WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М.В. Ломоносова Факультет государственного управления _ Ученые труды Выпуск второй МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М.В. Ломоносова

Факультет государственного управления Ученые труды Выпуск второй Москва Издательство «Университетский гуманитарный лицей» 2003 4 НОВАЯ БИБЛИОТЕКА ГУМАНИТАРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Серия «Ученые труды факультета государственного управления МГУ» Выпуск 2.

Рекомендовано к печати редакционно-издательским Советом факультета государственного управления Редакционная коллегия серии: А.В. Сурин (председатель), М.И. Панов (зам. председателя), Ю.Ю. Петрунин (зам. председателя), А.Г. Барабашев, Л.И. Семенникова, А.И. Соловьев.

Редактор первого и второго выпуска: Т.Я. Подольская.

Компьютерная верстка: А.Р. Лагно.

Ученые труды - М.: Университетский гуманитарный лицей, 2003 – 202 с.

Второй выпуск издания «Ученые труды факультета У государственного управления МГУ» включает в себя статьи сотрудников факультета по широкому кругу вопросов: сложным теоретико-методологическим проблемам управления, новейшим технологиям, всестороннему обобщению российского и зарубежного опыта, различным составляющим подготовки современного управленца. Выпуск содержит материалы проведенной на факультете научно-практической конференции «Принятие решений как научная проблема, учебная дисциплина и практика управления», а также обзор международных связей МГУ (к 250-летию Московского университета).

Настоящее ежегодное издание предназначено для ученых, преподавателей, аспирантов, студентов и специалистов-практиков в области государственного управления и смежных дисциплин.

© Сурин А.В., Петрунин Ю.Ю. - серийное ISBN 5-88387-014- оформление © Университетский гуманитарный лицей, Раздел I. Теоретические и методологические проблемы Волков Ф.М.

Рост народного благосостояния в иерархии управленческих целей XX в. оказался для России веком великих потрясений, конфликтов и коллизий. Ни одна страна на нашей планете не испытала столько реформ, войн, революций, смен власти и общественных систем, как это случилось в нашем государстве. Многократно менялись парадигмы общественного развития, осуществлялись перестройки и ускорения, приходили и уходили лидеры с широковещательными обещаниями всеобщего счастья, но рядовой человек из народа мало что получил и, по-прежнему, живет много хуже, чем в развитых цивилизованных странах, наделенных природой гораздо меньшими естественными ресурсами. Это коллизия постоянно давала себя знать.

В начале века крушение царизма во многом было обусловлено тем, что народ не хотел жить по-старому, не мог терпеть бедность, нехватки, отсутствие перспектив улучшения своего материального благосостояния. Люди стремились к достатку. Они требовали:

«Хлеба!», но не получали желаемого.

Поражение советской системы во многом связано с тем, что советские власти не оправдывали народных надежд на благополучие и счастливую жизнь, на свободу и процветание. Коммунистические мечты оказались несбыточными. Сделав рывок в первые годы, советские структуры затем стали по уровню жизни безнадежно отставать от получившего второе дыхание капиталистического Запада.

В конце века неудачи ельцинско-гайдаровских реформ порождались тем, что демократические элиты, ворвавшиеся во власть на волне недовольства советским строем, не выполнили свои обещания народу, оставив социальную сторону рыночных реформ на задворках проводимых преобразований.

Длительная недооценка фактора роста уровня жизни в управлении. В числе главных причин отставания и неудач России в деле обеспечения достойного, цивилизованного уровня благосостояния граждан одно из основных мест занимает то обстоятельство, что в стране практически на протяжении всего XX в. существовала постоянная дисгармония между управленческими решениями, принимаемыми в сфере экономики государственной властью, промышленно-финансовыми и партийными элитами, с одной стороны, и желанием народа жить лучше, повышать свой достаток, находить в своем повседневном бытии счастье и радость, с другой. Экономика служила не человеку, не растущему удовлетворению его потребностей, а либо самой себе, либо достижению далеких и несбыточных идеалов, либо росту богатства очень небольших групп населения.

В советские времена несмотря на наличие красивых и привлекательных лозунгов и обещаний забота о человеке и росте его благополучия фактически все время оставалась на заднем плане. Наше управление не имело прямых и главных ориентиров в сфере народного благосостояния. Вырабатываемые управленческие решения направлялись на индустриализацию, коллективизацию, укрепление военной мощи, освоение космоса, проведение перестройки, интернациональную помощь и многие другие важные и нужные цели.

О повышении же благосостояния основной массы населения говорилось лишь после всего этого, лишь скороговоркой, лишь в последнюю очередь. Получалось, что иерархия целей управления оказывалась смещенной в сторону от насущных людских нужд и человек, его достойная жизнь, удовлетворение его потребностей попадали не в эпицентр управления, а на его глубокую периферию.

При таком подходе не улучшение жизни народа было первой, основополагающей целью управленческих решений, диктующей направленность всех других мер, а сами эти другие меры занимали в решениях ведущие позиции, поглощали основную часть планируемых ресурсов, оставляя воплощению в жизнь социальных задач лишь то, что не было задействовано для осуществления установок, стоящих выше социальных задач по принятой иерархии целей.

При таком раскладе целей и при реализации принятых управленческих решений в первую очередь забота проявлялась о том, что шло по иерархии целей впереди социальных задач. Усилия и средства направлялись на развитие промышленности, сельского хозяйства, на армию, космос, международные и пропагандистские проекты. При этом преобладали прагматические, технократические, идеологизированные подходы. В результате при проведении этих мер человек с его потребностями оказывался в тени, ему не уделялось внимание, считалось, что его нужды будут учтены при выполнении социальных задач. Но поскольку при реализации приоритетных технократических и пропагандистских целей средства, как правило, перерасходовались, то для повышения благосостояния народа их доставалось даже меньше запланированного минимального уровня.

Все это приводило к тому, что экономические мероприятия проводились ради экономических мероприятий, тяжелая промышленность наращивала продукцию ради самой тяжелой промышленности, инвестиции осуществлялись ради инвестиций, создавая иллюзию быстрого экономического роста, но не вызывая столь же заметного увеличения фонда потребления. В этих условиях темпы роста уровня благосостояния постоянно снижались и сам этот уровень все более заметно уступал странам Запада. Хотя за 1940 1990 гг. реальные доходы на душу населения и увеличились по официальным данным примерно в 7 раз, по десятилетиям темп прироста этого показателя уменьшился с 92% в 1950-1960 гг., до 60% в 1960-1970 гг., 45% в 1970-1980 гг. и 28% в 1980-1990 гг.1 Здесь постоянно допускались расхождения между обещаниями и реальными делами. Чтобы проиллюстрировать их, отметим, например, что в 1955 1960гг. было предусмотрено повысить реальную заработную плату рабочих и служащих примерно на 30%, фактически рост денежной заработной платы составил лишь 12%. В 1960-1980гг. реальные доходы на душу населения планировалось поднять более чем в 3, раза, в том числе за 1960-1970гг. в 2 раза, фактически же эти показатели удалось увеличить соответственно в 2,3 раза и в 1,6 раза.

Не были выполнены в полном объеме и установки на 1980-1985гг., когда обещали повысить среднемесячную заработную плату рабочих и служащих на 13-16%, а повысили на 12,5% при резко усилившемся дефиците потребительских товаров и услуг2.

Люди, ратовавшие за народное благосостояние и с болью наблюдавшие за все большим отставанием страны по этому показателю от развитого Запада, иногда критиковали остаточный принцип. Но эта критика, как и всякое выяснение недостатков верхов, в те времена была слабой, ограниченной, скованной боязнью проштрафиться перед руководством. К тому же упор в ней делался на несоответствие остаточного принципа фундаментальным установкам социализма и его основному закону, сформулированному, как известно, И.В. Сталиным. Но если мы обратимся к требованиям этого закона в интерпретации Сталина, то увидим, что они звучат так:

«Обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных потребностей всего общества путем Исчислено на основе: Народное хозяйство СССР за 70 лет. М. 1987, С. 9;

Народное хозяйство СССР в 1989 г. М., 1990. С. 7, 17, 127.

Исчислено по данным материалов съездов КПСС и статистической отчетности.

непрерывного роста и совершенствования всего общественного производства на базе высшей техники»3.

В такой интерпретации основного закона социализма не содержится прямых установок на рост благосостояния человека, на повышение уровня и качества его жизни. Ведь материальные и культурные потребности всего общества имеют крайне широкий спектр, в который вполне можно вписать и неоправданное разбухание тяжелой промышленности, и космическую гонку, и сверх-вооружение, и многое другое, тяжелым бременем ложащееся на народные плечи.

Первое десятилетие либеральных рыночных реформ, осуществление преобразований по ельцинско-гайдаровским установкам со сменяющейся чередой правительств и министров не привели к заметным улучшениям жизни народа, а, наоборот, резко ухудшили его положение, отбросили Россию на давно пройденные исторические рубежи. Проблемы народного благосостояния вновь оказались не в эпицентре, а на обочине управления. Они как были, так и остались проблемами второстепенными для властных элит, проблемами, решаемыми в последнюю очередь и на оставшиеся от осуществления всех других программ мизерные средства. На этом этапе возник новый перекос в иерархии управленческих целей и опять таки в сторону от вектора роста уровня жизни. Все было подчиненно новому всевластному кумиру – осуществлению рыночных реформ, разрушению каркаса и механизмов старой советской социально экономической системы. На это направлялись средства, здесь концентрировались усилия. Но при этом совершенно не прописывались четкие меры, которые могли и должны были бы или сохранить, или, по риторике авторов реформ, повысить уровень жизни основной массы населения. Рядовой человек с его потребностями не ставился в центр конструируемой рыночной среды. Благополучие преобладающей части формируемого гражданского общества не подкреплялось сколько-нибудь заметной и весомой поддержкой и, по прежнему, оставалось на глубокой периферии управления страной и всех предпринимаемых действий. Труженик снова попал в тень «великих» дел. Только если раньше ему говорили: вот построим коммунизм – наступит эра распределения по потребностям, то теперь стали писать: вот осуществим рыночные реформы и наступит эпоха благоденствия. Но скоро сказка сказывается да не скоро дело делается.

Сталин И.В. Экономические проблемы социализма в СССР. М., 1952. С. Положение усугубилось тем, что, взяв за образец великолепно работающие экономические системы развитых стран Запада, инициаторы рыночных преобразований ничего не сделали для того, чтобы создать в России аналогичные выработанным в этих странах за многие века гуманные структуры и механизмы, обеспечивающие высокую отдачу частной собственности, рынка, предпринимательства не только элите, но и всем слоям общества с гарантией достойного и цивилизованного уровня жизни для всей страны. Было реплантировано в российскую жизнь все, что связано с правами новых элит, позволяет взять, получить, обогатиться, увеличить состояние, вывести полученные богатства за рубеж. Но оставалось невостребованным органически сосуществующие на Западе вместе с этим первым «все» еще одно, второе «все», связанное с обязанностями и требующее отдать, передать, достойно вознаградить всех участвующих в создании богатства. Мягко сказать, не было проявлено интереса и к работающим в цивилизованных странах системам, которые обеспечивают высокую и справедливую оплату труда и ее существенное преобладание над долей собственников и предпринимателей при распределении национального дохода, которые препятствуют действию монополистических и олигархических рычагов сверхобогощения и тормозят сверхдифференциацию конечных доходов, которые стимулируют экономический рост за счет увеличения рыночного спроса, а расширение спроса обуславливают повышением доходов населения. Остались без внимания и многие другие достижения Запада, которые в совокупности и обеспечивают столь притягательное для всего мира высокое качество жизни.

При конструировании и проведении рыночных реформ, как нам думается, были допущены и другие просчеты, отодвинувшие заботу о благосостоянии людей на задний план в иерархии управленческих целей. По инициативе либеральных реформаторов государство резко свернуло свое участие в экономической жизни и тем самым уменьшило свои финансовые возможности и рычаги воздействия на уровень оплаты труда работающих и социальную поддержку дотрудоспособного, послетрудоспособного и нетрудоспособного населения. В ходе приватизации предпринимателям фактически бесплатно были переданы почти все богатства страны, созданные трудом народа, но при этом не были сколько-нибудь заметно и четко определены рамки ответственности бизнеса за поддержание и увеличение благосостояния населения. В законодательном порядке не были определены экономические, правовые, социальные механизмы, реально гарантирующие достойный уровень жизни граждан России, справедливое и честное распределение доходов, невозможность личного сверхобогощения и вывоза средств за рубеж за счет осуществления оплаты труда и социального обеспечения в недостойных цивилизованного мира размерах. Принятие управленческих решений, разработка рыночных программ по прежнему осуществлялись без учета их воздействия на качество жизни людей. «Новые русские», сложившиеся демократические властные элиты, как и прежняя партноменклатура, не прониклись сознанием того, что без благополучия граждан, без создания саморегулирующихся механизмов постоянного повышения их уровня жизни недостижима экономическая и политическая стабильность общества, процветание страны, ее устойчивое и счастливое будущее.

Осуществление экономических реформ без учета интересов основной массы населения, проведение в жизнь управленческих решений, из которых фактически выпала защита нужд населения, сопровождалось в годы ельцинского правления, как уже отмечалось, ухудшением основных индикаторов уровня жизни. Доля официальной заработной платы наемных работников в ВВП России снизилась с 38,3% в 1992г. до 28,9% в 2000г., тогда как в США аналогичный показатель составляет порядка 70%. Доля официальной оплаты труда в денежных доходах населения уменьшилась с 74,1% в 1990г. до 38,7% в 1998г. Реальные располагаемые доходы населения упали за 1991 1999гг. в 2,6 раза и составили 38,6% к уровню 1991г. При этом реальная начисленная заработная плата сократилась за аналогичный период еще больше – в 3 раза и составила 33,6% к исходной базе. В 1999г. среднемесячная начисляемая заработная плата россиянина ровнялась 62 долл., тогда как в США среднемесячный доход исчислялся 1640 долл. на душу населения и более чем 3 тыс. долл. в расчете на одну семью. При всех этих негативных тенденциях в России к тому же резко усилилось неравенство в распределении доходов, катастрофических размеров достигла из поляризация между «новыми богатыми» и «новыми бедными». За 1991-1999 гг. доля совокупного дохода 20% самых бедных россиян уменьшилась с 11,9% до 6,1%, а доля 20% самых богатых возросла с 30,7% до 47,8%, разрыв между этими группами увеличился с 1:2,6 до 1:7,8, т.е. в 3 раза. За те же годы разрыв между 10% группами самых бедных и самых богатых граждан поднялся с 1:4,5 до 1:14, тогда как в США аналогичный показатель равняется 1:7-8, а в некоторых странах Европы – даже 1:4. Наконец, коэффициент Джини, отражающий неравномерную концентрацию доходов в обществе, возрос в этот период с 0,260 до 0,399 и стал одним из самых больших в современном мире4.

С приходом к власти президента В.В. Путина положение начало меняться. Россия «ельцинская» с управлением, в лучшем случае, индифферентным к благосостоянию народа стала трансформироваться в Россию «путинскую», ориентирующую управление на более активную заботу о нуждах людей. «Власть, - заявил В.В. Путин в своем первом послании Федеральному Собранию – должна работать, чтобы гарантировать политику улучшения жизни всех слоев населения России»5. Появились первые результаты такой политики. Уже в 2000г.

реальные доходы населения сделали серьезный скачок вверх, увеличившись на 6%. В 2001г. они поднялись еще на 6,5%6. И хотя в целом уровень доходов россиян остался очень низким, далеко уступающим и тому, что было до реформ, и тому, что есть на Западе, теперь можно с некоторой надеждой сказать: отступление кончилось, началось наступление. Для дальнейшей активизации наступления нужна кардинальная перегруппировка сил, мобилизация всех ресурсов, огромная воля высшего руководства.

Перемещение установок на рост уровня жизни в эпицентр управленческих решений. Чтобы преодолеть сложившиеся перекосы в целеполагании экономического развития России и добиться его движения по цивилизованному руслу, сложившемуся в современных промышленно развитых странах и обеспечивающему высочайший уровень жизни широких масс населения, нужно изменить иерархию задач, выдвигаемых управлением в процессе преобразований, и поставить не на словах, а, наконец, на деле в ее эпицентр неуклонное и повсеместное повышение благосостояния народа, улучшение качества и условий его жизни. Обеспечение постоянного роста благосостояния народа должно стать главною целью, безусловным критерием и непременным требованием всех управленческих решений, касающихся страны в целом, ее регионов, отраслей и секторов хозяйства, других компонентов макро- и микроэкономического порядка.

Конкретизирующий эту цель зримый и весомый рост благосостояния каждого человека должен происходить не в мифическом будущем, не в На основе материалов: Россия в цифрах. 1995. М., 1995. С. 149;

Россия в цифрах.

2001.м. 2001., С. 90, 100, 107, 108, 150. Страны и их содружества. М., 2001. С. 189;

Курс экономической теории. М., 2001. С. 580, 581;

Statistical

Abstract

of the US. Wash.

1991. P. 427, 429.

Российская газета, 4 апреля 2001 г.

Там же. 5 января, 2002 г.

далекой перспективе, как уже не раз обещалось правящими элитами советских и постсоветских времен, а буквально каждый месяц, каждый год, чтобы его ощущали все, кто живет и работает уже сегодня, а не только люди далекого будущего. И еще нужно, чтобы этот рост затронул всех, кто внес и вносит свой вклад в дела страны, а не только тех, кто входит во властные политические и экономические структуры или близок к ним.

Радикальное смещение задач роста благосостояния в иерархии целей важнейших управленческих решений - не популисткая, а назревшая историческая потребность, требование времени, залог поддержки массами курса развития стран, и условие реального возвращения России в семью великих держав не по принципам мощи атомных зарядов, а по сходству организации и развития экономики и качества жизни населения.

Необходимость такого смещения обуславливается целым комплексом причин. Во-первых, она диктуется внутренними законами развития цивилизованной экономики, призванной в конечном счете служить человеку, удовлетворению его потребностей. Созданное экономикой используется в потреблении и на этой основе вновь и вновь возникает необходимость повторения производства, его развития и совершенствования. Без роста доходов людей, их благосостояния невозможно увеличение спроса, а вместе с этим и усиление стимулов расширения рыночного хозяйства. Во-вторых, рост благосостояния необходим для поддержания и укрепления национальной и политической стабильности общества, для гармонизации отношений между всеми его компонентами, для разрешения противоречий и предупреждения конфликтов. В-третьих, необходимость рост благосостояния диктуется Конституцией нашей страны, провозгласившей Россию социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. В-четвертых, необходимость роста уровня жизни россиян определяется обязательствами нашей страны соблюдать права человека, в числе которых 23-ей статьей Всеобщей декларации прав человека названо право каждого работающего «на справедливое и удовлетворительное вознаграждение, обеспечивающее достойное человека существование для него самого и его семьи»7. В-пятых, без роста благосостояния невозможно обеспечить надежное будущее страны, так как нищенский уровень жизни сокращает рождаемость, ускоряет вымирание, создает Хартия прав человека – Российская газета, 5 апреля, 1995 г.

угрозу физического и интеллектуального вырождения нации. Наконец, в-шестых, необходимость значительного повышения качества жизни связана с многочисленными обещаниями руководителей страны изменить положение народа, дать ему западные ценности жизни. Как не вспомнить в этой связи давнее замечание А.П. Чехова о том, что русские обожают прошлое, ненавидят настоящее и боятся будущего.

Нужно, чтобы власти выполняли свои обещания перед народом, и тогда люди будут любить настоящее и не будут страшиться будущего, не будут при наступлении будущего встречаться с очередным обманом, несбывшимися надеждами, горькими разочарованиями.

Перемещение установок на рост уровня жизни в эпицентр управленческих решений требует коренного изменения отношения к обеспечению высокого качества жизни населения и создания действенных, отвечающих духу и опыту современных развитых государств, экономических, правовых, социальных механизмов и институтов обеспечения роста благосостояния народа и его соответствия цивилизованным стандартам достойной жизни, ресурсам страны, создаваемому народом богатству, о чем как о нереализованной возможности новой России, подробно говорилось в предыдущем разделе. Каждый россиянин благодаря этим механизмам и институтам должен получать свою долю, справедливую часть в созданном совокупном доходе в соответствии с выработанной веками практикой и традициями современных развитых стран, где огромные состояния и средства имеют преуспевающие собственники и предприниматели и в гармонии с ними счастливо живут честно и добросовестно работающие труженики. Важно при этом принимать управленческие решения так, чтобы реализация прав одной стороны не наносила ущерба правам другой стороны, чтобы все выполняли свои прописанные законом обязанности, чтобы с выгодой для всех максимально и эффективно использовались все ресурсы и возможности рыночной экономики, честного предпринимательства, интеллектуального и трудового потенциала нации.

Реализация этой стратегии предполагает осуществление интенсивных действий по крайней мере на трех уровнях, в трех сферах управленческой деятельности.

Во-первых, необходимо разработать генеральную, общефедеральную программу роста благосостояния и качества жизни народа и поставить ее в центр всех осуществляемых преобразований.

Она должна стать главной программой, основой, базисом всех других управленческих решений. Содержащиеся в этой программе стратегические установки на повышение благосостояния народа должны занять решающее место в ежегодных посланиях Президента Федеральному собранию. С них, в этих посланиях, должна начинаться постановка задач страны, здесь эти установки должны получать расшифровку и поддержку всей мощью политической воли гаранта Конституции и лидера страны. В соответствии с генеральной программой роста народного благосостояния и в зависимости от нее надлежит строить другие программы развития, которые должны не противоречить ей, а обеспечивать создание условий и средств, необходимых для ее выполнения. Только в этом случае рост уровня жизни народа сможет опираться на всю сумму возможных ресурсов, а не только на их остатки, выделяемые на социальные цели после всех других трат. Только в этом случае ресурсы будут создаваться и расходоваться в первую очередь ради человека, ради его благополучия, а не ради целей, косвенно связанных с нуждами человека.

Одновременно с главной общероссийской программой роста народного благосостояния имеет смысл разрабатывать и осуществлять специальные федеральные программы, конкретизирующие генеральную программу и дополняющие ее мерами в конкретных секторах роста уровня жизни, в важнейших отраслях, регионах, муниципальных образованиях. Намечаемые в этих программах меры должны иметь четкое указание на то, в какой форме, в какие сроки и в каких параметрах они приведут к росту уровня жизни.

Во-вторых, элементы, касающиеся воздействия на благополучие людей, должно стать неотъемлемой частью стратегических управленческих решений и программ, не направленных прямо на изменение уровня жизни, а обеспечивающих другие аспекты развития и преобразования страны. Каждая такая программа должна разрабатываться с учетом ее влияния на качество жизни народа. В частности, при осуществлении новых аспектов приватизации было бы целесообразно реализовывать только те проекты, которые могут обеспечить повышение реального уровня жизни занятых на предприятии работников и гарантировать государству поступление налогов и сборов в сумме не меньшей, чем приносило предприятие до разгосударствления. Поощрение новых хозяев должно осуществляться за счет получения ими экономической прибыли, обусловливаемой преимуществом частной собственности, свободного предпринимательства и рыночных сил. При реформировании и регулировании естественных монополий важно требовать, чтобы эти меры приводили не к снижению, а к повышению уровня жизни людей.

Нужно перейти на конкурсную систему назначения руководителей этих монополий, сформулировав при этом условия конкурса, выгодные, в первую очередь, обществу, а не олигархам (величина тарифов, их стабильность, устойчивость оказания услуг и.т.д.).

Назначать на эти должности нужно только тех, кто берется выполнить эти условия. Равным образом это относится и к реформам коммунального хозяйства, разделу продукции, правилам вывоза капиталов из России, таможенным порядкам и многим другим аспектам современной жизни.

В-третьих, учет фактора воздействия на уровень жизни населения должен стать компонентом выработки не только стратегических управленческих решений, но и решений менее масштабных, более повседневных, имеющих тактическое значение. Здесь тоже должны выявляться качественные характеристики такого воздействия:

возможные направления, механизмы, способы, формы. При этом само воздействие может быть двояким: это может быть позитивное воздействие, когда принимаемые меры приведут к повышению благосостояния масс, а может быть и негативное воздействие, когда принимаемые меры вызовут процессы, обуславливающее снижение показателей жизненного благополучия. Без мер, нейтрально или отрицательно сказывающихся на уровне жизни, невозможно обойтись, ибо многие объективно необходимые экономические преобразования осуществляются за счет отвлечения средств, которые потенциально могли бы использоваться для улучшения жизни народа. Избежать таких процессов нельзя, но свести к минимуму их негативные результаты необходимо. Для этого важно требовать, чтобы эти меры были всесторонне обоснованы, чтобы точно был определен масштаб их отрицательного влияния и установлена возможность косвенной будущей отдачи для улучшения качества жизни.

Кроме качественных характеристик управленческих решений в ракурсе их воздействия на благосостояние населения, раскрывающих направления такого воздействия, его механизмы, последовательность, важно определить и количественную сторону дела, показывающую масштабы, интенсивность, скорость влияния принимаемых решений на изменение уровня жизни. Количественные характеристики и индикаторы должны устанавливаться, по возможности, по каждому принимаемому решению. Сумма положительных индикаторов (за вычетом повторного счета) составит брутто-коэффициент намечаемого роста благосостояния за счет осуществляемых мер, а сумма отрицательных показателей – брутто-коэффициент возможного снижения жизненного уровня. Разница между первым и вторым показателем даст нетто-коэффициент намечаемого роста уровня жизни.

Предлагаемые измерители должны играть важную роль в управленческий деятельности. Они должны быть одним из важнейших критериев качества принимаемых управленческих решений, основой для выбора направления развития при многовариантности предлагаемых проектов, базой для мониторинга успешности выполнения намеченных мер, а также, в случае неудач, индикатором, сигнализирующим либо о некомпетентной разработке, либо о безответственном воплощении их в жизнь. На стадии разработки и утверждения решений по сопутствующим им измерителям роста благосостояния можно будет судить о характере этих решений, их социальной направленности и социальной цене, об их воздействии не только на конкретную, затрагиваемую ими сферу жизни, но и на изменение качества и условий жизни населения. Управленцы с самого начала будут вынуждены отойти от узко технократических подходов, игнорирующих самую главную фигуру в обществе – человека, от схем и моделей, ориентированных только на решение сугубо профессиональных проблем и абстрагирующихся от интересов основной массы населения. Важно будет находить решения дающие максимум выгоды и пользы преобладающей части общества, а не только олигархическим, бюрократическим и мафиозным элитам, ибо обогащение элит – это только момент истории, пусть и приятный для элит, а обеспечение растущего благосостояния всего общества – надежное условие процветания страны, ее единства и прогресса.

Для повышения качества такой работы имеет смысл добиваться, чтобы основные управленческие решения проходили экспертизу на соответствие интересам роста народного благосостояния, нуждам народа, как это делается сейчас, например, с пожарной, санитарно эпидемиологической и экологической экспертизой, чтобы при принятии этих решений управленцы знали реальное мнение народа, его поддержку или отторжение, а не ориентировались только на кабинетные суждения или одобрительный хор высокопоставленных чиновников и олигархов, получающих от этих решений новые выгоды.

Важно, чтобы здесь был услышан подлинный голос России, ее настрадавшегося народа, являющегося не объектом жестоких манипуляций элит, а конституционным хозяином страны. Меньше будет ошибок, больше будет пользы.

Государство должно осуществлять постоянный мониторинг намеченных показателей. Если намеченные цели не достигаются, то программы и решения должны сначала срочно корректироваться, а затем и отменяться. В процессе контроля за выполнением решений должна жестко поддерживаться вертикаль власти, преодолеваться разнобой в действиях управленцев разных уровней. Не секрет, что сейчас меры по повышению народного благосостояния, принимаемые в высшем эшелоне государственного управления и широко рекламируемые в средствах массовой информации, очень часто нейтрализуются или парализуются либо прямым игнорированием и неисполнением этих решений в среднем и нижнем эшелонах, либо энергичным раскручиванием мер по перекачке образовавшихся дополнительных доходов населения в сейфы монополистов и других заинтересованных в собственном обогащении ведомств и служб. Тем самым действия Президента страны откровенно дискридитируются в глазах населения. И никто за это не спрашивает. Никто не отвечает.

Чтобы добиться заметного повышения благополучия граждан, надо разорвать этот порочный круг и установить синхронность действий в этом направлении во всей цепочке предпринимаемых мер от Президента сверху до рядового гражданина внизу. Нужно добиваться, чтобы каждый руководитель публично отчитывался за проделанную работу, сравнивал обещания в части роста уровня жизни народа и реальные дела, и все знали бы, что поводом и основой для его повышения по службе стало успешное выполнение намеченных рубежей, а причиной понижения и снятия с должности – наоборот, провал принятых решений, невыполнение обязательств. Важно, чтобы был установлен и действовал принцип неотвратимости ответственности за негативные и неэффективные итоги работы, за невыполнение обязательств по улучшению качества жизни населения, за снижение уровня народного благосостояния. Здесь следует установить четкие процедуры определения виновности, предусмотреть жесткие меры воздействия и невозможность уклонения от них, включив в их число отрешение от должности, лишение права занимать руководящие посты и сохранять всевозможные льготы и привилегии.

Тогда не будет таинственных переходов на другую работу, неожиданных награждений, и не смогут по-тихому уползать в богатую и прибыльную заводь люди, нанесшие ущерб стране и народу.

Для повышения значимости мер по повышению уровня жизни народа настало время разработать, утвердить и начать воплощать в жизнь Кодекс благосостояния граждан России (по аналогии, например, с Бюджетным и Налоговым кодексом). Такой документ мог бы регулировать всю гамму отношений в этой исключительной важной сфере жизни общества, определять права и ответственность государства, частных структур, отдельных граждан, устанавливать механизмы реализации выполняемых задач и целей, консолидировать действия всех сил страны для обеспечения неуклонного и повсеместного повышения уровня жизни народа. Для улучшения координации и контроля работы в этом направлении имеет смысл образовать при Президенте страны постоянно действующий Совет по качеству жизни народа с включением в него не чиновников, а честных, смелых и откровенных граждан, имеющих достаток не выше среднего. К обеспечению уровня жизни пора подключить ведомства, которые имеют соответствующие управленческие рычаги воздействия, но пока используются в этой работе недостаточно. В частности хорошо было бы создать межведомственную Комиссию по обеспечению роста благосостояния граждан в Совете безопасности РФ, который уже имеет схожие органы, занимающиеся более частными вопросами благополучия населения.

Требуют нового осмысления и пересмотра некоторые лозунги и догмы, вошедшие в обиход многих управленцев. Так, с легкой руки достопамятного автора дефолта, стало модно призывать народ «учиться жить по средствам». На бытовом уровне эта рекомендация вполне уместна. Но в масштабах страны данный призыв означает требование смириться с нищенским жизненным уровнем, на который обрекается властью народ, не противостоять бессилию властей навести элементарный порядок, оправдывать эти действия властей. Но ведь не правители нанимают народ, а народ нанимает управленцев. И народ вправе потребовать от избранных и нанятых им руководителей «учиться создавать средства для достойной жизни народа». Если же элита не понимает этого и способна только вгонять население в сужающуюся горловину бедности, то таким управленцам ничего делать у руля руководства.

Акцентация на ускоренное и массированное повышение благосостояния основной массы населения вовсе не ущемляет интересов, прав и свобод богатых граждан. Одной из фундаментальных ошибок социалистической организации общества была ее ориентация на ограничение верхних пределов доходов, на торможение роста имущества и состояний всех, кто выходил за сложившиеся стандарты уровня жизни. На самом деле формирование богатства на законной и честной основе является мощным стимулом экономической активности, двигателем прогресса, мотиватором поиска новых путей движения вперед, примером для подражания, экономической формой поощрения гениев и талантов. Богатые не виноваты в том, что они богатые: это – их достоинство, а не недостаток. Но рост богатства не может идти за счет ущемления интересов бедных, за счет обнищания масс, за счет превращения все новых и новых людей в изгоев, лишенных цивилизованных условий жизни, надежд и перспектив. Богатство должно не вывозиться за рубеж или проматываться, а работать на страну, расширять и совершенствовать реальный сектор экономики, помогать обществу осваивать новые высоты прогресса. Оно должно не плодить бедность и паразитировать на нищете, а помогать искоренять бедность, подтягивать попавшие в тяжелые положение слои населения к гуманным рубежам, ставшего реальностью в развитых странах, уровня жизни. Тем более, что основная масса нынешних личностных богатств создавалась не так, как формировались состояния Демидовых, Рокфеллеров и Фордов, а за счет передела, перераспределения того, что было создано недооплаченным трудом народа и очень тяжело далось всей стране.

Индикаторы роста благосостояния граждан, используемые в управлении. Предложение шире применять в практике управления индикаторы и измерители роста уровня жизни для выработки и воплощения в жизнь наиболее эффективных и действенных решений требует рассмотрения вопроса о спектре и содержании показателей, которые можно и удобно в этой работе использовать.

Но прежде, чем рассматривать сами эти показатели, хотелось бы определить, на какое население, на каких граждан эти показатели должны распространяться. Казалось бы, ответ прост и очевиден: на все население, на всех граждан. Однако, по нашему мнению, все обстоит сложнее. В условиях прошедшей в постсоветской России и противоречащей практике Запада сверхдифференциации общества на сверхбогатых «новых русских» и сверхбедную основную массу населения проблемы дальнейшего роста благосостояния богатых не существует: эта часть общества и без того благополучна, она уже получила все возможное и невозможное, причем в ущерб остальному населению. Рост ее богатства усугубил бы дифференциацию общества, вызвал бы дополнительные коллизии и недовольства. Поэтому забота общества должна быть сконцентрирована на повышении достатка и благосостояния основной массы населения и особенно – его сверхбедной составляющей. Отсюда, по нашему мнению, расчет индикаторов уровня жизни, как института совершенствования принятия и контроля управленческих решений, должен ориентироваться именно на эту небогатую часть общества. С учетом сложившихся реалий и для удобства статистической обработки материалов ее можно отождествить с девятью нижними децильными группами, т.е. с 90% всего населения, не включающими в себя верхнюю, наиболее богатую децильную группу. Отсюда при исчислении большинства индикаторов из суммы общих доходов должны вычитаться доходы 10% наиболее состоятельных граждан, а из состава населения – общая численность этих граждан. При необходимости полученные индикаторы можно сопоставлять с аналогичными показателями, рассчитанными для всего населения. Это позволит судить о процессах изменения благосостояния различных групп населения, об их направленности и интенсивности.

Еще одно общее замечание о расчете индикаторов состоит в том, что здесь должны преобладать относительные величины. Лучшим из возможных вариантов был бы расчет годового темпа прироста каждого показателя. Но если обычный годовой темп прироста исчисляется в процентах с точностью до первого знака после запятой, то в нашем случае индикаторы лучше рассчитывать с точностью до 4-5 знака после запятой. Это позволит более тонко уловить все, даже самые слабые, нюансы изменений и даст возможность избежать серьезных искажений при суммировании и округлении показателей.

Что касается самого набора индикаторов, то для их исчислений могут использоваться прежде всего различные индексы и коэффициенты, входящие в традиционную структуру статистических показателей материального благосостояния населения. Среди этих показателей наиболее подходящими для характеристики намечаемых изменений в уровне жизни являются годовые темпы прироста (убыли) реальных размеров денежных доходов населения и темпы прироста этих же доходов в расчете на душу населения. Эти показатели позволяют довольно полно учитывать основные изменения в размерах заработной платы, пенсий, других доходов, цен, численности и структуры населения. Эти показатели могут быть конкретизированы и уточнены с помощью расчета среднегодовых темпов изменения реальной начисленной заработной платы и реальных размеров назначенных пенсий и их сопоставлений с величиной прожиточного минимума. Для этих же целей могут использоваться индексы, характеризующие темпы изменения реальных размеров фактического конечного потребления домашних хозяйств и реальных размеров остатков вкладов населения в кредитных учреждениях. Для характеристики воздействия принимаемых управленческих решений на дифференциацию доходов населения важно определить динамику показателей, представляющих важнейшие аспекты такой дифференциации. Здесь прежде всего надо проследить возможные изменения в наиболее часто используемых в нашей практике децильных и квартильных коэффициентах дифференциации доходов, а также в исчисляемом у нас индексе концентрации доходов. Могут быть рассчитаны и показатели, характеризующие динамику численности и доли малоимущего населения, имеющего денежные доходы ниже прожиточного минимума, а также изменение дефицита денежного дохода этой части населения. Заслуживает внимания и определение тенденций в изменении реальной значимости прожиточного минимума, а также минимальной заработной платы и минимальной пенсии.

Картина вызываемых управленческими действиями изменений в благополучии и благосостоянии граждан будет неполной, если индикаторы динамики доходов не будут подкреплены хотя бы некоторыми показателями, отражающими сдвиги в качестве и условиях жизни людей. В этом аспекте представляет интерес изменения в показателях рождаемости, смертности, естественного прироста (убыли), ожидаемой продолжительности жизни, численности и доли безработных, беспризорных, бездомных. Индикатором в этой сфере могут быть и сдвиги в размерах доли расходов на здравоохранение, образование и культуру в ВВП страны.

Заслуживает внимание и переход к широкому использованию в практике разработки управленческих решений комплексных международных индикаторов, характеризующие глубинные изменения в положении человека в обществе и уровня его жизни. ООН, в частности, регулярно рассчитывает индексы человеческого развития и показатели качества жизни. Первый из этих показателей - индекс человеческого развития исчисляется как среднеарифметическое от суммы трех индексов: индекса ожидаемой продолжительности жизни при рождении, индекса интеллектуального потенциала, учитывающего грамотность взрослого населения и среднюю продолжительность обучения, и индекса уровня жизни. При этом индекс уровня жизни строится на базе изменения величины ВВП в расчете на душу населения и с учетом паритета покупательной способности национальной валюты и снижения предельной полезности дохода.

Показатели качества жизни включают в себя такие составляющие, как уровень покупательной способности национальной валюты, стабильность цен, долги по зарплате и пенсиям, уровень безработицы, состояние внешнеторгового баланса, доля выплат по внешней задолженности в госрасходах и.т.д.

По аналогии с международными комплексными показателями и по их методике можно было бы сконструировать дополнительные национальные комплексные показатели, отражающие нынешнюю специфику России и акцентирующие внимание на процессах, актуальных для повышения благосостояния и качества жизни современных россиян. В частности, можно предложить исчислять наряду с международным индексам человеческого развития национальный коэффициент жизненного благополучия. При его определении имеет смысл вместо международного индекса отношения ВВП к численности населения учитывать индекс реальных доходов, приходящихся на 90% менее обеспеченного населения, вместо индекса ожидаемой продолжительности жизни брать индекс естественного прироста (убыли) населения, вместо индекса общего развития образования – индекс охвата образованием 90% менее обеспеченного населения. Такой показатель мог бы более остро отразить ситуацию, сложившуюся в России, и позволил бы несколько абстрагироваться от некоторых элементов положительного наследия, доставшегося стране от прошлого.

Для определения эффективности принимаемых и осуществляемых управленческих решений целесообразно дополнить взятые за основу показатели роста благосостояния специальными индексами экономичности. В качестве главного среди таких индексов можно предложить процент прироста базового показателя благосостояния, приходящийся на 1 млрд. рублей затрат в сопоставимых ценах по конкретным управленческим проектам.

Благодаря этому показателю можно будет сравнивать эффективность различных управленческих решений, ее динамику во времени и дифференциацию по регионам, территориям, отраслям, хозяйствующим структурам.

Ориентация управления на достижение более высоких показателей благосостояния и качества жизни населения позволит придать больше динамизма происходящим в этой сфере процессам и ускорить преодоление имеющихся здесь негативных явлений. Россия сможет быстрее преодолеть свое отставание и начать жить по традициям и принципам цивилизованного мира. В выгоде будет и страна и народ.

Пурлик В.М.

Модели корпоративного управления: современная интерпретация В настоящее время существует две модели корпоративного управления: «англосаксонская» (капитализм акционерных компаний, управляемых наемными менеджерами) и «континентальная» (капитализм владельцев крупных долей в компаниях, которые ими же и управляют). Первую модель называют также «американской» из-за того, что она наибольшее распространение получила в США, Великобритании, Канаде, Австралии, Новой Зеландии, вторую – «германской», в связи с тем, что она в наибольшей степени присуща Германии, Австрии, Нидерландам, Дании, Швеции, Норвегии.

Для «англосаксонской» модели характерно следующее:

публичные компании с множеством мелких акционеров, большое значение фондового рынка, в меньшей степени (чем в «германской» модели) зависимость от государства, открытость экономических границ. Финансирование новых компаний осуществляется в данной модели путем размещения акций на фондовом рынке. Именно фондовый рынок является основным механизмом привлечения инвестиций в ту или иную компанию. Основная задача, стоящая перед наемными менеджерами – обеспечить рост рыночной стоимости компании. Публичные компании, по своей сути, являются наиболее «народными».

В России вторая модель приватизации, по которой контроль над компанией был передан трудовому коллективу, на первый взгляд казалась социально привлекательной. Что из этого получилось, нам сейчас известно.

Директорский корпус больше всего боялся, чтобы в результате приватизации контроль над предприятиями не перешел к посторонним инвесторам. Директора боялись того, что сторонние инвесторы прекратят практику «самопроизвольной» приватизации и к ним перейдет контроль над товарными и финансовыми потоками. Этого они допустить не могли. Вместе с тем передача трудовому коллективу 51% акций в значительной степени устраняла возможность перехода контрольного пакета к внешним инвесторам. Способствовали сохранению контроля директора над товарными и финансовыми потоками разрозненность трудового коллектива и боязнь работников предприятия быть уволенными. Эти же причины не могли помешать и дальнейшему продолжению «спонтанной» приватизации.

Соответственно первый и третий варианты приватизации, предполагающие продажу большой части пакетов акций на конкурентных торгах и тем самым позволяющие выявить наиболее эффективных инвесторов, не нашли понимание у трудовых коллективов. В первые годы приватизации было и невозможно осуществить массовую продажу акций предприятий на денежных аукционах по причине, главным образом, низкой платежеспособности населения России и недостаточного интереса иностранных инвесторов к объектам приватизации. Поэтому чтобы обеспечить спрос на акции, которые предполагалось продавать на торгах, каждый гражданин России получил приватизационные чеки. Приватизационные чеки принимались в оплату акций тех предприятий, которые продавались на ваучерных аукционах. Чисто внешне такая форма приватизации приобретала черты «всенародности». То обстоятельство, что право выбора модели приватизации своего предприятия было предоставлено трудовым коллективам, обеспечило достаточно доброжелательное отношение к приватизации со стороны рабочих и в значительной мере сняло социальную напряженность при ее проведении. Поэтому всего за два года приватизации (т.е. к середине 1994 г.) было приватизировано свыше 100 тыс. предприятий, которые производили примерно 40% ВВП России. Распределение крупных предприятий по вариантам приватизации выглядело следующим образом: 75% крупных предприятий было приватизировано по второму варианту приватизации;

24% крупных предприятий предпочли первый вариант приватизации;

1% крупных предприятий выбрал третий вариант приватизации. Следует заметить, что все варианты приватизации предусматривали на начальном ее этапе высокую степень распыленности акционерного капитала. Но этого не произошло. Это было связано с тем, что, в силу отсутствия видимых центров контроля, уже на начальном этапе приватизации выявилось стремление определенных групп инвесторов обеспечить концентрацию в своих руках контрольных пакетов акций приватизируемых предприятий.

Наиболее очевидно выявились две группы. Первая группа инвесторов, стремящихся получить контрольные пакеты акций, состояла из представителей высшего менеджмента приватизируемых предприятий.

Что касается второй группы, то она была представлена внешними инвесторами, которых олицетворяли главным образом финансовые институты (финансовые компании, коммерческие банки, инвестиционные компании и т.п.) Понять суть и динамику приватизационного процесса в России можно лишь выяснив мотивы стремления каждой из групп стать обладателями контрольных пакетов акций, механизмы, используемые для сосредоточения в своих руках контрольных пакетов.

Следует заметить, что часть высшего менеджмента предприятий еще до начала приватизации начала практиковать продажу своей продукции через оффшорные зоны. Это позволяло директорам присваивать всю или большую часть прибыли. Одна из причин такого положения дел кроется в неспособности государства обеспечить должный контроль за качеством управления на собственных предприятиях. Вместе с тем директора понимали, что если в результате приватизации к власти придут новые частные собственники, то это приведет к потере ими возможности присваивать прибыль предприятий. Необходимость сохранения существующего положения дел (т.е. в значительной степени бесконтрольного присвоения прибыли) являлась для высшего менеджмента предприятий главным мотивом концентрации в своих руках контрольных пакетов. Высший менеджмент не мог исключить возможность прихода новых собственников даже после того, как он успешно осуществил лоббирование через Верховный Совет второго варианта приватизации.

Опасность исходила со стороны рабочих, которые могли продать свои акции внешнему инвестору. Этим объясняется тот факт, что уже на начальном этапе приватизации директорский корпус начал активно использовать накопленную в оффшорных структурах прибыль, для скупки у населения ваучеров и соответственно участия в ваучерных аукционах по продаже акций своих предприятий. Вместе с тем, директорский корпус использовал не только метод прямой скупки ваучеров у населения. Другим, наиболее распространенным методом аккумулирования ваучеров являлись Чековые инвестиционные фонды.

Причем абсолютное их большинство в июне 1994 г. принадлежало де факто директорам предприятий. Чековые инвестиционные фонды скупали ваучеры у населения в обмен на свои акции.

И после завершения этапа массовой приватизации директорский корпус продолжал аккумулировать в своих руках пакеты акций предприятий за счет: а) скупки акций в трудовых коллективах;

б) приобретение акций на денежных аукционах и инвестиционных конкурсах (с 1995 г. государство начало использовать данные методы продажи для реализации пакетов акций, временно сохраненных в государственной собственности).

В тех случаях, когда высший менеджмент не опасался приобретения контрольного пакета акций внешним инвестором, он не стремился сосредоточить в своих руках контрольный пакет. Дело ограничивалось комплектованием небольшого пакета (как правило, до 15%) и навязыванием работникам предприятия соглашения, по которому они передавали в доверительное управление директору имеющиеся у них акции. Высший менеджмент устанавливал также жесткие правила, запрещающие работникам продажу своих акций внешним инвесторам. Нарушение этих правил сопровождалось увольнением работников, лишением их социальных выплат и детских пособий (выплачиваемых предприятием).

Еще одним ограничением со стороны высшего менеджмента было требование к работникам открытого акционерного общества, чтобы они предлагали свои акции (в случае, если хотят продать) в первую очередь директорскому корпусу, самому предприятию или другим акционерам - инсайдерам.

К концентрации у себя контрольных пакетов акций предприятий стремились и внешние инвесторы. Внешние инвесторы представляли собой юридических и физических лиц, не являющихся инсайдерами конкретного предприятия. Как правило, это были финансовые институты, которые на начальном этапе приватизации также стремились к сосредоточению контрольных пакетов акций, в первую очередь, успешно работающих предприятий. Они приобретали акции на ваучерных аукционах (на начальном этапе приватизации), а в дальнейшем на денежных аукционах и инвестиционных конкурсах.

Купить акции у трудового коллектива внешним инвесторам было сложно, в силу наличия возможности у высшего менеджмента предприятий оказывать давление на трудовой коллектив.

Следовательно, для внешних инвесторов наибольший интерес представляли предприятия, выбравшие первую и третью модель приватизации. Вместе с тем, в количественном отношении только 25% крупных предприятий выбрали первую и третью модель приватизации.

Поэтому и количество крупных предприятий, вероятность перехода которых к внешним инвесторам была достаточно велика, все же в несколько раз (по экспертным оценкам, в пять – шесть раз) было меньше того числа предприятий, контроль над которыми переходил к директорскому корпусу.

Следует подчеркнуть полное сходство в поведении собственников по всем вопросам хозяйственной деятельности. Это касается как высшего менеджмента, так и внешних инвесторов. В том и другом случае, еще до приватизации, учреждалось несколько оффшорных сбытовых структур. Эти структуры приобретали продукцию предприятий по цене, которая обеспечивала покрытие лишь себестоимости и чистых расходов предприятий. Затем оффшорные компании продавали приобретенную продукцию по рыночным ценам. Понятно, что вся прибыль, заработанная предприятиями, оставалась в оффшорных сбытовых структурах, а точнее присваивалась менеджерами, которые их учредили. Эти деньги менеджеры затем использовали через подставные компании для приобретения акций на ваучерных аукционах и скупки акций у трудовых коллективов. Политика увеличения доли высшего менеджмента в уставном капитале компаний продолжается и в настоящее время.

Несомненно, что одним из главных факторов, влияющих на поведение предприятий, является структура собственности. Очевидно, что для того, чтобы запустить механизмы корпоративного управления, необходимо иметь какое-то время. Поэтому сложно ожидать, чтобы предприятия с разной структурой собственности имели бы четко выраженные различия в поведении сразу же после приватизации. По всей видимости, эти различия должны начинать проявляться лишь спустя какое-то время.

Анализ изменений в структуре собственности в постприватизационный период показал, что главными проигравшими оказались работники, доля которых в акционерном капитале значительно сократилась. Выиграли – менеджеры и внешние акционеры. Необходимо иметь в виду, что в качестве нефинансовых менеджеров довольно часто выступают созданные менеджерами компании или их доверенные лица. Это делается для того, чтобы не допустить реальных внешних инвесторов.

В том случае, когда в акционерном капитале велика доля работников, предприятия продолжают находиться под фактическим контролем менеджмента. И это не зависит от доли акций, которые ему принадлежат.

Следует заметить, что уже к середине 1996 г. у большинства российских предприятий появились новые хозяева. Это был либо оставшийся с советских времен высший менеджмент, либо внешние инвесторы. Вместе с тем первичный передел собственности не привел к созданию эффективного собственника. Это нашло подтверждение в том, что инвестиции в реальный сектор экономики оставались предельно низкими, внедрением новых технологий предприятия практически не занимались, техническое перевооружение почти не велось, доходы работников оставались очень низкими, сохранялось массовое уклонение от налогов. Переход собственности от высших менеджеров компании к внешним инвесторам ничего не менял по существу.

Большинство функционирующих сегодня в России публичных компаний, по сути, являются частными, публичные они лишь по форме. Менеджер и собственник в большинстве случаев совмещаются в одном лице. Может быть и иная ситуация. Собственник, имеющий контрольный пакет акций компании, назначает высший менеджмент.

Он же и осуществляет контроль за действием высшего менеджмента, как правило, без учета интересов более мелких акционеров. Это приводит к тому, что мелкие акционеры отстраняются не только от участия в управлении компанией, но, что более важно – в распределении прибыли. Но это может коснуться не только мелких акционеров. В частности, «Интеррос» владея даже 34 % акций НЛМК, практически отстранен от руководства комбинатом1. Все это приводит к тому, что более мелкие акционеры рассматривают любые способы повышения своей доли в собственности, чтобы получить реальный доступ к управлению компанией. Следовательно, проблема передела собственности остается открытой, так как государство в настоящий момент достаточно слабо защищает интересы собственника.

Капитализация компаний играет в России значительно меньшую роль, чем прибыль. Капитализация российской экономики в середине декабря 2001 г. составляла примерно 70 – 75 млрд. долл2. В России еще достаточно долго важным будет не то, кто реально владеет собственностью, а то, кто контролирует операционный поток. Бизнес разбит на отдельные виды деятельности без общей стратегии, контролируемые отдельными людьми. Западные менеджеры и менеджеры в России решают для себя разные проблемы. В России менеджеры думают о том, как максимизировать прибыль и присвоить ее себе, ближайшему окружению. Сконцентрировав контрольные пакеты акций в своих руках, менеджеры не хотят, или почти не хотят, рассматривать финансирование расширения бизнеса за счет продажи пакета собственных акций. Сосредоточение контрольных пакетов акций в одних руках менеджеры рассматривают как необходимое условие для того, чтобы противостоять неопределенности во внешней среде и ее давлению. Низкая капитализация российских компаний затрудняет привлечение ими кредита и повышает его стоимость. И наоборот. Чем выше капитализация компании, тем больше будет ее залоговая стоимость, а значит и больший объем кредитов, и дешевле кредиты она может привлечь.

Следует также подчеркнуть, что высший менеджмент скупал акции при приватизации по очень низким ценам. Это можно оценить по наиболее используемым среди инвесторов коэффициентам: P/S (цена/выручка на одну акцию);

P/E (цена/чистая прибыль на одну акцию);

P/FCF (цена/свободный поток денежных средств на одну акцию). Так вот, показатель P/S находился в пределах от 0,001 до 0,01;

P/E и P/FCF равнялся от 0,01 до 0,13. Низкая величина перечисленных выше коэффициентов свидетельствует об очень высокой годовой норме чистой прибыли по вложениям менеджеров, составляющей по отдельным предприятиям несколько тысяч процентов.

Менеджмент в России и за рубежом, №5, 2001. С.27.

Экономические стратегии, №1, 2002. С.7.

Голубков Д.Ю. Особенности корпоративного управления в России: инвестиционный кризис и практика оффшорных операций. М., 1999. С. 47.

Низкая цена приобретения контрольного пакета акций предприятий являлась причиной того, что собственники обеспечивали положительную чистую приведенную стоимость своих вложений даже при значительном падении основных показателей деятельности.

Низкая капитализация компаний позволяет с минимальными вложениями приобретать имущественные комплексы, стоимость которых в десятки и сотни раз превышает затраты на их покупку. Цена акций зарубежных нефтяных компаний в расчете на 1 баррель в десятки раз превышает цену акций российских компаний. Одной из причин, объясняющих данную ситуацию, является то, что запасы полезных ископаемых не отражаются в бухгалтерском балансе российских компаний. Это делается для того, чтобы уйти от уплаты налога на имущество. Но, в конечном итоге, это снижает их капитализацию. Низкая капитализация российских компаний сохраняет широкие возможности для передела собственности.

Крайне неудовлетворительно управляет государство и своими активами в акционерных обществах. В бюджете на 2001 г. было предусмотрено, что государство должно получить в виде дивидендов по акциям, которые еще находятся в федеральной собственности, всего около 100 млн. долл. В рамках «континентальной» модели возможна продажа компанией определенного процента своего капитала стратегическому инвестору. В основном это происходит в случае крайней необходимости.

Следует подчеркнуть, что в соответствии с «германской» моделью, есть только один способ заставить владельца продать эффективно работающую компанию. Для этого необходимо ее обанкротить. Государство еще может вынудить продать компанию.

Для «германской» модели характерна: низкая мобильность трудового персонала;

ставка на высококвалифицированные кадры;

высокая социальная защищенность персонала. Быстрый рост компаний при «германской» модели возможен, если существует стабильная система кредитного финансирования. (В Германии, например, три крупнейших банка владеют акциями 100 первых, лидирующих в стране компаний).

В данной модели личные связи и корпоративный патриотизм имеют очень высокую ценность. Поэтому Германия и Япония являются мировыми лидерами по средней продолжительности работы сотрудников в одной компании.

Менеджмент в России и за рубежом, №5, 2001. С.27.

Необходимо также иметь представление о доле акционеров в составе населения той или иной страны. В Германии, например, только 7,7% населения обладают акциями, на которые приходится всего 8% стоимости имущества немцев. Доля биржевиков в населении страны в Австрии и Бельгии составляет 5%, в Швейцарии – 13%, в США – 21%, в Швеции – 35,5%. В США на акции приходится примерно 40% стоимости имущества граждан5.

Различаются компании, исповедующие различные модели корпоративного управления в стратегии поведения. Стратегия типичной американской компании чаще всего носит краткосрочный характер, так как нацелена в большей степени на достижение высокой текущей рентабельности и обеспечение приемлемого уровня дивидендов для акционеров. Поэтому основными приоритетами корпорации являются максимизация прибыли на капитал и повышение цены акций, что в конечном итоге оборачивается ростом капитализации компании. В связи с этим достаточно сложно обеспечить сочетание краткосрочных и долгосрочных целей.

Стратегия типичной компании, исповедующей «германскую» модель управления, носит более долгосрочный характер и основными ее целями являются рост объемов продаж, увеличение рыночной доли, достижение технологического лидерства. Реализация этих целей в большей степени связана с инновациями и долгосрочными инвестициями, чем с финансовыми инструментами. Прибыль также входит в число приоритетов компании, но стратегия больше ориентирована на массу прибыли, чем на норму прибыли, поэтому она в значительной степени свободна от давления фондового рынка. Это позволяет компании отказываться от части текущей прибыли в пользу реализации долгосрочных целей и перенести ее получение на будущее.

Есть различия в моделях корпоративного управления с точки зрения владения и управления компанией.

В связи со значительной распыленностью капитала в «американской» модели управления роль совета директоров здесь в значительной мере формальна. Акционеры оценивают качество менеджмента по уровню дивидендов и курсовой стоимости акций.

Если такая оценка является неудовлетворительной, то недовольные, путем продажи собственных акций, запускают в действие косвенные механизмы корпоративного контроля, что находит отражение в слияниях, враждебных поглощениях и выкупе компаний.

Блехмантович М. Успех на бирже. Покупка акций через интернет: Научно популярное издание. СПб., 2001. С. 10.

Основными акционерами корпорации в «германской» модели являются банки и другие компании, которые принадлежат к той же финансово-промышленной группе. В этой модели роль индивидуальных акционеров и финансовых посредников значительно ниже. Роль банков в «германской» модели чрезвычайно велика, так они довольно часто выступают не только в качестве главного акционера, но и основного кредитора компании. Поэтому банк проводит постоянный мониторинг финансового состояния компании и в случае необходимости принимает на себя управление по выводу ее из кризиса. Следует заметить, что в США, по законодательству, банкам запрещено владеть акциями нефинансовых компаний.

Указанная выше система владения компанией в «германской» модели не позволяет осуществить ее враждебный захват через фондовый рынок.

Для того чтобы понять, каковы основные факторы, которые будут определять в ближайшей перспективе успех компаний, нам необходимо иметь представление об основных тенденциях развития экономики.

Основу современной экономики составляют отрасли, производящие продукцию с очень высоким удельным весом человеческого интеллекта. К ним, в первую очередь, следует отнести такие отрасли как информатика, микроэлектроника, телекоммуникации, биотехнология и др. Что касается индустриальной экономики, то ее основу составляли отрасли, в продукции которых был высок удельный вес сырья, материалов и трудозатрат (машиностроение, металлургия, сельское хозяйство и т.д.) Следует заметить, что преимущественно умственный характер труда коренным образом изменил положение современного работника.

С позиций наемного рабочего он перемещается на позиции инвестора своего интеллектуального капитала. Практика подтверждает тенденцию постепенного уменьшения суммы средств, которая авансируется на покупку рабочей силы как фактора производства, что сопровождается сокращением оборотного капитала компании. В то же время наблюдается рост основного капитала компании за счет прироста организационных знаний, хотя этот прирост не всегда поддается точной оценке. Причем необходимо подчеркнуть, что тенденция к снижению стоимостного строения капитала является вполне очевидной. Перечисленное выше свидетельствует о том, что в компании изменяется роль и значение владельцев материально – вещественных факторов производства, финансовых факторов производства и интеллектуального капитала. Успех компаний в индустриальной экономике определялся собственностью на материально – вещественные и финансовые факторы производства. В современной экономике основную роль играет интеллектуальный капитал. Он открывает новые возможности для наиболее эффективного использования материально – вещественного и финансового капитала и достижения богатства. Но это ведет к изменению в расстановке сил собственников различных форм капитала. Именно включение интеллектуального капитала в число необходимых факторов производства меняет расклад общественных сил. И чем глубже проникает интеллектуальный капитал в материальный, финансовый и трудовой капитал любой компании, тем более важную роль играют в бизнесе субъекты интеллектуального капитала. И высококвалифицированные специалисты являются сегодня не просто работниками компаний. Они уже и предприниматели и инвесторы. Стало обычным делом, что данная категория работников, именно благодаря своим знаниям и профессионализму, совмещает свою производственную деятельность с непосредственным участием во владении и управлении компанией.

Иногда интеллектуальные работники могут работать по найму в одной компании и заниматься собственной предпринимательской деятельностью. По оценкам специалистов, в развитых странах примерно 40% всего трудоспособного населения являются субъектами интеллектуального капитала. О значимости роли субъектов интеллектуального капитала в современной корпорации свидетельствует тот разрыв, который наблюдается в оценке рыночной стоимости корпораций и их материальных и финансовых активов. У компаний из списка Fortune 500, средние показатели «рыночная цена акции по отношению к бухгалтерской» равны 4. Это означает, что 75% стоимости компаний приходится на торговые марки и иные нематериальные активы6.

Доля материальных активов в стоимости компаний «Бритиш Петролеум», «IBM», «Кока-Кола» составляет, по данным исследования британской компании «Интербрэнд», соответственно 29%, 17% и 4%.

Этот разрыв как раз и обеспечивает интеллектуальный капитал. В индустриальной экономике главным достоинством капитала, его конкурентным преимуществом, был размер капитала, поэтому компании и стремились к наращиванию производственных мощностей.

Размер капитала в индустриальной экономике являлся средством ее Дойль П. Маркетинг, ориентированный на стоимость/Пер. с англ. под ред. Ю.Н.

Каптуревского. СПб., 2001. С. 38.

экономического роста. Вместе с тем производственно – технологический капитал, который накоплен сегодня в обществе, позволяет создавать новые компании не столько путем приобретения и соединения отдельных факторов производства (зачем, если есть свободные мощности), сколько в результате объединения в определенную систему уже существующих компаний. Поэтому, главным достоинством капитала в современной экономике является его способность создавать новую стоимость. Капитал, способный создать большую стоимость, ценится выше. Это хорошо видно по курсу акций отдельных компаний на фондовом рынке, когда их курс превышает реальную стоимость активов в десятки и сотни раз. Этот разрыв как раз и обеспечивает интеллектуальный, человеческий и структурный капитал компании. Поэтому и основой оценки стоимости компании, с точки зрения потенциальных инвесторов, является дисконтированная стоимость будущих потоков доходов, а не материально – вещественная и финансовая форма капитала.

Таким образом, изменение стоимостного строения капитала привело к корректировке методов оценки стоимости бизнеса.

Совершенно очевидно, что российским предпринимателям, для того чтобы вести серьезные переговоры с западными партнерами об осуществлении совместных проектов, инвестициях, кредитовании, необходимо знать, сколько стоит их бизнес сегодня и какова его возможная стоимость в перспективе. В западных странах накоплен значительный опыт оценки стоимости бизнеса. Оценку публичных компаний (т.е. таких, акции которых котируются на фондовой бирже) дает биржевой рынок. Тем, кто работает в котируемых компаниях, необходимо иметь представление о том, по каким критериям оценивается деятельность их компаний.

В России, к сожалению, оценить бизнес даже подавляющего числа открытых акционерных обществ с помощью биржевого рынка не представляется возможным, так как их акции реально не обращаются на рынке ценных бумаг. Поэтому необходимо для оценки стоимости бизнеса открытых акционерных обществ применять методы, которые используются на Западе для оценки бизнеса закрытых компаний, акции которых не продаются на рынке. В чистом виде применить данные западные методики для оценки бизнеса в российских условиях представляется почти невозможным. Все дело в том, что данные методики предусматривают составление прогноза доходности компании на несколько месяцев вперед. В частности, наиболее распространенным в настоящее время методом оценки активов компании является метод дисконтированных денежных потоков.

Размер возможного дохода зависит от ставки дисконтирования. В странах, принадлежащих к англо-саксонской системе, ставки дисконтирования обычно выводятся кумулятивным способом на основе общей рыночной информации или на основе данных компаний аналогов.

В российской действительности эталона стабильной и малорисковой доходности практически не существует. В западных странах такой точкой отсчета является доходность по внешним государственным обязательствам. Размер колебаний доходности по российским евробондам исключает ее использование в качестве точки отсчета. Нельзя использовать в качестве эталона надежности и доходности и долговые обязательства какой-нибудь крупной и стабильной российской компании. В частности, «Газпром» не может рассматриваться в качестве такого эталона, так как за значительную часть своей реализуемой продукции не получает реальных денег и периодически имеет задолженность по налоговым платежам. Поэтому и выбор коэффициента дисконтирования в России носит в значительной степени субъективный характер, а значит и величина стоимости компании зависит от самого оценщика.

Почти невозможно применить в России и такой популярный на Западе метод оценки стоимости компаний, как анализ сопоставимых сделок. В соответствии с данным методом стоимость актива (пакета акций) определяется путем сравнения с ценами покупок или продаж аналогичных активов (пакетов акций) на рынке. Для применения этого метода необходимо существование определенной истории сделок, которая достаточно объективно отражает ситуацию на рынке. В России репрезентативной истории рыночных сделок практически нет, а те договорные сделки, которые имели место в прошлом, не отражают сложившуюся на рынке ситуацию. Нельзя не учитывать и информационную закрытость российских компаний. Одним из методов оценки стоимости бизнеса, если компания не имеет устоявшейся истории доходов и будущее ее находится под большим сомнением, является метод исходных активов. Предлагается также осуществлять оценку бизнеса в России с учетом финансового состояния компании, инвестиционной привлекательности акционерного капитала и кадрового потенциала.

Вместе с тем концепция управления компанией на основе ее стоимости все больше и больше реализуется не только европейскими, но и российскими компаниями. На уровне компании все более становится понятным, что степень капитализации, а значит, и возможность получения кредита, определяются той стоимостью, которую компания создаст в будущем. Взрывной рост экономик многих стран был обеспечен не столько за счет собственных средств, накопленных из прибыли, сколько за счет кредита. В этом суть основанного на кредите капиталистического хозяйства. Без кредита бурный рост экономик отдельных стран был бы невозможен. Чем больше капитализация, тем больше денег можно привлечь на фондовом рынке.

Основной особенностью рынка собственности в России является значительная недооценка его реальной рыночной стоимости. Судить об этом можно хотя бы по тому, что рост цен на собственность приватизированных предприятий в десятки и сотни раз отставал от роста потребительских цен. Это свидетельствует о том, что рынок ценных бумаг не формировался как источник инвестиционной активности предприятий.

Оценки бизнеса в западных странах предполагает реализацию следующей схемы. Приобретение собственности – эффективное хозяйствование – оценка стоимости бизнеса по результатам хозяйствования. В условиях России эта схема до недавнего времени выглядела следующим образом: приобретение собственности по наиболее низкой цене – удержание собственности – оценка собственности с целью перепродажи. Смысл приобретения собственности для инвестора заключался не в том, чтобы эффективно хозяйствовать, а в преследовании спекулятивных целей. Так было выгоднее.

Поэтому применяемые на Западе рыночный, затратный и доходный методы оценки бизнеса требуют существенных корректировок при их использовании в России, хотя бы в ближайшие годы. Приобретение собственности на Западе осуществляется лишь после предварительной оценки способности собственности приносить доход.

В России решается проблема «удержания собственности», в том числе и с помощью создания закрытых акционерных обществ. Другим рычагом, позволяющим удерживать контрольные функции и помогающим получать инвестиции, является использование права на эмиссию акций и облигаций. Поэтому и оценка бизнеса в России больше опирается на анализ финансового состояния предприятия и его инвестиционной привлекательности.

Исследуя вопросы развития корпоративного управления необходимо принимать во внимание и проблемы глобализации Основой и движущей силой современной глобализации мировой экономики являются процессы транснационализации производства и капитала. Глобализация экономики находит проявление, прежде всего, в повышении роли и масштабов деятельности транснациональных корпораций. Необходимо принимать во внимание, что именно корпоративные структуры становятся сегодня глобальными хозяйствующими субъектами. В Докладе о мировых инвестициях (2001 г.), который был подготовлен Конференцией Организации Объединенных наций по торговле и развитию – ЮНКТАД, изучающей деятельность ТНК, отмечается, что сегодня в мире насчитывается тыс. транснациональных корпораций с 800 тыс. зарубежных подразделений. Для сравнения отметим, что в 1970 г. было зарегистрировано 7 тыс., а в 1990 г. – 24 тыс. подобных организаций.

Причем в последние годы наблюдается опережающий рост количества зарубежных филиалов ТНК по сравнению с увеличением числа материнских компаний. Так, в частности, если в 2001 г. количество транснациональных компаний увеличилось по сравнению с 1999 г. на 5%, то количество дочерних компаний возросло за тот же период на 60%. И если в середине 90-х гг. в состав одной транснациональной компании входило в среднем 6 дочерних компаний, то в 2001 г. эта цифра уже равнялась почти 137.

На транснациональные компании приходится примерно половина мирового промышленного производства, 66% международной торговли, 80% патентов и лицензий на новую технику, технологии и ноу-хау. Под контролем транснациональных корпораций находится почти вся торговля сырьем, в том числе 90% мирового рынка пшеницы, кофе, кукурузы, лесоматериалов, табака, джута и железной руды, 85% - рынка меди и бокситов, 80% - рынка олова и чая, 75% - рынка натурального каучука и сырой нефти8. Несколько сотен компаний-гигантов определяют сегодня основные пропорции мирового производства и сбыта.

Продолжительность жизни компании составляет сегодня менее лет. Период, в течение которого наиболее успешные компании способны сохранять прибыльное конкурентное преимущество, как правило, и того меньше. Это связано с тем, что инновации очень быстро воспроизводятся конкурентами и сверхприбыли делятся между участниками. Поэтому, даже несмотря на то, что рост компании продолжается, ее реальная прибыль чаще всего падает. И как показывают исследования, средняя компания не способна на то, чтобы поддерживать доходность выше стоимости капитала на протяжении Менеджмент в России и за рубежом, №6, 2001. С. 100-101.

Там же. С. 111.

более 7-8 лет. Хотя, конечно, есть и исключения. Отдельным компаниям удается добиться как более высокой доходности, так и сохранять экономический рост в течение длительного периода времени (General Elektrik, Coca – Cola, Shell и др.).

Ключевыми субъектами процесса глобализации, как уже подчеркивалось выше, являются транснациональные компании, осуществляющие свою деятельность в различных регионах мира, используя ценовые различия факторов производства. Они построены таким образом, чтобы в максимальной степени использовать возможности глобального рынка и свести к минимуму затраты его обслуживания. Поэтому цепочки поставок таких крупнейших компаний как General Elektrik, Microsoft, IBM и др. глобальны.

Материалы и комплектующие они получают из стран, где наиболее дешевые источники сырья и материалов. Сборка организована в тех регионах, где это можно сделать с наиболее низкими издержками.

Научные исследования и разработки сконцентрированы там, где есть для этого необходимые условия, знания по доступной цене.

Малые компании, ориентированные на внутренний рынок, не способны воспользоваться эффектом масштаба, а значит добиться повышения конкурентоспособности в долгосрочной перспективе. Что касается транснациональных компаний, то эффект масштаба достигается не столько за счет экономии производственных затрат (хотя это тоже имеет место), сколько за счет дополнительной информации и знаний. Поэтому успех новых транснациональных компаний (Intel, AOL, Cisco и др.) основан на том, что они могут позволить себе выделять значительные средства на научные исследования и разработки, продвижение торговых марок, выявление и реализацию новых возможностей.

Быстрые изменения в технологиях предопределяют радикальные трансформации многих отраслей, изменяя природу возможностей получения прибыли компаниями. Новые рынки обладают большим потенциалом получения прибыли, чем традиционные. Традиционные отрасли (автомобильная, химическая, угледобывающая, текстильная и т.д.) отличаются относительно высокой трудоемкостью и значительным использованием сырья. То и другое сравнительно дешево стоит в развивающихся странах, поэтому данные отрасли туда и перемещаются. Особенностью данных отраслей является то, что большинство из них имеет избыточные производственные мощности, как следствие агрессивной инвестиционной политики по завоевыванию доли рынка в предыдущие годы. Отсюда и низкая норма возврата инвестиций. Новые отрасли основаны на информации и знаниях и расходы в них на заработную плату, как правило, не превышают 5% от общих затрат. Большинство расходов компании в этих отраслях приходится на научные исследования и разработки, дизайн, маркетинг, техническую поддержку. Именно с этим связаны возможности роста и получения прибыли. Изменения в технологиях разрушают входные отраслевые барьеры, делают устаревшими традиционные стратегии, стимулируют появление новых конкурентов, которые имеют более низкие издержки производства.

Следует также отметить, что есть определенная двойственность в поведении транснациональных компаний: с одной стороны, они заинтересованы в дальнейшей либерализации мирового экономического пространства, а с другой, - у них есть прямая заинтересованность в ограничении законов свободного рынка внутри корпораций (например, установление внутренних цен). Точно такая же двойственность присуща и собственно процессу глобализации.

Движущей силой данного процесса, с одной стороны, является либерализация и интернационализация, а, с другой, - стремление участников данного процесса перераспределить между собой сферы экономического влияния и установит в мире новый экономический порядок.

Финансовые и торговые потоки международных корпораций разрывают традиционные административные и экономические границы национальных государств. Глобальная экономика предъявляет сегодня серьезные вызовы многим традиционным государственным институтам, с которыми эти институты зачастую не справляются.

Процесс глобализации, по утверждению его сторонников, должен в конечном итоге сформировать единую экономическую и социальную среду и привести к выравниванию различий между развитыми и развивающимися странами. Практика свидетельствует об обратном.

Процесс глобализации ведет не только к увеличению разрыва в уровне экономического развития между странами, но и между отдельными регионами внутри стран. Но альтернативы глобализации, видимо, нет, так как нет ни одного успешного примера функционирования замкнутых экономик. Все это означает только одно, что для преодоления переживаемого сегодня многими странами кризиса глобализации необходима программа целенаправленных действий по постепенной адаптации национальных экономик к происходящим глобальным процессам. Следует также подчеркнуть, что стратегия чисто финансовой глобализации, которой так много уделяется внимания, не позволяет достичь того результата, который от нее ожидают Несомненно, что деятельность ведущих транснациональных корпораций направлена на реализацию целей стран их происхождения, что находит соответствующее выражение в стремлении обеспечить своим гражданам максимально высокий уровень жизни и укрепить мощь собственного государства в мировом масштабе. Совершенно очевидно, что по мере того как растет экономическая мощь транснациональных компаний (с открытием новых филиалов и дочерних компаний) соответственно усиливается и их политическое влияние на мировой арене и постепенно разрушается государственный суверенитет национальных государств. Таким образом, транснациональные корпорации становятся одним из очень важных факторов усиления влияния развитых стран на другие страны. Из этого должен следовать вывод, что одним из направлений промышленной политики России должно быть превращение отечественных корпораций в транснациональные компании, путем слияний и поглощений других.

Маринко Г.И.

Управление знаниями: возникновение и развитие Управление знаниями, когда-то считавшееся преходящим увлечением, чрезвычайно продвинулось вперед за последние четыре - пять лет. От него больше не отмахиваются как от временной прихоти.

Оно стало неотъемлемой частью корпоративной идеологии. Как утверждает Ян Вильямсон, вице-президент Europe of SER Systems:

«Управление знаниями стало стратегическим предметом обсуждения на уровне правления директоров, так как большинство организаций понимают, что оно является ключом к развитию конкурентоспособности и превосходства»1. Вместе с тем, нельзя сказать, что концепция управления знаниями определена достаточно четко и однозначно. За последние годы ее отождествляли то с управлением документами, то с информационными системами для бизнеса, то со средствами коллективной работы и корпоративными порталами и многими иными нововведениями. Однако все более распространенным становится понимание того, что управление The future of KM//Knowledge Management, vol.4, issue 3, November 2000. P. 9.

знаниями – это не просто отдельный продукт, а стратегия предприятия, направленная на организацию управленческих действий на базе всех информационных ресурсов фирмы. Действительно, преимущество в конкуренции достигается за счет того, что корпорация, использующая системы управления знаниями, понимает, какой информацией она обладает. Это является необходимым условием принятия адекватных решений в условиях острой конкурентной борьбы. Рассредоточенная в базах данных, хранилищах документов, сообщениях электронной почты, отчетах, головах сотрудников – эта информация должна быть организована таким образом, чтобы доступ к ней не был затруднен, и она имела удобную для использования форму. Это не всегда легко сделать. Не случайно, одна из первых книг по управлению знаниями так и называлась: «Если бы мы только знали, что мы знаем»2.

Результаты опроса руководителей компаний, входящих в список Fortune 1000, показывают, что по мнению 97% менеджеров, существуют процессы, играющие для компании определяющую роль, которые могли бы быть значительно усовершенствованы, если бы о них знало больше сотрудников. В этом же опросе 87% его участников отметили, что дорогостоящие ошибки возникают именно потому, что служащие вовремя не получили необходимую информацию.

По данным одной американской консалтинговой3 фирмы, в среднем 40% сотрудников компаний проработали в своей организации меньше года, еще 40% собираются уходить. Вклад новых сотрудников в деятельность фирмы, как правило, невелик, а те, кто уходят, предпочитают уносить информацию с собой. Получается, что 80% информации и знаний компании остается неосвоенными4. Компания получает конкурентное преимущество, если она создает культуру информационного обмена. В этом случае управление знанием само превращается в конкурентное преимущество.

Таким образом, в последнее время среди теоретиков и практиков менеджмента, в деловой среде получает все более широкое распространение понимание управления знаниями как некой всеобъемлющей стратегии корпорации. Эта стратегия направлена на выявление и практическое использование всей имеющейся у корпорации информации, знаний, опыта и квалификации сотрудников, O’Dell C., Grayson J.C. Jr. If only we knew what we know: the transfer of internal knowledge and best practice. New York, 1998.

Герстинг А., Ивс Б. Как больше узнать об управлении знаниями//Computerworld Россия, 1999. N35.

Стоунхаус Дж. Управление организационным знанием//Менеджмент в России и за рубежом, 1999. N1.

с тем, чтобы сократить время реакции на меняющиеся рыночные условия и улучшить качество обслуживания клиентов. Специалисты Andersen Consulting описывают управление знаниями как «систематическое приобретение, синтез, обмен и использование информации, идей и опыта для достижения успеха в бизнесе»5.

Однако, первоначально, лишь некоторые инициативы в области управления знаниями давали ощутимые преимущества. Происходило это из-за сочетания целого ряда факторов, в особенности из-за непонимания того, что собственно представляет собой управление знаниями, а также трудностей, связанных с измерением стоимости и дохода от вложенных в управление знаниями денег, и из-за культурных и технических трудностей. Вместе с тем, как мы уже отмечали, в последнее время наблюдается все более зрелый подход к проблеме управления знаниями.

Основой этих изменений стало переосмысление самого определения управления знанием и его возможностей. «Несколько лет назад, - говорит Майкл Чарни, вице-президент компании Serviceware, - это были лишь теоретические построения, и было неясно, какие конкретно проблемы в бизнесе может решить управление знаниями.

Вслед за этим наступил период, когда каждый продавец техники готов был подписаться под лозунгом, гласящим, что управление знанием целиком и полностью основывается на программном обеспечении, и что именно его единственное решение разрешит все проблемы. Однако за последние год или два в деловой среде признали значимость культуры и самого процесса, составляющих две третьих от треугольника управления знанием (техника - это лишь одна треть), и появился сбалансированный подход к управлению знаниями»6.

Однако, вряд ли переходный период уже завершен. «Как мне кажется, в данный момент существует некая раздвоенность между продавцами техники и технологий, которые часто преувеличивают пользу программного обеспечения, и практиками управления знаниями, которые склоняются к более целостному, сфокусированному на изменениях подходу. Из-за маркетингового влияния продавцов программного обеспечения – не в последнюю очередь Lotus и Microsoft – доводы в пользу техники обычно чаще слышны и более известны», - отмечает Том Найт, консультант в области управления знаниями7.

Герстинг А., Ивс Б. Как больше узнать об управлении знаниями//Computerworld Россия, 1999. N35.

The future of KM//Knowledge Management, vol.4, issue 3, November 2000. P.9.

Там же.

Вообще, несмотря на прогресс в расширении корпоративного понимания управления знаниями, многие практики согласны с тем, что все еще слишком большой акцент делается на технике как на его основе. Однако, как отмечали Нонака и Такеучи, авторы бестселлера «Компания, создающая знания»8, только людям свойственно играть центральную роль в процессе создания и управления знаниями. По их мнению, компьютеры – это всего-навсего инструменты для достижения этой цели, какими бы огромными возможностями они не обладали для обработки информации. Аналогичную мысль высказывает Дейв Сноуден, директор европейского отдела Института управления знаниями в компании IBM: «Технологии – это инструмент, и если они используются как инструмент, то они обладают большою силой. Проблема в том, что для многих технологии стали своего рода фетишем – все действия смогут быть компьютеризированы в будущем.

Есть даже идиоты – им конечно виднее – которые предсказывают, что к 2020 году искусственный интеллект превзойдет человеческий разум.

Они так говорят лишь потому, что ищут повод, чтобы навязать обществу компьютерную модель принятия решений, и если они и дальше будут проводить такую политику, их предсказание сбудется, так как они позволят человеческому разуму окончательно атрофироваться из-за неправильного его использования»9. Маркус Спех, управляющий знаниями в компании Shell, убежден, что в будущем программы управления знаниями будут все в большей степени концентрировать внимание на людях, потребителях. Уже сейчас звучат предостережения компьютерной индустрии, что она продвигает не тот продукт. Она пытается продать систему информационных технологий вместо того, чтобы разрабатывать более широкие решения в сфере управления знаниями, в которые пользователь должен быть вовлечен с самого начала. В проектах, поддерживаемых Европейской Комиссией, уже происходят перемены в этом направлении. «Ранние проекты управления знанием были о развитии программного обеспечения для реинжиниринга бизнес - процессов….Позже был усвоен более целостный подход с более широким осуществлением управления знаниями в участвующих компаниях из разных секторов промышленности»10.

Nonaka I., Takeuchi H. The Knowledge-Creating Company. Oxford University Press, Oxford, 1995.

The future of KM//Knowledge Management, vol.4, issue 3, November 2000. P.10.

Там же. С. 10-11.

Несмотря на различие в понимании управления знаниями, можно выделить ряд общих характеристик, присутствующих, как правило, при всех обсуждениях этой проблемы11:

• Первоочередная цель - не снижение затрат, а возможность быстро принимать оптимальное решение.

• Управление знаниями, безусловно, достойно инвестиций, хотя количественно оценить обеспечиваемые преимущества довольно затруднительно.

• Управление знаниями может дать сотрудникам четкое и согласованное представление об элементах, важных для компании.

• Основные трудности связаны не с технологией, а с необходимостью преодоления ряда трудностей и штампов.

Один из таких штампов – убежденность в том, что обладать знаниями выгоднее, чем ими делиться.

Действительно, без того, чтобы люди осознали выгодность делиться теми знаниями, которыми они обладают, невозможно обеспечить успешность передачи знаний в организации. А это является наиболее существенным аспектом управления знаниями. О’Делл и Грэйсон12 отмечали, что передача знаний и лучших технологий позволяет доставлять правильную информацию нужным людям в нужное время так, чтобы они могли предпринимать какие-то действия и создавать ценности. Главным фактором успеха любого проекта передачи информации является общий язык среди его участников.

Доверие к источнику знаний является другим важным фактором успеха передачи знаний. Мы оцениваем информацию и знания по их источнику, мы используем репутацию человека, который обеспечил нас информацией, для оценки гигантского количества полученных знаний. Зачастую у нас нет времени, чтобы все тщательно проверить, поэтому наш выбор информации основывается на репутации отправителя. Передача знаний требует двух действий: обеспечение лица или группы информацией и восприятие этих знаний лицом или группой. Если это лицо не прибавит новые знания к своей информационной базе, передача знаний не удалась.

Обеспечение знаниями и доступом к ним не гарантирует того, что они будут использованы реципиентом. Организации предпринимают шаги по передаче знаний в надежде улучшить Антес Г. Как поделиться знаниями.// Computerworld Россия, 1998. N10.

O’Dell C., Grayson J.C. Jr. If only we knew what we know: the transfer of internal knowledge and best practice. New York, 1998.

производительность и увеличить свои показатели. Новые знания должны привести к положительным изменениям в поведении или увеличить количество новаторских идей. Однако часто люди, приобретающие знания из различных источников, таких как обсуждения проблемы с экспертами или наблюдения за чьими-либо действиями, не применяют по каким-либо причинам эти знания.

Иногда, как отмечалось, это происходит из-за недоверия к источнику знаний. Другими причинами могут быть гордость, упрямство, отсутствие времени, отсутствие возможностей и страх принять на себя риск. Вообще говоря, устойчивость к изменениям очень велика, даже когда очевидно, что некоторые изменения имеют смысл. Знать еще не значит делать. Барьеры для передачи знаний и лучших технологий внутри компании были исследованы Шулански13.

Он выделяет четыре основных барьера:

- Незнание: некоторые люди выделяют для себя «лучшую технологию» и не понимают, что другим она тоже может быть полезна. Люди могли бы получить выгоду от лучших технологий, но они не осведомлены о том, что кто-то в организации имеет требуемые знания.

- Отсутствие «поглотительной способности»: несмотря на то, что работники осведомлены о существовании новых знаний и технологии, у них нет управленческих ресурсов (денег, времени, людских ресурсов) для того, чтобы детально проанализировать новые знания и технологию и сделать ее полезной для компании в целом.

- Отсутствие предшествующих отношений: люди приобретают новые знания и лучшие технологии от людей, которых знают, уважают, любят и которым доверяют. Если у руководителей компании нет личных отношений или связей, которые предопределили бы его доверие, вероятность получить выгоду из опыта других значительно уменьшается.

- Отсутствие мотивации: люди могут и не увидеть ясных деловых причин для передачи опыта.

В то время как определенные выше барьеры мешают обмену опытом внутри компании, подобные же причины препятствуют эффективной передаче информации и во внешней среде. Несмотря на то, что некоторые из них находятся на уровне личности, большинство все же являются результатом определенной структурной организации Szulanski G. Exploring internal stickiness: Impediments to the transfer of best practice within the firm//Strategic Management Journal, vol.17 (Winter Special Issue), 1996.

P.27-43.

и культуры, препятствующих познанию. Организации должны избавиться от системных препятствий для улучшения передачи знаний. О’Делл и Грэйсон14 представили пять основных категорий организационной структуры и культуры, которые препятствуют обмену знаниями:

- Компании типа «Silo» (силосная яма) имеют организационную структуру, которая культивирует «silo» подходы и действия.

«Silo» – это деловая ячейка, сфокусированная на максимизации своих достоинств и выгод при игнорировании ценностей предприятия. Люди запасают информацию, потому что чувствуют дух конкуренции по отношению к другим группам и хотят улучшить свои собственные позиции, и, таким образом, блокируют других при попытке превзойти их.

- Компании типа «NIH» («не изобретенные здесь») имеют культуру, поощряющую индивидуальные поиски технических решений и творчество в гораздо большей степени, чем обмен знаниями. Ключевой импульс направлен на то, чтобы развить инновационный и уникальный продукт: все фокусируется на изобретении. Культура заставляет людей испытывать ужас при мысли о заимствовании чужих идей, так что они не хотят получать знания от других.

- В компании типа «Вавилон» у рабочих нет общего взгляда, который мог бы послужить основой для эффективного обмена знаниями. Во многих случаях левая рука не знает о том, что делает правая. Не существует согласованной терминологии, чтобы четко представить процессы и деятельность.

- «Книжные» компании считают документированные, заданные явно знания всем тем, что им нужно для обмена опытом.

Компании полагаются исключительно на ясную информацию и игнорируют вытекающий из конкретных обстоятельств опыт.

Беда, с которой сталкивается этот подход, это то, что необходимая организации информация не всегда может быть представлена, как явно заданная.

- «Сплоченные» компании полагают, что управление знаниями относится лишь к наиболее общему управлению текущих технологических процессов. При этом они надеются получить новые результаты. Однако часто их невозможно получить, выполняя новую работу старым методом.

O’Dell C., Grayson J.C. Jr. If only we knew what we know: the transfer of internal knowledge and best practice. New York, 1998.

Организационная культура представляет историю организации, неписанные правила, социальные традиции, которые влияют на поведение каждого в организации. Если работники организации сотрудничают, то намного проще применять управление знаниями. Но если есть тенденция к сокрытию информации, то никакое применение управления знаниями не поможет изменить поведение сотрудников.

Люди и культура – вот ключи к эффективному управлению знаниями и их передаче. Обмен опытом – это вид социальной деятельности: вы должны объединить людей, которые хотят поделиться своими знаниями. Однажды начавшись, процесс обмена знаниями и информацией постепенно станет циклическим. Эффективное управление знаниями требует изменения традиционной атмосферы ревности и конкуренции и превращения ее в культуру сотрудничества.

Необходимо тщательное планирование для того, чтобы создать импульс, направленный на изменение организационной культуры по направлению к сотрудничеству, обмену знаниями и трансформации организации в знаниецентристскую. Как отмечает Ричард Хантер, вице-президент компании GartnerGroup, «в большинстве случаев, когда удалось успешно реализовать управление знаниями, реальный импульс развитию соответствующего проекта придавали именно сами специалисты, заявлявшие, что готовы поддержать этот процесс, поскольку компания будет работать лучше, если удастся объединить людей»15.

Один из пионеров в области управления знаниями, Том Давенпорт, считает, что наступил второй раунд развития этой отрасли управления16. Он отмечает, что во время первого раунда компании управляли своими активами знаний приблизительно так же, как активами материальными: добывали знания и собирали их в каком-то одном месте, что позволяло их легко доставать при необходимости.

Для хранения материальных запасов существуют склады, а для их интеллектуальных эквивалентов создавались специальные хранилища знаний. В настоящее время многие из таких хранилищ переполнены.

Компании, которые содержат хранилища знаний, начинают осознавать необходимость применения некоего аналога управления цепочками поставок, применяемого в случае переполнения складов материальными запасами. Именно поэтому можно говорить о втором раунде развития управления знаниями. При этом основной проблемой Стоунхаус Дж. Управление организационным знанием//Менеджмент в России и за рубежом. 1999. N1.

Давенпорт Т. Управление знаниями, второй раунд//Директору информационной службы. 2000. N4.

этого раунда, по мнению Давенпорта, является то, что люди, разрабатывающие новые продукты или услуги, уже и так обременены массой обязанностей. Требовать от них, чтобы они записывали те результаты, к которым они пришли во время напряженного рабочего дня, или тратить дополнительное время на поиск в огромных хранилищах данных – дело, по всей вероятности, малоперспективное.

Управление знаниями должно быть «впаяно» в рабочие обязанности, а импорт и экспорт знаний должны стать составной частью рабочего процесса. При этом единственный способ включения работы со знаниями в функции работника - с самого начала интегрировать работу со знаниями в список должностных обязанностей, устраняя одновременно те виды деятельности, которые больше не имеют критического значения. Политику изменения методов работы со знаниями необходимо осуществлять снизу вверх, так как специалисты не любят, когда им советуют, как выполнять работу. Убедить их в том, что необходимо изменить структуру служебных обязанностей можно двумя путями – привлечь специалистов к процессу формирования должностных инструкций и использовать в их составлении аналитиков, которые наиболее тесно общаются с этими специалистами и хорошо знают их проблемы.

В то время как организации все больше начинают осознавать, что активы знаний – это ключ к конкурентному преимуществу, становится ясно, что понимание самого управления знаниями соответственно тоже улучшается.

Споры о будущем управления знаниями периодически продолжают всплывать на поверхность, в основном вызванные заявлениями, что «управлять знаниями – это оксюморон», или что управление знаниями – преходящее увлечение, выдуманное консультантами по вопросам управления. Однако, Ричес, управляющий знаниями BT, возражая этим утверждениям, говорит, что оно касается создания правильной окружающей обстановки, в которой люди могли бы работать в полную силу своих возможностей.

«И если управление знаниями – это увлечение, – задает он риторический вопрос, - то настанет ли в будущем такое время, когда менеджеры скажут, что они устали улучшать умственный потенциал своих работников и организаций?» Для него управление знаниями – это управление капиталом знаний с «закатанными рукавами»17.

Таким образом, управление знаниями – это процесс использования того, что известно людям, на новом уровне с целью The future of KM//Knowledge Management, vol.4, issue 3, November 2000. P.12.

наращивания потенциала компании. Оно обеспечивает ряд преимуществ, в том числе18:

• появление большего числа идей и сокращение их «жизненного цикла»;

• снижение затрат, вызванных дублированием усилий и повторением прошлых ошибок;

• более быстрое превращение служащего в квалифицированного специалиста, оперативность при реализации изменений в бизнесе;

• повышение эффективности за счет возможности получить своевременный доступ к информации;

• выработка новых решений на основе уже существующих и за счет применения коллективных идей.

Несмотря на то, что практика применения управления знаниями в различных отраслях предпринимательской деятельности и производства существенно отличается, растет общее убеждение во взаимосвязи эффективного управления знанием и устойчивого конкурентного преимущества. Тем самым система управления знанием, при всей академичности этого термина, это один и наиболее эффективных способов улучшения результатов работы организации.

Однако стремление быть впереди в конкурентной гонке, превращающее управление знаниями в неизменный атрибут бизнеса, может легко привести к тому, что забудется сам процесс развития, благодаря которому мы имеем управление знанием в его теперешней форме. Поэтому имеет смысл более пристально взглянуть на те предпосылки, которые лежали в основе возникновения управления знанием и проанализировать его эволюцию. Это, в свою очередь, даст возможность более четко осознать тот путь, по которому мы можем пойти в ближайшем будущем.

Как отмечает Джеф Смит, глава европейского отдела управления знаниями Cap Gemini Ernst &Young, нетрудно сконструировать его развитие, теряющееся в «темных глубинах истории». Но для него, управление знаниями возникает главным образом на основе тех проблем, с которыми мы познакомились в 1980-х и 1990-х гг. - повторное использование, передовая практика, комплексное управление качеством, реинжиниринг, обучающаяся организация и так далее. Оно развивает темы, заимствованные из проектного и программного менеджмента, управления изменениями и иных Герстинг А., Ивс Б. Как больше узнать об управлении знаниями//Computerworld Россия, 1999. N35.

методологических подходов. Отличие, однако, состоит в том, что управление знаниями представляет собой холистический подход, который интегрирует вклады всех основных областей – технологии, процессов, людей, бизнеса и содержания, с целью дать более эффективные решения, чем это может сделать каждый из них по отдельности. Если же говорить об интеллектуальных основаниях управления знанием, то оно базируется на концепциях и теориях информационного менеджмента, социологии, психологии, философии и экономики. Вместе с тем объединение всех этих разнородных элементов основывается на некотором внешнем импульсе. Здесь можно упомянуть глобализацию с ее акцентом на инновации и скорости рыночных изменений, делающую все более насущной потребность в знании и основанных на знании навыках. Даже те, кто прослеживает возникновение управления знаниями вплоть до античной Греции, признают, что возникновение world wide web послужило катализатором образования дисциплины управления знаниями. Как отмечает Роберт Тейлор из Unisys, управление знаниями «не об интранетах «per se», но оно вряд ли бы пошло по пути своего нынешнего развития без этой, дающей возможность это сделать, способности»19.

Если говорить о тех, кто являлся пионером в области управления знаниями, то необходимо упомянуть, прежде всего, такие имена как Том Давенпорт, Лэрри Прусак, Боб Бакман, Карл Свейби, Лейф Эдвинсон, Икуджиро Нонака и Хиротака Такеучи. Большое значение для развития управления знанием сыграла инновационная деятельность таких организаций, как Лаборатория Бакмана и Мировой Банк, а также практическая деятельность японских компаний, которые, в отличие от американских, сосредоточивших свое внимание на создании и передаче явного(explicit) знания, большое внимание уделяли использованию неявного(tacit) знания. Необходимо также в этой связи отметить роль крупных консалтинговых компаний, проводивших консультации по выработке корпоративной стратегии уже с конца 80-х гг.

Управление знаниями, как дисциплина, сложилось к середине 90-х гг. XX в. Важной вехой в ее становлении стала конференция, организованная в Бостоне в 1993 г., и посвященная управлению знанием. Работа конференции, более 150 участников, была нацелена на размежевание организационного знания от данных и информации.

The long and winding road. A history of knowledge management//Knowledge Management, vol.4, issue 10, July/August 2001. P. 7.

Появление же в 1995 г. книги Нонака и Такеучи («Компания, создающая знание») и в 1997 г. книги Давенпорта и Прусака («Работающее знание») ознаменовало собой окончательное подтверждение того, что управление знаниями теперь рассматривается как признанная корпоративная дисциплина.

Главным для развития управления знаниями в настоящее время является понимание его как проблемы самого переднего края, идущей от самых основ бизнеса, а не как некоего теоретического и накладываемого сверху конструкта. Такая точка зрения является в настоящее время уже довольно распространенной. Большинство больших корпораций имеют отчетливо выраженные программы знаний, которые, однако, значительно различаются, если рассматривать различные сектора бизнеса, проводить анализ внутри этих секторов или рассматривать различные компании. Некоторые основной фокус делают на обучении и навыках, для других - это управление взаимоотношением с клиентами. Для многих же - это лишь самое начало – создание статических сетей интранета, содержащих базовую информацию.

На вопрос о том, какие направления бизнеса более всего преуспели от внедрения элементов управления знаниями, также даются самые разнообразные ответы. Одни полагают, что наибольшую пользу они принесли в сфере консультационной деятельности и оказания профессиональных услуг, в то время как другие считают, что наибольшее положительное влияние управление знаниями оказало на производство и инженерную деятельность, науки о живом, нефтяную и газовую промышленность, фармацевтическую промышленность. В целом отмечают, что сегодня практически любой сектор предпринимательской деятельности может дать хорошие примеры положительного воздействия управления знаниями.

Значительную роль управление знанием играет в стратегии электронного бизнеса (e-business) большинства компаний и их подразделений. В настоящее время прикладываются значительные усилия, направленные на то, чтобы внедрить эффективные проекты управления знаниями в функционирование многих компаний. В настоящее время уже накоплен значительный опыт в этой сфере, позволяющий определить некоторые важные направления эволюции концепций управления знанием, связанные как с той ролью, которую играет информационная технология, так и с качественно новыми характеристиками среды бизнеса.

Если выделить основные этапы использования информационных технологий в бизнесе (автоматизация, рационализация, реинжиниринг), то общим для всех трех этапов было то, что оно основывалось на относительно предсказуемом видении продукции и услуг, так же, как и на соответствующих организационных и производственных структурах. При этом мало уделялось, если вообще уделялось, внимания модели инноваций в бизнесе – «пересмотру бизнеса».

Однако в процессе своего функционирования многие вновь созданные сетевые компании пришли к выводу, что, несмотря на важность технологии, использование модели инноваций в бизнесе – ключевой рычаг получения доли глобального рынка. Дело не в том, что традиционные компании с фиксированными активами не являются пользователями информационных технологий;

новые сетевые компании коренным образом пересмотрели стоимостные соотношения, относящиеся к их внутренним цепочкам создания стоимости и линий поставок. Подобные модели деловых инноваций представляют собой так называемые «сдвиги парадигмы», которые знаменуют собой не только изменения на уровне трудовых процессов и рабочих потоков, но и кардинальный пересмотр, как всей модели бизнеса, так и информационных потоков между организациями и отраслями экономики. Не удивительно, что традиционные компании, которые «втягиваются» в электронный бизнес, наталкиваются на серьезные проблемы в процессе интеграции своих физических и виртуальных цепочек создания стоимости и поставок.

В 1996 г. Каплан и Нортон в книге «Система сбалансированных показателей эффективности: перевод стратегии в действие» сформулировали некоторые базовые положения, на основе которых должны строиться организации информационного века:

• размывание функциональных границ внутри организации;

• прямое взаимодействие с покупателями и поставщиками;

• высокая степень потребительской сегментации;

• глобальный масштаб;

• непрерывные инновации;

• первостепенная роль высококвалифицированного персонала.

Описывая новый мир компаний, ставших возможными благодаря информации, часто характеризуют его как «мир всеобщей перестройки». В этом новом мире бизнеса успех или провал большинства организаций зависит от их способности постоянно подвергать «сомнению» свое поведение и приспосабливать его к Norton D., Kaplan R. The Balanced Scorecard: translating strategy into action. Harvard Business Press, 1996.

новым условиям. Такие «проверки реальностью» путей, которыми компания ведет бизнес, необходимы для того, чтобы держаться на уровне постоянных и радикальных изменений в деловой среде.

Прежний мир заранее установленных и предопределенных рецептов успеха, конечно, все равно будет существовать бок о бок с новым миром «перестройки всего» на большинстве предприятий. Тем не менее выживаемость компаний в конкурентной среде и непрерывное жизнеобеспечение будут зависеть, прежде всего, от их способности постоянно пересматривать и приспосабливать к меняющимся условиям цели и задачи организации, ее способы «делать вещи». Таким образом, новый мир бизнеса в меньшей степени поощряет «игру по заранее определенным правилам» и в большей – понимание и умение приспосабливаться, по мере того, как правила игры, как впрочем, и сама игра, меняются. Примеры таких меняющихся правил деловой игры, обычаев и допущений очевидны в самом факте возникновения виртуальных корпораций и наиболее очевидны в компаниях.com, существующих в «эпоху Интернета». Существенно при этом отметить, что сегодня корпоративный мир неожиданно сталкивается не только с беспрецедентной скоростью изменений, но и со значительным отсутствием связей в подобных переменах, которые приводят к тому, что вчерашние, наиболее эффективные подходы к решению задач, становятся основными сдерживающими факторами завтрашнего дня. В мире, который характеризуется глобализацией, усилением конкуренции и быстро сокращающимся жизненным циклом продуктов, гибкость и приспосабливаемость являются самыми важными качествами для достижения успеха в бизнесе. Темп изменений в деловой среде увеличивается, особенно если речь идет о технологических изменениях. Все чаще для описания такой среды применяются законы хаоса и теории систем21. В мире электронного бизнеса буквально все подвергается постоянному изменению, включая традиционные концепции об отраслях, организациях, продукции, услугах, каналах маркетинга, продаж и сбыта. Новый мир бизнеса проявляет большую потребность постоянно ставить под сомнение запрограммированное поведение, а также требует очень высокого уровня адаптируемости к внутренним, динамичным изменениям в бизнесе и информационных структурах, создания систем, которые могут быстро адаптироваться к динамично меняющейся среде бизнеса.

Следствием этого является то, что организации, действующие в новой Стоунхаус Дж. Управление организационным знанием. «Менеджмент в России и за рубежом». 1999. N1.

среде бизнеса, необходимо должны быть экспертами в области создания и применения новых знаний, также как и в постоянном обновлении существующего знания, хранящегося в базах данных компаний.

Качественно новые условия функционирования бизнеса приводят к тому, что точка зрения обработки информации, очевидная во множестве определений управления знаниями, рассматривавшая организационную память прошлого в качестве надежного предсказателя динамично и прерывисто меняющейся среды бизнеса, становится препятствием на пути его функционирования. Большинство подобных интерпретаций содержат также достаточно упрощенные предположения о «хранении» прошлых знаний отдельных людях в форме рутинизированной программируемой логики, практических правил, и заархивированных образцов передовой практики в базах данных для использования их в качестве ориентиров будущих действий. Это приводит к возникновению проблем, которые связаны с видением информационных систем как обрабатывающих информацию.

Эти проблемы можно представить в виде трех ключевых мифов, касающихся управления знаниями в процессе его применения в новом мире электронного бизнеса22:

Миф 1: Технологии управления знаниями способны предоставить нужную информацию нужному человеку в нужное время.

Эта идея лежит в основе устаревшей деловой модели.

Информационные системы в прежней производственной модели отражали представление об изменениях в бизнесе, носящих незначительный характер на практически стабильном рынке, а также то, что руководители могут предвидеть изменения, изучая исторические сведения и тенденции. Новая модель бизнеса в Информационную Эпоху, тем не менее, отличается существенными, а не инкрементальными изменениями. Это приводит к тому, что бизнес не может проводить долгосрочное планирование;

вместо этого необходимо переключаться на более гибкие «предвидящие сюрпризы» модели. Отсюда для большинства значительных решений невозможно построить систему, которая бы предвидела и предсказывала, кто является нужным человеком, какое время необходимо и что должна представлять собой правильная и нужная информация.

Malhotra Y. Knowledge Management for E-Business Performance: Advancing Information Strategy to «Internet Time”//Information Strategy, The Executive’s Journal, vol.16(4), Summer 2000.

Миф 2: Технологии управления знаниями могут сохранять человеческий интеллект и опыт.

Такие технологии, как базы данных и приложения для групповой работы, хранят информацию в виде пикселей и битов, но они не в состоянии хранить сложные схемы, воплощенные в умах людей, которые и придают смысл всем этим пикселям и битам. Более того, информация неотделима от контекста. Одна и та же совокупность данных может породить различную ответную реакцию у людей в разное время или в разных контекстах с точки зрения принятия решений, действий и последующего поведения. Следовательно, хранение статичного изображения знаний человека в технологической базе данных или в виде компьютерного алгоритма не равносильно хранению человеческого интеллекта и опыта.

Миф 3: Технологии управления знаниями способны распределять человеческий интеллект.

Опять-таки это утверждение предполагает, что компании в состоянии предсказывать нужные сведения для последующего распределения и нужных людей, которым они будут распределены.

Как было отмечено выше, для принятия большинства важных решений в организациях, технологии не могут передавать тот смысл, который заложен в информации, так как он создан человеческими умами. Это, однако, не препятствует использованию информационных технологий для более полного обмена сведениями людей друг с другом, чтобы вложить смысл в те самые биты и пиксели. Тем не менее диалог, который выступает внешней формой смысла, заключенного в информации, является свойством, присущим людям, а не свойством технологий, которые могут облегчить сам процесс. Часто принято считать, что сбор данных в центральном хранилище сможет гарантировать, что каждый, у кого есть доступ, сможет и захочет получать информацию, которая там хранится. Однако имеющиеся исследования по этой проблеме показали, что, несмотря на доступность подобных баз данных и исчерпывающие доклады, большинство руководителей предпочитают принимать решения, основанные на общении с теми, кого они считают хорошо осведомленными по данной проблеме. Более того, предположение о существовании единственного значения какой-либо информации, так необходимое для процесса поиска эффективности, препятствует творческому росту и творческим конфликтам, столь необходимым для деловой модели инноваций. Напротив, данные, которые хранятся в технических «хранилищах знаний», не позволяют обновлять уже существующие знания и создавать новые.

Таким образом, сложившееся на предшествующем этапе развития бизнеса представление об управлении знаниями как обработке информации и восприятие его как неотделимо переплетенного с технологиями может привести к искаженному пониманию критических факторов успеха предпринимательской деятельности. Однако, несмотря на значительное достижение в развитии технологий и существенные вложения компаний в подобные технологии, большинство организаций по-прежнему пытаются найти ответы на такие простые вопросы: как найти, сохранить, передать информацию и как обеспечить то, чтобы работники, деятельность которых связана со знаниями, делились своими знаниями. В поисках ответов на эти вопросы организациям необходимо четко понимать стратегическую разницу между знаниями и информацией. Это стратегическое различие является не вопросом семантики, скорее оно имеет существенное значение для управления и выживания в системе информационного изобилия и информационной перегрузки. В новом мире электронного бизнеса дефицитным источником является не информация, а внимание людей. Поэтому необходимо признать значимость внимания людей, инноваций и творческого потенциала, необходимых для обновления сохраненных знаний, создания новых, а также инновационного применения знаний в сфере нового продукта или услуги. Все вышесказанное дает возможность сформулировать рабочее определение процесса управления знаниями23. Управление знаниями приспосабливается к самым насущным проблемам организационной адаптации, выживания и конкурентной борьбы перед лицом возрастающих и непрекращающихся изменений среды. По существу оно содержит в себе организационные процессы, направленные на достижение синергетического сочетания способности информационных технологий обрабатывать данные и информацию с творческими и инновационными способностями людей.

В отличие от большинства концепций управления знаниями, предлагаемых в исследованиях информационных систем и в профессиональной литературе, предложенная И. Малхотрой концепция лучше соотносится с новой моделью предпринимательской стратегии и моделью инноваций в сфере бизнеса.

Способность организации быстро соединять развивающуюся модель бизнеса с технологическими и структурными изменениями на непрекращающейся основе дают ей возможность поощрять творчество Malhotra Y. Knowledge Management for E-Business Performance: Advancing Information Strategy to «Internet Time”//Information Strategy, The Executive’s Journal, vol.16(4), Summer 2000.

и инновации. Подобная точка зрения в большей степени соответствует динамичному видению предпринимательской стратегии как двигателю корпоративной информационной стратегии.

Как уже отмечалось, многие современные трактовки управления знаниями основаны на устаревшей модели стратегии бизнеса и могут иметь негативные последствия для реализации электронного бизнеса.

Можно выделить основные изменения или «сдвиги парадигмы», которые делают лежащую в ее основе модель бизнеса устаревшей. Эти изменения называют сдвигами парадигмы, так как они представляют изменения в таких беспрецедентных размерах, что переворачивают с ног на голову все проверенные и испытанные теории и предположения менеджмента. Можно рассмотреть эти сдвиги, анализируя стратегию бизнеса, информационную технологию, роль высшего руководства, процессы организационного знания, корпоративные активы и организационное проектирование. Все эти факторы взаимосвязаны, поскольку каждый из них оказывает влияние на другие. Достаточно содержательное и интересное изложение этих проблем дано в уже упоминавшейся статье Малхотры и ряде других публикаций этого исследователя. Остановимся на этих вопросах более подробно.

Одним из наиболее существенных изменений является парадигмальный сдвиг в стратегии бизнеса. Новый мир бизнеса настоятельно диктует необходимость разнообразия и сложности интерпретаций информационных продуктов, произведенных компьютерными системами. Вместо долгосрочного предсказания акцент делается на возможности разнообразия взглядов на будущий мир, используя такие методики, как разработка сценариев. При этом всячески поощряются стратегические заседания, целью которых отнюдь не является выработка общей позиции по вопросу коллективной стратегии, основной упор скорее делается на выработке понимания различий во взглядах менеджеров с целью формирования оценки многообразных взглядов на будущее.

Очевидно, в рамках такой перспективы, действия, касающиеся организационного планирования, не исключаются. Тем не менее, вместо того, чтобы служить основой воплощения в жизнь набора инструкций о том, что должно быть сделано, подобные действия используются как идеологические механизмы для создания спектра возможных действий и определения пределов ответственных решений.

Организация планирует свое будущее, но не полагается на свои планы.

Это наблюдение наиболее типично для некоторых фирм, которые каждый день своей практикой подвергают сомнению логику бизнеса в процессе работы и конкуренции в Интернете. Пристальное внимание и ответная реакция на потребности рынка – решающий фактор для большинства коммерческих организаций. Однако для некоторых сетевых компаний это приводит к тому, что они становятся лидерами с выдающимся организационным поведением и с рыночной стоимостью, в десятки раз превышающей их бухгалтерскую стоимость. Творческий подход к анализу изменений в предпринимательской среде дает возможность более быстрого осуществления цикла создания знания и его применения посредством обнаружения и корректировки любых несоответствий между «теорией бизнеса» и динамично изменяющейся средой бизнеса. В этой модели доступ к информационной базе организации, право предпринимать решительные меры, необходимые знания и навыки «встроены» на передовых линиях, где и предпринимаются реальные действия, так что стратегия разрабатывается и применяется в режиме реального времени.

Существенным является также парадигмальный сдвиг в проектировании и использовании технологии. С возрастанием уровня компьютеризации в организациях заведенный порядок, первоначально включенный в стандартные процедуры функционирования и правила ведения действий, часто становится включенным в «запрограммированную» логику компании. Нередко он принимает форму застывших «лучших практических применений», включенных в компьютерные программы и базы данных. Возникающие вследствие этого информационные системы имеют тенденцию превращаться в негибкие системы, так как они содержат стационарное представление динамически изменяющейся деловой среды. На фоне все более быстрых, динамических и нелинейных изменений в деловой среде статичные предположения, включенные в подобные системы, становятся уязвимыми с точки зрения их соответствия этой среде.

Растущее осознание такой уязвимости лежит в основе увеличивающегося интереса к созданию информационных систем, способных учитывать динамически меняющуюся информацию, а также служит одним из факторов, способствующих парадигмальному сдвигу в роли высшего менеджмента.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.