WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ФАРИД ЗАКАРИЯ Нелиберальная демократия пять лет спустя:

1 судьба демократии в двадцать первом веке Через пять лет после публикации в журнале Foreign Affairs статьи Фари да Закария «Возникновение нелиберальных демократий» главный ре дактор Harvard International Review Ричард Ри и помощник редактора Са биль Рахман взяли интервью у ее автора.

В своей выдающейся статье в Foreign Affairs вы описали дихотомию между распрост ранением либерального конституционализма и демократизацией. Насколько опыт последних лет изменил ваше понимание этой тенденции?

Думаю, что моя теория, как, впрочем, и любая другая, столкнувшись с ре альностью, получила столь интересное развитие, о котором я даже не пред полагал. За последние несколько лет произошли и такие события, которые стали веским подтверждением моих взглядов, и такие, которые заставили меня задаться вопросом о том, не стоит ли мне несколько видоизменить свою теорию. Например, когда я в 1997 году писал о нелиберальных демо кратиях, то в качестве примера привел Россию, что вызвало шквал критики.

Многие считали, что я был слишком резок по отношению к Ельцину, но я ду маю, что последующие два три года стали прекрасным подтверждением мо его анализа. Ельцин к концу своего президентства превратился в еще более авторитарного правителя и, по сути, совершил то, что Ричард Пайпс назвал coup detat, сложив с себя полномочия на полгода раньше срока и назначив президентом Владимира Путина. Затем Путин продолжил демонтаж некото рых других черт конституционного правления. Подобное усиление избира емой автократии имело место не только в России, но и в большинстве рес публик бывшего Советского Союза. С одной стороны, имеется ряд стран, о которых можно сказать, что они развивались по схожему образцу. С другой стороны, существуют страны, наподобие Ирана, который является нелибе ральной демократией и самой демократической страной на мусульманском 1 «Illiberal democracy five years later: democracy’s fate in the 21st Century (interview with Fareed Zakaria)». Harvard International Review. 2002. 24(2), pp. 44—48.

Л ОГОС 2 ( 42) 2004 Ближнем Востоке. И все же я думаю, что имеются определенные свидетель ства того, что демократическое — или квазидемократическое — правление не было на руку либерализму. Должен признаться, я нахожу этот довод зани мательным, но, в конечном счете, неубедительным, поэтому я и пересмот рел некоторые свои взгляды на Иран.

Как Соединенным Штатам и другим мировым державам следует относиться к не либеральным демократиями или либеральным автократиям?

Приведу вам еще один пример, связанный с вопросом о том, как измени лось положение вещей. Когда к власти в Пакистане пришел Первез Мушар раф, его широко осуждали почти во всех крупных американских изданиях.

В них говорилось, что это неправильно, что это своего рода присвоение де мократии. Любопытно, что достаточно свободная пакистанская пресса от реагировала совершенно иначе. В общем и целом она одобрила переворот, потому что считала имевшуюся демократию фальшивкой. Помнится, когда Джордж Буш баллотировался на пост президента Соединенных Штатов, ему был задан вопрос о новом лидере Пакистана, а он не вспомнил его имени, но сказал, что тот генерал и привнесет в регион определенную стабиль ность. The Washington Post даже взяла на себя смелость заявить, что по насто ящему скандальным было не то, что Буш не знал имени Мушаррафа, а то, что он имел наглость сказать, что Мушарраф принесет порядок. Теперь, два года спустя, думаю, очевидно, что Мушарраф почти во всех отношениях — экономическом, политическом, религиозном и культурном — был удивитель но смелым и отважным сторонником реформ и что он смог сделать все это только благодаря тому, что не стал жертвой сиюминутных интересов, кото рыми вынуждены руководствоваться современные политики.

Затруднительное положение, в котором пребывает Ближний Восток и с которым столкнулся Пакистан, обусловлено тем, что во многих странах име ются значительные слои населения, придерживающиеся нелиберальных, а зачастую насильственных и экстремистских взглядов. Надеяться, что либе рализм наступит в результате включения этих элементов в демократический процесс, кажется абсурдным. Возможно, после длительного процесса разви тия так и случится, но следует задать другой вопрос: желаете ли вы, чтобы каждая страна прошла через свою Великую французскую революцию и тер рор, чтобы затем придти к либеральной демократии? Или есть путь поспо койней? Люди, вроде Мушаррафа, сказали бы, что в неустойчивых общест вах есть и другие пути.

Какую политику следует проводить Соединенным Штатам и Международному ва лютному фонду (МВФ)?

Думаю, что есть две основные вещи, на которых должна сосредоточить ся внешняя политика США. Во первых, на Ближнем Востоке Соединенные Штаты оказались перед ужасной дилеммой. Правительство США поддержи вает нелегитимных автократов, но в краткосрочной перспективе нет ниче го лучшего, чем их можно бы заменить. На Ближнем Востоке Соединенные Штаты стремятся к либерализации, а не к демократизации, и источником этой либерализации станут такие режимы. Вашингтон должен попытаться 72 Фарид Закария надавить на правительства, например, Египта или Саудовской Аравии в во просе либерализации, особенно в том, что касается экономики. Либерали зация экономики — это великий троянский конь политической либерализа ции, потому что, как правило, режимы охотно ее проводят. Они считают ее не угрозой своим властным основам, а возможностью модернизации своих стран. Почти во всех случаях в истории экономическая либерализация за вершилась либерализацией политической. Думаю, одной из вещей, которую могут сделать Соединенные Штаты, является действительный толчок к эко номической либерализации. Вашингтон кое где (например, в Египте и Иор дании) приложил незначительные усилия в этом направлении, добившись определенных успехов в Иордании и неоднозначных результатов в Египте.

Саудовская Аравия — самый сложный случай, потому что Соединенные Шта ты не располагают серьезными рычагами, способными им чем то помочь, но даже здесь, на мой взгляд, может быть сделано большее. При соответст вующем сосредоточении усилий влияние риторики и политики США может быть очень сильным. Вспомним, к примеру, о Хельсинских соглашениях;

они были совершенно беззубыми, но оказались весьма действенными.

Второе обстоятельство — и оно в большей степени относится к МВФ — за ключается в том, что очень легко нарушить стабильность и легитимность режима. Если же его нечем заменить, то страну можно ввергнуть в такое со стояние, из которого ее будет очень сложно вывести. Возьмем Индонезию;

МВФ и администрация президента США Билла Клинтона, на мой взгляд, ли шила легитимности и дестабилизировала режим Сухарто в самый разгар кризиса в Юго Восточной Азии. Они присоединились к внутренним крити кам, и этого оказалось достаточно. Они сместили Сухарто, считая, что тог да было самое время для того, чтобы Индонезия стала демократическим го сударством. Они не заметили, что в Индонезии не было никаких действую щих политических институтов или политических партий, что Сухарто уп равлял страной, словно своим двором, и что Индонезия все еще находилась на низком уровне экономического развития по сравнению с теми странами, где переход к демократии прошел успешно. Так что все завершилось хаосом и бегством китайских предпринимателей, у которых были все деньги. В ре зультате ВВП Индонезии сократился на 50%, а в самой стране вовсю свиреп ствовало этнокультурное насилие. Примерно 100 миллионов человек скати лись к уровню бедности стран «третьего мира», из которого им едва удалось выбраться после трех десятилетий непрерывного роста. Следует задаться вопросом: было ли, с точки зрения среднего индонезийца, вмешательство Запада и МВФ благотворным? Не думаю.

До сих пор речь шла о роли внешней политики Соединенных Штатов. Какую дея тельность должны вести либеральные и реформаторские элементы в этих нелибе ральных демократиях?

Прежде всего, надо найти политическую партию. Последовательное про ведение реформы невозможно без участия политических партий. Люди не особенно задумываются об этом, и это кажется скучным вопросом полити ческой науки, но политические партии — одно из величайших созданий со временной политической системы. Они объединяют устремления, чувства Л ОГОС 2 ( 42) 2004 и взгляды людей и направляют их на определенную программу. Они создают общие платформы, а затем превращают правление толпы в институциона лизированное демократическое правление. Величайшим провалом Ельцина была неспособность найти политическую партию. Он хотел стоять над по литикой и обладать своеобразным монархическим президентством, но из за этого российские реформаторы всегда были расколоты, слабы и децентра лизованы и никогда не имели необходимых сил, чтобы выиграть сражение.

Коммунистам, объединенным в эффективную партию, всегда легко могли помешать им. Если вспомнить о процессе создания наций (Бен Гурионом ли в Израиле, Неру ли в Индии, Манделой ли в Южной Африке), успеху всегда способствовали политические партии. Поэтому либеральным элементам в этих странах мало быть членами университетских кружков и гражданского общества. Они должны объединяться в политическую партию.

Некоторые критики могли бы истолковать ваши доводы в пользу превращения но вой буржуазии в национальное государство как в равной степени нелиберальные и культурно империалистические. Что бы вы на это ответили?

В сущности, я бы сказал, что обычно, когда люди прибегают к использова нию культурного аргумента, особенно применительно к демократии, он при зван легитимировать крайне недемократические, если не сказать зверские, практики. Думаю, трудно поверить, что какой либо разумный человек сегодня стал бы утверждать, что существуют какие то страны, где у людей есть культур ная предрасположенность получать удовольствие от того, что их сажают в тюрьмы или удерживают без суда по политическим мотивам, что существует какая то предрасположенность к радостному одобрению масштабных наруше ний прав человека. Конечно же, каждая страна приходит к своей разновидно сти либерализма и демократии, соответствующей ее культуре, но мой аргу мент является не столько культурно империалистическим, сколько культурно универсалистским. Права человека универсальны, а определенные человече ские ценности универсальны на некоем более широком уровне с множеством культурных вариаций. И я полагаю, что основная динамика социальных и по литических перемен не может различаться от страны к стране.

Я полагаю, что большинство культур, пребывавших в таком состоянии, находились на определенном этапе развития, когда государство было очень сильным, а гражданское общество — очень слабым, когда у людей не было возможности объединиться для сдерживания государственной власти. Если взглянуть на Южную Корею, Тайвань, Чили или Южную Африку, то можно заметить, что, когда у людей есть возможность, когда они находятся на соот ветствующем этапе развития, когда у них есть влияние, они почти всегда от дают предпочтение самоуправлению перед правлением какого то автократа.

В последнее время меня критикуют за то, что моя аргументация предполага ет поддержку государственных автократий;

это не так. Речь идет о том, как придти к стабильной демократии. Моя идея состоит в том, что в некоторых случаях преждевременная демократизация может помешать этому процессу.

Думаю, вы согласитесь, что во многих странах культурные нравы стойки к измене ниям и конституционным либеральным ценностям, отчасти потому, что им недо 74 Фарид Закария стает исторической традиции демократии, которая на Западе нашла свое воплоще ние в документах, наподобие “Великой хартии вольностей”. Может ли внешняя власть опираться на существующие исторические ценности, чтобы придать смысл конституционному либерализму в контексте обществ, не имеющих ничего общего с такого рода либеральной традицией?

Более сложный вариант культурного аргумента заключается не в том, что эти культуры различны и никогда не станут демократическими, а в том, что су ществуют культуры, которые оказываются более стойкими к подобным мас штабным переменам. Я бы сказал, что я и выдвигаю этот довод главным обра зом из за своей уверенности в том, что таков внутренний процесс и что стра нам необходимо достигнуть определенного этапа развития прежде, чем в них начнется демократизация. Навязывание ее извне срабатывает не всегда. Ино гда срабатывает — примером тому служит Индия. В каком то смысле можно ска зать, что демократия была навязана Индии извне, и она сработала. Но я думаю, что в большинстве случаев навязывание демократии извне не срабатывает.

Необходимо, чтобы у демократии были органические корни в обществе.

Как можно поддержать эти органические корни? Я много думал об этом. За падный опыт демократий в каком то смысле уникален;

за тысячелетия на За паде произошло множество событий — от возникновения независимой церкви до своеобразного феодализма, при котором феодальные сеньоры были очень сильны по отношению к королям. Можно вернуться еще дальше в прошлое и посмотреть на географию и способ структурирования Европы, которые привели к возникновению множества независимых национальных единиц. Все эти факторы имели большое значение.

Но самой действенной и жизнеспособной переменной является капита лизм. Это сила, которая изменила мир за последние триста лет. Капитализм полностью разрушил три тысячи лет письменной истории. Он полностью из менил феодальные и аграрные общества. Но самое главное — он жизнеспосо бен: капитализм может действовать в Южной Корее, он может действовать в Тайване, он может действовать в Чили, он может действовать в Израиле, он может действовать в Ирландии. Самое лучшее в капитализме из того, что ин тересует меня, — это его политические и социальные последствия. Он созда ет объединение людей, независимых от государственной власти. Люди лю бят говорить о гражданском обществе, и это здорово, но самое важное — это способность противостоять организованной государственной власти. На это способны только церковь и капитализм. По моему мнению, если искать не что, способное привести к таким переменам, то лучшим, что можно сделать, оказывается поощрение предпринимательства и капитализма.

В некоторых ваших предыдущих работах вы говорите об идее фундаменталистского или фанатического правления как о постфашистском вызове либеральной демокра тии. При этом, когда демократия сталкивается с такого рода ценностями, вы опи сываете ее как нейтральное средство. Что вы думаете о будущем демократии при встрече ее с новыми идеологическими вызовами, скажем, со стороны азиатского то талитаризма или фундаменталистского руководства в ближневосточном духе?

Что вы думаете о будущем демократии в качестве средства сохранения либерального конституционализма?

Л ОГОС 2 ( 42) 2004 С одной стороны, в будущем демократии я уверен. Мы живем в демокра тическую эпоху. Вообще говоря, не существует системы правления, которая обладала бы большей легитимностью. Как известно, эта идеология победи ла, когда красные кхмеры были вынуждены назвать свою страну Демократи ческой Республикой Кампучия, когда враги демократии были вынуждены начать называться демократами. Опасность для демократий исходит не из вне, а изнутри, из того, что демократия становится настолько неопределен ной и бессмысленной фразой, что она может быть украдена почти для лю бых целей. В демократических странах люди допускают и поддерживают су ществование совершенно нелиберальных авторитарных элементов, как в случае и с иранскими муллами, балканскими националистами и отдельными бесчеловечными режимами, получившими поддержку избирателей в Юго Восточной Азии.

В какой то степени со своей разновидностью этой проблемы сталкивает ся и западный мир. Мы живем в эпоху, когда каждый аспект нашей жизни подвергается демократизации. Демократизация происходит на политичес ком, культурном, социальном и экономическом уровнях. Демократия всегда была одним из множества других элементов. Мы всегда жили при смешан ном правлении в аристотелевском смысле слова. У нас была демократия, но были и другие, недемократические элементы, которые всегда входили в со став смешанного общественного устройства, законов, а также токвилевских институтов, наподобие политических партий. Мы подходим к тому моменту, когда все они смываются большой демократической волной. Если они не подвергаются демократизации сами, то их отметают. Это значит, что этот критерий демократии применяется ко всему, что есть в жизни.

Я не думаю, что в этом состоит великое будущее демократии. Демокра тия — одна из важнейших составляющих политической, социальной и эко номической жизни, но отнюдь не единственная ее составляющая. Хочется иметь общество, где могли бы существовать и другие элементы, которые зачастую бывают недемократическими, например, конституции или гиль дии. Мы утратили своеобразные независимые промежуточные ассоциа ции, прославлявшиеся Токвилем и обладавшие собственными внутренни ми стандартами и представлениями о чести. В качестве примера на ум при ходит нечто вроде юридических гильдий. Сейчас правовой сектор стал полностью демократическим и рыночным. Юристы не имеют никакой по настоящему независимой роли, как мы видели во время скандала с «Эн рон» в Соединенных Штатах. Я твердо убежден, что населению Запада важно перестать связывать проблемы демократии только с далекими стра нами, наподобие Сьерра Леоне или Казахстана. Имеется общая проблема переоценки демократического процесса и зачарованности его легитимно стью, а также недооценки других элементов общества, которые способст вуют построению либеральной демократии.

Каковы проблемы, возникающие при применении демократии к неоднородным в эт ническом или культурном отношении государствам? Каковы противоречия идеоло гии демократии и самоопределения в странах, где представлены очень разные куль туры и традиции?

76 Фарид Закария Когда демократия вводится в многоэтнических и неоднородных общест вах на раннем этапе развития, у политиков велик соблазн разыграть расо вую или религиозную карту, поскольку она облегчает привлечение голосов, тем самым углубляя различия, которые часто бывают весьма умеренными.

Кое где это может вести к изобретению различий. Эта опасность была наи более заметна на Балканах, где люди, вроде Слободана Милошевича, были очень популярны во многом благодаря своему умению апеллировать к скры тому национализму.

Но есть еще одна, более общая проблема. Чтобы иметь либеральную де мократию, необходимо иметь группу людей, преданных либерализму. Как правило, такой группой является средний класс в довольно широком смыс ле слова. Если этой группы нет, то люди начинают объединяться по другим признакам. Наиболее очевидные — этничность, религия и раса. Откуда ли берализму взяться в демократической избирательной системе, если отсутст вует определенный блок либеральных голосов?

Вы говорили о том, что либеральные недемократические государства могли бы изме ниться с появлением буржуазии. Что, на ваш взгляд, должно быть сделано в тех мно гих ослабленных странах, где есть нелиберальная демократия и нет никакой при знанной политической силы? Следует ли относиться к ним одинаково, т.е. направ лять в них представителей Запада и способствовать созданию свободных рынков?

Интересный вопрос. Когда сталкиваешься с нелиберальной демократи ей, необходимо задаться вопросом, связанным с объемом демократии. В слу чае Пакистана, который имел нелиберальную демократию, толк был полу чен при меньшем объеме демократии и большем объеме либерализма. В стране, наподобие Ирана, возможно, лучшим вариантом было бы одновре менное увеличение объема демократии и либерализма. Здесь нужно исхо дить из конкретной ситуации. Интересным примером сейчас служит Рос сия, где, как некоторые утверждают, Путин выступает в роли настоящего ре форматора, но никто не поднимает вопросов в связи с его впечатляющим усилением власти, особенно по отношению к Думе и губернаторам облас тей, двум другим основным источникам политической власти в России. В действительности он создал избираемую автократию и теперь проводит ли беральную реформу. Идея состоит в следующем: желание иметь демократию позволяет создать суперпрезидента, мягкого автократа, который сможет за тем предложить реальную демократию. Такой довод в пользу нелибераль ной демократии кажется мне весьма неубедительным.

Многие говорят, что лучше иметь демократию, потому что нелибераль ная демократия приведет к демократии либеральной. Однако на примере Пакистана и России видно, что либеральная демократия может привести к установлению автократа, который может быть, а может и не быть либераль ным. Я не знаю, существует ли простой ответ, подходящий для всех нелибе ральных демократий. Думаю, мы должны стремиться преимущественно к либерализму, к тем вещам, о которых вы говорили, например, к капитализ му, но нельзя забывать и о правах человека. В 1970—1980 х годах велись серь езные дебаты о противоречии между правами человека и демократизацией.

Думаю, теперь мы можем сказать, что более важной задачей для американ Л ОГОС 2 ( 42) 2004 ской внешней политики должно быть продвижение прав человека, подразу мевающих политические и экономические права, а не процедурализм с его болтовней о выборах.

В обстановке, сложившейся после 11 сентября, президент США Джордж Буш оп ределил американскую внешнюю политику по отношению к “оси зла”, включающей три нелиберальных государства, причем некоторые из них являются демократиями.

Как, на ваш взгляд, такая позиция повлияет на потенциальные возможности демо кратизации и распространения конституционного либерализма?

Думаю, что, как чисто риторическое заявление, выступление Буша не вы зывает возражений. Несомненно, все три страны — Иран, Ирак и Северная Корея — олицетворяют собой зло, в том смысле, что они являются деспоти ческими государствами, совершающими дурные поступки как во внутрен ней, так и во внешней политике. В том же, что касается серьезной страте гии, здесь возникают большие трудности. Неясно, реален ли этот союз и сле дует ли Соединенным Штатам проводить в отношении этих стран одинако вую политику. В то же самое время, я считаю, что есть вещи, о которых нель зя говорить в примиренческом духе, и нужно рубить с плеча. Важно, чтобы мир остановился и понял, что эти режимы совершенно нелиберальны, неза висимо от того, являются они демократическими или диктаторскими.

Помимо риторического эффекта самой фразы, как такой образ повлияет на аме риканскую внешнюю политику?

Я бы сказал, что общим следствием сентябрьских событий стало некото рое отступление на второй план вопроса о демократизации. Пока что Со единенные Штаты занимаются классической борьбой за национальную бе зопасность. В ходе нее Вашингтон обращается с предложениями о сотрудни честве к множеству правительств, многие из которых являются недемокра тическими. В контексте глобальной борьбы против терроризма Соединен ные Штаты не особенно заботит вопрос о том, достаточно ли демократизи рованы эти режимы. В ближайшей же перспективе, я бы сказал, что пробле ма демократизации во внешней политике Соединенных Штатов отошла на второй план. Однако в более широком смысле она остается первостепен ной, потому что именно неправильное политическое развитие Ближнего Востока не позволяет забыть об этой проблеме. Если же рассматривать дан ный вопрос в среднесрочной перспективе, необходимо выработать страте гию относительно политического развития на Ближнем Востоке, особенно в Афганистане, и в отдельных областях Африки. Она должна не дать этим странам стать отстойниками терроризма, местом взращивания идеологиче ской ненависти к Западу и Соединенным Штатам или просто хаотическими районами, в которых скрываются террористы. На этом уровне проблемы демократии и политического развития возвращаются в центр внешней по литики Соединенных Штатов.

Перевод с английского Артема Смирнова 78 Фарид Закария




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.