WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Лекция 1 ФОРМИРОВАНИЕ МИРОВОЗЗРЕНИЯ И ФИЛОСОФСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ Л. ВИТГЕНШТЕЙНА Людвиг Витгенштейн (26.4.1889—29.4.1951) является одним из круп нейших философов XX в. Его идеи оказали огромное влияние на фило

софию и культуру нашего столетия, они привлекают все более широкий круг исследователей как за рубежом, так и в нашей стране.

Интерес вызывает не только учение, но и сама личность Витген штейна. Как заметил его ученик, известный шведский философ Г. фон Вригт: «Витгенштейн — это не просто концепция, это — духовное явле 1 ние».

И в то же время идеи философа остаются в значительной степени непонятыми, или, что гораздо хуже, понятыми превратно. Всю жизнь Витгенштейн стремился к ясности, он страдал и терзался, пытаясь достичь точного, прозрачного изложения своих мыслей. Но, парадок сальным образом, это привело лишь к тому, что тексты его оказались чрезвычайно сложными для изучения и понимания. Существуют взаи моисключающие интерпретации и даже совершенно неадекватные ис толкования его трудов. Некоторые из них распространены и в нашей философской литературе. Это представления о Витгенштейне как о позитивисте, сциентисте, ученом, интересовавшемся только логикой или анализом естественного языка, а не философией в собственном смысле слова. Все сложившиеся клише такого рода должны быть отброшены, если мы хотим приступить к изучению идей Витгенштейна.

Первым шагом на этом пути станет для нас отнесение к определен ному контексту, к конкретным условиям места и времени, в которых формировался этот мыслитель и складывалось его мировоззрение.

Людвиг Витгенштейн родился в Вене. Он был младшим среди во сьмерых детей в семье одного из крупнейших австрийских сталелитей ных магнатов Карла Витгенштейна. Последний отличался авторитар Wright G.H. von. Wittgenstein. Oxford: Blackwell, 1982. P. 13.

ным и властным характером, а своим состоянием и положением был Витгенштейн трудился над логическими проблемами с ожесточен обязан в значительной мере самому себе. Дед Витгеншнейна по отцов- нейшей энергией. Чтобы сосредоточиться над ними, он время от време ской линии сменил иудаизм на протестантизм. Мать Людвига была ни куда-нибудь «сбегал». В Норвегии, на берегу фиорда, в уединенном месте, он своими руками построил себе домик, в котором прошли католичкой, и сам он был крещен католиком.

Дом Витгенштейнов был одним из центров музыкальной жизни месяцы напряженной работы. В этот домик он возвращался и впослед ствии. Постройка сохранилась до сих пор.

Вены того времени. Его посещали И. Брамс, Г. Малер. Мать Людвига страстно любила музыку, один из его братьев стал известным пианис- Началась первая мировая война. Витгенштейн был, вообще говоря, том. Сам Витгенштейн подростком собирался быть дирижером. Он равнодушен к политике и к государству. Тем не менее он считал пос имел замечательный музыкальный слух, играл на кларнете, хранил в тыдным беречь себя, прятаться от опасности. Поэтому, несмотря на памяти большие куски партитур симфонических произведений, даже освобождение по состоянию здоровья, он добился отправки на фронт в мог насвистывать их темы, перемежая такое исполнение своими разъ действующую армию. (Впрочем, позже одному из своих друзей он яснениями по поводу развития музыкальной идеи. Так он частенько объяснил желание попасть на фронт надеждой решить таким образом проблему самоубийства.) Стал офицером, был ранен. Однако из трех просвещал своих друзей и учеников в зрелые годы.

Однако образ дома, наполненного музыкой, пусть не наводит на остававшихся в живых к началу войны братьев — Витгенштейнов мысль, что детство Людвига Витгенштейна было легким и безоблач именно он вернулся домой целым и невредимым. Один из его братьев ным. Он рос в жесткой, авторитарной атмосфере. Когда Людвиг был погиб в самом конце войны, как сообщали, застрелился, не сумев ос подростком, два его старших брата один за другим покончили жизнь тановить паническое бегство своих солдат. Другой брат — известный самоубийством. Травма, нанесенная этой трагедией, оставила глубокий пианист Пауль Витгенштейн — потерял на фронте правую руку.

след в душе Людвига. Мысли о самоубийстве сопровождали его, то В течение всей войны Людвиг Витгенштейн, боевой офицер австро отступая, то появляясь вновь, практически всю жизнь. венгерской армии, поддерживал переписку с подданным враждебного Интерес к философии появился у Витгенштейна еще в подростко- государства — британским профессором Б. Расселом: ведь и на фронте вом возрасте, под влиянием старшей сестры. Так он стал читать А.

он продолжал работать над логическими проблемами. Его логико-фи Шопенгауэра, Августина, Б. Спинозу, С. Киркегора, Г.К. Лихтенберга.

лософский труд был завершен в плену, где Витгенштейн оказался к Эти авторы оказали глубокое воздействие на философские установки концу 1918 г. Вскоре экземпляр рукописи попал и в Кэмбридж, бла годаря усилиям, предпринятым Дж. М. Кейнсом (видный британский самого Витгенштейна.

Он покинул родительский дом в возрасте 14 лет для получения об экономист), который после окончания войны послал молодого математи разования. После окончания реального училища собирался изучать ка и логика Фр. Рамсея разыскать Витгенштейна и оказать ему необ ходимую помощь.

физику у Л. Больцмана, однако в 1906 г. Больцман покончил с собой. В 1906—1908 гг. Витгенштейн обучался в Высшей технической школе в На фронте произошло событие, оказавшее огромное воздействие на Берлине, в 1908—191 It гг. продолжал свое образование в Манчестере. Он Витгенштейна: в книжной лавочке где-то в Галиции он купил <Еван er m получал подготовку авиаинженера, в возрасте 22 лет получил патент на гелие> Л, Толстого. Позднее стал изучать русский язык, чтобы читать фот изобретения в области реактивных двигателей и пропеллеров.

в подлинниках Толстого и Достоевского. «В Европе за последнее вре -, в о Но в то же время его интересы переместились в область философ мя, — заметил он как-то, — было только два религиозных мыслителя:

. он ских оснований математики и логики. В 1912 г. он приехал в Кэм- Толстой и Достоевский».

бридж, чтобы учиться у Б. Рассела. Отношения учителя и ученика В 1921 г. вышел в свет труд Витгенштейна, которому была посвя постепенно переросли в отношения сотрудничества, и Рассел призна щена вся его молодость, — «Логико-философский трактат», в 1922 г. — вал влияние Витгенштейна на свои логические и философские разра- английский перевод.

Об этой работе, прошедшей вместе со своим автором фронт и око ботки.

пы, очень хорошо сказал М.К. Мамардашвили: «Такой холодной, отвле ченной красотой пронизан один из лучших философских текстов — свободнейшим из людей. Он отбросил все связи, закабаляющие чело «Логико-философский трактат» Витгенштейна. Он является одновре века: состояние, семью, нацию, государство.

менно и знаком человеческого достоинства, и знаком человеческой Отказавшись от состояния, Витгенштейн оказался в обстоятельствах хрупкости. Эти вот непреходящие, застывшие образы высокого, т.е.

до такой степени стесненных, что для того,»чтобы выехать в 1919 г.

истинной красоты, добра, человеческого достоинства, — это то, о чем навстречу Расселу в Прагу для обсуждения рукописи «Трактата», ему нельзя говорить, о чем нужно молчать. Это то, что Витгенштейн назы пришлось просить Рассела заняться распродажей книг и вещей, остав вает мистическим» [20]2.

шихся после его отъезда из Кэмбрйджа в начале войны. Эта первая Странная судьба ожидала эту книгу. Основной ее смысл сам автор послевоенная встреча принесла обоим большое разочарование: Витген выразил так: «То, что вообще может быть сказано, может быть сказано штейн убедился, что Рассел его не понимает. А Рассел нашел, что ясно;

о чем нельзя говорить, о том следует молчать» [35, с.26]. Большин Витгенштейн стал за это время законченным мистиком.

ством это было понято так, что ясными и осмысленными являются Вынужденный зарабатывать себе на жизнь, Витгенштейн тем не только предложения естественных наук, а все остальное бессмысленно.

менее отвергал все приглашения в Кэмбридж и вообще прекратил Книга Витгенштейна стала откровением для участников Венского занятия философией. Он окончил учительские курсы и в 1920—26 гг.

кружка. Витгенштейн был воспринят как один из предтеч или даже работал деревенским учителем. Один из исследователей жизни и твор основоположников логического позитивизма.

чества Витгенштейна, посетивший в 1969 г. места, где учительствовал Правда, с таким пониманием плохо сочетались содержавшиеся в Витгенштейн, обнаружил, что пожилые крестьяне и крестьянки хорошо «Трактате» афоризмы об этике, смысле жизни, о мистическом пере помнили своего учителя. Один из крестьян даже вспомнил, что учитель живании мира как целого. Но все это было сочтено причудой автора, Витгенштейн часто рассказывал им очень интересную вещь;

как ока не определяющей основного содержания книги. Витгенштейну при залось, это был «парадокс Лжеца»3. Другой говорил, что первый в шлось столкнуться с полным непониманием своей концепции, в том своей жизни банан он получил от учителя Витгенштейна — тот иногда числе и со стороны людей, которые признавали его выдающимся из поездок в город привозил в своем рюкзаке фрукты для деревенских философом.

детей. Однако педагогическая деятельность Витгенштейна была далека Жизнь Витгенштейна после выхода в свет «Логико-философского от идиллии. Он выказывал себя нетерпеливым и раздражительным с трактата» никак нельзя было назвать легкой. Кроме всего прочего, и детьми, которые казались ему тупыми;

родители его учеников — кресть в материальном плане: он отказался от своей доли в огромном состо яне — были недовольны, что дети слишком много времени проводят в янии, оставшемся после отца, предварительно пожертвовав аноним школе и учитель учит их многим ненужным, по их мнению, вещам;

ным образом крупные суммы выдающимся австрийским поэтам и весьма напряженно складывались и его отношения с другими учителя-' художникам. (В их числе были Р.М.Рильке, Г.Тракль, О.Кокошка.

ми. В конце концов Витгенштейну пришлось оставить учительскую Именно пожертвование Витгенштейна позволило Рильке совершить деятельность.

поездку в Россию.) Отказ от наследства не был связан с какими-то В последующий период жизни он перепробовал много разных заня социалистическими идеями, тем более — отрицанием частной собствен тий, в том числе работал монастырским садовником, выступал в роли ности. Для Витгенштейна богатое наследство было несовместимо с архитектора. Здание, построенное им, сохранилось, в настоящее время жизнью философа. Оно лишало необходимой свободы и внутренней в нем находится болгарское культурное представительство и туда до независимости. Как вспоминала впоследствии его учительница русско пускаются туристы. Дом отличается очень строгими пропорциями, в го языка (это было уже в Кэмбридже в 30-е годы), Витгенштейн был нем много стекла и металла, обилие света. Работа Витгенштейна пока зывает, что он обладал удивительным глазомером и острым чувством Здесь я далее в квадратных скобках курсивная цифра обозначает номер в списке рекомендуемой литературы, прямая — соответствующую страницу источника.

Парадокс, известный со времен античности. Представьте себе, что человек говорит:

Я все время лгу». Высказывая это, он лжет или говорит правду?

Он не имеет структуры и последовательности изложения, состоит из пропорций. От каждой детали и линии Витгенштейн добивался, чтобы маленьких пронумерованных заметок. От заметки к заметке опреде они были совершенством. Как вспоминала его сестра, для которой ленная тема могла развиваться, но могла и внезапно оборваться, чтобы строился дом, имело значение абсолютно все, кроме времени и денег.

вновь возникнуть где-то дальше. В тексте сформулировано много во В конце 20-х годов жизнь Витгенштейна претерпела еще один пе просов, и большинство их оставлено без ответа. В целом текст произ релом и он возвратился к занятиям философией. Существует предание, водит впечатление внутреннего диалога с воображаемым оппонентом.

что этот переворот был совершен лекцией голландского математика Л.

Возможно, впрочем, что оппонент не был только воображаемым, ведь Брауэра об интуиционизме, на которую знакомые привели Витген Витгенштейн часто не писал, а диктовал заметки своим друзьям. Сре штейна. Однако лекция могла послужить только толчком, а сила его ди тех, кто писал под его диктовку, были и ученики, и уже известные воздействия объяснялась, по—видимому, тем, что легла на уже подго в то время философы. Можно представить себе, что они не ограничи товленную почву внутренней деятельности. Витгенштейн возвратился к вались ролью писцов, а задавали вопросы и спорили. Логика этого занятиям философией, придя к выводу, что при решении ряда проблем спора оказывается очень причудливой, по ходу дела затрагиваются пошел в «Трактате» по неверному пути. Началась мучительная работа самые разнообразные сюжеты, отношение которых к обсуждаемому над тем, что получило название «поздней» философии Витгенштейна.

предмету обнаруживается только позднее. Во многих случаях Витген С 1929 г. он переехал в Кэмбридж, приступил к чтению лекций. Об штейн даже не дает явной формулировки своей позиции, как нити этих лекциях, как и о нем самом, ходили легенды. Он читал свои лекции рассуждения забирает оппонент, получая преимущественную возмож без предварительной подготовки, его мысль формировалась на глаза-х ность формулировать свои взгляды и ставить вопросы. Позиция Вит у слушателей. Этот процесс был далек от гладкости. Витгенштейн генштейна должна быть вычитана из контрвопросов, которыми он перебивал себя, уточнял, доказывал, а иногда, бывало, объявлял, что парирует вопросы и возражения оппонента.

он сегодня совсем запутался и говорит чушь. Присутствовавших на его Нелегко давался Витгенштейну этот непрекращавшийся спор. Ра лекциях поражали экспрессивность и необычайная концентрация ин бота над текстом «Философских исследований» была начата около теллектуальных усилий, свидетелями которых они становились.

1937г. и не завершена до самой его смерти. Работа прерывалась Витгенштейн сталкивался с мучительными затруднениями при по вспышками отчаяния. Возвращалось к нему и желание оставить фило пытке адекватно выразить свою мысль, чтобы не быть превратно по софию. Так, он обращался к послу СССР в Лондоне И.М. Майскому по нятым. При этом он наталкивался на сопротивление тех, кто весьма поводу своего желания переехать в СССР, получить медицинское обра высоко ценил «Логико-философский трактат». Так, Б. Рассел выразил зование и работать врачом на Крайнем Севере. В 1936 г. он совершил ся о поздней философии Витгенштейна следующим образом: «Витген поездку в СССР, побывал в Москве и Ленинграде, общался с логика штейн позднего периода... кажется, устал от серьезных мыслей и раз ми, математиками, философами. Однако никаких его характеристик работал учение, которое признает их ненужными»4. В этот второй пе или оценок жизни в СССР мне не приходилось встречать в тех воспо риод своей философской деятельности Витгенштейн уже ничего не пуб минаниях о Витгенштейне, которые были мне доступны.

ликовал. После его смерти осталась рукопись, в основном скомпонован В 1939 г. он получил гражданство Великобритании.

ная и подготовленная для публикации им самим. Она была издана его Во время второй мировой войны Витгенштейн уже не мог по воз учениками под названием «Философские исследования». Кроме того, расту участвовать в военных действиях, однако считал немыслимым осталось огромное количество записных книжек, набросков и заметок.

>ставаться в стороне и продолжать ту ж« жизнь, что и до войны. В Его бывшие ученики постепенно разбирают, систематизируют и печа -43 гг. он работал санитаром в Лондонском госпитале. При этом тают их.

внес некоторые предложения по усовершенствованию конструкции Самый текст «Философских исследований» разительно не соответ каталок, которые и были приняты.

ствует представлениям об академическом философском исследовании.

В 1944 г. Витгенштейн вернулся к преподавательской деятельности.

Цит. по: Геллнер Э. Слова и вещи. М., 1962. С.29.

Э.Мах. Позднее его кафедру получил М.Шлик. Он собрал вокруг себя группу молодых интеллектуалов, живо интересовавшихся проблемами Однако в нем зрело недовольство ею. Во-первых, он не любил универ обоснования науки и логикой. Среди них были Р.Карнап, О.Нейрат, ситетскую среду, академическую жизнь. Во-вторых, он пришел к выво Г.Рейхенбах и др. Эта группа вошла в историю философии как «Вен ду, что оказывает дурное влияние на своих учеников. Вообще, он часто ский кружок». В Вене начинал свою философскую деятельность и говорил, что не хотел бы иметь учеников, ибо не хочет, чтобы ему К.Поппер. Профессором Венского университета* был З.Фрейд, чьи лек подражали и решали те же проблемы, над которыми бился он сам. Он ции оказали глубокое влияние на духовную атмосферу Вены — и не стремился, напротив, к тому, чтобы у других людей была иная форма только Вены, конечно.

жизни и чтобы вследствие этого его проблемы не казались бы пробле Однако необычайный творческий и интеллектуальный взлет, кото мами им.

рый являла культура Вены в конце прошлого — начале нынешнего В 1947 г. он оставил преподавательскую деятельность и сосредото века, происходил в ситуации глубоких социальных противоречий и уг чился исключительно на разработке своих идей, ведя затворническое лубляющегося кризиса.

существование в деревушке в Ирландии.

По выражению одного писателя, Австро-Венгерская монархия того Последние полтора года жизни он был болен раком, и болезнь за времени была «страной социальных неискренностей» [цит. по 2/, с.

ставила его вернуться в Кэмбридж. В этот период он особенно интен 116]. В этой обстановке особое значение в культуре приобрели ориен сивно размышлял над проблемами знания и познания. Записи этих тация на ясность языка, прозрачность смысла и идея молчания. Яс размышлений были опубликованы позднее под названием «О достовер ность выражения определялась уже не логическим, а этическим требо ности» [6]. Последняя запись была сделана за два дня до смерти.

ванием. Оно было связано со стремлением к нравственной чистоте и Целькгфилософских занятий Витгенштейн всегда считал достиже правильной жизни, невзирая на общую фальшь и неискренность. «На ние ясности. На первый взгляд это может показаться просто концен чиная с 1903 г., когда вышло в свет произведение О.Вейнингера «Пол трацией всего внимания на одном из требований логики. Но это невер и характер», австрийскую философию пронизывает дух борьбы с фра ное понимание. Стремление к ясности у Витгенштейна имело значение зерством, пустословием, ложью» [21, с. 135]. Апофеозом этой борьбы этического принципа, оно было выражением требования честности и стала идея молчания как очищения.

искренности в мыслях, добросовестного и последовательного определе Кстати, надо отметить, что судьба и идеи О.Вейнингера оказали на ния своего места в мире.

Витгенштейна глубокое влияние. Вейнингер покончил с собой в возрас Этическое измерение витгенштейновского требования ясности в вы те 23 лет, почти сразу после выхода в свет его книги «Пол и характер».

ражении мысли было более адекватно понятно, когда исследователи его «Этот поступок современники оценили как замечательное воплощение жизни и творчества соотнесли это требование с духовной ситуацией принципа, по которому жизнь и творчество мыслителя не должны Вены на рубеже XIX-XX вв. [12, гл. 1;

20;

21, с.135-161].

расходиться друг с другом. Ведь Вейнингер, писавший, что... этика Вена конца прошлого — начала нашего века представляла собой может выражаться лишь так: поступай с полным сознанием, т.е. пос поразительное явление культуры, отмеченное необычайной концен тупай так, чтобы каждое мгновение наполнилось тобой, чтобы в нем трацией творческих сил одновременно в различных сферах. Доста была заключена вся твоя индивидуальность», — Вейнингер и в самом точно напомнить, что литература этого периода отмечена таки деле поступил в соответствии со своей философией, разрешив логичес ми именами, как Ф.Кафка, Р.Музиль, Ст.Цвейг, Р.М.Рильке и др., кую и нравственную дилемму индивидуальности в акте смерти, объ что в это время в Вене творили такие музыканты, как И.Брамс и единяющем мгновение и вечную реальность» [21, с. 135].

Г.Малер, что А.Шенберг закладывал основы «новой венской школы» Сама по себе, идея молчания является оборотной стороной пред композиции, и его последователями явились А.Берг и А.Веберн. На ставления об опасности, исходящей от языка как такового: выраженное венской почве формировались и весьма активные философские дви в словах неизбежно уводит в мир неподлинного, фальшивого. Поэтому жения. В Венском университете в течение ряда лет читал лекции язык должен быть подвергнут критике и преодолен. Так, по мнению тирующие прогресс и конечную победу разума. Но эти основополага венского журналиста и критика К. Крауса, критика общества должна ющие постулаты оказались поставленными под сомнение в европейс начинаться с очищения языка самой критики. Нравственно чистому и кой культуре конца прошлого — начале нашего века. (Этот процесс, все стремящемуся к истине писателю дается «экстаз молчания».

усиливаясь, продолжается и в наши дни.) Австро-венгерский мыслитель Ф. Маутнер, автор трехтомной «Кри То, о чем идет здесь речь, является весьма сложным и многогран тики языка», вышедшей в 1901-1902 годах, признавался в своих вос ным духовным явлением, протекающим в различных формах и на поминаниях, что «лингвокритические идеи... влекли меня с неодолимой правлениях. Одним из первых его знамений (или вех) можно считать силой... Однажды во время длинной прогулки внезапно, будто от удара Фр.Ницше, провозгласившего необходимость «переоценки всех цен по голове, я почувствовал ужас перед языком, и стремление понять ностей» современной ему западной культуры, критиковавшего мораль этот ужас, анализ его сделал главной своей задачей до конца жизни» и науку и вновь провозгласившего античную идею «вечного возвра [цит. по 21, с. 90]. По мнению Маутнера, речь не является простым щения» вместо типичного европейского представления о направлен выражением мыслей;

речь — это и есть мышление. Она подчинена ном прогрессе. Естественным далее будет упоминание об своим законам, не имеющим ничего общего с законами познания или О.Шпенглере, чей главный труд «Закат Европы» (1918-1922) был отражения реальности. Языковое, понятийное выражение внутреннего понят в 20-е годы как апокалипсис, возвещавший о близящемся кон опыта человека невозможно. Поэтому надо освободиться от слов. «Если це западного мира.

я хочу подняться в критике языка, которая является ныне важнейшей Шпенглер, по собственному признанию Витгенштейна, оказал на задачей мыслящего человечества, — писал Маутнер, — мне нужно унич него сильное влияние. Шпенглер критиковал идею прогресса и учил, тожить язык позади, впереди меня и во мне, — уничтожить его шаг за что различные культуры, подобно живым организмам, имеют опреде шагом: поднимаясь по лестнице, уничтожать каждую пройденную сту ленный срок жизни (порядка тысячи лет) и проходят стадии жизненно пень ее» [цит. по 21, с. 92]. Мяутнер приходит к выводу, что истинное го цикла от детства до старости и упадка. Дряхлея, культура перехо знание мира непередаваемо в языке;

это — некое мистическое пережи дит в состояние цивилизации, в котором истощается творческое начало, вание. Мудрый должен молчать.

вырождаются искусство и литература. Именно в таком состоянии, по Описывая духовную атмосферу Вены на рубеже веков М.К. Ма утверждению Шпенглера, находится современная западная культура.

мардашвили употребил такую фразу: «Пришлось австрийцам рисо Она вступила в полосу своего заката. Это предупреждение Шпенглера вать, музицировать, философствовать в атмосфере! отмеченной смер означало, что эпоха господства веры в прогресс, конечную победу тельной опасностью» [20]. Проще всего было бы понять эти слова как разума и поступательные законы истории, кончилась.

указание на внутренние противоречия и близкий распад Австро-Вен Еще одним символом конца этой эпохи является, без сомнения, уче герской монархии. Однако дело обстояло гораздо сложнее. Специфичес ние З.Фрейда. Трудно было бы переоценить влияние, которое Фрейд кий контекст австрийской культуры, сочетание расцвета и кризиса, оказал на философию, искусство, всю европейскую культуру. Если же взлета и распада, составлял только часть — но такую часть, в которой попытаться сформулировать в нескольких словах, в чем именно состоит отражается все целое, — общего контекста западной культуры.

5>то влияние, можно было бы сказать так: после Фрейда уже нельзя В ней происходили глубокие и мучительные процессы, которые, считать разум определяющей, господствующей инстанцией человечес быть может, трудно свести к какому-то одному знаменателю;

они каса-" кой личности, да и культуры в целом. Также и язык не является ору лись наиболее общих оснований европейской культуры, философии и дием, проявлением разума, о чем свидетельствуют, например, обмол вообще европейского идеала жизни, — оснований, определивших разви вки. После Фрейда трудно было бы сохранить веру в то, что в истории тие европейской культуры со времен Ренессанса и раннего Нового происходит нарастание разумности, что люди и общество становятся — времени. Западная цивилизация опиралась на идеи разума и прогрес или могут становиться — все более рациональными. Нет, как бы ни са, на веру в законы и тенденции истории, обусловливающие и гаран прогрессировало человечество, сознательные психические процессы кая традиция игнорировала существование какого-либо другого вида как определялись, так и продолжают определяться подсознательными познания.

впечатлениями и импульсами.

Значение научного познания для философской мысли не в послед Сила стихийно-эмоциональных импульсов, способных смести все нюю очередь определялось тем, что научное познание — это сфера, в рассудочные и нравственные барьеры современного человека, изобра которой, согласно всеобщему убеждению, осуществляется неуклонный жена, например, в рассказе Ст. Цвейга «Амок». Вообще, как отметил и гарантированный прогресс;

он гарантирован самим разумом. Веду М.К. Мамардашвили, «австрийская культура — это осознание сомни щими науками, образцами прогресса и достоверности были, разумеет тельности цивилизаторской роли закона как чего-то окультуривающего, ся, физика и математика. Вот почему таким потрясением для филосо преобразующего стихии или человеческую органику, или человеческое фии явился кризис в физике и кризис в основаниях математики, разыг естество» [20].

равшиеся также в конце XIX — начале XX в. К концу XIX в. физика Фрейд считал, что первобытные люди были даже в чем-то разумнее представлялась завершенной наукой, базирующейся на трех совер современных цивилизованных людей, ибо их обряды и обычаи явно шенно незыблемых принципах: механицизма, атомизма и детерминиз учитывали стихийно-эмоциональные человеческие импульсы и подсоз ма. Однако открытие делимости атома, появление квантовых идей, нательные влечения и были в состоянии давать им определенный вы кризис понятия эфира, повлекший за собой коренной пересмотр пред ход, не являющийся разрушительным ни для самой личности, ни для ставлений о пространстве и времени, — все это привело к пересмотру социальных связей, — чего, как считал Фрейд, нельзя сказать о совре концептуального аппарата классической физики, образца строгого, менной ему европейской культуре. Если австрийская культура показы надежного и обоснованного знания! Воздействие этого эпизода истории вала пределы преобразования стихийной человеческой природы, ее физики на философию и культуру огромно. Собственно, все философс окультуривания и подчинения разуму, то эту весть она несла всей кие концепции в XX в., говорящие о характере научного познания, суть западной культуре и цивилизации, — и последняя вполне была готова попытки осмысления именно этого факта выявившейся ненадежности такую весть воспринять. Философия, искусство, психология конца XIX столь, казалось бы, надежной научной теории.

- начала XX в. сформулировали сомнения в прогрессе разумности и Примерно в то же время разворачивались и события, известные «окультуренности» человека. Страшным подтверждением этих сомне как кризис в основаниях математики. Для философии математика всег ний явился опыт первой, а затем и второй мировых войн.

да была образцом необходимого и абсолютно достоверного знания.

Но если разум не оказывается победителем ни в человеческой душе, Если обратиться к фактам истории математики, то подобное воззрение ни в человеческом обществе, можно ли говорить о прогрессе? Если же не совсем соответствовало дейстйительности, ибо в XVII-XVIII вв. бур усомниться в наличии подлинного прогресса человечества, можно ли ное развитие математического анализа опережало возможности дости мыслить историю как сферу воплощения определенных ценностей?

жения строгости и обоснованности. Это осознавалось и воспринималось Кризис веры в прогресс и разум подрывает самые основания евро как состояние очевидно нежелательное, не соответствующее тому иде пейской философии, культуры и европейской системы ценностей, ориен алу, которому должна была следовать математика. В течение всего тиров, образа жизни. Важнейшей его составляющей явился кризис веры XIX в. шла работа по уточнению и обоснованию основных положений в науку и ее возможности. Этот аспект рассматриваемого явления математического анализа, введению вс« большей и большей строгости имеет особое значение для философии, ибо наука всегда представля в его основания. Кульминацией этой линии обоснования математики лась преимущественной сферой реализации разума, реальным доказа можно считать перевод фундаментальных понятий математического тельством его могущества и неограниченных возможностей. Централь анализа, таких, например, как «числовая прямая», на теоретико-мно ной проблемой европейской философии Нового времени является про жественный язык. Но в конце XIX в. в теории множеств стали обна блема познания. Однако, когда философы говорят о познании, его гра руживаться парадоксы [см. 24, 29] ницах, возможностях, его обосновании, то они имеют в виду (до сих пор Для физики и математики эти кризисы явились кризисами роста.

по крайней мере) именно научное познание. Классическая философс Ответом на них стало построение новых, успешно развивающихся те орий. Но что касается философии, то для нее кризисы были глубочай- Лекция шим потрясением;

оно осмысливается на протяжении всего нашего ФОРМИРОВАНИЕ ФИЛОСОФСКОЙ ПРОГРАММЫ столетия и приводит, в конечном счете, к разрушению основных уста ЛОГИЧЕСКОГО АТОМИЗМА новок классической гносеологии вообще [подробнее см. 27].

Мы говорим сейчас о различных кризисных явлениях в культуре и науке на рубеже веков, которые существенно повлияли на философс кую мысль XX в. Однако подобно тому, как в современной европейской культуре существуют две культуры — естественнонаучная и гумани тарная, также и в философии XX в. отчетливо, выделяются направле Изучение идей Л. Витгенштейна начнем с его раннего труда — «Логи ния, связанные с осмыслением развития физико-математического зна ко-философского трактата». Это сочинение одновременно захватываю ния, и направления, ориентированные на гуманитарную культуру и щее и очень сложное по содержанию. Сразу приступать к его тексту проблемы человеческой личности;

условно говоря, направления сциен невозможно. Текст окажется «закрытым», а его содержание — как тистские и антисциентистские. Различия между ними четко видны при будто зашифрованным. Такова объективная трудность, с которой стал сопоставлении, например, логического позитивизма и экзистенциализ киваются не только студенты, но и специалисты-исследователи, изуча ма. Как в одном, так и в другом направлении философской мысли ющие, например, историю аналитической философии. Недаром сущес определенным образом преломлялись и осознавались какие-то из гра твуют взаимоисключающие интерпретации смысла «Трактата» и его ней тоге кризиса веры в прогресс и разум, о котором мы говорили.

отдельных положений.

Был, однако, один мыслитель, выходящий за рамки этого противо Поэтому обращению к тексту «Трактата» должно быть предпослано поставления «двух культур», чье мировосприятие впитало и утрату какое-то введение. Сам Витгенштейн в предисловии к «Трактату» веры в прогресс, и пессимизм по поводу конечной победы рациональ писал, что импульс для его работы был в значительной степени задан ного начала в делах человеческих, и опасения по поводу действитель трудами Г.Фреге и Б.Рассела. Когда дают историко-философскую ха ной роли языка как деформирующего мышление, и кризис в основани рактеристику «Логико-философского трактата», говорят, что в этом ях математики и логики, и кризис в физике. Это Людвиг Витгенштейн.

произведении изложена доктрина логического атомизма и что оно отно К рассмотрению его философской эволюции мы сейчас и переходим;

сится к направлению логического анализа (одно из направлений ана Для самостоятельной подготовки из списка Рекомендуемой ли литической философии). Чтобы дать представление о том, что же такое тературы необходимо воспользоваться следующими источниками:

логический атомизм и логический анализ, надо обратиться к идеям, [12, с. 14-25];

[/6, с. 32-33, 148-156];

[20\ \21\ [29, с. 11-28].

которые развивал в 10-20-е годы XX в. Бертран Рассел, а также к учению Готлоба Фреге, которого некоторые историки аналитической Контрольные вопросы философии причисляют к родоначальникам этого направления в фило софии.

1. Что вам известно о культуре и искусстве Вены конца XIX — начала XX в.?

Поэтому прежде всего обратимся к краткому рассмотрению идей 2. Как вы считаете, влияют ли друг на друга философия и искусство? Что способно влиять на философию сильнее: литература, живопись, музыка? Г.Фреге и Б.Рассела. Будем пытаться понять причины появления и смысл такой своеобразной и амбивалентной доктрины, как расселовс 3. Влияют ли парадоксы и концептуальные изменения в научных теориях на судьбу философских концепций? В чем проявляется это влияние? Приведите при кий логический атомизм. Это приведет нас к пониманию терминов, меры.

которые употребляет сам Витгенштейн, и проблем, которые он обсуж 4. Как вы считаете, важна ли биография философа для понимания его учения, или aer. Однако я должна предупредить, что знакомство с воззрениями она отвлекает от осмысления его идей?

Фреге и Рассела не помогает в постижении глубинного замысла 'Трактата», а может даже увести от него.

том, что в их основе лежит именно нечувствительный переход к «холос Чтобы понять какую-то философскую программу, надо прежде все тому» употреблению языка. Вот, например, один из парадоксов теории го взглянуть на нее как на внутренне оправданную и осмысленную.

множеств — парадокс Кантора. Кантор рассматривал множества как Мы привыкли считать, что философский подход к языку должен состо совокупности элементов любой природы. Речь могла идти о множестве ять в определении отношений между языком и реальностью, языком и людей, множестве идей, в том числе и о множестве множеств. Можно мышлением, в выяснении природы языка, его роли в познании объек представить себе множество, элементами которого являются все воз тивной реальности и т.п. В свете подобных проблем логический анализ можные и мыслимые множества: множество всех вообще множеств.

языковых выражений может показаться делом весьма второстепенным, Очевидно, что это самое большое множество, какое только может быть.

для философа не столь уж важным.

В теории множеств дается определение понятия «мощность», показы Однако если мы будем думать, что язык есть средство отражения вающего, насколько велико данное множество. Мощность множества реальности и ничем другим не является, то мы неизбежно попадаем в всех множеств является максимальной возможной мощностью. Однако ловушки, которые он нам расставляет. Например, язык позволяет в теории множеств доказывается и следующая теорема: если взять все рассуждать о круглом квадрате. Можно сказать, что круглый квадрат элементы некоторого множества и образовать из них все мыслимые очевидно кругл, хотя в то же время он очевидно квадратен. Можно множества, т. е. образовать множество всех возможных подмножеств формулировать вопросы о том, является ли круглый квадрат менее данного множества, то его мощность должна быть больше мощности круглым, чем круглый круг, или о том, каким сложным диалектичес исходного множества. Отсюда и вытекает парадоксальное следствие: с ким образом его круглость соотносится с его квадратностью, и т.д.

одной стороны, мощность множества всех множеств является наиболь Рассуждения подобного рода могут произвести на кого-то впечатление шей, с другой — из него можно получить множество еще большей самой утонченной философской премудрости, но вот вопрос: о чем идет мощности. Но чем является данный парадокс? Свидетельством пара речь?

доксальной природы множества? Или, быть может, надо говорить о Оказывается, язык не всегда дает информацию о реальности. Иног парадоксальной природе бесконечных множеств? Или же в данном да колесики языкового механизма крутятся сами по себе, освобожден случае была перейдена грань, отделяющая утверждения о какой-то ные от приводных ремней, соотносящих их с реальностью и информа внеязыковой реальности от «холостого вращения» языковых выраже цией. Такое холостое вращение элементов языка подчинено всем струк ний, так что здесь слова «существует множество», «образуем множес турным языковым правилам и создает иллюзию осмысленности и, бо тво» просто лишились всякого смысла, и «множество всех множеств лее того, намека на особенно глубокий или тонкий смысл.

вообще» ближе к «глокой куздре», чем, например, к «множеству лю Академик Л.В. Щерба как-то на лекции предложил студентам-язы дей на площади»?! Но как же выявить эту грань?

коведам разобрать по частям речи и членам предложения фразу «Гло Такой вопрос очень остро встал перед философией в конце XIX — кая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка»1. Хотя каж начале XX в. На проблемах такого рода сконцентрировалось философ дое слово здесь бессмысленно, упражнение вполне осмысленно и вы ское направление, за которым закрепилось наименование «аналитичес полнимо. Мы можем сказать, о ком идет речь, кто, что и с кем сделал.

кая философия».

На это указывает сама структура языка, хотя мы и не знаем, что собой Конечно, философы издавна обращались к проблеме языка. Так, представляют куздра, бокр и бокренок.

еще софисты спорили о природе языка. Исследования Платона или Язык, следовательно, может функционировать различным образом, Аристотеля органично включали в себя анализ значений обсуждаемых его соотношение с реальностью становится подчас весьма сложным и ими понятий. Для философии Нового времени довольно характерна прихотливым, причем между описаниями некоей реальности и холос тема критики языка. Она являлась частью их критики существующего тым вращением языковых механизмов есть незаметные переходы.

познания. Примером может служить учение Фр.Бэкона об «идолах» Многие явления в философии, науке, культуре вызывают подозрение в сознания,.каковыми являются бездумное использование языка, эксплу Цит. по: Успенский Л.В. Слово о словах. Л., 1974. С.347.

атация устоявшихся, шаблонных понятий и выражений и пр. Но кри тика языка в эту эпоху еще не имела самодовлеющего значения и не сопровождалась разработкой особой техники, потому что ошибки и значения и смысла языковых выражений. Значение есть именуемый пороки, связанные с языком, еще не отделялись от ошибок и заблуж объект (иногда употребляют термины «денотат», «референт»), а смысл дений, связанных с человеческой природой, ошибочными путями позна — это то содержание, которое вкладывается в данное имя, та информа ния, некритической приверженностью авторитетам и пр.

ция, которую оно несет. При этом надо учесть, что Фреге относит к Только аналитическая философия поставила перед собой задачу:

именам не только то, что в обычном языке принято относить к таковым, разработать специальную технику анализа и критики языковых выра например «Сократ», «Наполеон», но и именующие выражения типа жений. Она сделала эту технику ядром своего содержания.

«Учитель Платона», «заточенный на остров Св. Елены». Смысл имени, Готлоб Фреге (1848—1925), выдающийся немецкий логик и матема подчеркивает Фреге, есть нечто объективное (хотя точнее было бы ска тик, в своих логических исследованиях руководствовался идеей постро зать: интерсубъективное), а не образ или ассоциации в сознании поль ения надежного логического основания математики. Фреге пришел к зователя языком. Смысл как бы зада'ет путь, которым можно прийти выводу, что основанием математики должна быть логика, но не тради к значению. Но он ничего не говорит о том, есть у имени значение или ционная аристотелевская, а совсем другая. Он занялся перестройкой нет. Этот вопрос требует фактического прояснения [см. подробнее: 3;

логики и убедился, что для этого нужен точный анализ языка и значе 12, гл. 1, §2;

15, гл. III;

16, гл. 1, с. 36-42].

ния языковых выражений. Фреге не философ и никогда не претендовал Различение смысла и значения позволяет объяснить, какую инфор на роль философа. Однако при этом он сыграл очень важную роль в мацию несут предложения о тождестве. Так, предложение «Утренняя истории аналитической философии. Именно потому, что он не был фи Звезда есть Вечерняя Звезда» говорит, что два имени «Утренняя Звез лософом и в своих рассуждениях не касался традиционных философс да» и «Вечерняя Звезда», имеющие разный смысл, имеют одно и то же ких вопросов, он создал новую парадигму философствования. Он не значение (это планета Венера). Различение смысла и значения позво рассуждал по поводу того, каковы человеческие познавательные спо ляет также объяснить, как можно понимать предложения, в которые собности, не касался философских споров материалистов и идеалистов, входят ничего не обозначающие выражения, типа «самое удаленное от рационалистов и защитников эмпиризма. Фреге поставил вопросы, Земли астрономическое тело». Последнее, хотя не имеет значения, име которые до него философы не поднимали, но тем самым повлиял на ет смысл.

стиль мышления целой школы в философии XX в.

Важнейшим элементом подхода Фреге к языку было рассмотрение фреге интересовался, каким образом слова относятся к тому, что его структуры по аналогии со структурой математических выражений.

они обозначают. Например, фраза «Солнце есть центр Солнечной сис Это неудивительно, если вспомнить, что сам Фреге — математик и темы» говорит о Солнце;

а о чем идет речь во фразе «Я знаю, что целью его занятий логикой и языком было построение надежного осно Птолемей считал, что Солнце вращается вокруг Земли»? Что означают вания математики. Фреге выдвинул программу логицизма (которой предложения типа «Утренняя Звезда есть Вечерняя Звезда»? О чем придерживались также Б.Рассел и логические позитивисты). Согласно здесь идет речь? О соответствующем небесном теле? Или о двух его логицизму, все истины математики суть частные случаи логических различных именах? Если считать, что речь ведется о небесном теле, то истин. Программа логицизма состояла в том, чтобы определить все что, собственно, о нем утверждается? А если речь идет о его наимено математические понятия на базе логических понятий и показать, что ваниях, тогда истинность данного утверждения должна быть ясна каж Для доказательства математических теорем не требуется никаких дру дому, кто его понимает (в самом деле, любой человек, знающий рус гих аксиом, кроме логических, и никаких правил вывода, кроме тех, ский язык, без всякого исследования фактической стороны дела не которые приняты в логике. Для реализации этой программы Фреге сомневается, Что «холостяк есть неженатый мужчина»).

перестроил формальную логику, дал первую полную систему аксиом Для разрешения подобных затруднений Фреге и ввел различение пропозиционального исчисления, ввел кванторы. Он считал каждое 22 языковое выражение построенным по схеме: функтор и его аргумент.

Так, математическое выражение (х) состоит из функтора (знака для ные предложения имеют одно и то же значение, т.е. являются сино нимами, и то же можно сказать про все ложные предложения [см.

функции) возведения в степень и переменной х на месте аргумента.

подробнее: 3;

15, гл. 1, §12].

Выражение у = х2 состоит, по Фреге, из двухместного функтора « = Фреге ввел понятие истинностного значения, остающееся одним из » (равно) и двух его аргументов: первым является у, а место второго ключевых в современной логике. Предложения принимают одно из аргумента занимает х2, каковое выражение само является результатом двух возможных истинностных значений: «истина» или «ложь». Пос применения функции возведения в квадрат к аргументу х. Таким же кольку все истинные предложения имеют одно и то же значение, они образом Фреге анализировал и выражения обычного языка. Он выде- могут быть отождествлены между собой (как и все ложные предложе лил в языке две важнейшие категории: имен и пропозициональных ния). Осуществив это отождествление, Фреге и построил современную функций. Примерами одноместных пропозициональных функций могут пропозициональную логику, в которой предложение просто рассматри служить прилагательные «Лыс», «Зелен» и т. п. обозначения свойств.

вается как нечто, принимающее одно из двух значений.

Отношения будут двухместными пропозициональными функциями.

В то же время он выделял простые и сложные предложения. Слож Могут быть и трехместные функции, например «Лежать между» (точ ные предложения имеют части, которые сами являются предложения ка х лежит между точками у и z).

ми. Фреге рассматривал значение сложного предложения как функ Если в арифметической функции (х)2 на место х подставить число, цию от значения входящих в него простых. Например, предложение то результатом также будет определенное число. Если в выражении «Будет дождь, или мы пойдем гулять» есть функция простых предло Лыс (х) на место х подставить определенное имя, то получится пред- жений «Будет дождь» и «Мы пойдем гулять». Функтором (знаком ложение, которое будет истинным или ложным. Свои понятия смысла функции) является союз «или». «Или» есть обозначение логической и значения Фреге применяет и к именам для функций, и к предло- функции, аргументами которой являются два предложения, а значени жениям. Так, смыслом функтора «Лыс» является соответствующее ем — предложение. Результирующее сложное предложение истинно, свойство, а значением — совокупность всех лысых людей. Но что же если истинно хотя бы одно из входящих в него предложений. Аналогич является смыслом и значением предложения? Фреге подходит к ре- но, можно задать значение функций «и», «если, то», «если и только если» и пр.

шению этого вопроса как типичный математик. Математик, распрос траняя некоторое понятие на новую область, заботится о том, чтобы Подход Фреге был развит Б. Расселом (1872-1970). Он стремился сохранялись принципы и теоремы, установленные относительно этого реализовать ведущую идею исследований Фреге — свести всю матема понятия в старой области. Рассматривая сложные выражения, Фреге тику к: логике и, таким образом, построить для нее надежное и очевид выяснил, что если в сложном выражении заменить входящее в него ное основание, а также дать ответ на философские вопросы о природе выражение на другое выражение с тем же значением (хотя, может математики и источнике неопровержимости ее истин.

быть, с другим смыслом), то значение сложного выражения не изме- Однако при этом Рассел уже имел возможность осознать трудности и проблемы, на которые наталкивался подход Фреге. Именно Рассел нится (например, имя «сообщество двуногих бесперых» имеет то же сформулировал парадокс, поколебавший построенную Фреге систему значение, что «сообщество мыслящих животных»). Что же сохраняется у предложения, если заменить'входящее в него выражение на другое логических оснований математики [см. подробнее 29, с. 16]. Парадокс выражение с тем же значением? Предложение останется истинным, Рассела, как и целый ряд других парадоксов, основан на том, что если оно было истинным (или останется ложным, если оно было лож- некоторое выражение применяется к самому себе (или, что эквивален ным). Например, утверждения относительно двуногих бесперых вер- : о некотором свойстве спрашивается, характеризует ли оно самое ны и относительно мыслящих животных. Поэтому Фреге объявляет, бя). Когда некоторое выражение применяется к самому себе, гово что значением любого предложения является один из двух абстрак- >ят, что оно употреблено самореференциально. Самореференциаль тных объектов — «истина» или «ложь». Предложение рассматривает- эсть чревата парадоксами (вспомним хотя бы «парадокс Лжеца», ся как имя, значением которого является «истина» или «ложь», а смыслом — выражаемое им суждение. Отсюда следует, что все истин этом положении и основывается его система плюрализма, или логичес кого атомизма. Как объяснял Рассел, «концепция логического атомиз упоминавшийся в предыдущей лекции). Но построенная Фреге систе ма сама собою пришла ко мне в ходе размышлений над философией ма допускала самореференциальные выражения.

математики, хотя было бы трудно сказать точно, существует ли опре Другой существенной трудностью, с которой сталкивался подход деленная логическая связь между той и другой» \32, т. 28, №4, с. 495].

Фреге, была проблема «пустых имен», т. е. имен, имеющих смысл, но «Когда я говорю, что моя логика атомистична, — продолжал он, — я не имеющих значения. Трудность заключалась в том, что никакими имею в виду, что я разделяю убеждение здравого смысла в существо логическими критериями в системе Фреге нельзя было отличить пус вании множества отдельных вещей» [там же, с. 496]. Концепция назы тые имена от имен, имеющих значения, ибо это было вопросом факти вается логическим атомизмом, потому что «атомы», о которых идет ческой информации. Данное обстоятельство создавало большие неудоб речь, — это не те атомы, существование которых утверждало атомисти ства при осуществлении логических выводов. Осознавая эту трудность, ческое учение. Это та последняя данность, к которой приходит логичес Фреге выдвинул требование, чтобы в логически правильном языке кий анализ, т. е. элементы, которые уже неразложимы логическим пустых имен не было — их следовало бы устранить заранее.

анализом. С точки зрения Рассела, «физические объекты», «физические Рассел же пошел по другому пути, результатом чего стала совер события», «материя», «пространство», «сознание», «субъект» суть ло шенно иная концепция значения-Языковых выражений. Рассел был не гические конструкции, построенные из «логических атомов» и логичес только математиком, но и философом, поэтому контекст его размышле ких связок по правилам логики. Поэтому они разложимы логическим ний и круг обсуждаемых им проблем был гораздо шире, чем у Фреге.

анализом.

В молодости Рассел испытал влияние философии британского неоге Что же такое «логические атомы»? Как мы видим, Рассел опреде гельянства, или, как его иначе называют, абсолютного идеализма. Со ляет их указанием на место в процедуре логического анализа. Как же гласно учению абсолютного идеализма, мир предстает неделимым и мыслится логический анализ? Рассел определяет его как переход от единым целым. Ни один факт или элемент не является самодостаточ чего-то неясного, неопределенного, неточного (неясность и неточность не ным. Поэтому всякая попытка изолированного рассмотрения элемен всегда осознается из-за привычности выражения) к ясным, четким и тов целого ведет к искажению и заблуждению. Только полное и целос определенным понятиям. Тут, естественно, встает дальнейший вопрос:

тное рассмотрение может претендовать на истину. Все рассуждения об какие же понятия Рассел считает ясными, четкими и определенными?

абсолюте должны быть априорными, поскольку опыт слишком ограни Это понятия, чья связь с обозначаемым ясна и понятна, так что не чен, чтобы служить для них основой. Отношения внутри целого рас может возникать недоразумений относительно их значения и относи сматривались как внутренние и необходимые. Здесь фактически не тельно того, существует ли то, что ими обозначается.

признавалось внешних и случайных отношений.

Рассел предлагает исходить как из самоочевидного допущения, что Результатом изживания того влияния, которое оказала на него эта в мире есть факты и что мы формируем суждения относительно этих • концепция, стала позднейшая антиметафизическая настроенность Рас фактов и высказываем их в предложениях. Факт — это то, что может села. Сама программа разрешения философских проблем посредством быть выражено предложением. Можно также сказать, что факт — это логической критики языка философских рассуждений была реакцией то, что делает предложение истинным или ложным. Сами же факты не Рассела на свое первоначальное увлечение концепцией абсолютного истинны и не ложны. В логике выделяются частные («Некоторые цветы идеализма.

красны») и общие («Все люди смертны») предложения, а также по Учение абсолютного идеализма было монистическим: в нем призна ложительные («Человек есть разумное животное») и отрицательные («Со валась одна неделимая субстанция. Рассел же, занимаясь вопросами крат не есть отец Платона»). Соответственно этому, Рассел классифици оснований математики и разработкой^Логики, столкнулся с непримени-' рует и факты: они также оказываются частными и общими, положитель мостью монистического учения и соответствующей ему логики для ными и отрицательными. Таким образом, Рассел описывает реальность решения интересовавших его проблем. Он пришел к выводу, что нуж на логика, допускающая множество отдельных независимых вещей. На сквозь призму логических понятий, так что реальность оказывается отражением принятого метода логического анализа.

Грамматическая категория предложений отличается тем свойством, символов, каждый из которых соответствует компоненту комплекса.

что они могут быть истинными или ложными. В силу этого, утверждает Концепция логического атомизма является одновременно и логи Рассел, их нельзя считать именами, как это делал Фреге. Так, предло ческой, и метафизической. Как логик, Рассел рассматривает структу жения не являются именами фактов, ибо если бы мы признали истин ру совершенного языка;

как метафизик, он утверждает, что такую же ные предложения именами фактов, то что именовали бы ложные пред структуру имеет и реальность. Вообще говоря, метафизические до ложения? «Это совершенно очевидно, если только обратить на это вни ктрины часто основывали свое общее представление об устройстве мание, однако на самом деле я не осознал этого до тех пор, пока мне реальности на какой-то научной дисциплине. Так, пифагорейцы yf не указал на это обстоятельство мой бывший ученик Витгенштейн» [32, верждали, что реальность имеет математическую сущность, и пользо т. 28, №4, с. 507].

вались для ее описания языком математики. В XVIII в. образцом для Таким образом, в отличие от Фреге, для которого центральное место описания и объяснения реальности чаете служила ньютоновская ме занимала категория имени, Рассел отводит центральное положение ка ханика. В наше время основой философских рассуждений об общей тегории предложения и ставит вопрос о его понимании. Предложение природе реальности нередко становятся эволюционная биология, тео — это сложный символ, состоящий из других, более простых символов.

рия систем или информатика. Для Рассела, как мы видим, такую Предложение понятно, только если понятны образующие его простые роль играла логика. Он полагал, что крупнейшие метафизические символы.

системы, например системы Спинозы, Лейбница, Гегеля, Брэдли, ос Вообще, как отмечает Рассел, символы надо изучать, чтобы не нованы именно на логических воззрениях их авторов и существенно путать свойства символов и свойства обозначаемых ими вещей. Из-за зависят от того, что в традиционной логике предложению приписыва подобной путаницы и возникают всевозможные философские пробле ли субъектно-предикатную структуру. Соответствующая такой логике мы, связанные с «существованием», типа: Существуют ли числа? Су метафизика видела в мире единую субстанцию и ее атрибуты. Поэ ществуют ли свойства? Существует ли множество всех множеств?

тому Рассел сознательно взялся за построение.новой метафизики, Символ, по разъяснению Рассела, это все то, что имеет значение.

соответствующей новой логике, которую разрабатывали Г. Фреге, Различные типы символов по-разному относятся к обозначаемому.

Дж. Пеано, А. Уайтхед и он сам.

Значение сложного символа определяется значениями входящих в него Об одной из основных черт этой метафизики — допущении различ простых (символ является простым, если его части сами не являются ных и независимых «простых объектов» (Рассел называет их партику символом).

ляриями) — мы уже говорили. Обратим внимание на серьезные труд Что же является значением простого символа? Как можно его по ности, порождаемые таким допущением. В самом деле, что такое эти нять? Только через непосредственное знакомство с объектом, обознача «простые объекты»? В каком смысле они просты? Заметьте, что они емым этим символом, отвечает Рассел. Под «непосредственным зна независимы, т.е. между ними не существует причинно-следственных комством» он подразумевает присутствие данного объекта в чувствен связей. Это не те объекты, которые рассматривает физика. Ведь физи ном опыте субъекта.

ческие объекты и физические законы, по Расселу, суть логические кон В логически совершенном языке слова, входящие в предложение, струкции. Они поддаются анализу. Анализ завершается, когда доходит должны однозначно соответствовать компонентам описываемого пред до простых символов и, соответственно, до простых объектов. Послед ложением факта (кроме логических связок или слов типа «или», «и», ние могут быть только поименованы, их нельзя описать. Что же это «если... то» «не»). В таком языке каждому простому объекту соответ такое? По всей видимости, Рассел имел в виду «чувственные данные».

ствует один и только, один простой символ, а комплексу простых объ Здесь он вполне следовал традициям британского эмпиризма. На это ектов (факт является таковым комплексом) соответствует комбинация указывает и расселовское различение двух видов знания, с помощью которых можно получать знание о простых объектах и о комплексах, — знания по непосредственному знакомству и знания по описанию. Один современный британский философ, говрря.о Расселе и философии ана- жат достаточно много технических — логических и математических — лиза, дал такую формулу: «Классический анализ есть юмовские чув- деталей. Мы рассмотрим расселовскую процедуру на более простом ственные данные, неполный «идеальный» язык и, что самое главное, примере.

определенное видение метода анализа»2. Расселовский логический ана- В метафизических спорах, говорит Расеел, часто встречаются фра лиз, таким образом, оказывается одним из вариантов традиционной зы типа: «Бог существует», «Субъект существует» и т.п. Проблемы эмпиристской программы сведения всего знания к чувственным впе существования типичны для метафизических споров. Имеется тенден чатлениям.

ция объявлять существующим все, что обозначается каким-либо су В самом деле, чтобы программа логического анализа имела смысл ществительным: числа, множества, свойства, отношения, Пегаса, Золо и оправдание, требовалось бы доказать, что: тую гору, круглый квадрат и пр. Чтобы избежать этого, надо подвер гнуть фразы, утверждающие существование или несуществование 1) процедура анализа действительно может приходить к концу, т. е.

чего-то, логическому анализу.

к далее неанализируемым выражениям, смысл которых однозначен и понятен. Ведь, вообще говоря, не лишено правдоподобия предположе- Рассмотрим предложение «Пегас никогда не существовал». Мы по ние, что анализ выражения может оказаться бесконечной процедурой, нимаем его смысл. Но каким образом? Ведь понимание предложения в ходе которой смысл исходного выражения оказывается все более и требует понимания входящих-в него простых имен, но мы не можем понимать значение имени «Пегас» именно потому, что Пегас никогда более сложным и неоднозначным;

не существовал и мы не знаем, что это такое. Решение данного затруд 2) процедура анализа не искажает значение исходного выражения, и результирующее ясное выражение действительно имеет то же значе- нения состоит в том, что «Пегас» не является, вопреки первоначально ние,, что и исходное, понимание которого вызвало трудности. му впечатлению, конституентой данного предложения, что и должен Рассел не предпринимает явного обоснования этих положений. Их показать анализ. Дело в том, что «Пегас» — не имя, а замаскированное неявным обоснованием является именно эмпиризм, согласно которому описание (дескрипция) — пропозициональная функция: «Конь (х) и Крылат (х)». Поэтому предложение «Пегас никогда не существовал» все знание действительно является комбинацией чувственных впечат в результате проведенного Расселом анализа превращается в предло лений. Поэтому обратная процедура анализа этого знания путем раз жение: «Никогда не существовал такой х, что Конь (х) и Крылат (х) ложения его на комбинации чувственных впечатлений приходит к кон и х является единственным объектом, который одновременно является цу и не является искажением анализируемого знания.

Специфическим для расселовской концепции логического атомизма Конем и Крылат». Здесь, как мы видим, слово «Пегас» отсутствует, и потому отсутствует всякий повод для того, чтобы поднимать вопрос о был сам метод логического анализа. Он основан на том, что именующее существовании Пегаса, реальном или идеальном. Но почему Рассел выражение заменяется на описание. Благодаря этому мы избавляемся считает именно такой анализ правомерным? Потому что, как он разъ от именующего выражения и от проблемы существования того, что ясняет, предложение должно состоять из конституент, однозначно соот обозначается данным выражением. Таков подход Рассела к многим проблемам философии математики. Вместо того чтобы спорить, сущес- ветствующих конституентам соответствующего факта. Однако во мно твуют ли, и если да, то в каком смысле, числа, множества и прочие гих предложениях встречаются обороты, не соотносящиеся с конститу ентами факта. Так, во фразе «Вальтер Скотт — автор "Веверлея"», математические объекты, Рассел строит заменяющие их определения — словосочетание «автор "Веверлея"» не является конституентой предло описания известных свойств и отношений. Затем во всех предложениях, жения, потому что в реальных фактах нет соответствующей ему консти в которых встречаются выражения для чисел и множеств, производит туенты. Есть только один реальный человек — Вальтер Скотт. А соче ся замена их на соответствующие описания. Мы не можем здесь рас тание «автор "Веверлея"» — это дескрипция, и она должна быть устра сматривать такие конструкции более подробно, потому что они содер нена, чтобы не создавалось впечатления, что речь идет об установлении Bergmann G. The revolt against logical atomism.//Philosophical quarterly. 1957. Vol.7. эждества двух лиц там, где есть только один человек. Свой метод №29. P.334.

30 Лекция ЛОГИЧЕСКАЯ УТОПИЯ РАННЕГО ВИТГЕНШТЕЙНА устранения дескрипций Рассел считал эффективным средством для Но однажды, пласты разуменья дробя, разрешения самых разнообразных философских проблем, например, Углубляясь в свое ключевое, для критики философских теорий, злоупотребляющих понятием абсо Я увидел, как в зеркале, мир и себя, люта или придумывающих различные «виды» и «модусы» существо И другое, другое, другое.

вания.

В.Набоков Для самостоятельной подготовки из списка рекомендуемой ли тературы необходимо воспользоваться следующими источниками:

[3], [12, roi. 1, §2];

[16, гл. 1, 2];

[23], [28], а.также [31\, [32], [33].

Контрольные вопросы 1. Что такое логицизм как направление в основаниях математики и в философии Мы приступаем к изучению «Логико-философского трактата», который математики?

был единственной философской книгой, опубликованной самим Витген 2. На чем основывался подход Г. Фреге к естественному языку? Каковы основные штейном. Он очень тщательно работал над его формой и отделкой.

понятия его учения о значении языковых выражений?

Форма «Трактата» необычна для философского сочинения. Это произ 3. Какие задачи должен решать, в представлении Рассела, логический анализ?

ведение состоит не из глав или частей, но из коротких утверждений, за Какую роль призвана при этом сыграть теория дескрипций?

которыми закрепилось название «афоризмы». Афоризмы пронумерова 4. Каков статус логического атомизма? Это логическая доктрина? Метафизичес ны. «Трактат» состоит из семи главных афоризмов. Они сопровожда кая? Гносеологическая?

ются пояснительными афоризмами, многие из которых, в свою очередь, 5. Как вы оцениваете сам замысел логического анализа философских высказыва комментируются в последующих афоризмах. Принцип нумерации та ний с целью замены неясных и неопределенных утверждений ясными и определен ков, что афоризмы, поясняющие афоризм с номером К, имеют номера:

ными? Выполним ли он? К каким результатам он может привести? С какими трудностями столкнуться? K.I, K.2 и т. д.

Я охарактеризовала афоризмы как «утверждения». Их можно было бы также назвать «констатациями», «описаниями». Зато к ним не подходят такие характеристики, как «доказательство», «обоснование» и пр. Общая интонация «Трактата» такова, будто автор описывает неко торую открывшуюся его внутреннему взору реальность. Он не строит аргументацию для обоснования своих выводов, просто описывает то, что у него перед глазами.

Ряд существенных моментов этой картины совпадает с тем, что мы видели у Б. Рассела. Последний строил концепцию логического атомиз ма, и ранний Витгенштейн работал над теми же проблемами. «Логико философский трактат» стал классическим выражением доктрины логи ческого атомизма.

В то же время позиция Витгенштейна существенно отл "ается от позиции Рассела. Во-первых, Витгенштейна не устраивает расселовс кое обоснование процедуры логического анализа, связывающее логи строгого задания этой границы»1. Не правда ли, странная формули ческий анализ с эмпиристской теорией познания. Витгенштейн озабо ровка? Автор сам объясняет, что основное содержание его книги — это чен тем, чтобы показать оправданность и необходимость логического то, чего он не написал. Отсюда можно догадаться, что оно относится анализа, но пытается достичь этого совсем иными путями. Ибо, во как раз к тому, о чем нельзя говорить и потому следует молчать. Но, вторых, для Витгенштейна важно уяснить подлинное значение аналити в таком случае, почему была написана «первая часть»? По-видимому, ческого метода. Ему мало того, что этот метод позволяет вскрывать и потому, что между тем, о чем можно говор'ить и о чем Витгенштейн устранять путаницу, имевшуюся ранее в чьих-то философских концеп говорит, и тем, о чем нельзя говорить, есть связь, ибо в противном циях. Слишком большое значение для него имели вечные вопросы о случае не следовало бы вообще ничего писать, надо было бы просто смысле жизни, о добре и зле, о смерти и бессмертии. Он испытывал молчать. Но как догадаться, о чем именно молчит автор в данной потребность соотнести разрабатываемый им и Расселом метод с этими книге? Какой у него есть способ красноречивого молчания, позволяю вопросами и понять его значение и его возможности на их фоне. В щего нам понять это? На эти вопросы мы должны будем ответить в третьих, Витгенштейн считает необходимым проводить гораздо более ходе нашего изучения текста «Логико-философского трактата».

жесткое и последовательное разделение.логических и фактуальных Завершая краткое предисловие к «Трактату», Витгенштейн гово рассуждений, чем это делал Рассел. Ему очевидно, что логические рит, что значение его работы состоит в двух моментах. Во-первых, истины нельзя открывать, исследуя какие-то наличные обстоятельства.

лстинность высказанных в ней мыслей установлена твердо и опреде Вопрос о характере и статусе логики должен быть определен более ленно, а поставленные проблемы разрешены окончательно. Подобное корректно, чем это происходило в рассуждениях Рассела. В-четвертых, утверждение может показаться проявлением нескромности молодого Витгенштейн в «Логико-философском трактате» разрешает ряд логи- автора. Однако его подлинный смысл раскрывает следующая фраза, ческих затруднений и специальных вопросов, касающихся оснований что, во-вторых, достоинство «Трактата» состоит в показе того, сколь математики. Однако в настоящих лекциях мы не будем их касаться, малое значение имеет решение этих проблем. Таким образом, автор сколь бы существенное место ни занимали они в «Трактате», ибо это предупредил нас, приступающих к изучению его работы, что описан потребовало бы соответствующей подготовки слушателей и написания ные им логические конструкции мало что дают. Главное — это то, о еще одного курса лекций. чем в книге не написано. Здравомыслящий человек задаст в таком случае вопрос: зачем же читать то, что в ней написано? Но, может «Предисловие» к «Логико-философскому трактату» открывается быть, решение тех проблем, которые обсуждаются в «Трактате», рас признанием Витгенштейна, что эту книгу, возможно, сможет понять чищает в сознании пространство для восприятия того, о чем не ска только тот, кто сам уже продумал высказанные в ней мысли. Идею зано?

всей книги, говорит он, можно выразить в следующих словах: «То, что Что же написано в этой книге?

вообще может быть сказано, может быть сказано ясно;

о чем нельзя говорить, о том следует молчать» [35, с.26]. Смысл этой загадочной формулировки будет проясняться по мере нашего анализа основных 1. Мир, факты, объекты положений «Трактата».

Первый афоризм «Трактата» звучит так: «Мир есть все то, что имеет В письме к своему другу Людвигу фон Фикеру Витгенштейн так место» [1р. Его значение уточняется следующими: «Мир есть совокуп объяснял замысел «Трактата»: «Основное содержание книги — этичес ность фактов, а не вещей» [1.1] и «Мир разбивается на факты» [1.2].

кое... Моя книга состоит из двух частей: одна — это то, что содержится Какой смысл имеют эти положения? Что, собственно, в них утвержда в книге, плюс другая, которую я не написал. И именно эта вторая ется? Их можно считать неявными определениями того смысла, какой часть является важной. Моя книга очерчивает границу сферы этичес кого как бы изнутри, и я убежден, что это — единственная возможность Цит. по: FannK.T. Wittgenstein's conception of philosophy. Oxford: Blackwell, 1969. P.I.

Здесь и далее номера афоризмов выделены полужирным шрифтом..

автор вкладывает в слово «мир». Существенно, что мир для него — это совокупность не предметов, не процессов, не чувственных данных, не неделимая целость. Пожалуй, самая определенная информация, кото- ности: они являются ее фактами. Поэтому в логике не может быть рую можно извлечь из этих утверждений, состоит в том, какие логи- обнаружена, открыта какая-то новая форма. Все логические возмож ческие средства требуются для описания понимаемого таким образом ности уже присутствуют в формах самих объектов, ситуаций, фактов.

мира, ибо мир разбивается на факты, а факты, как известно из логики, Так, характеризуя объекты, Витгенштейн отмечает: «Подобно тому, как мы не можем мыслить пространственный предмет вне простран описываются предложениями. Понятно, что эти утверждения о мире априорны. Здесь нет и речи об обобщении данных наук, изучающих ства, а временной — вне времени, мы не можем мыслить никакого структуру Вселенной. Витгенштейн с первых же слов четко и недвус- объекта вне возможностей его связей с другими объектами» [2.0121].

мысленно показывает, что строит априорную систему рассуждений. Это утверждение означает, что мы не можем мыслить объект вне ап Это связано с тем, что основным содержанием его рассуждений явля- риорного пространства логических возможностей, связанных с самой категорией объекта, т. е. образующих его необходимые, «внутренние» ется логика, а все, что относится к логике, априорно — таково твердое убеждение Витгенштейна. свойства. Такая постановка вопроса показывает, сколь чужд Витген «Факты в логическом пространстве образуют мир» [1.13]. Это ут- штейну эмпиристский подход, в частности, расселовское различение верждение показывает, что «мир», о котором говорит Витгенштейн, «знания по описанию» и «знания по непосредственному знакомству».

располагается не в физическом, а в логическом пространстве. Следо- Чтобы знать объект, говорит Витгенштейн, я должен знать не внешние, вательно, он говорит не о том мире, который «существует вне и неза- но все его внутренние свойства [2.01231]. Самое небольшое размышле ние покажет нам, что внутренние свойства не постигаются в акте висимо от нашего сознания», но о мире, как он представлен в языке «непосредственного знакомства» — непосредственного чувственного вос субъекта, а таковой мир вполне оформлен и структурирован. Он состо ит из вещей, свойств, отношений, фактов. Но все это, заметим, суть приятия объекта. Поясняя представление о внутренних свойствах объ екта, Витгенштейн отмечает, что каждый объект существует в про логические категории. Витгенштейн, следуя кантианским традициям, не мыслит «мир» вне априорных категориальных структур. странстве возможных ситуаций: так, точка зрительного пространства должна иметь какой-то цвет — «она, так сказать, несет в себе про Что представляют собой факты? Это, как говорит Витгенштейн, «на странство цвета» [2.0131];

звук должен иметь какую-то высоту и т.п. А личие ситуаций (Sachverhalt)» [2]3. «Ситуация суть комбинация объек тов, (предметов, вещей)» — гласит пояснительный афоризм [2.01]. наличие определенного цвета у точки зрительного пространства есть Структура факта образуется структурами ситуаций. Совокупйость ситуация, так же как и наличие определенной высоты у звука.

существующих ситуаций и составляет мир [2.04]. Возможность вхождения объекта в ситуацию есть форма объекта.

Если ситуация — это комбинация объектов, то существенным свой- Понятие формы вообще играет в- «Логико-философском трактате» важ ством объекта является именно то, что он может входить в ситуации ную роль. Интерпретируя предыдущее рассуждение, можно сказать, что формой точки геометрического пространства является само геомет [2.011]. Какую информацию несет это утверждение, какое знание об объектах оно нам дает? Оно касается логических свойств категории рическое пространство и все его свойства;

формой цветовой точки — объекта. Витгенштейн показывает взаимную соотнесенность категорий пространство цвета с присущими ему соотношениями, которые исклю «ситуация» и «объект». В логике, как он подчеркивает, нет ничего чают, например, возможность того, чтобы одна и та же поверхность случайного. Поэтому неслучайно, что объект входит в ситуацию, — эта была одновременно и красной, и зеленой;

и т.п.

возможность должна быть заложена в объекте, как бы предсущество- Итак, мы видели, что мир распадается на факты;

факты состоят из вать в нем. Логика рассматривает все «предсуществующие» возмож- ситуаций;

ситуации суть комплексы объектов. Но что же можно ска зать об объектах? Разлагаются ли они в свою очередь на более про Термин Sachverhalt можно перевести и как «соотношение вещей», «положение дел» [см.

стые составляющие? Нет. «Объект прост» [2.02]. Объект — это послед также 12. с.71].

ний предел анализа, подлинный «логический атом». Почему объект 36 признается простым? Потому что иначе лишится смысла идея «просто тов. Например, все люди, присутствующие в аудитории на лекции, все находящиеся в ней столы и стулья и их взаимные расположения обра зуют ситуацию. Взаиморасположения объектов, входящих в ситуацию, го имени» и простого, ясного, далее неразложимого отношения между образуют ее структуру [2.032].

именем и объектом. По убеждению как Рассела, так и Витгенштейна Важно отметить следующее свойство ситуаций: они взаимонезависи того периода, в основе работы языка и нашего понимания языковых мы [2.061], так же как взаимонезависимы атомарные факты у Рассела.

выражений должно лежать именно такое простое, наглядное и беспро Независимость ситуаций коренится в независимости простых объектов.

блемное соотношение между элементами языка и элементами реальнос В силу этого ситуация, связанная с одним объектом, не может исклю ти. Оно состоит в том, что значением имени является сам объект, им чить никаких возможных фактов, связанных с другими объектами.

обозначаемый. Но если это так, то логическое требование устойчивости Никакая ситуация поэтому не определяет существование или несущес и неизменности значения превращается в требование устойчивости и твование других ситуаций. Мир «Трактата» столь же «атомарен», как неизменности объекта. Поэтому Витгенштейн и говорит, что объекты и мир, предполагаемый расселовской версией логического атомизма.

суть устойчивое, постоянное, а конфигурации изменчивы [2.0271]. Су Это можно объяснить тем, что в концепции логического атомизма ществует давняя философская традиция, идущая еще из античности, мир определяется логикой. И Рассел, и Витгенштейн рассматривают согласно которой все составное, сложное подвержено изменению, а классическую экстенсиональную логику, предполагающую независи неизменное должно быть простым. Вот почему Витгенштейн утвержда мость атомарных предложений. Соответственно, они должны прини ет, что объекты просты. Эти простые объекты составляют «субстанцию мать независимость атомарных фактов (Рассел) или ситуаций (Витген мира» [2.021].

штейн).

Значит, объекты, о которых говорит Витгенштейн, — это не окружа Независимость ситуаций несовместима с представлениями о при ющие нас вещи, которые все являются сложными. Но что же это та чинно-следственных связях. Поэтому мир, описываемый Витгенштей кое? Поясняя идею формы объекта, Витгенштейн приводил сравнения, ном, лишен таковых, за что Витгенштейна сильно критиковали в совет используя для этого пространственную точку, точку зрительного про ской философии (критиковали именно Витгенштейна, поскольку рассе странства, звук. Это сравнения или реальные примеры объектов в его ловская версия логического атомизма была у нас менее известна). Пред смысле? Трудно сказать что-то определенное. Вопрос о «простых объ ставлялось, что стремление описать мир с логической точки зрения ектах» «Логико-философского трактата» вызывает большие споры у довело Витгенштейна до такой крайней субъективистской позиции. Но исследователей творчества Витгенштейна. Многие интерпретаторы ут я думаю, что здесь могли быть и другие соображения, помимо привер верждали, что «простые объекты» Витгенштейна, так же как и «пар женности к экстенсиональной логике. Ведь цель Витгенштейна — пока тикулярии» Рассела, суть чувственные данные. Не замечая глубокую зать, как работает наш язык. Но представления о причинных связях не разницу между мировоззрением Витгенштейна и Рассела, они припи так глубоко встроены в язык, чтобы он не допускал осмысленных пред сывали первому концепцию, согласно которой мир есть комбинация ложений, нарушающих эти представления. То же самое можно сказать чувственных данных. Я думаю, что для такой интерпретации нет осно и о законах физики: предложения, противоречащие им, могут быть ваний. Но чем же тогда являются эти «простые» неразложимые объ осмысленными (например, осмысленно предложение «Я подбросил екты? Витгенштейн не дает ответа на данный вопрос;

Он считает, что монетку, и она повисла в воздухе»), чего не скажешь о предложениях, логически показал необходимость таких объектов, и этого достаточно.

нарушающих законы логики. Поэтому Витгенштейн, рисуя образ мира Он всегда держался убеждения, что «одно из главных умений филосо фа должно состоять в том, чтобы не заниматься вопросами, которые его Ввиду целого ряда аналогий между понятиями атомарного факта у Рассела и ситуации не касаются» [34, с.44]. Надо заметить также, что его, в отличие от Витгенштейна, понятие Sachoerhalt в английском издании было переведено как «атомар Рассела, совершенно не интересует вопрос о том, каким образом поз 'й факт», и этот же термин был принят в русском переводе [4]. Однако это не совсем «ответствует оригиналу.

наются простые объекты, достаточно ли для этого чувственного воспри ятия. Для рассматриваемых им проблем это просто несущественно.

Ситуации, по Витгенштейну, — это определенные сочетания объек. сквозь призму языка, принимает, что в структуру мира встроена толь 2. Язык как образ реальности ко логическая необходимость, и никакая другая. Соответственно, он За описанием «мира» у Витгенштейна следует построение теории «об утверждает, что необходимость является только логической.

раза» (Bild;

другое значение этого слова — «картина»). «Мы строим Структуру витгенштейновского «мира» мы представим в виде сле для себя образы фактов» [2.1). Задержимся на минуту на этой форму дующей схемы:

лировке. Она означает, что в теории, развиваемой Витгенштейном, не рассматриваются образы объектов, образ мира, образ логического МИР пространства, — только образы фактов. Образ представляет факт в ЛОГИЧЕСКОМ логическом пространстве, которое уже продиктовало все возможные разбивается на расположен в -» ПРОСТРАНСТВЕ способы сочетаний объектов. Образ и факт существуют в одном и том же логическом пространстве. Забегая вперед, замечу, что это и явля | ФАКТЫ | ется главным условием того, что образ функционирует как образ фак l та. Образ есть модель реальности [2.12]. Мы можем даже представлять состоящие в существовании себе реальные трехмерные модели ситуаций, и такое представление весьма удобно для понимания витгенштейновских рассуждений об об или несуществовании разе.

Если факт есть сочетание объектов, то модель есть сочетание эле СИТУАЦИЙ ментов образа, причем каждый элемент образа представляет ровно один из объектов, входящих в факт. Здесь очень удобно воспользоваться математическим языком и сказать, что образ есть изоморфное отобра жение факта. Элементы образа являются представителями объектов реальности, а само соотношение элементов образа изображает соотно есть комбинация ОБЪЕКТОВ!

шение объектов в факте. Это можно пояснить на таком примере: ситу ация — это семья, рассевшаяся вокруг своего главы, а образ — семей существенное возможность ная фотография. Элементами фотографии являются фотопортреты каж определение -» ВХОДИТЬ В СИТУАЦИИ дого из членов семьи и изображения всех деталей интерьера;

тогда I ОБЪЕКТА I понятно, что конфигурация элементов образа представляет соотноше ние объектов в ситуации, т. е. размещение членов семьи в момент фотографирования.

ОБЪЕКТ ПРОСТ Соотношение элементов образа называется его структурой;

возмож ность для образа иметь некоторую структуру называется формой ото | ОБЪЕКТЫ "| образуют 1 СУБСТАНЦИЮ"! мира бражения. Форма отображения, — поясняет Витгенштейн, — это воз СУБСТАНЦИЯ I определяет только [ФОРМУ, | а не материальные можность того, что вещи соотносятся друг с другом так, как соотносят ' — свойства мира ся друг с другом элементы образа [2. 151]. Отсюда мы должны понять, что образов может быть больше, чем фактов, так как некоторые образы [КОНФИГУРАЦИЯ ОБЪЕКТОВ) в ситуации есть | СТРУКТУРА СИТУАЦИЙ" являются образами лишь возможных, но не существующих в действи тельности фактов.

[СИТУАЦИИНЕЗАВИСИМЫ ] В то же время и сам образ является фактом. Это может показаться странным. Мы привыкли считать, что образ и отображаемое относятся Схема логической природе образа и отношения отображения. Это отношение, к двум взаимоисключающим категориям, что факты реальны, матери как уже говорилось, существует благодаря тому, что образ и отобра альны, существуют вне и независимо от сознания, тогда как образы жаемое имеют одну и ту же логическую форму, т.е. благодаря логике, имеют идеальную или психическую природу и потому не обладают определяющей структуру и фактов, и образов. Можно сказать, что в такой реальностью, каковой обладают факты. Начать мыслить по-дру некотором смысле логика заменяет в «Трактате» субъекта, использу гому для нас очень трудно, но Витгенштейн рассуждает как раз по ющего образы и ставящего их в соответствие с фактами. Поэтому нас другому. Он не исходит из различения материального и идеального, не удивит утверждение Витгенштейна, что каждый образ является объективного и субъективного. У него просто нет такого постулата (как логическим.

нет'и его отрицания). В его системе вполне материальные вещи нахо «Нет априори истинного образа», — заявляет Витгенштейн [2.225].

дятся в логическом пространстве. Факты имеют логическую структу Почему он не допускает априорных истин? Вовсе не потому, что счи ру. Модели — тоже факты. Модель и моделируемый факт имеют оди тает все знание происходящим из опыта. Надо подчеркнуть еще раз, наковую структуру, одинаковую логическую форму. Вот почему одно что в «Логико-философском трактате» вообще не идет речь о познании;

может выступать образом другого;

и при желании мы можем поменять тут обсуждаются проблемы языка и значения. Дело просто в том, что их местами и рассматривать факт как образ модели.

априорные истины в том мире, какой описан в «Трактате», могли бы Образ, поясняет Витгенштейн, может отображать любую реальность, относиться только к его логической структуре (ибо Витгенштейн при если имеет ее форму. Так, пространственный образ может отображать знает лишь логическую необходимость, а все остальное в мире является любую пространственную реальность, цветовой образ — цветовую и случайным). Однако именно логическую структуру невозможно изобра т. д. Логическая форма — это то общее, что образ имеет с действитель зить в каких-то образах. Любой, образ (как и любой факт) указывает ностью и без чего не может быть никакого, даже ложного образа [2.18].

на нее, несет ее в себе, но как раз вследствие своей вездесущности она У образа, по выражению Витгенштейна, есть как бы щупальца, кото неописываема.

рыми он «достает до реальности» [2. 1515]. Роль этих щупалец играет «Логический образ факта есть мысль» [3]. Далее Витгенштейн оп именно логическая форма.

ределяет предложение как чувственно воспринимаемое выражение Образ является изображением факта;

но он не может изобразить мысли. Предложение, таким образом, это некий знак, видимый или само отношение, связывающее его с фактом. Например, семейная слышимый, плюс проективное отношение, связывающее его с изобра фотография изображает рассевшихся перед объективом членов семьи.

жаемым им фактом.

Но она не в силах изобразить изоморфизм ее самой и семейной груп Начиная говорить о предложениях, мы тем самым уже стали рас пы. В то же время фотография показывает этот изоморфизм тем, что сматривать природу языка. Предложение является центральной кате она изображает семейную группу, выступает ее образом.

горией витгенштейновской трактовки языка. Это сближает его подход Образ имеет смысл: это факт, изображаемый образом. В то же с подходом Рассела и отличает от позиции Фреге, для которого основ время образ может соответствовать или не соответствовать реальности.

ной языковой категорией была категория имени. Сам язык, по опреде Следовательно, образы могут быть истинными или ложными.

лению Витгенштейна, это совокупность предложений.

Надо обратить внимание, что в описываемой Витгенштейном систе Утверждения Витгенштейна о «мысли», чувственным выражением ме нет того, кто понимает смысл образов. Смысл как бы существует которой является предложение, о «проективном отношении», благодаря сам по себе. Смысл отождествляется с неки.м возможным фактом. Здесь которому предложение оказывается образом какого-то факта, опять можно было бы возразить: возможный факт станет смыслом, только вызывают у нас вопрос, который всгавал в связи со «смыслом» образа.

если есть люди, воспринимающие его в качестве такового. Подобное Чья это мысль? Кто устанавливает проективное отношение, благодаря возражение, конечно, справедливо. И однако среди представлений, которому только и можно понимать предложение как образ некоторого развиваемых в «Трактате», нет представления о людях, использующих факта? На такой вопрос хочется получить ответ еще и потому, что образы. Но не случайно Витгенштейн так подробно развивает идею о читающих «Трактат» обычно смущает, что в нем ничего не говорится начинал работу над « Л оги ко- философским трактатом», он нашел весь о людях, понимающих предложения и использующих язык. Но мы не ма выразительный пример того, что можно рассматривать как образ получаем от Витгенштейна никаких разъяснений. Он рисует странную факта. Пример содержался в газетной статье, повествующей о судеб картину «безличных» мыслей и языка, который никем не используется, ном разбирательстве дорожной катастрофы. В ходе расследования была а как бы сам устанавливает свои отношения с описываемой им реаль изготовлена объемная модель ситуации с. миниатюрными копиями ностью благодаря тому, что снабжен какими-то «щупальцами», кото машин и фигурками людей, расположенными соответствующим обра рыми без содействия языкового сообщества «дотягивается» до реаль ности. зом. Модель функционировала на суде как наглядное «описание» ситу По этому поводу закономерно задавать очень много вопросов и под- ации. Упоминая в своих «Записных книжках» этот эпизод, Витген вергать подход «Трактата» заслуженной критике. Но можно ли как-то штейн пишет далее: «Отсюда должна сама собой (если только я не объяснить, если и не оправдать, такой подход? Витгенштейн строит слеп) получаться сущность истины. Подумаем о иероглифическом пись такое понимание работы языка, которое должно показать, что возможно ме, в котором каждое слово изображает свое значение. Подумаем так же и о том, что действительные образы могут соответствовать или не достижение полной ясности всех высказываний. Интуиция соответствовать ситуациям» [34, с.7].

Витгенштейна, по-видимому, состоит в том, что в таком рассмотрении Упоминаемая модель дорожной ситуации дает ключ к витгенштей языка не должно быть места субъективности. И потому язык понима ется как нечто безличное. В «Трактате» рассматривается только один новскому пониманию предложения как образа. Витгенштейн решился мир и только один язык. Здесь не нашлось места для «миров» различ- трактовать предложения как буквальные изображения фактов, а соот ных людей. Но, может быть, работа всем понятного и доступного языка ветствие предложения и факта — как их буквальную конгруэнцию.

должна опираться только на общую всем данность, а сугубо индивиду- Элементами предложения являются простые знаки, т. е. имена. Пред альные «миры» для этого, по определению, несущественны? Допустим, ложение есть сочетание имен. Имя обозначает объект;

объект является один человек может помыслить, что А стоит в отношении к В, а другой, его значением. Таким образом, отношение между именем и тем, что им на основании своего собственного опыта, будет иметь мысль, что С обозначается, просто, однозначно и, так сказать, прозрачно. Имя, по стоит в отношении к Д. По своей логической форме формулируемые разъяснению Витгенштейна, не имеет смысла, оно имеет только значе ими предложения одинаковы. Рассмотрение Витгенштейна разворачи ние. Имя играет роль именуемого объекта в предложении, выступает вается в таком жестком каркасе логических форм, где уже ничто лич- вместо него. Лишь предложение имеет смысл — им является сам изо ное не играет роли. Можно проинтерпретировать эту интуицию Вит бражаемый факт. Факты могут только описываться, но не именоваться.

генштейна, сказав, что язык и культура детерминируют нас гораздо Предложение не может считаться именем факта по той причине, что жестче, чем мы сами предполагаем. Возможно, что наши способы каждому факту соответствуют -по крайней мере два предложения — мыслить о фактах и описывать их гораздо более безличны, чем мы истинное и ложное. Предложение является образом возможного факта.

подозреваем.

Оно истинно, если объекты, обозначаемые его именами, связаны друг Поскольку предложение есть частный случай образа, к нему отно с другом так, как соответствующие слова в предложении.

сится все то, что было сказано об образе и его отношении к отобража Допущение простых знаков равнозначно предположению о том, емому. Предложение есть сложный знак, являющийся комбинацией что предложение полностью анализируемо [3.201]. Анализ осуществим, простых знаков. Предложение есть образ факта. Поскольку факт есть конечен и не искажает смысла исходного предложения, ибо само пред комбинация объектов, предложение является комбинацией имен этих ложение единственным образом разбивается на комплекс простых имен, объектов. Предложение, как разъясняет Витгенштейн, вполне можно а последние однозначным образом относятся к объектам, являющимся было бы заменить трехмерной конфигурацией объектов, и тогда его их значениями. Ни на одном из шагов описываемой Витгенштейном образная природа стала бы наглядной. Когда Витгенштейн только процедуры не может возникать неопределенность или неоднозначность.

Отображение является вполне зеркальным на уровне имен и объек [ПРЕДЛОЖЕНИЕ] имеет | смысл = возможный ФАКТ] тов. На уровне предложений зеркальность соотношения языка и мира нарушается тем, что предложения могут быть образами не только дей I состоит из ствительных, но и возможных фактов. Язык, следовательно, является образом не одного определенного мира, цр всех возможных миров:

возможных в том смысле, что они все располагаются в одном и том же ПРОСТЫЕ ЗНАКИ = ИМЕНА именуют ОБЪЕКТЫ логическом пространстве. Однако совокупность всех истинных элемен тарных предложений является зеркальным отображением всех ситуа | ОБЪЕКТЫ~| только [обозначаются (именуются) I ций в мире (предложение элементарно, если не состоит из частей, ко торые сами являются предложениями;

данное понятие аналогично | КОМПЛЕКСЫ ОБЪЕКТОВ = ФАКТЫ | только | описываются | расселовскому понятию атомарного предложения).

«Границы моего языка, — говорит Витгенштейн, — означают также Схема границы моего мира» [5.6]. Это утверждение становится понятым в Итак, Витгенштейн построил обоснование метода логического ана- свете сказанного выше. Чем может быть ограничен язык? Своими вы лиза. Оно опирается на представление, что язык является буквальным разительными возможностями. Но каковы они? Они состоят именно в «образом» реальности: его простые элементы однозначно соответствуют том, что язык является образом мира. Поэтому предел, за которым не простым элементам мира, а способы сочетаний простых элементов оди может быть никаких образов, — это одновременно предел, за которым наковы как в мире, так и в языке, ибо и тот, и другой располагаются не может быть никаких фактов. Ибо там, где есть факты, там есть и в одном и том же логическом пространстве. Мир и язык оказываются образы.

отражениями друг друга. Их соотношение можно изобразить следую Весьма распространена точка зрения, согласно которой «образ щей схемой:

ная» теория языка, построенная в «Логико-философском трактате», относится только к идеальному, логически совершенному языку, и что МИР| Витгенштейн просто описывает условия, которым должен удовлетво рять искусственный идеальный язык. Но такое понимание ошибочно.

Витгенштейн говорит о сущности естественного языка. В пользу подо СИТУАЦИЯ СИТУАЦИЯ | СИТУАЦИЯ | ••• I СИТУАЦИЯ I бного понимания свидетельствует, например, то, что в более поздних Т* «Философских исследованиях», в значительной степени посвященных БЪЕКТ| • • • (ОБЪЕКТ] [ОБЪЕКТ| ••• (ОБЪЕКТ) критике идей «Трактата», Витгенштейн говорит об «особом представ лении о сущности человеческого языка», согласно которому «отдель 4 3- $—-I •*• * 1 ные слова языка именуют объекты, — предложения являются комби нациями таких имен — такое изображение языка является основанием для следующей идеи: каждое слово имеет значение... Это объект, пред 1 ЭЛЕМЕНТАРНОЕ ЭЛЕМЕНТАРНОЕ ЭЛЕМЕНТАРНОЕ ставляемый словом» [36 или 5, §1]. Мы видим, что это «представление...

1 ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ о сущности человеческого языка» в точности соответствует основным \ ?

положениям «Трактата». Витгенштейн говорит, что естественный язык f ПРЕДЛОЖЕНИЕ в том виде, как он есть, не нуждается в перестройке. Он является образом мира, и задача заключается в том, чтобы понять, что он в Схема своем реальном, не перестроенном по логическим канонам обличье имеет тем не менее природу образа.

3. Природа логических предложений «На первый взгляд, предложение, — например, напечатанное на Высказав общую идею «образной» сущности языка, Витгенштейн ока бумаге, — вовсе не похоже на образ реальности, о которой оно говорит, зывается перед необходимостью проанализировать различные классы признает Витгенштейн. — Но и нотная запись на первый взгляд не предложений, чтобы подтвердить на них справедливость своей концеп кажется образом записанной музыки, и наша письменность не выгля ции.

д'ит как образ языковых звуков. Тем не менее эти знаковые системы Так, он подвергает подробному анализу логические связки типа являются образами в самом прямом смысле слова... И если мы про «и», «или», «если... то». С помощью этих связок из более простых пред никли в сущность этого отношения изображения, то мы видим, что оно ложений образуются более сложные. Самые простые предложения, на не нарушается видимыми отклонениями (подобно использованию зна зываемые элементарными, суть образы ситуаций. Сложные предложе ков диеза и бекара в нотной записи). Ибо эти отклонения также изо ния полностью анализируемы: они разлагаются на элементарные пред бражают то, что они должны выражать» [4.011];

[4.013]. Так, граммо ложения. Их смысл является функцией от смысла входящих в них фонная пластинка, музыкальная тема, нотная запись, звуковые волны элементарных предложений. Витгенштейн, вслед за Фреге и Расселом, являются образами друг друга и имеют, несмотря на все внешнее принимает, что все сложные предложения являются функциями истин различие, общую логическую структуру [4.014].

ности входящих в них элементарных предложений (о понятии функции Естественный язык, рассуждает Витгенштейн, необычайно сложен.

истинности уже говорилось в лекции 2 в связи с концепцией Фреге).

В нем приняты такие языковые формы, которые, подобно одежде, скры Одни логические связки могут выражаться через другое. Напри вающей действительные линии фигуры, скрывают подлинную сущность мер, связка «если... то» может выражаться через «и» и «не», так что языка. Поэтому и нужен логический анализ, который вскрывает их «если р, то q» означает то же самое, что и «неверно, что p и не-q». Все подлинную форму и показывает, что сущность языка не может состоять логические связки выразимы через одну, являющуюся как бы сочета ни в чем ином, кроме того, что язык изображает реальность.

нием связок «и» и «не». Витгенштейн пользуется этим примером, что Данные рассуждения Витгенштейна трудно классифицировать как бы показать, что любое сложное предложение можно привести к такой доказательство изобразительной природы языка. Скорее это пояснения форме, в которой речь идет о сочетании ситуаций или отсутствии ситу и сравнения, что не случайно. Витгенштейн пришел к такой трактовке аций. Трактовка всех предложений как функций истинности составля языка не потому, что исследовал различные языковые формы и это ющих их элементарных предложений необходима для того, чтобы под исследование показало ему их природу. Его рассуждения являются твердить справедливость «образной» теории языка в применении к априорными. Об этом свидетельствует вся структура и тональность сложным предложениям.

«Логико-философского трактата». Он считает, что сущность языка до Важное место в анализе, предпринимаемом Витгенштейном, зани лжна быть именно такова, потому что в противном случае невозможно мают логические истины и логические противоречия. Витгенштейн было бы, пользуясь языком, достигнуть ясности. Метод, используемый показывает, что логические истины (например, «р или не-р») суть тав Витгенштейном в «Логико-философском трактате», иногда сравнивают тологии, они истинны независимо от значения входящих в них элемен с трансцендентальной дедукцией И.Канта. Кант задается вопросами о тарных предложений, т.е. при любом положении дел;

тогда как логи том, как возможны математика и чистое естествознание. Отталкиваясь чески противоречивые утверждения типа «р и не-р» ложны при всех от того, что математика и чистое естествознание существуют, он иссле положениях дел. Витгенштейн трактует их как «вырожденный» случай дует априорные условия их возможности. Подобно этому, Витгенштейн предложения. В самом деле, предложение показывает, как обстоят задается вопросом о том, как возможно достичь ясности, и описывает дела, если оно истинно [4.022]. «Предложения, — говорит Витгенштейн, то, что представляется ему необходимым условием ее достижения.

- показывают то, что они говорят: тавтологии и противоречия показы вают то, что они не говорят ничего...» [4.461], ибо им не соответствует никакое возможное положение дел. В самом деле, тавтологии соответ ствует любое положение дел, а противоречию не соответствует ника смысл любого предложения, зная значения входящих в него слов. Но кое. Можно было бы сравнить тавтологию с глобусом, который весь невозможно непосредственно высказывать предложения, описывающие закрашен одним цветом, а противоречие — с глобусом, который не логику языка и мира. Ибо для этого пришлось бы встать «над» языком закрашен вовсе [см. 30]. Понятно, что ни тот, ни другой не являются и миром, описывая их структуру как бы из§не. Если возможно осмыс картами. Точно так же можно сказать, что ни тавтология, ни противо ленное предложение о логической структуре, значит, осмысленно и его речие не являются образами (вспомним еще раз утверждение Витген отрицание. Но последнее высказывало бы нечто, несовместимое с Логи штейна, что нет априори истинных образов). Но подобно тому, как кой, что невозможно. Ибо логика, по Витгенштейну, это не свод правил, незакрашенный глобус, не будучи картой определенных районов зем которым надо следовать в рассуждениях, но нечто неизмеримо боль- • ной поверхности, все-таки своей формой показывает форму Земли, в шее: несущий каркас мира и языка. «Логика — это не учение, по зер логических тавтологиях и противоречиях отражена логическая струк кальное отражение мира» [6.13]. «Логика наполняет мир;

границы мира тура мира. Ведь именно она определяет их отличительные свойства — являются также ее границами» [5.61]. В'этом смысле Витгенштейн всегда-истинность или всегда-ложность. Конечно, логическая структура говорит, что «логика трансцендентальна» [6.13].

мира пронизывает весь мир и присутствует в каждой его точке и в При этом Витгенштейн обращает особое внимание на то, что не каждом предложении. Но логические тавтологии и противоречия играют существует никаких особых логических фактов или объектов и что ло в этом отношении особую роль: в них она «показывает себя» преиму гические константы ничего не именуют. Здесь позиция Витгенштейна щественным образом, — возможно, потому, что они больше ничего не расходится с позицией Рассела, который допускал и особые логические показывают. «Логические предложения, — объясняет Витгенштейн, — факты, и особые логические объекты. Иногда Ра,ссел рассуждал так, описывают логический каркас мира, или, скорее, они изображают будто имеется какой-то особый логический опыт, позволяющий наблю (darstellen) его. Они не «говорят» о нем. Они предполагают, что имена дать логические факты и выводить логические законы. С точки зрения имеют значение, а элементарные предложения — смысл: и в этом состоит Витгенштейна, это недопустимо. В логике нельзя ничего «открыть», их связь с миром. Ясно, что то, что определенные сочетания символов, «обнаружить»: Рассел просто совершает смешение логического и эмпи - которые существенным образом имеют один определенный характер, рического. Свое понимание логики Витгенштейн раскрывает так: «Опыт, - являются тавтологиями, показывает нечто о мире» [6.124].

требующийся для понимания логики, состоит не в том, что имеет место В письме к Б. Расселу, разъясняя основные идеи своего «Трактата», то-то и то-то, но в том, что что-то есть: но это не опыт. Логика — до Витгенштейн писал о «главном утверждении, из которого все это рас всякого опыта — опыта, состоящего в том, что нечто таково-то. Она смотрение логических предложений просто вытекает. Главным пунк предшествует любому "как", но не предшествует "что"» [5.552]. О чем том является теория того, что может быть сказано предложениями — идет речь в этом афоризме? О том, что логика является априорным т. е. языком (и, что то же самое, — может быть помыслено), и того, что условием возможности любого опыта, свидетельствующего о конкретных не может быть выражено предложениями,'но может быть только пока фактах и обстоятельствах мира (по выражению Витгенштейна, опыта зано;

это, как я думаю, является важнейшей проблемой для филосо того, «как»). И, однако, ее значение ограничено тем, что она никак не фии» [пит-, по 30, С.161]. Тема того, что не может быть «сказано», а определяет самого факта существования мира. Особое переживание может быть только «показано», играет в «Логико-философском тракта существования мира Витгенштейн обозначает в данном афоризме как те» первостепенную роль. Речь идет о вещах, которые не могут быть опыт «что». Но существование мира относится к сфере мистического, выражены в осмысленных предложениях в силу ограничений, налага и об этом мы будем говорить позже.

емых самой природой последних. Значительное место среди того, что не может быть сказано, а может быть только показано, занимает логичес кая структура мира. Ее показывают все логические предложения и вся логическая техника;

ее показывает тот факт, что мы можем понять. утверждения Витгенштейна о ее бессмысленности совершенно справед ливы. Описанием реальности должна заниматься наука. Философия, 4. Природа философских предложений начиная с ней соревноваться, производит что-то, no-видимости, глубо Логические тавтологии и противоречия, «показывающие» логическую кое, но в сущности бессмысленное. Философия XX в. усвоила этот урок структуру мира и языка, втожевремя лишены смысла. Как мы помним, «Трактата». В наше время метафизика неразрывно связана с анали смысл предложения — это описываемый им факт. Но тавтологии и зом языка. Основой метафизики стало исследование его категориальной противоречия не описывают никакого факта. Поэтому они лишены смыс структуры. Речь идет о структуре реальности, как она запечатлена в ла, хотя и не нарушают правил языка и не являются попыткой сказать то, структуре языка. Поэтому метафизика стала пользоваться методами что может быть только показано.

аналитической философии, собственно говоря, она (в значительной мере) Помимо предложений, лишенных смысла, имеются и бессмыслен превратилась в одно из направлений аналитической философии.

ные (unsinnig) предложения. Они прямо нарушают логику языка, Рассуждая о природе философии, Витгенштейн с большой опреде являясь попыткой сказать то, что не может быть сказано. Бессмыс ленностью высказывается против уподобления философии естествен ленными, как утверждает Витгенштейн в «Трактате», являются фи ным наукам. «Философия, — говорит он, — не является одной из естес лософские предложения и вопросы. «Большинство вопросов и предло твенных наук. (Слово «философия» должно обозначать что-то, стоящее жений, написанных о философских проблемах, не ложны, а бессмыс выше или ниже, но не наряду с естественными науками.)» [4.111]. Для ленны. На вопросы такого рода вообще нельзя ответить, можно только него, таким образом, решительно неприемлема идея «научной филосо показать их бессмысленность. Большинство вопросов и предложений, фии». Таковая, с его точки зрения, будет состоять из бессмысленных высказанных философами, связаны с тем, что мы не понимаем логику iaopOB слов, имеющих чисто внешнее сходство с осмысленными пред нашего языка» [4.003]. Таким образом, говорит он, большинство фи южениями. Столь же неприемлемой была бы для него и идея, что лософских проблем, причем наиболее глубоких проблем, проблемами философия якобы обобщает данные отдельных наук, в первую очередь вообще не являются [4.0031]. Здесь не может быть ответов, потому что такие «диалектические» открытия, как теория эволюции, клеточного Нет вопросов.

строения живого и т.п. Так, например, он замечает, что «дарвиновская Витгенштейн показал нам мир, в котором нет каких-то особых глу еория имеет к философии ничуть не большее отношение, чем любая бин, нет ничего скрытого. Он нарисовал также и язык, состоящий из другая естественнонаучная гипотеза» [4.1122].

предложений, являющихся образами возможных фактов. Их истинность Однако «Логико-философский трактат» содержит не только негатив устанавливается при сопоставлении их с действительностью. Несущим ную оценку всей философии, но и программу, указывающую, чем она каркасом и мира, и языка является логика. Но ее нельзя описать, ее должна заниматься.

можно только показать. Витгенштейн утверждает, что там, где человек «Цель философии — это логическое прояснение мыслей.

сталкивается с исследованием каких-то особых скрытых глубин, неких Философия есть не учение, а деятельность.

«суперфактов» относительно структуры и сущности мира и с попытка Философская работа по существу состоит из прояснений.

ми выразить результаты этих исследований в предложениях и теориях, Результатом философии являются не «философские предложения», - там человек в действительности сталкивается всего лишь с ошибоч но прояснение предложений.

ным представлением о работе языка и со злоупотреблением языковы Философия должна делать ясными и четко различать мысли, кото ми выражениями. Поэтому, как утверждает Витгенштейн, вся филосо рые являются как бы туманными и спутанными» [4.112] фия должна быть критикой языка.

«Философия должна разграничить мыслимое и тем самым немысли Говоря о философских вопросах и проблемах, Витгенштейн, как мне мое.

кажется, имеет в виду прежде всего проблемы и вопросы, касающиеся Она должна ограничить немыслимое изнутри, ограничив мыслимое» глубинного скрытого устройства реальности — столь глубинного, что его [4.114].

не достигает никакой опыт и никакие науки. В контексте такого пони мания философии как особой теории глубинного устройства реальности математического метода, — продолжает он, — состоит в работе с «Она указывает на невыразимое тем, что ясно показывает вырази уравнениями» [6.2341]. Почему уравнения оказываются псевдопредло мое» [4.115].

жениями? Потому что они не являются образами фактов. Знак Наметив, таким образом, задачу философской деятельности — ана равенства возможен потому, что равны выражения. Уравнения пока лиз предложений с целью их прояснения — Витгенштейн в «Трактате» зывают равенство выражений. «Если два выражения связаны знаком приступает к обширной программе такого рода анализа.

равенства, это значит, что одно можно подставлять вместо другого. Но то, равны они или не равны в действительности, должно показываться 5. Математика и естествознание самими этими выражениями» [6.23]. Возможность подставлять одно На очень небольшом пространстве «Логико-философского трактата» Вит выражение на место другого должна усматриваться из их логической генштейн рассматривает весьма значительные пласты мысли. Он дает формы. Следовательно, уравнения показывают то, что относится к свою трактовку природы математики, естественных наук, высказываний логическим характеристикам самих выражений, — а это, по о причинных связях, о вероятности и т. д. Рассмотрение по необходимос определению, не может высказываться в предложениях. В то же время ти оказывается кратким. Витгенштейн практически не строит никакой уравнения показывают логику-мира так же, как это делают вырожден аргументации. По-видимому, высказываемые им вещи представляются ные формы предложений — логические тавтологии.

ему очевидными. Но то, что он говорит так кратно, оказало огромное Поскольку математические предложения, как показал витгенштей влияние на последующее развитие философии в XX в.

новский анализ, не являются предложениями, они не являются ни ис Почему Витгенштейн затрагивает в «Трактате» такой широкий круг тинными, ни ложными. Поэтому не имеют смысла вопросы о характере вопросов? Он обязан это сделать, чтобы показать, как согласуются с и источнике их истинности.

его трактовкой языка различные классы предложений, с которыми А как быть с теориями естественных наук, с научными законами в связаны специфические философские проблемы. Он должен продемон том мире и в том языке, которые описываются Витгенштейном? Ведь стрировать анализ таких предложений, который бы выявил их подлин- в «Трактате», как уже говорилось выше, признается только логическая ную структуру и благодаря этому показал, что эти философские про- необходимость. Каузальных связей в универсуме «Трактата» нет, и блемы проблемами не являются. Витгенштейн походя замечает, что только мышление, пораженное пред Вот, например, предложения математики. Они достоверны и необ- рассудками, убеждено, что весь мир подчиняется каузальным связям.

ходимо истинны. Их истинность не может быть опровергнута никакими Одновременно он утверждает, что «совокупность истинных предло фактами и экспериментами. В то же время нельзя утверждать, будто жений есть совокупная естественная наука» [4.11]. Но чем же в таком !Щ они вообще не относятся к эмпирической реальности,-ибо математика случае являются естественнонаучные теории, описывающие каузаль широко применяется при ее исследовании и описании. В течение веков ные связи? Нет ли здесь у Витгенштейна явного противоречия? Про философы бились над проблемой природы математики и характера ее тиворечия не возникает вследствие того, что научные теории, по Вит истин. С точки зрения Витгенштейна, предложения математики не генштейну, не являются совокупностями предложений, у них иная являются ни логическими тавтологиями, ни образами фактов — они природа. Научные теории суть способы унифицированных описаний суть операции над знаками. При этом он утверждает, что нигде в большого количества фактов. Они, таким образом, выступают не как жизни математические предложения не применяются как таковые, а эбразы фактов, а как нечто вроде порождающих моделей для описаний лишь как посредники при выводе одних содержательных предложений фактов. «Ньютонова механика, например, приводит описание универ из других содержательных же предложений. «Математика, — говорит сума к унифицированной форме» [6.341]. «Все предложения, такие, как он, — есть логический метод. Предложения математики суть уравнения закон причинности, закон непрерывности в природе, закон наименьше и, следовательно, псевдопредложения» [6.2]. «Математические го сопротивления и т.д. и т.п., все они являются априорными интуици предложения не выражают никакой мысли» [6.21]. «Сущность ями возможных форм научных предложений» [6.34]. Индукция есть процесс принятия наипростейшего закона, согласующегося с явления ми. Этот процесс не имеет никакого логического обоснования, только Таким образом, хотя Витгенштейн очевидно придерживается пози психологическое, заявляет Витгенштейн, солидаризуясь с Д. Юмом.

ции конвенционализма относительно научных теорий, однако теории в Индукция не является ни логическим законом, ни фиксацией какой-то его изображении не совсем произвольны, а реальность не совсем пас черты устройства мира, типа «единообразия природы» (Дж. С. Милль), сивна и безразлична к любым описаниям. Теория плюс факты, пока «регулярности» и пр.

зывающие, насколько успешно ее применение, что-то говорят о самой Подобное объяснение природы научных теорий.и принципов прово реальности. Но что именно говорят? На этот вопрос Витгенштейн не цирует вопрос: как они соотносятся с реальностью? Витгенштейн дает отвечает, вернее, он его даже не ставит. И здесь опять-таки, я думаю, следующее объяснение. Представьте себе белую поверхность с хаоти что он прав. В самом деле, что именно говорит о реальности тот факт, чески расположенными на ней черными пятнами. Можно дать описа что механика Ньютона успешно применяется к такому-то кругу явле ние этой плоскости', накладывая, на нее сеть с квадратными ячейками ний? Ответ представляется на первый взгляд очевидным, думаю, что и отмечая для каждого квадрата, является он белым или черным.

он готов сорваться с губ большинства читателей — но что он собой Выбрав достаточно мелкие ячейки, можно получить унифицированное представляет? Это определение границ применимости ньютоновской описание поверхности. Однако оно будет, конечно, произвольным, пото механики с точки зрения теории относительности. Но разве теория му что с таким же успехом можно было бы использовать сеть с треу относительности — это конечный этап развития науки? Разве ее не гольными, пятиугольными или.какими-либо еще ячейками. Различным может постичь та же судьба, что и механику Ньютона? Скорее всего, сетям соответствуют различные системы описания мира. Механика может. И тогда мы будем обсуждать вопрос, что же говорит о реаль подобна такой сети: она определяет способ описания мира, задавая ности тот факт, что теория относительности более успешно, чем механи свои аксиомы и правила, по которым из них выводятся прочие пред ка Ньютона, применялась для описания таких-то классов явлений.

ложения.

Осмыслив эту ситуацию, Витгенштейн и пришел к выводу, что, с одной Поскольку поверхность можно описывать с помощью и треугольной, стороны, научные теории не являются образами фактов, а, с другой и квадратной, и иной сети, тот факт, что мы описали ее, используя, стороны, наука что-то о мире показывает. Однако невозможно сформу скажем, квадратную сеть, еще ничего о самой поверхности не говорит.

лировать, что именно, невозможно выбрать теоретическое предложе Однако если ее удается полностью описать с помощью сети определен ние, указать на него и сказать: «Вот это есть образ того, как устроена ной конфигурации, то данный факт уже характеризует поверхность.

реальность». Каждая научная теория каким-то образом свидетельству Подобно этому, тот факт, что реальность описывается ньютоновской ет о мире, но если попытаться точно сформулировать это свидетельство, механикой, еще ничего не говорит о реальности. Такое витгенштейнов то выйдет философская бессмыслица или ложь.

ское утверждение может вызвать реакцию негодующего протеста, Итак, законы науки и научные теории — это не описания реальности, обвинение Витгенштейна в агностицизме, Субъективизме и прочих гре но «сети», с помощью которых осуществляются такие описания, прави хах. Но не будем спешить, задумаемся на минуту. В первой лекции я ла построения описаний. Закон причинности характеризует устройство упоминала о кризисе физики и о том, что он отразился на мировоззре этих «сетей», — но не то, что мы пытаемся описать с их помощью. Его нии Витгенштейна. Пересмотр основных понятий ньютоновской механи- значение состоит в том, что мы признаем существование естественно ки — это реальный факт истории науки. И я думаю, что Витгенштейн научных законов. «Но это не может быть.сказано: это показывается» своим утверждением просто зафиксировал этот факт. Но в то же вре- [6.35]. Таким образом, попытка сформулировать какой-то особый «за мя Витгенштейн отмечает, что то, насколько успешно или полно удает- кон причинности», якобы «лежащий в основе» научных теорий, бес ся описать реальность с помощью ньютоновой механики, уже говорит смысленна. Не нужно никакого особого принципа, который пытаются что-то о реальности. О ней может говорить и такой факт, что она проще сформулировать философы. То, что люди признают причинность, само описывается с помощью одной теории, чем с помощью какой-то иной.

показывается тем фактом, что они строят такие-то теории. Наши теории устроены так, что «то, что исключается законом причинности, не может генштейна в философию XX в. отождествлялись с рассуждениями о языке, логике, научных теориях.-А то, о чем мы хотим говорить сейчас, быть описано» [6.362]. Не выступает ли Витгенштейн здесь опять как воспринималось как некая не совсем уместная в серьезном логическом агностик и субъективист? Нет, я думаю, что он выступает просто как сочинении причуда автора, на которую можно не обращать внимания.

здравомыслящий человек. Дело в том-, что научные теории и так назы ваемые теории здравого смысла действительно устроены так, что то, % что противоречит закону причинности, не может быть описано. А коль 6. Субъект, мир, мистическое скоро это так, то все разговоры на тему о том, что практика и научное Что же говорит автор «Трактата» по поводу фундаментальных про познание подтверждают существование причинных связей, не ложны, блем человеческого существования? Он показывает определенное отно а бессмысленны.

шение человека и мира — показывает тем, что рисует картину мира, Витгенштейна как автора «Логико-философского трактата» нередко в котором нет «Я», нет субъекта. «Мыслящий, представляющий субъ называют сциентистом, — возможно, из-за того, что он много говорит о ект;

нет такой вещи. Если бы я, объясняет Витгенштейн, писал книгу логике. Но это еще не является признаком сциентизма. Об отношении под названием «Мир, каким я его нахожу», то я написал бы в ней о Витгенштейна к науке говорят следующие афоризмы: «В основе всего моем теле, о том, какие члены подчиняются моей воле, а какие — нет современного мировоззрения лежит иллюзия, что так называемые за и т. д. Это было бы методом выделения субъекта или, скорее, показа коны природы являются объяснениями явлений природы» [6.371]. «Они того, что в некотором важном смысле субъекта нет: ибо только о нем склоняются перед этими законами как чем-то неприкосновенным, как одном в этой книге не могло бы идти речи» [5.631]. Все, что происходит древние — перед Богом и Судьбой. В этом они и правы, и неправы.

в универсуме «Трактата», безлично. Где же подлинное философское Однако древние были умнее в том отношении, что они признавали «Я», которое, как всегда считалось, составляет главную проблему фи ясный предел, тогда как в новой системе это выглядит так, будто все лософии? Его не видно, объясняет Витгенштейн, как не видно глаза в объяснено» [6.372]. Витгенштейн утверждает в «Трактате», что то, что поле зрения. Глаз не видит сам себя. Он присутствует в поле зрения может быть сказано ясно, высказывается предложениями естественных не как одна из точек этого поля, которой приходится отстаивать свои наук? Но он же указывает на пределы того, что они могут сказать и права или решать свои проблемы среди прочих точек. У него совсем объяснить. А сциентиста характеризует именно отсутствие представле иное положение. Он присутствует в поле зрения самим фактом сущес ния о таковых пределах.

твования этого поля, а также тем, что оно имеет определенную струк Среди того, что не может быть сказано ясно, оказываются такие туру и организацию, ибо последние определяются природой и пози проблемы, как «Что есть Я?», «Каков смысл жизни?», «В чем истинная цией самого глаза.

ценность жизни и мира?», «Допустимо ли самоубийство?». Относитель Р. Декарт признавал существование вещей протяженных и непро но философских проблем, которые выглядят как глубокие теории, носят тяженных. Непротяженная вещь — это мыслящий субъект, т.е. «Я». Он псевдонаучный характер и пытаются описывать структуру мира, Вит был убежден, что каждый субъект в первую очередь обладает непос генштейн говорит, что они бессмысленны, так как нарушают логику редственным и достоверным знанием о «Я». Картезианская традиция языка. Но ведь есть и философские вопросы типа перечисленных выше, доминировала в истории европейской философии Нового времени. Тем носящие, так сказать, экзистенциальный характер. Объявлять их ли не менее присутствовали и иные взгляды. Так, Д. Юм отрицал, что во шенными смысла — тоже довольно бессмысленное дело;

коль скоро они внутреннем опыте субъекта, помимо чувственных впечатлений, присут мучают людей, значит, они реальны, и отмахнуться от них как от бес ствует еще и их, так сказать, «собственник», который и есть «Я».

смысленных было бы признаком легкомыслия.

Поэтому он считал «Я» фикцией. Суждения Витгенштейна относитель Пожалуй, самым интересным в «Трактате» является именно то, как «Я» обнаруживают сходство с этими рассуждениями Юма.

Витгенштейн дает ответы на такие вопросы. Но как раз эти страницы «Трактата» в течение многих лет, до 60-70-х годов, оставались практи- См.: Юм Д. Сочинения: В 2 т. М., 1966. T.I. C.365-375.

чески без внимания. Все содержание этой работы и вообще вклад Вит Можно привести и еще одну параллель. Венский философ Э. Мах постулировал «нейтральные элементы», которые в одном ряду отноше Таким образом, мы подошли к проблеме солипсизма. «Логико-фи ний были элементами психического опыта, а в другом — физического лософский трактат» шокировал многих исследователей тем, что в нем мира. Таким образом, он пытался избавиться от постулированного Витгенштейн, как кажется, прямо заявляет, что существует только его Декартом дуализма психического (субъективного) и физического (объ «Я» и весь мир является «его» миром. Но понять Витгенштейна таким ективного). Мысль Витгенштейна движется в том же направлении. По образом — значит ничего не понять в его позиции, которая является замечанию одного исследователя, «Витгенштейн отрицает именно то, гораздо более сложной и трудновыразимой.

что можно провести какое-то разграничение между субъектом и объ По поводу солипсизма сам Витгенштейн говорит так: солипсизм ектом. Ибо, чтобы осуществить подобное разграничение, требовалось пытается сказать то, что не может быть сказано (и не может.быть бы, чтобы субъект и объект были взаимодополнительными частями более помыслено), ибо предполагает взгляд на мир «как бы.извне». Посколь широкого целого... что невозможно. Любое возможное разграничение ку границы мира являются также границами логики, солипсизм выхо отделяет одну часть мира от другой... а не субъект от мира (от его дит за пределы логики. «Фактически, то, что солипсизм имеет в виду, мира)»6.

совершенно верно, но это не может быть сказано, а только показано» Итак, субъекта не может быть нигде в мире. Мы привыкли к раз [5.62]. Следовательно, ошибка солипсизма не в том, что это ложная делению реальности на сознание и материю, она же — объективность, доктрина, а в том, что это некое глубокое переживание, невыразимое которая находится «вне и независимо от сознания». Витгенштейн за в форме концепции о статусе внешнего мира. «То, что мир есть мой ставляет вспомнить о том, что если сознание, субъективность есть не мир, показывается тем, что границы языка, который понимаю только пространственный, непротяженный объект, то бессмысленно говорить о я, образуют границы моего мира» [5.621]. «Я есть мой мир (микро том, что «вне» его. Мир не устроен таким образом, что посреди объек косм)» [5.63].

тивности оказывается некая «дырка».— моя голова, — а в ней и «рас Но как же быть с упреком в том, что Витгенштейн в «Логико положена» субъективность. Хотя субъекта нет нигде в мире, но в то же философском трактате» не замечает существования других людей? Дей самое время «есть аспект, в котором философия может говорить о ствительно, в описываемом им мире нет «другого человека», — он по непсихологическом «Я». «Я» выступает в философии тем, что «мир есть является в рассуждениях Витгенштейна на более поздней стадии его мой мир». Философское «Я» — это не человек, не человеческое тело и философской эволюции. Это не отменяет описанную им картину, — ибо не душа, о которой говорит психология, но метафизический субъект, каждый человек является микрокосмом, каждое «Я» есть «мой мир», являющийся не частью, а пределом мира» [5.641].

- хотя существенно усложняет ее, внося тему взаимодействия этих Таким образом, «Я» у Витгенштейна — это и язык, и мир, вернее, «миров». Однако, критикуя Витгенштейна, не надо забывать, что он мир и язык в их единстве. Потому так важна для него тема структур говорит о.логике и о языке. Хотя у каждого из нас есть свой мир, но, ного единства языка и мира. Это единство обеспечивается логической участвуя в языковой коммуникации, мы участвуем в общем языке и формой. Она образует границу мира. Это не реальная физическая общей логике. Их структура и функционирование безличны. Они не граница, до которой можно дойти и толкнуться в нее лбом. Сама струк зависят от взаимодействия «миров» всех носителей языка (Витгенштейн тура языка и мира образует его границу, ибо все, что оформлено, тем будет доказывать это в своей поздней концепции). Мы все разделяем самым и ограничено. Трансцендентальный философский субъект явля общий язык и общий мир этого языка. Этот мир является миром людей, ется границей мира и языка в том смысле, что этот мир — это его мир, 'О ничьим конкретно. Не получается ли, однако, что, говоря об истин субъект придал ему структуру и определенность, подобно тому как эсти того, что пытается выразить солипсизм, Витгенштейн как бы глаз определяет структуру зрительного поля.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.