WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

C a Дискуссия В журнале «Вопросы образования» № 3 2007 г. была опублико вана статья Т.Л. Клячко, В.А. Мау «Тенденции развития высшего профессионального образования в Российской Федерации». Она вызвала

интерес у читателей. И сегодня в продолжение дискуссии на эту тему мы публикуем два мнения — доктора исторических наук, профессора Кемеровской государственной медицинской ака демии Л.Н. Лопатина и Л.Л. Любимова — доктора экономических наук, заместителя научного руководителя ГУ–ВШЭ.

Л.Н. Лопатин Статья поступила в редакцию КАЧЕСТВО в апреле 2008 г.

СОВЕТСКОЙ ВУЗОВСКОЙ СИСТЕМЫ — МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ Меня заинтересовала статья Т.Л. Клячко и В.А. Мау, опублико ванная в журнале «Вопросы образования» №3 2007 г. В ней авторы всесторонне и глубоко изучают вопросы трансформации россий ской системы высшего образования в 90 е годы ХХ в. и процессы, идущие в вузах в настоящее время.

Статья была бы еще более убедительной, если бы авторы не исходили из недостоверного, на мой взгляд, концепта, преподно симого в аксиоматической форме. Они пишут: «Высокий уровень образования, как общего, так и профессионального, является важ нейшим преимуществом советской системы»1. Действительно ли качество советской вузовской системы было столь высоким? Ана лиз документов ЦК КПСС 20–80 х годов ХХ в. ставит под сомнение данное утверждение, используемое в России столь часто, что оно стало трафаретным.

Качество национальной образовательной системы определя ется, как известно, ее доступностью для всех социальных слоев, а также уровнем интеллектуальной и профессиональной подготов ки специалистов.

Доступность же высшего образования в СССР — миф. Оно было малодоступным в связи со следующими препятствиями, как Клячко Т.Л., Мау В.А. Тенденции развития высшего профессионального образования в Российской Федерации // Вопросы образования. 2007. № 3. С. 46.

Л.Н. Лопатин C a Качество советской вузовской системы — мифы и реальность созданными советской властью, так и существовавшими объек тивно.

• С ликвидацией церквей и барских усадеб была уничтожена сеть начального образования для сельского населения (не менее 80%) России. Ее восстановление оказалось столь трудным делом, что до конца 1950 х годов человек с 7 классами школы считался образованным и мог работать сельским учителем. Сеть начально го образования в царской России была столь солидной, что Госу дарственная дума планировала в 1914 г. принять закон о всеоб щем обязательном начальном образовании — помешала начавшая ся война с Германией. Разрушенную сеть церковно приходских школ и школ при помещичьих имениях советская власть пыталась компенсировать курсами ликбезов. Однако научение чтению и пись му — это еще не образование. Даже не начальное образование.

Если уж начальное образование в 1920–1930 е годы стало недо ступным, то высшее — тем более.

• В 1928 г. ЦК ВКП(б) принял специальные постановления1 по подготовке специалистов «плоть от плоти рабочего класса и крес тьянства», фактически закрывающие в 1920–1930 е годы доступ к высшему образованию для детей интеллигенции. А ведь это были самые подготовленные для восприятия вузовского курса юноши и девушки.

• С 1938 по 1956 г. существовала плата за обучение в 8–10 м классах средней школы, техникумах и вузах. Хотя плата была не значительной, она являлась преградой на пути к образованию для детей рабочих и особенно колхозников. Тогда семьи были много детными, маленькой зарплаты родителей на всех детей не хвата ло. А выделять кого то одного из детей в российских семьях было не принято. Поэтому до начала 1960 х годов даже среднее образо вание для большинства семей было малодоступным. Потому и при шлось вводить средний всеобуч в 1963 г. Эта грандиозная задача получения всеми детьми среднего образования, не будучи под креплена достаточными материальными и финансовыми ресурса ми, решалась через снижение требовательности учителей к знани ям школьников.

• В 1950–1980 е годы существовало официальное правило пре имущественного зачисления абитуриентов с двухлетним трудовым стажем2. У человека, не поступившего в вуз сразу после средней школы, резко падала перспектива получения дальнейшего образо вания из за возрастного снижения интереса к учебе и вмешатель ства жизненных обстоятельств (служба в армии, замужество и др.).

• Число средних специальных и высших учебных заведений было ограниченным. И сосредоточивались они преимущественно в крупных городах. А основное население СССР жило в мелких Постановление Объединенного пленума ЦК ВКП(б) «Шахтинское дело и практические задачи в деле борьбы с недостатками хозяйственного строительства (6–11 апреля 1928 г.);

Постановление Пленума ЦК ВКП(б) «Об улучшении подготовки специалистов» (4–12 июля 1928 г.). // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1971. Т. 4. С. 84–94;

111–118.

КПСС в резолюциях… М., 1971. Т. 7. С. 345.

C a Дискуссия городах, поселках и деревнях. Например, в 1980 е годы в трехмил лионном Кузбассе, в котором было 20 городов, из 8 вузов 6 нахо дились в областном центре, 2 — в Новокузнецке. Потребность в приближении вузов к месту жительства студентов была столь ве лика, что к концу 1990 х годов в одном только шахтерском Между реченске было открыто 9 филиалов вузов Кемерова, Томска, Ново сибирска.

• До конца 1950 х годов существовало традиционное пред ставление о подросшем 14–15 летнем ребенке как полноценном помощнике в обеспечении материального достатка семьи. Мате риальное положение почти всех советских семей не позволяло содержать старшеклассника, а затем студента 7–8 лет дополни тельно. Поэтому по окончании 7 классов (с 1960 х годов — 8 клас сов) родители предпочитали отдавать детей в технические учили ща, получая через 2–3 года работника с полноценной зарплатой.

Характеризуя уровень доступности высшего образования для советской молодежи, нельзя также забывать о ее низкой мотива ции к получению образования как результате почти целенаправ ленной политики коммунистической партии.

• В частности, широкая пропаганда марксистской идеи о рабо чем классе как гегемоне не способствовала стремлению молоде жи в вузы. Рабочий ощущал свое моральное превосходство над интеллигенцией. Советская власть целенаправленно формирова ла представление об интеллигенции как ущербной «прослойке» (а при Сталине — как о «враге народа»). Вспомним уничижитель ный фольклор о «паршивой», «вшивой» интеллигенции, «а еще в очках», «в шляпе». В таких условиях не каждый молодой человек был способен оценить социальные перспективы интеллигенции.

• Для специалиста с высшим образованием советская власть создавала менее благоприятные социальные перспективы, чем для человека «от станка». Это выражалось в более низких нормах снаб жения по карточкам (1929–1934 гг., 1941–1947 гг.), обеспечения путевками на курорт;

получения квартир, покупки автомобилей, ковров, холодильников. Даже при вступлении в ряды КПСС пре имущество имели рабочие (на каждые 8–9 рабочих принимали толь ко одного ИТР).

• Зарплата рабочего была выше зарплаты инженера (особенно выпускника), не говоря уж о зарплате врача или учителя, конструк тора или научного сотрудника. Во время шахтерского движения 1989 г. в Кузбассе «вдруг» выяснилось, что во главе забастовочных комитетов оказались горнорабочие «почему то» с высшим образо ванием. «Тогда была абсурдная система, — говорил в 1997 г. член Новокузнецкого рабочего комитета А.Ю. Колесников, — окончил институт — иди мастером, начальником цеха на зарплату 110 руб лей. Поэтому в шахту шли на рабочие места. Я работал в смене, где из 11 рабочих семеро имели высшее образование, трое — среднетехническое, один — я — недоучившийся инженер»1.

Лопатин Л.Н. Рабочее движение Кузбасса в воспоминаниях его участников и очевидцев. М., 1998.

С. 243.

Л.Н. Лопатин C a Качество советской вузовской системы — мифы и реальность Все эти обстоятельства мешали молодежи видеть в высшем образовании фундамент для жизненной самореализации. Иссле дование одного из российских родов показало, что среди людей 1900–1980 гг. рождения только 14 из почти 200 человек в возрасте после 21 года имели высшее образование1.

Препятствия как объективного характера, так и созданные со ветской властью привели к тому, что значительная часть талантли вой и амбициозной молодежи отказывалась от мысли о высшем образовании. Это стало одной из причин заполнения вузовских аудиторий в СССР примерно на четверть слабо подготовленными студентами.

Таким образом, считать советские вузы доступными для моло дежи некорректно. Удельный вес людей с высшим образованием в СССР был ниже всех цивилизованных стран (в Кузбассе, напри мер, всего 7%). В 1990 х годах рынок жестко продиктовал необхо димость резкого повышения доступности вузовского образования.

Если в СССР на 10 тыс. населения было всего 170 студентов, то в 2007 г. их стало 4702. Такое увеличение числа студентов не могло проходить без понижения и без того невысокого качества обуче ния в советских вузах.

Качество дореволюционной (до 1917 г.) российской образова тельной системы было высоким. Тогда и в голову никому не прихо дило сомневаться в достоинстве дипломов, скажем, Петербург ской горной академии. Нынешнее же непризнание дипломов на ших вузов в странах Запада — явление заурядное, мифологически списываемое обывателем на «происки» недоброжелателей Рос сии.

Качество национального высшего образования резко снизи лось в 1920–1930 е годы в связи с политикой советской власти.

• Большевистские идеологи, зачислив интеллигенцию в недру жественную пролетариату «прослойку», вытеснили ее за границу, навсегда лишив университетские кафедры цвета национальной науки.

• Закрыв в начале 1920 х годов доступ в вузы детям «не рабо че крестьянского происхождения», власть заполняла студенчес кие аудитории неподготовленной молодежью, прошедшей на раб факах, подготовительных курсах за 2–3 года курс средней школы.

• Но главный удар пришелся по фундаментальности подготов ки в вузах. В связи с начавшейся в 1920 е годы индустриализацией стране потребовалось наладить ускоренный выпуск специалистов.

Университеты с их дореволюционной ориентацией на формирова ние образованных людей, а уж потом специалистов, были расфор мированы. На базе их факультетов созданы институты, подчинен ные отраслевым наркоматам. Резко сократился курс обучения (в вузах порой до трех лет, в техникумах — до двух). С целью упроще Лопатин Л.Н. Типичная история типичного российского рода (середина XIX — начало XXI в.). Кемерово, 2003.

Кузменко Я.И. Наши университеты // Высшее образование сегодня. 2007. № 10. С. 9–13.

C a Дискуссия ния обучения неподготовленной молодежи с 1930 г. лекции были отменены и введен бригадно лабораторный метод, упразднивший персональную ответственность студентов за подготовку к заняти ям. Защита дипломов отменена как «буржуазный пережиток». Ка федры как основные структурные подразделения, объединявшие науку и обучение, ликвидированы. Деканаты — тоже. В 1931 г.

выведены из университетов все гуманитарные и экономические дисциплины, замененные «единым политчасом», а затем кружками по диалектическому материализму, истории ВКП(б), ленинизму.

Это была борьба за количество специалистов, но не за их каче ство. Без кафедр теоретический уровень преподавания резко упал.

Вузовская наука была утрачена. Без гуманитарных дисциплин спе циалисты выходили из вуза с мышлением обыденного уровня. Но именно такие и нужны были советской власти. Ей не нужен был образованный размышляющий человек. Ей нужен был исполни тель воли вождя, специалист, не сомневающийся в политике партии и правительства. Так закладывался фундамент отечественной сис темы формирования псевдоинтеллигенции.

Чтобы показать студентам разрушительный характер меропри ятий советской власти в области образования, на одном из де кабрьских 2005 г. семинаров педиатрического факультета мне при шлось смоделировать ситуацию. Сказав, что перечисляю основ ные направления предстоящей образовательной реформы, якобы услышанные сегодня утром по радио, я изложил советские меро приятия 1920–1930 х годов в этой области. И предложил студен там прокомментировать их.

Поскольку тема реформы образования была для студентов ис ключительно актуальной, они заинтересованно вслушивались в каж дый пункт. Вот эти пункты «модернизации» 1917–1930 гг., выдан ные мною в современных формулировках.

• «Резко сократить число начальных школ, компенсировав их всеобщей сетью курсов по обучению чтению, счету и письму». (Так сформулировал практику уничтожения церквей и барских усадеб со школами при них, земских школ. В какой то степени эту утрату компенсировали ликбезами.) • «В средних школах отменить преподавание иностранных язы ков». (Так подал практику псевдоизучения иностранных языков в советских десятилетках в отличие от царских гимназий, в которых свободное владение двумя иностранными языками было обяза тельным.) • «Сократить сроки обучения в вузах в 2–3 раза». (Это была реальная практика 1930 х годов. Например, Петербургская горная академия в дореволюционной России обучала студентов 9 лет, в советских горных вузах, было время, студенты учились 2–3 года.

Был лозунг «Горному мастеру — диплом инженера за два года».) • «Принимать в вузы молодежь, ориентируясь не на знания, а на их социальное происхождение». (Советская власть закрыла до ступ в вузы детям «буржуазии», в этот разряд были отнесены и дети врачей, учителей, инженеров — «паршивой интеллигенции».) Л.Н. Лопатин C a Качество советской вузовской системы — мифы и реальность • «Гуманитарные дисциплины вести только в интерпретации с позиций партии власти». (Для современности звучит, конечно, ди ковато. Но такова была реальная 70 летняя практика препода вания общественных дисциплин «в духе партии», «в духе комму низма».) • «Ввести обязательную оплату для всех без исключения обучаю щихся в старших классах средней школы, вузах и техникумах».

(Такое платное обучение существовало с конца 1930 х годов до лета 1956 г.) Реакция студентов была резкой. Некоторые их умозаключения я успел записать:

— Министры сами то школу заканчивали?

— Они же шариковых формируют!

— Повторяют гитлеровский план «Ост», по которому славянину разрешено было учиться лишь простым арифметическим дейст виям.

— Для общества задумали программу «Титаник».

— Этим уничтожается средний класс.

— Незнание языков — это изоляция от мира, от информации.

— Гуманитарные дисциплины потеряют научность, в них оста нется одна пропаганда за власть.

— Это программа формирования рабов.

— Народ будет забитый, безграмотный, непросвещенный, под дающийся пропаганде.

— Тяги к знаниям не будет.

— Человек с дипломом не будет отличаться от человека без диплома. Это не образование.

— Это повышает безграмотность в стране.

— У олигархов будет возможность учить своих детей, у наро да — нет.

— Чего мы тут сидим на семинаре? Даешь студенческую забас товку!

Устами… глаголет истина.За первые два десятилетия совет ской власти удар по высшему образованию был столь силен, что СНК СССР и ЦК ВКП(б) 23 июня 1936 г. в постановлении «О работе высших учебных заведений и о руководстве высшей школой» вы нуждены были признать: «В результате… уровень обучения в ряде высших учебных заведений немногим отличается от уровня сред ней школы (техникумов)»1. Отменялось многое из вышеперечис ленного (восстанавливались деканаты, кафедры, возвращалась персональная ответственность за обучение и др.).

Но в чем то было уже поздно. За годы революционного экспе риментирования (почти 20 лет) были уничтожены научные школы.

Их приходилось создавать заново. А это дело даже не лет — деся тилетий. Уровень, достигнутый российской университетской нау кой, был утрачен. Отраслевая система организации высшей школы КПСС в резолюциях… М., 1971. Т. 5. С. 270.

C a Дискуссия способствовала насыщению экономики страны специалистами. Но какими специалистами? Вузовский диплом они получили. Но зна ний, которые соответствовали знаниям выпускника вузов царской России, они, конечно же, не имели.

Можно ли предположить, что советская высшая школа вскоре после 1936 г. качественно изменилась? Конечно, нет. Следующие два года были годами массовых репрессий. Что могло быть пово дом для избиения вузовских кадров? Прежде всего, конечно, их «буржуазное» происхождение. За 20 послереволюционных лет ра бочий или крестьянин, естественно, не мог вырасти до уровня преподавателя вуза. Поэтому любая кафедра любого вуза была сосредоточением «выходцев из эксплуататорских классов».

Другой их «виной» могла быть «связь с врагами народа»: буха ринцами, троцкистами, уклонистами, «шпионами», «диверсанта ми», каковыми к тому времени оказалась многие партийные, со ветские, хозяйственные и военные руководители. Вероятность, что вузовские преподаватели, по тому времени — элита интеллиген ции, лично общались с бывшим «начальством» (а теперь репресси рованными), весьма велика.

Поводом для репрессий вузовских преподавателей были и их неосторожные высказывания на занятиях. И не обязательно прямо по политическим вопросам. Новосибирский исследователь Алек сей Тепляков опубликовал в 2008 г. историю ареста «антисоветчи ка» — преподавателя инженерно строительного института Кирил ла Новицкого, на которого донесли студенты К. Скрипкин, А. Соко ловский, Г. Гришанова, А. Ковин и В. Михайлов. В беседе за чаем у себя дома Новицкий поведал студентам о том, что до революции выходцы из рабочей и крестьянской среды могли учиться в вузах, что на 10 рублей можно было жить целый месяц, поскольку обед стоил 11 копеек. А студент на одних чертежах мог заработать до 30 рублей в месяц. Что сам Новицкий, выходец из крестьянской среды, мог заработать до 120 рублей в месяц1.

«Контрреволюцию» («Контрреволюционная пропаганда», ст. 58.10) можно было приписать, скажем, преподавателю горного дела за его лекции о научных достижениях в горной промышленно сти Германии, считавшихся тогда лучшими в мире («идолопоклон ство перед Западом»).

Если преподаватель когда то бывал за границей (а они почти все там бывали в царское время), это — «прямая связь с Запа дом».

Преподаватель вуза мог стать (и становился) объектом «вни мания» чекистов и по национальному признаку. Поляков, немцев, корейцев, латышей, «харбинцев», иранцев, греков, финнов и др. репрессировали, как документально доказывает член Политбюро Тепляков А. Дело Трудовой крестьянской партии 1937 года // Голоса Сибири. Вып. 6. Кемерово, 2007.

С. 836.

Петров Н.В., Рогинский А.Б. «Польская операция» НКВД // Репрессии против поляков и польских граждан. М., 1997. С. 22–43.

Л.Н. Лопатин C a Качество советской вузовской системы — мифы и реальность ЦК КПСС А.Н. Яковлев, только на основании специфического зву чания фамилии1. Как потом, в 1940–1950 е годы, — евреев («борь ба с космополитизмом»).

Именно из них и были сформированы НИИ за колючей прово локой («шарашки»), в которых конструировались новейшие техни ческие системы «оборонного щита». А сколько светлых российских университетских голов, упрятанных большевиками в лагеря, не были вовлечены в эти шарашки и погибли! Одним из таких «нево влеченных» оказался философ, богослов, инженер, химик и мате матик Павел Александрович Флоренский — узник Соловецкого и других лагерей, расстрелянный в 1943 г. По заданию лагерного начальства еще в начале 1930 х годов он создал лучший в мире диэлектрик — карболит. В БАМлаге он в соавторстве разработал систему строительства в условиях вечной мерзлоты (на сваях), применяемую до сих пор. Его исследования по йоду были исполь зованы в качестве чуть ли не панацеи при ликвидации последствий Чернобыльской атомной катастрофы в 1980 е годы. Сколько бы этот человек принес пользы и славы отечеству!

А отечество в лице авторов Философского словаря в 1987 г. умолчало и о его лагерной судьбе, и о его казни, и о его выдаю щихся научных достижениях.

Авторы словаря лишь снисходительно написали: «Взгляды Ф.

свидетельствуют о несостоятельности его попыток совместить ис тины науки с религиозной верой, вывести культуру из религиозно го культа, сберечь и защитить средствами науки и философии православную систему догматов».

Таким образом, в 1937–1938 гг. не было условий для реализа ции упомянутого постановления Совнаркома и ЦК ВКП(б) от июня 1936 г. об укреплении высшей школы. Если уж до массовых ре прессий работу вузов официально оценили как обучение на уровне среднего, а не высшего образования, то какой она стала после массовых заключений в лагеря профессорско преподавательско го состава? На смену репрессированным профессорам пришли выпускники из рабочих и крестьян, ставшие в 1940–1950 е годы заведующими кафедрами, лабораториями, научно исследователь скими институтами. Они в основном не получили фундаментально го образования ни в средней школе, ни в вузе. Не имея традицион ного для России глубокого образования, они, разумеется, не мог ли выйти на достойный уровень своих учителей. Образовательная планка выпускников средней школы и вузов неизбежно понизи лась. А потом, похоже, и не поднималась.

Были, конечно, и исключения. Однако исключения и есть ис ключения. А правило состоит в том, что советский вуз опустился до уровня среднего дореволюционного образования. И этот вывод сделали в 1936 г. высшие партийно правительственные структу Яковлев А.Н. Сумерки. М., 2003. С. 202–205.

Философский словарь / под ред. И.Т. Фролова. М., 1987.

C a Дискуссия ры — ЦК ВКП(б) и СНК СССР. Те, кто принимал участие в подготов ке постановления 1936 г., разумеется, знали высокий уровень об разования в царской России и могли его сравнить с упрощенным советским образованием. Потому и выдали такую беспощадную оценку.

А вскоре СССР вступил во Вторую мировую войну. Тут уж не до вузов было. После войны вузам опять «не везло». Советская интел лигенция вновь стала основным объектом «воспитания» больше вистской власти. Антисемитизм, закамуфлированный под борьбу с космополитизмом, борьба с кибернетикой и генетикой, с вейсма нистами и морганистами, «ленинградское дело» и «дело врачей» отнюдь не способствовали созданию действительно творческой атмосферы на вузовских кафедрах естественных и точных наук.

Так и формировались традиции «вроде вузовского» образования в СССР.

Вышла ли вузовская наука на достойный уровень в 1950– 1980 е годы? Судя по официальным оценкам, нет. В 1955 г. на июльском пленуме ЦК КПСС, рассмотревшем вопрос о техничес ком прогрессе, было сказано, что научные кадры вузов «мало при влека ются к разработке проблем в области развития новой техни ки»1. Через пятилетку, 13 июня 1961 г., в постановлении ЦК КПСС и Совмина СССР «О мерах по улучшению подготовки научных и науч но педагогических кадров» говорилось об «отставании», «серьез ных недостатках» в развитии науки2. Еще через два года, 9 мая 1963 г., в специальном постановлении ЦК КПСС и Совмина СССР о высшем и среднем образовании вузы опять получают неудовле творительную оценку3. Выходит, и через 35 лет после большевист ского разгрома российских вузов раны не затянулись. Да и не могли они затянуться, поскольку научные школы не создаются орга низационно техническими мероприятиями, которые содержались в постановлениях высших руководящих органов СССР.

В постановлении 1963 г. ЦК КПСС и Совмин СССР указали на недостаточную «остепененность» вузов. Мол, мало докторов и кан дидатов наук. А их потому и мало, что научные школы, разгромлен ные в 1920–1930 е годы, быстро не восстанавливаются. Нужны, как уже говорилось, десятилетия стабильности. Нужна востребо ванность научных разработок. Но ни того, ни другого советские ученые не имели.

Как заклинание, из постановления в постановление 1960– 1980 х годов, от одного съезда КПСС к другому говорилось об отрыве науки от производства, об изолированности научных дос тижений от практики жизни. Но из десятилетия в десятилетие ни чего принципиально не менялось.

И дело было вовсе не в низком качестве разработок советской профессуры (порой они были выше мирового уровня) и не в зако КПСС в резолюциях… М., 1971. Т. 7. С. 74.

КПСС в резолюциях… М., 1972. Т. 8. С. 163–167.

Там же. С. 421–429.

Л.Н. Лопатин C a Качество советской вузовской системы — мифы и реальность ренелой заскорузлости руководителей хозяйствующих субъектов.

Дело было в административно командной системе управления на родным хозяйством СССР. Система не стимулировала внедрение научных достижений.

Там, где научные разработки были востребованы, возникли мощнейшие научные школы: космос, ВПК. В Высшем техническом училище им. Баумана разработки «расхватывала» оборонная про мышленность. Потому и подготовка студентов в этих стенах была на высшем уровне (выпускники Бауманского признавались за ру бежом). Немало столичных и периферийных вузов, работавших на «оборонку», славилось своими выпускниками. Именно их на ура принимали на Западе в качестве мигрантов в 1990 е годы. Не случайно рабочий язык специалистов знаменитой Силиконовой до лины в США — русский. Именно о них и пишет академик С.П. Ка пица, восторженно отзываясь о советской образовательной систе ме. Лучшие вузы — это далеко не вся система. Вся система порож дала «вроде образование».

Быстро внедрялись научные достижения в медицине. Потому и показатель «остепененности» медицинских вузов всегда был выше остальных профильных вузов и даже классических универ ситетов.

Обучение студентов в отрыве от науки — обучение ущербное.

Назвать высшим такое образование нельзя. Преподаватели вузов, не будучи погруженными в науку, в ногу со временем не идут.

Отстают. Преподают то, что когда то сами выучили. Такое препо давание, как правильно квалифицировалось в цитируемом офици альном документе 1936 г., дает лишь среднее специальное обра зование. Настоящим преподавателем, скажем, хирургии может быть только хирург, каждодневно стоящий за операционным сто лом, внимательно следящий за достижениями коллег и сам пытаю щийся искать новые методики. Точно так же как преподавателем истории может быть только историк — человек, изучающий исто рический процесс отнюдь не по учебникам. Это касается и фило софии, и горного дела, и других наук. Без науки преподаватель вуза — только урокодатель.

Отрыв науки от практики пытались преодолеть с помощью за очного и вечернего обучения тех, кто работал на производстве.

В 1930 е годы через эту систему прошли сотни тысяч руководящих работников, выдвинутых «от станка» («выдвиженцы»): бригадиры и начальники участков, директора предприятий и председатели кол хозов, секретари парткомов и председатели исполкомов, были и рядовые рабочие и колхозники. Заочниками были даже наркомы.

В 1963 г., по сведениям ЦК КПСС и Совмина СССР, «контингент обучающихся без отрыва от производства составляет более поло вины общего числа студентов и учащихся»1. Советскими историка ми этот факт интерпретировался как свидетельство заботы партии КПСС в резолюциях… М., 1972. Т. 8. С. 422.

C a Дискуссия и правительства о народе. Но нет ли здесь каких то «но»? Есть.

И большие.

Их ярко демонстрирует опыт работы медицинских вузов. В мед вузах отрыв науки от практики, отрыв преподавания от лечебной работы становятся заметными сразу же. Все клинические кафед ры находятся в больницах. Преподаватели обязаны вести лечеб ную работу за операционным столом, у койки больного, у стомато логического кресла. Вчерашний твой студент сегодня становится коллегой. И все просчеты в его обучении — налицо. Потому то медики в 1970 е годы добивались отмены вечернего отделения, на котором могли учиться только те, кто окончил медицинские учили ща и техникумы (медсестры, фельдшеры). Практика показала, что уровень мышления бывшего фельдшера так и остается фельдшер ским и никогда не становится врачебным. Вечерние отделения были закрыты. А заочного медицинского образования никогда и не было. Медики остро чувствуют отличие «вроде образования» от подлинного образования, которое получает студент, изучающий науки системно.

Несправедливо и обидно навсегда лишать человека возможно сти получить вузовский диплом. Ну, не повезло в юности, не хвати ло ума (амбиций, воли, трудолюбия) вовремя добиться высшего образования. Однако с позиций гражданственности гораздо луч ше, когда страдает один неудачник, чем когда все общество рис кует получить значительный ущерб от недоучки врача или инжене ра, экономиста, учителя, юриста, агронома, ветеринара.

Заочное образование — это почти всегда фикция. Ни о какой выработке научного мышления у студентов заочников и мечтать не приходится. В лучшем случае заочник «заряжен» на более менее успешный экзаменационный пересказ предмета. Ни во время ра боты, ни во время установочных и экзаменационных сессий ему просто некогда заниматься освоением курса: только бы сдать эк замен. А преподаватель выполняет у заочников лишь незавидную роль экзаменационного тренера.

Как в конце 1920 х годов закрутился маховик борьбы за коли чество, а не за качество выпускников вузов, так он не может оста новиться до сих пор. Выпускается не образованный человек, а просто специалист. В 1990 е годы этот маховик заочного обучения превратился в доходный бизнес, еще более понизивший качество национального образования.

Советская образовательная система — это лишь осколки не когда мощнейшей российской национальной системы, ведущей начало с Александра I. Причем осколки жалкие. На вопрос, зачем советская власть почти уничтожила российскую систему образо вания, вполне ответили фантасты Аркадий и Борис Стругацкие в повести «Трудно быть богом»: «От грамоты, от грамоты все идет, братья! … Оскорбительные стишки, а там и бунт. Всех их на кол.

Я бы делал что? Я бы прямо спрашивал: грамотный? На кол тебя!

Стишки пишешь? На кол! Таблицы знаешь? На кол, слишком много Л.Н. Лопатин C a Качество советской вузовской системы — мифы и реальность знаешь…»1 «На кол!» — и весь разговор большевиков с образован ными людьми и образованием в 1917–1950 гг.

Наиболее рельефно развал в образовании виден на примере упомянутого П.А. Флоренского. Кто из 203 философов — авторов словаря, снисходительно написавших о Флоренском, мог бы на равных побеседовать с ним о богословии, биологии, химии, физи ке, математике, инженерии? Или хотя бы даже об одной из этих наук? Уверен — никто! А ведь среди них есть известные советские ученые обществоведы. И не в осуждение авторам словаря это го ворится, а в качестве показателя, призванного обнаружить разни цу в советском и дореволюционном образовании. А вот, скажем, Д.И. Менделеев, С.Ю. Витте, П.А. Столыпин, П.Б. Струве и другие выпускники царских гимназий и университетов, скорее всего, смог ли бы беседовать с Флоренским на равных.

Причем беседовать они могли бы не только на русском, но и на двух трех европейских языках или на латинском. В царской России даже гимназист без посредников переводчиков общался с древ негреческими и древнеримскими авторами. Свободно владел ев ропейскими языками. А в советской образовательной системе это уже стало выдающимся исключением.

Советской власти нужны были специалисты. Но не нужны были образованные люди в подлинном значении этого понятия. Ей не нужны были те, кто со второй половины XIX в. остро чувствовал свое предназначение к выполнению роли мессии, кто глубоко осоз навал свой общественный долг перед народом, — ей не нужна была интеллигенция.

И власть своего добилась. Окончившие советские вузы мало чем отличались по гражданскому настрою от основной покорной массы. Потому то интеллигенция и оказалась в стороне, напри мер, от шахтерского движения 1989 г., определившего эффект домино в развале отжившей системы. Не проявила она себя и в 1990 е годы, для которых характерны исключительно упадничес кие настроения в обществе при наличии заметных сдвигов в госу дарстве (политические и экономические свободы, исчезновение дефицита товаров потребления). Эти настроения стали во многом результатом скептицизма интеллигенции, ее пассивности в фор мировании общественного сознания, ее беспомощности в деле просвещения населения. Ведь советские люди в поколениях забы ли традиционные ценности цивилизации (частная собственность, права человека).

Интеллигенция должна была видеть (но не видела), что в Рос сии происходила не смена партий у власти, а создание условий для другой жизни, другой культуры, утерянной за годы социализ ма. Старая система была лишь надломлена, но не ликвидирована.

Потому то она и получила тенденцию к восстановлению. Эта рес таврация проявляется, скорее всего, не столько как политическая Стругацкий А., Стругацкий Б. Люди и боги. М., 2004. С. 24.

C a Дискуссия необходимость, сколько как культурологическая потребность рос сиян. А интеллигенция пассивна и инертна, негражданственна.

Степень гражданственности — это еще одно кардинальное раз личие между царской и советской интеллигенцией. Царская интел лигенция, оказавшаяся в вынужденной эмиграции после октября 1917 г., культивировала российский патриотизм. Советская интел лигенция, получив свободный выезд в 1990 е годы, в значительной массе предпочла покинуть родину, лишив Россию своей пассио нарной энергии, оставила народ наедине с советским чиновничест вом. Бывшие советские чиновники, сохранив власть в 1990 е годы, получив еще и собственность, обратили реформы в свою пользу, дискредитировав либерализм, видимо, для целого поколения рос сиян.

Если на осколках российской образовательной системы совет ский народ имел поразительные достижения в науке и культуре, то на каком потрясающе высоком уровне мы бы находились, сохра нись дореволюционная образовательная система!

Модернизируя российскую образовательную систему в соот ветствии с Болонскими соглашениями, следовало бы учесть уроки преобразований, осуществленных советской властью, и помнить наставления Августина Аврелия (Блаженного), высказанные в IV– V вв. н.э., о том, что нет вчера, сегодня, завтра, а есть настоящее прошедшего, настоящее настоящего и настоящее будущего. По казать прошедшее, которое в ХХ в. определяло лицо советских вузов, и было целью данной статьи.

Вузовские работники должны знать прошлое своей отрасли для того, чтобы иметь преобразовательный настрой, отойти от обы денного уровня в характеристике как дореволюционного будто бы убогого прошлого, так и прошлого «прекрасных» лет советской власти, не опускаться до «доказательств» преимуществ советско го образования перед капиталистическим на примере собствен ной карьеры: мол, я из простой семьи, а стал учителем (инжене ром, врачом). Подобных примеров можно набрать великое множе ство в любой цивилизованной (западной или восточной) стране.

Одним из таковых является судьба Мирей Матье — рабочей на заводе, дочери каменщика, родившейся в семье, в которой было 14 детей, и ставшей великой певицей.

Понимать, что именно доступностью образования в капиталис тических странах и объясняется факт высокого удельного веса людей с дипломами вузов среди лиц трудоспособного возраста:

по данным на 2007 г. в Европе — 21%, в Японии — 36, в США — 38, в Канаде — 43%1. Предположить, что это все дети «капиталистов», нелепо. Не путать доступность образования с платностью. Обра зование может быть платным, но доступным, как в современных капиталистических странах. Оно может быть бесплатным, но мало доступным, как в СССР.

Вопросы образования. 2007. № 2. С. 8.

Л.Н. Лопатин C a Качество советской вузовской системы — мифы и реальность Реализуя Болонские соглашения, нам не следует отказываться от классической системы среднего образования, идущей от цар ских гимназий. Напротив, укреплять ее в плане гуманитарной, ес тественной и технической подготовки.

Не понижать образование до обучения, что было сделано в 1930 е годы. Не упрощать науки, подгоняя изучаемые предметы под массовое восприятие и коверкая курсы под недорослей, как это делают зачастую сейчас с целью сохранения контингента сту дентов (отчисление 10 студентов — увольнение одного преподава теля). «Тянуть» обучаемых до высот науки, заботиться о фундамен тальности образования.

Вводя современные технологии в образовательный процесс, не увлекаться тестированием, особенно в гуманитарных науках (видимо, и в клинических). Важно видеть не что студент запомнил, а что он думает.

Знать, что в связи с глобализацией образования усиливается роль культурологических знаний. Гуманитарная культура — основа единства народов России, стержень национальной политики. Об щество не может быть основано только на знаниях. Ему нужны культура, религия, вера.

Поэтому образование и воспитание должны быть едиными. При чем воспитание личности стоит на первом месте. Но воспитание не может сводиться, как в советское время, к «проведению меро приятий» или нотациям, угрозам и репрессиям. В основе воспита ния — личный пример преподавателя («делай как я»). Составляю щими личного примера могут быть: а) профессионализм препода вателя (по примеру наших дореволюционных коллег);

б) его собственное чувство чести и достоинства;

в) предупредительность в личном поведении;

г) уважительность к коллегам и ученикам;

д) безукоризненность в одежде и манерах. Времена «пролетарс кой простоты» профессора должны остаться в истории.

Нужно выделять статус студента как особый. Что допустимо в поведении для обычной молодежи, непростительно для студента.

Полезно искать и находить примеры такой интеллигентности, вы сочайшего профессионализма и чистоты в преподавателях своего вуза. Помнить, что в традициях российской образовательной сис темы было формирование достоинства в гимназисте, студенте, кадете, юнкере.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.