стоишь здесь.

Хеллингер ставит ее рядом с матерью.

Участница: Я хочу стоять ближе к интернату.

Хеллингер: Это все равно. Никакой разницы. А где твое настоящее место?

10* Хеллингер ставит ее рядом с отцом.

Хеллингер (обращаясь к заместителю мальчика): Как ты себя чувствуешь, когда она стоит здесь?

Мальчик: Лучше.

Хеллингер (обращаясь к заместительнице интерната): А как ты себя чувствуешь, когда она стоит здесь?

Интернат: Очень хорошо.

Хеллингер (обращаясь к матери): А как ты себя чувству­ ешь, когда она стоит здесь?

Мать: У меня меньше власти.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Тебе это понятно?

Участница: Да.

Хеллингер (обращаясь к заместителям): Спасибо вам всем.

Обращаясь к группе: Это большое искусство, помогая, най­ ти правильное место — место силы. Тогда не нужно делать много.

Вопросы Хеллингер обращаясь к группе: Теперь я дам возможность задать вопросы.

Личное, системное, судьбоносное Участница: В начале расстановки ты говоришь о личном и о системном и говоришь, что ты на это ориентируешься.

Мне не совсем понятно, в чем здесь разница: когда речь идет о чем-то системном и когда о чем-то личном?

Хеллингер: Когда, например, кто-то смотрит на пол, мне самому не всегда ясно, идет ли речь о личной вине или о событии, в которое клиент втянут. Если это личное, я дол­ жен работать с этим как с личным. Или клиент перенимает что-то, что связано с системой. Тогда нужно работать сис­ темно. Но бывают и случаи личной ранней травмы, тогда надо работать с личным, а не с системой. Системный подход здесь не уместен.

И наоборот, если речь идет о системном, нельзя работать с личным. Иначе на клиента падет груз тех вещей, которые не имеют к нему отношения. Это опасно. Поэтому очень важно проводить различие между личным и системным.

Когда начинаешь работать с личным и не можешь дви­ гаться дальше, это значит, нужно работать системно. А если не можешь двигаться дальше, работая системно?

Участница: Тогда это личное.

Хеллингер: Тогда это, возможно, судьбоносное. Тогда нужно учитывать более широкие взаимосвязи. Тогда нужно пойти еще на шаг дальше. Многое из того, что мы здесь видели, не было системным. Это было связано с судьбой. Метод, с по­ мощью которого мы работаем — движения души, приводит нас на уровень судьбы.

Участница: Это то, что ты называешь «большее целое», т. е. более высокий уровень?

Хеллингер: Как ни назови. «Судьбоносное» — это, на мой взгляд, хорошее слово. Это то, что не поддается нашему влия­ нию, потому что оно слишком большое. Это то, к чему невоз­ можно подойти при помощи определенного метода. Но если движение идет в том направлении, то судьба может иногда дать нам новое пространство. А это всегда пространство благогове­ ния, перед которым мы останавливаемся в удивлении.

Движение продолжается Участник. Твоя новая манера делать расстановки мне пока совершенно чужда, и я бы хотел спросить, не мог бы ты сказать об этом несколько общих слов, например о необхо­ димости делать расстановки иначе.

Хеллингер: Семейная расстановка — это мощное движе­ ние, которое приносит очень много хорошего. Но это до тех пор движение, пока оно идет вперед. Иначе оно застьшет. К сожалению, лучшее - враг хорошего.

Нетренированные участники Участница: Мне часто приходится работать с людьми, которые не имеют опыта заместителей в расстановках. Я могу с ними работать этим методом? Работать с движениями души?

Хеллингер: Наилучшим образом. Серьезно. Потому что та­ кие участники совершенно не подвержены влиянию ника­ ких идей. Ты удивишься, как быстро они втянутся. С совер­ шенно нетренированными участниками я получал наилуч­ ший опыт. Но если эти люди — терапевты, то есть опасность, что они будут вести себя как терапевты, так будто они хотят повлиять на что-то. Таких нужно менять. Это можно делать в любой момент.

И такого заместителя, который слишком смотрит в себя и не может расслабиться, такого тоже необходимо заменить.

В начале можно дать им полную свободу, даже если они не совсем собраны. Всегда, когда спокойно ждешь, ты получишь хороший результат. Если картина неполная, кто то выпадает из нее (а это сразу видно), можно положиться на остальных. Они дадут начало движению к решению.

Свободное пространство Участник: В твоих книгах я часто читал, что течение жиз­ ни и сама судьба человека предопределены и что возможно­ сти каждого из нас влиять на это крайне малы. Но когда я наблюдаю за нашей работой, у меня складывается иное впе­ чатление. Как это сопоставить?

Хеллингер: Определенная свобода действий существует у каждого из нас в пределах движений, которые мы соверша­ ем, и в пределах предназначения каждого из нас. Тому, кто полностью отдается этому движению, полностью согласен с ним, тому внезапно открываются новые возможности. Такое движение внезапно открывает ему даль. Но в общем и целом мы все движемся в определенном направлении, возможно, это направление когда-то станет шире. Одно другому не про тиворечит. Просто видишь, что то, что сначала казалось со­ всем узким, становится шире.

Абортированные дети Участник: У меня вопрос относительно абортированных детей. Мы часто на своем опыте убеждались в том, что абор­ тированные дети прекрасно вписываются в ряд детей. Т. е.

не так, как ты раньше говорил, что абортированные дети принадлежат исключительно родителям. Братьям и сестрам становится хорошо, когда таких детей принимают в семью, и им самим тоже хорошо. Аборты зачастую становятся тайной матери или тайной родителей. Вопрос вот в чем: должны ли дети в семье знать об абортах или это может быть опасно или вредно для них?

Хеллингер: Это очень важный вопрос. Раньше я защи­ щал такое убеждение: аборты касаются только родителей и детям об этом знать нельзя. Но опыт многих моих коллег и мой собственный показал, что абортированные дети от­ носятся к системе и что аборт оказывает большое влияние на других детей. Поэтому остальные дети должны об этом знать. Но как сказать им об этом? Вот в чем следующий вопрос.

Если один из родителей, например мать, увидела в про­ цессе расстановки, какое влияние имеют абортированные дети на остальных детей, пришла домой и говорит: «Я сдела­ ла два аборта», что она тем самым сделает? Она переложит этот груз на плечи своих детей.

Но если она, оставаясь наедине с собой, почувствует боль и даст абортированным детям место в своем сердце, тогда она сможет однажды поставить на стол на два прибора боль­ ше, чем обычно и сказать своим детям: «В нашей семье дол­ жно быть еще двое членов. Я их абортировала. Но теперь они получили место в моем сердце и в нашей семье», то это со­ вершенно иное.

Заключительное слово Хеллингер (обращаясь к группе): Я обращаю внимание на энергию, которая присутствует здесь, она начинает уста­ вать. Я думаю, пришло время, когда мы можем сказать:

«Конец», в хорошем смысле. Мы закруглились. Мы испол­ нены и теперь расходимся. Мы свободны и радостно смот­ рим на грядущее большое счастье.

ОБУЧАЮЩИЙ КУРС В ЗАЛЬЦБУРГЕ, МАЙ 2003* Обучение Хеллингер: Я рад вас всех сердечно приветствовать на на­ шем обучающем курсе. Что значит в нашем случае «обуче­ ние»? Прежде всего это обучение восприятию, точному вос­ приятию. Это значит, что когда кто-то будет представлять случай из своей практики, мы будем учиться восприятию следующего: где главное — то, о чем собственно идет речь.

Кто привносит больше энергии и кто ее отнимает? Я буду указывать на то, что мы будем вместе проверять, и таким образом учиться сосредотачивать внимание на главном.

Это обучение помощи. Помогать легко, с одной стороны.

Каждый не прочь помочь, если видит нуждающегося в помо­ щи. Если кто-то, например, спрашивает нас, как пройти, мы охотно указываем ему дорогу, верное направление. Что такое помощь, мы все узнаем от родителей. А раз уж мы сами узна­ ли, то хотим передавать это дальше. Потому что человеческие отношения процветают за счет обмена давать-брать.

В нашем случае речь идет о профессиональной помощи, особой помощи — помощи, ставшей профессией. Что же это значит? Что в нашей профессии значит «помогать»? Прежде всего это значит помогать развиваться и расти. Подумайте, в результате вашей помощи сколько ваших клиентов стали силь­ ными и в результате каких интервенций? И сколько клиен­ тов остановились в своем росте, потому что они, возможно, слишком положились на вас? Когда кто-то полностью пола­ гается на помощника, он перестает расти. Помощь, при ко * Этот курс задокументирован на видео: Берт Хеллингер «Помогать — высокое искусство», 2 видеокассеты, 4,10 ч.

торой клиент сам открывается своей жизни и своей судьбе, несмотря на то, что они порой бывают весьма жестоки, и есть правильная профессиональная помощь.

Когда кто-то нуждается в помощи, мы с легкостью пере­ ходим в позицию отца или матери для него. С этого момента клиент становится ребенком и больше не может сам открыть­ ся собственной судьбе. Такая помощь приятна для помощ­ ника и ужасна для того, кому эту помощь предлагают.

Здесь в процессе работы я хочу показать и продемонстри­ ровать, что происходит, когда помощь идет не просто от сер­ дца, но и является искусством.

Спасение Хеллингер (обращаясь к участнице): О чем идет речь?

Участница: Речь идет об одном из семилетних близнецов — девочке, которая в возрасте 8 месяцев попала в детскую де­ ревню. Ее мать два года назад умерла от алкоголизма. С от­ цом нет никакого контакта. Мы очень старались такой кон­ такт установить, но это оказалось невозможным. Есть кон­ такт с сестрой отца.

Хеллингер: А где второй близнец?

Участница: Он тоже живет в детской деревне.

Хеллингер: Со временем я стал полностью полагаться на то, что демонстрируют заместители. Поэтому я не буду боль­ ше ничего спрашивать, а поставлю заместительницу этого ребенка. По ее поведению мы увидим, в чем дело. Если это будет необходимо, ты дашь нам дополнительную информа­ цию.

Хеллингер выбирает заместительницу для девочки и ста­ вит ее. Заместительница неспокойна, смотрит сначала вдаль, а потом на пол. Она качается.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Этот ребенок потерян.

Куда он смотрит?

Участница: На умерших.

Хеллингер: На мать, это совершенно очевидно.

Хеллингер выбирает заместительницу для матери и про­ сит ее лечь на пол, на спину. Через некоторое время ребе­ нок отворачивается от матери и отходит на несколько шагов назад.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Ты что-то говорила о сестре отца. Ты ее знаешь?

Участница: Да. И еще есть братья матери, которые после ее смерти установили контакт с детьми.

Ребенок, услышавший это, снова поворачивается. Хел­ лингер выбирает заместителя для дяди ребенка и ставит его напротив.

Ребенок смотрит на дядю и начинает смеяться.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Вот где отношения.

Это видно сразу.

Ребенок сначала несмело, а затем быстрее идет к своему дяде и становится рядом с ним. Он счастливо улыбается.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Ну, достаточно?

Участница: Да.

Хеллингер: Хорошо, тогда это все.

Обращаясь к заместителям: Спасибо вам всем.

Хеллингер (через некоторое время, обращаясь к участнице):

Ты можешь ее отпустить?

Участница: Да. При такой картине — да.

Хеллингер: Ты больше не нужна? Разве это не здорово?

Участница: Да, другим тоже нужна помощь.

Хеллингер (обращаясь к группе): Когда помогаешь, важно, найти самое главное. Когда это сделано, можно остановить­ ся. Если продолжать, что-то теряется. Некоторые помощни­ ки думают: «Ах, нужно что-нибудь еще сделать для ребенка.

Для ребенка она ничего не сделала». Нам хочется еще чем нибудь насладиться, так сказать.

Обращаясь к участнице: Такая большая помощь является одновременно и отказом, с одной стороны, но и выигрышем — с другой.

Наибольшая сила всегда идет из собственной семьи. Если детей удается поместить в семью, это хорошо для них, даже если со стороны нам кажется, что эта семья не так уж хоро­ ша. Но это только наше представление. Ребенок чувствует себя в своей семье как дома.

Сравни семьи, на которые мы порой смотрим свысока, с совершенными семьями. Где больше силы?

Участница: Где? Это я узнала, находясь здесь, в детской деревне.

Смерть Хеллингер (обращаясь к другой участнице): О чем идет речь?

Участница: Речь идет о восемнадцатилетней клиентке. На протяжении двух лет она была зависимой от наркотиков и медикаментов, но теперь снова воскресла. Я беспокоюсь, что она не будет жить.

Хеллингер: С кем я буду работать?

Участница: Со мной?

Хеллингер: Точно.

Хеллингер ставит участницу в расстановку.

Хеллингер (обращаясь к участнице): А кого я поставлю на­ против?

Участница: Родителей?

Хеллингер выбирает одного заместителя и ставит его на­ против.

Хеллингер: Это смерть.

Через некоторое время смерть подходит ближе. Потом заместитель смерти кладет ей свою правую руку на плечо и притягивает к себе. Оба внимательно смотрят друг на друга.

Затем она кладет голову на плечо смерти. Смерть гладит ее по голове. В это время Хеллингер ставит в расстановку заме­ стительницу клиентки.

Через некоторое время смерть освобождается от участ­ ницы. Они смотрят друг другу в глаза. Затем смерть отхо­ дит назад. Участница и клиентка поворачиваются друг к другу.

Хеллингер берет клиентку за руку и проводит между уча­ стницей и смертью прочь от них к ее самостоятельности.

Когда клиентка приходит туда, она глубоко вздыхает и сме­ ется освобожденная.

Хеллингер (обращаясь к группе): Мы свидетели.

Обращаясь к участнице: Ты тоже это видела.

Участница: Да.

Хеллингер (обращаясь к заместителям): Спасибо вам всем.

Через некоторое время, обращаясь к участнице: Ты зна­ ешь, что сделала клиентка?

Участница: Она ушла от меня.

Хеллингер: Она оставила смерть позади себя.

Хеллингер долго ждет, а участница кивает и думает.

Хеллингер (обращаясь к группе): Ее заботы ведут к смерти.

Участница кивает.

Хеллингер (через некоторое время, обращаясь к участнице):

Когда ты подружилась со смертью, она может уйти.

Участница: Хорошо.

Оба кивают друг другу. Затем участница возвращается на свое место.

Хеллингер (обращаясь к группе): Я бы хотел сказать об этом кое-что еще. Сколько помощников становятся на пути кли­ ента к его судьбе. Или становятся на пути у смерти. Они думают, что должны спасти клиента от его судьбы или от смерти. Почему они так думают? Кто боится смерти, кто боится судьбы? Помощники. Своей помощью они пытаются избежать судьбы и избежать смерти и используют с этой целью клиента. Как добры их сердца, как добры!!! Но в результате мы видим, что сердца их жестоки, что сердца их трусливы.

Потерянный сын Хеллингер (обращаясь к участнице): В чем проблема?

Участница: У меня есть клиентка, отец которой араб, а мать австрийка. Когда ей было 20 лет, отец выгнал ее из дома за то, что она влюбилась в австрийца.

Хеллингер: Отец живет в Австрии?

Участница: Да.

Хеллингер: А почему он, собственно, живет в Австрии?

Участница: Он здесь женился. У него здесь работа.

Клиентка не видела родителей, братьев и сестер 20 лет.

Она не поддерживает никакого контакта с семьей, хотя и живет неподалеку.

Хеллингер: Это случилось 20 лет назад?

Участница: Да.

Хеллингер: А в чем сейчас проблема?

Участница: Проблема в том, что она хочет возобновить контакт с семьей.

Хеллингер (обращаясь к группе): Почувствуйте, о чем речь идет на самом деле? О ком? Где сила? С кем мы должны работать? Можете не отвечать, я просто проверяю. Это про­ сто чтобы вы почувствовали.

Обращаясь к участнице: А что ты думаешь? ' Участница: С отцом.

Хеллингер: Именно. У кого нет контакта?

Участница: У нее нет контакта с отцом.

Хеллингер: У кого нет контакта?

Когда она медлит, обращается к группе: Это же совершен­ но очевидно. Вы же сразу это заметили. У него нет контакта с его семьей. А дочь говорит: «Я буду делать это вместо тебя».

Обращаясь к участнице: Ты это чувствуешь?

Участница: Да, я чувствую.

Хеллингер: Но мы, конечно, это проверим.

Участница: Проблема в том (и я об этом писала), что я...

Хеллингер перебивает: Что произойдет, если я позволю ей договорить? Что произойдет с силой?

Обращаясь к участнице: Ты замечаешь?

Участница: Да.

Хеллингер: Итак, выберем заместителя отца. Из какой он страны?

Участница: Из Сирии.

Хеллингер выбирает заместителя для отца и ставит его.

Затем он выбирает заместителя для Сирии и ставит его на некотором расстоянии за спиной отца.

Отец разворачивается, пытается сделать шаг вперед, но отходит в сторону. Потом он идет вперед, останавливается и снова делает шаг назад. Сирия приглашающим жестом рас­ крывает ладони.

Хеллингер выбирает заместительницу клиентки и ставит ее в расстановку.

Отец подходит еще ближе и становится между дочерью и Сирией. Та подходит к Сирии, встает рядом с ней и вытирает с лица слезы. Отец встает перед Сирией, а потом отворачи­ вается. При этом он сжимает кулаки.

Через некоторое время Хеллингер выбирает заместитель­ ницу для матери и ставит ее напротив всех остальных.

Отец коротко смотрит на свою жену и снова отворачива­ ется. Мать машет своей дочери, будто говорит: «Будь счаст­ лива!» Потом она поворачивается в сторону своего мужа.

Сирия хватает отца сзади за рукав. Тот быстро смотрит на­ зад, а потом снова отворачивается. Сирия снова берет его за рукав. Отец отходит еще дальше. Дочь плачет.

Хеллингер выбирает заместителя для мужа дочери и ста­ вит его в расстановку. Дочь отстраняется от Сирии, начинает двигаться так, будто не знает, куда ей идти. Потом она идет к своей матери. Они обнимаются.

Дочь высвобождается из объятий матери и становится пе­ ред ней, спиной к ней. Та мягко подталкивает ее вперед.

Дочь подходит ближе к отцу. При этом она плачет. Мать тоже подходит ближе.

Сирия переходит в поле зрения отца и зовет его жестами к себе. Отец поворачивается в сторону Сирии, но не реагиру­ ет. Дочь отворачивается от отца и идет к своему мужу. Они нежно обнимаются.

Отец коротко смотрит на дочь, потом уходит и хочет во­ обще покинуть сцену. Потом он разворачивается, сжимая кулаки. Сирия вытягивает вперед правую руку.

Хеллингер подводит отца и Сирию ближе к остальным.

Он ставит отца напротив Сирии и говорит ему: «Встань на колени!» После некоторых колебаний отец опускается на колени. Мать также опускается на колени перед Сирией.

Сирия начинает всхлипывать. Отец беспокоен, качает го­ ловой, его кулаки все еще сжаты, и он не может склониться.

Потом к нему подходит Сирия, гладит его по голове, притя­ гивает к себе. Теперь отец тоже начинает плакать. Сирия наклоняется к нему, он кладет ей голову на спину и громко всхлипывает. Отец тоже всхлипывает.

Через некоторое время Сирия снова распрямляется. Отец, стоя на коленях, отворачивается и всхлипывает. Потом он встает и отходит в сторону. Он беспокоен и продолжает сжи­ мать кулаки. Сирия протягивает к нему руку.

Хеллингер (обращаясь к отцу): Посмотри на Сирию и ска­ жи: «Я больше не достоин называться твоим сыном!» Отец: Я больше не достоин называться твоим сыном!

Сирия улыбается отцу, вытягивает к нему правую руку, а левую руку она кладет на сердце. Отец отворачивается и смот­ рит на свою дочь. Та подходит к нему, и они обнимаются. В это время Сирия отворачивается от них.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Кого дочь замещает для отца?

Участница: Мать?

Хеллингер: Сирию.

Через некоторое время: Я думаю, мы можем прервать.

Помогать системно Хеллингер (обращаясь к группе): Мы многому можем на­ учиться на примере этой работы, и я хочу остановиться на наиболее важных деталях.

Обращаясь к участнице: Когда к тебе приходит клиентка, велик соблазн посмотреть на ее случай с точки зрения тради­ ционной психотерапии. Приходит клиентка, и ты вступаешь с ней в некие отношения. Вот в этом состоит первая ошибка.

Твоя любовь отдана не тому, кому должна быть отдана, и ты потеряна.

Необходима системная позиция. Тогда ты сможешь уви­ деть всю систему. Ты открываешься всей системе и тогда знаешь, кому нужно помощь.

Кому принадлежит мое сердце? Будь осторожна, не отве­ чай сразу. Я тебе сам скажу, не нужно гадать. Мое сердце принадлежит Сирии, конечно.

Участница: Я то же самое хотела сказать.

Они смеются друг другу.

Хеллингер: Я тебя недооценил. Мое сердце действительно принадлежит Сирии. Отец (и это было видно) в чем-то про­ винился перед Сирией. Он потерянный сын. То, что не ре­ шено между ним и Сирией, не решено и между ним и его дочерью. Дочь вынуждена замещать для него Сирию. Может быть, и мать тоже, но мать в связи с Сирией.

Когда ты выяснила, кому должна принадлежать твоя лю­ бовь, ты можешь работать. Тогда все находятся в созвучии с тобой. Как долго у тебя эта клиентка?

Участница: Она уже была у меня несколько раз.

Хеллингер: И что ты теперь будешь делать?

Участница: С ней?

Хеллингер: Расскажи ей, что произошло здесь, и сразу от­ пусти ее. Ей нельзя помочь. Она должна замещать нечто для своего отца. Но если Сирия получит место в ее сердце, она станет увереннее. Ты больше ничего не сможешь для нее сделать. Это ее судьба, потому что она участвует в перепле­ тении.

Если ты отпустишь ее так, как я сказал, она станет от этого сильнее или слабее?

Участница: Она станет сильнее.

Хеллингер: Да. Поэтому это правильный терапевтический ход.

11- Оба смеются.

Хеллингер: Хорошо?

Участница: Да.

Судьба Хеллингер (обращаясь к группе): Я бы хотел сказать не­ сколько слов о судьбе. Наша судьба для нас во многом пре­ допределена нашими родителями и нашей родиной. Если мы находимся в созвучии со своей судьбой, с нашими осо­ быми родителями, с нашим происхождением и местом на­ шего происхождения, если мы готовы занять там свое мес­ то — мы сильны.

Кто отвергает своих родителей — тот отвергает свою судьбу.

Он становится слабым. Бывают исключения, когда человек вынужден покинуть свою родину, например как это было в Ирландии во время сильного голода. Тогда половина насе­ ления переселилась в Америку. Но это нечто другое.

Кто уклоняется от вызовов своей родины и своего окру­ жения, становится слабым. Вы видели это на примере отца.

У него не было сил. Он выглядел как потерянный сын. По­ этому помощник должен принять в свое сердце особых ро­ дителей клиента, его особую родину, его особую судьбу. Тогда он сможет помогать в созвучии с этой судьбой.

В первую очередь это значит, что мы должны подвести клиента к его судьбе, к его родителям, его родине, его пред­ кам, к особым обстоятельствам. Когда он там — его напол­ нит сила.

Решение Хеллингер (обращаясь к группе): Здесь у нас трое детей. Но я никогда не забочусь о детях, потому что дети всегда хоро­ шие. Я забочусь о том, что важно для семьи. Я представлю вам эти семьи. Вот мать двоих детей. Младший сидит у мамы на коленях, старшему мальчику около пяти. Он сидит рядом с ней. Рядом с ней сидит ее сестра со своим сыном. Ему около 14. Рядом сидит мать обеих сестер и бабушка всех этих детей.

Предварительное замечание Речь идет о том, что в семье пятилетний и старший часто ведут себя агрессивно и демонстрируют ярость убийцы. Оче­ видно, что в семьях есть тайны, связанные с национал-соци­ ализмом, и существует подозрение, что вспышки агрессии мальчиков обусловлены именно этим. Но с этим работать не будут.

Хеллингер: Я начну с бабушки.

Обращаясь к группе: Я не скажу, о чем идет речь, потому что хочу поберечь детей. Для меня речь идет обо всей системе.

Обращаясь к бабушке: Ты замужем и у тебя сколько детей?

Бабушка: Я замужем, и у меня три дочери. Та, у которой двое детей, младшая. Вторая — старшая.

Хеллингер: А что с твоим мужем?

Бабушка: Его все эти дела не интересуют.

Хеллингер (обращаясь к группе): Почувствуйте, с кого я начну? Мое восприятие говорит мне совершенно ясно, с кого начать.

Хеллингер выбирает заместительницу для бабушки и ста­ вит ее.

Через некоторое время заместительница смотрит на пол.

Затем она отходит на несколько шагов назад и отворачивает­ ся в сторону. И там она тоже смотрит на пол.

Хеллингер выбирает заместителя и просит его лечь на пол, на спину.

Заместительница бабушки держит руку у рта, она неспо­ койна. Через некоторое время она поворачивается к умер­ шему мужчине на полу и скрещивает руки на груди. Потом она закрывает руками лицо.

Хеллингер просит старшую дочь лечь на пол рядом с муж­ чиной. Когда она ложится на пол, то начинает смотреть на умершего мужчину.

Хеллингер (обращаясь к заместительнице бабушки): Как ты теперь себя чувствуешь, лучше или хуже?

Заместительница бабушки: Это опасно.

Хеллингер: Ты чувствуешь себя лучше или хуже?

Заместительница бабушки: Лучше.

Хеллингер (обращаясь к сыну старшей дочери): Ты тоже ляг туда.

Через некоторое время старшему сыну младшей дочери: Ты тоже ляг туда.

Старший и младший сыновья дочери внимательно смот­ рят друг на друга. Бабушка отошла еще дальше. Через неко­ торое время она переходит на другую сторону и садится к своим внукам. Потом она ложится.

Хеллингер просит старшую дочь и обоих детей встать. Он ставит их друг напротив друга и вместе с ними младшую дочь и бабушку. Матери держат своих детей за руки.

Заместительница бабушки смотрит на умершего муж­ чину на полу. Хеллингер подходит к этому мужчине и го­ ворит ему, что он должен посмотреть на бабушку. Они протягивают друг другу руки. Бабушка подвигается бли­ же, так что они касаются друг друга руками. Хеллингер ставит обоих детей напротив их матерей, которые держат их крепко. Дети смотрят вверх на матерей. Старшая дочь начинает плакать.

Хеллингер ставит отцов детей в расстановку.

Хеллингер (через некоторое время): Я могу прервать.

Обращаясь к заместителям: Спасибо вам всем.

Обращаясь к группе: Я сейчас ничего не хочу говорить о том, что здесь происходило, в том числе, чтобы защитить детей. Я сейчас освободил детей из переплетения. Вот о чем шла речь. Какие милые дети, все трое, не правда ли? Хоро­ шо, на этом закончим (см. также с. 170).

Ты моя судьба Хеллингер обращаясь к участнице: В чем твоя проблема?

Участница: Речь идет о молодом мужчине, отец которого в прошлом году разбился на мотоцикле. И...

Хеллингер перебивает: В чем его проблема?

Обращаясь к группе: Прежде чем она начнет рассказывать эту историю, я хочу знать, в чем проблема клиента.

Обращаясь к участнице: Может, тогда вся эта история будет нам и не нужна.

Участница: Речь идет о конфликте лояльности.

Хеллингер: А что это такое?

Участница (смеется): Наиболее важные факты мне все же придется рассказать. Отец погиб за день до того, как его жена (мать клиента) собиралась от него уйти.

Когда она снова начинает говорить, Хеллингер не позво­ ляет ей.

Хеллингер (обращаясь к группе): Мне разрешить ей полу­ чить облегчение для себя самой?

Смех в группе.

Хеллингер: Итак, исходя из того, что она говорила, что я должен делать?

После некоторого раздумья: Я сделаю очень просто.

Хеллингер выбирает заместителей для клиента и его отца и ставит их друг напротив друга.

Хеллингер (обращаясь к заместителю отца): Ляг на пол, ты же умер.

Через некоторое время Хеллингер выбирает заместитель­ ницу для матери и ставит ее в расстановку.

Хеллингер (обращаясь к матери): Посмотри на своего умер­ шего мужа и скажи: «Этого я и хотела».

Мать: Этого я и хотела.

Сын плача идет к своему отцу, гладит его по голове и ложится рядом с ним. Потом он встает и смотрит на мать.

Отец тоже смотрит на свою жену. Сын встает и смотрит на мать с нескрываемой яростью. Хеллингер отводит его даль­ ше назад. Сын стоит там, сжимая кулаки.

Хеллингер (обращаясь к группе): Кем он станет? Убий­ цей.

Обращаясь к сыну: Теперь развернись.

Хеллингер разворачивает его. Сын берется за свое горло.

Хеллингер: Не надо вешаться.

Хеллингер отводит его еще дальше. Сын все еще очень напряжен. Хеллингер снова поворачивает его к отцу и мате­ ри лицом.

Хеллингер: Посмотри на мать и скажи: «Ты моя судьба».

Сын (агрессивно): Ты моя судьба.

Хеллингер: Скажи это спокойно: «Ты моя судьба».

Сын после глубокого выдоха, спокойным голосом: Ты моя судьба. Ты моя судьба, мама.

Хеллингер отворачивает его снова от матери и от отца и ставит напротив них мужчину.

Хеллингер: Это твоя судьба.

Оба приветливо смотрят друг на друга. Судьба протягива­ ет сыну руку. Тот подходит к судьбе, и они подают друг другу руки.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Могу я на этом закон­ чить?

Участница: Да.

Хеллингер (обращаясь к заместителям): Хорошо, спасибо вам всем.

Обращаясь к группе: Нет необходимости доводить это до конца. Даже если бы я работал с самим клиентом, я бы тоже остановился здесь. Все самое важное уже ясно.

Обращаясь к участнице: Тебе тоже ясно?

Участница: Честно говоря, нет. Я не знаю, в качестве кого я должна идентифицировать заместителя судьбы.

Хеллингер ставит саму участницу, напротив нее он ставит клиента.

Хеллингер (обращаясь к сыну): Посмотри на нее и скажи:

«Ты моя судьба».

Сын смеется и качает головой.

Хеллингер: Хорошо, этого достаточно.

Смех в группе.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Тебе ясно?

Та кивает.

Хеллингер (обращаясь к группе): Вы замечаете, как опасны могут быть терапевты? Помогать можно только боясь и дро­ жа. А самое опасное — это когда терапевт любит клиента как мать или отец. Тогда это опасно для всех.

Обращаясь к участнице: Тебе теперь понятно?

Участница: Да.

Хеллингер: Хорошо, всего тебе хорошего.

Бессилие Хеллингер (обращаясь к одной из участниц): О чем идет речь?

Участница: Речь идет о женщине. У ее двадцативосьми­ летнего сына псориаз суставов и кожный псориаз. И ее сес­ тра в 30 лет очень сильно заболела псориазом и с тех пор больна. Но основной проблемой для женщины является ее сын.

Хеллингер: Чего она ждет от тебя?

Участница: Я должна выяснить, что происходит, что не так и почему ее сын так страдает. У него очень сильные вос­ паления суставов.

Хеллингер: О ком я сейчас подумал?

Участница: О сыне?

Хеллингер: О том, кого не назвали.

Участница: У отца, мужа этой женщины, до нее была невеста, которую он оставил без всякой серьезной причины, и та была очень зла на него.

Хеллингер: Псориаз, или нейродермит, возникает, когда было проклятье, т. е. кто-то очень зол. Ты уже сказала, кто был зол. В чем решение?

Когда участница медлит с ответом: Это очень просто.

Хорошее определение всегда содержит в себе решение. Я же назвал решение. Теперь я продемонстрирую его.

Хеллингер выбирает заместительниц для матери и быв­ шей возлюбленной отца и ставит их напротив друг друга.

Через некоторое время Хеллингер ставит к ним замести­ теля сына (несколько в стороне). Сын начинает дрожать и смотрит на пол. Хеллингер выбирает заместителя для отца и ставит его рядом с сыном.

Сын глубоко вздыхает. Отец тоже смотрит на пол. Пре­ жняя возлюбленная отца отходит на шаг назад.

Хеллингер выбирает мужчину и просит его лечь между женщинами на пол.

Хеллингер (обращаясь к группе): Отец дрожит. Видите? Он дрожит. До этого сын тоже дрожал.

Сын кладет свою голову на плечо отца.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.