WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«Леонид Алексеевич Филатов Свобода или смерть: трагикомическая фантазия (сборник) «Свобода или смерть: трагикомическая фантазия: повести, пародии и сказки /Леонид Филатов.»: ACT: Зебра Е; ...»

-- [ Страница 5 ] --

Прокоп. Дела, дела настоящего у нас нет! Вот встанешь утром, начнешь думать, как нынче день провести… Ну хоть ты меня зарежь — нет у меня делов, да и баста!

Провинциал. Беда в том, что понятие «делать» для нас как бы не существует!.. Мы знаем только одно слово — «распоряжаться»! То есть смещать, увольнять, замещать, повышать, понижать и так далее!..

Прокоп. Право, позавидуешь чиновникам!.. Был я намеднись в департаменте — их там, как мух в стакане! Вот сидит он за столом, папироску покурит, ногами поболтает, потом возьмет перо, обмакнет и чего-то поваракает — ан времени-то, гляди, сколько ушло!..

Провинциал. Все кричат: «Устраиваемся!.. Организуемся!.. Хлопот полон рот!» А труда-то и не видно! Мы сделались свободными от труда вообще и остались при одной так называемой «политической задаче»!..

Прокоп. А и дело навернется — тоска на него глядеть!.. Отвыкли!.. Все тоска!.. А от тоски, известно, одно лекарство — водка!.. Вот мы и жрем ее, чтобы, значит, время у нас свободнее летело!.. Пойдем-ка выпьем, душа моя!..

Провинциал. Нет, брат!.. Ну что же все пить да пить?.. Посидим лучше дома, выпьем чаю, потолкуем!.. Может быть, что-нибудь да найдется!..

Прокоп. Ничего не найдется!.. Кончится тем, что посидим часок да и пойдем в Малоярославский трактир!.. Нет уж, брат, от судьбы не уйдешь! Собирайся!..

Затемнение.

Провинциал. (Просыпается.) Где я?..

Хватов. У меня-с!

Провинциал. Хватов?!

Хватов. Точно-с!

Провинциал. Каким образом?

Хватов. Дозором-с!

Провинциал. Благодарю!

Хватов. Не стоит-с!

Затемнение.

Прокоп. Ты уж, наверно, слышал, душа моя, что господство хищений кончилось! — Не слыхал?.. Ну так вот слушай: хищения прекратились!

Провинциал. Да полно, брат, ты что-то путаешь!.. С чего бы им вдруг прекратиться?!

Право, не верится!.. А откуда тебе это известно?..

Прокоп. Да все из газет! Вообрази, так и написано: кончились хищения, прекратились! Все ликуют, душа моя!..

Провинциал. Однако же это странно!.. Ведь еще недавно на наших глазах происходил такой грандиозный обмен хищений?! Это все равно, как если бы у индивидуума прекратился обмен веществ!..

Прокоп. То-то и оно!.. Так вот обмен веществ прекратился!.. Каким образом?.. С чего?.. Да так, ни с того, ни с сего!.. Прекратился — и будет с вас!..

Провинциал. Да, брат, и радостно, и жутко!.. Что-то будет?! Как-то вынесет общество столь внезапную утрату?..

Прокоп. что станется с нашими раутами, пикниками, катаньями на тройках?.. И выдержит ли кризис торговля модными товарами?.. И перед кем будут обнажать себя наши дамочки?.. И на кой предмет?..

Провинциал. Нет, ты вот что скажи, отыщет ли общество новые основы для жизнедеятельности?.. Или возьмет да и захиреет?!

Прокоп. Захиреет, душа моя, как пить дать захиреет!.. Однако это уже не нашего ума дело!.. Главное — хищения прекратились!..

Провинциал. Не знаю, что и думать!.. Поверить на слово газетчикам или отнестись к газетным ликованиям с разумной осмотрительностью?..

Прокоп. Не сомневайся, а радуйся, душа моя!.. То есть прежде всего обрадуйся, дабы засвидетельствовать, а уж потом сомневайся!..

Провинциал. Да ведь трудно поверить!.. Хищения прекратились, шутка ли!.. А откуда взялась эта добрая весть?.. Кто ее распубликовал?..

Прокоп. А распубликовал ее некто Подхалимов, известный корреспондент и публицист. Он и сам в свое время был не прочь похищничать. Но теперь, конечно, без слез вспомнить об этом не может!..

Провинциал. Так можно ли ему доверять, этому Подхалимову?.. Каких хоть он взглядов?.. Либерал или консерватор?

Прокоп. Когда требуется мыслить либерально — он мыслит либерально, когда нужно мыслить консервативно — он мыслит консервативно. А впрочем, пойдем-ка к нему, душа моя, — тут все и объяснится!..

Затемнение.

Прокоп. Здравствуйте, Подхалимов! Мы на минуту! Скажите, вы не соврали, утверждая в вашей газете, что хищения прекратились?

Подхалимов. А что, хищения прекратились? Совсем? Вот новость! Не чересчур ли волшебно у вас выходит?..

Провинциал. Помилуйте, так ведь не мы, а вы говорите в вашей уважаемой газете! А мы только пришли узнать, правда ли это… Подхалимов. Разве?.. Нет, вы подумайте!.. Неужто я в самом деле намекал, что хищения прекратились?

Прокоп. Не намекали, а можно сказать, возвещали! И притом совершенно решительно!

Подхалимов. Странно!..A-а, действительно, что-то в этом роде как будто было… Да вам-то не все равно?.. Есть хищения — так есть, нет их — так нет!.. Эка беда!..

Провинциал. Ну нет, это совсем не так безразлично, как вы полагаете!.. Поймите, Подхалимов, ведь это не реформа какая-нибудь, которую взял, похерил, и никто не заметит!..

Это целая нравственная революция!..

Подхалимов. Революция?! Сколько я, однако ж, накуролесил!.. Но это, так сказать, «в минуту жизни трудную!..» Призывает меня редактор и спрашивает: «Можете вы, Подхалимов, „стихотворение в прозе“ написать?» Ну а мне — что ж? Я и черкнул!..

Прокоп. Вот вы всегда так, Подхалимов!.. Удивительно, как вас земля за такие проделки не поглотит?!

Подхалимов. А по-моему, так еще удивительнее, что вы столько лет живете, а до сих пор всякое лыко в строку пишете!..

Провинциал. Но как же вас читать?.. Неужто, взявши газету, нужно предварительно сказать себе: все, что тут написано, есть мистификация?!

Подхалимов. Мистификация — это ежели преднамеренно, а тут, я повторяю, просто стихотворение в прозе. На вашем месте я, главным образом, обращал бы внимание не на сущность газетной статьи, а на то, как она написана, — хлестко или возвышенно, забористо или благодушно!.. Вот главное!..

Прокоп. Главное — факты!.. Ведь были же какие-то факты, которые послужили вам отправным пунктом для вашей передовицы?..

Подхалимов. Как фактам не быть?.. За фактами никогда дело не станет!.. Все зависит от того, как посмотреть!.. Ежели одним оком взглянуть — есть хищения, ежели другим — нет хищений!.. Но кроме того, есть еще читающая публика! А она так огорчена всевозможными хрониками из области хищений, что голосом вопить начинает: «Утешьте вы меня!.. Скажите, что хищения прекратились!» Провинциал. Но ведь хищения-то не прекратились?! Стало быть, это явный обман!..

Остроумно, что ли, вам это кажется, или так уж само перо у вас лжет?..

Подхалимов. А вы позабыли, голубчик, что еще Пушкин сказал: «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман?!» Дело в том, что нынче в газетах на ликования спрос большой!.. За ликования-то нынче по десяти копеек со строчки платят, за сетования — по пяти, а уныние, нытье и прострацию и совсем прочь гонят!..

Прокоп. Черт знает что такое!.. Уж на что я… дак и то с принципами!.. Да неужто у вас нет никаких убеждений?

Подхалимов. Убеждения, любезный друг?.. Вы говорите об убеждениях?.. Убеждения могут иметь только люди беспокойные и недовольные. А я человек спокойный и довольный, я не страдаю так называемыми «убеждениями»!.. Умиление потребуется — я умилюсь, ликование — я возликую, вера в славное будущее — я и от веры не прочь! Я стремлюсь и достигаю!

Провинциал. Но ведь это же грязь, Подхалимов!.. Чтобы эдаким путем чего-нибудь достичь… необходимо переплыть целый океан грязи!..

Подхалимов. Вы говорите, грязь?.. Да, грязь!.. Но какая грязь — в этом весь вопрос!..

Если бы эта грязь пачкала наглядно, осязательно — тогда так!.. Но ведь эта грязь отвлеченная, метафизическая!.. Переплывите этот грязный океан, окунитесь в него с головой — и вы все-таки выйдете на берег, словно из душистой ванны!.. Ни брызг, ни пятнышка!

Прокоп. Но как же ваша репутация?.. Вы же литератор!.. Литературному деятелю не мешает подумать о репутации порядочности!..

Подхалимов. У меня — перо, голубчик!.. А в наше просвещенное время это порядочная-таки редкость!.. Ну а коли перо — стало быть, есть у меня и репутация!.. Вы скажете, что эта репутация непрочная, фиктивная?.. Но ежели кто не апеллирует к потомству — тому и фиктивная репутация за настоящую сойдет!..

Провинциал. Ах Подхалимов, Подхалимов!.. Скажите, неужели вам не страшно жить?..

Подхалимов. Страшно ли?.. Да гнать их надо, страхи-то, вот и не страшно будет!.. Да и кого мне бояться?.. Не прежнее время, господа!.. А хотите я к завтрему еще передовицу напишу?.. Ну хоть о правосудии?.. Сегодня напишу, что правосудие бодрствует, а завтра — что правосудие спит!.. Печать-то ведь нынче сила, а?..

(Подхалимов хохочет.) Затемнение.

Провинциал. …Пестрое время, пестрые люди… Жизнь их представляет перепутанную, бессвязную и не согретую внутренним смыслом театральную пьесу, содержание которой исключительно исчерпывается переодеванием!..

Всем они в течение своей жизни были: и поборниками ежовой рукавицы, и либералами, и западниками, и народниками. Все их искусство всегда состояло в том, чтобы выждать потребный момент и как можно проворнее переодеться и загримироваться!..

По наружному виду их можно принять за фанатиков убеждения, но они просто фанатики общественного пирога. Это люди, у которых что ни слово, то обман, что ни шаг, то вероломство, что ни поступок, то предательство и измена.

Бесстыдство — как замена руководящей мысли!.. Сноровка и ловкость — как замена убеждения!.. Успех — как оправдание пошлости и ничтожества стремлений — вот тайна века сего, вот девиз современного триумфатора!..

Затемнение.

Провинциал. …И отчего это у нас, брат, ничего не идет?.. Машин накупим — не действуют!.. Удобрений накопим — не родит земля!.. Ну отчего?..

Прокоп. Теперь не плодородие, а вольные мысли в ходу!.. Слушай, не мути ты, Христа ради!.. Ведь мы и так уж наяву бредим!..

Провинциал. Отчего ж и не побредить!.. Да ведь ежели прежнего не воротишь, так надо же что-нибудь на его место вообразить!.. Ну как ты не признаешь возможность внезапного порыва чувств?..

Прокоп. Я не признаю?.. Да со времени этой эмансипации мы ничем другим и не занимаемся, как только внезапными порывами чувств!.. Давай-ка лучше выпьем, душа моя!..

Твое здоровье!..

Провинциал. Твое здоровье!..

(Пьют.) Прокоп. Не знаю, как ты, душа моя, а я так полагаю, что главный наш порок — это пресловутое российское пьянство!.. От пьянства все наши недоразумения!..

Провинциал. Точно, брат! — В самом деле, представь себе страну, в которой господа с утра до ночи пьют мадеру, а рабочий народ — сивуху!.. Какое будущее может ожидать такую страну?..

Прокоп. И представь: в этой стране есть правосудие, но оно отправляется в пьяном виде, есть, наконец, администрируемые, но они повинуются в пьяном виде!.. Каково?..

Провинциал. Твое здоровье!..

Прокоп. Твое здоровье!..

(Пьют.) Провинциал. Если верить рассказам историографов, опиваются целые деревни!..

Целые села замерзают в бессознательном положении!.. Удивительно, как только Бог греха терпит!..

Прокоп. Не говори, душа моя!.. Мы всегда были сильны семейными добродетелями — так или нет?.. А теперь благодаря сивухе ты не насчитаешь ни одной невинности на квадратную милю!

Провинциал. Да уж это как пить дать!.. А наше трудолюбие?.. Не были ли мы сильны своим трудолюбием, не поражали ли наши поля своим плодородием?.. А теперь благодаря сивухе поля лежат пустые!..

Прокоп. Твое здоровье!..

Провинциал. Твое здоровье!..

(Пьют.) Провинциал. А наша торговля?.. Ведь наши предки еще с Византией вели торговлю медом, воском, звериными шкурами!.. Куда подевалось все это баснословное богатство?..

Куда, как не в кабаки?..

Прокоп. Так и есть, душа моя!.. А субординация?.. Не были ли мы сильны своею субординацией, своей готовностью исполнять приказания старших?.. А теперь благодаря все той же сивухе кругом строптивость и грубость нравов!..

Провинциал. Да, брат, тут поневоле задумаешься: куда мы идем, куда мы идем!..

Прокоп. А вот выпьем, душа моя, — так оно и виднее будет!.. Твое здоровье!

Провинциал. Твое здоровье!

(Пьют.) Затемнение.

Провинциал. …В числе моих школьных сверстников был некто Федот Архимедов.

Лицо у него было похоже на подмалеванный портрет, в котором художник тщетно пытался что-то изобразить и наконец бросил, подписав внизу: «галиматья!» Так вот этот самый Федот с чего-то начал ко мне похаживать. Придет, рассядется в кресле и начинает не торопясь разматывать передо мною нагноившиеся в его голове проекты.

Проектов этих у него напасено ровно столько, сколько есть звезд на небе, и хоть ни одному из них не предстоит осуществления, тем не менее это не мешает им циркулировать в сферах и даже утруждать внимание. Ибо, при всеобщем современном оголтении, Федоты изображают собой силу, с которой нельзя не считаться и выслушивать которую — обязательно!..

Архимедов. Здравствуй, душа моя!.. Я потому к тебе зашел, что нахожу нелишним от времени до времени окунуться в волны общественного мнения. Известно, что жизнь нынче вышла из старой колеи, а новой себе не находит. По-моему, прежде всего необходимо уничтожить разнузданность. Раз мы успеем в этом, жизнь войдет в надлежащую колею!..

Провинциал. В старую или в новую?

Архимедов. В надлежащую!.. Стоит только уничтожить современную разнузданность, как внутренние враги рассеются, а с внешними мы, с Божьей помощью, и сами справимся!.. Надеюсь, ты ничего не имеешь против этого результата?..

Провинциал. Видишь ли… Время-то ныне стоит загадочное… А что, если вдруг понадобится снова разнуздывать?..

Архимедов. Ты слишком осторожен, душа моя!.. Рассуждение — вот корень угнетающего нас зла! Нет, есть вещи, которые необходимо приводить в исполнение не рассуждая. Отзвонил — и с колокольни долой!.. Не правда ли?..

Провинциал. Как тебе сказать… Иной звонарь бухает в колокол зря, а другой старается попасть в тон… Словом сказать, загвоздка!..

Архимедов. Ну уж насчет звону — можешь не беспокоиться! Я тридцать пять лет звоню, и кажется… Но не будем увлекаться!.. Так вот, по моему мнению, наша современность представляет два главных вместилища разнузданности — современную молодежь и современную печать!..

Провинциал. И что ты предлагаешь?

Архимедов. Относительно нашей молодежи — я полагаю, что прежде всего необходимо упорядочить ее воспроизведение. Не пугайся, душа моя!.. Не прекратить воспроизведение — это было бы чересчур! — а упорядочить.

Провинциал. Как это «упорядочить»?

Архимедов. Сейчас объясню!.. Известно, что как физические, так и нравственные качества переходят от производителей к производимым. Отец, обладающий большим носом, передает его по наследству сыну, а в некоторых случаях, к несчастью, и дочери. То же явление замечается и относительно характера, особенно ежели характер строптив… Провинциал. Не хочешь ли ты сказать… Архимедов. Именно, душа моя!.. Дабы усовершенствовать грядущее поколение, необходимо произвести в настоящем такой подбор людей, который представлял бы несомненное ручательство в смысле благонадежности. Или, говоря языком науки, необходимо образовать институт племенных молодых людей!..

Провинциал. Племенных?.. Я надеюсь, ты шутишь!..

Архимедов. Нисколько, душа моя!.. И ты увидишь, что благодаря содействию этих племенных молодых людей следующее же поколение получит совершенно другую окраску!..

Провинциал. В смысле благонадежности?..

Архимедов. Ну разумеется!.. Разнузданности не будет и в помине, а ежели и останутся отдельные индивидуумы, имеющие унылый и недоброкачественный вид, то они мало-помалу изноют сами собой!..

Провинциал. А ежели вдруг эти… неблагонадежные прорвутся, так сказать, в «действующие кадры…»?

Архимедов. Я думал об этом!.. Чтобы кадры действительно оставались замкнутыми, имеется в виду неусыпное наблюдение и строгая система взысканий. Прорваться не будет возможности!

Провинциал. Одно только меня интригует: каким путем ты додумался до этой комбинации?..

Архимедов. Каким путем?.. Наблюдал, размышлял, сопоставлял!.. Я, голубчик, еще в то время, когда реформы только начались, уже о многом думал!.. Теперь о другом вместилище разнузданности — о современной печати. Нельзя похвалить современную печать, нельзя! Согласен ли ты со мной, душа моя?..

Провинциал. Да как тебе сказать… Архимедов. Ну вот видишь, я знал, что ты согласишься!.. Есть что-то такое в этой печати, чего ни под каким видом нельзя допустить!.. Вызывающее что-то, дерзкое!.. Вот почему сейчас многие открыто заявляют, что печать следует или совсем упразднить, или надеть на нее намордник!..

Провинциал. Намордник?!.

Архимедов. Не пугайся, душа моя, я этого мнения не разделяю! Я совсем не враг печати, а только желаю, так сказать, оплодотворить ее. Многие противопоставляют моей системе спасительный страх, но я нахожу, что страх уже в значительной мере утратил свое обаяние!..

Провинциал. И в чем же состоит твоя система?

Архимедов. А вот послушай!.. Деятелей печати я разделяю на два разряда — современные литераторы и литераторы будущего. Что касается первых — то на их возрождение надежда плохая. Поэтому я полагаю оставить их под действием спасительного страха, под коим они жили до днесь, не чувствуя для себя отягощения… Провинциал. Ну не совсем-таки без отягощения… Архимедов. Извини меня, но со стороны господ писателей это уже прихоть!.. Все им предоставлено, все!.. И предостережения, и предупреждения, и советы!.. Согласись, что самая снисходительная система дальше идти не может!.. Не так ли?..

Провинциал. Да уж и не знаю, брат… Архимедов. Ну вот видишь, ты и сам так думаешь!.. Словом, я возлагаю упования на литераторов будущего!.. Как скоро образуется благодаря содействию молодых племенных людей молодое поколение, очищенное от неблагонадежных элементов, то получатся и пительные кадры, из которых имеют пополняться ряды деятелей печати!..

Провинциал. Это я уяснил. А вот как насчет организации?..

Архимедов. Очень просто!.. Я полагал бы комплект действующих литераторов ограничить числом 101. Сто русских литераторов разделить на десять отрядов, по десяти в каждом, а сто первому предоставить переходить из одного отряда в другой до тех пор, пока время не укажет на необходимость образования нового, одиннадцатого отряда, к которому он примкнет!..

Провинциал. А как же быть со старейшинами нашей литературы? Ведь нельзя же их… Архимедов. Я и об этом подумал, душа моя!.. Во главе этих отрядов я предполагаю поставить старейшин современной литературы, но исключительно из таких, которые, по преклонности лет, уж мышей не ловят. Когда все будет готово, воспоследует пригласительный сигнал — и отряды начнут между собой полемику!..

Провинциал. Ага! Полемику!.. Стало быть, ты все-таки сознаешь, что… Архимедов. Да, полемику!.. Но полемику благородную!.. И притом полемику, сливающуюся в одном общем чувстве признательности! Ну как ты находишь мой проект в целом? Не правда ли, он в настоящую точку бьет?..

Провинциал. Ужас!..

Архимедов. Ну вот видишь, я знал, что тебе понравится!..

Затемнение.

Провинциал. Где я?..

Хватов. В больнице-с!

Провинциал. В какой?

Хватов. Для умалишенных-с!

Провинциал. Не может быть!

Хватов. Может-с!

Провинциал. Но вы как здесь?

Хватов. Дозором-с!

Затемнение.

Провинциал. …Итак, я в больнице для умалишенных… Как попал я в это жилище скорби — я не помню… Быть может, я буйствовал, бросался из окна, угрожал жизни другим?.. Или я обязан моим перемещением квартальному поручику Хватову, который воспользовался моим забытьем, чтоб выдать меня за сумасшедшего?..

Прелестнов. А знаешь ли ты, душа моя, что суслики нынче все наши поля изрыли!..

Боюсь, не оскудеют ли наши внутренние рынки лебедой?!

Провинциал. Метандр?.. Ты тоже в больнице?..

Прелестнов. Ведь не оскудеют, не правда ли?.. Лебеды, говорят, нет!.. Будет, говорю!..

Ведь не останемся мы без лебеды?!

Неуважай-Корыто. Аяутверждаю, что романс «Не уезжай ты, мой голубчик!» есть подлог!.. И я докажу неподлинность этого романса!..

Провинциал. Неуважай-Корыто?!

Неуважай-Корыто. С болью в сердце, но докажу!.. Камня на камне не оставлю!..

Сожалею, но против науки я бессилен!..

Подхалимов. А я так полагаю: все, что есть в печи, все на стол мечи!.. И любовь к отечеству, и интерес к казне, и нужды промышленности!.. Главное — перо, а не убеждения!..

Провинциал. Подхалимов?!

Подхалимов. А грязь?.. Ну что грязь?.. Я ведь к потомству не апеллирую!.. Мне и фиктивная репутация за настоящую сойдет!..

Архимедов. Вот послушай, что у меня в голове нагноилось!.. Существуют два главных вместилища разнузданности: молодежь и печать!.. Так или нет?..

Провинциал. Архимедов?!

Архимедов. Впрочем, если копнуть, то могут открыться и еще два-три вместилища, но я покуда позволяю себе смотреть на них сквозь пальцы… Прокоп. Не унывай, душа моя!.. Тут у нас веселье!.. Собрания, рауты, конгрессы!..

Скучать да унывать некогда!..

Провинциал. Прокоп?! О Боже!.. И ты здесь?!

Прокоп. А где же мне быть?.. Да ведь сегодня здесь такое готовится!.. Ну, словом сказать, нечто вроде бунта!..

Провинциал. Бунт?.. В сумасшедшем доме?.. Да возможно ли?..

Прокоп. Отчего же нет? Только консерваторы требуют, чтоб о бунте был предупрежден доктор, либералы же настаивают, чтоб затея была выполнена без дозволения!..

Внимание Провинциала привлекает большая группа громко спорящих сумасшедших.

Очевидно, спор идет именно на ту самую тему, о которой только что говорил Прокоп.

Либерал. Нет, господа, уж если бунтовать, так бунтовать без позволения!.. Иначе какой же это будет бунт!..

Консерватор. Помилуйте!.. Но бунтовать без позволения — значит показывать кукиш в кармане!.. Это единственная форма бунта без позволения, которая нам доступна!..

Либерал. Это так!.. Но, вводя элемент позволения, вы прямо уничтожаете самую сущность бунта!.. Вы, так сказать, самое слово «бунт» вычеркиваете из лексикона!..

Консерватор. Мы не о полноте лексикона хлопочем, а о том, чтоб был бунт!..

Достигнуть же этого можно лишь в том случае, когда бунт будет поставлен нами, так сказать, на законную почву!..

Либерал. То есть снабжен всеми необходимыми разрешениями?.. Но это будет не бунт — поймите!.. Бунтовать возможно только без позволения!..

Консерватор. Вы говорите, это будет не бунт?.. Прекрасно!.. В таком случае, назовем его «чрезвычайным собранием» — и дело с концом!..

Появляется Доктор.

Доктор. Вы, господа, вероятно, бунтовать желаете?..

Голос из толпы. Да, Иван Карлыч!..Желательно бы!..

Доктор. Что ж, это можно. Разумеется, с условием, чтоб бунт проходил в порядке!..

Голос из толпы. Помилуйте, Иван Карлыч!.. Не в первый раз бунтовать!.. Кажется, знаем!..

Доктор. Я убежден, что вы не употребите во зло моим доверием. Но на всякий случай все-таки лучше, если кто-нибудь будет руководить бунтом. Господин Морковкин!.. Вы так долго служили предводителем до поступления в наше заведение, что порядки эти должны быть вам известны в подробностях. Я назначаю вас главным бунтовщиком!..

Доктор подходит к Провинциалу.

Доктор. Вот вам и развлечение!.. А вы еще жалуетесь!.. Наверное, вы никогда не видали бунтов?..

Провинциал. Помилуйте!.. Жить в провинции — и не видать бунтов!.. Да у нас там такие бывают бунты!..

Доктор. Да, но это бунты казенные, а у нас бунт вольный!..

Провинциал. А что, доктор… позволю я себе вас спросить… последствий никаких не будет?..

Доктор. Успокойтесь, голубчик!.. Наши бунты хорошие, доброкачественные бунты, и предмет их таков, против которого никогда бунтовать не запрещается!..

Сумасшедшие разбиваются на группы, строят подобие трибуны, на нее взбирается первый оратор. Это представитель либерального лагеря.

1-й либерал. Господа!.. Веяний в нашем обществе было много. Веяние радостных ожиданий, веяние горестных утрат, веяние хищничества!.. Теперь у нас эпоха торжества покаяния!.. Большинство стыдится и кается, меньшинство прощает и забывает прошлое.

Пусть покаявшиеся и простившие сольются в одних общих объятиях!..

Все обнимаются и целуются.

Голоса.

— Каюсь, голубчик, грешен!..

— Полно, душа моя, кто старое помянет!..

— Искренне раскаиваюсь!..

— Э, да что там!..

— Простите, заблуждался!

— Не стоит вспоминать, голубчик!..

— Как мы дожили до этого дня и не задохлись?..

Провинциал. Скажи на милость, отчего это в других странах Европы люди живут себе смирно друг подле друга, делают каждый свое дело и не думают ни о сближении, ни об общении, мы же, русские, либо в зубы друг друга огорошить норовим, либо целоваться лезем?..

Прокоп. Будет тебе, душа моя! Новое время!.. Не сомневаться, а радоваться надо!..

Провинциал. Так-то оно так, брат… Но столь порывистый переход от беззаветного людоедства к не менее беззаветному либерализму представляется мне… как бы это сказать… не совсем естественным. Еще вчера ты был весь в навозе, а нынче, смотри, какой ты стал чистенький!..

Прокоп. Не мудри, душа моя!.. Сказано, торжество покаяния — значит, торжество покаяния!..

Провинциал. Нет, есть тут что-то неладное… Весь он вчерашний, и халат на нем вчерашний, и вчерашняя у него невежественность, только язык он себе новый привесил, и болтает этот язык одну только новую фразу… Прокоп. Что же ты хочешь, душа моя!.. Либерализм задает теперь тон жизни!..

Провинциал. Это верно, брат!.. Но либеральничать так одноформенно может только такой человек, который, несомненно, находится под гнетом временного ошеломления..

2-й либерал. Свобода и гласность, господа, — вот наши принципы!.. Ведь это только клевещут на нас, будто бы мы не желаем свободы, в действительности мы только о ней и печалимся. Но разумеется, в пределах!.. Пусти-ка савраса без узды — он в один момент такого накуролесит, что годами потом не поправишь! А с уздой — святое дело!..

Голоса.

— Свобода свободой, господа, но необходимы пределы!

— Да, без узды тут не обойтись!..

— Свобода, разумеется, нужна, но в пределах!..

— Узда, только крепкая узда!..

— Свобода — хорошо, но в разумных пределах!..

3-й либерал. Запад разлагается, господа!.. Западная наука поражена бесплодием!..

Общественные и политические формы Запада представляют бесконечную цепь лжей!..

Европа гниет, а мы возрождаемся!.. Земля наша обильна!..

И на поверхности, и в недрах всего у нас довольно и для себя, и для Европы. Будет же носить чужое, заношенное белье!.. Пора произнести и свое собственное новое слово!..

Голоса.

— Новое слово, господа!..

— Пора сказать новое слово!..

— Вселенная ждет от нас нового слова!..

— Пришло время произнести новое слово!..

— Пора, давно пора, господа!..

4-й либерал. Господа!.. Наша талантливость так велика, что для нас не полагается никакой профессиональной подготовки. Свобода от наук не только не мешает, но служит рекомендацией, потому что сообщает человеку «букет свежести». «Умники» способны только разрушать, а мы хотим именно созидать и потому блюдем нашу «свежесть» паче зеницы ока. Мы твердо помним, что от нас ожидается новое слово, а для того, чтобы оно сказалось, мы не полагаем никаких других условий, кроме чистоты сердца и не вполне поврежденного ума!..

Голоса.

— Мы — талантливый народ!

— Свежесть — вот наш капитал!

— Долой умников!

— Главное — чистота сердца!

— К черту науку, господа!..

Провинциал. О господи!.. Человек, видевший в шкафу свод законов, считает себя юристом!.. Человек, изучивший форму кредитных билетов, называет себя финансистом!..

Человек, усмотревший нагую женщину, изъявляет желание быть акушером!..

5-й либерал. Мы — талантливый народ, господа!.. Ежели мы не изобрели пороха, это значит, что нам не было приказано. Ежели мы не опередили Европу на поприще общественного и политического устройства, то это означает, что и по сему предмету никаких указаний не последовало. Прикажут — и Россия завтра же покроется школами и университетами!..

Провинциал. Прикажут — и просвещение вместо школ сосредоточится в полицейских управлениях!.. И приказывали, господа!.. Еще Петр Великий приказал нам быть европейцами, а мы только в недавнее время попытались примерить на себя европейское платье, да и тут все раздумываем: а не рано ли?., а впору ли будет?..

От чего же мы отбояриваемся?.. Что мы защищаем?.. Ведь нету нас ничего, кроме пресловутой талантливости, то есть пустого места, на котором могут произрастать и пшеница, и чертополох!..

Без сведений, без приготовления, с одною развязностью мы бросаемся в пучину деятельности, тут тяпнем, там ляпнем!.. И вот при помощи этого бесценного свойства в целой природе нет места, в котором бы мы чего-нибудь не натяпали!..

И за всем тем нас ждет еще новое слово!.. Но, Боже мой, сколько же есть прекрасных и вполне испытанных старых слов, которых мы даже не пытались произнести, как уже хвастливо выступаем вперед с чем-то новым!

И честно ли, наконец, угрожать Вселенной новым словом, когда нам самим небезызвестно, что оно состоит из первых четырех правил арифметики?..

Речь Провинциал а, видимо, пришлась компании сумасшедших не по душе. Толпа приходит в негодование. Из общего ропота доносятся отдельные возмущенные реплики.

Голоса.

— «Умник!..» Среди нас «умник», господа!

— Нет, но какая разнузданность!

— Следует известить Ивана Карлыча!

— Ох уж мне эти «умники»!

Менандр. Господа!.. Этот человек — провинциал и не знает наших обычаев!..

Простим ему, господа!..

Председатель звонит в колокольчик, и порядок мало-помалу восстанавливается. Теперь трибуной овладевают представители лагеря Сомневающихся.

1-й сомневающийся. Господа!.. Мы живем в эпоху радостных надежд. Но будем смотреть правде в глаза. Теперь, куда ни взглянешь, кажется, и свободнее, и легче дышать, а не дышится — и все тут!..

Даже те, которым именно следовало бы дышать легче, и те пришли к недоумению:

отчего, в самом деле, не дышится легче?!

Голоса.

— Верно!.. Не дышится, господа!..

— Вам дышится?.. И мне нет!..

— Дышится, но не легче!..

— А ведь должно дышаться!..

— Должно, а не дышится!..

Провинциал. … Старое содержание упразднилось, новое не вырабатывается. А все потому, что интеллигенция не вполне уверена в полном упразднении старого содержания!..

Прокоп. Ты опять за свое?..

2-й сомневающийся. В самом деле, куда ни обратите взоры, везде вы услышите жалобу на то, что жизнь вышла из старой колеи, а новой колеи не находит!.. Прошлое уничтожено, господа, — и жизнь оголилась!.. Со всех сторон ее так и заносит всякого рода неожиданностями!.. Чего не ждешь — то именно и случится, от кого не ждешь — тот именно и стукнет тебя по темени!..

Голоса.

— Жизнь оголилась, господа!..

— Все перепуталось!..

— Не во что верить, господа!..

— Не на кого положиться!..

— Дурное, спутанное время, господа!..

Провинциал. …Не потому оголилась и оголяется жизнь, господа, что прошлое уничтожено, а потому, что оно еще дышит, буйствует и живет между нами!..

Прокоп. Ох и побьют же тебя, душа моя!..

3-й сомневающийся. Как хотите, господа, а строгости не хватает, вот что!.. Не хватает нам спасительной строгости!.. Непременно нужно, чтоб нас что-нибудь подергивало, какое-нибудь чтоб мы мучительство впереди видели, которое заставило бы нас приспособиться!.. Иначе мы и вовсе спустя рукава жить начнем!..

Голоса.

— Строгости не хватает, господа!..

— Мучительства нам не хватает!..

— Слышали анекдотец?.. Про гласные суды?..

— Хе-хе!.. Да, вот тебе и гласность!

— Нет, нам без строгости нельзя!..

Провинциал. …Послушайте, господа!..

Если наша жизнь расклеивается, если новое создается туго, то вина этого заключается в раздвоенности нашего взгляда!..

А мы, вместо того чтобы обратить внимание на нашу недальновидность, злорадно подмечаем каждую неудачу, которую испытывает новое дело в своих усилиях встать на ноги!..

И такие тут начинаются у нас смехи да утехи, что у чувствительного человека волосы дыбом становятся, а нечувствительный человек в изумлении спрашивает себя: над чем, однако ж, они смеются?..

Что обнаруживают наши колебания?.. Ужели они свалились к нам с неба, без всякой связи с жизнью?.. Или они и впрямь выражают только начальственное послабление?..

Отчего же все это?..

А оттого, милостивые государи, что в нас нет достаточной решимости, чтобы последовательно вступить на новый путь, что нас все еще соблазняет арсенал прежних приемов!..

Как ни больно, но придется же когда-нибудь сознаться, что вопросы жизни решаются не строгостью, а умением и знанием, не единоличной прихотью, а обсуждением!.. Ведь придется же, господа!..

Голоса.

— Нет, господа, это уже черт знает что такое!..

— Он совершенно не знает границ!..

— Следует известить администрацию!..

— Позовите Ивана Карлыча!..

— Нет, здесь нужен поручик Хватов!..

— Это уж не бунт, а черт знает что!..

Председатель вновь звонит в колокольчик, но на сей раз толпа сумасшедших успокаивается с трудом. Наконец порядок опять восстановлен, и трибуну занимают представители лагеря Возмущенных.

1-й возмущенный. Бедные наши дети!.. Вы не знаете, какое ужасное время переживают ваши отцы!.. Вы даже не поверите, чтоб могло когда-нибудь такое время существовать!..

Спите, милые!.. И пусть ангел-хранитель оградит даже сны ваши от представления тех горестей, которые, подобно ядовитым насекомым, изъязвляют и поедают отцов ваших!..

Голоса.

— Ужасное время, господа!..

— Мы идем к гибели!..

— Погибнем, погибнем, господа!..

— Страшное время, новое время!..

2-й возмущенный. Уж куда хуже, господа!.. Вспомним прежнее время!.. Прежде-то и говядина была, и повара были, и погреба с винами были!.. Батюшка-то мой, покойник, без стерляжьей ухи за стол не саживался, а теперь?.. Ну ответьте, господа, что теперь?..

Голоса.

— Да, господа, нынче — не прежде!..

— Ведь все было, господа, все было!..

— И говядина была, и стерлядь!..

— И погреба с винами были!..

3-й возмущенный. Да что там погреба с винами!.. А климат?.. Ведь даже климат против прежнего хуже стал!.. Месяц нет дождя, другой нет дождя — хоть тресни!.. А то такой вдруг зарядит, что два месяца ни зги не видать!..

Голоса.

— Да, уж климат, господа, дальше некуда!..

— Ежели уж и климат хуже стал!..

— Тут уж хорошего ждать нечего!..

— Вот вам и новое время!..

4-й возмущенный. Главное зло, господа, — это либералы!.. Надо сорвать с них личину, потому что они заразили даже правящие классы!.. Долгогривые — эти уж потом появились!.. Это жертвы орудия!.. От либералов все пошло!.. Если бы не они, государство наше было бы сильно и грозно по-прежнему, и все мы были бы благополучны!..

Голоса.

— Либералы — вот корень зла, господа!..

— Либералы заразили правящие классы!..

— Нужны оздоровительные мероприятия, господа!..

— Необходимо уничтожить либералов!..

5-й возмущенный. Появились на сцену «кризисы»! Ни о каких кризисах в старые годы не слыхивали, а тут вдруг повалило со всех сторон!.. Существует мнение: в самом правительстве накопилось множество антиправительственных элементов, которые, пользуясь своим привилегированным положением, преднамеренно поддерживают в стране, служащую источником всех кризисов!..

Голоса.

— Антиправительственные элементы, господа!..

— Необходимо назначить ревизионную комиссию!..

— Комиссию по рассмотрению Предшествующих Заблуждений!..

— Нет, комиссию по рассмотрению Несведения Концов с Концами!..

6-й возмущенный. Кризисы, господа, нет отбою от кризисов!.. То хлебный кризис, то фабричный, то промышленный, то железнодорожный, наконец денежный, торговый, сахарный, нефтяной, даже пшеничный!..

Провинциал. …Не говоря уже о кризисе совести, который, по-видимому, никому жить не мешает!..

Прокоп. Нет, ты и впрямь спятил, душа моя!..

Провинциал. Господа!.. Я охотно допускаю, что совершившиеся реформы не для всех приятны и что единомыслия в их оценке ожидать нельзя!..

Но вы на самое возникновение реформ смотрите, как на катастрофу!.. Вы каждый день каркаете: «Погибнем!.. Погибнем!.. Погибнем!..» — так что от одних этих паскудных проклинаний становится жутко жить!..

Но проклятия останутся только проклятиями, человеконенавистничество пребудет только человеконенавистничеством!.. Не из могил, разрываемых гиенами, услышится живое слово!.. Нет, не из них!..

Ах кляузники, кляузники!.. Ведь дело совсем не в укорах и извинениях задним числом, дело не в ябедах и не в подтасовках, а в том, чтобы жизнь не калечила живых!..

Голоса.

— Нет, господа, это уж слишком!..

— Следует послать за Иваном Карлычем!..

— А не лучше ли за господином Хватовым?..

— А может, просто стукнуть по темени?..

Провинциал. Зачем, господа?.. Битье по темени никогда не обладало творческой силой, история доказала нам это достаточно!.. Ни фабричный, ни даже пшеничный кризис не прекратятся от того, что люди ополоумеют. Кризисы останутся в своей силе, да вдобавок получится еще громадная масса проломленных голов!.. Неужели это может кого-нибудь утешить?..

Господа, если вы остановились в своем развитии, если жизнь захлопнула перед вами свою книгу, если наплыв новых сил и новых стремлений составляет для вас загадку, которую вы разрешить не в силах, — зачем же вы обвиняете эти новые силы и новые стремления в противо-общественности?..

Зачем вам никогда не придет на мысль, что новые вещи кажутся вам дурными не потому, что они в самом деле дурны, а потому, что вы к ним не приготовлены, их не ожидали, их не понимаете?!

Голоса.

— Признать этого негодяя сумасшедшим навсегда!..

— Посадить его на цепь!..

— Надеть на него горячешную рубашку!..

— Лить ему на темя холодную воду!..

— И никогда не представлять никуда для переосвидетельствования!..

Провинциал. Послушайте же меня, господа!.. Ну, ежели слово «реформы» до того постыло, что даже слышать его больно, то пусть будет заменено другим… ну например, хоть «регламентацией»… Не в словах сила и нет той номенклатуры, с которой нельзя было бы помириться, но пускай же исчезнет то постыдное пустоутробие, которое выдает камень за хлеб и полоумный донос — за содействие!..

Не мешать жить!.. Какой скромный и нетребовательный смысл заключает в себе это выражение!.. А между тем как оно выпрямляет человека, какую бодрость вливает в его сердце, как просветляет его ум!.. Не мешать жить — да ведь это значит разрешить жить, искать, двигаться, дышать, шевелить мозгами!.. Шутка!..

Сумасшедшие хватают Провинциала, заламывают руки, надевают на него смирительную рубашку;

Провинциал сопротивляется изо всех сил, но преимущество явно не на его стороне.

Провинциал (сипло). Господа!.. Не станем приходить в отчаяние, а будем верить!..

Жизнь не останавливается и не иссякает!.. Она просочится сквозь честные сердца!..

Появляются Доктор и Хватов.

Доктор. Разве я не предупреждал вас, что главная обязанность больных в нашем заведении — это не роптать на порядки?..

Провинциал. Я-умник, а они — глупые!.. Но их, глупых, ласкают и балуют, а меня, умного, преследуют и наказывают!.. Справедливо ли это?..

Доктор. Не упускайте из виду, голубчик, что они — хронические, а вы — острый.

Вам требуется особый режим!..

Провинциал. Доктор!.. Я вижу, что упрямство, с которым я отрицал свое помешательство, принесло вам много огорчений!.. Я болен и сознаюсь в этом!..

Доктор. Очень рад!.. Успех нашего лечения во многом зависит от того, обладает ли пациент сознанием своей болезни. Вы сознаете себя помешанным — это хороший признак.

(Хватову.) Развяжите!

(Сумасшедшим.) Продолжайте бунт, господа!..

Голоса.

— Новое время, господа!.. Вселенная требует от нас нового слова!..

— Принципы!.. Главное — принципы!.. Надо отстоять наши принципы!..

— Труд, господа!.. Вот наше спасение!..

— Уничтожить разнузданность!.. Обуздать гласность!..

— Куда мы идем, господа!.. Я спрашиваю, куда мы идем?..

— Просвещение, господа!.. Без просвещения нет цивилизации!..

— В прежние-то времена как жили!.. И без всякой эмансипации!..

— Куда смотрит власть?.. Почему не бьет по скулам и не сгибает в бараний рог?

— Кризисы!.. Кругом одни кризисы!..

— Свобода и гласность, господа!.. Вот наше будущее!..

— Европа гниет, господа!.. А мы возрождаемся!..

— Сколько дела впереди, господа!.. Сколько дела!..

Провинциал (тупо). Интересно, отчего это дважды два не равняются… стеариновой свечке?..

Хватов внимательно смотрит на Провинциал а, затем с облегчением кивает Санитарам, и те развязывают Провинциал а. Провинциал теряется в толпе сумасшедших, и вот уже в общем ропоте мы слышим и его голос.

Голос Провинциала. А как насчет нижнего белья?.. Где взять нижнее белье, господа?!.

Затемнение.

Грех Незаконченная пьеса по мотивам произведений Ивана Бунина 1. Фортепьяно (вид через окно). Дождь.

2. Молитва. Божница. Портреты семьи. Дождь.

3. Телега, запряженная одной лошадью. Приезд учителя. Дождь. Савка. Челядь.

4. Глазами маленькой девочки: приезд учителя (окно, второй этаж). Дождь.

5. Утро. Чаепитие. Мать, девочка, Маша, учитель.

6. Объезд коня. Озеро. Деревенские девки.

7. Мужиков стригут в солдаты. Фельдшер.

8. Луг. Учитель. Стрекозы. Жара. Разговор с Машей.

9. Урок французского. Учитель и девочка.

10. Второй разговор с Машей. Дома. Петух. Лиза.

11. Савка, почтарь. Известие о гибели полковника. Мать. Истерика.

12. Сельская церковь. Панихида по полковнику. Мать, девочка, Маша, учитель, Савка, фельдшер. Священник.

13. Мать покрывает фотографию Полковника поцелуями. Лиза: Маша не с нами.

14. Лиза заглядывает в комнату Учителя. Никого. Начинает лихорадочно одеваться.

15. Берег озера. Учитель с Машей в лодке. Лиза подглядывает.

16. Второй урок с Лизой. Разговор о стихах и о грехе.

17. Мать молится перед божницей. За упокой души Полковника.

18. Лиза перед зеркалом. Снимает бретельки, смотрит на своё детское тельце.

19. Вечернее чаепитие. Мать, Лиза, Маша, Учитель, Фельдшер. Разговор о возможном замужестве.

20. Учитель и Маша снова в лодке. Сумерки. Появление Матери. Скандал.

21. Вечер. Оранжерея. Лиза стрижёт розы. Обнаруживает Савку с Мотей. Истерика.

22. Лиза пишет объяснение в любви. Рядом на столике букет роз в вазе.

23. Раннее утро. Савка запрягает лошадь. Учитель с чемоданчиком забирается в телегу.

24. За окном — печальное лицо Маши.

25. Разметавшись на постели, спит Лиза… Ветер колышет локон… Камера выезжает за окно. Далеко, возле горизонта, бежит лошадка, увозящая Учителя.

Грех …Старая, унылая, запущенная усадебка. Камера медленно едет через пустую гостиную.

Все здесь свидетельствует об упадке — и пыльная бронза, к которой давно уже не прикасались влажной тряпкой, и ветхая мебель, некогда крепкая и основательная, а ныне готовая рассыпаться от случайного толчка, и белая оконная занавеска, панически бьющаяся на ветру, как флаг о капитуляции, взывающий о снисхождении… Кто-то старательный и неумелый барабанит на фортепьяно одну и ту же музыкальную фразу, всякий раз осекаясь на ее середине и снова возвращаясь к началу. Женский шепот, сперва невнятный и едва слышный, а затем все более близкий и настойчивый, постепенно заглушает фортепьянный лепет жаркими словами молитвы… По мере того, как камера приближается к окну, к этим звукам примешивается и еще один — мощный, ровный и монотонный — шум августовского ливня… Отсюда, из тепла и света, заоконная природа, погруженная в плотный мрак, кажется недоброй и даже враждебной. Возникает титр:

ГРЕХ Несмотря на непогодь за окном, титр выглядит вполне легкомысленно: ампирные виньетки, которыми щедро увит шрифт, вызывают воспоминания о бульварных журналах начала века. Шумит дождь. Бренчит фортепьяно. Женский голос шепчет молитву. Камера продолжает безучастно смотреть в заоконную темень. Поначалу кажется, что там ничего не происходит. Но вот зафыркала лошадь, во двор въехала телега. Послышались возбужденные голоса кучера Савки и горничной Моти. Двор наполнился всполошенными тенями, ожил, зашевелился, загомонил… …Десятилетняя Лиза убрала руки с клавиш и вопросительно посмотрела на старшую сестру. Маша прижала лицо к оконному стеклу, пытаясь рассмотреть, что происходит там, внизу, во дворе.

— «Ну что там, Маша? — Лиза свела к переносице пасмурные бровки. — Опять Савка напился?.. Говорила я маме, надо было гнать его в шею. Еще на Сретенье, когда он сарай поджег…» — «Это не Савка, — не оборачиваясь возразила Маша. — Это, наверное, твой новый учитель приехал. Сергей Иванович. Чего это он так поздно?.. Да еще подгадал в самый дождь…» …Камера панорамирует по стене, сплошь увешанной фотографиями. Тут и сусальные открытки с целующимися голубями и семейные портреты в деревянных рамочках. С одного из них смотрит бравый полковник. Слюдяные глаза. Вздернутая бровь. Крученый ус. Так старательно таращились в объектив только в начале века.

Камера панорамирует дальше, и вслед за фотографиями в кадр вплывает маленькая божница. Неровное пламя свечечки выхватывает из мрака темные лики святых… Женщина, стоящая на коленях перед божницей, совсем еще не стара. Ее можно было бы назвать даже красивой, если бы не неряшливые локоны, вывалившиеся из-под заколки, да не заострившийся нос и темные подглазья..

— Наталия Федоровна! — женщина слышит, как грохочут по лестнице башмаки горничной Моти, но не спешит подняться с колен, только брезгливо поджимает губы.

— Наталия Федоровна! — Мотя уже распахнула дверь и успела понять, что она некстати, но по инерции продолжает говорить громко и возбужденно. — Там Сергей Иваныч приехали… Новый учитель Лизаньки… Желали бы вам представиться… — Нет уж… — женщина нехотя поднимается с колен и поправляет рамочку с портретом полковника. — Утром познакомимся… Передай ему что в такое время я обычно уже сплю… Да покорми его, если голодный… …Знакомство состоялось за завтраком. Новый день никак не напоминал о вчерашней непогоде. Солнце нещадно било сквозь занавески, заставляя жмуриться всех присутствующих. Стол был сервирован скромно, но с достоинством: разносолов не было, зато было все необходимое: пирожки, домашнее печенье, фрукты.

Новый учитель, похоже, обладал недюжинным аппетитом. Он уплетал все подряд, мало заботясь о том, какое впечатление это производит на окружающих. Хозяйка усадьбы наблюдала за ним с холодным и вежливым интересом, считая необходимым время от времени задавать ему некие необязательные вопросы. Маша поглядывала на учителя с явной симпатией, видно было, что Сергей Иванович ей нравится. Лиза то и дело переводила взгляд с сестры на учителя и обратно и строила ехидные гримаски.

— Так у вас инженерное образование?.. — больше из вежливости переспросила Наталия Федоровна. — А как же так случилось, что вы преподаете гуманитарные науки?..

— Какой из меня инженер? — хрупая яблоком, ответил Сергей Иванович. — Просто не посмел ослушаться родителей. А вообще-то я люблю поэзию. Да признаться, и сам пишу.

— Все это мило… — протяжно сказала Наталия Федоровна, не отрывая глаз от учителя. — Но, чтобы преподавать нужен опыт… Николай Иванович… доктор, который вас рекомендовал… сказал, что вы одно время преподавали в гимназии… — Нет, — чистосердечно признался Сергей Иванович. — Я ввел доктора в заблуждение. Можно сказать, малость приврал. Не хотелось терять выгодную работу… — Ах мама!.. — Маша поспешила учителю на выручку. — Ну какая разница, есть у Сергея Ивановича гуманитарный диплом или нет?..

— В самом деле! — язвительно подхватила Лиза. — Такие вещи надо выяснять заранее. А теперь уже поздно. Не выгонять же инженера на улицу!..

После завтрака Сергей Иванович совершал верховую прогулку по окрестностям.

Застоявшаяся лошадь, отвыкшая от седока, несла напропалую сквозь кусты и болота. Ветки хлестали Сергея Ивановича по лицу, болотная жижа залепляла глаза, но он не усмирял лошадь, только время от времени проверял рукой, на месте ли картуз… Внезапно кустарник кончился, и лошадь вылетела на берег озера. Деревенские купальщицы с визгом кинулись в воду. Сергей Иванович зажмурился от избытка солнца и наготы. Даже лошадь, неготовая к такому повороту событий, застенчиво попятилась и захрапела… — Куда же ты, барин?.. — певуче сказала бесстыжая красавица и уверенно взяла лошадь под узцы. — Раз уж забрел в гости, так побудь с нами… Наши-то мужики на фронте, некому нас приголубить… Девки с хохотом стащили Сергея Ивановича с лошади и потащили его на глубину. Тот смущенно улыбался и щурился от серебряных брызг… Голая красавица обняла его за шею и крепко поцеловала в губы… …На тропинке, ведущей к сельскому погосту, он нагнал похоронную процессию.

На расхлябанных дрогах трясся грубо сколоченный гроб, за ним шли человек пять, мужики и бабы.

— Кого хоронят?.. — Сергей Иванович попридержал лошадь.

— Таньку Кондакову, племяшку мою… — нехотя ответил помятый мужичонка. — Муж ее зарубил, Пётра… — Как это, зарубил?.. — не понял Сергей Иванович.

— Обыкновенно, топором. Приревновал к Сашке, цыгану. Ну, и зарубил… — Молодая была? — почему-то поинтересовался Сергей Иванович.

— Тридцати годов не было. Жить бы да жить… — Жалко… — ни к кому не обращаясь, подытожил Сергей Иванович.

— А чего ее жалеть? — философски хмыкнул мужичонка. — Ей теперь не больно… Лежит себе и лежит… Вот Пётру жалко… Сгниет на каторге… Сергей Иванович остановил лошадь и долго смотрел на сирый гроб, в котором уплывала на погост неведомая ему Танька… Случайные встречи Театрализованное представление в одном действии Участвуют Ведущий Диспетчер Пожилая дама Молодая дама Мужчина в кепке Женщина с синяком Нервный юноша Флегматичная девушка Городской мужчина Сельский мужчина Он Она Неизвестный с татуировкой Пионер Дама с книгой Старик в беретке Упрямый гражданин Громкая гражданка Ведущий. Случалось ли вам в редкую минуту блаженной праздности, когда душа и рассудок пребывают в покое и согласии, когда вас не мучит неотмщенная обида и не тяготит неоплаченный долг, когда вам некуда спешить и не о чем волноваться, — случалось ли вам в такую минуту забредать на шумный, бестолковый и суетный вокзал? И вот вы, благодушный зевака, никуда не уезжающий и никого не провожающий, а просто желающий понаблюдать скучную и глупую сутолоку жизни, — вы даже не замечаете, как постепенно оказываетесь во власти могучего обаяния вокзала с его суетой и спешкой, с его радостями и печалями, с его встречами и расставаниями… Диспетчер. Внимание! Поезд номер четырнадцать, следующий по маршруту Москва — Сухуми, отбывает со второго пути. Поезд номер четырнадцать, следующий по маршруту Москва — Сухуми, отбывает со второго пути… Появляются Пожилая дама и Молодая дама.

Пожилая дама. Танечка, постарайся выслушать меня внимательно, а то у тебя ужасная манера пропускать все мимо ушей. Во-первых, сразу как приедешь — зайди к Пал Палычу и передай ему от меня привет!..

Молодая дама. Мама, я тебе уже говорила, Пал Палыч умер два года назад!..

Пожилая дама. Танечка, сначала дай мне договорить до конца, а потом выставляй встречные аргументы!.. Не забудь передать Пал Палычу письмо, которое я положила тебе в сумочку!..

Молодая дама. Мама, я тебе уже говорила, Пал Палыч умер два года назад!..

Пожилая дама. Танечка, прежде чем спорить, надо понять, о чем идет речь!..Ты должна передать Пал Палычу апельсины, которые лежат у тебя в чемодане!..

Молодая дама. Мама, я тебе уже говорила, Пал Палыч умер два года назад!..

Пожилая дама. Танечка, нельзя же все принимать в штыки? Надо хоть в чем-нибудь уступать. Неужели это так трудно — передать Пал Палычу привет, письмо и апельсины?..

Молодая дама. Хорошо, мама, я передам. Он будет очень рад.

Пожилая дама. Ну наконец-то!.. Стоило пререкаться и показывать свой глупый гонор!.. Ты же знаешь, что я все равно настою на своем!..

Появляются Мужчина в кепке и Женщина с синяком.

Мужчина в кепке. Клав, ну разве так можно?.. Чуть что — сразу уезжать!.. Ну давай разберемся! Что я тебе сделал? Я что, пил?

Женщина с синяком выразительно молчит.

Ну пил! Ну с получки, ну с премии, ну после бани!.. Ну в день шахтера, ну в день рыбака, ну в день Парижской коммуны!.. Но ведь не в дре-бадан?..

Женщина с синяком выразительно молчит.

Ну в дребадан, ну, как свинья, ну, как зюзя!.. Но не до белой же горячки! Помнишь, я в ванной пальто стирал? И почти не обварился!..

Женщина с синяком выразительно молчит.

Клав, ну куда ты поедешь! Все ж таки мы с тобой семья!.. И потом — что я тебе сделал? Разве я тебе изменял?..

Женщина с синяком выразительно молчит.

Ну изменял! Ну с Танькой, ну с Веркой, ну с Ленкой!.. Но ведь не с Лариской же!..

Женщина с синяком выразительно молчит.

Ну с Лариской!.. Но ведь у нее же горе было! У нее зонтик украли и в лотерею не сошлось!..

Женщина с синяком выразительно молчит.

Клава, сдавай билет, добром прошу. Ишь придумала — семью разрушать! И главное, что я тебе сделал?.. Я что, тебя бил? Ну бил! Но ведь не до смерти!..

Появляются Нервный юноша и Флегматичная девушка.

Нервный юноша. Лена, ты мне только скажи — любишь или не любишь? Меня устроит любой ответ. Если не хочешь говорить полностью, скажи кратко — да или нет!

Флегматичная девушка. Да.

Нервный юноша. Ты так говоришь «да», как будто боишься меня обидеть. Ты можешь сказать и «нет», я не обижусь. Ну так как же все-таки — да или нет?

Флегматичная девушка. Да.

Нервный юноша. Ты так говоришь «да», как будто тебе это ничего не стоит. Можно подумать, что ты всем так говоришь. Нет, ты сначала подумай, а потом скажи — да или нет?

Флегматичная девушка. Да.

Нервный юноша. Ты так говоришь «да», как будто хочешь поскорей от меня отвязаться. Нет, уж ты, пожалуйста, ответь мне искренне — да или нет?

Флегматичная девушка. Да.

Нервный юноша. Ты так говоришь «да», как будто я тебя к этому вынуждаю. Уж лучше скажи «нет», так будет честнее. Ей-богу, мне будет легче, если ты прямо скажешь «нет». Так да или нет?

Флегматичная девушка. Нет!

Нервный юноша. Так я и знал! Но зачем ты лгала мне целых три года? Если бы не моя настойчивость, ты бы до конца жизни продолжала говорить мне «да»!

Появляются Городской мужчина и Сельский мужчина.

Городской мужчина. Ты, Иван, главное — не стесняйся! Приезжай к нам в Москву в любое время! Не смотри, что у нас тесновато. Мы с женой устроимся в коридоре. Или на кухне. Или в санузле.

Сельский мужчина. Ага.

Городской мужчина. Главное — не смущайся!.. Что ты все один да один?.. Ты с женой приезжай. Детей привези. Соседей захвати. Друзей. И врагов. Прямо всем колхозом и приезжай!..

Сельский мужчина. Ага.

Городской мужчина. Главное — не тушуйся! Мало ли что мы недовольны? Да плюнь ты на нас! Подумаешь, цацы!.. Давить нас, таких, надо!..

Сельский мужчина. Ага.

Городской мужчина. Главное — не теряйся! Приезжай, а там видно будет! Может, и мы с женой к тому времени помрем! Под ногами путаться не будем! Ключ — под половиком. Пижамы — в шкафу. Еда — в холодильнике. Приезжай, Иван, ей-богу, приезжай!..

В дороге все равны. Дорога располагает к искренности. И тем не менее каких только фантастических историй ни рассказывают люди друг другу. Оставшись один на один в вагонном купе.

Перед нами еще одна пара. Они знают друг друга с детского сада. Им есть что вспомнить. Но они не хотят вспоминать. К чему ворошить прошлое, которое им хорошо известно?.. Не лучше ли поговорить о настоящем?

Без вранья Участвуют:

Он Она Он. Ба! Кого я вижу! Неужели Таня?..

Она. Ба! Неужели Коля?

Он. Сколько же лет мы с тобой не видались?

Она. Да, пожалуй, лет двадцать с хвостиком! Он. Ты похорошела… Она. А ты возмужал… Он. Просто Людмила Хитяева!

Она. А ты прямо Иосиф Кобзон!

Он. Сколько тебе стукнуло?

Она. Сорок два.

Он. А выглядишь на сорок один!

Она. А тебе сколько бахнуло?

Он. Сорок три.

Она. А выглядишь на сорок два!

Он. Ну рассказывай, как жизнь!

Она. Спасибо, хорошо.

Он. Как здоровье?

Она. Первый разряд по гимнастике. И медаль «За спасение утопающих».

Он. Где работаешь?

Она. Солистка балета в Большом театре.

Он. Замужем?

Она. Муж — академик. Лауреат Нобелевской премии.

Он. Дети есть?

Она. Трое. Двое отличников и один хорошист.

Он. Машина имеется?

Она. Две «Чайки». И «Жигули» в ремонте.

Он. Значит, все в порядке?

Она. Все в порядке!

Он. Ну рад за тебя, Таня!

Она. А как у тебя, Коля?

Он. Спасибо, замечательно.

Она. Как здоровье?

Он. Мастер спорта по боксу. Чемпион Олимпийских игр.

Она. Где работаешь?

Он. Дипломат. Аккредитован в Бразилии.

Она. Женился?

Он. Жена — киноактриса. Снимается в Голливуде.

Она. Дети есть?

Он. Трое. Двое тимуровцев и один юннат.

Она. Машина имеется?

Он. Два «Мерседеса». И один автобус.

Она. Значит, все в порядке?

Он. Все в порядке!

Она. Ну рада за тебя, Коля!

Пауза, музыкальный проигрыш.

Он. Да, сколько лет, сколько зим! Помнишь нашу первую встречу? Еще в детском саду?..

Она. Еще бы не помнить! Ты был тогда в старшей группе, а я — в средней!..

Он. А ведь я тебя очень любил, Таня! Я и лягушку-то тебе за шиворот бросил оттого, что к Мишке тебя ревновал!..

Она. И я любила тебя, Коля!.. А песочным совком тебя стукнула потому, что хотела, чтобы ты обратил на меня внимание!..

Он. А ведь я соврал тебе, Таня!.. Никакой я не дипломат! Просто, знаешь, захотелось порисоваться… Она. Да ведь и я обманула тебя, Коля!.. Никакая я не балерина! Просто захотелось пустить пыль в глаза… Он. Давай говорить начистоту, Таня!

Она. Давай, Коля!

Он. Напрямик!

Она. Напрямик!

Он. Без вранья!

Она. Без вранья!

Он. Ну рассказывай, как жизнь!

Она. Плохо, Коля. Хуже некуда.

Он. Как здоровье?

Она. Радикулит, тромбофлебит и мания величия.

Он. Где работаешь?

Она. Уборщицей в Центральных банях.

Он. Замужем?

Она. Муж — тунеядец. Лечится от запоя.

Он. Дети есть?

Она. Трое. Двое хулиганов и один дебил.

Он. Машина имеется?

Она. Стиральная. И та не работает.

Он. Значит, все ужасно?

Она. Все ужасно!

Он. Ну рад за тебя, Таня! То есть, рад что не падаешь духом.

Она. А как у тебя, Коля?

Он. Скверно. Хуже не придумаешь!

Она. Как здоровье?

Он. Невроз, склероз и все признаки холеры.

Она. Где работаешь?

Он. Сторожем на Ваганьковском кладбище.

Она. Женился?

Он. Жена — спекулянтка. Отбывает срок.

Она. Дети есть?

Он. Трое. Двое моих и один от соседа.

Она. Машина имеется?

Он. Самокат. И тот потерялся.

Она. Значит, все ужасно?

Он. Все ужасно!

Она. Ну рада за тебя, Коля!.. То есть рада, что не вешаешь носа!..

Он. А ты подурнела!..

Она. А ты постарел!..

Он. Извини за прямоту, но просто Баба-яга!..

Она. Да и ты не лучше, прямо Кащей Бессмертный!..

Он. Сколько тебе стукнуло?

Она. Сорок два.

Он. А выглядишь на сорок три!

Она. А тебе сколько бахнуло?

Он. Сорок три.

Она. А выглядишь на все сто!

Пауза, музыкальный проигрыш.

Он. Да… Сколько воды утекло… Помнишь нашу первую встречу? Еще в детском саду?..

Она. Конечно, помню. Ты был в старшей группе, а я — в средней.

Он. Ты мне тогда сразу не понравилась. Поэтому я и лягушку тебе за шиворот бросил.

Она. А я тебя песочным совком стукнула. Уж больно ты был неприятный тип.

Он. А знаешь, я ведь пошутил, Таня. Никакой я не сторож. Просто захотелось подурачиться… Она. И мне захотелось проверить твое чувство юмора. Никакая я, сам понимаешь, не уборщица.

Он. Ну рад за тебя, Таня!

Она. А как у тебя, Коля?

Он. Практически бессмертен. По системе индийских йогов.

Она. Где работаешь?

Он. Пока секрет. Борюсь за мир во всем мире.

Она. Женился?

Он. Жена — принцесса Великобритании.

Она. Дети есть?

Он. Трое. Два стахановца и один буденновец.

Она. Машина имеется?

Он. Два самолета. И один вертолет.

Она. Значит, все в порядке?

Он. Все в порядке.

Она. Ну рада за тебя, Коля!

Он. Слушай, а ты просто красавица!

Она. Да и ты парень что надо! Орел!

Он. Ей-богу, красавица. Софи Лорен!

Она. Я-то что. Вот ты действительно Ален Делон!

Он. Давай говорить начистоту, Таня!

Она. Давай, Коля!

Он. По душам!

Она. По душам!

Он. Без вранья!

Она. Без вранья!

Он. Ну рассказывай. Как жизнь?

Она. Спасибо, сногсшибательно!

Он. Как здоровье?

Она. Чемпионка мира по всем видам спорта.

Он. Где работаешь?

Она. Манекенщицей. В доме моделей.

Он. Замужем?

Она. Муж — космонавт. В данный момент — в космосе.

Он. Дети есть?

Она. Трое. Два вундеркинда и один гений.

Он. Машина имеется?

Она. Две яхты. И один теплоход.

Он. Значит, все в порядке?

Она. Все в порядке.

Он. Сколько тебе стукнуло?

Она. Двадцать пять.

Он. А выглядишь на семнадцать!

Она. А тебе сколько бахнуло?

Он. Двадцать шесть!

Она. А выглядишь на восемнадцать!

Он. Ну рад за тебя, Таня!

Пауза, музыкальный проигрыш.

Он. Правда, хорошо, что у нас все хорошо? И мы можем смело смотреть друг другу в глаза!

Она. Да, было бы плохо, если бы у нас все было плохо!.. Неудачники — ужасно злой и неискренний народ!..

Он. Приятно сознавать, что мы чего-то добились в жизни. И что нам некому завидовать.

Она. Приятно, что у нас нет никаких комплексов. И что можно смело поделиться своими успехами.

Он. Незачем что-то придумывать, когда можно говорить начистоту. Напрямик. По душам.

Оба (в зал). Без вранья!..

Ведущий. Поезд тронулся… Замелькали в окнах лица провожающих, растаяли очертания подмосковных крыш, пропал куда-то запах асфальта и бензина — и вот мы в дороге… Кто-то раскладывает шахматы, кто-то читает потрепанный детектив, кто-то знакомится с соседями по купе… Дорожные знакомства обычно происходят по старому, как мир, принципу: «Слушайте, где я мог вас видеть?..» Перед нами Мужчина и Женщина. Они уже давно присматриваются друг к другу.

Каждому хочется произвести на другого выгодное впечатление, и поэтому оба мучительно изобретают первую фразу, с которой должно начаться знакомство. Фраза, как вы понимаете, должна быть свежей, неожиданной, оригинальной. Вот она, эта фраза… Двое в поезде Участвуют:

Он Она Она. И представим так. Купе поезда дальнего следования. Двое. И, как водится, знакомство начинается с фразы… Он. Слушайте, где это я мог вас видеть?..

Она. Вы знаете, мне ваше лицо тоже знакомо… Он. Вы в Душанбе не бывали?

Она. В Душанбе — нет.

Он. А я — да. И в Кулунде не бывали?..

Она. В Кулунде — тоже нет.

Он. Ну уж в Кимрах-то, я надеюсь, бывали?..

Она. Да!.. В Кимрах — да.

Он. А я — нет. В Кимрах — нет.

Она. А почему же вы спрашиваете, если не бывали?

Он. Потому и спрашиваю, что не бывал.

Она. Вы геолог?

Он. Я геолог. А вы геолог?

Она. И я геолог.

Он. Вы в Москву?

Она. Я в Москву. А вы в Москву?

Он. И я в Москву. Так вы из Москвы?

Она. Я из Москвы. А вы из Москвы?

Он. И я из Москвы. А на какой улице вы живете?

Она. На улице Чехова.

Он. На улице Чехова?

Она. На улице Чехова.

Он. Антон Палыча?

Она. Антон Палыча.

Он. Рядом с площадью Пушкина?

Она. Рядом с площадью Пушкина.

Он. Александр Сергеича?

Она. Александр Сергеича.

Он. В сером доме?

Она. В сером.

Он. Номер квартиры?

Она. Двадцать пять.

Он. Ваше имя?

Она. Люся.

Он. Имя мужа?

Она. Саша.

Он. Люся!!!

Она. Саша!!! (Бросаются в объятия друг к другу.) Он. То-то я смотрю, лицо знакомое… Она. А я думаю, где я могла его видеть… Сколько раз я тебя просила: уезжаешь в командировку — оставляй записку… Он. Ты тоже хороша… Заигрываешь с первым встречным… Она. Ты не первый встречный. Ты, как выяснилось, мой муж. К тому же ты первый начал… Он. А если бы я полез целоваться?

Она. Я бы с тобой тут же развелась!..

Он. Вот это лихо!.. Ты с ним целуешься, а я отвечай?!

Она. С кем это «с ним»?..

Он. С первым встречным. То есть со мной.

Она. Ты, как муж, должен был бы вмешаться и надавать ему по физиономии!..

Он. Кому это «ему»?

Она. Первому встречному. Почему ты не вмешался?..

Он. Ну ладно… Ты мне голову не морочь… Ты лучше скажи, как мама?

Она. Здорова.

Он. Конкретнее!

Она. Жива — здорова.

Он. Как Вовка?

Она. Какой Вовка?

Он. Наш сын, Вовка.

Она. У нас нет сына Вовки. У нас дочка Катя.

Он. Спасибо!!! На тебя ни в чем нельзя положиться! Ты же знаешь, я хотел сына.

Она. Так уж вышло… Он. Небось, по-английскому двоек нахватала?

Она. Катя по-английски не говорит. Кате всего три года.

Он. Правильно!!! А ты потакай ей больше, она у тебя и по-русски говорить разучится!.. Я в ее годы уже Маршака грыз, в Толстого окунался… Она. А ты знаешь, Саша, у нее выше локтя такая симпатичная маленькая родинка. Как у тебя… Он. Как у меня? А у меня выше локтя сроду никакой родинки не было!..

Она. Как это «не было», когда была?

Он. Как это была, когда не было?..

Она. Покажи!..

Он. Пожалуйста!.. (Заворачивает рукав.) Она. Скажи честно, зачем ты это сделал?

Он. А что я такого сделал?

Она. Зачем ты ее свел?

Он. Кого свел? Куда свел?..

Она. Родинку.

Он. Да нет у меня никакой родинки. Нет, не было и не будет. И точка!

Она. В таком случае, кто вы такой?..

Он. Твой муж.

Он А. Мой муж?

Он. Твой муж.

Она. Мой муж?

Он. Твой муж.

Она. Вы не мой муж!

Он. Здрасте, я ваша тетя!..

Она. У моего мужа… вот здесь… выше локтя… есть маленькая родинка.

Он. И у меня есть. Только не здесь.

Она. А где?

Он. Не здесь.

Она. А где?

Он. Не здесь!

Она. А где?

Он. Где надо!!!

Она. Стоп. Начнем сначала. Вы из Москвы?

Он. Из Москвы.

Она. Улица?

Он. Имени Чехова!

Она. Антон Палыча?

Он. Антон Палыча!

Она. Рядом с площадью Пушкина?

Он. Рядом с площадью Пушкина!

Она. Александр Сергеича?

Он. Александр Сергеича!

Она. Номер квартиры?

Он. Двадцать пять!

Она. Номер дома?

Он. Девять!

Она. А у меня — десять! (Пауза.) Он. Гм… Вот ведь история… А я смотрю, лицо знакомое… Она. А я думаю, где же это я могла его видеть… Ведущий. Кого только ни встретишь в дороге!.. Заговоришь с человеком — и вдруг выясняется, что вы с ним давным-давно знакомы. И даже больше, чем знакомы. Вы — приятели. И даже больше, чем приятели. Друзья! Ну до чего же тесен мир!..

Окажите доверие!

Театрализованный фельетон Участвуют:

Неизвестный с татуировкой Пионер Дама с книгой Дед в беретке Громкая гражданка Тихий гражданин Гражданка из другого вагона Гражданка в очках Неизвестный. Граждане и гражданочки! Труженики и труженицы! Братья и сестры!

Обратите внимание на бывшего отличника, спортсмена и стахановца, а ныне — прохвоста и обормота, потерявшего последний моральный облик!..

Родился я в славном городе Тамбове в интеллигентной семье с телевизором от мамы-учительницы и папы-дирижера. Была у меня мечта сделаться большим человеком — если не академиком, то баянистом, — да сбили меня с верного пути дружки-приятели, за что я им премного благодарный, и если встречу, то глаз выну!.

Окажите же доверие, кто сколько может! Не толкайте на скользкую дорожку! Не увеличивайте рост преступности! Будьте на высоте социалистической морали. Тем более что многого я не прошу!.. (Подходит к Пионеру.) Слышь, пацан!.. Ты, я вижу, парень толковый! Пионер, небось? По глазам вижу.

Пионер. Пионер.

Неизвестный. Юннат?

Пионер. Юннат.

Неизвестный. Отличник?

Пионер. Отличник.

Неизвестный. (С облегчением.) Ну слава богу, на своего попал! Я ведь сам в прошлом тимуровец.

Пионер. Ну да?

Н ензвестный. Вот тебе и «ну да»!

Пионер. Настоящий?

Неизвестный. А то какой!

Пионер. Не Тимуром знакомы?

Неизвестный. Кореш мой. Кланяться он вам велел, Тимур-то. Старушкам помогать… ну и все такое… Пионер. Вот здорово! Просто не верится!

Неизвестный. (Строго.) А что не верится — это плохо. Человеку, брат, доверять надо, тогда он звучит гордо.

Пионер. Да я вам вполне доверяю.

Неизвестный. Ишь ты, доверяю! На словах, брат, каждый доверяет. А ты мне окажи доверие по всей форме!..

Пионер. Это как же?

Н ензвестный. Эх, молодежь, чему вас только в школе учат! Деньги, к примеру, у тебя есть?

Пионер. Есть. Рубль. На мороженое.

Неизвестный. Ну вот и гони этот рупь сюда. Если ты, конечно, мне доверяешь… Пионер. Возьмите. Мне папа еще даст. Он в соседнем вагоне в преферанс играет.

Неизвестный. Молодец, пионерия! Выручил старую гвардию. Сразу видать, свой брат-тимуровец!..

Пионер. А вот перочистка. Из вельвета. Почти новая. Берите. Я вам ее доверяю.

Неизвестный. А вот перочистку, брат, я не приму. Перочистка — это святое. У меня все ж таки тоже совесть есть.

Пионер. Ну тогда возьмите майского жука. Засушенного. Я себе другого поймаю.

Неизвестный. И жука не возьму. Мне майский жук позарез нужен. А взять не могу.

Совесть не позволяет.

Пионер. Ну хоть значок возьмите. С промышленной выставки. Видите, тут спутник нарисован!..

Неизвестный. Да что ты, брат, заладил «возьмите» да «возьмите»! Перебор получается. Доверие к человеку — дело тонкое, а ты все нахрапом норовишь!

Пионер. Да ведь я хотел как лучше… Неизвестный. На первый раз прощаю. А в другой раз гляди у меня. В школу напишу.

Понял?

Пионер. Понял.

Неизвестный. То-то! (Снова обращается к публике.) Граждане и гражданочки!

Окажите доверие, кто сколько может! Не дайте погибнуть поскользнувшемуся члену общества! Будьте на высоте социалистической морали!.. (Подходит к Даме с книгой.) Завлекательная книжка-то? Детектив небось? Детектив, по глазам вижу.

Дама. Не угадали. Это стихи.

Неизвестный. Ну ты подумай!.. Есенин?

Дама. Блок.

Неизвестный. В каком смысле?

Дама. Фамилия такая.

Неизвестный. A-а, бывает.

Дама. Читали когда-нибудь?

Неизвестный. Что ж я, неграмотный?

Дама. Ну и как, нравится?

Неизвестный. Я больше рассказы уважаю. Про войну. «Война и мир», к примеру… Дама. Значит, Толстого любите?

Неизвестный. Во. Его. Хороший был писатель. И что характерно — народ любил без памяти.

Дама. Насчет народа — это вы верно подметили.

Неизвестный. Доверял он народу-то. Бывало, мальчонку встретит и — рупчик ему, рупчик. Тот отказывается, даже плачет, бывало, а Толстой ему этот рупчик насильно, насильно… Во какой человек был! Не то что некоторые… Дама. Это вы о ком?

Неизвестный. Да я так, для разговору. Рубля, говорю, ни у кого не допросишься. А уж о трешке и говорить нечего. Измельчал народ!..

Дама. Если вы нуждаетесь в деньгах, то я могла бы вам помочь… Неизвестный. Да что деньги! Не в деньгах счастье. Доверие дорого. Ауж пятерочка или червончик — это как вам совесть подскажет… Дама. Вот десять рублей. Это все, что у меня есть. Устроит?

Неизвестный. Потрепанная она у вас, десятка-то. Не хрустит. И серия стерлась. Ну ничего не поделаешь, раз другой нету — и эта сойдет.

Дама. Простите меня, ради бога.

Неизвестный. Ладно уж, чего там! Другой бы обиделся, а я человек простой. Не привередливый. (Обращаясь к публике.) Граждане и гражданочки! Окажите доверие, кто сколько сможет!.. Не посрамите нашего морального кодекса! Помогите нравственному уроду!..

(Подходит к Старику в берете.) Неизвестный. О чем задумался, дед? О жизни, небось? О жизни, по глазам вижу!

Дед. Да сколько мне ее осталось, жизни-то? О смерти думать надо!

Неизвестный. Это верно, дед!.. Ты свое отжил — дай другим пожить!

Дед. Пусть живут. Я никому не мешаю. Вреда не приношу.

Неизвестный. Вреда ты, конечно, не приносишь, но и пользы от тебя никакой.

Дед. А какая же от меня должна быть польза? Я уже десять лет как на пенсии.

Неизвестный. Вот и употреби эту пенсию на доброе дело.

Дед. На какое такое доброе дело?

Н ензвестный. Отдай ее ближнему.

Дед. Какому еще ближнему?

Неизвестный. Ну мне, к примеру.

Дед. Это по какому же закону?

Неизвестный. А по такому, что человек человеку друг, товарищ и брат.

Дед. Нет такого закону, чтоб я тебе свои деньги отдавал!

Неизвестный. Нехорошо, дед! Против общественности идешь! Индивидуализм проявляешь!..

Дед. Ты мне голову не морочь! Никаких денег я тебе не дам!..

Неизвестный. Как не дашь? Да ты что, спятил? Смотри, дед, в газете пропесочу!..

Дед. Сказано — не дам — и точка! Жулик ты!

Неизвестный. Это я-то жулик?

Дед. Ясно, жулик! А кто же ты есть?

Неизвестный. Я — поскользнувшийся. Мне нужно помочь. А ты меня травишь.

Смотри, дед, за это по головке не погладят!..

Дед. А ты меня не стращай!.. Мы тоже грамотные. У меня сын завклубом работает!

Неизвестный. Граждане, да что же это делается!.. Среди бела дня!.. Куда смотрит общественность?..

(Подходит Громкая гражданка.) Громкая гражданка. Не волнуйтесь, товарищ. Общественность не дремлет. Что случилось?

Неизвестный. Не поверите! Только что вот этот пожилой гражданин отказал мне в доверии!..

Громкая гражданка. Не может быть! Как же это вы, гражданин?.. А еще в берете!..

Дед. Вы его не слушайте! Жулик он. У него вся грудь матюгами исписана!..

Неизвестный. Я неустойчивый. Меня спасать надо! А он убивает во мне веру в людей!.. Убийца!..

Громкая гражданка. Успокойтесь, товарищ! Мы вас в обиду не дадим! Мы за вас бороться будем!..

Неизвестный. А то — «жулик»! У меня тоже нервы!.. Я и сорваться могу!.. Кто тогда отвечать будет?..

Громкая гражданка. Мы вас, товарищ, в санаторий отправим. В Крым. Подлечитесь и снова станете полноправным членом общества!

Неизвестный. В Крым не надо. Там пляжи плохие. И климат вредный. Мне лучше на Кавказ. В Пицунду.

Громкая гражданка. Сделаем. Обратимся в инстанции. Нам не откажут. Мы — общественное мнение.

Неизвестный. И чтоб отдельную палату дали. Свидомнаморе. И чтоб телевизор был.

Цветной.

Громкая гражданка. Будет. Все будет. Можно забронировать коттедж. С финской баней. Общественность оплатит.

Неизвестный. И чтобы в клубе живой Райкин выступал. Два раза в неделю. После вечернего киселя.

Громкая гражданка. С товарищем Райкиным мы договоримся. Он человек сознательный. Он пойдет навстречу.

(Подходит Тихий гражданин.) Тихий гражданин. Извините… Мы тут с товарищами посоветовались и решили… Одним словом, коллектив нашего вагона хочет купить вам автомобиль.

Неизвестный. Не возражаю. Только, опять же, смотря какой. Лично я интересуюсь в смысле бордовых «Жигулей».

Тихий гражданин. Сделаем бордовые. С кожаными сиденьями. С шелковыми занавесками. За расходами не постоим.

Неизвестный. А как насчет гаража? На кой мне автомобиль, если его держать негде?..

Без гаража я несогласный.

Тихий гражданин. Гараж построим. Если хотите, можно двухэтажный. С лифтом и палисадником.

Неизвестный. Сирена нужна. Только, чтоб звук у ней приятный был. Музыкальный.

Тихий гражданин. Обеспечим. Сирену напишет композитор Бабаджанян.

Общественность попросит.

(Подходит Гражданка из другого вагона.) Гражданка из другого вагона. Простите, товарищ! Я из соседнего вагона. Нас тут целая делегация. Мы хотели бы вам помочь, так сказать… финансово… на первое время… Неизвестный. Только в очередь, в очередь!.. Вас много, а я один!.. Вы, гражданин, не пихайтесь! Пустите старушку вперед!..

Гражданка в очках. Возьмите, пожалуйста. Здесь триста девятнадцать рублей.

Простите, что мелкими купюрами.

Гражданка из другого вагона. Что это вы, гражданочка, лезете без очереди? Вы тут не стояли. Гремит тут своей мелочью!.. Денег на копейку, а шуму на рубль!

Неизвестный. Граждане, не устраивайте свалку! А то прекращу прием купюр!.. Рубли не принимаются! Складывать некуда!..

Гражданка в очках. Пропустите пенсионера! Он инвалид войны. Он имеет право.

Проходите, дедушка!

Гражданка из другого вагона. А что это вы тут распоряжаетесь? Он что, ваш родственник? Видали, родственника пропускает вне очереди!

Неизвестный. Ты куда это, дед? От тебя я ничего не возьму. Ты меня обидел.

Жуликом назвал!..

Дед. Ты того… прости старика… А то от людей неудобно… Кто же знал, что так обернется!..

Неизвестный. Не суй ты мне свой червонец. Сказал, не возьму — и точка! Мучайся, дед, мучайся! Гляди, я тебе еще во сне приснюсь!..

Гражданка из другого вагона. Как же это вы так, товарищ? Такой пожилой — и на тебе! Ай-яй-яй, как нехорошо!..

Гражданка в очках. Товарищ не вник. Товарищ поступил нечутко. Будем снисходительны к товарищу.

Неизвестный. Ладно, дед, давай сюда твои деньги! И впредь будь на высоте морали!

Главное, не утратить — что? А ну-ка все хором!..

Все. (Хором.) Доверие к человеку!..

Неизвестный. Вот именно!..

Посвящения Роберту Рождественскому Вы достигли несомненных успехов, И успехи ваши вырастут втрое.

Только вас компрометирует Чехов И его, как говорится, герои.

То мелки они, то высокопарны, То грустят они, то недомогают!..

Не сказать, что эти хлипкие парни Так уж здорово нам жить помогают!..

Эту чайку, эту грустную птицу, Надо с занавеса снять и со зданья, И взамен её пришпилить страницу Протокола одного заседанья!..

Это будет современно и смело, Это будет где-то с чем-то смыкаться, И на Чехова уже то и дело Не придется вам тогда отвлекаться!..

Леониду Утесову 1. Вы пели негромко, Поскольку не бас, Но ваша галерка Услышала вас!

2. Такого накала Любви и добра Не знали Ла Скала И Гранд-Опера.

3. Мы ночью бессонной С надеждой в очах Опять патефонный Поставим рычаг.

4. Пластинки салонной Послушаем шип, И сердце заломит, Как детский ушиб.

5. На кучу вопросов, Как жить и как быть, Товарищ Утесов Ответит: любить!

6. И мы закиваем, За вами хоть в ад!

Утесов, мы с вами!

Утесов, виват!

Леонид Утесов (пародия) Я отдал всю жизнь — как актер и певец — Эстраде, кино и театру.

Но если Вам все же милей Горовец, Вам надо идти к психиатру!..

Немедля бежать к психиатру!..

Лечитесь, товарищ!..

Мне вас, молодые, учить не резон, Пусть всяк при своем интересе, — Но если вы крикнете: «Браво, Кобзон!» — То не появляйтесь в Одессе!..

Учтите, товарищ!..

Мы, бывшие звезды, не так уж и злы, Чтоб ставить коллегам подножки, — Но если вам нравятся, скажем, «битлы», То вы на опасной дорожке… На очень опасной дорожке… Очнитесь, товарищ!..

Таганка — «Современнику» Всему пора. Уж двадцать пятый раз Мы празднуем лицея день заветный.

Прошли года чредою незаметной, И как они переменили нас!

Печальный опыт пушкинской строки Сегодня подтверждается на деле.

Да, вы и впрямь изрядно постарели, Но не стареют только дураки.

Вам двадцать пять, но как ни посмотри — Следы от ран видны на вашей коже.

Издалека вы смотритесь моложе, Вам можно дать от силы двадцать три.

Вам в жизни столько выпало утрат — Другим бы выжить было не под силу!..

Одни ушли в реальную могилу, Другие в фигуральную — во МХАТ.

И все же мы вам киснуть не дадим, Не будет вам ни скидки, ни поблажки!..

Мы как-никак бежим в одной упряжке И как-никак маршрут у нас один.

Давайте ж до исхода наших дней Поддерживать друг друга обоюдно!..

…Быть нашим современником нетрудно, Быть нашим соплеменником трудней.

15. IV.81 г.

Поздравление к 50-летнему юбилею Олега Ефремова *От лица… 1…Евгения Евтушенко На святых подмостках вашей сцены Даже по ночам светло, как днем, — Это ваши жаркие мартены Полыхают творческим огнем!..

Не случайно западные страны, Не скрывая зависти, твердят, Что из ста процентов нашей стали Половину выплавляет МХАТ!..

Но добиться истинных успехов В смысле эффективности труда МХАТ сумеет, только переехав В край, где добывается руда!..

Раз уж вы взялись ковать и плавить, Вас не остановить — в добрый путь!..

Кто теперь посмеет вас заставить Взять да и поставить что-нибудь!..

Больше чугуна, железа, стали!

Вам теперь наветы не страшны!

Вы, благодаря Олегу, стали Лучшим предприятием страны!..

Поздравление Софье Гиацинтовой *От лица… 1…Евгения Евтушенко Я — тоже гиацинтовский поклонник, Но вижу, оглядевшийся кругом, Что все мы от Гонконга до Салоник Должны сейчас подумать о другом!..

Мы предаемся буйству и разгулу, Мы празднуем с усердием коняг… Меж тем простые люди Гонолулу Нe всякий день имеют на коньяк.

Мы затеваем споры о культуре Мы мчим на «Жигулях», взметая пыль, Меж тем не всякий дворник в Сингапуре Имеет шанс купить автомобиль!..

Мы веселимся, денег не жалея, Мы лопаем икру и пьем «Боржом»… Меж тем секс-бомбы Рио-де-Жанейро В буквальном смысле ходят нагишом!..

Я тоже приготовил вам речугу, Я мчался к вам едва ли не бегом И все-таки признаюсь вам, как другу, Сегодня надо думать о другом.

Я понимаю все величье мига, Я понимаю, я у вас в долгу… Но вспомнил о шахтерах Сан-Доминго И чувствую… не выйдет… не смогу!..

Поздравление ленинградскому Дворцу искусств в день его 50-летия *От лица… 2… Андрея Вознесенского Застыньте же немо, Уганда, Панама, Канада!..

Скончалась поэма, Она была баба что надо!..

Я отдал ей время, Я рифмы лудил со стараньем!

Погибла поэма Почтим ее память вставаньем!..

Вы, Юрский, при Вашем — простите за Резкое слово — таланте — Встаньте!..

Вы, Стржельчик, сорвите с себя мишуру Императорских мантий — Встаньте!..

И Вы, Товстоногов, имеющий право сидеть При любом министерском гиганте, — Привстаньте!..

Кстати, «покойница» начиналась такими словами:

«В день пятидесятилетия ленинградского Дворца искусств…» Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения.

Вчера в 19.00 двое неизвестных кокнули мою последнюю поэму.

Убили поэму!

А тех, кто убил, я и сам бы за эту поэму Убил бы поленом.

Убил бы и сжег на костре, и пепел Развеял по ветру.

Убили поэму!..

Рыдают Рязань и Нью-Йорк, Кострома и Палармо.

Венков не приемлю.

Поздравление к юбилею Софьи Гиацинтовой В мире — мания гигантизма, В мире — гениев невпроворот… Но простого гиацинтизма — Вот чего им недостает.

Это то, без чего российский Наш театр был бы сер и хил… Это то, без чего Радзинский, — Славный парень, но не Эсхил!..

Это то, без чего на шарике Невозможно прожить и дня, Это то, без чего Ошанину Не возвыситься до меня!..

Всем известная повсеместно Секс-богиня Софи Лорен.

Тоже Софья, но, если честно, Что в ней есть, окромя колен?..

Сколько было таких Брижиток — Не запомнили никого… Мода, в сущности, — пережиток, Ибо главное — мастерство!

Гениальность и артистизм Составляют ГИАЦИНТИЗМ!..

Старшему другу моему Михаилу Козакову в день его рождения с любовью «Уеха-а-а-л!..» — крик со всех сторон!..

Так вслед тебе заголосила Осиротевшая Россия, Слезами моючи перрон.

И у таможенных дверей Застыл таможенник от факта:

Неужто где-то, в чем-то, как-то И Козаков слегка еврей?..

Твой эмигрантский чемодан Она слезами оросила, Как будто провожала сына В бессрочный путь на Магадан.

И был тот крик ничуть не лжив, Он шел от сердца, не от позы… Но год спустя, стирая слезы, Москва вздохнет: «Смотри-ка, жив!..» А ты, кликушам вопреки, Без слез, истерик и надрыва Смотрел на нас из Тель-Авива, Как мудрый ребе сквозь очки… Ты все свое увез с собой, Увез и Пушкина, и Блока, Ты окружен с любого бока Все той же дружною гурьбой!..

Со мной ты встречи не искал, Я сам пришел, без упрежденья, Чтобы почтить твой день рожденья И за тебя поднять бокал.

И, озирая Тель-Авив, Сидел на улице Спинозы И улыбался через слезы И повторял: «Смотри-ка, жив!» 16 октября 1992 г.

Тель-Авив Поздравление к 100-летию МХАТа 1. Эта песня, может, слишком старовата, Но и МХАТу нынче — целый век!..

Нету в мире места лучше МХАТа, Нету званья выше, чем Олег!..

Припев:

Но у МХАТа есть и младший братик:

В том театре тоже мхатовцы живут.

Младший братик, — но зовут не мхатик!

Табакеркой братика зовут!..

2. Тот театр тоже ярый трудоголик, — Плоть от плоти мхатовских коллег, Табакеркой управляет Лелик, Лелик — значит, маленький Олег!..

Припев:

Пусть сегодня пафос наш неистов — В праздник можно быть чуток навеселе!

Поздравляем сказочных артистов Лучшего театра на Земле!..

Поздравление Николаю Сличенко Хотя твои полвека Не срок для человека, Но все же — кто ликуя, кто скорбя — Цыгане и цыганки Театра на Таганке Спешат поздравить с праздником тебя!

Цыганки с Таганки поют величальную песню Николаю Сличенко Дорогой ты наш, наш неистовый, Золотой ты наш, аметистовый!

Был ты маленьким, жил ты в таборе, Приносил домой двойки в табеле.

Кабы знали все твои прадеды, Как прославишься на эстраде ты!

И в Париже ты, и в Лондоне ты И в Америке тобой домняты!

Ах проклятая жизнь цыганская, То берлинская, то миланская!

Даже в Арктике, средь моржей и льдин, Изо всех цыган только ты один!

Вот и думают — из соседних стран, Что в России есть лишь один цыган!

* * * Лишь один цыган, но какой зато — В дорогом пальто, в дорогом авто!..

А у них пускай знаменитых — сто, Но поют не так и поют не то!

Ты про жизнь свою пой — рассказывай, Золотой ты наш, наш топазовый!

Ты презренья к нам не испытывай Золотой ты наш, малахитовый!..

* * * Пели в таборе твои прадеды Изо всех один на эстраде ты!

Даже в Арктике, средь моржей и льдин Изо всех цыган только ты один!

Вот и думают — из соседних стран, Что в России есть лишь один цыган!

Распроклятая жизнь цыганская, То берлинская, то миланская!

Лишь один цыган, но какой зато!

В дорогом пальто, в дорогом авто!..

Письмо Сергею Образцову Все мы куклы, Сергей Владимирович, В нашей крохотной суете, Но кому-то дано лидировать, А кому-то плестись в хвосте.

И, когда нам порой клинически Изменяют чутье и такт, Вы подергайте нас за ниточку, Если делаем что не так.

Как Вы властвуете шикарно!

Нас — до черта. А Вы — один.

Вы — единственный папа Карло Над мильенами Буратин.

Если вдруг Вам от наших штучек Станет грустно и тяжело, Если вдруг Вам вконец наскучит Ваше трудное ремесло Или, если Вам станет тошно, От Кучумов и Держиморд, Вы отдайте нас всех лотошнику И закройте мир на ремонт!

Но покамест Вам аплодируют Хоть один-два-три пацана, — Вы держитесь, Сергей Владимирович, Потому что без Вас — хана!..

* * * Ничей Вы не слуга, ничей не господин, Другие прут в толпе, а Вы всегда один!

Но если Вас судьба заденет за живое, То Вас из одного мгновенно станет двое.

И если враг внезапно ударит Вас под дых, — Согнется Бондаренко, но сдачи даст Седых!

Желаем Вам хранить Ваш самый редкий дар — Умение всегда держать любой удар!

ПОЗДРАВЛЯЕМ!!!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.