WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

НАЦИОНАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА 85 :

МАМЕДОВ О.Ю., доктор экономических наук, профессор, Южный федеральный университет, e-mail: terraeconomicus@mail.ru, Автор рассматривает методологические проблемы анализа феномена иден тичности российской экономики в эпоху глобализации.

Ключевые слова: идентичность;

экономика;

глобализация.

The author considers the methodological problems of analysis of the phenome non-on the identity of the Russian economy in the era of globalization.

Keywords: identity;

economics;

globalization.

Актуализация проблем идентичности в эпоху глобализации — явление, любопытное своей парадоксальностью.

Действительно: это же надо было такому случиться, чтобы именно в то время, когда ми ровой социум все быстрее и необратимее несется в направлении универсализации всего и вся, именно в этот момент большинство отраслей российского обществознания озаботились вопросами идентичности — национальной, региональной, локальной, групповой, индивиду альной и личностной.

Явное стремление отечественных обществоведов доказать самобытную уникальность российского общества отражает, по нашему мнению, малоплодотворную и порядком под надоевшую тенденцию отрицания принципа социальной всеобщности, попытку отме жеваться от основных тенденций в мировом социальном развитии, желание противопо ставить единичное — всеобще-универсальному1.

В таком желании легко угадывается влияние политики (а точнее, такой ее популист ско-экстремистской формы, как политиканство) на российских обществоведов. Подоб ное угрожающее деструктивное влияние, ощущаемое обществоведами практически в любой стране, особенно негативно сказывается там, где они все еще остаются — в силу их исключительно бюджетного финансирования (даже если оно приобретает видимость «грантовой» поддержки) — «казенными» исследователями.

И первыми этот негласный заказ ощутили, конечно же, политологи, — как наиболее опасно близкий к сфере политики отряд обществоведов.

В чем состоит сверхзадача отодвинуть действительно острые социальные проблемы Впрочем, аналогичные вопросы изнуряют и другие народы, — в знаменитом исследовании Самюэля Хан тингтона «Кто мы: вызовы американской идентичности» автор пишет: «"Мы — американцы";

это предложение необходимо всесторонне проанализировать. Кто такие "мы", и сколько нас? Если больше одного, то что отлича ет "нас" от "них" — от тех, кто не "мы"? Расовая принадлежность, религия, "чувство крови", ценности, куль-тура, достаток, политика? Вправду ли жители Соединенных Штатов, как утверждают некоторые, "универсаль-ная на ция", основанная на уважении к ценностям, признаваемым всеми людьми на планете и включающая в себя представителей всех без исключения народностей Земли? Или же мы — нация западная, чья идентичность определяется европейским культурным и правовым наследием? Или мы уникальны и ни на кого вообще не по хожи, мы создали собственную цивилизацию, как не устают твердить проповедники "американской исключи тельности"? Или же мы — политическое образование, единственная идентичность которого существует в об щественном договоре, воплощенном в Декларации независимости и других исторических документах? Что есть США — мозаика или плавильный тигель? Что есть американская культура — едина ли она, то есть монокуль турна, или бикультурна, или мультикультурна? Присуща ли нам как нации некая сверхидентичность, превос ходящая все наши расовые, религиозные и политические идентичности?» [8, pp. 30–31].

© О.Ю. Мамедов, ТЕRRА ECONOMICUS Том № О.Ю. МАМЕДОВ страны, нуждающиеся в приоритетном внимании, перемещением на передний план вопро са об «идентичности», — можно только догадываться. Однако не исключено, что эта, во многом навязанная, проблема призвана сформировать инструмент «научного противо действия» той мощной идеологии глобализации, которая, в отличие от чисто абстракт ных рассуждений российских «идентификаторов», подкреплена реальными достижени ями в области техники, экономики и политики стран, являющихся лидерами в мировом глобализационном процессе.

Единственной наукой, до последнего времени не обращавшей внимания на проблему идентичности, оставалась отечественная экономическая теория. Однако постоянно поднимае мые ведущими действующими политиками и практиками вопросы о том, какая экономиче ская система нам подходит, а какая — нет, какой подражать, а какой не подражать, су ществует ли вообще универсальная экономическая модель, или таковой не существует (вопросы, вдруг озаботившие все уровни начальственной иерархии), немедленно по тащили экономистов к тому, от чего они долгое время благоразумно дистанцировались, а именно — к проблеме идентификации российской экономики2.

Более того, экономисты приходят к осознанию того, что «национальная идентичность попадает в жесткие тиски экономизации, неуклонно ведущей к формированию единого мирового экономического пространства, что делает нежизнеспособными модели нацио нальной безопасности и национального развития, основанные на изоляционизме, а инте грацию в это формирующееся пространство — единственно возможным способом эффек тивной защиты национальных интересов» [7].

Ситуация усугубляется тем, что определение идентичности — не сродни диковинной «компаративистике», упоминание которой в кандидатских экономических авторефератах считается «хорошим тоном». К сожалению, пока дело ограничивается, действительно, ис ключительно «упоминанием», ибо содержательность компаративистике способен при дать только концептуальный подход к идентичности.

Однако проблема, надо признаться откровенно, не сводится к отсутствию концепции «экономической идентичности», — заморский инструмент познания в виде компаративи стики изрядно «заржавел» еще и потому, что ее основой является сопоставление предель но открытой и честной статистики разных стран. А где взять-то такую статистику?

Таким образом, исследование идентификации российской экономики превращается в решение двусторонней методологической проблемы — одновременно и концептуальной, и инструментарной.

Вообще говоря, идентификация изучаемого общественно-производственного процес са составляет исходный пункт любого экономического исследования. Ведь только бла годаря этой начальной аналитической итерации становится ясной степень уникальности данного процесса — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Другими словами, не осуществив идентификацию изучаемого процесса, невозможно дать ему и понятий ную характеристику.

Установление идентичности обрисовывает контуры некой «логической общности» (для экономики — «качественно-однородного экономического времени-пространства», в которое вписан изучаемый экономический процесс как «экономическая единичность»).

Доказательное расширение границ агрегированной идентичности тождественно расширению логических границ объекта (и, соответственно, — предмета) данной науки.

Поэтому «опредмеченный» объект каждой науки есть рационально доказанная мно жественность однородной специфической идентичности, только в пределах которой сохраняют свою силу тенденции, императивы и корреляции, открытые данной наукой по мере изучения определенного фрагмента социальной реальности3.

«Чтобы мы могли что-то свое привнести в мир в третьем тысячелетии и сумели реализовать свои соб ственные конкурентные преимущества, необходимо, в первую очередь, восстановить собственную иден тичность» [2].

Исследование идентичности осложняется привносимой извне проблемой — «кривизну» существующей реаль ности часто объясняют лишь «кривизной» ее отражения, которую так хочется «подправить» и «улучшить», — весьма, весьма достойное, многовековое, ставшее для многих вообще профессиональным, занятие!

ТЕRRА ECONOMICUS Том № ИДЕНТИЧНОСТЬ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ: ИСПЫТАНИЕ ГЛОБАЛИЗАЦИЕЙ Выражаясь философски, идентичность состоит в том, что предикат конституируется и позиционируется как субъектная акциденция;

субъект присваивает предикат, пред ставая в его пределах тождеством с данным предикатом (но — как ограниченный преди катом субъект, то есть — ограниченный сведением к этому предикату).

Неразличимость субъекта и предиката становится важным пунктом в абстрактной характеристике субъекта (в сфере общественного производства — экономического про цесса, отношения или противоречия).

Множественность объективно ограничивающих субъектность предикатов вы нуждает говорить о «контурах субъекта», обнаруживаемых и фиксируемых пре дикатами. А это важно потому, что выводит на «окрестности» иного тождества и на соприкосновение с ним посредством «межпредикатного» взаимодействия.

И хотя изложенное выше — только элементарное начало общей теории идентичности, но и этого достаточно, чтобы большинство экономистов потеряли интерес к методологи ческому обоснованию проблемы. Поэтому поспешим непосредственно к «экономической идентичности».

?

Первыми об «экономической идентичности» заговорили, разумеется, психологи, ко торые, подобно постоянно мигрирующим интеллектуальным кочевникам, давно потеряли свою «родину» (то есть — предмет своей науки) и стали существовать за счет агрессивной атаки практически всех отраслей социального знания. Долго психологи подбирались и к самой объективной, в силу специфики ее предмета, социальной науке — к экономической теории (изучающей движение той социальной материи, в которой, по блистательному оп ределению одного из ее пророков, «нет ни грана сознания»!).

Однако это не смутило не только психологов, но и многих экономистов, буквально вцепившихся в так называемую «субъективную» сторону организации общественного производства. В результате психологи привычно свели «экономическую идентичность» к социальным установкам личности, определенного этноса, конкретной социальной страты, то есть к тому, что лежит за пределами экономической науки.

Между тем в признании или непризнании момента сознания в качестве «пред метного элемента» экономической науки скрывается невидимая граница между научной экономической теорией и всеми разновидностями ее «мутации», как бы ни маскировалось это признание — в виде «предпочтений», «рациональности» или «вы бора». Экономика как объект научного анализа — это сфера не того, что предпочитает, или выбирает производитель, а того, что он вынужден делать в данных исторически производственных обстоятельствах.

Еще сто пятьдесят лет назад (!) другой пророк экономической науки объяснил — дело не в признании побудительных мотивов поведения производителей, а в том, что не идут далее, не исследуют, что лежит за ними, в их основе, что генерирует эти побудительные мотивы. Предмет экономической науки как раз и находится в том пространстве, ко торое расположено «за» пределами побудительных мотивов поведения произво дителей, само формирует эти побудительные мотивы.

Поэтому-то экономистам-теоретикам неведома психологизированная «экономическая идентичность личности», поскольку они были и остаются социологами, специализирую щимися на изучении объективной «общественной стороны производства». В результате невнятная «экономическая идентичность» у них меняется на суровую «идентичность на циональной экономики», что означает качественно иной, социальный подход4.

Изучение идентичности национальной экономики все более актуализируется по мере того, как «форточка» Петра Первого трансформировалась в некий «храповик» — с одной стороны, в огромную брешь, через которую из страны беспрепятственно устремились природные, финансовые и интеллектуальные ресурсы и одновременно, с другой, — в не «В мировой общественной практике утвердилось представление о нациях как территориально политических образованиях со сложными, но едиными социально-культурными системами. Какими бы неоднородными по составу ни были государственные сообщества, они повсюду сами определяют себя как нации и считают свои государства национальными либо государствами-нациями. Народ и нация вы ступают в данном случае как синонимы, и именно эти категории придают изначальную легитимность со временному государству» [5].

ТЕRRА ECONOMICUS Том № О.Ю. МАМЕДОВ прилично малый, препятствующий проем, через который с риском для своего функцио нирования проникают эффективные «западные» социальные, экономические и политиче ские технологии.

До наступления эпохи реальной глобализации можно было упорствовать, на стаивая на национальной или социальной исключительности страны, даже упи ваться этим. Понятно, что такая исключительность снимала проблему идентичности на циональной экономики, водружая на ее место проблему обоснования уникальности всех форм социального бытия (политологи, например, стали изучать национальные особенно сти института власти, культурологи — национальные особенности мировоззрения, социо логи — национальные особенности общения).

В стороне оставались экономисты, но, видимо, пришел и их час.

Действительно, по мере интенсификации глобализационных процессов уклоняться от необходимости идентификации национальной экономики уже невозможно. Но для прак тического участия в этом направлении социального исследования экономистам необходи мо выполнить одно предварительное условие: разработать общую теорию экономической идентификации — концепцию, критерии и формы идентификации экономики страны5.

— !

Идентичность — внутреннее, сущностное, реальное сходство. Это не внешнее сход ство. Например, внешне может казаться, что перед нами — конкурентный, социально ориентированный рынок, тогда как на самом деле — директивно-централизованная экономи ка. Внешнее сходство — это когда высший менеджмент национальных корпораций страны по лучает такие же бонусы, как и корпоративный менеджмент других рыночно-развитых стран, а внутреннее сходство — это когда был бы достигнут одинаковый уровень производительности труда в однопрофильных корпорациях различных стран. И так далее.

Именно такое внутреннее сходство требуется доказать для объективной идентично сти (группировки) национальных экономик — по эффективности производства, развито сти рыночных форм, мощности институтов гражданского общества.

И надо сказать, что многим развивающимся экономикам в этом отношении не повез ло, так как их экономику можно идентифицировать по критериям, далеким от тех, какие считаются общепризнанными ценностями в так называемом «свободном мире». И тогда они попадают в ту группу национальных экономик, пребывать в которой крайне неуютно, а главное — бесперспективно.

— ?

Юристам, политологам, социологам привычнее отрицать универсальность экономи ческих и социальных систем, что объяснимо — они «питаются» различиями, спецификой, многообразием этих систем6.

Однако экономическая наука, стремясь к объективному отражению объективного мира, существенно отличается видением общественного устройства, в том числе и эконо мического. Это научное видение фактически совпадает с диалектико-материалистическим воззрением, которое — в ситуации его активного неприятия в силу различных обстоя тельств — все равно сохраняется, но уже в интуитивно-осознаваемой форме, что создает дополнительные гносеологические сложности (до которых «неэкономистам» справедливо нет никакого дела).

К несчастью для обществоведов-неэкономистов, прозаический взгляд экономистов на на циональную экономику не остается «внутренним» делом самих экономистов. Общеобщество ведческая «неприятность» проистекает из того, что экономическое устройство — как бы ни усмехались убежавшие от марксизма экономисты, политологи, юристы и социологи — продол жает оставаться «базисом» всех иных (неэкономических) производных социальных форм.

«Наряду с явным контрактом между "системой" и "обществом" присутствует еще и неявный контракт, в ко тором системой заранее определяются все основные условия производства и потребления того или иного товара и/или услуги. И передача финансовых ресурсов отнюдь не является рутинной технической опера цией, но — определенным социальным институтом. Более того, если бы явный и неявный контракты со впадали, то не было бы и различных систем, конкурирующих за одни и те же ресурсы. Это, в свою очередь, привело бы к идентичности различных национальных моделей экономики» [4].

Хотя уже признание цивилизованной нормой приоритета норм международного права, по сравнению с национальным, постепенно вынудит занять, по крайней мере, юристов, более реалистические позиции.

ТЕRRА ECONOMICUS Том № ИДЕНТИЧНОСТЬ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ: ИСПЫТАНИЕ ГЛОБАЛИЗАЦИЕЙ В реальности это означает только одно — характеристика идентичности националь ной экономики «задает» и все иные характеристики данной социально-национальной си стемы. Поэтому экономистам принадлежит решающее слово в определении социальной идентичности данного общества.

Исходная научно-методологическая посылка концепции экономической иден тичности — признание единства экономического устройства производства на дан ной исторической ступени его развития, общности его принципов, императивов, корреляций и тенденций, предопределяющих универсальный вектор движе ния всех национальных экономик, — короче, все то, что из многообразия реального мира экономики вмещается в гениальную абстракцию, имя которой — «общественно экономическая формация».

Альтернативная посылка, основывающаяся на приоритете уникальности, означает отрицание возможности самой экономической науки, поскольку наука возникает толь ко в той сфере реального, в которой существуют единые закономерности движения (даже если они еще не открыты).

Невозможность идентификации национальных экономик в силу их неустрани мой уникальности означала бы, что экономическая наука не существует, а являет ся корыстной выдумкой лжеэкономистов (подобно тому как алхимия была выдумкой алхимиков, а астрология — астрологов, что, кстати, не мешало и тем и другим хорошо зарабатывать).

Физик бы счел сумасшедшим того, кто заявил бы, что в США и в России ато мы различаются, что, пересекая политические границы, электроны изменяют свои нейтронные характеристики, что «российские» позитроны лучше «американских».

Однако никого не удивляют по сути аналогичные утверждения многих экономистов о том, что, пересекая политические границы, экономические законы становятся каче ственно иными, что эффективность уже не сводится к соотношению затрат и результатов, что национальная валюта может претендовать на роль резервной валюты мира без приоб ретения национальной экономикой статуса «открытой и мощной мировой экономической державы», что монополизм, коррупция и бюрократизм не препятствуют социальной эф фективности экономической системы, что у нас — особенная стать, которую не всем дано понять, и так далее и тому подобное.

Сказать откровенно, никто не собирается вникать в эту «особенную стать», — в мире есть дела и поважнее, чем бросить все и заняться вниканием в «особенную стать» одной из сырьевых экономик.

Зато известно другое — идеологические «шоры» убивают любую науку, но особенно от них страдает социальное знание. Более убедительного примера, чем наш же, отечествен ный, опыт убийства общественной науки в советский период, найти невозможно.

Но, может, он этим и привлекателен?

Существование универсальной модели современной экономики — не выдумка злоб ных «глобалистов», якобы жаждущих обрести мировое господство, а объективный ход раз вития мира.

Экономисты знают — никто никого никуда силком не тянет, — тянут неумолимые законы экономического развития, о которых в последнее время почему-то не принято го ворить.

Обращаясь к политико-экономической элите развивающихся стран, экономисты вынуждены кутаться в тоги авгуров, риторически вопрошая: не хотите реально кон курировать? Не хотите реально поднимать эффективность производства? Не хотите ре ально переходить к социально и экологически безопасной технологии? Не хотите реально развивать хай-тек? Не хотите реально бороться с коррупцией? Не хотите реально внедрять институты гражданского общества, прямой демократии и толерантности?7 Не желаете универсальной идентичности?

Не надо!

Но тогда долго ли История даст вам шанс упиваться уникальностью?

Многие видные социологи откровенно заявляют: «Россия является самостоятельной цивилизацией, и судьбы Запада не могут служить для нее образцом. Если мы не разгромим либерализм, не покажем его сущность, мы не найдем того, что ищем» (цит. по: [3]);

что они еще собираются искать после разгрома либерализма — непонятно, ибо там, где искоренен либерализм, уничтожено все.

ТЕRRА ECONOMICUS Том № О.Ю. МАМЕДОВ «» — «»?

Поскольку категории «идентичность» предстоит большое будущее в экономической теории, воспользуемся достижениями коллег-социологов в научной трактовке «нацио нальной» и «этнической» идентичности, откуда рукой подать до идентичности «экономи ческой».

Социологи пытаются все социальные структуры развести по двум общностям — «этнической» и «национальной».

Этническая общность понимается «эволюционистки», как результат развития от «орды» (исходного пункта) до «нации» (конечного пункта). И поскольку это — различные исторические ступени в социальной организации, то «нации» считаются более прогрессивными, чем «этносы».

Действительно, понятие «этнос» было введено для различения «цивилизованных наций» (которые обладают государственностью) и «примитивных народов» (которые не дошли до европейского этатизма и которые поэтому необходимо «цивилизовать»). Отсюда и противопоставление «примитивных» этносов «развитым» нациям.

Историческая «ловушка» парности категорий «этнос» и «нация» состоит в том, что из нее жестко следует — каждый этнос должен дорасти до нации, обрести государ ственность. Поэтому социологи и понимают «народ» в основном в этнической оболочке.

Другая концепция настаивает на том, что этнос и нация имеют разное происхожде ние (из чего вытекает, что анализ «национальной экономической идентичности» и анализ «этнической экономической идентичности» существенно различаются).

Если первая концепция понимает нацию как итог развития этноса, то вторая исходит из того, что нация вырастает из гражданского состояния общества8. История свидетель ствует — нация всегда рождается исключительно на гражданской основе (примеры — США и Франция).

С этих позиций различие между «этносом» и «нацией» в том, что этнос обра щен к индивиду, а нация есть нечто надындивидуальное — если этнос формируется индивидами, то нация — сама формирует индивида посредством экономических и иных институтов (и тем меняет субъект общественного развития на институты, подавляя индивида). Гражданское состояние — это не этническая характеристика (европеец может быть гражданином Японии, но стал ли он «японцем»?).

Однако оказывается, что и нация — не апогей в структурной организации социальной общности, поскольку после Второй мировой войны обнаружилась новая тенденция, которую социологи условно обозначили как «логика корпоративизма», которая и замещает обще ство с его грубой и жесткой внеэтнической институциональной организацией и которая воз вращается к индивиду, снимает жесткость надындивидуализма, а с этим — и реабилитирует этническую основу общества.

На смену нации приходит «национальная корпоративность» (в виде множе ственности корпораций). Как выражаются социологии, поражая экономистов своим на учным языком, — социальная корпоратизация смещает сценарии идентичности к состоя ниям метастабильности, благодаря чему индивид все глубже погружается в симулятивные и виртуальные размерности… Нация отныне дисперсивна, распылена, не теряя при этом своей властной интенсивности».

Таким образом, говоря суровым языком экономиста, современной социальной орга низации присуща двойственность (которая, как известно, всегда чревата конфлик тностью) — с одной стороны, есть нечто существенно и принципиально надынди видуальное («нация»), с другой — корпоративные жизненные миры индивидов, реализующие их этнические потребности («этнос»), — таковы, например, функции «чайна-таунов» в крупных американских городах.

Между этими уровнями существует противоречие, которое и «разрывает» современ ного человека: «этнизации нации» противостоит «национизация этноса».

С позиций такой «гражданской» трактовки нации категория «идентичность национальной экономики» приобретает четкие критериальные параметры, требуя, чтобы «государственно» или «этнически» оформ ленная экономика еще явила «гражданский» статус своей национальной экономики, — в противном слу чае «национальная экономика» сводится к институционально-надстроечной или социальнородственной общности, фактически пребывая вне экономических координат.

ТЕRRА ECONOMICUS Том № ИДЕНТИЧНОСТЬ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ: ИСПЫТАНИЕ ГЛОБАЛИЗАЦИЕЙ « »?

На первый взгляд, модернизация призвана решать наболевшие внутриэкономические проблемы страны — повысить эффективность, качество и конкурентоспособность произ водства, уйти от его сырьевой профилизации, преодолеть монополизм.

Однако модернизация должна иметь концептуальный ориентир.

И таким ориентиром может стать участие страны в процессах глобализации. Всякому здравомыслящему экономисту понятно — сопротивление процессам глобализации чре вато крайне негативными последствиями для любой национальной экономики. Однако для нас глобализация превращается в стратегический вектор движения. Достаточ но вспомнить, что в 2007 году в мировом рейтинге «индекса глобализации национальной экономики» Россия заняла 62-е место из 72-х! А куда с этой позиции нас отбросил кризис, даже думать не хочется. Таково объективное положение дел.

И оно диктует главную задачу предстоящей модернизации — реализация жест ких императивов глобализационных преобразований.

Следует осознать со всей ясностью — наше будущее находится в прямой зависи мости от того, насколько успешно модернизация российской экономики подготовит ее к участию в глобализационных процессах.

Испытание глобализацией прошли национальные экономики многих стран мира. Что же показал мировой исторический опыт «глобализационной модернизации» националь ной экономики?

Сначала глобализация развивалась в рамках традиционной модели мирового разде ления труда, когда страны с развитой экономикой обеспечивали свободное движение ка питала в «обмен» на поставку сырья, производство полуфабрикатов и дешевый труд низ кой квалификации экономиками развивающихся стран. Правда, мы и в этой модели уму дрились занять «уникальную» позицию, поставляя дешевый труд высокой квалификации.

Однако уже в 90-х годах окрепшие корпорации развивающихся стран Азии, Африки и Южной Америки стали формировать новые конкурентные сферы «бизнес-среды». И спо собствовала этому именно глобализация, обеспечившая свободный доступ к рынкам капи тала и межрегиональное перемещение производственной деятельности.

В последние годы процесс формирования новых центров мирового бизнеса в странах с развивающейся экономикой усилился. Новая модель глобализации представлена, на пример, азиатскими корпорациями типа Samsung, LG, и Hyundai, которые сегодня преврати лись в грозных конкурентов General Electric, Sony, Volkswagen.

Это — крайне важный факт для разработки концепции нашей модернизации: транс национальные корпорации полностью контролируют процесс «глобализации», и их сце пление гораздо жестче, чем национальных корпораций внутри страны. А если учесть, что международная торговля растет быстрее, чем мировая экономика, что две трети мировой торговли приходится, всего лишь, на 500 транснациональных корпораций, что транснаци ональные корпорации держат 90% всех технологий и патентов, то мы вправе сделать вы вод — глобализационная модернизация российской экономики своей сверхзадачей должна иметь построение российских транснациональных корпораций. Это, кстати, позволит не только решить названные выше традиционные проблемы нашей экономики, но еще станет и мощным фактором снижения уровня ее коррупционности9.

Согласно иностранным источникам, международные компании из Китая и Индии лидируют в поиске новых рынков за границей, за ними следуют компании из Сингапура, России, Малайзии и Южной Кореи, и это должно изменить мировую конкурентную среду в ближайшее десятилетие. За последние пять лет число компаний из стран с быстроразвивающейся экономикой, вышедших на иностранные рынки, увеличилось, что, в частности, объясняется стремительными темпами глобализации, а также революцией в области ин формационных технологий и коммуникаций. И, согласно прогнозам, некоторые из этих компаний станут движущей силой мировой экономики и будут являться заказчиками услуг по всему миру. Специалисты PwC составили эконометрическую модель для прогнозирования числа новых международных компаний, которые появятся на мировом рынке в ближайшие 15 лет. По данным этого прогноза, большинство новых международных компаний появится в Индии, которая обгонит по этому показателю Китай. Более индийских компаний начнут работать за пределами страны в ближайшие 15 лет. На долю стран Южной Америки (Аргентина, Бразилия, Чили и Мексика), придется относительно небольшое число новых между народных компаний, тогда как экспортно-ориентированные страны Юго-Восточной Азии (Малайзия и Син гапур), наряду с богатой нефтью Россией и промышленно развитой Южной Кореей, продолжат выводить на мировой рынок значительное количество новых компаний [9].

ТЕRRА ECONOMICUS Том № О.Ю. МАМЕДОВ Между тем Россия по-прежнему остается пятой по количеству новых многонацио нальных компаний среди быстроразвивающихся стран. Прогнозируется, что в течение 2010–2024 годов зарубежная активность российских компаний восстановится благодаря ожидаемому росту ВВП и увеличению инвестиционной активности, а 930 российских ком паний начнут работать за пределами страны в течение 15 лет (см. диаграмму 1).

Диаграмма 1: Прогнозируемый рост: новые международные компании и ВВП (источник — Source: FDI Intelligence from the Financial Times Ltd, PwC analysis) Действительно, если несколько лет назад основная активность российских компаний наблюдалась в добывающих отраслях и металлургии, то в последнее время акцент смеща ется в сторону сервисных и производственных компаний с высокой добавленной стоимо стью. Эта тенденция может продолжиться и в будущем, принимая во внимание меры по диверсификации и модернизации российской экономики (см. диаграмму 2).

Приоритетного внимания заслуживает, конечно, опыт глобализации американской экономики. И здесь необходимо учесть те три исключительные особенности, которые обеспечивали экономический успех Соединенных Штатов вплоть до последних лет.

Первая особенность объясняется уникальной историей США как страны многовеково го притока сюда миллионов предприимчивых и трудолюбивых переселенцев.

Это породило вторую уникальную особенность: концентрация мировой миграции в США привела к тому, что страна изначально формировалась как модель глобализированно го мира в рамках одного государства. Вот почему американский экономист Габор Штейн гарт имел основание заявить — «многонациональные корпорации не были американским изобретением, но они стали его специализацией». Российская экономика в результате мо дернизации также должна специализироваться на этом.

Третья уникальная особенность состоит в том, что США — единственное государство в мире, граждане которого могут заняться глобальной коммерцией, используя для этого свою собственную национальную валюту. Но это означает, что внутриамериканская мо нетарная политика в реальности приобрела статус глобальной монетарной политики. Как удачно выразился тот же Габор Штейнгарт, доллар США — «это американская кровь, кото рая течет через вены мировой экономики» [6].

ТЕRRА ECONOMICUS Том № ИДЕНТИЧНОСТЬ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ: ИСПЫТАНИЕ ГЛОБАЛИЗАЦИЕЙ Диаграмма 2: Российские компании за рубежом (источник — там же) Однако сегодня эти три уникальные особенности, составлявшие конкурентные преи мущества США в сфере глобализации, постепенно превращаются в три «слабости» северо американской экономики.

Во-первых, американцев часто подводит многовековой победный оптимизм. В повседнев ной экономике это проявляется в том, что объем общественного, частного и корпоративного долга многократно превышает все допустимые размеры. Как утверждают сами американские исследователи, миллионы домашних хозяйств занимают так много денег, что подвергают опас ности свое же будущее. Это, в конце концов, привело к «ипотечному» кризису.

Во-вторых, глобализация мировой экономики американскими усилиями обернулась своеобразным «бумерангом» — США так продвинули международную торговлю предме тами потребления, что это стало разрушать их собственную местную промышленность.

Некоторые сектора производства — такие, как мебельная промышленность, бытовая элек троника, производство автозапчастей, изготовление компьютеров, — «выехали» из страны навсегда. Другими словами, свободная торговля принесла максимальную пользу конкури рующим с США государствам, которые теперь переключили на себя большую часть даже «глобального сектора» внутриамериканского рынка (американская пресса рассказывает о том, как корабли выгружают груз в американских портах, но обратно уходят порожними.

В-третьих, изменилась ситуация и с долларом, который теперь не усиливает, а осла бляет экономику США, — в мировую экономику вкачано столько долларов, что теперь крах доллара может быть вызван внешними силами.

Конечно, в начале нового столетия США остается супердержавой. Но она уже долж на обороняться от наступающей извне конкуренции и трудностей внутри страны. Эффект «обратной связи» глобализации оказался негативным для американской экономики после ТЕRRА ECONOMICUS Том № О.Ю. МАМЕДОВ того, как глобальная торговля поменяла векторы — теперь уже американский капитал сам ищет сферы более эффективного приложения.

В итоге прямые иностранные инвестиции, которые ранее служили росту экспорта американских товаров, стали фактором перемещения самого производства — в погоне за сокращением издержек произошло перераспределение капитала и рабочей силы. Если прямые инвестиции за границей многократно опережают внутристрановые инвестиции, то это значит, что новые рабочие места, которые должен были бы повысить доход амери канских семей, возникают уже за пределами США.

Сегодня экономическая энергия устремилась в противоположном направлении — азиатские, латиноамериканские и европейские экономики настолько окрепли, что самый большой экспортер в мире стал самым большим мировым импортером, а статус главного кредитора поменялся на статус главного должника.

Из приведенного материала можно сделать три важных вывода.

1. В ходе модернизации наша страна должна позиционировать себя как новая кон курентоспособная пространственная бизнес-среда.

2. Глобализационные факторы со временем трансформируются в антиглобализаци онные, и надо их реализовать на «глобализационной» стадии.

3. Особым направлением модернизации российской экономики должно стать формиро вание транснациональных корпораций, находящихся под российским патронажем.

Экономисты должны определиться также с множеством теоретически и практически сложных вопросов, в том числе:

— идентификацией какой экономики они будут заниматься («национальной» или «этнической»)?

— какая из двух концепций должна быть положена в основу анализа «экономической идентификации»?

— куда ведет нас опасная категория «этноэкономика»10?

— может, в федеративном государстве существует множество различных по вектору «экономических идентификаций»?

— какая идентификация российской экономики для нас является стратегической?

Глобальная идентичность российской экономики — относительно новая проблема для отечественной экономической теории. И ею надо заниматься, поскольку только ее на учный анализ способен показать объективно-задаваемый вектор экономического разви тия страны.

ЛИТЕРАТУРА 1. Бунаков, М.Ю. и др. Национализм и национальная идентичность в условиях глобализации:

проблемы концептуализации [Электронный ресурс] / М.Ю. Бу-наков, В.Н. Лукин // Теоретический журнал CREDO NEW. Режим доступа: http://credonew.ru/content/view/553/31/, свободный.

2. Глуховский, И.Г. Приоритетные направления решения проблем национальной экономической безопасности России / И.Г. Глуховский // Право и безопасность. 2002. № 2–3. Режим доступа:

http://dpr.ru/pravo/pravo_3_14.htm, свободный.

3. Государственный долг [Электронный ресурс] // Евразия. Информационно-аналитический пор тал. Режим доступа: http://www.evrazia.org/print.php?id=1340, свободный.

4. Города и реформы [Электронный ресурс] // Лаборатория экономического анализа. Режим доступа: http://lab.obninsk.ru/goroda/02.php, свободный.

5. Тишков, В.А. Российский народ и национальная идентичность / В.А. Тишков // Россия в глобальной политике. 2008. № 4.

6. America's Middle Class Has Become Globalization's Loser. By Gabor Steingart. URL: http://www.spie gel.de/international/0,1518,439766,00.html.

7. URL: http://viperson.ru/wind.php?ID=294887&soch=1.

8. Huntington, S.P. WHO ARE WE? The Challenges To America's National Identity / S.P. Huntington. М.:

Транзиткнига, 2004.

9. Multinationals from emerging economies gaining in strength on global markets. URL: http://www.

pwc.com/ru/en/press-releases/2010/emerging-multinationals.jhtml.

Об опасности «этнизации» социально-экономических процессов см. [1].

ТЕRRА ECONOMICUS Том №




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.