WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

LAURENCE HARRIS MONETARY THEORY MCGRAW-HILL BOOK COMPANY 1981 ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ ЗАПАДА Л. ХАРРИС ДЕНЕЖНАЯ ТЕОРИЯ Перевод с английского Общая редакция и вступительная статья доктора

экономических наук В. М. УСОСКИНА МОСКВА ПРОГРЕСС, 1990 ББК 65.011.5 Редакционная коллегия серии «Экономическая мысль X 20 Запада»:

В. С. Афанасьев, В. И. Бомкин, В. В. Голосов, В. А. Жа мин, С.М.Никитин, И. М. Осадчая, М. Н. Рындина, В.М. Шемятенков, P.M. Энтов Переводчики: Е. В. Белянова, Е. Г. Дмитриева, С. Л. Комлев, Р. И. Столпер Редактор: О. Г. Радынова Харрис Л.

Х20 Денежная теория: Пер. с англ./Общ. ред. и вступ.

ст. В.М. Усоскина.-М.: Прогресс, 1990.-750 с.

Тема книги - современная немарксистская теория денег я денежно-кредитпого регулирования В ней детально исследуется роль денег и их влияние па механизм капиталистического воспроизводства Автор излагает различные аспекты кейнсианских и монетаристских денежных теорий, анализирует проблемы процентных ставок, эко­ номического роста и инфляции, рассматривает противоречия различных школ по вопросам денежно-кредитной политики.

Книга рассчитана па специалистов.

0602000000- X „п^.ч ^ 14-90 ББК 65.011. 006(01)- Редакция литературы по экономике и управлению Заведующий редакцией В. И. Бомкин © McGraw-Hill, Inc., 1981 ISBN 0-07-026840- © Перевод на русский язык, вступительная статья, издательство «Прогресс», 1990 ISBN 5-01-001069- ПРОБЛЕМЫ ДЕНЕГ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ЗАПАДА (Вступительная статья) Книга Лоуренса Харриса «Денежная теория», несом­ ненно, заинтересует советских читателей, особенно тех, кто профессионально занимается изучением проблем пот литической экономии современного капитализма. Работа принадлежит к числу так называемых «синтезирующих трактатов», дающих широкую панораму новейших идей и взглядов и обобщающих положение в конкретных областях научных знапий. Автор книги Л. Харрис явля­ ется специалистом по макроэкономической теории и проблемам денег. Он вел активную преподавательскую деятельность в таких престижных учебных заведениях, как Лондонская школа экономики и Лондонский универ­ ситет в Англии, Калифорнийский университет в США и т. д. В момент написания книги он читал курс лекций на факультете общественных наук Открытого университета (Open University) в Англии, который занимается заочной подготовкой специалистов и известен высоким качеством публикуемых материалов. Показательно и то, что книга Харриса издана в серии работ по различным отраслям экономических знаний (Economic Handbook Series), пуб­ ликуемой крупнейшим американским издательством «Макгроу хилл бук компани», имеющим отделения во многих странах мира.

Книга Харриса посвящена в основном теоретическим проблемам денег и моделированию денежных процессов.

Для послевоенного развития экономической теории на Западе характерен значительный и все усиливающийся S интерес к проблемам функционирования денег в системе капиталистических хозяйственных отношений. Начало оживления исследований в этой области, получившее в немарксистской литературе название «денежного ренес­ санса» или «повторного открытия денег», относится к 50-м годам, когда денежно-кредитная система капитали­ стических стран начала освобождаться от жесткой опеки бюджетных органов буржуазного государства, широко использовавших рынок ссудного капитала и денежную эмиссию для финансирования второй мировой войны.

Центральные банки получили большую самостоятель­ ность и начали принимать энергичные меры по укрепле­ нию покупательной способности денег. Но полной ста­ билизации кредитно-финансовой сферы достигнуть не удалось. Большинство капиталистических стран по-преж­ нему испытывали хроническую несбалансированность де­ нежного обращения, которая проявлялась в периодиче­ ских вспышках инфляционного давления, неустойчивости рынков ссудного капитала, резких колебаниях процент­ ных ставок, валютных неурядицах и т.д.

Таким образом, то внимание, которое уделяли и уделяют западные теоретики проблемам денег, вполпе обоснованно. Деньги - неотъемлемый элемент развитого товарно-капиталистического хозяйства, оказывающий су­ щественное и постоянное воздействие на состояние конъюнктуры и на ход экономического цикла. Денежная система обеспечивает «обмеп веществ» в народнохозяйст­ венном организме, сложнейшем переплетении рыночных и производственных связей, опосредствует движение ог­ ромных масс товаров и денежного капитала, стимули-' рует развитие производительных сил через каналы кре­ дита и государственных финансов. В то же время сфера денег усиливает свойственные капиталистическому рынку элементы неустойчивости и риска, что служит причиной серьезных нарушений, часто принимающих взрывной, кумулятивный характер и чреватых опасными последст­ виями в области социальных отношений.

Активизация денежного анализа в немарксистской политической экономии послевоенных лет проявилась в лавинообразном росте числа публикаций по этой тема­ тике, расширении круга экономистов, занимающихся изу­ чением денежно-кредитных проблем, повышении внима­ ния к вопросам функционирования денежного механизма в университетских курсах политэкономии, усиленной раз работке методов денежного моделирования и т. д. Наука о деньгах превратилась в одну из наиболее динамичных и пользующихся популярностью экономических дисцип­ лин.

В немалой степени указанные сдвиги в отношении к денежной теории были продиктованы активной прави­ тельственной политикой в денежно-кредитной сфере. Хо­ тя деньгам издавна отводилось важное место в арсенале методов централизованного хозяйственного контроля, отношение к ним на протяжении XX в. неоднократно менялось. Восторженная оценка денежной политики как орудия обеспечения «вечного процветания», господство­ вавшая в 20-х годах, сменилась после кризисных потря­ сений 30-х годов общим пессимизмом и неверием в эффективность денежно-кредитного регулирования. В 50-х годах в капиталистическом мире совершился новый пово­ рот, на этот раз в сторону резкой активизации денежных инструментов. Деньги вновь заняли видное место в про­ граммах экономической стабилизации, однако взгляды относительно оптимальной стратегии использования этих рычагов подверглись резкой поляризации.

Сегодня теоретические проблемы денег и денежной политики являются полем острых дискуссий и соперни­ чества между противоборствующими школами в запад­ ной политэкономической мысли. Главный водораздел пролегает между кейнсианским подходом, олицетворяю­ щим идеи оперативного применения денег в качестве инструмента повседневного управления экономической конъюнктурой и стимулирования темпов хозяйственного развития, и монетаризмом, осуждающим подобные ма­ нипуляции в денежной сфере, ведущие, по мнению сто­ ронников этой доктрины, к усилению хозяйственных противоречий и диспропорций и к затруднению действия стихийных рыночных стабилизаторов. Кейнсианство, как известно, сформировалось в 30-40-х годах и быстро заняло господствующее положение в теоретической ли­ тературе и программах экономической политики;

моне­ таризм же впервые вышел на арену позднее, в середине 50-х годов, и длительное время был объектом скепти­ ческого отношения и нападок со стороны академических и правительственных кругов ведущих капиталистических стран.

Выдвинув лозунг «деньги имеют значение», монета­ ристы придали мощный импульс развитию денежных исследований. Сторонники этого направления обвинили ортодоксальных кейнсианцев в игнорировании важной роли денежных факторов в воспроизводственном про­ цессе и в проведении заведомо проинфляциопной поли­ тики. Особое внимание они уделили изучению различных эффектов и народнохозяйственных последствий денеж­ ных сдвигов, выделив в качестве решающего звена ди­ намику денежной массы. Однако в конечном счете пози­ ция монетаристов привела к гипертрофированию роли денег в экономическом механизме, к необоснованному изображению их как важнейшего, определяющего факто­ ра развития конъюнктуры и динамики номинального (выраженного в текущих ценах) национального дохода.

Конечно, полемика кейнсианцев и монетаристов-это лишь одна из линий развития теоретических представле­ ний о деньгах. Она никоим образом не исчерпывает всего многообразия сложных проблем в современной денежной наукедТеория денег, как известно, родилась задолго до возникновения кейнсианства и имеет многовековую исто­ рию. Фундаментальные проблемы денег были поставле­ ны еще в трудах классиков западной политэкономии А. Смита и Д. Рикардо. Впоследствии они подверглись обобщению и переработке другими крупными теорети­ ками XIX-XX вв. Дж. С. Миллем, У. Джевонсом, Л. Валь расом, А. Маршаллом. За последние полвека эстафета изучения денег перешла к «столпам» современной эконо­ мической науки-Дж. Хиксу, П. Самуэльсону, Дж. Тоби ну, Ф. Модильяни, Д. Патинкину, М. Фридмену. Именно в трудах этих экономистов, которые (за исключением Патинкина) являются лауреатами Нобелевской премии по экономике, дихотомия «кейнсианство-монетаризм» обрела реальный смысл.

Вместе с тем жесткое противопоставление позиций указанных течений вряд ли будет оправданным. Любая крупная школа в современной немарксистской полити­ ческой экономии не представляет собой единого, моно­ литного образования. Она, как правило, включает раз­ личные ответвления, фракции, которые отстаивают свое понимание основных положений доктрины и выдвигают особые варианты практических мероприятий. Одновре­ менно происходит процесс сближения, синтеза, размы­ вающий четкие границы между доктринами. Все эти особенности налагают свой отпечаток на полемику по проблемам денежной теории.

Послевоенный «денежный ренессанс» не только ориен­ тировал западных теоретиков на усиленное изучение денег, но и способствовал существенному изменению самой проблематики научных исследований. Одним из важных последствий этой перестройки явилось посте­ пенное перемещение акцента в сторону разработки «веч­ ных», фундаментальных проблем теории денег, интерес к которым в предшествующие годы значительно ослабел.

В свое время «кейнсианская революция» способствовала перемещению акцента на проблемы регулирования пла­ тежеспособного спроса, оставляя в стороне важные проб­ лемы «высокой теории». Распространилось мнение, что в современных условиях концептуальные вопросы денег утратили свое значение. Авторы учебников 50-х годов прямо заявляли: важно пе то, что такое деньги, а как они влияют на экономическую активность, производство и занятость трудовых и материальных ресурсов. Такой подход игнорировал наличие серьезных дефектов в теоре­ тическом фундаменте денежной теории, нереалистич­ ность многих ее исходных понятий и предпосылок.

Уязвимость подобной позиции проявилась с особой силой в последние десятилетия, когда на первый план вышли вопросы активного регулирования денежного об­ ращения. В литературе 70-80-х годов стали частыми жалобы на неудовлетворительное состояние анализа де­ нежной сферы, недостаточ1гую разработанность фунда­ ментальных понятий и категорий этого раздела эконо­ мической теории, неспособность с помощью имеющегося методологического аппарата объяснить специфику денег, их место в рыночной экономике. Американский эконо­ мист Р. Клауэр писал по.этому поводу: «Стандартные учебники по деньгам и банковскому делу производят ложное впечатление авторитетности законченной доктри­ ны. В действительности же сегодня теория денег отно­ сится к числу наименее согласованных областей экономи­ ческого анализа, и никакой серьезный исследователь не может игнорировать этого факта или его причин...» '.

Один из самых удивительных парадоксов теоретиче­ ских исследований денег па Западе заключается в том, что в них отсутствует строго научное, однозначное и непротиворечивое объяснение самого факта существова "Monetary Theory". Ed. by R. W. Clower. Harmondsworth, 1969, p. (курсив мой.- В. У.).

ч ния денег в капиталистическом хозяйстве, причин их внедрения в хозяйственный оборот. В последние десяти­ летия огромные усилия были затрачены на то, чтобы осмыслить ряд базисных явлений товарно-денежного об­ мена, которые ранее принимались как аксиомы, сформу­ лировать микроосновы денежной теории и связать ее с господствующей в западной литературе стандартной тео­ рией стоимости и цен, базирующейся на принципах пре­ дельной полезности. Неудивительно поэтому, что запад­ ные теоретики снова и снова возвращаются к «прокля­ тым» вопросам теории, шцут разгадку тайн денежного феномена на путях построения различных моделей де­ нежного хозяйства, где с помощью более сложных мето­ дологических подходов они пытаются синтезировать эле­ менты устоявшихся теорий с новыми идеями о роли денег в экономическом процессе.

Харрис ставит перед собой амбициозную и весьма трудную задачу-подвести итог развития денежных ис­ следований за последнюю четверть века, с момента выхода в 1962 г. знаменитой обзорной статьи Г. Джон­ сона по проблемам денежной теории и политики 1. Важ­ ная черта его книги-тесная увязка изложения денежной проблематики с общеэкономической теорией, макроэко­ номикой. В этой связи следует подчеркнуть, что в прош­ лом, особенно в период господства неоклассических докт­ рин, денежные теории носили узкоспециальный характер и были, по существу, изолированы от других важных процессов хозяйственной динамики. Они «отвечали» за объяснение механизма установления абсолютного уровня товарных цен, тогда как все другие важные хозяйствен­ ные явления определялись в моделях неоклассиков иск­ лючительно действием «реальных» (немонетарных) фак­ торов. Теория капиталистического воспроизводства, предложенная в 30-х годах Кейнсом, существенно изме­ нила представления о роли денег в процессах экономи­ ческого развития. Кейнс выдвинул новую схему тесней­ шей взаимной зависимости денежных и «реальных» фак­ торов, где роль главного передаточного звена денежных импульсов играла норма процента, оказывающая влия­ ние на процессы накопления и инвестирования капитала.

Благодаря такому подходу деньги заняли одно из цент HG Johnson Monetary Theory and Policy Repnn ted in "Surveys in Economic Theory", vol I NY, ральных мест в механизме установления (и нарушения) народнохозяйственного равновесия. Однако в силу ряда особенностей кейнсианской модели важная роль денег была впоследствии принижена и сведена на нет, что дало повод сторонникам «неоклассического возрождения» об­ винить кейнсианцев в игнорировании значения денежных факторов. Тем не менее Кейнс и его последователи смогли использовать перестройку денежной теории для опровержения неоклассических утверждений об идеаль­ ной скоординированности капиталистического хозяйства, о невозможности возникновения в нем длительных на­ рушений и глубоких кризисов перепроизводства.

Трактовка денег как равноправного и неотъемлемого элемента в системе хозяйственных связей отразилась на структуре учебных курсов по денежной теории, которые, по меткому выражению американского экономиста Р. Ро­ бинсона, превратились в «элементарный курс макроэко­ номического анализа»'. Сегодня все учебники по день­ гам, выходящие на Западе, обязательно включают в той или иной форме рассмотрение кейнсианской схемы фор­ мирования национального дохода, анализ потребитель­ ской и инвестиционной функции, оценку состояния рынка рабочей силы и другие элементы общеэкономического анализа. Такой подход характерен и для книги Харриса, где подробнейшим образом исследуется вопрос о роли денег в системах общего экономического равновесия, о характере взаимодействия денежного и других рынков (обычных товаров, рабочей силы, финансовых активов), то есть тех основных блоков, из которых, по мнению современных теоретиков, складывается теоретическая модель воспроизводства.

Другой специфической чертой книги Харриса является огромное внимание к истории экономических и особенно денежных доктрин. Исторический подход-это, по су­ ществу, единственно возможный способ последователь­ ного изложения проблем теории денег, так как многие положения в этой области научных знаний восходят к работам прошлых эпох. Например, трудно выявить осо­ бенности и логику современного монетаристского учения без скрупулезного анализа истории количественной тео­ рии денег, ее различных вариантов, эволюции взглядов западных ученых по вопросу о факторах формирования Journal of Finance, May 1966, p потребности хозяйства в деньгах, закономерностях де­ нежной эмиссии, скорости обращения денег и т. д. Другой пример. Острая полемика, которая ведется в литературе по вопросам природы денег и правомерности использо­ вания узких и широких вариантов денежной массы, во многих чертах воспроизводит аргументацию старых спо­ ров, которые велись в Англии середины прошлого века представителями денежной и банковской школ. Подчер­ кивая это сходство, английский экономист Р. Харингтон пишет: «Подходы к деньгам, по существу, не менялись на протяжении двух столетий»1.

Центральная часть кпиги Харриса посвящена деталь­ ному исследованию исторической эволюции двух магист­ ральных теоретических подходов к 'оценке роли денег в экономической системе-«традиции количественной тео­ рии» (часть вторая, гл. 4-7) и «традиции кейнсианской теории» (часть третья, гл. 8-14). Харрис анализирует различия между «грубым» и усложненным вариантами количественной теории денег, их связь с общими моде­ лями производства в докейнсианской литературе (на­ пример, с равновесной системой Л. Вальраса), демонст­ рирует преобразование основных постулатов этой теории в работах И. Фишера, А. Маршалла, А. Пигу, К. Виксел ля, ее новейшие модификации в учении современных монетаристов. В разделе о кейнсианской традиции про­ водится сопоставление классической и кейнсианской мо­ делей хозяйственного механизма, исследуется портфель­ ный подход к анализу денег, предложенный в 30-х годах Дж. Хиксом и развитый Кейнсом в его теории предпочте­ ния ликвидности. Большое внимание уделено «гибрид­ ной» модели кейнсианско-неоклассического синтеза, со­ четающей в себе элементы различных подходов, а также «бунту» против этой модели экономистов посткейнсиан ского направления.

Необходимо отметить и следующее обстоятельство.

Книга носит подчеркнуто теоретический характер. За рамками анализа остаются проблемы институциональ­ ного устройства и исторической эволюции денежной системы, особенности строения и операций кредитно финансовых учреждений, характеристика рынков денеж­ ного капитала и ряд других важных вопросов. Автор R. Harrington. Monetarist Controversy - The Manchester School of Economic and Social Studies, December 1971, p. 269.

\1 " использует весьма распространенный в современной за­ падной литературе прием - рассмотрение банковской сфе­ ры исключительно как источника эмиссии платежных средств. Такой подход несколько обедняет анализ, ибо деньги отрываются от реальной Опоры, на которой они исторически выросли,-от сферы кредита и банков. Вне. этой связи нельзя правильно оцепить происхождение современных денег и особенности их функционирования.

Несмбтря на эти и некоторые другие пробелы, круг проблем, освещаемых в книге Харриса, весьма обширен.

Работа состоит из шести частей. В первой из них, нося­ щей вводный характер, излагаются общие подходы к трактовке понятия денег, имеющие хождение в совре­ менной немарксистской литературе, ставятся некоторые вопросы методологии моделирования процессов в сфере денежного обращения, обосновывается деление денег на «внешние» и «внутренние», что связано с ведущейся в западной печати дискуссией о включении денег в катего­ рию совокупного общественного богатства.

Во второй и третьей частях книги, как уже говорилось выше, автор подробно рассматривает эволюцию взгля­ дов на воспроизводственную роль денег представителей неоклассического и кейнсианского течений в макроэко­ номике. Важная особенность книги, выделяющая ее из общего потока литературы по деньгам, заключается в том особом внимании, которое Харрис уделяет роли денег в моделях общего экономического равновесия - от основополагающей модели Вальраса до современных моделей неовальрасовского типа.

Значительное место в указанных частях занимает теоретическое рассмотрение важнейших факторов, опре­ деляющих состояние денежной сферы,-спроса на кассо вые остатки и денежной эмиссии. Показана длительная эволюция моделей спроса па деньги, начиная с простей­ ших вариантов количественной теории (гл. 4) до учения современных монетаристов (гл. 7) и кейнсианской теории предпочтения ликвидности (гл. 9, 10). Большое внимание уделяется эффекту реальных кассовых остатков и его роли в механизме передачи денежных импульсов между различными секторами рыночного хозяйства. Возникнув в рамках неоклассического подхода (гл. 4, 5), этот эффект в наши дни широко применяется и в моделях кейнсиан­ ского типа (гл. 12).

Четвертая и пятая части книги посвящены характе ристике альтернативных теорий процента (гл. 15-17), влиянию денег в теоретических моделях экономического роста (гл. 18) и денежным факторам инфляционного процесса (гл. 19). В шестой части суммируются резуль­ таты многочисленных эмпирических расчетов числовых параметров функции спроса на кассовые остатки и дается обзор дискуссионных вопросов влияния денежно-кредит­ ной политики, ее эффективности в долгосрочном и крат­ ковременном аспектах.

* * * Книга Харриса начинается с вопросов, которые лежат в основе любого систематического курса денежной тео­ рии: «Что такое деньги? И почему они используются в хозяйстве?» (с. 75). Эти вопросы столь же стары, как сама система товарно-денежного обмена. Стремление «опреде­ лить» деньги как политэкономическое понятие, выявить их фундаментальные свойства и причины появления в обороте красной нитью проходит через всю многовеко­ вую историю экономической мысли - от трактатов антич­ ных философов до оснащенных сложным математическим аппаратом работ современных авторов. Но, несмотря на огромный и все расширяющийся поток исследований в этой области, вопросы природы денег продолжают оста­ ваться камнем преткновения. Еще в 1875 г. известный английский экономист неоклассической школы У. Дже вонс высказал пророческую мысль: «Деньги для эко­ номической 1 науки-это то же, что квадратура круга в геометрии». Другой автор того же периода, Эндрюс, констатировал: «Хотя деньги были в числе первых хозяйственных явлений, привлекших к себе внимание человека, и с тех пор постоянно находятся в центре экономических исследований, не существует даже отно­ сительного согласия по вопросу о том, что следует обозначать этим словом»2.

В наши дни положение еще более усложнилось. Чет­ кое научное представление о том, что такое деньги и W. S. J e v о n s. Money and the Mechanism of Exchange London, 1875, p. 1.

Цит. no Monthly Review Federal Reserve Bank of Kansas City, January 1977, p 3.

какое место они занимают в системе воспроизводствен­ ных связей, по-прежнему отсутствует. Известный амери­ канский экономист П. Дэвидсон в своей книге «Деньги и реальный мир» отмечал:,«... неясность по поводу поня­ тия и природы денег по-прежнему является бичом эко­ номической професии» *. Основываясь на анализе обшир­ ной литературы последних лет по деньгам, Д. Осборн пишет: «Многие авторы не дают четко сформулирован­ ного понятия денег, так что приходится выводить его из контекста, где применяется это слово. При этом боль­ шинство экономистов ведет себя так, как будто другие ученые разделяют их точку зрения по вопросу определе­ ния денег»2.

Теоретические споры об ^определении денег тесно пе­ реплетаются в современной литературе с вопросом об «эмпирическом наполнении» этого понятия, о том конк­ ретном наборе элементов, из которых складывается ве личина денежной массы или запаса платежных средств.

ч Такое положение обусловлено серьезными сдвигами в структуре кредитно-денежного механизма, происходящи­ ми в течение всего послевоенного периода. В платежном обороте все большее распространение получают безна­ личные расчеты и различные виды кредитных сделок, которые замещают банкноты и другие виды наличных денег и сокращают потребность в новых орудиях плате­ жа. Все более стираются границы между денежным обра­ щением как таковым и сферой циркуляции и накопления денежного капитала. Наличие в капиталистических стра­ нах развитой сети кредитно-банковских институтов по­ рождает возможность быстрого превращения активно обращающихся денег в форму сбережений и обратно.

Этому способствует бурный процесс финансовых ново­ введений, появление в последние годы новых инструмен­ тов денежного рынка и гибридных банковских счетов, где деньги одновременно приносят доход и могут служить средством расчетов за товары. Все это размывает поня­ тие денег, лишает его четкости, разрушает границу между деньгами и не-деньгами.

В этом же направлении действует и быстрое измене­ ние технологии осуществления расчетов и банковских операций в связи с широким применением в банковском Р Davidson. Money and the Real World. New York, 1972, p. 87.

Economic Review. Federal Reserve Bank of Dallas, March 1984, p. 1.

is деле компьютерной техники и новейших телекоммуника­ ционных систем. Сокращение сферы трудоемких тради­ ционных способов осуществления платежей ускоряет рас­ четы и при прочих равных условиях снижает потребность хозяйства в деньгах. Американский экономист Л. Риттер писал в начале 70-х годов: «Имеются многие признаки того, что в ближайшие десятилетия наша платежная система претерпит, по-видимому, столь же глубокие из­ менения, как в XIX веке, когда вклады до востребования и чеки начали замещать монеты и бумажные деньги в качестве первичного средства обращения»1. Многие ав­ торы начали всерьез обсуждать перспективу возникнове­ ния «общества без чеков и наличных денег», что тоже добавило остроты спорам о подходящем определении денег.

В работах западных экономистов по вопросу об опре­ делении денег всегда ощущалось недостаточно четкое понимание объекта исследования, смешение сущности и формы, явления и его внешних признаков. В частности, концептуальная природа денег часто подменяется вопро­ сом о конкретных формах, в которых выступают деньги в различные исторические эпохи. На первый план выходят проблемы конструирования различных денежных агрега­ тов, споры об элементном составе запаса платежных средств.

Эта подмена особенно отчетливо выступает в работах -сторонников так называемого эмпирического подхода к определению денег. М. Фридмен, ярый приверженец по­ зитивистского метода, видит в теоретическом понятии денег не более чем удобный способ организации стати­ стических наблюдений. В работе, написанной им совмест­ но с А. Шварц, Фридмен характеризует деньги как экспе­ риментальную теоретическую конструкцию и заключает:

«Определение денег нужно выбирать не на основе како­ го-то принципа, а исходя из соображений пользы в организации наших знаний о хозяйственных связях.

«Деньги»-это то, чему мы придаем численную величину с помощью обусловленной процедуры;

это не то, что уже существует в природе и должно быть открыто»2. В результате Фридмен и Шварц приходят к общему и по Journal of Money, Credit and Banking, November 1970, p. 493.

M. Friedman, A.Schwartz. Monetary Statistics of the United States. New York, 1970, p. 137.

сути своей бессодержательному определению денег как «временного вместилища покупательной силы», позво­ ляющему конструировать различные денежные агрегаты на основе произвольно выбранных критериев, например в зависимости от тесноты статистической связи между колебаниями денежного запаса и национального дохода.

Другой популярный принцип подхода к определению денег-концептуальный. Его сторонники считают необ­ ходимым предварительный теоретический анализ харак­ теристик денег, в первую очередь их функций, на основе чего формулируется потом понятие денег и подбираются статические «двойники» денежной массы. В подавляю­ щем большинстве случаев качественный анализ денег сводится к рассмотрению их функций. Подобный подход неизбежно ведет к плоским тавтологиям вроде крылатой фразы американского экономиста прошлого века Ф. Уо кера: «Деньги-это то, что они выполняют» (Money is What Money Does), когда сущность денег выводится из той «работы», которую они выполняют в экономическом обороте.

Этот принцип чрезвычайно популярен и в наши дни.

Так, авторы брошюры «Деньги и почти-деньги: исходные положения», подготовленной исследовательским отде­ лом библиотеки конгресса США, пишут: «Часто говорят, что деньги-это то, что они выполняют. Как определе­ ние денег эта фраза неудовлетворительна. Но она пра­ вильно акцентирует внимание на прагматических крите­ риях выбора денег. Все, что выполняет некоторые функ­ ции денег, рассматривается как одна из форм» 1. И. Джон­ сон и У. Роберте более категоричны: «Деньги могут иметь только функциональное определение, иначе гово­ ря, их можно определить только с помощью способов их использования. Трудно ответить на вопрос «что такое деньги?», но и более легкий вопрос «как используются деньги"7» не имеет однозначного ответа»2. Таким обра­ зом, можно констатировать, что в этих вопросах в западной литературе сохраняются значительные разно­ гласия. «Разные авторы,-отмечает Д. Осборн,-делают акцент на разных чертах денег и часто пишут так, как "Money and Near-Money A Primer" Washington, 1С Johnson and WW Roberts Money and Banking A Market oriented Approach New York, 1982, p 2 будто подчеркнутые ими свойства являются единственно важными» J.

Если обратиться к работе Л. Харриса, то автор явно тяготеет к позиции концептуалистов. Согласно сложив­ шейся традиции, он определяет деньги через их функции, утверждая, что деньги-это «любой товар, который функ­ ционирует в качестве средства обращения, счетной еди­ ницы и средства сохранения стоимости» (с. 75). И хотя затем он неоднократно говорит об «общественной при­ роде» денег, о том, что они могут существовать лишь при определенных типах хозяйственных отношений, приводит примеры разделения труда между членами примитивной общины в качестве основы появления денег и т. д.,-это не проясняет существа денег как политэкономической кате­ гории. Феномен денег остается нераскрытым.

Конечно, изучение денежных функций - важный мо­ мент исследования денег. Но функции не определяют сути денег, они сами служат отражением их глубинных свойств. Маркс выводил деньги из анализа специфиче­ ских особенностей товарного производства. Назначение денег, их основополагающая черта - служить всеобщим воплощением абстрактного труда и вместилищем мено­ вой стоимости. «Особенный товар, представляющий, та­ ким образом, адекватное бытие меновой стоимости всех товаров, или меновая стоимость товаров в качестве особенного, выделенного товара и есть деньги»2. Коль скоро определены конституирующие черты денежного товара как всеобщего эквивалента, анализ функций представляет дальнейшую конкретизацию сущности де­ нег. Через функции деньги реализуют свою особую роль в товарном мире. Но, будучи самостоятельным элемен­ том системы хозяйственных отношений, они не могут быть сведены лишь к выполняемой ими «работе».

Если же идти от функций денег к их сути, а именно такой метод принят зарубежными исследователями, то неизбежным является произвольное выделение каких-то граней и денежных свойств в соответствии с заранее заданными доктринерскими установками и субъектив­ ными склонностями автора. Так, акцент на функциях сокровища и мировых денег приводит к абсолютизации Economic Review. Federal Reserve Bank of Dallas, March 1984, p. 2.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, с. 35v их низших форм, свойственных простому товарному обращению. Исторически это способствовало распрост­ ранению металлистических взглядов, отождествлению денег с благородными металлами. Выдвижение же на первый план функций средства обращения и платежа при игнорировании других функций денег являлось необхо­ димой предпосылкой номиналистических воззрений.

В s книге Харриса и его анализе денежных функций отчетливо проявляются многие черты, свойственные сов­ ременным исследованиям этой проблемы па Западе. Мес­ то функции денег как меры стоимости занимает катего­ рия счетных денег или масштаба цен. Это давняя тради­ ция, идущая еще от работ Дж. Беркли и Дж. Стюарта в XVII в., но получившая особенно широкое распростра­ нение в конце XIX и начале XX в. Так, известный швей­ царский экономист Л. Вальрас, о работах которого мы еще будем говорить позднее, использовал понятие счет­ ных денег в модели общего экономического равновесия, где он стремился подчеркнуть чисто техническую и услов­ ную роль денег. В его трактовке деньги-это просто переводный коэффициент, произвольно выбранный для обозначения складывающихся на рынке меновых пропор­ ций между товарами. Истолкование денег как счетной единицы лежит в основе всех номиналистических теорий денег. Присуще оно и количественной теории.

Харрис не исследует указанную функцию денег, огра­ ничиваясь констатацией, что деньги «действуют как еди­ ница счета, поскольку стоимость товаров обычно выра­ жается в единицах денег» (с. 82). Что касается других денежных функций, то автор вступает в продолжитель­ ную дискуссию с Хиксом по вопросу о возможности существования этих функций в изолированном виде, вне связи друг с другом. Он отрицает, например, точку зрения, что деньги могут выполнять функцию средства обращения, «не будучи средством сохранения стоимости» (с. 82). «Нет таких видов денег,-заявляет он,-которые не были бы средством сохранения стоимости» (с. 85). Под названием средства сохранения стоимости фигурирует функция, которая в марксистском анализе называется функцией сокровища или сбережения и накопления. Трак­ товка ее претерпела любопытную эволюцию. В свое время представители металлистического направления считали ее главной качественной характеристикой денег, позволяющей провести четкую грань между деньгами и I') 2* не-деньгами. В работах другого ответвления денежной теории - кембриджской школы-эта функция получила как бы второе рождение, поскольку выдвинутый этой школой вариант количественной теории делал акцент на изучении процессов накапливания денег в кассах пред­ приятий и отдельных лиц в отличие от так называемой трансакционной версии количественной теории, где глав­ ное внимание сосредоточивалось на перемещении денег между экономическими субъектами. Дж. Кейнс тоже при­ давал большое значение этой функции денег, видя в ней потенциальный канал для тезаврации кассовых остатков.

Он использовал факт накапливания денег как важный аргумент в пользу вывода о хронической нехватке пла­ тежеспособного спроса, экономической стагнации и без­ работицы в условиях «зрелого» капитализма.

Позиция Харриса по вопросу о функции денег как средства сохранения стоимости весьма неопределенна. С одной стороны, он подчеркивает важность этой функции при характеристике различных видов денег. Но в то же время он признает, что трактовка ее в качестве главной функции денег ведет к смешению денег и других ликвид­ ных финансовых активов, выполняющих роль средства сбережения и накопления. Некоторые современные эко­ номисты (например, авторы отчета Рэдклиффа в Анг­ лии), ссылаясь на эту функцию, вообще отрицают необ­ ходимость теоретического понятия денег, их выделение из общей массы ликвидных активов1. Поэтому Харрис подчеркивает: нельзя упускать из виду, что деньги - это не только средство сохранения стоимости, но одновременно и средство обращения. Он солидаризируется с Р. Клауэ ром, который, делая в своих работах акцент на «первич­ ности функции денег как средства обращения... исправ­ ляет тенденцию, особенно заметную в литературе по деньгам со времен Кейнса» (с. 87).

Следует указать также, что в своей полемике с Хик сом Харрис, подобно своему оппоненту, постоянно сме­ шивает функцию денег как средства обращения с функ­ цией средства платежа, о которой в книге вообще ничего не говорится. Это серьезное упущение, поскольку оно ведет к отождествлению примитивных форм денежного См. по этому вопросу более подробно: В.М. Усоскин. Теории денег. М., обращения, свойственных товарному производству, с гигантскими масштабами кредитных отношений и изощ­ ренной банковской системой современного капиталис­ тического хозяйства. Введение Хиксом (и Харрисом) в анализ денег, аккумулированных на банковских счетах (с. 83-86) без показа исторической эволюции товарного производства, форм стоимости и видов денег, носит умозрительный и произвольный характер.

Один из разделов первой главы книги Харриса назы­ вается «Почему деньги, а не бартер?». Речь в нем идет о причинах возникновения денег, важнейших факторах, обусловливающих их появление в хозяйственном оборо­ те. Ответ на этот вопрос пытались дать многие поколе­ ния западных теоретиков. В истории экономической мыс­ ли большой популярностью всегда пользовалась версия возникновения денег, которая сосредоточивала внимание на «трениях» (frictions), возникающих в процессе торгов­ ли, и на тех неудобствах, которые связаны с прямым товарообменом, бартером. Например, книга У. Джевон са, о которой мы упоминали выше, содержит красочное описание технических трудностей обмена товаров в усло­ виях примитивного рынка, чем автор и обосновывает переход к системе опосредствованного, непрямого обме­ на с применением денег. Деньги выступают здесь как «общественное изобретение», позволяющее обойти тре­ бование обязательного взаимного совпадения потребно­ стей продавца и покупателя и составляющее важное условие общественного разделения труда в системе то­ варного производства и обмена.

К. Маркс, исследовавший эти проблемы с позиций раскрытия внутренних противоречий товара и эволюции форм стоимости, справедливо отвергает доводы эконо­ мистов, пытавшихся «выводить деньги из внешних за­ труднений, на которые наталкивается расширившаяся меновая торговля», и забывающих, что «эти затруднения проистекают из развития меновой стоимости и, стало быть, общественного труда как труда всеобщего»'.

Маркс показывает несостоятельность точки зрения, что деньги-это просто технический инструмент для преодо­ ления трудностей бартерного обмена, что они представ­ ляют «всего лишь материальное орудие, как корабль или паровая машина, а не выражение какого-нибудь общест К. Маркс и Ф. Энгельс Соч, т. 13, с. 37.

венного производственного отношения»1. Именно выра­ жение производст венных отношений между товаропроиз­ водителями, различных распределительных и перераспре­ делительных, отношений в хозяйс1ве составляет суть капиталистических денег. Игнорируя двойст венную при­ роду товара и ее основу-двойственный характер труда, затраченного на его производство, немарксистская мысль устраняет из анализа главный момент, позволяющий раскрыть природу денег как продукт длительной исто­ рической эволюции товара и форм сюимосги.

Маркс подчеркивал несостоятельность позиции Ж. Б. Сэя и других экономистов, которые, изображая деньги чисто техническим посредником, отождествляли капиталисти­ ческое обращение с «непосредственной меновой торгов­ лей». Он показал, что бартерный обмен-это лишь «на­ чало превращения потребительных сюимостей в товары, чем товаров в деньги». Деньги еще не выделились, «меновая стоимость не получает еще никакой самостоя­ тельной формы»2. Дальнейшее развитие товарного про­ изводства и его противоречий необходимо приводит к "появлению денег. Массовое производство товаров по­ коится на их регулярном обмене, ибо только «посредст­ вом такого всестороннего отчуждения товаров заклю­ ченный в них труд становится полезным трудом» 3. Товар должен получить общественное признание как меновая стоимость, т.е. быть обменен на деньги. Деныи, таким образом, разрешают внутренние противоречия обмена, предоставляя товарному миру форму всеобщего вопло­ щения меновой стоимости.

Естественно, что появление денег вносит важные из­ менения в функционирование хозяйственного механизма.

Впервые возникает всеобщая «возможность торговых кризисов», которая резко усиливается с развитием кре­ дитных отношений.

В современном западном анализе идеи Джевонса о деньгах как инструменте, способствующем уменьшению «трений» и облегчающем обмен веществ в хозяйственном организме, получили дальнейшее развитие. В работах современных авторов приводя 1ся следующие причины, порождающие необходимость использования денег:

Там же. с. 38.

Там же с. 36.

Там же с. 29.

1) отсутствие синхронизации поступлений и платежей, затрудняющее прямой товарообмен;

2) наличие трансак­ ционных издержек, т. е. затрат труда и ресурсов, необхо­ димых для осуществления товарообменных сделок (в этом случае деньги являются средством минимизации издержек);

3) неопределенность хозяйственных перспек­ тив, вынуждающая участников оборота накапливать де­ нежные остатки для страховки от неплатежа и других рисков;

'4) время как неотъемлемый элемент процессов производства и обращения товаров, придающее деньгам роль «связующего звена между настоящим и будущим».

Экономисты неоклассической щколы, как правило, свя­ зывают существование денег с первыми двумя причина­ ми, сторонники же ксйнсианского направления-с двумя другими.

Благодаря влиянию неоклассических взглядов в по­ следние десятилетия резко возросла популярность под­ хода к анализу денег с точки зрения дороговизны обра­ щения и трансакционных издержек. При этом главное внимание уделяется рациональным мотивам поведения хозяйственных субъектов. При анализе трансакционных издержек в фокусе исследования оказывается процесс обмена и связанная с ним функция денег как средства обращения. Одним из примеров подобного подхода мо­ гут служить работы американского экономиста Ю. Ни ханса, который стремится расширить неоклассическую трактовку денег путем эксплицитного введения в анализ трансакционных издержек. Тем самым он пытается объяс­ нить, «почему используются деньги, а не система барте­ ра»1. В неоклассических моделях традиционного типа обмен, как правило, не связан с какими-либо издержками.

При таком подходе, считает Ниханс, хозяйственный про­ цесс совместим с «бесчисленным количеством схем об­ мена, ни одна из которых не обладает преимуществом перед другими». Если же явно ввести в анализ издержки обращения, то в этом случае, по мнению автора, «выбор между денежной и неденежной схемами обмена стано­ вится проблемой оптимального распределения ресур­ сов» 2. Чтобы продемонстрировать логику своего подхо­ да, Ниханс сравнивает схемы обмена, основанные на См.: J. Nichans. Money and Barter in General Equilibrium with Transaction Costs. American Economic Review. December 1971, p 773.

См.: J. N l eh an s. The Theory of Money. Baltimore, 1978, p. 99- 100.

различных допущениях относительно трансакционных издержек. Например, в гипотетическом случае, когда издержки распределяются случайным образом между отдельными формами обмена, одинаково возможны и бартер, и непрямые схемы обмена с применением денег.

Если же берется случай, когда издержки возрастают при использовании денег, их применение становится невы­ годным, и естественным следствием такого положения будет преобладание бартера как более дешевой и эффек­ тивной системы обмена. Далее Ниханс рассматривает вариант, когда при любых способах обмена трансакцион­ ные издержки полностью отсутствуют. Этот случай отра­ жен в традиционных неоклассических моделях, где «вы­ бор между бартером и денежным обменом... становится экономически безразличным». И наконец, в случае нуле­ вых издержек при осуществлении сделок с участием одного, и только одного ювара, этот товар становится деньгами, поскольку «использование любого другого то­ вара в качестве средства обращения будет неэффектив­ ным» 1. Ссылаясь на эти примеры, Ниханс утверждает, что с помощью трансакционных издержек ему удалось добиться полного соединения теории денег «с теорией стоимости» и обосновать необходимость использования денег в товарном обмене. При такой постановке остается в тени вопрос о сущности денег как элемеша произ­ водственных связей в товарном хозяйстве, а на первый план выходит проблема «технического удобства» и экономической выгоды при осуществлении сделок.

Иной подход предлагают американские экономисты К. Бруннер и А. Мельтцер. Они тоже начинают анализ с указания, что стандартная теория ценообразования не может объяснить, почему возникает специфический то­ вар, выполняющий функции средства обращения, ибо, по условиям равновесных моделей, на эту роль может пре­ тендовать любой товар, находящийся в обмене. В центр анализа эти авторы ставят проблему наличия достаточ­ ной информации «о других агешах, их местоположении, качестве продаваемых и покупаемых товаров и ценах на эти товары». Получение участниками обмена такой ин­ формации связано с затратами труда и ресурсов. Чем большим объемом сведений располагает участник обме­ на, тем шире его возможности реализации товаров. При J Niehans Op cit, р "М эгом для гсх товаров, которые наиболее часто исполь­ зуются в обмене, трансакционные издержки ниже, а для всех остальных-выше.

Бруннер и Мельтцер полагают, что стремление к экономии ресурсов заставляет участников хозяйственно­ го процесса искать наиболее выгодные-непрямые-це­ почки обмена с участием товара-посредника, где роль последнего играют товары «с низкими предельными издержками получения, хранения и передачи информа­ ции». Таким товаром и являются деньги. «Используя деньги,-пишу г Бруннер и Мельтцер,- агепты снижают объемы информации, которую они должны получить, переработать и хранить. Они сокращают количество сделок, которые нужно осуществить для получения оп­ тимального набора товаров... Поэтому становится вы­ годным хранить часть богатства в виде денег» '. Выбирая наименее дорогостоящий способ обмена, участники обо­ рота приходят в конечном счете к выводу о необходи­ мости применения общего средства обращения. Деньги в таком «информационном» подходе выступают как про дук г рационального выбора, средство получения необхо­ димой информации с минимумом затрат.

Еще один весьма распространенный в немарксистской литера i уре способ введения денег и придания им особой роли в модели обмена связан с принятием определенных допущений или правил, регулирующих порядок обмена и отсекающих ненадлежащие сделки. К ограничениям подобного рода относится, например, экзогенно введен­ ный запрет прямого обмена товара на товар без приме­ нения товара-посредника. Различные варианты такого подхода можно обнаружить в работах Р. Клауэра, Р. Стар ра, Дж. Ост роя, А. Фельдмана Эти авторы настаивают на переходе к модели с децет рализованным обменом и считают возможным сравнение бартерного и денежного хозяйства без прямой оценки издержек обращения при каждом альтернативном способе обмена.

Р. Клауэр, например, подчеркивает необходимость открытого принятия в моделях обмена жестких ограни­ чений, коюрые позволили бы четко отделить деньги от обычных юваров. Пусть, рассуждает Клауэр, имеется набор юваров С(С1,..., Сп) и обменное отношение между ними, обозначаемое Ё. Если возможен прямой Ibid, p 787, обмен С;

на Cj, то это записывается как С,ЕС,. В бартерном хозяйстве, где товар беспрепятственно обме­ нивается на любой другой товар, указанное выражение справедливо для всех значений i и j. В денежном же хозяйстве, где существует лишь один специфический то­ вар Cj (деньги), который может свободно обмениваться на все другие товары, обменное отношение CtECj будет справедливо только для значений /, но не j. В этом находит внешнее выражение тот факт, что деньги качест­ венно отличны от всех других товаров1.

Формальный анализ различных схем обмена, на ко­ тором сосредоточено внимание современных исследова­ телей денег на Западе, не приводит к разгадке природы денежного феномена. Применение денег действительно снижает издержки обращения и повышает эффективность товарного обмена. Но этого еще недостаточно для объяс­ нения причин появления денег в хозяйственном обороте, равно как и для раскрытия сущности денег как особого товара, выражающего специфику производственных от­ ношений в хозяйстве, построенном на товарном обмене.

Попытки вывести необходимость денег непосредственно из законов рационального поведения хозяйственных субъектов неубедительны и приводят к разного рода логическим противоречиям. Так, например, введение Клауэром и другими экономистами особого «правила», запрещающего непосредственную меновую торговлю, налагает жесткие ограничения на процесс товарного обмена, в котором отныне могут участвовать только лица, располагающие достаточным запасом всеобщего покупательного средства. Это условие противоречит выводу, что появление денег означает выигрыш для всех участников обменных операций и повышает благосо­ стояние всех членов общества.

Излагая вопрос о причинах возникновения денег и развития денежных форм обмена, Харрис в своей книге пытается соединить элементы разных подходов, имею­ щих хождение в современной, немарксистской литературе о деньгах. «Деньги,-утверждает он,-составляют необхо­ димую основу обмена» потому, что «в обмене участвует много различных товаров», так что бартер в этих R. W. Clo wcr. Foundations of Monetary Theory. Selected Resadings.

Harmondsworth, 1969, p 205-207.

условиях был бы «исключительно труден и неэффекти­ вен» (с. 78-79). Заявления такого рода воспроизводят уже знакомые нам доводы Джевонса. Харрис привлекает также схему Клауэра, содержащую запрет прямого обме­ на юваров дру1 на друга, и использует иллюстрацию снижения общественных издержек в случае применения денег, вытекающего из перехода к системе с меньшим количеством торговых точек. Вместе с тем, по мнению Харриса, схема снижения трансакционных издержек еще недостаточна для обоснования причин существования денег;

он использует поэтому и другие распространенные аргументы, в частности кейнсианскую трактовку денег как элемента, связывающего «настоящее и будущее», факторы неопределенности и риска и т.д.

В целом позиция Харриса эклектична, она отражает общее состояние западной науки о деньгах, где противо­ борствуют формальные схемы денежного обмена и, по существу, игнорируется природа денег как всеобщего воплощения меновой стоимости в системе товарного производства.

Вопросы исюрической эволюции форм денег, тен­ денций изменения структуры денежной массы также осгаются вне поля зрения Харриса. Он исследует лишь один срез, одну типологию денег, предложенную в начале 60-х годов американскими экономистами Дж. Герли и Э. Шоу,-деление денег на «внешние» и «внутренние».

«Внешние деньги,-пишет Харрис,-это актив, которому не противостоят обязательства (прямые или косвенные) частного сектора» (с. 119). Их прирост или сокращение отражается на величине общего запаса богатства. Что же касается «внутренних» денег, то это активы (нефинансо­ вого) частного сектора (например, депозиты), которым в совокупном балансе противостоят равные по величине обязательства перед банками. По мнению Герли и Шоу, равно как и некоюрых других экономистов, эти деньги не являются элементом «чистого богатства», так как их прирост или сокращение нейтрализуется соответствую­ щим изменением обязательств, увеличением или умень­ шением «долгов».

В разгар споров об определении денег, которые раз­ вернулись в западной научной прессе в 60-х годах, кри 1ерий «чистого богатства» был предложен в качестве эталона для отделения «собственно депег» от других видов ликвидных активов. Но это внесло еще большую путаницу в дискуссии о попяпш денег. Возник вопрос, куда в этом случае относить банкноты и вклады до востребования, которые в современных условиях состав­ ляют подавляющую часть денежной массы? С одной стороны, они, несомненно, являются долговыми обяза­ тельствами, орудиями кредита, и, согласно позиции Гер ли и Шоу, их следует исключить из категории «чистого богатства». Но тогда они не проходят тест на принадлеж­ ность к «настоящим» деньгам. Чтобы обойти это проти­ воречие, американские экономисты Б. Пешек и Т. Сэй винг попытались обосновать необходимость включения банкнот и банковских депозитов до востребования в категорию «чистого богатства» и соответственно в де­ нежную массу тем, что по активам такого рода банки не уплачивают проценты. Разбирая в гл. 3 (раздел 3) пози­ ции Пешека и Сэйвинга (а также других экономистов, например Джонсона), Харрис принимает их аргумента­ цию и пишет, что в вопросе, являются ли деньги «чистым богатством», решающим служит «различие между при­ носящими и не приносящими процент банковскими де­ позитами» (с. 131).

Ошибка здесь состоит в игнорировании тесной диа­ лектической связи между современными деньгами (с их широким выполнением платежных функций) и системой кредитных отношений при капитализме. Подавляющая часть современных платежных средств по своей природе имеет кредитную основу. Они поступают в оборот по каналам банковского кредита. Банкнота, например,-это свидетельство долга, хотя по ней и не уплачивае!ся процент. Депозиты до востребования играют двойствен­ ную роль: они выполняют функции платежного средства при осуществлении безналичных расчетов и в то же время являются одной из форм ссудного капитала, аккумулиро­ ванного кредитной системой.

Уплата процента не дает подлинного критерия для разграничения денег и кредита. Если строго следовать логике сторонников принципа «чистого богатства», то к категории «денег.как »таковых» следовало бы отнести лишь металлические монеты, государственные бумажные деньги, выпускаемые для покрытия бюджетного дефици­ та, и резервные счета коммерческих банков в централь­ ном банке. Такой подход ire учитывает длительную эво­ люцию денежной системы капитализма, где кредитные деньги играют главную роль в механизме эмиссии.

Одно из центральных мест в книге Л. Харриса за­ нимает вопрос о роли денег в экономической системе капитализма, о «каналах» и силе воздействия их на процесс капиталистического воспроизводства. При из­ ложении этих вопросов отчетливо проступает водораздел между неоклассической и кейнсианской моделями де­ нежной экономики. Неоклассический подход покоится на трактовке 1 денег как нейтрального фактора в системе воспроизводства. Им отводится роль «ценовой вуали», которая в конечном счете не оказывает влияния на реальный процесс экономического роста. Хозяйство здесь полностью сбалансировано благодаря автоматическому действию внутренних механизмов конкуренции и гибкой «подстройке» цен к уровню равновесия. Соответственно производство постоянно находится в точке максимума и лимитируется лишь наличием материальных и трудовых ресурсов. Присутствие денег ничего не меняет в функцио­ нировании системы. Подобный взгляд на роль денег с исчерпывающей определенностью выразил в свое время крупный экономист классического периода Дж. Ст. Милль:

«Введение денег не нарушает ни одного из законов стоимости, выведенных в предыдущих главах... Предме­ ты, которые в условиях натурального обмена обменива­ лись бы один на другой, будучи проданы за деньги, отдавались бы за равные их количества и, таким обра­ зом, по-прежнему обменивались бы один на другой, хотя процесс обмена состоял бы из двух операций вместо одной. Короче говоря, вряд ли можно отыскать в об­ щественном хозяйстве вещь более незначительную по своей важности, чем деньги, если не касаться при этом способа, которым экономятся время и труд. Это лишь машина, которая быстро и удобно делает то, что в ее отсутствие делалось бы с меньшей быстротой и удоб­ ством. И как многие приспособления такого рода, она обнаруживает свое определенное и независимое влияние только тогда, когда выходит из строя»'. Деньги, сле­ довательно, представлялись Миллю и последующим по­ колениям экономистов-неоклассиков неким осложняю­ щим обстоятельством, которое можно отбросить без какого-либо ущерба для анализа.

Современные неоклассические схемы, как правило.

J.St. Mill. Principles of Political Economy. London, 1869, p. 296.

(курсив мой. В.У.) воспроизводят базисные черты модели общего экономи­ ческого равновесия, которая была предложена швейцар­ ским экономистом Л. Вальрасом в его получившей огромную известность книге «Элементы чистой экономи­ ки» (первое издание вышло в Лозанне в 1874 г.). Харрис уделяет этой модели и ее новейшим вариантам большое внимание (см. гл. 4, 6, 12-14), 1ак как с ней связаны многие постановки и теоремы современных немарксист­ ских учений о деньгах.

Вальрасовская модель общего экономического равно­ весия представляет упрощенную теоретическую кон­ струкцию менового хозяйства (exchange economy), где отсутствуют производство, процессы инвестирования и накопления капитала и т. д. Экономика в ней представле­ на набором товарных рынков, состояние которых харак­ теризуется уравнениями спроса и предложения различ­ ных товаров. Все существенные связи регулируются здесь относительными ценами товаров, т.е. их обменными соотношениями, устанавливаемыми на каждом рынке через механизм спроса и предложения. Денежный сектор в определении меновых пропорций не участвует. Как отметил Самуэльсон, главная функция денег в указанном классе моделей-«пришпилить» (pin down) абсолютный уровень цен, для чего используется «классическое» урав­ нение количественной теории, где общий уровень цен является функцией объема платежных средств в обра­ щении.

Процесс ценообразования в этой системе с самого начала раздвоен, «дихотомизирован». Он осуществляется как бы на двух уровнях и имеет два различных осно­ вания - обращение товаров (установление пропорций) и обращение денег (установление общего уровня цен), что, естественно, лишает систему монистичное™ и логическо­ го единства. Деньги оказываются здесь лишним звеном, вносящим дисгармонию в «гладкий» мир равновесных процессов. Не случайно американский экономист Дж. Острой так сформулировал «проклятый» вопрос о несовместимости денег с системой равновесного анализа:

«Как заставить деньги появиться в стандартной модели общего равновесия, чтобы сама эта модель не перестала существовать?»' J M Ostroy The Informational Efficiency of Monetary Fxchan gc - American Economic Review. September 1973, p (.i Дихотомия в установлении цен разрешается в систе­ мах общего равновесия чисто формальным путем-под­ чинением денежного сектора системе товарных рынков.

Деньги, как мы уже говорили, нейтральны, изменения в денежном секторе, регулирующие абсолютный уровень цен, не оказываЕот никакого влияния на реальные воспро­ изводственные процессы - накопление капитала, его ин­ вестирование, динамику трудовых ресурсов и т.д. В полном соответствии с традициями классического и нео­ классического анализа деньги трактуются как «вуаль», окутывающая «подлинно важные» процессы в сфере ма­ териального производства и товарного обмена. Такое жесткое деление экономических явлений на «реальные» и «денежные» получило в литературе название классиче­ ской дихотомии.

Непременная черта всех равновесных моделей-их полная и постоянная сбалансированность. Это их свойст­ во выражает знаменитый закон Вальраса, дискуссия во­ круг которого о i носится к числу самых оживленных полемических столкновений по теоретическим пробле­ мам денег в послевоенные годы. Основная идея закона Вальраса заключается в том, что в масштабах всего хозяйства, представленного в модели товарными рын­ ками (включая и рынок денег), сумма избыточного спро­ са (т.е. величина разрыва между спросом на отдельные товары и их предложением) всегда равна нулю. Ибо если при определенном наборе относительных цен на каких-то рынках возникает избыточное предложение товаров, то ему обязательно противостоит равный по величине избы­ точный спрос на рынке денег. В сумме эти величины взаимно погашаются, и система постоянно находится в равновесии.

Закон Вальраса служит своеобразной модификацией широко используемого в западной литературе тождества Сэя, согласно которому в меновом хозяйстве предложе­ ние товаров автоматически порождает спрос на них.

Теория реализации Сэя, устраняя возможность общего перепроизводства товаров, была выражением неокласси­ ческой веры в безграничные возможности капиталисти­ ческого производства. В то же время она устраняла деньги как осложняющий момент, сводила капиталисти­ ческие отношения к системе безденежного обмена, барте­ ра. Что касается модели Вальраса, то она претендует на более общий подход: в ней состояние полной сбаланси рованности распространяема на экономику, использую­ щую деньги. Однако, как мы увидим позднее, валь расовская модель сохраняет нереалистические черты ieo рии Сэя и сводит на нет особую роль денег в эконо­ мическом процессе. Дело в том, чго принцип общей взаимозависимости рынков, лежащий в основе равно­ весных моделей, устраняет из поля зрения мно1ие реаль­ но существующие противоречия капиталистическою спо­ соба производства, и в первую очередь -проблему реали­ зации произведенного продукт. Он маскируе! постоянно возникающую несостыкованность спроса и предложения, которая проявляется в невозможности продаж товар, обменять его на деньги. Принятый в эшх моделях агре­ гатный подход создает ошибочное представление о по­ стоянной скоординированное™ хозяйства, ибо наличие непроданных товаров по условиям модели не свидетель ствуе1 о наличии неравновесия, оно ней i рализует ся (чисто формально, разумеется) избыточным спросом на платежные средства. При этом не учитывается, что обмен товара на деньги-это не просто мимолетное звено в процессе хозяйственных метаморфоз, а, по существу, единственный присущий товарному производству способ удостоверения нужности товара обществу Образование избыточного спроса на платежные средства (и соответ­ ственно избыточного предложения товаров на другом полюсе рынка) служит неопровержимым свидетельством реальной несбалансированности системы со всеми при­ сущими этому состоянию негативными процессами и противоречиями.

Как достигается полная скоординированноегь товар­ ных рынков в неоклассических моделях общего равно­ весия? Чем обусловлена невозможность появления дис­ пропорций? Как уже отмечалось, непременное свойство моделей такого типа-совершенная гибкость цен, бы­ страя их реакция на изменения рыночного спроса, обес­ печивающая мгновенный переход системы в равновесное состояние. Чтобы эксплицитно обозначить такое «глад­ кое» приспособление цен к меняющимся условиям рынка, модели вальрасовского типа предусматривают особую процедуру установления равновесных цен, которая «сра­ батывает» до начала обмена товаров. Тем самым гаран т ируется точное совпадение спроса и предложения на всех товарных рынках. Вальрас назвал процесс выявления равновесных цен «продвижением на ощупь» (tatonne ment). В модель вводится фигура условного координа тора-аукционщика, который, обозревая товарные рынки до начала операций, объявляет меновые пропорции для всех товаров, поступающих на рынок, т.е. определяет набор относительных цен товаров Участники обмена сообщаю!, какое количес1во тваров они хо1ели бы поставить или купить по объявленным ценам. В соот BeiciBHH с их заявками аукционщик вновь пересматри Baci и корректирует цены Эга процедура повюряе1Ся до тех пор, пока не будет найден единственно возможный равновесный - набор относительных цен, обеспечиваю­ щий i очное совпадение спроса и предложения по каждо­ му товару, и соо!вегственно полную расчистку всех товарных рынков. Лишь после этого, по условиям моде­ ли, производится фактический обмен товарами, который, естес1венно, пройдеi беспрепятственно и не нарушит общего баланса системы.

Мифический координаюр, неизменно присутствую­ щий в моделях общего экономического равновесия и олицетворяющий автоматизм приспособления производ ciBa к меняющимся иотребиос1ЯМ рынка, придает ка­ питалистическому хозяйству не свойственные ему черты планомерноеiи и организованное!и на макроуровне. В то же время искусственная гармония, порождаемая наличи­ ем у агентов хозяйственного оборота полной и бесплат­ ной информации о состоянии рынка и мшовенной кор­ ректировкой цен, лишает деньги сколько-нибудь важных функций. Сложный процесс состыковки намерений хозяй­ ственных агентов, коюрый в реальных условиях капита­ листического рынка осуществляется постепенно, путем многих итераций, через мириады товарообменных сделок и, ес1есгвенно, при непременном участии денег, при­ нимает здесь форму централизованного регулирования, охватывающего все рынки и отдельные операции. Так возникает теоретический тупик, из которого вот уже много лет не находит выхода политэкономическая мысль Запада. Идеализированный, приглаженный мир хозяй С1венных процессов, рисуемый равновесными кошмрук циями, не допускает сбоев производства и обмена. Он не терпит разрывов пла!ежной цени, нарушений и задержек в реализации юваров, в силу чего самый факт обмена товара на деньги, эю salto mortale товара, как назвал его К. Маркс, становится пустой формальностью.

Если обратиться к действительной картине капита ^ 3 листшеского производства и обмена, го сшуация рази­ тельно отличается от нарисованной выше каршны Рав­ новесие реализуе!ся злесь через постоянно возникающие диспропорции и само является исключением, мимолеь ным и проходящим момешом Процесс принятия хо­ зяйственных решений в капигалисшческой сис1еме де цен i рализован и несег на себе печа1ь рыночной С1ихии На поверхности нескоординированность выражается в невозможности обменять произведенные ювары на день­ ги, что ведех к накапливанию нереализуемых запасов, недогрузке мощности банкро1Ътвам, массовой безрабо­ тице и другим явлениям, реально наблюдаемым в повсе­ дневной практике капитализма Равновесные модели, сле­ довательно, не даю! адекватного отражения действи­ тельности, деформируют подлинную роль дене! в систе­ ме отношений товарного хозяйства В течение многих лет экономическая мысль Запада пытается устранить изоляцию денег от реальных про­ цессов и обеспечить гармоническое соединение <аеории денег с теорией стоимости» Но, как уже говорилось, относительные цены и абсолюшый уровень цен покоятся на разных основания*, ибо, сошасно количес1 венной теории денег, цены зависят исключительно от изменений объема денежной массы, тогда как но 1еории предельной полезности цена определяется соотношением спроса и предложения на товарных рынках.

Впервые против классической дихотомии выступил Дж. Кейнс, который видел в пересмотре роли денег обоснование ключевой идеи о нехватке денежного спроса как главной причины возникновения кризисных наруше­ ний производства1. Он пола1ал, что путь преодоления дихоюмии открывает предложенная им схема «деныи норма процента-инвестиции». Однако его аргументы оказались неубедительными для сторонников неокласси­ ческого подхода. Последовавший затем неоклассический синтез сводил на нет тезис Кейнса о хронической не­ устойчивости капиталистического производства и зако­ номерном характере возникающих в нем кризисных про­ цессов Центр тяжести вновь перемесшлся в область Г Джонсон отмечал в этой связи, что «с точки зрения чистой теории наиболее фундаментальный вопрос, затронутый Кейнсом в «Общей теории», был связан с его атакой против традиционного разделения теории денег и теории стоимости» (Surveys of Economic Theory Vol I London, 1965, p 2) U равновесною анализа, а проблема дихотомии так и не нашла окончательного разрешения в экономической ли­ тера i>pe 40-50-х годов.

За последнюю четверть века наметилось несколько подходов к вопросу о стыковке денег с теорией цено­ образования и разрабо1ке микрооснов денежной теории.

Одна линия продолжает стратегию неоклассического син­ теза она пьпае1ся включить деньги в 1еоретическую модель хозяйства таким способом, чтобы не нарушить ее равновесную структуру, сохранить в неприкосновенности механизм внутреннего саморегулирования и обеспечить гладкое течение воспроизводственных процессов. При­ мером такого подхода может служиib книга Д. Патинки на «Деньги, процент и цены», имеющая характерный подзаголовок-«Соединение теории денег с теорией сто­ имости» Аналитический метод Патинкина заимствован из ра­ бот Вальраса и Хикса2, но в сис1ему исходных пред­ посылок базисной модели им были внесены важные изменения, что выразилось прежде всего в устранении таких важных элементов неоклассического анализа, как тождество Сэя и постулат однородности. Мы уже го­ ворили, что тождество Сэя сводит хозяйственные отно­ шения капитализма к бартеру. В такой системе пред­ ложение товара автоматически и немедленно создает адекватный спрос на другие товары. И хотя деньги формально могут использоваться в обмене, они выпол­ няют лишь роль мимолетного посредника, не нарушаю­ щего непрерывность обмена. Как писал Патинкин, в рамках тождества Сэя «индивидуальные агенты всегда планируют полностью использовать всю свою выручку от продажи товаров и облигаций (последние являются аналогом сбережений -В. У) на покупку других товаров и облигаций»3. Соответственно накапливание денег в такой модели было бы бессмысленно и нерационально. А поскольку юварный сектор всегда находи 1ся в равно D Pat i nki n Мопсу, Interest and Prices An Integration of Mo­ netary and Value Theory, Second Edition New York, «Наш подход по необходимости связан с методами общею равновесия Поскольку мы выдвигаем предположение, что денежные сдви1и оказывают влияние на все рынки, то эффект их можно оценить в полной мере только при одновременном рассмотрении всех этих рынков» (Ibid, p XX1V) Ibid, p 1* весии, то присутствие денег не вносит в модель никаких принципиальных изменений.

Иным выражением той же идеи служит постулат однородности, согласно которому функции спроса и предложения на рынках отдельных товаров индиффе­ рентны к изменениям абсолютного уровня денежных цен.

Пользуясь терминологией математиков, можно сказать, что эти функции «однородны в нулевой степени» от­ носительно абсолютного уровня цен. Постулат однород­ ности непосредственно вытекает из микроэкономической теории потребительского выбора, где максимизация по­ лезности зависит только от меновых пропорций (от­ носительных цен) товаров и от реального дохода участ­ ников торговли. Деньги же, «отвечающие» за установле­ ние общего уровня цен, в процессах оптимизации не участвуют.

В подобном отторжении сферы денежного обращения от товарных рынков есть своя логика. Здесь проявляется свойственная неоклассическому подходу защитная реак­ ция против возможных нарушений процесса товарного обмена, приводящих к расстройству балансирующих эко­ номических механизмов. Вместе с тем «несостыкован ность» денег с другими хозяйственными процессами в равновесных моделях порождает ряд логических про­ тиворечий, от которых невозможно избавиться без пре­ образования самой модели. Во-первых, при игнориро­ вании влияния денег нарушается основополагающий принцип общего равновесия, требующий учета тесной взаимосвязи всех элементов системы. Во-вторых, при­ сутствие постулата однородности и тождества Сэя пре­ пятствует установлению единственно возможного абсо­ лютного уровня денежных цен, отвечающего полному сбалансированию системы. Равновесие реального сектора в такой модели совместимо с любым уровнем денежных цен, так как отсутствует какой-либо экономический ме­ ханизм, фиксирующий цены на равновесном уровне. Си­ стема Вальраса, как указывает Патинкин, не содержит объяснения «природы тех корректирующих рыночных СИЛ, которые приводятся в действие, если абсолютный уровень цен отклоняется от своего равновесного зна­ чения»1.

Наконец, в-третьих, постулат однородности и тожде D. Pa tin kin. Op. cit., p. 186.

Я(, ство Сэя находятся в конфликте с количественной тео­ рией. Напомним, что, согласно закону Вальраса, общая сумма избыточного спроса на всех рынках всегда равна нулю. Из этого следует, что если все рынки, кроме одного, т. е. (п — 1) рынков, находятся в равновесии, то и последний (я) рынок, за который обычно принимается рынок денег, также обязательно будет в состоянии равно­ весия. Hot в системе «с деньгами» это правило не вы­ полняется, о чем свидетельствует следующий пример.

Допустим, система находится в равновесии (т. е. спрос на товары на каждом рынке равен их предложению), но общий уровень цен в силу каких-то внешних причин возрос вдвое. Согласно постулату однородности, это не должно оказать влияния на товарные рынки, где функции спроса и предложения однородны в нулевой степени, т. е.

не реагируют на изменения абсолютного (денежного) уровня цен. Но, согласно закону Вальраса, в этом случае денежный сектор (я-й рынок) тоже должен находиться в равновесии. Л этот вывод противоречит количественной теории, ибо при удвоении цен равновесие на этом рынке нарушается. Налицо логическое противоречие, ставящее под вопрос обоснованность всей теоретической модели.

Патинкин делает смелый шаг: он отказывается от тождества Сэя и постулата однородности. Деньги в его модели реально воздействуют на состояние других рын­ ков через эффект реальных кассовых остатков, который служит главным уравновешивающим механизмом и, бо­ лее того, по утверждению Патинкина, «sine qua non (непременным условием.- В. У) существования денежной теории»1. Эффект реальных кассовых остатков прояв­ ляется в стихийной реакции потребительского спроса на переоценку денежных активов (кассовых остатков), про­ исходящую под влиянием изменений общего уровня цен.

Механизм возникновения этого эффекта таков. Пусть в результате экономического спада и уменьшения спроса на товары цены снизятся. Ценность денег в этом случае по отношению к товарам повысится, и в хозяйстве стихийно возникнет дополнительный запас покупатель­ ной силы, который может быть израсходован на покупку товаров и услуг. Увеличение спроса приведет к повы­ шению цен и будет способствовать выходу из кризиса.

D. Pat i nki n. Op. cit., p. 21. Под «денежной теорией» Патинхин имеет в виду количественную теорию денег.

Таким образом, непроизвольные колебания цен автома­ тически корректируют хозяйственную конъюнктуру.

Эффект реальных кассовых остатков был открыт за­ долго до Патинкина Ссылки на него можно найти в работах классической школы В 1937 г его описал Г. Хаберлер, а позднее, в начале 40-х годов, этот эффект был использован Л. Пигу для опровержения выводов Кейнса о хронической нехватке эффективного спроса и стагнации экономики «зрелого капитализма». В модели Патинкина эффект реальных кассовых остатков получил новое назначение-он служит главным «мостом», соеди­ няющим денежную сферу и процесс товарного обраще­ ния, инструментом преодоления классической дихото­ мии.

Патинкин вводит денежные остатки в вальрасовские уравнения спроса и предложения на товарных рынках, тогда как, согласно традиционному подходу, перечень независимых переменных в этих уравнениях ограничивал­ ся лишь относи тельными ценами и общим запасом ак­ тивов С помощью указанного преобразования Патинкин стремится эксплицитно продемонстрировать наличие связи между реальным и денежным секторами, который не принимали во внимание неоклассики. Логика подхода, предложенного Патинкиным, заключается в следующем.

Пусть уровень цеп повысился, что привело к сокращению реальной стоимости кассовых остатков, имеющихся у участников обмена. Поскольку кассовые остатки являют­ ся теперь частью общего запаса ресурсов и входят в индивидуальную и совокупную функции спроса, эти из­ менения неизбежно приведут к снижению спроса на то­ вары. Следовательно, рассуждает Патинкин, денежный сектор уже не отделен от товарных рынков, а, напротив, прямо воздействует на их состояние Вместе с тем на­ рушение равновесия, вызванное изменением общего уров­ ня цен, активизирует рыночный механизм саморегулиро­ вания системы. Вступает в действие пресловутый аук ционщик, определяющий равновесные цены. Он снижает цены товаров, оказавшихся в избытке из-за падения спроса, и тем самым автоматически повышает относи­ тельную цену денег, на которые теперь предъявляется избыточный спрос. Равновесие восстанавливается, когда стоимость реальных остатков в силу снижения цен до­ стигает прежнего уровня. Следовательно, в системе Па­ тинкина эффект реальных кассовых остатков олицетворя SN ет те стихийные силы, которые приводят хозяйство в равновесие и в то же время фиксируют денежные цены на единственно возможном уровне Работы Д Патинкина вызвали большой резонанс в научном мире В полемику о роли эффекта реальных кассовых остатков и о характере влияния денег в нео вальрасовских моделях включились такие «звезды» пер­ вой величины, как Дж Хикс, П Самуэльсон, Ф Хан, Р. Клауэр и др. «Контроверза Патинкина» стала пред­ метом обсуждения в многочисленных статьях и книгах по макроэкономике и денежной теории. Вместе с тем, отда­ вая должное изобретательности Патинкина, большин­ ство авторов пришло к выводу, что ему не удалось показать подлинного значения денег в системе товарного производства, выявить специфические черты, присущие денежной экономике. Стремление сохранить классиче­ ский вывод о нейтральности денег привело к консервации бартерных черт модели.

Один из критиков равновесного подхода, Р. Клауэр, так оценивает значение «революции Патинкина». «Де­ нежная теория., казалось, умирала от истощения, когда Д. Патинкин вдохнул в нее новую жизнь посредством ряда аналитических вливаний.. Оглядываясь назад, сле­ дует, однако, признать, что то, что казалось кардиналь­ ной переоценкой общепризнанной теории, больше со­ ответствовало по своей сути окончательной консолида­ ции классического подхода. Ныне концептуальный мир Патинкина представляется лишь более четкой и разра­ ботанной картиной бартерного хозяйства Милля, Валь раса и Маршалла, причем единственное новшество за­ ключается в том, что среди обмениваемых товаров фи­ гурируют деньги»'. Хотя наличие в модели эффекта реальных кассовых остатков устраняет на первый взгляд изоляцию денежного сектора. Патинкин тем не менее возвращается к исходному пункту анализа, демонстрируя с помощью указанного эффекта автоматизм восстановле­ ния равновесия при полной нейтральности денег, ибо изменения количества денег в модели Патинкина ведут лишь к пропорциональному изменению уровня цен, не влияя на темпы и пропорции хозяйственного развития.

Вывод о нейтральности денег достигается в значительной мере путем принятия ряда искусственных и нереалистич "Monetary Theory Selected Readings", p ных предпосылок: о совершенной эластичности цен и заработной платы;

об отсутствии «денежной иллюзии» (ориентации на реальные, а не номинальные значения переменных) и перераспределительных эффектов (т.е.

сдвигов в первоначальном распределении дохода и де­ нежных остатков между участниками обмена);

о неэлас­ тичности ожиданий по поводу будущего изменения цен (т.е. отсутствия реакции на возможное развитие инфля­ ционных процессов) и т. д. Кроме того, в первом издании своей работы Патипкин ограничился рассмотрением слу­ чая, когда в обороте имеются только неразменные бу­ мажные деньги, что опять-таки не соответствовало со­ временным реалиям денежной системы и кредитных от­ ношений. Некоторые из эгих предпосылок рассматривает Харрис в гл. 5 «Денежной теории».

Снятие указанных допущений приводит к ослаблению или полной ликвидации эффекта реальных кассовых ос­ татков, а с ними-и вывода о нейтральности денег. Так, если учесть в модели факт «заторможенности» цен, от­ сутствия необходимой их гибкости, то устраняется глав­ ная движущая пружина эффекта реальных кассовых ос­ татков. Между тем недоетточная эластичность ценового механизма в современной капиталистической экономике является неоспоримым фактом. Далее, введение «денеж­ ной иллюзии» тоже пагубно отражается на эффекте реальных кассовых остатков. Патинкин не учишвает того обстоятельства, что на начальных стадиях развития инфляции хозяйственные агенты не сразу ощущают па­ губные последствия обесценения денег и, следовательно, не стремятся корректировать свои денежные остатки в соответствии с ростом цен Крайне проблематичным представляется также условие полного отсутствия в хо­ зяйстве перераспределительных эффектов. Многочислен­ ными исследованиями доказано, что инфляция в неодина­ ковой степени затрагивает кредиторов и заемщиков и является фактором значительного перераспределения до­ ходов. Патинкин же оставляет в стороне возможность и последствия такого перераспределения. Наконец, нереа­ листичен и недоучет влияния инфляционных ожиданий, которые, как явственно показал опыт 70-х годов, ока­ зывают самое непосредственное воздейс1вие на страте­ гические решения большинства хозяйст венных субъектов.

Условность многих предпосылок модели автор вынужден был признать во втором издании своей книги, где он пытае1ся смягчить некоторые наиболее жесткие допу­ щения1. Тем не менее, по его мнению, «центральная роль» эффекта реальных кассовых остатков связана «не с силой эгого эффекта, а с самим фактом его при­ сутствия» 2.

Следовательно, претендуя на восстановление роли денег в неоклассической модели и акцентируя внимание на связи денежного и реального секторов, Патинкин в конечном счете сводит влияние денег к ценовой «вуали» и сохраняет основные черты бартерного хозяйства. Вместе с тем его модель наглядно демонстрирует еще один недостаток современной немарксистской экономической теории-ее неспособность объяснить природу денег как особого товара, обладающего свойством всеобщей обме­ ниваемое™. У Патинкина все товары одинаково ликвид­ ны и могут свободно обмениваться друг на друга. Не­ удивительно, что многие исследователи указанной про­ блемы, подобно английскому экономисту Ф. Хану, при­ ходят к выводу, что, несмотря на формальное присут­ ствие денег, неовальрасовские модели (и в том числе мо­ дель Патинкина) в основе своей являются бартерными.

Уроки «контроверзы Патинкина» со всей очевидно­ стью показывают, что коренные вопросы природы денег, их отличия от рядовых товаров и их подлинная роль в процессах воспроизводства по-прежнему далеки от окон­ чательного решения. Именно этот факт порождает не­ преодолимые препятствия для непротиворечивого вклю­ чения денег в модель капиталистического производства и обмена. Своеобразной реакцией на подобное положение явилась публикация в последние годы многочисленных работ, где делаются попытки более детально исследовать причины появления денег в хозяйственном обороте и выявить их особую роль в общественном разделении груда. Однако большинство работ такого рода не со­ держат качественного анализа сущности денек Основные усилия их авторов направлены на формулирование фор­ мального набора признаков, позволяющих отграничить обмен с применением денег от бартера. Так поступает, например, Клауэр, вводя в дополнение к обычному бюд­ жетному ограничению вальрасовской модели еще одно денежное-ограничение, обусловленное наличием у по См D Pdtinkin Opcit, p 274 Ibid, p 1 !

купателей товаров запаса покупательных и платежных средств1. Преобразования такого рода мало что до­ бавляют к качественному осмыслению сущности денег как полигэкономической категории.

* * * В течение многих лет неоклассическая трактовка де­ нег была объектом острой критики со стороны авто­ ров неокейнсианской школы. Как мы уже говорили, Дж. Кейнс еще в 30-е годы отвер1 идеализированный образ капиталистического хозяйственного механизма, господствовавший в литературе домонополистического периода, и поставил под сомнение многие предпосылки неоклассического анализа, в частности условие совершен­ ной эластичности цен. При этом он использовал деньги как аналитическое орудие «взлома» равновесных моде­ лей, связывая с существованием денег неизбежность пе­ риодических нарушений хозяйственной активности. В «Общей теории занятости, процента и денег» Кейнс преобразовал традиционную теорию спроса на деньги, выдвинув на первый план функцию денег как ликвидного актива, как средства «сохранения стоимости». С помо­ щью этой функции Кейнс пытался объяснить факт мас­ сового затоваривания в ходе экономических кризисов, сводя этот феномен к психологическим реакциям хо­ зяйственных субъектов, побуждающим тезаврировать деньги и изымать их из нормального оборота.

Впоследствии «Общая теория» Кейнса подверглась значительным переработкам и модификациям. Третий раздел книги Харриса посвящен рассмотрению различ­ ных версий кейнсианской теории вообще и кейнсианской теории денег в частности. В гл. 8, например, дается подробное описание «старой кейнсианской модели», т. е.

ортодоксального варианта доктрины, возникшего в ре­ зультате переработки этого учения Дж. Хиксом, А. Хан­ сеном, Л. Клейном, П. Самуэльсоном и другими автора­ ми раннего периода посткейнсианской эры. Этот вариант положил начало процессу кейнсианско-неоклассического синтеза. Позднее, в 60-х юдах, модели синтеза была противопос!авлена новая версия кейнсианской теории, См "Monetary Theory Selected Readings", p 202- l > авторы которой-Р. Клауэр и А. Лейонхувуд- призывали вернуться к «истинным» взглядам Кейнса на природу и характер функционирования капиталистического хозяй­ ственного механизма.

«Кейнс,-пишет Харрис,-видел свою задачу в том, чтобы показать, что равновесие при полной занятости не является общим случаем. Общий случай-это равновесие при наличии безработицы, а полная занятость - это лишь особый случай. Чтобы достигнуть желаемого состояния полной занятости, государство обязано проводить осо­ бую политику но ее достижению, поскольку автомати­ чески действующие рыночные силы... этого не гаранти­ руют» (с. 269). Иначе говоря, всех кейпсиапцев объеди­ няет вера в то, что экономика капитализма не может стихийно, путем действия внутренних механизмов обес­ печить высокий уровень производства и занятости ра­ бочей силы.

Особенности кейнсианского подхода демонстрируют­ ся в книге с помощью теоретической модели, состоящей из четырех рынков-товаров, денег, облигаций и рабочей силы,-что делает возможным сопоставление ее с мо­ делями классического типа. Харрис подробно анализи­ рует особенности кейнсианских уравнений, отражающих функционирование каждого рынка, и выявляет приемы, с помощью которых в «старой кейнсианской модели» бло­ кируется действие стихийных рыночных сил, приводящих систему в равновесие при полной занятости ресурсов. К числу специфически кейнсианских допущений относятся три вида неэластичностей: неэластичность ставок зара­ ботной платы (и соответственно замедленная реакция цен на изменение спроса и предложения), ликвидная ловушка (особое состояние хозяйства в обстановке глубокой де­ прессии, когда увеличение количества денег в обращении не ведет к снижению нормы процента) и, наконец, не­ эластичность инвестиционного спроса в зависимости от нормы процента. Без какого-либо из этих допущений «о негибкости заработной платы, «ликвидной ловушке» или низкой эластичности функции спроса на инвестиционные товары по проценту старая кейнсианская модель имела бы автоматическую тенденцию к равновесию с доходом, соответствующим уровню полной занятости» (с. 311).

Следует отметить, однако, что кейнсианский подход к выявлению причин неустойчивости и циклического ха­ рактера изменений несёт на себе явный отпечаток форма лизма и доктринерства. Кейнс выдвигает ряд умозри­ тельных «психологических законов», которыми руковод­ ствуются в своих действиях хозяйственные индивидуумы.

Эти законы призваны разрушить утверждения неокласси­ ков об автоматической тенденции к сбалансированию товарных рынков. В цепочке причинно-следственных свя­ зей, сформулированных Кейнсом, важную роль играют деньги, и в частности особые мотивы их накапливания, которые, по мысли автора, неизбежно ведут к выпадению части доходов из хозяйственного кругооборота. С этой целью Кейнс преобразует традиционную функцию спроса на деньги, вводя в нее в качестве важной независимой переменной норму процента. В неоклассических моделях «запас денег не играет никакой роли в установлении размеров производства и занятости», тогда как в кейн сианской системе «денежный рынок играет критическую роль в определении равновесия на рынках товаров и рабочей силы» (с. 314).

Но даже эти весьма поверхностные и несовершенные элементы намеченного Кейнсом неравновесного подхода к анализу капиталистического воспроизводства, равно как и его пессимистические выводы относительно перс­ пектив развития капитализма как социально-экономи­ ческой системы, вызвали острую реакцию представите­ лей неоклассической школы и были впоследствии при­ глушены и сведены на нет в ходе так называемого кейнсианско-неоклассического синтеза. Уже через год после выхода в свет «Общей теории» Дж. Кейнса англий­ ский экономист Дж. Хикс предложил простую равновес­ ную модель, где «случай Кейнса» выглядел частным вариантом более общей (неоклассической по своему духу) системы1. Эта линия преобразования кейнсианской мо­ дели получила впоследствии широкое распространение.

В результате, как пишет Харрис, «кейнсианская тра­ диция начала именоваться кейнсианско-неоклассическим синтезом, ибо та интерпретация, которой подверглась работа Кейнса, сделала его модель по существу очень сходной с неоклассической теорией цены (микроэконо­ микой) и неоклассической количественной теорией» (гл. 12, с. 402). По характеристике автора книги, основ­ ные черты кейнсианско-неоклассического синтеза прояви См.: J. Hicks. Mr. Keynes and the "Classics" (1937).-J. Hicks.

Critical Essays in Monetary Theory, p. 126-142.

лись в следующем: во-первых, в основу поведенческих функций кладется неоклассический постулат максимиза­ ции полезности как главный принцип, направляющий дейс1вия рационально мыслящего субъекта;

во-вторых, усфаняе1ся важнейшая кейнсианская предпосылка не­ гибкости цен и вместо нее в модель вводится эффект Пигу, или эффект реальных кассовых остатков, обеспечи­ вающий автоматический прирост спроса в случае падения товарных цен и соответственно-выход из кризиса;

в-третьих, в огличие от оригинальных работ Кейнса внимание сосредоточивается на проблеме народнохозяй­ ственного равновесия при полной занятости рабочей силы (т.е. на случае, где деньги полностью сохраняют нейтральность) и, наконец;

в-четвертых, во главу угла ставится закон Вальраса, связывающий воедино рынки денег, облигаций, товаров и рабочей силы. «Весьма трудно,-замечает Харрис,-занимать такую позицию и одновременно сохранять в рамках модели синтеза реа­ листическое понятие безработицы» (гл. 12, с. 439).

Таким образом, сращивание ортодоксальной кейн сианской доктрины с неоклассической теорией цеп при­ вело к перерождению кейнсианского учения, которое начало трактоваться «в терминах анализа вальрасовско го общего равновесия», т.е. такого метода, «который был разработан главным образом для изучения равнове­ сия в хозяйстве, характеризующемся полной занятостью, тогда как цель Кейнса состояла в показе того, что безрабошца является более общим случаем» (гл. 13, с. 441). Тот вариант синтеза, который в наиболее за­ конченной форме был изложен Патинкином в его книге «Деньги, процент и цены», использует в качестве автома­ тического выравнивающего механизма эффект реальных кассовых остатков. Но, как признает Харрис, модель Пагинкина, которая работает «гладко», пока хозяйство находи 1ся в равновесии при полной занятости, начинает давать сбои, когда возникает безработица. В гл. 13 своей книги Патинкин пытается отойти от принципов вальра совской модели, что дает ему возможность анализиро­ вать более типичные для современного капитализма условия неполной занятости. Однако более решительные шаги к созданию неравновесных моделей были сделаны в 60-х годах Р. Клауэром и А. Лейонхувудом, которые возглавили особую ветвь в макроэкопомической тео­ рии-новое кейнсианство.

Так, исследуя условия хозяйственного равновесия, Клауэр вводит важное различие между планируемым (или номинальным, умозрительным) спросом, с одной стороны, и эффективным (обеспеченным денежными средствами) спросом-с другой. В разработке этой идеи важную роль играет предложенная им «гипотеза двойно­ го решения» (dual decision hypothesis), где внимание акцентируется на жестких ограничениях, которые капита­ листическая конъюнктура и условия рынка налагаю! на наем рабочей силы и, следовательно, на фактический доход, получаемый работником в процессе его трудовой деятельности. По мнению новых кейнсианцев, и в част­ ности Лейонхувуда, главный источник несбалансирован­ ности капиталистической экономики заключен в отсут­ ствии достоверной информации о состоянии рынков, препятствующем быстрой корректировке цен в соответ­ ствии с меняющимся спросом и предложением. Вальра совская сис1ема исходит из принципа мгновенных из­ менений цен на основных рынках, включая норму про­ цента и ставки заработной платы. Если же принять предпосылку немгновенных цеповых корректировок («за­ торможенности» или даже фиксированное™ цен), то это неизбежно приведет к осуществлению товарного обмена по неравновесным ценам, что в свою очередь будет способствовать образованию устойчивых диспропорций в экономической системе. При этом, как подчеркивает Харрис, различные результаты в модели кейнсианско иеоклассического сишеза и модели новых кейнсианцев возникают не потому, чт о во втором случае принимается предпосылка о существовании неизменных цен, а вслед­ ствие того, что «цены не насюлько подвижны, чтобы обеспечить мгновенный переход к равновесному уров­ ню». По версии новых кейнсианцев, иедостаточно быст­ рая корректировка цен возникает, во-первых, из-за от­ сутствия у хозяйственных агентов достоверной инфор­ мации о реальном спросе на рабочую силу и, во-вторых, из-за того, что действие кейнсианского мотива пред­ почтения ликвидности (тезаврация денег) препятствует быстрой корректировке «цены капитала» (нормы про­ цента).

Таким образом, в целом ряде аспектов позиция новых кейнсианцев существенно отличается от взглядов школы кейнсианско-неоклассического синтеза. Это касается прежде всего интерпретации закона Вальраса. На вопрос, К) сохраняет ли свою силу закон Вальраса, если «эффек­ тивный спрос на товары и рабочую силу меньше умо­ зрительного спроса» (гл. 14, с. 473), Клауэр отвечает отрица1елыго, основывая свои доказательства на особой трактовке денег как товара, отличного от всех других товаров. Лейонхувуд также считает присутствие денег в экономической системе главной причиной пемгновенной корректировки цен, причем связывает свои выводы с кейнсианской формулировкой спроса на деньги, где в качестве аргумента функции спроса выступают процент­ ные ставки.

В целом спросу на деньги в книге Харриса уделяется повышенное внимание. Особенно много места отводится кейнсианскому анализу спроса (гл. 9-11). Своеобразным камертоном, задающим тон всему изложению, служит популярный в западной литературе вопрос: почему при наличии развитых рынков ссудного капитала «люди хра­ пят деньги, а не вкладывают свободные средства в облигации, приносящие проценты?».

В «Общей теории» Кейнс, как известно, выдвинул три психологических мотива, которые, по его мнению, по­ буждают хозяйственных агентов хранить часть своего дохода в виде кассовой наличности: трансакционный (связанный с осуществлением товарообменных сделок), спекуляшвный (связанный с неопределенностью по пово­ ду будущих изменений нормы процентов) и предосторож­ ности (где главную роль играет риск потери капитала). В части трансакционного мотива, который связывает по­ требность в деньгах с необходимостью осуществления денежных платежей и расчетов, позиция Кейнса по су­ ществу тождественна традиционному неоклассическому подходу, 1де спрос на деньги (MD) определяется суммой товарообменных сделок (произведением цен-/?-на ко­ нечный продукт-J^). Неоклассическая формула спроса на деньги имеет следующий вид: MD = кру.

Учет спекулятивного мотива предпочтения ликвид­ ное 1 и ставит потребность в деньгах в зависимость от колебаний нормы процента (вернее, если точно следовать схеме Кейнса, cieneriH отклонения рыночной нормы про­ цента от loro уровня, который в данный момент счи­ тается «нормальным»). Акцент на норме процента как важной детерминанте спроса на деньги имел исклю­ чительно важные и далеко идущие последствия для эко­ номической теории. Во-первых, с введением процента в г анализ спроса па деньги была эксплицитно поставлена проблема оптимизирующего выбора при размещении хозяйственным субъектом своих ресурсов между аль­ тернативными видами активов (в простейшей кейнсиан ской схеме-между не приносящими процента, но более надежными деньгами и приносящими процент, но свя­ занными с риском облигациями). Далее, при таком пре­ образовании функции спроса начинает играть важную роль анализ ожиданий хозяйственных агентов в условиях неопределенности и риска. Наконец, спрос на деньги, в постановке Кейнса, утрачивает черты устойчивости и предсказуемости, которые свойственны ему в неоклас­ сических схемах. Спрос распадается на две части:

MD = M? + M% = L1(y) + L2 (r - г). В этой формуле Af f (спекулятивный спрос) связан с колебаниями рыночной процентной ставки (г) вокруг «нормальной» (или «есте­ ственной») нормы процента(г), а это в свою очередь сообщает нестабильность всему спросу на деньги MD.

Развенчание идеи существования стабильной функции спроса на деньги представляет собой специфически кейн сианский способ борьбы с равновесной трактовкой капи­ талистического хозяйственного механизма. Не случайно современные монетаристы стремятся утвердить мысль о существовании «исключительно устойчивой» функции спроса на деньги и ее индифферентности к изменениям, видя в этом главное доказа1ельсгво обоснованности монетаристской парадигмы и вытекающих из нее практи­ ческих рекомендаций о «плавном росте» денежной массы как залоге общехозяйственной стабильности.

В кейнсианском анализе денег важную роль играет положение о ликвидной ловушке. Напомним, что речь идет о такой гипотетической ситуации, когда в условиях глубокой депрессии никакие меры центрального банка по дополнительному увеличению денежной эмиссии не ведут к снижению нормы процента. Если учесть, что в кейнсиан ской модели хозяйственного механизма уровень нормы процента-это важная детерминанта инвестиций, а ин­ вестиции - ключевой причинный параметр экономическо­ го роста, то пребывание хозяйства в состоянии ликвид­ ной ловушки сопряжено, в представлении кейнсианцев, с тяжелыми, катастрофическими последствиями. По ха­ рактеристике Харриса, в случае образования ликвидной ловушки влияние денежной политики на норму процента и соответственно на инвестиции полное!ыо исчезает и «нет такой силы, которая могла бы вывести экономику из состояния неполной занятости» (гл. 9). И хотя сам Кейнс скептически относился к возможности реального сущест­ вования ликвидной ловушки, она стала непременным элементом и кейнсианской, и иосткейнсианской докт­ рины.

Теория предпочтения ликвидности положила начало быстрому развитию так называемого портфельного под­ хода, связывающего спрос на деньги с проблемой на­ хождения оптимальной структуры активов, образующей­ ся при распределении хозяйственным субъектом своего дохода (богатства). Главный принцип, положенный в основу оптимизационной процедуры,-обеспечение мак­ симального дохода при минимуме риска. Портфельный анализ стал объектом исследований гак называемой Йельской школы, возглавляемой Дж. Тобином, одним из самых крупных и влиятельных представителей посткейн сианского направления.

Кейнсианские мотивы предпочтения ликвидности трактуются Харрисом как специфические варианты ба­ зисной модели портфельного подхода, которая подробно охарактеризована в гл. 10. Для этой модели типичен вероятностный подход: согласно исходным предпосыл­ кам, в качестве основных ориентиров при выборе порт­ феля хозяйственные агенты используют сытистические параметры распределения вероятностей, отражающего разброс ожиданий инвесторов в отношении прироста капитальной стоимости облигаций. По мнению Харриса, все три мотива, дающие начало трем разным вариантам теории спроса на деньги, приводят в конечном счете к аналогичной, в основе своей оптимизационной стратегии инвесторов. В книге, однако, содержится вывод, что принцип неопределенности перспектив, играющий клю­ чевую роль в кейнсианских схемах, «не является доста­ точным условием для хранения денежной наличности, когда имеются налицо альтернативные активы в форме облигаций». Необходимо учитывать также трансакцион­ ные издержки, что приводит к сближению кейнсианской и неоклассической позиций.

Особый раздел книги (гл. 20) посвящен эмпирическим расчетам функции спроса на деньги. За последние де:

сятилетия 3ia сфера превратилась в активную и бысфб развивающуюся область эконометрических исследова­ ний. Путем расчета числовых коэффициентов при пе 4 7S ременных в уравнениях множественной регрессии эконо­ мисты-денежники стремятся уяснить степень эластично­ сти спроса на деньги в отношении ключевых факторов дохода, суммы накопленного богатства, проценпшх ста­ вок, уровня цен и т. д. Результаты расчетов используются затем для оценки сравнительной эффективности различ­ ных методов регулирования экономики. Так, если число­ вые коэффициенты при переменных, представляющих в уравнениях регрессии процентные ставки, малы и ста­ тистически ненадежны, сторонники неоклассического подхода усматривают в этом свидетельство правильно­ сти выводов количественной теории и провозглашаемого ею ключевого отношения «деньги-уровень цен». Если же, наоборот, расчеты обнаруживают высокую эластич­ ность спроса на деньги по проценту, то этот результат берется на вооружение последователями Кейнса, рас­ сматривающими его как показатель потенциальной не­ устойчивости спроса на деньги и малой эффективности кредитно-денежной политики по сравнению с бюджетной политикой.

Расчет ы спроса на деньги ставят на повестку дня ряд сложных методологических и статистических проблем.

На результаты расчетов и их интерпретацию влияет выбор показателя дохода (или богатства), использование в качестве аргументов функции различных видов долго­ срочных и краткосрочных процентных ставок, методы определения ликвидной ловушки, применение уравнений сокращенной формы, представляющих своеобразную «выжимку» из сжпемы структурных уравнений, и т.д Эта «кухня» статистического моделирования сложных экономических процессов может представить несомнен­ ный интерес для советских специалистов, изучающих закономерности нашего денежного обращения.

По мнению Харриса, результаты многочисленных эмпирических исследований, проведенных в США за по­ следнюю четверть века, позволяют сделать вывод, что «спрос на деньги в США представляет собой устойчивую функцию доходов от альтернативных активов и ч т эта функция стабильна на протяжении длительных периодов даже в тех случаях, когда вся структура доходов пред­ ставлена процентной ставкой по одному виду активов» (гл 20, с. 646) И хотя нет единого мнения в отношении того, какую переменную масштаба (дохода или мше риалыюго богатства) следует использовать при рас чете функции спроса на деньги, стабильность этой функ­ ции не вызывает у автора сомнения.

Действительно, к началу 70-х годов вопрос о су­ ществовании стабильной функции спроса на деньги ка­ зался окончательно решенным Профессор Принстонско го университета С. Голдфельд провел в 1973 г. тщатель­ ное исследование спроса на деньги в США с использо­ ванием квартальных данных за период 1952-1972 гг. и получил хорошие статистические результаты для уравне­ ния следующего вида: In Ml,/pr = а0 + ах In GNP, + + а2 In RMS, +a3 In RSAV, + а4 In M. -j / ^-i, где Ml -уз­ кий денежный агрегат, GNP-реальный ВНП, р-индекс цен, RMS- краткосрочная ставка процента, RSA V- став­ ка по сберегательным вкладам, АЛ (,_i >//>(, _1)-лаговый показатель дефлированной денежной массы J. Уравнения подобного типа (с применением реального ВНП, двух видов процентных ставок и денежной массы за прошлый период) получили столь широкое распространение, что начали именоваться в литературе «стандартными».

Но уже через несколько лет возникли значительные трудности. Попытки прогнозировать динамику денежно­ го спроса на основе «стандартных» уравнений спроса оказались неудачными- предсказанные суммы в боль­ шинстве случаев существенно превышали фактическую денежную массу, причем ошибка прогноза кумулятивно нарастала. Так, в работе Дж. Энцлера, Л. Джонсона и Дж. Паулуса, где для имитации динамики депозитов до востребования в США в 1973-1976 гг. использовалось уравнение «голдфельдовского» типа, ошибка прогноза на I кваргал 1976 г. составила 14,6% суммы депозитов2.

Введение новых «объясняющих» переменных не привело к существенному уменьшению ошибки. Была выдвинута версия, что произошел «сдвиг» функции спроса на кас­ совые ociaiKH, который вызван различными финансо­ выми нововведениями последних лет, приведшими к ускорению оборачиваемости денег и относительному со­ кращению потребности хозяйства в «активных» кассовых остатках 3.

S M Goldfeld The Demand for Money Revisited Brookings Papers on Fconomic Activity, № 3, 1973, p 577- J Enzler, L Johnson, J Paulus Some Problems of Money Demand Brookings Papers on Fconomic Activity. № 1, 1976, p Согласно расчетам американского экономиста Ч Либермана, ускорение расчетов в хозяйстве США, вызванное применением новей 4* Так или иначе, вера в существование стабильной функции спроса на деньги была подорвана Д. Лейдлер вынужден был в 1980 г. признать: «В течение последнего десятилетия.. в ряде стран связь (между денежной мас­ сой и ВНП.-5. У.) изменялась непредсказуемым обра­ зом» В начале 80-х годов обнаружились новые свидетель­ ства неустойчивости функции спроса на кассовые остат­ ки. В 1982 г. показатель скорости обращения денег, ис­ числяемый как отношение ВНП к узкому денежному агрегату М„ впервые за последние 35 лет резко снизился на 4,7%. В последующие годы скорость обращения денег в США неоднократно снижалась, а ошибки прогноза динамики спроса на деньги нарастали. Так, «голдфель довское» уравнение спроса, рассчитанное на основе квар­ тальных данных за II квартал 1974 г.-IV квартал 1986 г., давало вдвое большую стандартную ошибку (0,84%), чем для периода III квартала 1952 г-III квартала 1979 г.

«Известные взаимосвязи (между денежной массой и ВНП-В. У.),-писал в 1987 г профессор Гарвардского университета Б Фридмен,-которые были характерны для прошлых периодов, попросту улетучились».

Таким образом, вывод о существовании устойчивой функции спроса на деньги оказался преждевременным.

Беспорядочные колебания показателя скорости обраще­ ния денег и крупные ошибки прогнозов спроса на деньги нанесли серьезный удар по престижу монетаристской школы и способствовали снижению влияния этой доктри­ ны в 80-х годах.

Особый раздел книги (гл 15-17) посвящен рорме процента Автор уделяет этому показателю большое внимание, видя в нем один из главных каналов связи между финансовым и товарным рынками Влияя на «темп накопления капитальных активов», процентные ставки, по словам Харриса, «занимают важное место в механизме воздействия денег на реальную экономику» (гл. 15, с. 495). Речь идет о кейнсианском «передаточном механизме» влияния денег, где процентная ставка опреде шсй техники, ЭВМ и т п, сокращало потребность в «активных» кассовых остатках на 1,5 2,5% в гол (Review of Economics and Statistics.

August 1977, p 307) D Laidlcr Monetarism an interpretation and assessemcnt -Eco­ nomic Journal, March 1980, p ляется соотношением спроса на ликвидные средства и предложения денег, а процент является важной незави­ симой переменной в инвестиционной функции.

Харрис предлагает описание трех конкурирующих теорий процента-«реальной» (немонетарной) и двух ва­ риантов «денежной» теории (ссудных фондов и предпоч­ тения ликвидности) Много места отводится вопросу об «эквивалентности» разных вариантов «денежной» теории процента (гл 16) и различиям между ставками по долго­ срочным и краткосрочным ценным бумагам (гл 17).

В книге явственно обнаруживается особый подход западных исследователей к трактовке процента. Процент обычно рассматривается ими как «естественная» форма дохода, присваиваемого собственником капитала, при­ чем сам капитал берется в его натуральной форме, например отождествляется с оборудованием, используе­ мым для производственных нужд и т. д. Такая постанов­ ка маскирует происхождение процента из прибавочной стоимости, извлекаемой капиталистом в процессе ис­ пользования наемного труда.

Почетное место в теориях процента занимает кон­ цепция «производительности капитала», которая была разработана Сэем, Мальтусом, Кэри и другими эконо­ мистами в XIX в Капитал, согласно этой теории, обла­ дает чудодейственной способностью приносить добавоч­ ный доход сверх издержек по его применению, а процент измеряет этот прирост продукта, т. е. служит показателем «чистой производительности» капитала Тем самым устраняется исторически преходящий характер капита­ листических отношений, а капитал трактуется как «веч­ ное» условие производства вообще. Натуралистическая трактовка капитала приводит к выводу, что даже ры­ боловная сеть или каменный топор первобытного че­ ловека могут быть отнесены к категории «капитальных благ». Между тем марксистский анализ показывает, что капитал-это не вещь, не любое орудие, повышающее производительность труда, а производственное отноше­ ние по поводу средств производства, выражающее спе­ цифические взаимоотношения классов. Более того, сто­ ронники теории «производительного капитала» рассмат­ ривают процен! как весь доход на капитал, измеряемый приростом произведенного продукта, а не как часть прибавочной стоимости, передаваемой ссудному капита­ листу за пользование капиталом Процент «вменяется» капиталу как производственному фактору и занимает место прибыли.

Еще один аспект, неизменно присутствующий в современных теориях процента, связан с психологичес­ ким законом предпочтения настоящих благ будущим.

Эту тему развивали, как известно, представители австрий­ ской школы, в особенности Бем-Баверк, у которого процент выступает как вознаграждение за отказ от текущего потребления и стимул для накопления капита­ ла.

Важную роль в развитии теории процента на Западе сыграли работы американского экономиста И. Фишера, который предложил трактовку процента как способа выражения любого регулярно получаемого дохода.

Капитал в представлении Фишера-это поток будущего дохода, дисконтированный из рыночной нормы процен­ та. Кстати, эта трактовка капитала активно используется современными монетаристами при построении теории спроса на деньги (см. гл. 7). Еще один важный элемент теории процента - введение в процесс формирования нормы процента факторов неопределенности и риска (И. Фишер, Ф. Найт). Именно риск, связанный с инвести­ рованием капитала, определяет, по их мнению, величину процентных ставок по обязательствам с различными сроками погашения.

Все указанные элементы в разных комбинациях и сочетаниях присутствуют в современных теориях процен­ та. В книге Харриса излагается, например, простейший вариант «реальной» теории процента (гл. 15, раздел 1), где процент выступает как результат столкновения спроса на капитал для инвестиций (в натуральной форме) и предложения облигаций, выпускаемых капиталисти­ ческими фирмами. Соотношение этих величин опреде­ ляет равновесную величину нормы процента. Теория ссудных фондов, разработанная экономистами сток­ гольмской и кембриджской школ (Викселль, Один, Робертсон), расширяет понятия спроса и предложения капитала, дополняя спрос на заемные средства для финансирования инвестиций спросом на кассовую налич­ ность.

Относительно мало места отводится в книге Харриса кейнсианской теории процента. Там лишь отмечаются две ее специфические черты- во-первых, что у Кейнса процент возникает в результате взаимодействия спроса и предложения денег (а не облигаций) и, во-вторых, чтс кейнсианская теория процента формулируется в катего­ риях запаса, а не потока (гл. 15, с. 500-503). Основное же внимание Харрис уделяет вопросу об условиях эквива­ лентности теории предпочтения ликвидности и ссудных фондов в рамках вальрасовской модели общего равнове­ сия. Он показывает, что если отбросить допущениу Вальраса о мгновенной корректировке цен (включая v норму процента как «цену» капитала) и «исходить и:

того, что цены реагируют на нарушение равновесия с разной скоростью» (гл. 16, с. 515), то различия межд} двумя вариантами «денежной» теории процента будут определяться допущениями относительно ожидание участников хозяйственного оборота.

Эги проблемы представляют, на наш взгляд, вто ростепенный интерес. Главный же момент, на которьп следует обратить внимание при разборе кейнсианско» позиции, состоит в том, что для Кейнса «процент-это i высшей степени психологический феномен»'. Это н< вознаграждение за сбережение, а плата за «расставания ( ликвидностью», за преодоление страха перед неопреде ленным будущим и риска неплатежа по обязательствам i договорам. В такой постановке теория процента край™ уязвима. Она покои гея на шатком основании-различи!

индивидуальных оценок по поводу будущей динамик!

пропета. Объективная же основа-рынок ссудного капи тала,-по существу, выпадает из поля зрения. Кейнс по падает в порочный круг: он выводит кривую предпочте ния ликвидности из ожиданий участников воспроизвод ственного процесса, а затем пытается объяснить процент исходя из выведенной кривой. Как заметил в свое врем:

Д Робертсон, у Кейнса «норма процента такова, как он;

есть, потому, что ожидается, что она станет иной;

если ж< не ожидается, что она станет иной, то ничего не остаетс для объяснения, почему она такая, как есть»2 Отсутстви у Кейнса научного объяснения категории процента приз паю г многие западние ученые. Дж. Хикс, например пишет. «Сказать, что процент на высоконадежные ценны бумаги определяется не чем иным, как неопределен J M Keynes The General Theory of Employment Interest an Money London, 1936, p D II Robertson Essays in Monetary Theory, London 1940, p ностью по поводу будущей нормы процента,-значит подвесить процент на его собственных шкурках»1.

В гл. 17 автор книги делает попытку устранить допу­ щение, принятое в предшествующем анализе, что имеется лишь одна норма процента, тогда как в действительности на капиталистическом денежном рынке существует мно­ жество разных видов процентных С1авок но отдельным категориям операций и ценных бумаг. Эти ставки существенно различаются по динамике и величине.

Подчиняются ли изменения этих ставок каким-то общим закономерностям? Существует ли между ними устойчи­ вая связь? Эти вопросы, широко обсуждаемые сегодня на страницах научных изданий, имеют не только теоре­ тическое, но и важное практическое значение. Если существует устойчивое соотношение между ставками по разным видам кредитных операций (например, между динамикой процента по краткосрочным и долгосрочным ценным бумагам), то проведение денежно-кредитной политики значительно упрощается: центральный банк может проводить регулирующие операции с каким-то одним видом операций (скажем, с краткосрочными казначейскими векселями) и при этом влиять на общее состояние рынка капиталов и на всю структуру рыночных процентных ставок.

Стремясь выявить взаимодейс i вие различных видов процентных ставок, западные аналитики, как правило, вводят ряд ограничений. Харрис пишет по этому поводу «Мы не пытаемся объяснить дифференциацию процент пых ставок с учетом всех различий между облигациями...

По существу, мы принимаем допущение об идешичности всех видов облигаций, за исключением одного их свойст­ ва»-срока погашения обязательств (гл. 17, с. 523-524).

Именно поэтому указанные теории получили название теорий «временной структуры процентных ставок».

В книге рассматриваются две альтернативные теоре­ тические концепции- во-первых, экспектационная теория, которая исходит из принципа полной замещаемости обязательств с разными сроками погашения и «увязывает ставку процента по любым облигациям с ожидаемыми в будущем ставками по облигациям с более коротким сроком погашения» (с. 531), и, во-вторых, теория сегмен­ тации, согласно которой взаимозамещаемость облигаций J R Hicks Value and Capit.il London, 1962, p с различными сроками чрезвычайно низка, рынки ценных бумаг жестко обособлены («сегментированы») и на каждом из них устанавливается своя структура процент­ ных ставок в зависимости от степени риска. Харрис подчеркивает, что «обе модели... отражают крайние позиции... Чистая экспектационная теория исходит из того, что либо неопределенности вообще не существует, либо хозяйственные агенты нейтральны к риску и заинте­ ресованы только в максимизации дохода. В чистой теории сегментации (или хеджирования), напротив, пред­ полагается, что относительно будущих процентных ста­ вок существует неопределенность и что при выборе облигаций агенты заинтересованы только в сведении риска к нулю» (с. 546). Возникли также многочисленные «смешанные», или модифицированные, варианты этих крайних подходов (модели Хикса, Мейзельмана и других экономистов), где делается попытка преодолеть ограни­ ченность и условность базисных вариантов, свойственные им нереалистичные допущения. Но, как можно судить по книге Харриса, ни один вариант теорий временной структуры процентных ставок не дает удовлетворитель­ ного решения проблемы.

Харрис подробно останавливается еще на одной груп­ пе проблем, которая приобрела исключительную акту­ альность в последние годы,-проблеме инфляции (гл. 19). Автор определяет инфляцию как «длительное повышение уровня цен» (с. 595), не уточняя при этом ни содержания термина «длительное», ни интенсивности самого процесса роста цен. В книге дается обзор «денеж­ ных» концепций инфляции (многочисленные немонетар­ ные теории исключены из рассмотрения). Основной упор делается на выявлении роли денег в каждой из апализи руемых теорий. Так, в простейшей (докейнсианской) количественной теории темп роста цен определяется исключительно темпом роста денег. Иначе говоря, здесь увеличение денежной массы выступает как важнейшая предпосылка и необходимое условие рос га цеп\ В прос­ тейшей кейнсианской модели (теория инфляционного разрыва) «деньги не имеют существенной связи с инфля­ цией» (с 598), так как изменение ключевого парамет­ ра-расходов капиталистических фирм и населения-за­ висит от действия множества факторов, а не только от эмиссии платежных средств. Вместе с тем, отмечает Харрис, важнейшим «мостиком», связывающим говар ные рынки с денежным в этой модели, служит норма процента, что порождает определенную зависимость производства от состояния денежной сферы. Поскольку в модели Кейнса процентные ставки определяются соотно­ шением денежной массы и предпочтения ликвидности (спроса на деньги), то в случае, если масса не растет при увеличении спроса на деньги, э т приводит к повышению процента и снижению капшаловложений. Инфляционный разрыв при этом ликвидируется. Так опосредствованно возникает связь между инфляцией и динамикой денег, которая, однако, не носит столь автоматического и прямолинейного характера, как в простейшей количест­ венной теории. Вместе с тем Харрис указывает на наличие альтернативных вариантов кейнсианской теории (например, концепции комиссии Рэдклиффа), где нехват­ ка денег восполняется заемными операциями и зависи­ мость роста цен от денежной массы полностью устра­ няется.

Касаясь подходов монетаристской школы (го есть модифицированного варианта количественной теории), Харрис прежде всего рассматривает получившую боль­ шую известность модель гиперинфляции (т.е. чрезвы­ чайно быстрого кумулятивно нарастающего роста цен), предложенную Ф. Кейгеном В этой модели темп роста цен и цеповые ожидания хозяйственных субъек гов стано­ вятся главной независимой переменной в функции спроса на деньги. Важную роль приобретает показатель эласшч ности спроса в отношении ожидаемых темпов инфляции и принимается так называемая адаптивная схема форми­ рования ожиданий Инфляция в модели Кейгена может в принципе развиваться без пропорционального увеличе­ ния денежной массы, но расчет числовых параметров функции спроса на деньги показывает, что рост цен не носит самоподдерживающего xapaKiepa, т.е. инфляция для своего развития требует увеличения эмиссии платеж­ ных средств. Вместе с тем в книге приводятся расчеты Голдмена, который указывает на теоретическую возмож­ ность парадоксальной ситуации, когда «увеличение темпов pocia денежной массы ведет к снижению темпов инфляции» (с 611) Причина этого парадокса заключа­ ется в принятии упрощающей предпосылки, что денеж­ ный рынок всегда должен находиться в равновесии.

Харрис анализирует также позицию Фридмена, кото­ рая специально ие предназначена для исследования процессов инфляции, но в которой имплицитно предпо­ лагается, что избыточный темп роста денег равен темпу pocia цен. Это подкрепляет известный монетаристский тезис, чю инфляция представляет собой «чисто денеж­ ное» явление.

Существенный недостаток рассмотрения Харрисом проблем инфляции заключается р_ябсргцотичапии «чисхо.

де1|ежных>>_аспектов этого вопроса и полно\гигнорирова нии гого фактаГчто современная инфляция представляет собой сложный социальнотзкономический феномен, обус­ ловленный действием разнообразных факторов, таких, например, как монополистическое вздувание цен, воз­ действие государст венного бюджета_насостояние спроса и общую сбалансированность экономики и т.д. Хотя в некоторых местах книги высказывается здравая мысль, что все элементы хозяйственного механизма находятся в тесной связи и чю «условия на каждом рынке влияют на состояние и цены всех других рыпков» (гл. 19), эта мысль, по существу, не находит своего развития в анализе инфляционных процессов. Кроме того, рассмат­ риваемые в книге модели инфляции не подкреплены эмпирическими расчетами, что придает им характер абстрактного теоретизирования.

* * * Теоретические концепции денег на Западе всегда отличались теснейшей связью с конкретными практичес­ кими задачами, которые диктовались состоянием капита­ листической экономики. Своей практической ориентиро­ ванностью, органическим переплетением с нуждами текущего момент а теория денег выделяется среди других политэкономических дисциплин. В «Критических очерках по денежной теории» Дж. Хикс замечает. «Денежная теория менее абстрактна, чем большинство других разде­ лов экономической науки;

она не может избежать связи с реальностью, которая часто утрачивается в иных тео­ риях» '.

На первый взгляд большинство вопросов, рассматри­ ваемых в Kirare Харриса, представляет сугубо академи J R Hicks Critical Fssays in Monetary Theory London, 1967, p ческий интерес. В действительности же это не так. Сколь абстрактными ни казались бы многие постановки, они в конечном счете имеют практический выход, лежат в основе рекомендаций в области экономической политики.

Это особенно наглядно проявилось в последней главе книги, которая посвящена вопросам денежно-кредитного регулирования и его эффективности. Материалы этой главы показывают, что подход к политике во многом предопределяется исходными идейно-философскими пред­ посылками, лежащими в основе различных политико-эко­ номических течений и школ. Так, выводы кейнсианской доктрины диктуются присущей этому течепию филосо­ фией активизма, энергичного вмешательства государства в хозяйственные процессы для смягчения циклических колебаний конъюнктуры и достижения высокого уровня производства и занятости рабочей силы. При этом особые надежды возлагаются на бюджетные методы как на инструмент прямого регулирования платежеспособ­ ного спроса. Монетаристы же и представители других фракций неоконсерватизма отстаивают принцип невме­ шательства в экономическую жизнь. Они негативно относятся к идеям «компенсационной» политики и во главу угла ставят принцип стабилизации покупательной силы денег в качестве важнейшего условия сохранения общеэкономического равновесия.

Среди многочисленных вопросов экономической политики государства Харрис выделяет две группы проблем, по которым в настоящее время ведется острая дискуссия,-во-первых, вопросы сравнительной эффектив­ ности бюджетных и денежно-кредитных мет одов регули­ рования и, во-вторых, вопрос о характере и силе влияния денег на процесс создания реального продукта в кратко­ временном и долгосрочном аспектах. По первому вопро­ су внимание автора сосредоточивается на спорах по поводу существования так называемого эффекта вытесне­ ния (crowding out effect). Ссылаясь на этот эффект, монетаристы пытаются опровергнув кейнсианские дово­ ды о стимулирующем воздействии бюджетных расходов на производство и занятость рабочей силы. Эффект вытеснения, по определению Харриса, состоит в том, что правительственные расходы, финансируемые за счет выпуска облигаций, просто вытесняют расходы часто­ го сектора, так что общая величина расходов остает­ ся неизменной (гл. 21). Логика здесь такова суммы, «впрыскиваемые» государством в общий поток рас­ ходов населения и капиталистических предприятий путем расширения расходной часги государственного бюджета и образования дефицита, в конечном счете перекрываются одинаковым по величине сокращением затрат частного сектора вследствие покупки инвесторами облигаций правительственных займов, выпускаемых для покрытия дефицита бюджета. Эффект вытеснения соот­ ветствует общим исходным предпосылкам и логике неоклассической модели, где производство всегда нахо­ дится в тчке потенциального максимума, а имеющиеся ресурсы полностью вовлечены в процесс производства, гак что «правительственные расходы на товары Moryi быть покрыты лишь путем отвлечения от производства товаров, предназначенных для удовлетворения спроса частных лиц» (с. 684).

Вместе с тем эффект вытеснения в монетаристских схемах не ограничивав 1ся лишь ситуацией полной заня­ тости. Он проявляется и при наличии безработицы. С этой целью используется, например, такой вариант равновесной модели Хикса, где кривая ZM, характе­ ризующая ситуацию на денежном рынке, занимает вертикальное положение, указывая на полную нечувст­ вительность спроса на деньги к изменениям нормы про­ цента. В результате перемещение на графике кривой IS, отражающей влияние бюджетной политики, не приводит к каким-либо изменениям национального дохода (см.

рис. 21.1 на с. 679) Другой аргумент состоит в том, что «правительственные дефициты сами по себе оказывают депрессивное воздействие на ожидания частного сектора и вызывают, таким образом, снижение частных инвести­ ций при любой величине нормы процента. Так, если увеличение правительственного дефицита вначале пере­ мещает кривую IS вправо, последующий сдвиг графика инвестиций может вызвать возвращение ее в прежнее положение» (с. 685). В любом случае, по мнению пред­ ставителей моне1аристской школы, увеличение прави­ тельственных расходов в процессе дефицитного финан­ сирования не вызовет подъема экономической актив­ ное! и из-за одновременного сокращения расходов част­ ного (негосударственного) сектора.

В свою очередь кейнсианские авторы (например, А. Блиндер и Р. Солоу) отвергают доводы о неэффек­ тивности бюджетной политики, основанные на эффекте вытеснения. Они сосредоточивают внимание на анализе условий достижения капиталистическим хозяйством долговременного равновесия, используя при этом по­ нятие «ограничения государственного бюджета». Соглас­ но этому ограничению, в простейшей модели замкнутого хозяйства, где отсутствуе! банковская система, «прави­ тельственные расходы должны финансироваться либо за счет налогов, либо посредством выпуска облигаций или создания внешних денег». Налоги, мобилизуемые в бюджет, функционально связаны с величиной националь­ ного дохода. Поэтому если в результате целенаправ­ ленной политики властей возрастает расходная часть бюджета, то для достижения точки равновесия нацио­ нальный доход должен возрасти в достаточной мере, чтобы обеспечить уплату налогов (а в случае покрытия дефицита с помощью займов-выплату процентов по государственному долгу). Доказательство здесь ведется от противного: раз существует бюджетное ограничение, то увеличение расходов бюджета не может не оказать экспансионистского влияния на национальный доход, иначе хозяйственная система будет перманентно нахо­ диться в неустойчивом состоянии. Харрис пишет: «Ре­ зультат, получаемый при учете ограничения государст­ венного бюджета, состой i в том, что независимо от краткосрочного эффекта фискальной политики долго­ временное равновесие устанавливается лишь югда, когда возросший правительственный дефицит имееет экспан­ сионистский эффект... Отсюда следует, что в плане долговременной сравнительной статики фискальная политика не вытесняет частные расходы..» (с. 692-693).

Окончательный отвег на вопрос о том, эффективна ли бюджетная политика или ее влияние нейтрализуется падением расходов частнокапиталистического сек юра, может быть получен лишь путем тщательного анализа конкретных хозяйственных ситуаций. У Харриса такой анализ отсутствуеi. Отсюда подчеркнуто-нейтральная позиция автора, его стремление ограничиться простой констатацией логических несообразностей в доводах противоборствующих сторон.

Касаясь второй группы спорных вопросов-о влиянии изменений денежной массы на производство реального продукта и занятость,-Харрис рассматривает две кон­ цепции: позицию ортодоксальных монетаристов, допус­ кающих, что денежная политика может оказать кратко временное воздействие на производство, но в долговре­ менной перспективе лишь изменяет темпы ценовой инфляции, и позицию школы рациональных ожиданий, которую автор считает усложненным вариантом монета­ ризма и согласно ко i орой государственная поли гика не оказывает реального эффекта даже в течение коротких промежутков времени.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.