WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова Факультет психологии Кафедра общей психологии Уточкин Игорь Сергеевич Дипломная работа Тема: «Ресурсы внимания и стратегии переработки

информации в задаче обнаружения звукового сигнала» Научный руководитель:

доц., д.п.н. А.Н.Гусев Москва, 2003 2 Содержание Введение Раздел 1. Развитие психологических взглядов на проблему решения сенсорных задач 3 1.1. Психологические исследования сенсорных задач в рамках ресурсного подхода 4 1.1.1. Сенсорные задачи и понятие «умственного усилия». Общая логика ресурсного подхода 4 1.1.2. Активация и продуктивность решения сенсорных задач. Закон Йеркса-Додсона.

Многомерные теории активации 6 1.1.3. Межполушарная асимметрия головного мозга как «нейронная модель» распределения ресурсов. Метод латерального предъявления 12 1.2. Психологические основы применения стратегиального подхода к анализу решения сенсорных задач 16 1.2.1. Функциональный подход к проблеме решения сложных задач. Индивидуаль ные стратегии как система средств и как функциональный орган решения 1.2.2. Компенсаторное различение как стратегия работы в условиях неопределенности. Идея субъектной интеграции признаков 1.2.3. Функциональная асимметрия мозга и стратегии решения сенсорных задач Раздел 2. Теоретическое и процедурное обоснование экспериментального исследования обнаружения звукового сигнала 2.1. Постановка и обоснование проблемы исследования 2.2. Объект, предмет, цели, задачи исследования 2.3. Методика 2.4. Обработка результатов Раздел 3. Психологический анализ результатов исследования обнаружения звукового сигнала 3.1. Результаты 3.2. Обсуждение результатов 3.3. Выводы Заключение Литература Приложения Введение.

Данная работа является междисциплинарной: она выполняется на стыке таких областей, как общая психология, психофизика, психология личности и нейропсихология.

Проблема, которая в ней разрабатывается, является фундаментальной: это – проблема возможности рассмотрения ощущения как процесса активного построения сенсорного образа, или решения сенсорной задачи. Здесь субъект выступает не как пассивный «отражатель» внешнего стимула, а как деятель, проявляющий в ощущении всего себя.

Рассмотрение и попытка экспериментального исследования проблемы в данной работе проводится в контексте полемического взаимодействия двух точек зрения:

характерного для современной объектно-ориентированной психофизики ресурсного подхода и представлений о динамических функциональных системах, разработанных в отечественной психологии и приложенных впоследствии к психофизике сенсорных задач;

частным случаем таких систем являются рассматриваемые в данной работе сенсорные стратегии. Исследование проводится на основе современных моделей функциональной асимметрии мозговой организации.

Раздел 1. Развитие психологических взглядов на проблему решения сенсорных задач.

1.1. Психологические исследования сенсорных задач в рамках ресурсного подхода.

1.1.1. Сенсорные задачи и понятие «умственного усилия». Общая логика ресурсного подхода.

Систематические разработки в области изучения сенсорных процессов как решения задач начались в середине 40-х годов XX века в университетских исследовательских центрах Великобритании и США. В это время появляются первые экспериментальные разработки, которые затем ложатся в основу психофизической теории обнаружения сигнала Д.Грина, Дж.Светса и У.Таннера (Иган, 1983). Важнейшим следствием из этой теории стало представление о процессе обнаружения/различения пороговых сигналов как об активном сенсорном процессе. Одновременно с теорией обнаружения сигнала и в тесной связи с ней начались разработки проблемы бдительности в условиях решения сенсорных и перцептивных задач обнаружения, различения, опознания, слежения и других. В качестве 2-х основных характеристик задач на бдительность выделялись: работа в условиях неопределенных характеристик стимуляции, а также требование длительного поддержания внимания. На связь сложности сенсорной задачи со способностью к обнаружению или различению обратили внимание теоретики обнаружения сигнала: чем слабее целевой стимул (сигнал) выделяется среди шумовых (несигнальных), тем больше ошибок совершает наблюдатель, рассматриваемый в данном подходе по аналогии с устройством (приемником) с ограниченной пропускной способностью.

Влияние длительности выполнения задачи рассматривалось в рамках собственно исследования бдительности наблюдателя. В 1948 Н.Макуорт, изучая причины динамики обнаружения наблюдателем целевого события в условиях длительного монотонного наблюдения (требовалось отмечать момент, когда на циферблате часов ритмично перемещавшаяся с равными шагами секундная стрелка вдруг сделает двойной скачок), описал эффект снижения бдительности (vigilance decrement): уменьшения количества правильных обнаружений и увеличения количества ложных тревог с течением времени (Дормашев, Романов, 1995;

Warm, Dember, 1998). Исходя из этих закономерностей, современные психологи, изучающие проблемы бдительности отмечают как важнейший исходный фактор бдительности так называемые «требования задачи» (task demands) (Matthews, Davies, 1998). В качестве же основного объяснительного конструкта для понимания влияния требований задачи на бдительность и способность к обнаружению предлагается понятие «умственного усилия» (mental effort), разработанного в когнитивной теории ресурсов.

Идея о когнитивных ресурсах в виде проработанной концепции впервые оформилась в монографии Д.Канемана «Внимание и усилие» 1973 года. Основная идея Д.Канемана состояла в том, что способность субъекта в данный момент сосредоточить внимание на некотором наборе задач ограничено естественными психическими ресурсами, общими для всех информационных процессов. В свою очередь, количество ресурсов, по Д. Канеману, зависит от степени активации субъекта. Если решаемые субъектом одновременно задачи просты, то ресурсов может хватить на решение сразу нескольких из них, и тогда появляется возможность распределять внимание на разные задачи. С увеличением сложности задачи растёт и количество затрачиваемых ресурсов, и распределять внимание по прежней схеме без ущерба для качества исполнения невозможно. Если деятельность человека становится очень сложной, то она занимает все ресурсы. Дальнейший рост сложности задачи при полностью нагруженных ресурсах внимания ведёт к снижению качества выполняемой деятельности. Для адекватного распределения ресурсов когнитивная система включает в себя блок «политики распределения», который анализирует требования каждой задачи и определяет приоритет каждой из них по отношению к остальным на основании постоянных диспозиций (то есть тех стимулов, на которые внимание должно быть обращено немедленно при их появлении) и текущих намерений (Kahneman, 1973;

Дормашев, Романов, 1995). Модель системы распределения когнитивных ресурсов Д. Канеман представляет на следующей схеме (рис. 1).

Дж.Мэтьюс, Р.Парасураман и Д.Дэвис, являясь сторонниками теории ресурсов, объясняют эффект снижения количества правильных ответов в пороговой задаче именно тем, что она требует очень высокого сенсорного напряжения от наблюдателя и, таким образом, максимально нагружает его когнитивные ресурсы. Привыкание к стимуляции и утомление в ходе выполнение задачи снижает активацию наблюдателя и тем самым ведёт к уменьшению количества ресурсов – этим, с точки зрения упомянутых авторов, объясняется эффект снижения бдительности (Matthews, Davies, 1998). Дальнейшее развитие ресурсного подхода пошло, по крайней мере, по трем путям. Первое направление связано с изучением собственно задач на распределение внимания, так называемых «двойных задач» (dual tasks), их структуре и требованиям, определяющим затраты ресурсов, наконец, взаимодействию этих задач. В рамках этого направления исследований Рис.1. Модель единых когнитивных ресурсов Д.Канемана (Kahneman, 1973, fig. 1-2, p.10) вскоре после выхода в свет работы Д.Канемана выделились представления о множественных и структурных ресурсах (Дормашев, Романов, 1995). Однако данное направление в нашей работе нас почти не будет интересовать в силу специфики задач на бдительность. Для нас больший интерес представляют второе и третье направления, одно из которых имеет отношение к исследованию активационной детерминанты бдительности, а другое – к исследованиям психических процессов в рамках нейронаук (в частности, исследований межполушарной асимметрии головного мозга) с приложением к ним рассматриваемой в данном разделе теоретической модели.

1.1.2. Активация и продуктивность решения сенсорных задач. Закон Йеркса Додсона. Многомерные теории активации.

Исследования роли активации в обеспечении функционирования психических процессов, как познавательных, так и эмоционально-регулятивных, имеют большую историю и носят поистине междисциплинарный характер: исследования активации связаны как с фундаментальными проблемы общей психологии и психофизиологии, так и с прикладными проблемами инженерной психологии, эргономики и других областей психологического знания.

Логика ресурсного подхода неизбежно требует от исследователей обращения к проблеме активации. С точки зрения исследований решения сенсорных задач и бдительности наиболее интересными представляются вопросы о влиянии активации на динамику бдительности – на то как изменяется сенсорная чувствительность наблюдателя, и критерий принятия решения на разных этапах выполнения задачи.

Наиболее ранние представления об активации и ее влиянии на деятельность развивались в бихевиористской и необихевиористской традициях. Активация представлялась здесь как одномерный фактор, оказывающий нелинейное влияние на характеристики продуктивности. Фундаментальный закон Йеркса-Додсона (Yerkes, Dodson, 1908), полученный в опытах с научением крыс, представляет влияние активации на продуктивность деятельности как инвертированную U-образную кривую (рис. 2), максимум которой является оптимальным значением активации, обеспечивающим наиболее качественное выполнение данной задачи. Для разных задач такой оптимум приходится на различные значения.

Рис. 2. Закон Йеркса-Додсона (Kahneman, 1973, fig. 3-2, p.34).

Д.Р.Дэвис обнаружил активационные эффекты, описываемые законом Йеркса Додсона, на материале задач на бдительность. Так, акустический шум, сопровождающий выполнение задачи испытуемым, оказывал позитивный активирующий эффект в условиях легкой задачи, но чрезвычайно затруднял решение сложной (Davies, 1968). Классический эффект снижения бдительности в сенсорных задачах тот же автор и многие из его коллег предлагают связывать с затуханием активирующего влияния ориентировочного рефлекса (Matthews, Davies, 1998).

Закон Йеркса-Додсона наилучшим образом вписался в модель единых когнитивных ресурсов Д.Канемана. Часть кривой активация-продуктивность слева от точки оптимума отражает ситуацию, при которой низкая активация не позволяет вкладываемому усилию достигнуть уровня усилия требуемого. Негативное влияние чрезмерного для данной задачи уровня активации (часть кривой продуктивности, лежащая справа от точки оптимума) связано с эффектами стресса и гипермотивации, причем открывающаяся в данной ситуации дополнительная мощность не расходуется на увеличение ресурса решения задачи, поскольку, по мнению Д.Канемана, вкладываемое усилие при любых условиях не превышает уровня усилия требуемого (Kahneman, 1973).

В более поздних исследованиях бдительности показан яркий эффект, относимый к ресурсной модели. Это - влияние внутренних рефлексивных процессов, сопровождающих длительный эксперимент с задачей на бдительность (Sarason et al., 1986 – излож. по Schapkin, Gusev, 2003). А.Н.Гусев и С.А.Шапкин по результатам эксперимента по решению длительной (80 минут) задачи слухового обнаружения околопорогового сигнала на фоне шума отмечают, что те испытуемые, которые, по данным постэкспериментального самоотчета, отметили большую частоту появления посторонних (интрузивных) мыслей в ходе выполнения задача, обнаружили значимо меньшее значение d’, по сравнению с группой «низко интрузивных» испытуемых, уже в первой трети проб.

Кроме того, «высоко интрузивные» испытуемые показали значительное снижение d’ к концу эксперимента, в то время как «низко интрузивные» испытуемые такого снижения почти не проявили (Гусев, 2003;

Schapkin, Gusev, 2003). Этот результат, с точки зрения ресурсной модели, иллюстрирует интерферирующее влияние задачи, иррелевантной по отношению к экспериментальной, связанное с «заимствованием» ресурсов, в результате чего вкладываемое усилие не достигает требуемого уровня при потенциально достаточном уровне активации.

Еще в конце 50-начале 60-х годов XX века некоторые психологи, анализируя влияние активации на продуктивность деятельности, согласно закону Йеркса-Додсона, специально обратили внимание на то, что две области кривой продуктивности, лежащие по разные стороны от точки оптимума, характеризуются важными различиями по психологическому и психофизиологическому содержанию: в одном случае речь идет о недостатке тонуса, т.е. энергии, а в другом – о деструктивном влиянии тревоги. В связи с этим возникла идея о рассмотрении активации как комбинацию по крайней мере двух независимых измерений, взаимодействие которых на разных уровнях по-разному отражается на деятельности. Эта идея дала начало целому классу моделей, названных многомерными теориями активации. Термин «многомерные теории активации» принадлежит Р.Тайеру, который является автором одной из первых таких теорий, однако на деле речь идёт исключительно о двухмерных моделях (Thayer, 1978).

Р.Тайер считает, что выделяемой большинством исследователей одномерной модели процесса активации, где на одном полюсе измерения максимальное возбуждение (maximal excitement), а на другом – расслабленность (relaxation) и сон (sleep), недостаточно. По меньшей мере, можно выделить два измерения. Причём необходимость введения такой модели вытекает именно из психологических, а не физиологических, исследований (Thayer, 1978).

Основным измерительным инструментом в исследованиях Р.Тайера является опросник AD ACL – Activation-Deactivation Adjective Check List (Thayer, 1986), впервые появившийся в 1964 году и в дальнейшем использовавшийся с различными изменениями во всех последующих исследованиях Р.Тайера и его сотрудников. В начальном варианте он представляет собой 22 прилагательных, описывающих актуальное состояние испытумых. По данным факторного анализа, эти прилагательные можно разнести по факторам. Первоначально предполагалось, что эти факторы независимы. Эти факторы следующие: общая активация (General Activation, G Act – прилагательные «живой», «активный», «энергичный» и т.п.), деактивация-сон (Deactivation-Sleep, D-Sl – прилагательные «сонный», «усталый», «вялый»), высокая активация (High Activation, H Act – прилагательные «нервный», «напряженный», «испуганный» и т.п.), общая деактивация (General Deactivation, G Deac – прилагательные «неторопливый», «спокойный», безмятежный» и т.п.).

Однако дальнейшие исследования показали (были проведены два исследования с применением AD ACL), что, фактор G Act и Deac-S1 имеют значимую негативную корреляцию (по одному исследованию -0,58, по другому -0,48), так же как и факторы H Act и G Deac. Иными словами, эти факторы объединяются попарно в два фактора второго порядка, названных Р.Тайером активационными измерениями (activation dimensions) (Thayer, 1978).

В качестве названий активационных измерений Р.Тайер предлагает обозначения A и B. Измерение А (энергия-сон) связано с большинством форм обычного поведения, требующих той или иной степени активации, и включает в себя факторы G Act и D-Sl.

Изменение состояния по этому измерению связано с суточным ритмом (циклом сон бодрствование). В более поздних работах измерению А даётся название «энергетическая активация» (energy arousal). Измерение В (напряжённость-умиротворённость) касается оборонительного и других форм поведения, связанного с экстренной мобилизацией органических ресурсов, эмоциональными, аффективными и стрессовыми реакциями;

в него входят факторы H Act и G Deac. Более позднее названия измерения В – «активация напряжения, или эмоциональная активация» (tense arousal) (Thayer, 1978;

1986).

Если анализировать вклад обоих измерений в общую активацию, то на разных уровнях возбуждения связь между действиями измерений различна. На умеренном уровне возбуждения обнаруживается положительная корреляция между А и В. На высоком уровне возбуждения взаимодействие факторов взаимообратно (отрицательная корреляция). На низком уровне возбуждения активация по обоим измерениям уменьшается (Thayer, 1978).

Отдельного обсуждения требует вопрос об отрицательной корреляции между измерениями А и В на высоком уровне общего фона активации. Р.Тайер разделяет этот эффект на два отдельных случая – уменьшение А и увеличение В (далее – А-, В+) увеличение А и уменьшение В (А+, В-). Примером проявлением этого эффекта в случае А-, В+ является увеличение усталости при сильном эмоциональном напряжении или стрессе, а в случае А+, В- таким примером может служить тот факт, что при высокой степени активации по фактору А, субъективно переживаемой как бодрость и живость, снижается тревога и напряжение (Thayer, 1978).

Дополнительные данные, приводимые Р.Тайером, показывают, что такие состояния, как тревожность и депрессия, также можно представить как определённые активационные уровни, а различные проявления этих состояний могут быть описаны, по данным измерений с помощью AD ACL, как определённая факторная комбинация в терминах активационных измерений А и В (Thayer, 1978).

Р.Тайер также проводит обзорный анализ направлений исследований, которые также могут быть осмыслены как многомерные (а точнее, двухмерные) теории активации.

Д.Бродбент в контексте рассмотрения информационных процессов в деятельности человека на материале изучения влияния шума и бессонницы вводит представление о двух активационных системах, участвующих в процессе переработки информации.

Система нижнего уровня (Lower Level system) на одном активационном полюсе содержит состояние безразличия (досл. – отсутствия реакции (unreactive)), на другом – гиперактивность. Эта система сопоставима с измерением В, по Р.Тайеру. Вторая система – система верхнего уровня (Upper Level system). Она поддерживает определённый уровень поведенческой стабильности (behavioral constancy) и помехоустойчивости. Факторы шума и бессонницы ведут к быстрому расходованию активационного ресурса данной системы, что сказывается на эффективности деятельности в виде снижения скорости и увеличения количества ошибок. Таким образом, действие системы верхнего уровня сопоставимо с измерением А, по Р.Тайеру (Broadbent, 1971;

Thayer, 1978).

Нейропсихолог А.Рауттенберг выдвинул положение о существовании двух взаимодействующих мозговых активационных систем. Активационная система I (Arousal System I) относится к ретикулярной системе поддержания тонуса коры головного мозга, то есть вносит энергетическую компоненту в работу мозговых структур. Таким образом, она связана с активацией по тайеровскому измерению А и системы верхнего уровня, по Д.Бродбенту. Активационная система II (Arousal System II) связана с работой лимбической системы, которая ответственна за эмоциональную компоненту активации и сопоставима, таким образом, с измерением В, по Р.Тайеру, и с системой нижнего уровня, по Д.Бродбенту (Thayer, 1978).

Подобные соображения ранее и в более общем контексте рассматривались Г.

Айзенком при характеристики им двух полярных личностных активационных диспозиций – экстраверсии и интроверсии (Айзенк, 1999). Об этом также пишет Р. Тайер, предлагая соотносить свою модель с активационной теорией Г.Айзенка. Г.Айзенк рассматривает факторы интроверсиии-экстраверсии и нейротицизма-эмоциональной стабильности как врождённые диспозиционные уровни активации определённых мозговых структур.

Первая система – кортикоретикулярная – система поддержания определённого уровня активации (activation) всей функциональной системы мозга. Людей с низким фоном активации этой системы Айзенк называет экстравертами, с высоким – интровертами.

Интроверты на фоновом уровне находятся вблизи своего активационного оптимума, поэтому способны без дополнительной стимуляции (мотивации) в течение длительного времени эффективно выполнять задачу. Напротив, экстраверты, будучи низко активированными на диспозиционном уровне, достигают оптимальных показателей продуктивности при постоянной внешней стимуляции. Вторая система – лимбическая (или висцеральный мозг) – продуцирует некий постоянный уровень возбуждения (arousal) (в данной модели термины «активация» и «возбуждение» чётко разведены). Низкий фон возбуждения лимбической системы характеризует спокойных, или эмоционально стабильных личностей, высокий уровень – тревожных, или нейротичных (Thayer, 1978).

В целях эмпирического сопоставления и установления соотношения собственных выводов по активации с данными Г.Айзенка Р.Тайер и его коллеги провели ряд тестов. В исследованиях применяли опрос испытуемых с помощью AD ACL Р.Тайера и EPI Г.Айзенка. Показано, что нейротицизм сопоставим с конструкцией активации напряжения, но является более стабильным показателем (диспозиционная тревожность).

Экстраверсия, измеренная по Г.Айзенку, согласно этим исследованиям, обнаруживает зависимость от суточного ритма, как и энергетическая активация, по Р.Тайеру (Thayer et al., 1988).

Рассмотрение проблем влияния различных компонентов активации на продуктивность решения задач на бдительность также дается в работах М. Хамфриса и У. Ревелла и А.Н. Гусева (Humphreys, Revelle, 1984;

Гусев, 2002).

1.1.3. Межполушарная асимметрия головного мозга как «нейронная модель» распределения ресурсов. Метод латерального предъявления.

Существование асимметричной мозговой локализации психических функций было открыто еще в XIX веке. Как отмечает Е.Д.Хомская, с той поры и почти до конца 60-х годов XX века в нейропсихологии упорно держалось представление об абсолютном доминировании одного большого полушария (как правило, левого) над другим (правым) – это доминирование по мануальным и речевым функциям. Только в начале 70-х годов стали появляться работы, доказывающие существование доминирования и по другим функциям. Таким образом, возникли представления об относительном характере асимметрии (Хомская, 1987).

В представлениях об относительной доминантности полушарий и мозговой асимметрии, в целом, сторонники ресурсного подхода увидели хорошую естественнонаучную базу для своих теоретических построений. Доказательством этому явилось немалое количество исследований межполушарной асимметрии с позиций ресурсного подхода.

Для исследования специализации и взаимодействия полушарий в сенсорных и перцептивных процессах нейропсихологами разработаны различные методики, в основе которых лежит парадигма латерального предъявления стимулов. Разнообразные варианты латерального предъявления применяются в исследованиях соответственно тому, какие задачи ставятся исследователями. Исследования «чистой» асимметрии предполагает использование унилатеральной стимуляции: например, предъявление зрительных стимулов последовательно в правое или левое зрительные полуполя;

для слуха – монауральное предъявление звуковых стимулов. Для задач исследования межполушарного взаимодействия отдается предпочтение билатеральной стимуляции (то есть двойным задачам), рассчитанной на порождение ситуации конкуренции двух полуполей зрения, двух слуховых каналов, двух рук и т.д. (Симерницкая, 1978;

Хомская и др., 1997). И те, и другие методы широко применялись к решению нейропсихологических задач и в рамках ресурсного подхода.

С.Даймонд и Г.Бомон предъявляли своим испытуемым сенсорную задачу обнаружения зашумленных зрительных стимулов, предъявляемых латерально. В эксперименте анализировался процент правильных обнаружений и ложных тревог.

Испытуемые отвечали, нажимая правой рукой кнопки на пульте. Основной результат заключался в том, что процент правильных обнаружений по правому и левому полушариям не различался, а количество ложных тревог по левому полушарию было значимо выше, чем по правому (т.е. сенсорная чувствительность оказалась ниже). На основании этого авторы делают вывод о том, что моторная «загрузка» левого полушария операцией ответного нажатия на кнопку интерферирует с задачей обнаружения, «оттягивая» ресурс,1 предназначенный для выполнения основной задачи (Dimond, Beaumont, 1971). В этой работе, однако, остается неясным, отражается ли требование давать двигательный ответ на общей продуктивности, т. е. оказывается ли данное влияние на продуктивность переработки информации также и в правом полушарии. Иными словами, здесь остается неясным, располагает ли каждое полушарие своим независимым энергетическим пулом (идея множественных ресурсов) или существует центральная ограниченная емкость ресурсов мозга, которые распределяются, в зависимости от требований задачи, и вправо, и влево (идея единых ресурсов).

А.Фридман и ее коллеги в 80-е годы XX века разрабатывали представление о множественных ресурсах применительно к функционированию мозга. А.Фридман, с одной стороны, критикует концепции единых ресурсов, поскольку они не объясняют эмпирического факта неинтерферирующих контролируемых действий, полученного для ряда двойных задач. С другой стороны, большинство концепций множественных ресурсов, по ее мнению, также неудовлетворительны, поскольку дают возможность выделять очень большое количество специализированных ресурсов, как это делает, например К.Викенс. «Привязка» же множественных ресурсов к конкретным мозговым моделям, таким, как представление о функциональная асимметрия мозга, по мнению А.Фридман, более разумно (Friedman, Polson, 1986). В своих исследованиях А.Фридман Термин «ресурс» данные авторы не употребляют, поскольку статья была опубликована до выхода в свет монографии Д.Канемана.

использовала унилатеральные (монауральное предъявление, контрольные условия) и билатеральные слуховые задачи (дихотическое слушание, экспериментальное условие):

при одном условии на одно ухо предъявлялся только вербальный (бессмысленные слова с задачей последующего воспроизведения) или только невербальный (тональные стимулы с задачей обнаружения) стимулы. При дихотическом условии испытуемым сначала подавали слова для запоминания в один канал, затем звуковой тон – в другой канал. При этом задачу обнаружения он должен был решить немедленно после предъявления звука, и только после этого он мог начать называть бессмысленные слова. С помощью платежной матрицы задавался приоритет задачи на запоминание. Далее результаты по вербальному и невербальному условиям сравнивались между собой для унилатерального (контрольного) и былатерального (экспериментального) условий. Левое ухо (правое полушарие) не показало значимых различий по продуктивности как для вербального, так и для невербального материала, причем в обоих условиях обнаружено преимущество в переработке невербального материала. Правое ухо (левое полушарие) в контрольном условии не дало значимых различий по двум видам материала, в экспериментальном условии продуктивность в задаче запоминания значимо снизилась, а в задаче обнаружения, наоборот, значимо возросла. Иными словами, наблюдалась картина интерференции. На основании этого результата А.Фридман и ее коллега К.Хердман делают три основных вывода: 1) каждое полушарие использует свой источник ресурсов;

2) каждое полушарие имеет свои возможности по решению одной и той же задачи, поэтому для достижения одинакового уровня эффективности каждому из полушарий требуется различное количество ресурсов (здесь необходимое усилие определяется не только требованиями задачи, но и определенными функциональными особенностями «органа переработки»);

3) внутриполушарные ресурсы едины, поэтому две (и более) задачи, выполняемые одним полушарием, могут интерферировать друг с другом (Herdman, Friedman, 1985).

Р.Дэвидсон указывает на латеральный ресурсный эффект, связанный с уровнем активации, оцененной по тайеровской шкале «активация напряжения» (Thayer, 1978): по данным нейрофизиологических исследований, животные, демонстрирующие позитивные эмоции, обнаруживают преимущественную активацию правого полушария, в то время как животные, демонстрирующие негативные эмоции, дают асимметричный активационный паттерн, сдвинутый влево. В связи с этим позитивные эмоции должны давать преимущество в переработке унилатерально предъявленных стимулов правому, а негативные – левому полушарию (Davidson, 1998). Похожий эффект обнаружили К.Сандер и Х.Шейх. Они монаурально предъявляли звуки мужского или женского смеха или плача. Задача состояла в обнаружении в этих звуках едва заметных перепадов высоты, искусственно синтезированных с помощью компьютерной программы. Для восприятия смеха (как выражения позитивных эмоций) преимущество получало правое полушария, для плача – правое. С помощью функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) было зафиксировано преимущественное возбуждение правых миндалины и слуховой коры в при предъявлении смеха и преимущественное возбуждение тех же зон левого полушария при предъявлении плача (Sander, Scheich, 2001). В целом аналогичные результаты были получены в совместной работе российских и немецких психологов С.А.

Шапкина, А.Н. Гусева и Ю. Куля по восприятию эмоциональных слов на вызванных потенциалах мозга (Kuhl et al., 1994;

Schapkin et al., 1999).

Интересным с точки зрения ресурсного подхода является исследование, выполненное при участии ведущих специалистов по проблеме бдительности, касающееся роли правого и левого полушарий в регуляции длительного внимания (бдительности), с использованием метода транскраниальной допплеровской сонографии (transcranial Doppler sonography) – неинвазивной процедуры, позволяющей отслеживать длительную динамику мозгового кровотока. Испытуемые решали задачу слежения за движением воздушного транспорта при условиях высокой и низкой различимости сигнала, а также при разной частоте предвосхищающих подсказок (cueing) – 100, 80, 40 и 0%. Для обоих условий (высокой и низкой различимости) при различной вероятности подсказок была отмечена прямая зависимость продуктивности от вероятности подсказки, но зеркально противоположно изменялась активность правого полушария для условия низкой различимости: чем чаще испытуемому приходилось принимать решения без подсказки, тем выше была активация правого полушария. Этот факт авторы напрямую связывают с возрастанием умственного усилия и тем самым подчеркивают роль правого полушария в обеспечении бдительности. При этом сама система ресурсов здесь представляется как центральный механизм, в отличие от большинства моделей мозгового распределения ресурсов (Hitchcock et al., 2003).

В сенсорной психофизике исследования роли мозговой асимметрии достаточно малочисленны. Из современных публикаций отметим лишь работу С.А. Шапкина и А.Н.

Гусева (также выполненную в рамках ресурсного подхода), в которой исследовалось влияние асимметрии на показатели уровня сенсорной чувствительности, строгости критерия принятия решения и величины времени реакции в задаче обнаружения испытуемым порогового слухового сигнала на фоне импульсного шума (Schapkin, Gusev, 2001).

В данном разделе мы кратко рассмотрели наиболее характерные для ранней и современной когнитивной психологии представления о бдительности и процессе решения сенсорных задач, связанные с развитием ресурсного подхода к исследованию познавательных процессов. Несмотря на определенные расхождения в некоторых вопросах, например, о возможном количестве источников ресурсов, у всех рассмотренных моделей больше общего, чем различного. В их основании лежат два главных положения: о существовании ограничений в системе переработки информации и об энергетической природе этих ограничений. Метафора ресурсов хорошо работает в самых различных контекстах исследований восприятия, внимания и памяти. Практически любой полученный экспериментатором факт можно объяснить с точки зрения ресурсного подхода, так же, как и факт, противоположный первому: например, если исследователь получает факт интерферирующего взаимодействия двух задач, это может быть связано с недостаточным для их совместного выполнения уровнем доступных ресурсов;

если же интерференции не наблюдалось, то можно предположить, что источники ресурсов для каждой из задач существуют независимо друг от друга. Такое расширительное использование объяснительных возможностей ресурсного подхода в принципе снижает его ценность и подвержено критике. Еще одним критическим замечанием в адрес ресурсных моделей может стать то, что апелляция к энергетической метафоре нивелирует структурно-функциональную специфику решения той или иной познавательной задачи.

Анализируемый ниже подход к проблеме решения сенсорных задач, по нашему мнению, является достойной альтернативой ресурсным моделям именно потому, что он эту специфику учитывает.

1.2. Психологические основы применения стратегиального подхода к анализу сенсорных задач.

1.2.1. Функциональный подход к проблеме решения сложных задач.

Индивидуальные стратегии как система средств и как функциональный орган решения.

Как отмечалось нами выше, энергетическая метафора ресурсов, при всей ее эффективности в решении фундаментальных и, особенно, прикладных задач, не позволяет рассматривать психологический процесс решения познавательной задачи с точки зрения ее специфического структурно-функционального содержания. Поэтому нам представляется весьма продуктивным рассмотрение другого, функционального, а точнее, функционально-деятельностного подхода к данной проблеме, в том числе с приложением его к исследуемым нами сенсорным задачам. Данный подход неразрывно связан с именами отечественных ученых: Н.А.Бернштейна, А.Н.Леонтьева, А.Р.Лурия, их коллег и учеников. В рамках психофизики реализация принципов деятельностного подхода представлена в немногочисленных работах отечественных исследователей, в которых обосновано введение понятие «сенсорная задача» и собраны экспериментальные факты, доказывающие продуктивность деятельностного подхода в психофизике (Асмолов, Михалевская, 1974;

Скотникова, 1998;

2002;

Гусев, 2002).

А.Р.Лурия, основываясь на результатах собственных исследований, а также большого количества исследований отечественных и зарубежных коллег, предложил общую концептуальную модель трех функциональных блоков мозга (Лурия, 1973). Эта функциональная система представляет собой динамическое образование из трёх взаимодействующих компонентов: регуляции тонуса и бодрствования (первый блок мозга - ретикулярная формация);

получения, переработки и хранения информации (второй блок мозга – конвекситальные задние отделы коры);

программирования, регуляции и контроля действия (третий блок мозга – передние отделы коры). Так, первый блок мозга связан с процессом активации по типу «сон-бодрствование». Это – необходимый компонент любой познавательной деятельности, как это и представлено в ресурсных моделях.

Возбуждение ретикулярной формации передаётся на все вышележащие корковые и подкорковые образования, тем самым обеспечивая определённое тоническое состояние этих образований. Иными словами, под влиянием действия первого блока на уровне второго блока мозга обеспечивается определённая степень преднастройки сенсорных зон коры к переработке поступающей информации (то есть определённая степень бдительности). Переработка оказывается тем тоньше и точнее, чем более активированы соответствующие поля задней коры. Деятельность второго блока связана с такими характеристиками работы испытуемого по решению сенсорной задачи, как уровень сенсорной чувствительности и сенсорный компонент времени реакции. В свою очередь аппарат второго блока мозга связан нисходящими волокнами с первым. Приток новой сенсорной информации вызывает усиление возбуждения задней коры. Это возбуждение передаётся на ретикулярную формацию, которая в ответ повышает состояние активации мозга, обеспечивая нормальное функционирование ориентировочного рефлекса (реакции новизны), при котором возможно формирование образа памяти на новый стимул (Sokolov, 1958;

Соколов, 1958;

2002). Обеднение сенсорной среды или её однообразие ведут к затуханию возбуждения сенсорной коры, а следовательно, – к снижению общей активации, что в сенсорной задаче может проявиться как эффект снижения бдительности.

Наконец, зависящий от уровня активации ретикулярной формации тонус первого блока мозга определяет параметры ответа испытуемого, такие как критерий принятия решения и моторный компонент времени реакции. Кроме того, третий блок мозга также способен оказывать модулирующее воздействие на степень возбуждения первого блока (за счет этого возможна регуляция произвольного внимания, необходимого при решении сложной сенсорной или перцептивной задачи). Наконец, существует связь между вторым и третьим блоками мозга: второй блок является источником информации для третьего о происходящих изменениях в окружающей среде с целью осуществления адекватного поведения, изменения стратегий и критерия принятия решения (Лурия, 1973).

Таким образом, мы отмечаем, что в представлениях А.Р.Лурия важное место занимает энергетическая (активационная) регуляция осуществления деятельности, но, в отличие от ресурсных моделей, акцент делается на функциональное строение мозга. Идея А.Р.Лурия о динамической функциональной организации и мозговой локализации психических функций делает возможным рассмотрение психических процессов как иерархически и хроногенно организованной системы функциональных звеньев, сообразующихся с логикой выполняемых системой задач (Лурия, 1973;

2000).

Н.А.Бернштейн в своих работах по проблеме построения и регуляции движений ввел представление системном строении механизма регуляции движений, выделив пять уровней управления действием. Важное место здесь занимает идея об осуществлении управления на ведущем и фоновых уровнях: уже сформированные движения автоматизируются и уходят на фоновый уровень, освобождая ведущий для регуляций более высокого порядка, и, наоборот, при расстройстве навыка его компоненты вновь выходят на ведущий уровень для повторной отработки (Бернштейн, 1947). А.Н.Леонтьев предложил развитие идеи функциональной системы, введя понятие «функциональный орган». Речь здесь идет о системе развитых в деятельности устойчивых нервных связях, обеспечивающих развернутое действие. В ходе развития деятельности многие действия сокращаются. Это значит, что все промежуточные звенья функционального органа тормозятся, а в обеспечении действия принимают участие только начальное и конечное звенья действия. В случае же торможения конечного звена, которое возникает в затрудненных условиях деятельности (отметим, что именно в таких условиях обычно работает наблюдатель в сенсорной задаче околопорогового обнаружения или различения), промежуточные звенья вновь включаются в обеспечение действия. Таким образом, промежуточные звенья функционального органа, по мнению А.Н.Леонтьева, представляют собой систему средств, или промежуточных операций в составе того или иного действия, сообразующихся с конкретными условиями достижения цели, то есть с задачей (Леонтьев, 1981).

Представления о системе внутренних средств решения познавательной задачи приводят нас, наконец, к основному предмету рассмотрения данного раздела – понятию «стратегия».

Еще до того, как психологами стал использоваться термин «стратегия», в рамках теории обнаружения сигнала была подробно описана роль несенсорных факторов в принятии решения относительно наличия или отсутствия сигнала в данном предъявлении.

Возможность манипулирования несенсорными факторами исследователи задавали с помощью априорных вероятностей появления сигнала, платежных матриц или мотивирующей инструкции. Критическая точка, разделяющая на сенсорной оси области ответов «да» и «нет», была названа «критерием». Критерий являлся показателем сознательно принимаемой субъектом тенденции к принятию положительного или отрицательного решения (Иган, 1983). Чуть ниже мы покажем, что понятие «критерий» мы с полным основанием можем включить в понятие «стратегия».

Родоначальником стратегиального подхода в психологии познания считается Дж.Брунер. Он впервые в 1956 году описал две стратегии выдвижения гипотез в задаче классификации фигур: стратегия сканирования и стратегия фокусировки, связанные с частичным или полным анализом набора признаков, усматриваемых в предъявляемом материале. В этом же исследовании, помимо описания операциональных особенностей стратегий, Дж.Брунер также поставил задачу оценки эффективности каждой из выделенных стратегий (Брунер, 1981). В связи с этим в развитом затем стратегиальном подходе ведущими направлениями исследований стали анализ процессуальной характеристики стратегий и их эффективности.

Как отмечает в своих обзорных работах И.Г.Скотникова, многие исследователи вскоре после появления первых работ по исследованию стратегий, стали смешивать это понятие с другим, уже прижившимся в психологии термином «когнитивный стиль» (Кочетков, Скотникова, 1993;

Скотникова, 1998). И в том, и в другом случаях речь шла об индивидуализированной системе познавательных средств (или операций) по приему, переработке информации и поиску решения задачи. С другой стороны, под стратегиями стали понимать самые разноуровневые образования – от стратегий выдвижения и проверки гипотез (последовательное выдвижение/проверка или аналитическая фильтрация) в интеллектуальных задачах до глазодвигательных стратегий при выполнении теста «стержень-рамка» Г.Уиткина (см. обзор в: Кочетков, Скотникова, 1993). Применение термина «стратегии», тем не менее, предполагает, помимо вышеуказанных характеристик, общих и для стратегий, и для когнитивных стилей, учитывать специфику конкретных условий выполнения действия, то есть задачи: 1) тип задачи;

2) степень ее новизны для субъекта;

3) характер деятельности по ее решению;

4) фазу решения (Скотникова, 1998). Таким образом, соответствие стратегии уровню задачи, по А.Н.Леонтьеву, дает нам основание рассматривать ее как систему операций, факультативных по отношению к основной цели (Леонтьев, 1981). С этой точки зрения мы можем включить в понятие «стратегия» и представление о критериях оптимальности принятия решения, разработанное в теории обнаружения сигнала, поскольку это – мера, отражающая особенности работы испытуемого в различных вероятностных средах, то есть при разных условиях задачи.

Подчеркнем еще раз, что анализ стратегии как системы операций не имеет смысла без учета ее индивидуализированного характера, который, как отмечает М.В.Фаликман, заставляет многих исследователей познаня как фундаментального процесса рассматривать стратегии как индивидуальный артефакт и избегать их анализа (Фаликман, 2001). В связи с этим стратегиальное направление, к сожалению, слабо представлено в современных исследованиях сенсорных и перцептивных задач, особенно, в зарубежной когнитивной науке. В отечественной психофизике для нас интересны работы, выполненные в школе К.В.Бардина и связанные с феноменом компенсаторного различения. Также нас будут интересовать нейропсихологические исследования, связанные с ролью полушарных стратегий в разных задачах, а также с динамическим характером межполушарной асимметрии.

1.2.2. Компенсаторное различение как стратегия работы в условиях неопределенности. Идея субъектной интеграции признаков.

Выше, говоря о функциональном подходе к проблеме решения различных задач, мы отметили опосредствующую роль промежуточных звеньев функционального органа решения в обеспечении решения сложных задач (Леонтьев, 1981). Наиболее интересная попытка найти такие звенья в сложных сенсорных (акустических) задачах была осуществлена в 80-начале 90-х годов XX века в рамках субъектного направления психофизики, разработанного К.В.Бардиным (Бардин, Индлин, 1993). Основная идея, заложенная в этом направлении, заключается в рассмотрении наблюдателя не как устройство приема и переработки информации, а как активную личность, чьи установки, опыт, индивидуальные особенности прямо или опосредованно проявляются в сенсорных процессах (Бардин, Индлин, 1993;

Худяков, 2001;

Гусев, 2002;

Скотникова, 2002).

В простых сенсорных задачах, например, при сравнении двух тональных стимулов, явно отличающихся по громкости, в решении работает единственная сенсорная шкала, на которой распределены все возможные ощущения громкости (рис. 3а). Громкость в данном случае – основной сенсорный признак. Принять решение в этой ситуации очень просто.

Сложная задача, где различия двух стимулов по громкости едва заметны, как отмечает К.В.Бардин, одной сенсорной оси, как правило, недостаточно для обеспечения эффективного обнаружения. В этом случае наблюдатель начинает формировать новые оси признаков (рис. 3б). Эти признаки объективно не заложены в стимулах – их создает сам испытуемый. В модели К.В.Бардина такие признаки называются дополнительные, а различение стимулов по этим признакам – компенсаторным. В результате можно говорить о многомерном сенсорном пространстве простых звуковых стимулов. Не стоит, впрочем, говорить об отсутствии многомерности в легкой сенсорной задаче, в ней просто происходит торможение дополнительных сенсорных признаков (Бардин, Индлин, 1993).

Рис.3. Распределение сенсорных эффектов от двух стимулов (показаны кругами): а) в одномерном сенсорном пространстве;

б) в многомерном сенсорном пространстве (Бардин, Индлин, 1993, рис.5.14, с.109).

В диссертационном исследовании Т.П.Войтенко была показана роль сенсорного научения в формировании многомерного сенсорного пространства и влияния индивидуальных переменных (когнитивных стилей) на характер использованных признаков. Испытуемые в течение двух месяцев ежедневно проходили акустический психофизический эксперимент по громкостному различению двух стимулов, различия между которыми находились в околопороговом диапазоне. При анализе использовались как психофизические показатели, так и самоотчеты испытуемых. Все испытуемые в ходе тренировки вырабатывали пространство дополнительных признаков. Признаки были разделены на акустические и модально-неспецифические. Акустические признаки предполагали улавливание испытуемым дополнительных различий по звучанию: по звонкости, высоте, длительности и т.п. Модально-неспецифические признаки были связаны с образами, привходящими как бы извне, не связанными с самими звуками. Они могли возникать как в слуховой, так и в других модальностях (в виде простой синестезии или более сложных предметных образов). Было показано, что использование акустических признаков оказывает положительный эффект на рост сенсорной чувствительности, а модально-неспецифических – на стабилизацию критерия (приведение его к симметричной позиции). Также было отмечено, что полезависимые и ригидные испытуемые используют преимущественно акустические дополнительные признаки (у них к концу обучения повысилась чувствительность, но критерий был неоптимальным);

поленезависимые и гипоригидные опирались в основном на модально-неспецифические признаки (сформировался стабильный симметричный критерий, но не было значимых улучшений чувствительности);

яркие поленезависимые и флексибильные применяли оба вида признаков (соответственно, повышение чувствительности и оптимизация критерия) (Войтенко, 1989).

Как видно из описанного исследования, механизм компенсаторного различения удовлетворяет основным характеристикам стратегиального образования: соответствие с решаемой задачей (возникает чаще в условиях сложной сенсорной задачи);

индивидуальная специфичность (обнаружена связь с когнитивными стилями);

наконец, характеристика эффективности (по влиянию на психофизические показатели).

С точки зрения роли анализа признаков в сенсорной или перцептивной задаче для нас интересны также разработки в рамках объектно-ориентированной когнитивной модели интеграции признаков (рис.4), предложенной А.Трейсман для задачи зрительного поиска (а также распространенной и на ряд других зрительных задач), где традиционно используется метод хронометрии (Posner, Raichle, 1997). А.Трейсман отводит ведущую роль в зрительном поиске анализу признаков. Перцептивная система на раннем этапе переработки анализирует простые признаки (цвет, пространственная ориентация, размер и т.п.). По каждому такому признаку анализ происходит параллельно и автоматически (до опознания). Таким образом, в ситуации, когда целевой стимул и дистракторы различаются лишь по одному признаку, отмечается феномен «выскакивания» целевого стимула: он обнаруживается сразу и непроизвольно (ситуация поиска признака). Для ситуации соединения в одном поиске нескольких признаков «выскакивания» не наблюдается:

испытуемый способен обнаружить целевой стимул после внимательного последовательного «сканирования» зрительного поля. В случае поиска соединений, по А.Трейсман, в процесс переработки включается этап контролируемой переработки, когда каждый простой признак последовательно присоединяется к другим (происходит их интеграция) для каждого объекта. Только по окончании интеграции на целевой объект направляется внимание, создается его мысленная репрезентация (досье объекта) и происходит опознание (рис.4) (Treisman, Gormican, 1988 – излож. по Posner, Raichle, 1997).

Рис.4. Модель интеграции признаков А.Трейсман (Posner, Raichle, 1997, p.101).

На наш взгляд, между идеями компенсаторного различения и интеграции признаков можно, с известной долей условности, провести аналогию. Так, для легкой задачи акустического обнаружения, где применяется анализ почти исключительно по основному признаку, налицо ситуация поиска признаков и эффект «выскакивания» сигнала (то есть его отчетливого обнаружения). В случае сложной сенсорной задачи, где субъект строит многомерное сенсорное пространство, мы имеем дело с поиском соединения, когда дополнительные сенсорные признаки, используемые в ситуации неопределенности, интегрируются в сенсорный образ. Важнейшим различием между ситуацией зрительного поиска и задачей околопорогового обнаружения или различения является то, что в первом случае мы имеем дело с признаками, заложенными в стимуляции, во втором – с произвольной генерацией этих признаков, то есть со стратегией. Здесь следует говорить о субъектной интеграции признаков. Несмотря на это существенное различие между двумя моделями, мы допускаем возможность ассимиляции идеи интеграции признаков субъектной психофизикой если не в теоретическом, то в методическом плане: мы считаем весьма продуктивным применение хронометрии для решения различных исследовательских задач.

1.2.3. Функциональная асимметрия мозга и стратегии решения сенсорных задач.

Говоря о функциональной межполушарной асимметрии, Е.Д. Хомская вводит три основных положения:

1. Латеральность имеет не глобальный, а парциальный характер. Так, выделяют моторные (мануальная, ножная, глазодвигательная и др.), сенсорные (зрительная, слуховая, тактильная и др.) и «психические» (относящиеся к организации речи и других ВПФ) асимметрии.

Указывается, что, если мы берём n видов асимметрии, то можно выделить 2n (2 в степени n) профилей латеральной организации (ПЛО), если при этом не учитывать людей с относительной симметрией той или иной функции (как, например, рукость у амбидекстров). Обычно ПЛО определяется по трём измерениям: рука-глаз-ухо.

2. Для каждой конкретной формы асимметрии существует характеристика меры выраженности.

3. Функциональная межполушарная асимметрия – продукт действия биосоциальных механизмов (Хомская, 1987).

Исходя из этих положений, представляется возможным рассмотрение межполушарной асимметрии и со стратегиальной точки зрения. С этой точки зрения для нас интересными являются следующие пласты исследований: роль правого и левого полушарий в обеспечении решения сенсорных задач (полученных в клинических исследованиях, а также при анализе ПЛО здоровых испытуемых), а также исследования внутрииндивидуальных колебаний асимметрии при различных условиях.

Наиболее общие представления о функциональной специализации больших полушарий головного мозга получены на материале многолетних исследований больных с локальными поражениями мозга и отражены в двух дихотомиях: «аналитичность холистичность» и «симмультанные синтезы - сукцессивные синтезы» (Лурия, 1973;

Хомская, 1984;

Разумникова, 1997). Отмечена роль левого полушария в осуществлении последовательной аналитической переработке информации, в то время как активность правого связана с параллельной целостной переработкой. С идеей последовательности параллельности связана и вторая рассматриваемая дихотомия: временной (сукцессивный) синтез связан с деятельностью левого полушария, а одновременный пространственный (симультанный) – с деятельностью правого. Так, при поражении задневисочных отделов коры левого полушария нарушается восприятие ритмических фигур, а при поражении нижнетеменного и переднезатылочного отделов правого полушария – синдром симультанной агнозии (невозможность воспринять более одного объекта, находящихся одновременно в зрительном поле) (Лурия, 1973).

Интересны данные о роли латерализации в решении сенсорных задач, которые показывают относительный характер асимметрии, определяемый характером (в данном случае, модальными различиями) задачи. Так, А.Д.Владимиров и Т.В.Тимофеева сравнивали в экспериментальных условиях время реакции выбора (ВРВ) на предъявление зрительных и слуховых стимулов у здоровых испытуемых и испытуемых с локальными поражениями мозга при правополушарном и левополушарном очагах поражения.

Выявлено, что ВРВ и его разброс значимо выше по поражённому полушарию, по сравнению со здоровым полушарием и по сравнению со здоровыми испытуемыми, причём как для зрительной модальности, так и для слуховой. Одновременно с этим данные исследования очень чётко демонстрируют, что показатели разности ВР и разности дисперсии ВР по полушариям являются адекватными для оценки функциональной межполушарной асимметрии. В целом по эффективности работы (общий показатель по опыту): 1) для зрения: при поражении левого полушария ВРВ выше, чем при поражении правого (косвенный признак доминантности левого полушария);

2) для слуха: при поражении правого полушария ВРВ выше, чем при поражении правого (косвенный признак доминантности правого полушария) (Владимиров, Тимофеева, 1997).

Е.Д.Хомская и ее коллеги в течение последних 15 лет занимались изучением роли ПЛО в организации решения задач различных классов: от сенсорных до интеллектуальных. Основной интерес для нас представляют исследования латеральных особенностей регуляции устойчивого внимания. Испытуемые заполняли бланки корректурной пробы Бурдона при требованиях оптимально быстрого и максимально быстрого темпов работы в тишине и при воздействии акустического шума. Испытуемые с преимущественно правым ПЛО (левое полушарие) демонстрировали преимущество по скоростным и регуляторным (качество выполнения деятельности) характеристикам в условиях шума, в то время как испытуемые с преимущественно левым ПЛО (правое полушарие) показали более четкий произвольный контроль, легче переключаясь между различными скоростными режимами работы (Хомская и др., 1997).

В последние десятилетия в литературе активно обсуждается вопрос о крайней изменчивости асимметрии по одной и той же функции в зависимости от конкретных условий задачи. Это положение важно для нас с точки зрения стратегиальных представлений и представлений о функциональном органе. Так, Ф.Б.Березин отмечает увеличение значения мануальной асимметрии при увеличении влияния стресса (Березин, 1976). Е.Д.Хомская и соавторы указывают на вариабельность показателей ПЛО не только по ее абсолютному значению, но и по знаку при повторных тестированиях. Так, по приводимым ими данным, при четырехкратном нейропсихологическим тестированиях студентов с интервалом 5-7 дней только 21,8% мужчин и 27,7% показали стабильный знак асимметрии по всем измерениям ПЛО, большинство же испытуемых показали изменчивость знака асимметрии хотя бы по одному показателю (Хомская и др., 1997).

Р.Наатанен и его коллеги, по данным исследований вызванных потенциалов (компонент MMN – «негативность рассогласования»), указывают на доминантность левого полушария при различении речевых стимулов в тишине и доминантность правого полушария при той же задаче в условиях фонового акустического шума (Shtyrov et al., 1998).

В работе Г.П.Удаловой и И.А.Козаченко (Удалова, Козаченко, год неизвестен) обсуждалась проблема участия левого и правого полушарий в формировании помехоустойчивости при опознавании зрительных стимулов. Исследования проводились на зрительной модальности с помощью тахистоскопа. Предлагался ряд зашумлённых фигур, только одна из которых (квадрат) была «положительным» целевым стимулом и требовала от испытуемого ответа «да», в то время как все остальные – «нет». При анализе результатов авторы предлагают ввести представление о компонентах переработки информации в общем процессе обнаружения сигнала. Во-первых, это процесс обнаружения сходства-различия, что требует особой настройки внимания на сигнальный стимул и постоянного сличения с образом эталонного стимула в памяти. Также задействуется процесс вербализации. Чем большей вербализации требует стимульный материал, тем большее преимущество получает левое полушарие (Удалова, Козаченко, год неизвестен).

С.А.Шапкин и А.Н.Гусев указывают на возрастающую роль правого полушария в очень сложных и длительных сенсорных задачах (Schapkin, Gusev, 2001, 2003), то есть там, где особенно требуется бдительность и где решение зачастую принимается почти интуитивно, на основе иррациональных впечатлений, к которым можно отнести и применение модально-неспицифических дополнительных признаков (Бардин, Индлин, 1993).

В данном разделе мы рассмотрели методологические основания применения стратегиального подхода к анализу процесса решения сенсорных задач. Ими являются идеи функционально-деятельностного подхода в отечественной психологии, стратегиального подхода в зарубежной когнитивной психологии, субъектной психофизики, а также нейропсихологические представления о функциональной асимметрии мозга как модели, адекватной для проверки общепсихологических гипотез.

Также следует отметить, что стратегиальный подход рассматривается нами как адекватная альтернатива ресурсному подходу, главенствующему на данном этапе в исследованиях решения сенсорных задач и бдительности. Основное преимущество стратегиального подхода мы видим в возможности раскрытия собственно психологической (а не только энергетической) стороны рассматриваемой нами реальности.

Раздел 2. Теоретическое и процедурное обоснование экспериментального исследования обнаружения звукового сигнала.

2.1. Постановка и обоснование проблемы исследования Исходя из проведенного нами обзора проблемы решения сенсорных задач, попытаемся сформулировать основные интересующие нас вопросы и гипотезы.

В настоящем исследовании нас по отношению к сенсорным процессам будет интересовать роль двух факторов: с одной стороны, это фактор активации как энергетической основы действия (это – традиционный аспект рассмотрения, с точки зрения ресурсного подхода), с другой – динамика стратегий испытуемого (здесь мы встаем на позицию функционального подхода к анализу деятельности наблюдателя). Нас интересует то, как эти факторы проявляют себя при разной степени неопределенности сенсорной стимуляции, т.е. при разных уровнях сложности задачи.

Как было показано выше, эффективной моделью для решения данной задачи является модель функциональной асимметрии головного мозга. Два функционально асимметричных полушария и с ресурсной, и со стратегиальной точек зрения могут рассматриваться как два (в той или иной мере) специализированных и, одновременно с тем, взаимодействующих блока решения задачи в условиях латерального предъявления (мозг как «парный орган» - Хомская, 2002). В данном исследовании мы также планируем воспользоваться именно этой моделью: нас будет интересовать поведенческая асимметрия, то есть вычисляемая только на основе психофизических данных об ответах испытуемых.

Основная гипотеза состоит в том, что усложнение сенсорной задачи (при условии унилатерального предъявления) ведет к повышению специализации полушарий за счет включения в структуру решения высокоуровневых компонентов регуляции действия. Мы также предполагаем, что именно эти компоненты, а не активационные ресурсы, являются решающими для проявления межполушарных различий и продуктивности решения, в целом.

Исходя из малой изученности решения слуховых сенсорных задач, по сравнению со зрительными, для проведения исследований мы выбрали задачу обнаружения звукового сигнала.

2.2. Объект, предмет, цели, задачи исследования.

Объектом исследования является процесс решения сенсорной задачи обнаружения сигнала.

Предметом исследования является процессы распределения ресурсов и сенсорные стратегии, рассмотренные на модели межполушарной асимметрии.

Цели исследования:

1. Выявить влияние фактора сложности сенсорной задачи на динамику межполушарной асимметрии.

2. Выявыть влияние факторов диспозиционной и ситуационной активации на динамику межполушарной асимметрии и эффективности решения сенсорной задачи, в целом.

3. Используя анализ индивидуальных стратегий обнаружения, выявить связь динамики межполушарной асимметрии и эффективности решения сенсорной задачи.

Задачи исследования:

1. Проведение экспериментального психофизического исследования процесса решения задачи обнаружения звукового сигнала в условиях латерального предъявления;

2. Анализ данных самоотчетов испытуемых для выявления возможных стратегий и сопоставления их с психофизическими данными.

2.3. Методика Испытуемые В эксперименте приняло участие 83 человека в возрасте от 16 до 56 лет, (средний возраст - 20 лет), 65 женщин и 18 мужчин. Основная часть испытуемых были студентами разных вузов г. Москвы. За эксперимент испытуемые получали денежное вознаграждение.

Для эксперимента отбирались только праворукие испытуемые (на основе результатов опросника рукости - 8 вопросов).

Аппаратура Перед испытуемыми стояла задача обнаружения короткого звукового сигнала на фоне импульсного шума в трёх различных по сложности сериях. Использовался метод «Да-Нет». Стимулы были синтезированы на персональном компьютере. Для предъявления стимулов на компьютере использовались стандартная звуковая карта Компьютерные версии программ предъявления стимулов и обработки данных подготовлены А.Е.Кремлевым и А.В.Сыромятниковым под руководством А.Н. Гусева.

(SB-128) и головные стереофонические телефоны (AIWA HP-X350). Пред началом эксперимента была проведена процедура отбора и браковка головных телефонов.

Критерием при этом являлось субъективное изменение ощущений различий правым и левым ушами, эмпирически выявленное в предварительных экспериментах, и которое оказалось >= 3 dВ. Величины звукового давления в шести отобранных для опытов головных телефонов, измеренные с помощью прибора «искусственное ухо» (фирма Брюль и Къер), были следующими:

• L=85,0 ;

R=84, • L=84,6 ;

R=84, • L=86,6 ;

R=85, • L=84,0 ;

R=85, • L=80,0 ;

R=80, • L=85,5 ;

R=84, Таким образом, акустические параметры головных телефонов и усилителей звуковых плат были подобраны достаточно одинаковыми.

Шумовая проба представляла собой импульс белого шума длительностью мс и интенсивностью 70 дБ (шкала УЗД). В сигнальной пробе к шуму примешивалась тональная добавка 1000 Гц той же длительности. Вероятность предъявления сигнальной пробы на всем протяжении эксперимента была 0,5.

Межстимульный интервал варьировался в случайном порядке от 3 до 3,5 с. Были подготовлены несколько сигнальных стимулов, в которых интенсивность сигнальной добавки варьировалась по отношению сигнал/шум от С/Ш=0 дБ (обе составляющие равной интенсивности) до С/Ш=-18 дБ (тональная добавка меньше шума в 6 раз). Уровень С/Ш и являлся характеристикой, определяющей степень сложности задачи. Вариант С/Ш=-5 использовался только в ознакомительной серии и при обработке не учитывался. В основные серии вошли следующие степени сложности:

- лёгкая (С/Ш=-10 дБ): сигнальная и шумовая пробы заметно отличаются, и обнаружение сигнала не требует особых усилий, при этом процент правильных ответов на уровне 100%;

- средняя (С/Ш=-15 дБ): различия между сигнальной и шумовой пробами становятся меньше, в связи с этим со стороны испытуемого требуется большее, в сравнении с лёгкой серией, напряжение, однако процент правильных ответов по-прежнему близок к 100%;

- сложная (СШ=-18 дБ): сигнал и шум становятся едва различимыми (то есть переработка информации выходит на пороговый уровень).

С целью учёта возможного влияния факторов утомления и тренировки испытуемых была проведена процедура позиционного уравнивания. Для этого было создано шесть экспериментальных планов на каждом из трёх использованных в эксперименте персональных компьютеров. В каждой компьютере была запрограммирована одна из шести последовательностей задач основной серии:

1. лёгкая – средняя – сложная;

2. лёгкая – сложная – средняя;

3. средняя – сложная – лёгкая;

4. средняя – лёгкая – сложная;

5. сложная – лёгкая – средняя;

6. сложная – средняя – лёгкая.

Последовательности варьировались между испытуемыми, то есть каждый испытуемый проходил только одну последовательность.

Испытуемые давали ответ, используя клавиатуру пультов, специально разработанных для данного эксперимента и прошедших калибровку (для исключения ошибки регистрации ВР ответа испытуемого). Необходимым требованием к характеристикам пульта служило то, что точность измерения ВР должны быть не менее + 1 мс. Это обеспечивалось, во-первых, механической конструкцией пультов - кнопки ответов испытуемых (микропереключатели типа МП1-1) были подобраны таким образом, что они были выпущены одним производителем, были из одной серии выпуска и конструктивно имели очень маленький «ход». Подобные микропереключатели используются в большинстве экспериментов с регистрацией ВР. Кнопки ответов были расположены на таком расстоянии друг от друга, что испытуемый мог свободно нажимать на них пальцами одной руки, не перемещая при этом кисть. Во-вторых, программным обеспечением - с началом предъявления звуковых стимулов начинался опрос порта (с частотой, значительно превышающей частоту изменения счетчика, который позволял процессор Intel CELERON 400 МГц), к которому был подключен пульт регистрации ответов, и запускался таймер, который с частотой 18295 раз в секунду увеличивал счетчик, и в момент нажатия кнопки значение счетчика запоминалось.

Регистрировались ответы испытуемого и время реакции (ВР). Приняв решение о наличии/отсутствии сигнала в пробе испытуемый нажимал кнопки «ДА»/ «НЕТ».

Процедура Опыты проводились на базах компьютерного класса факультета психологии МГУ им. М.В.Ломоносова (2002 год) и лаборатории электроэнцефалографии Государственного университета – Высшей школы экономики (2003 год) в дневное время с группами по 2-3 испытуемых одновременно. Исследование 2002 года являлось пилотажным по отношению к исследованию 2003 года, поэтому в процедуре его проведения отсутствуют некоторые дополнительные пункты, появившиеся уже в исследовании 2003 года. Тем не менее, поскольку планы исследований различаются не существенно, а процедуры проведения основного психофизического эксперимента практически идентичны, мы сочли правомерным использовать результаты обоих исследований в единой схеме анализа. По техническим причинам аппаратура (персональные компьютеры) и программное обеспечение, используемые в разные годы, были различными, однако были предприняты все меры для минимизации влияния этих различий на результаты экспериментальных исследований, проведенных в 2002 и 2003 годах.

Для учёта возможного влияния рукости на скоростные характеристики ответов испытуемых (ВР и его дисперсию) различные испытуемые давали свои ответы разными руками, для чего экспериментатор чередовал руку в последовательности испытуемых, которой они должны были давать ответы, о чем сообщалось каждому испытуемому перед началом опыта.

Перед началом ознакомительной серии экспериментатор даёт инструкцию (в варианте компьютерной программы-конструктора 2003 года “SoundMake” (авторы А.Н. Гусев и А.Е. Кремлев) инструкция появляется на экране дисплея): «Мы начинаем эксперимент по исследованию слухового восприятия. Он будет состоять из 7 серий. Ваша задача - различать "сигнальный" и "шумовой" стимулы. Первая серия - ознакомительная. Ее цель - показать Вам, что такое "сигнальный" и "шумовой" стимулы. Далее - три тренировочных серии, отличающиеся друг от друга по сложности. И, наконец, три основные серии, которые также отличаются друг от друга по сложности».

Демонстрируется ознакомительная серия (-5 дБ, 20 проб, на экране монитора после каждой пробы появляется подсказка: слово «Сигнал» или «Шум» (в варианте программы 2003 года “SoundMake” слова «Да» и «Нет», соответственно). Основная цель серии – дать возможность испытуемому сформулировать для себя основные признаки различения сигнала и шума и попрактиковаться в использовании пульта для ответа.

По окончании серии на экране появляются числа: вероятность правильных попаданий (P(H)) и ложных тревог (P(FA)). Экспериментатор объясняет испытуемому смысл этих чисел.

Перед началом тренировочных серий экспериментатор сообщает испытуемому о том, что подсказки на экране больше не будет и он должен ориентироваться только на свои слуховые ощущения. В варианте программы года “SoundMake” Демонстрируется тренировочная серия 1 (лёгкая, -10 дБ, 20 проб, без подсказки на экране). По окончании серии экспериментатор подбадривает испытуемого в случае небольших ошибок или рекомендует продолжать работу в том же темпе.

Демонстрируется тренировочная серия 2 (средняя, -15 дБ, 20 проб, без подсказки на экране). Если много ошибок типа «ложная тревога», экспериментатор даёт рекомендацию отвечать «ДА», только тогда, когда испытуемый в достаточной степени уверен, что был сигнал (ужесточение критерия). Если много ошибок типа «пропуск», даёт рекомендацию отвечать «ДА», даже тогда, когда испытуемый не на 100% уверен, что был сигнал (смягчение критерия).

Демонстрируется тренировочная серия 3 (сложная, -18 дБ, 20 проб, без подсказки на экране).

Если по итогам тренировочных серий испытуемый демонстрирует нулевую или отрицательную меру чувствительности (то есть P(H)<=P(FA)), испытуемый для участия в основных сериях не допускается.

По окончании тренировочных серий психофизического опыта и перед началом его основных серий испытуемого просят заполнить бланк ответов АМС- русскоязычной модификации опросника AD ACL Р.Тайера (Гусев, 2002).

Перед началом основных серий экспериментатор просит испытуемых сосредоточиться и принять удобную позу.

Далее, в зависимости от экспериментального плана, испытуемому демонстрируется последовательность из трёх основных серий (лёгкой, средней и сложной, в каждой 260 проб, без подсказки на экране, длительностью 11-12 минут каждая, с перерывом между сериями до 1 минуты). В варианте эксперимента года, во избежание влияний возможных различий по громкости между двумя каналами (наушниками), связанных с особенностями звуковых карт, которые специально не тестировались, каждая основная серия разбивалась на две подсерии (130 проб в каждой), в перерывах между которыми испытуемым предлагалось перевернуть наушники.

Перед началом ознакомительной серии испытуемые отвечали на опросник рукости, после чего им предъявлялся для ответа опросник Айзенка EPI в русскоязычной адаптации Русалова (Русалов, 1991). Для предъявления опросника использовалась компьютерная психодиагностическая система TESTMAKER (авторы: С.А, Шапкин, А.Е. Кремлев, А.Н. Гусев). Кроме того, в варианте исследования 2003 года перед началом эксперимента испытуемые проходили диагностическую процедуру по выявлению слуховой асимметрии по методике дихотического слушания Д.Кимуры в русскоязычном варианте: испытуемому дихотически предъявляется 16 серий из односложных слов русского языка;

каждая серия состоит из 4 пар слов;

после каждой серии испытуемый отчитывается обо всех словах, которые смог запомнить в этой серии;

основные серии предваряются ознакомительной, состоящей из 12 пар слов, которые испытуемый должен слушать без последующего отчета (подробное описание методики см.: Симерницкая, 1978).

Для предъявления цифровой звукозаписи словесного материала, подлежащего воспроизведению, использовалась компьютерная программа SoundForge 4.5.

Предъявление происходило через те же стереофонические головные телефоны, с которыми испытуемый затем работал в основном психофизическом опыте.

В варианте экспериментальной процедуры 2003 года по окончании психофизического опыта испытуемых просили снова заполнить бланк ответов на опросник АМС, а также в письменном виде изложить ответы на 10 вопросов, касающихся их субъективного опыта в ходе выполнения сенсорной задачи в основных сериях эксперимента (процедура стандартизованного самоотчета* – приложение 5).

2.4. Обработка данных Для обработки психофизических данных была разработана и создана специальная компьютерная программа “SoundMake”. Рассчитывались количество и вероятности правильных обнаружений и ложных тревог, время реакции, дисперсия времени реакции, непараметрические индексы сенсорной чувствительности A’ и * В данной работе анализируются ответы только на часть вопросов, предложенных испытуемым для самоотчета.

строгости критерия принятия решенияYesrate. Расчёты проводились отдельно по каждой серии и по каждому уху.

Обработка данных опросников и их подготовка для анализа в статистическом пакете проводилась с помощью системы TЕSTMAKER.

Для статистической обработки результатов использовалась программа SPSS 10.0. Были использованы следующие методы: дисперсионный анализ в вариантах однофакторного дисперсионного анализа (ANOVA) и дисперсионного анализа с повторными измерениями (Repeated Measures Design ANOVA) (поскольку он даёт возможность учесть фактор индивидуальных различий, и тем самым не нарушается допущение дисперсионного анализа о независимости выборок) (Гусев, 2000), корреляционный анализ с использованием параметрического коэффициента Пирсона и непараметрического коэффициента Спирмена, непараметрический анализ распределений по критерию хи-квадрат Пирсона и качественный анализ распределений, анализ индивидуального случая.

Для обработки использовались только данные трёх основных серий, а результаты ознакомительной и тренировочных серий не учитывались.

В качестве независимых переменных (факторов) выступали: сложность задачи (3 уровня: лёгкий, средний, сложный), экстраверсия (2 уровня: экстраверсия, интроверсия), нейротицизм (2 уровня: нейротицизм, эмоциональная стабильность), активационных фактора, по данным АМС, заполненных перед началом основных серий эксперимента: энергетическая активация, активация напряжения (по два уровня на каждый фактор: высокая и низкая степени), а также слуховая доминантность, по результатам дихотического теста Д.Кимуры, оцененная по формуле коэффициента правого уха (Симерницкая, 1978):

Кпу = (П-Л)/(П+Л), где П – число слов, правильно названных при условии предъявления из правого канала;

Л – число слов, правильно названных при условии предъявления из левого канала;

Разбиение на группы по шкалам EPI и АМС происходило на основе медианного критерия. Определение группы доминантности по дихотическому тесту – согласно описанным нормам (Симерницкая, 1978).

С целью анализа стабильности состояния испытуемых в течение опыта статистически сравнивались результаты АМС, заполненных до начала основных серий и после их окончания.

В качестве зависимых переменных выступали: вероятность правильных попаданий (P(H)), время реакции при правильных попаданиях (ВР) и стандартное отклонение времени реакции при правильных попаданиях (ВР) отдельно по правому и левому ушам. Для второй и третьей серии также использовались непараметрические индексы чувствительности A’ и критерия Yesrate, вычисляемые по следующим формулам (Macmillan, Creelman, 1990):

А = 0.5 +(P(Hit) – P(FA)) * (1 + P(Hit) – P(FA))/4*P(Hit)*(1 – P(FA)) Yesrate=P(Yes)/2=(P(H)+P(FA))/ Для легкой серии показатели A’ и Yesrate не вычислялись. Это связано с тем, что в легкой задаче предполагается уровень обнаружений около 100% и уровень ложных тревог около 0%. Таким образом, отсутствует область перекрытия распределений сигнальных и шумовых ощущений, поэтому показатели A’ и Yesrate в данной ситуации являются неинформативными.

Также оценивались латеральные эффекты (ЛЭ), или степени асимметрии) для P(H), ВР, ВР, A’ и Yesrate: они вычислялись как абсолютные величины разностей соответствующих показателей по ушам в данной серии:

ЛЭ P(H)n = | P(H)n_l – P(H)n_r | ЛЭ ВРn = | ВРn_l – ВРn_r | ЛЭ ВРn = | ВРn_l – ВРn_r | ЛЭ A’ = |A’n_l – A’n_r| ЛЭ Yesrate = |Yesraten_l – Yesraten_r|, где l/r – по левому/правому уху;

n - номер серии.

Для показателей P(H), ВР, ВР, A’ и Yesrate не вычислялись значения коэффициента асимметрии (по аналогии с дихотическим тестом Д.Кимуры) в связи с тем, что нормирование по общей сумме значений для разных ушей по показателям P(H), A’ и Yesrate искажает картину асимметрии: закономерное снижение их значений по отдельным ушам уменьшает и саму общую сумму, и, таким образом, деление на эту сумму почти всегда будет давать увеличение асимметрии при усложнении задачи. Для скоростных характеристик ВР и ВР коэффициент асимметрии также не информативен, поскольку сама логика применения метода хронометрии с точки зрения структурно-функционального подхода к изучению микроструктуры умственных действий предполагает содержательный анализ именно абсолютных приростов ВР.

Отдельно учитывался знак ушной асимметрии (УА) как показатель доминантности одного из полушарий по данному показателю в данной серии.

УА P(H)n = P(H)n_l – P(H)n_r УА ВРn = ВРn_l – ВРn_r УА ВРn = ВРn_l – ВРn_r УА A’ = A’n_l – A’n_r УА Yesrate = Yesraten_l – Yesraten_r, где l/r – по левому/правому уху;

n - номер серии.

В зависимости от УА, испытуемый по данному показателю относился к группе левополушарной (ЛПД), правополушарной (ППД) доминантности или симметричного (СИМ) распределения данного показателя (табл.1).

Табл. 1. Определение группы доминантности по психофизическому показателю на основании знака ушной асимметрии.

<0 =0 > P(H) ЛПД СИМ* ППД ВР ППД СИМ ЛПД ППД СИМ ЛПД ВР A’ ЛПД СИМ ППД Yesrate** ЛПД СИМ ППД * Симметричными считались те значения исследуемых показателей, которые были равны 0+/-1 стандартная ошибка среднего.

** Доминантность по показателю критерия Yesrate является условной: «доминирующим» считается то полушарие, которое применяет более либеральный критерий.

Для дальнейшего анализа доминантности использовалось распределение по группам доминантности***.

Дополнительно оценивалось влияние фактора «рука на пульте» на ВР, ВР, ЛЭ ВР, ЛЭ ВР.

Раздел 3. Психологический анализ результатов исследования обнаружения звукового сигнала.

3.1. Результаты Сложность задачи.

В табл.2 представлены групповые данные 83 испытуемых по основным измеряемым показателям, в зависимости от сложности задачи. Приведены результаты, усредненные по правому и левому ушам, а также абсолютные значения ЛЭ.

Табл.2. Средние значения зависимых переменных и их ЛЭ при различных сложностях задачи обнаружения звукового сигнала на фоне шума.

Задача средней Показатель Легкая задача сложности Сложная задача Среднее ЛЭ Среднее ЛЭ Среднее ЛЭ P(H) 0.98 0.03 0.92 0.09 0.74 0. ВР,мс 537 57 641 82 782 ВР, мс 192 47 228 64 294 A’ - - 0.84 0.07 0.64 0. Yesrate - - 0.50 0.07 0.47 0. Дисперсионный анализ показал значимое влияние сложности задачи на динамику средних значений по каждому из анализируемых показателей: увеличение сложности задачи дает тенденцию к снижению значений P(H) и A’, увеличению значений ВР и ВР, а также ужесточению критерия. Также при усложнении задачи отмечен значимый рост значений ЛЭ по показателям P(H) (F=37,66;

sig.=0,00), ВР (F=14,0;

sig.=0,00), ВР (F=4,76, sig.=0,01) и Yesrate (F=34,57, sig.=0,00), а также незначимое снижение по A’ (F=0,13;

*** Дополнительно требовалось бы учитывать динамику доминантности по всем трём показателям, то есть ввести ПЛО для каждого испытуемого, но такая процедура может расщепить выборку на множество (до 27) мелких подвыборок, что оказалось нереальным, исходя из общего числа испытуемых.

sig.=0,72) (приложение 1). На рис.5 приведены графики, отражающий динамику изменения ЛЭ по измеряемым показателям.

Рис.5. Межсерийная динамика ЛЭ P(H), ЛЭ ВР, ЛЭ ВР (sdВР), ЛЭ Yesrate.

Непараметрический анализ частот с помощью критерия хи-квадрат Пирсона показал значимые частотные изменения знаков полушарной доминантности для показателей P(H) (2=85,31;

sig.=0,00), ВР (2=26,43;

sig.=0,00) и Yesrate (2=25,31;

sig.=0,00). Для показателей P(H) и Yesrate при усложнении задачи снижается удельный вес группы СИМ и повышается частота встречаемости групп ППД и ЛПД, причем во всех случаях эти группы увеличиваются с приблизительно одинаковыми абсолютными приростами (приложение 2). Для показателя ВР в легкой серии отмечена низкая встречаемость групп СИМ и ЛПД (12 и 15%, соответственно), по сравнению с группой ППД (72%). При росте сложности задачи, на фоне регулярного снижения встречаемости группы СИМ (8% для задачи средней сложности и 1% для сложной) наблюдается систематическое снижение группы ППД и возрастание группы ЛПД. В сложной задачи испытуемые группы ЛПД составляют абсолютное большинство выборки (58%) (приложение 2). Значимых сдвигов по показателям ВР и A’ критерий хи-квадрат Пирсона не показал (приложение2).

Рис.6. Межсерийная динамика групп доминантности: а)по ВР;

б) по Yesrate.

По данным самоотчета, испытуемые не показали значимых различий по количеству использованных в разных задачах стимульных признаков. Стоит, однако, отметить, что при усложнении задачи отмечена тенденция к возрастанию частоты использования так называемых модально-неспецифических признаков (Бардин, Индлин, 1993): 46,5% испытуемых отчитались об их использовании в легкой задаче, 60,5% - в средней;

65,1 – в сложной. На частоте использования различных акустических признаков сложность задачи не отразилась.

Также отмечена значимая зависимость субъективного восприятия характера задачи от степени ее сложности (2=42,01;

sig.=0,00):

как простую сенсомоторную задачу (услышать – нажать на кнопку) легкую серию воспринимают 79,1%, среднюю – 27,9%, сложную – 14% испытуемых;

соответственно;

как сложную аналитическую задачу восприняли легкую серию 20,9%, среднюю – 72,1%, сложную – 86% испытуемых.

Активация.

Для результатов по опроснику EPI Г.Айзенка, по данным дисперсионного анализа, выявлены следующие значимые эффекты по ВР:

- по фактору «экстраверсия» - групповые различия по среднему значению ВР для всех задач: во всех случаях меньшее ВР показывали экстраверты (приложение 3);

- по фактору «нейротицизм» - групповые различия по среднему значению ВР для всех задач: во всех случаях меньшее ВР показывали нейротичные испытуемые (приложение 3).

Таким образом, в целом по опыту наименьшее ВР показали экстравертированные нейротичные испытуемые, наибольшее – интровертированные стабильные.

Отмечено также значимое взаимодействие факторов «экстраверсия» и «нейротицизм» для показателя стабильности ВР в опыта (ВР) в сложной задаче: в группе интровертов преимущество получают эмоционально стабильные, в группе экстравертов – нейротичные испытуемые (приложение 3). Аналогичные различия, но на уровне тенденции (F=2,11;

sig.=0,1), были отмечены и для среднего значения ВР в средней серии.

Рис. 7. Влияние диспозиционной активации на показатели по сложной задаче: а)ВР;

б)ВР (sdВР).

Корреляционный анализ результатов опроса по методике АМС до и после основных серий эксперимента дали следующие результаты: непараметрический коэффициент корреляции Спирмена между повторными измерениями по фактору «энергетическая активация» равен 0,45, по фактору «активация напряжения» - 0,68. Оба результата значимы на уровне p=0,01. Это позволяет считать состояние испытуемых относительно стабильным на временном интервале, в который проводятся основные серии эксперимента, и распространять результаты опроса по методике АМС на все задачи.

Фактор «энергетическая активация» оказал значимое влияние на:

- среднее значение ВР в задаче средней сложности: высоко активированные испытуемые показывали меньшее значение, по сравнению с низко активированными;

- ЛЭ A’ в сложной задаче:высоко активированные испытуемые показали меньшее значение ЛЭ (см. приложение 4).

На уровне тенденций, не достигающих необходимого уровня значимости (0.1

0.05), обнаружены также преимущества высоко активированных испытуемых по уровню сенсорной чувствительности (A') для задачи средней сложности, а также более низкие значения ЛЭ ВР для задач средней и высокой сложности, а также тенденция снижения ЛЭ ВР у высоко активированных испытуемых, по сравнению с низко активированными.

По фактору «активация напряжения» получены два значимых эффекта: в задаче средней сложности испытуемые из группы напряженных показывают более либеральный критерий, чем более спокойные, а также меньший ЛЭ A’, чем испытуемые из группы спокойных (приложение 4). На уровне тенденции у напряженных испытуемых также отмечены более низкие значения ЛЭ ВР и ЛЭ ВР, чем у спокойных.

Также были обнаружены значимые эффекты от взаимодействия факторов «энергетическая активация» и «активация напряжения», проявившиеся исключительно в задаче средней сложности (приложение 4). Так, для среднего значения P(H) среди низко активированных испытуемых преимущество получили более напряженные, а среди высоко активированных – спокойные. Аналогичный эффект был получен для среднего значения A’. Отмечено, что большее значение ЛЭ P(H), ЛЭ ВР и ЛЭ Yesrate в группе низко активированных показали более напряженные испытуемые, в группе высоко активированных – более спокойные (для показателя ЛЭ ВР такая же тенденция обнаружена на уровне тенденции). По ЛЭ A’ большее значение в группе низко активированных испытуемых показали более напряженные испытуемые, а в группе высоко активированных группы спокойных и напряженных показали приблизительно одинаковые значения. На рис.6 показан эффект факторного взаимодействия для ЛЭ ВР в средней задаче.

Рис.8. Совместное влияние факторов ситуационной активации на показатели по задаче средней сложности: а) A’;

б) ЛЭ ВР.

Рука на пульте.

Фактор «рука на пульте» значимо не влиял на проявления межполушарной асимметрии ни в одном из 3-х условий задачи обнаружения.

Ведущее ухо.

Коэффициент правого уха, измеренный по результатам прохождения теста дихотического слушания, по данным корреляционного анализа с применением параметрического коэффициента корреляции Пирсона и непараметрического коэффициента Спирмена, не обнаружил связей с выраженностью ЛЭ и знаками ушной асимметрии измеряемых в психофизическом эксперименте показателей ни в одном из условий задачи обнаружения.

3.2. Обсуждение результатов.

По итогам проведенного экспериментального исследования мы установили, что в связи с усложнением сенсорной задачи наблюдается увеличение ЛЭ по всем измеряемым параметрам (кроме индекса сенсорной чувствительности A`), а также рост статистически значимая динамика знаков асимметрии по трем из пяти измеряемых показателей. Так же, как это было сделано выше, при анализе литературных данных, рассмотрим полученный результат с двух точек зрения: ресурсной (то есть в терминах активации умственного усилия) и функциональной (как анализ стратегий решения).

Прежде всего, следует отметить, что изменения в выраженности асимметрии не затрагивают сенсорную составляющую процесса решения задачи, то есть величину индекса A’. Все изменения латерального эффекта зафиксированы только для тех переменных, которые так или иначе связаны с принятием решения. Таким образом, рост асимметрии по P(H), по всей видимости, связан с наблюдаемой по результатам межполушарной вариабельностью критерия, а не с динамическими различиями двух каналов анализатора по чувствительности, С точки зрения ресурсного подхода к сенсорным задачам, динамика латерального эффекта отражает картину перераспределения единых или множественных ресурсов. В том случае, если ресурсы для обоих полушарий едины, то, исходя из самых общих представлений о латеральном взаимодействии, следует описать, по крайней мере, три блока, на которые должны распределяться ресурсы, два из которых – процессы внутриполушарного взаимодействия для каждого полушария, третий – блок осуществления межполушарного взаимодействия. Далее, как предписывает ресурсный поход, опишем требования задачи. С точки зрения структуры деятельности, они едины для всех трех условий: это – задача унилатерального обнаружения, следовательно, приоритетным, с точки зрения политики распределения, является обеспечение внутриполушарного взаимодействия, а межполушарное будет обеспечено только при наличии свободных ресурсов. При этом на «преэкспозиционном» этапе данная задача является задачей на распределенное внимание (поскольку испытуемый заранее не знает, в какое ухо будет предъявлен стимул), в связи с чем ресурсы в равной степени требуются обоим «внутриполушарным» блокам (если только испытуемый не пытается заранее угадывать, куда будет предъявлен следующий стимул, что уже само по себе относит нас к анализу ориентировочных стратегий, которые являются артефактом по отношению к «объективным» требованиям задачи). Исходя из вышесказанного, динамика латерального эффекта в терминах ресурсов описывается следующим образом: более ресурсоемкие условия средней и, тем более, сложной задачи, предполагают увеличение количества ресурсов на обеспечение работы «внутриполушарных» блоков, тем самым «обкрадывается» блок межполушарного взаимодействия, на который ресурсов хватает только в легкой задаче. Между тем, проявление асимметрии возможно лишь в том случае, если блок политики распределения каким-то образом определяет приоритет того или иного полушария.

С точки зрения идеи множественных ресурсов, исходя из предположения только о двух независимых ресурсных вместилищах, каждое из которых связано с одним полушарием, как предлагает А.Фридман и ее соавторы (Friedman, Polson, 1981), можно предположить динамика латерального эффекта есть следствие неравенства оптимумов активации, требуемых для решения одной и той же задачи разными полушариями (Herdman, Friedman, 1985). Это неравенство почти не просматривается в легкой задаче, но проявляется в средней, и особенно, в ресурсоемкой сложной задаче. Кроме того, асимметрия может быть обусловлена специфическим характером активации полушарий, относящимся к эмоциональной асимметрии мозга: например, увеличение негативного эмоционального состояния может увеличивать ресурс, доступный левому полушарию, тем самым повышая его эффективность в переработке (Davidson, 1998;

Schapkin, Gusev, 2003).

Рассматривая возможные объяснения полученных результатов в рамках ресурсного подхода, мы наталкиваемся на его ограничения при анализе решения исследуемой задачи.

Так, в модели единых ресурсов остается неясным вопрос о том, за счет чего происходит асимметричное распределение ресурсов между полушариями в сложных сенсорных задачах. Как объяснение здесь могут выступать представления о функциональной асимметрии и асимметрии «ресурсной» (Herdman, Friedman, 1985), однако в этом случае остается неясным то, почему знак асимметрии по измеряемым показателям показывает значительную вариабельность при различных условиях задачи как в нашем, так и в ряде других исследований (напр., Хомская и др.,1997). В связи с этим возражением напомним также, что значение асимметрии, полученные в нашем эксперименте, ни в одной из задач не коррелировало с показателем ведущего уха, полученным по результатам дихотического теста. Стоит, правда, отметить, что дихотический тест направлен на диагностику асимметрии по речевому слуху, в то время как в основном эксперименте испытуемые работали с неречевыми сигналами.

В связи с названными ограничениями ресурсного подхода мы считаем необходимым, помимо анализа энергетической составляющей сенсорного процесса, использовать анализ его структурно-процессуальной стороны с учетом его вариабельности на уровне наблюдателя как активного субъекта деятельности, применяющей гибкую индивидуальную систему внутренних средств, или стратегий, согласующихся с логикой конкретных условий решаемой задачи. В данном контексте мы будем рассматривать межполушарную асимметрию в свете идеи А.Р.Лурия о динамической функциональной локализации высших психических функций (Лурия, 1973;

2001), которые, несомненно, задействованы в решении сенсорной задачи. В связи с этим нам особенно полезны данные самоотчетов испытуемых как субъектов активно решающих и переживающих задачу.

Как видно из анализов самоотчетов, усложнение задачи четко связано с динамикой субъективного восприятия этой задачи наблюдателем. Абсолютное большинство наших испытуемых отметили возрастающую роль тщательного анализа своих ощущений при возрастании сложности, в то время как легкую серию почти все испытуемые описали как сенсомоторную (в связи с этим мы отмечаем значимое увеличение ВР и его вариабельности при возрастании сложности). В этой связи особенно стоит обратить внимание на динамику знаков доминантности по ВР (приложение 2б). Абсолютное преобладание испытуемых с доминантностью по правому полушарию, по-видимому, связано с простым сенсорным доминированием правого полушария по восприятию неречевых звуков, подробно описанным нейропсихологами (Лурия, 1973;

Хомская, 1987;

Разумникова, 1997;

Хомская и др., 1997). Возрастание роли левого полушария в средней и сложной задачах, по нашему мнению, связано с увеличением роли аналитического подхода к задаче обнаружения. При этом сохранение доминирования правого полушария примерно для половины испытуемых в сложной задаче, в отличие от легкой, предположительно, опосредствовано несколько иными механизмами, чем акустическая доминантность;

эти механизмы приводят нас к рассмотрению возможности существования индивидуальных сенсорных стратегий.

Исходя из анализа классических и современных литературных данных по сенсорной психофизике, мы выделяем два основных понимания сенсорной стратегии:

критериальные стратегии (который оценивался по динамике индекса критерия принятия решения, это – макродинамический аспект, который можно оценить только по целому опыту или блоку проб) и стратегии компенсаторного различения (которые дают возможность учитывать микроструктурную динамику протекания сенсорного процесса).

Гибкость критериальной стратегии отражена в возрастании межполушарных различий. На данном этапе не представляется возможным делать выводов о природе этого феномена, тем более, такая задача в данном исследовании не стояла. Однако, по всей видимости, он не связан с сенсорными характеристиками обнаружения. Возможно, речь здесь идет о стратегиях ориентировки субъекта в ситуации высокой неопределенности, более сложных стратегиях, чем описаны в классической теории обнаружения сигнала в связи с понятием «критерия».

Для нас теперь интересно более подробно остановится на стратегиях компенсаторного различения (Бардин, Индлин, 1993), которые, согласно, самоотчетам испытуемых, в наших сенсорных задачах налицо. Нас, прежде всего, интересуют следующие моменты: насколько обширно испытуемые используют несенсорные признаки (их количество), характер этих признаков, а также характер операций по их использованию.

Как было отмечено, статистических закономерностей по анализу описаний признаков в самоотчетах обнаружено не было. Тем не менее, оказался полезен содержательный анализ. Прежде всего, был отмечен интересный феномен, названный нами «постэкспериментальный рефлексивный парадокс». Он был связан с особенностями структуры самоотчета (где испытуемым при ответе на вопрос о возможных использованных акустических признаках сигнала, учитывая их неопытность в плане решения подобных задач, был приведен примерный перечень таких признаков: громкость, звонкость, высота и т.п.) и заключался в том, что для легкой задачи многие из них писали признаков столько же даже больше (очень редко – меньше), чем для средней и сложной задачи, в то время как в ответе на вопрос о субъективном восприятии задачи абсолютное большинство отметили ее как простую сенсомоторную задачу. Для средней и сложной задач испытуемый оставляет, как правило, 2-3 (гораздо реже – 4-5 признаков). Этому феномену мы предлагаем несколько возможных объяснений. Прежде всего, он может быть связан с субъективным очевидным присутствием всех предложенных ему признаков в стимуляции легкой задачи, хотя при решении самой задачи их не использовал. Другое возможное объяснение может быть связано с частичной интерференцией воспоминаний о каждой из задач, поскольку самоотчет давался обо всем эксперименте сразу после его полного завершения. Обе этих гипотезы описывают «постэкспериментальный рефлексивный парадокс» как артефакт по отношению к основной задаче исследования.

Нам представляется важным рассмотреть третье гипотетическое объяснение данного феномена, напрямую связанное с проблемой стратегий.

Для этого мы сопоставили данные самоотчетов по легкой задаче (ответы на вопросы о признаках и субъективном восприятии задачи) с психофизическими данными, в частности, с данными по ВР и ВР (табл.2). Среднее ВР для легкой задачи составляет мс, что превышает среднее время простого опознания (Posner, Raichle, 1997). Кроме того, для легкой задачи отмечена значительная групповая вариативность (ВР=192 мс.).

Сопоставив, таким образом, все указанные данные, можно выдвинуть следующую гипотезу: по-видимому, задача является для испытуемого легкой, стимул анализируется по основному сенсорному признаку (он «выскакивает», однако некоторые испытуемые склонны проводить подтверждающую проверку). Такая трактовка полученного феномена «постэкспериментального рефлексивного парадокса» согласуется с литературными данными о феномене недо- или сверхуверенноси – парадоксальной склонности испытуемых в психофизических экспериментах оценивать свою уверенность в правильности ответа для легких сенсорных задач как низкую, а для сложных – как высокую (Гусев, 2002;

Скотникова, 2002). Тем не менее, все гипотетические объяснения полученного нами феномена «постэкспериментального рефлексивного парадокса» нуждаются в тщательной проверке.

Как и в исследованиях школы К.В.Бардина (Войтенко, 1989;

Бардин, Индлин, 1993), дополнительные сенсорные признаки, по данным самоотчетов испытуемых, можно разделить на акустические и модально-неспецифические. По сравнению с акустическими признаками, использование модально-неспецифических признаков было гораздо менее выражено. Следует отметить также, что эти признаки гораздо более индивидуализированы: они были представлены как простые синестетические образы («жесткий-мягкий», «темный-светлый» и т.п.), как сложные предметные образы («громкостные шкалы-бегунки на стереомагнитофоне: чем больше их совокупное наполнение, тем скорее это сигнал» - исп. К.Б.;

«вода с сиропом в одном сосуде смешаны): больше воды – шум, больше сиропа – сигнал» исп. А.У.), наконец, как эмоциональные переживания («сигнал сродни радости, возбуждению, шум – неприятное ощущение» - исп. Е.М.). По сравнению с акустическими признаками, модально неспецифические представляются более иррациональными, они содержат сложное представление, которое схватывается единым актом («параллельно»), то есть относятся скорее к холистической стратегии, которую обычно связывают с деятельностью правого полушария. Отметим также, что, по данным анализа единичных случаев, испытуемые с самыми яркими модально-неспецифическими образами оказались одновременно самыми продуктивными в психофизическом эксперименте (по чувствительности и скоростным характеристикам). У некоторых из них ВР оставалось стабильным во всех задачах, что соответствует представлениям о параллельной переработке информации. Использование акустических признаков предполагает, напротив, последовательный анализ, который нейропсихологи обычно связывают с функциями левого полушария (Хомская, 1987;

Разумникова, 1997). Впрочем, попытка «локализации» признаков в том или ином полушарии нам не удалась. Важным является то, что использование акустических и модально-неспецифических признаков для компенсаторного различения дает принципиальную возможность увидеть две операционально различающиеся стратегии, направленные на повышение эффективности решения сенсорной задачи высокой степени неопределенности. И эти стратегии, по-видимому, связаны с проявлением латерального эффекта.

Наконец, проанализируем операциональную сторону процесса обнаружения и место стратегий в нем. Все испытуемые из числа тех, которые смогли дать развернутый ответ на прямой вопрос о приемах и способах обнаружения (к сожалению, такой ответ дали только 7 испытуемых), отметили важную роль обращения к системе памяти с целью проверки соответствия текущего стимула образу «идеального» сигнала, сформированного в тренировочных сериях и предыдущих пробах основной серии. По тем данным, которые получены, этот процесс напоминает собой проверку сенсорных гипотез (в двух отчетах слово «гипотеза» встречается в прямом употреблении): при этом к стимулу последовательно «примеряются» признаки.

Этот результат, с одной стороны, подтверждает правомерность использования для описания нашей задачи идеи «субъектной интеграции признаков» (Treisman, Gormican, 1988, цит. по: Posner, Raichle, 1997). С другой стороны, данное представление развивает идею А.В.Запорожца о формировании сенсорных эталонов (Запорожец, 1975).

Наконец, мы подошли к попытке обобщения рассмотренных данных с точки зрения методологических представлений функционально-деятельностного подхода.

Исходя из проведенного анализа, стратегии работы испытуемого могут рассматриваться нами как индивидуализированная система внутренних средств (операций, признаков), которые наблюдатель применяет в соответствии с требованиями задачи (Леонтьев, 1981). Мы предполагаем, что для простых задач испытуемый использует ограниченное количество этих средств, остальные при этом находятся на фоновом уровне регуляции действия (рис.9а) (Бернштейн, 1947). Усложнение условий задачи, в соответствии с представлениями о функциональном органе (Леонтьев, 1981), требует включения в ведущий уровень регуляции фоновых компонентов, превращая их в систему актуально действующих средств. Согласно представлениям о динамической функциональной локализации высших психических функций (Лурия, 1973;

2000), мы предполагаем, что актуализация этих средств порождает асимметричные паттерны возбуждения коры мозга, которые можно условно назвать «стратегиальными центрами».

Рис. 9. Схематичное представление функциональной модели принятия решения в сенсорной задаче: а) в легкой (свернуто и непосредственно);

б) в сложной (развернуто и опосредствовано).

S – стимул, О – собственно ощущение, П – система памяти, С1, …, С6 – латеральные стратегии.

В этом случае сокращенные связи между компонентами ощущения и ответа разворачиваются в систему взаимных связей, объединяющих сенсорные и моторные звенья с опосредствующим звеном – стратегией. В результате этого проявляется поведенческая асимметрия, которая связана, по-видимому, с разноудаленностью сенсорных и моторных компонентов разных полушарий относительно «стратегиального центра» мозга, эффект которой усиливается в связи с цикличностью процессов сравнения текущего и эталонного образов стимула (рис.9б) (Переслени и др., 1987;

Гусев, 2002).

Наконец, мы переходим к обсуждению вопроса о роли активации в сенсорной задаче. Как было отмечено, экстраверты и нейротичные получили преимущество перед интровертами и стабильными по ВР во всех сериях. На первый взгляд, это противоречит выводам Г.Айзенка и других исследователей в этой области (излож по: Гусев, Шапкин, 2001;

Гусев, 2002): теоретическая модель предсказывает противоположные результаты.

Однако тщательный анализ условий нашей задачи позволяет осмыслить полученные результаты с точки зрения оптимумов активации. В нашей задаче экстраверты получали достаточное количество дополнительной стимуляции, поскольку работали в группе, что является для них хорошим мотивационно-активационным подкреплением, в то время как для интровертов наиболее выгодными условиями являются сложные (более трудные или более длительные) задачи, требующие длительной сосредоточенности в монотонных условиях. Экспериментальные серии в наших опытах были небольшими по длительности, и даже сложная серия не казалась испытуемым утомительной. По-видимому, в данных условиях, решение задачи не требовало от интровертов привлечения дополнительных ресурсов, как это происходило в 75-минутных опытах А.Н. Гусева и С.А. Шапкина (Schapkin, Gusev, 2003). В терминах активационной теории можно предположить, что экстраверты были ближе к оптимальному уровня (двигаясь вверх - от субоптимального к оптимальному), интроверты, напротив, могли оказаться на постоптимальном уровне активации (двигаясь вниз – от оптимального в постптимальному). Что касается второго фактора EPI – «нейротицизм» - наши задачи не содержали выраженных личностно и эмоционально значимых условий. Поэтому для нейротичных испытуемых, в целом, более активированных, условия были оптимальными, в то время как стабильные, возможно, требовали дополнительного ресурса. Наш предположительный анализ хорошо соответствует модели М. Хамфриса и У. Ревела (1984), в которой подробно рассматриваются различного рода нелинейные зависимости эффективности исполнения задач на бдительность от уровня активации и нейротизма (Humphries, Revelle, 1984).

Наконец, обратимся к данным, связанным с ситуационной активацией. Здесь мы получили значимые различия, главным образом, в задаче средней сложности. Результаты соответствуют модели Р.Тайера (Thayer, 1978): более активированные и менее напряженные испытуемые получают преимущества по общей продуктивности. При этом, как и предсказывает модель Р.Тайера, а еще раньше – закон Йеркса-Додсона, самыми оптимальной комбинацией факторов оказывается «высокая активация»-«низкое напряжение», создающие умеренный общий активационный фон. Этот факт, как и отмеченное понижение латеральных эффектов у группы оптимальной активации, четко согласуется с моделью единых когнитивных ресурсов Д.Канемана (Kahneman, 1973).

Стоит также заметить, что наблюдаемые эффекты влияния ситуационной активации на общую продуктивность имели место только в задаче средней сложности.

Характерной особенностью этой задачи было то, что при высоких требованиях к поддержанию активного внимания (в отличие от легкой, где эти требования были ниже) данная задача содержала надпороговые стимулы, достаточно хорошо различимые при соблюдении условия поддержания внимания, то есть при регулярном и умеренном умственном усилии. Поэтому, на наш взгляд, здесь успешно работают ресурсные модели.

В сложной задаче, где, кроме условия бдительности, еще вводится задача околопорогового обнаружения и где, как было показано, особое значение приобретают психическое опосредствование сенсорного процесса индивидуальными стратегиями обнаружения и произвольный контроль, ресурсная модель перестает работать. Подобные соображения были высказаны А.Р.Лурия по данным исследований больных с поражениями стволовых структур среднего мозга (аппарата первого функционального блока мозга). В этих случаях дефект компенсировался за счет тренировки произвольного внимания (аппарат третьего функционального блока) (Лурия, 1973).

Таким образом, мы делаем вывод о том, что энергетическое (ресурсное) обеспечение деятельности является необходимой основой решения сенсорной задачи, однако ее роль должна рассматриваться по отношению к используемым средствам осуществления действия.

3.3. Выводы.

1. Обнаружено влияние сложности задачи обнаружения сигнала на проявление межполушарной асимметрии: при усложнении задачи отмечается рост латерального эффекта по всем измеряемым показателям, кроме индекса сенсорной чувствительности.

2. Отмечено влияние факторов диспозиционной активации («экстраверсия» и «нейротицизм») на ВР для всех уровней сложности задачи: преимущество получили экстравертировынные и нейротичные испытуемые 3. Обнаружено влияние факторов ситуационной активации («энергетическая активация» и «активация напряжения») на эффективность работы и значение латерального эффекта в задаче средней сложности: преимущество по эффективности и меньший латеральный эффект показали испытуемые с комбинацией «высокая активация»-«низкое напряжение».

4. Обнаружена связь динамики латерального эффекта и знака асимметрии с увеличением роли стратегии последовательного анализа входящей стимуляции.

Заключение В данной работе мы рассмотрели значение факторов энергетической активации и применения индивидуальных стратегий решения задачи в регуляции эффективного решения и бдительности. На протяжении всей работы мы обсуждали данную проблему в форме диалога двух позиций: ресурсного подхода, обладающего в современной психологии сенсорных задач несомненным главенством, и функционально деятельностного подхода, применение которого к исследованию решения сенсорных задач можно проследить, главным образом, в отечественной психофизике последних 20 30 лет. Этот подход позволяет рассматривать наблюдателя не как устройство по переработке информации с ограниченной пропускной способностью, а как субъекта сенсорной деятельности, активно выстраивающего систему внутренних средств (стратегий), позволяющих решать задачу при высокой неопределенности стимуляции.

Именно такое взаимодействие с задачей, на наш взгляд, показали испытуемые в нашем эксперименте.

Основываясь на результатах проведенного исследования, выделим возможные перспективы развития данной проблематики. Нам представляется эффективным дальнейшее использование метода латерального предъявления и анализа динамики межполушарной асимметрии мозга в изучении сенсорных задач. Необходимо также более подробное изучение микроструктуры стратегий, особенно, с процессуальной стороны, для чего представляется необходимым совершенствование процедуры самоотчета испытуемых, а также видится возможным использование нейрофизиологических методов исследования. Наконец, стоит уделить внимание изучению не только стратегий анализа стимула, но также стратегий ориентировки в сенсорной среде.

Литература.

1. Асмолов А.Г., Михалевская М.Б. От психофизики «чистых ощущений» к психофизике сенсорных задач// Проблемы и методы психофизики. Под ред.

А.Г.Асмолова, М.Б.Михалевской. М.: МГУ, 1974. С.5- 2. Бардин К.В., Индлин Ю.А. Начала субъектной психофизики. Ч.1. М.: ИП РАН, 1993.

3. Березин Ф.Б. Функциональные моторные асимметрии и психомоторные соотношения// Функциональная асимметрия и адаптация человека. М., 1976.

4. Бернштейн Н.А. О построении движений. М.: Медгиз, 1947.

5. Брунер Дж. Стратегии приёма информации при образовании понятий// Хрестоматия по общей психологии. Психология мышления. Под ред. Ю.Б.Гиппенрейтер, В.В.Петухова. М.:МГУ, 1981. С.204-209.

6. Владимиров А.Д., Тимофеева Т.В. Модальные характеристики латеральной асимметрии (по данным измерения времени реакции)// Нейропсихологический анализ межполушарной асимметрии мозга под ред. Е.Д.Хомской. М., 1986.

7. Войтенко Т.П. Сенсорная тренировка как фактор развития чувствительности. Дисс. … канд. психол. наук. М.: ИП АН СССР, 1989.

8. Гусев А.Н. Дисперсионный анализ в экспериментальной психологии. М., 2000.

9. Гусев А.Н. Дифференциальная психофизика сенсорных задач. Дисс. … докт.

психол. наук. М., 2002.

10. Дормашев Ю.Б., Романов В.Я. Психология внимания. М.: Тривола, 1999.

11. Запорожец А.В. Развитие восприятия и деятельность// Хрестоматия по ощущению и восприятию. Под ред. Ю.Б.Гиппенрейтер, М.Б.Михалевской. М.;

МГУ, 1975.

С. 197-204.

12. Иган Дж. Теория обнаружения сигнала и анализ рабочих характеристик. М., Наука, 1983.

13. Кочетков В.В., Скотникова И.Г. Индивидуально-психологические проблемы принятия решения. М.: «Наука», 1993. С.20-50, 102-127.

14. Леонтьев А.Н. Проблемы развития психики. М.: МГУ, 1981.

15. Лурия А.Р. Основы нейропсихологии. М., МГУ, 1973.

16. Лурия А.Р. Высшие корковые функции человека. Изд. 3-е. М.:

Академический Проект, 2000.

17. Переслени Л.И., Михалевская М.Б., Гусев А.Н. Вызванные потенциалы, восприятие и циклические процессы/ Физиология человека, 1987, №6.

18. Разумникова О.М. Функциональная асимметрия мозга в информационных процессах и творчестве. Новосибирск, 1997.

19. Русалов В.М. Модифицированный личностный опросник Айзенка. М.:

Смысл, 1992.

20. Симерницкая Э.Г. Доминантность полушарий. М., 1978.

21. Скотникова И.Г. Когнитивные стили и стратегии решения познавательных задач// Стиль человека: психологический анализ. Под ред. А.В.Либина. М.: «Смысл», 1998. С.64-79.

22. Скотникова И.Г. Субъектная психофизика: результаты исследований/ Психологический журнал. 2003, №2. С.121-131.

23. Соколов Е.Н. Восприятие и условный рефлекс. М.: МГУ, 1958.

24. Соколов Е.Н. Модально-специфическая и модально-неспецифическая память: нейронные механизмы//А.Р.Лурия и психология 21 века. Вторая международная конференция, посвященная 100-летию со дня рождения А.Р.Лурия. Тезисы докладов. М., 2002. С. 131.

25. Удалова Г.П., Козаченко И.А. Полушарная специализация опознавания зашумлённых зрительных стимулов при процедуре метода «да-нет»// Физиология человека. Т.14, №2. С. 194-203.

26. Фаликман М.В. Динамика внимания в условиях быстрого последовательного предъявления зрительных стимулов. Дисс. … канд. психол. наук. М., 2001.

27. Хомская Е.Д. Нейропсихологический подход к изучению типологии нормы// А.Р.Лурия и психология 21 века. Вторая международная конференция, посвященная 100 летию со дня рождения А.Р.Лурия. Тезисы докладов. М., 2002. С.146.

28. Хомская Е.Д. Нейропсихология. М., МГУ, 29. Хомская Е.Д., Ефимова И.В., Будыка Е.В., Ениколопова Е.В.

Нейропсихология индивидуальных различий. М.: Российское педагогическое агентство, 1997.

30. Шапкин С.А, Гусев А.Н. Влияние личностных особенностей и времени суток на выполнение простой сенсомоторной задачи/ Психологический журнал, 2001, т.22, №2.

С.50-56.

31. Broadbent D.E. (1971) Decision and stress. London: Academic Press.

32. Davidson R.J. (1998) Anterior Electrophysiological Asymmetries, Emotion and Depression: Conceptual and Methodological Conundrums/ Psychophysiology, 35, pp. 607-614.

33. Davies D.R. (1968) Physiological and psychological effects of exposure to high intensity noise. Applied Acoustics, 1, pp. 215-233.

34. Dimond S., Beaumont G. Hemisphere Function and Vigilance/ Quarterly Journal of Experimental Psychology (1971) 23, 443-448.

35. Friedman A., Polson M.C. (1981) Hemispheres as Independent Resource Systems: Limited-Capacity Processing and Cerebral Specialization/ Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance, Vol.7, No. 5, pp. 1031-1058.

36. Herdman C.M., Friedman A. (1985) Multiple Resources in Divided Attention: A Cross-Modal Test of the Independence of Hemispheric Resources/ Journal of Experimental Psychology: Human Perception and Performance, Vol1, No. 4, pp. 40- 37. Hitchcock E.M., Warm J.S., Matthews G., Dember W.N., Shear P.K., Tripp L.D., Mayleben D.W., Parasuraman R. (2003) Automation cueing modulates cerebral blood flow and vigilance in a simulated air traffic control task/ Theoretical Issues in Ergonomics Science, vol. 4, No 1-2, pp. 89-112.

38. Humphreys, M.S. and Revelle W. (1984) Personality, motivation, and performance: a theory of the relationship between individual differences and information processing. Psychological Review, 91, pp. 153-184.

39. Kahneman D. (1973) Attention and Effort. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall 40. Kuhl J., S. Schapkin, A. Gusew. (1994) A theory of volitional inhibition and an empirical test: individual differences in the topography of ERP patterns for action- versus state oriented processing of emotional words // Forschungsberichte aus der Universitaet Osnabrueck,;

41. Macmillan N.A., Creelman C.D. (1990) Response bias: characteristics of detection theory, threshold theory and “nonparametric” indexes/ Psychological Bulletin, vol.

107(3), pp.401-413.

42. Matthews G., Davies D.R. (1998) Arousal and Vigilance: The Role of Task Demands// In: R.R. Hoffman, M.F. Sherrick,, and J.S. Warm (Eds.),Viewing Psychology as a Whole. The Integrative Sciense of William N. Dember. Washington, APA, pp. 113-144.

43. Posner M.I., Raichle M.E. Images of Mind. N.Y.: Scientific American Library, 1997.

44. Schapkin S., Gusev A., Kuhl J. (1999). Categorization of unilaterally presented emotional words: an ERP analysis // Acta Neurobiologiae Experimentalis, № 2.

45. Sander K., Scheich H. (2001) Auditory perception of laughing and crying human amygdala regardless of attentional state/ Cognitive Brain Research, vol.12, issue 2, pp. 181-198.

46. Schapkin S., Gusev A. (2001) Effect of hemiphery asymmetry on performance in auditory vigilance task // Fechner Day 2001, Eds. E. Sammerfeld, R. Kompass, T. Lachmann. P.

582- 47. Schapkin S.A., Gusev A.N. (2003) Operator functional state and vigilance:

mediating effect of brain hemispheres// In: G.R.J.Hockey, A.W.K.Gaillard, O.Burov (eds.) Operator Functional State: The Assessment and Prediction of Human Performance Degradation in Complex Tasks. Amsterdam: IOS Press (in press) 48. Shtyrov Y., Kujala t., Ahveninen T., Tervaniemi M., Alku P., Ilmniniemi R.J., Naatanen R. (1998) Background acoustic noise and the hemispheric lateralization of speech processing in the human brain: magnetic mismatch negativity study/ Neuroscience Letters, vol.

2051, No 2, pp. 141-144.

49. Sokolov E.N. Neuronal model of orienting reflex// In: M.Brazier (ed.). The central nervous system and behavior. “J. Macy Jr. Found”, N.Y., 1960. pp. 187-276.

50. Thayer R.E. (1978) Toward a Psychological Theory of Multidimensional Activation (Arousal)/ Motivation and Emotion, Vol.2, №1.

51. Thayer R.E. (1986) Activation-Deactivation Adjective Check List: Current Overview and Structural Analysis/ Psychological Reports, 58, 607- 52. Thayer R.E., Takahashi P.J., Pauli J.A. (1988) Multidimensional Arousal States, Diurnal Rhythms, Cognitive and Social Processes, and Extraversion/ Person. Indiv. Diff. Vol.9, №1, pp. 15-24.

53. Warm D. and Dember W. (1998). Test of Vigilance Taxonomy // In: R.R.

Hoffman, M.F. Sherrick,, and J.S. Warm (Eds.),Viewing Psychology as a Whole. The Integrative Sciense of William N. Dember. Washington, APA, pp. 87 -112.

54. Yerkes R.M., Dodson J.D. (1908) The relation of strengh of stimulus to rapidity of habit-formation/ Journal of Comparative Neurology of Psychology, 18, pp. 459-482.

Univariate Tests Source Measure Type III df Mean F Sig.

Sum of Square SquAres ЗАДАЧА ЛЭ P(H) Sphericity 1,317 2,659 37,136, Assumed Greenhouse 1,317 1,690,779 37,136, -Geisser Huynh- 1,317 1,722,765 37,136, Feldt Lower- 1,317 1,000 1,317 37,136, bound ЛЭ ВР Sphericity,279 2,140 8,529, Assumed Greenhouse,279 1,221,228 8,529, -Geisser Huynh-,279 1,230,227 8,529, Feldt Lower-,279 1,000,279 8,529, bound Sphericity 7,076E-02 2 3,538E-02 3,797, ЛЭ ВР Assumed Greenhouse 7,076E-02 1,335 5,300E-02 3,797, -Geisser Huynh- 7,076E-02 1,349 5,245E-02 3,797, Feldt Lower- 7,076E-02 1,000 7,076E-02 3,797, bound Error ЛЭ P(H) Sphericity 2,873 162 1,773E- (ЗАДАЧА) Assumed Greenhouse 2,873 136,903 2,099E- -Geisser Huynh- 2,873 139,504 2,059E- Feldt Lower- 2,873 81,000 3,547E- bound ЛЭ ВР Sphericity 2,651 162 1,636E- Assumed Greenhouse 2,651 98,941 2,679E- -Geisser Huynh- 2,651 99,665 2,659E- Feldt Lower- 2,651 81,000 3,272E- bound Sphericity 1,509 162 9,318E- ЛЭ ВР Assumed Greenhouse 1,509 108,152 1,396E- -Geisser Huynh- 1,509 109,288 1,381E- Feldt Lower- 1,509 81,000 1,864E- bound Приложение 1. Таблица дисперсионного анализа повторных измерений для оценки значимости динамики латеральных эффектов (ЛЭ) по показателям: P(H), ВР, ВР, измеренных при трех условиях сложности сенсорной задачи /SPSS 10.0/ Univariate Tests Source Measure Type III df Mean F Sig.

Sum of Square Squares ЗАДАЧА ЛЭ A’ Sphericity 3,842E-04 1 3,842E-04,128, Assumed Greenhouse- 3,842E-04 1,000 3,842E-04,128, Geisser Huynh-Feldt 3,842E-04 1,000 3,842E-04,128, Lower- 3,842E-04 1,000 3,842E-04,128, bound ЛЭ Sphericity,412 1,412 34,574, YESRATE Assumed Greenhouse-,412 1,000,412 34,574, Geisser Huynh-Feldt,412 1,000,412 34,574, Lower-,412 1,000,412 34,574, bound Error ЛЭ A’ Sphericity,246 82 2,994E- ЗАДАЧА Assumed Greenhouse-,246 82,000 2,994E- Geisser Huynh-Feldt,246 82,000 2,994E- Lower-,246 82,000 2,994E- bound ЛЭ Sphericity,978 82 1,193E- YESRATE Assumed Greenhouse-,978 82,000 1,193E- Geisser Huynh-Feldt,978 82,000 1,193E- Lower-,978 82,000 1,193E- bound Приложение 1 (продолжение). Таблица дисперсионного анализа повторных измерений для оценки значимости динамики латеральных эффектов (ЛЭ) по показателям:

A’, Yesrate, измеренных при двух условиях сложности сенсорной задачи /SPSS 10.0/ Частоты групп доминантности, чел. Знч.

Показатель Задача ЛПД СИМ ППД сдвига Пирсона Легкая 3 73 P(H) Ср. сложн. 15 44 24 85,31 0, Сложная 32 14 Легкая 60 10 ВР Ср. сложн. 49 7 27 26,43 0, Сложная 40 1 Легкая 40 15 ВР Ср. сложн. 34 14 35 3,30 0, Сложная 30 10 A’ Ср. сложн. 17 41 25 2,13 0, Сложная 21 45 Yesrate Ср. сложн. 14 51 18 25,31 0, Сложная 29 19 Приложение 2. Таблица частот групп доминантности по измеряемым показателям при различной сложности сенсорной задачи и оценок значимости сдвига групп доминантности по критерию хи-квадрат Пирсона.

Tests of Between-Subjects Effects Source Dependent Variable Type III Sum df Mean Square F Sig.

of Squares Экстраверсия ЛЭ P(H) (легк) 1,131E-02 1 1,131E-02,945, ЛЭ P(H) (средн) 4,818E-03 1 4,818E-03,284, ЛЭ P(H) (сложн)) 6,541E-02 1 6,541E-02 1,834, ЛЭ ВР (легк) 2,296E-03 1 2,296E-03,952, ЛЭ ВР (средн) 2,363E-03 1 2,363E-03,284, ЛЭ ВР (сложн) 3,623E-02 1 3,623E-02,664, ЛЭ sd ВР (легк) 5,277E-06 1 5,277E-06,004, ЛЭ sdВР (средн) 1,855E-02 1 1,855E-02 4,008, ЛЭ sdВР (сложн) 4,213E-02 1 4,213E-02 1,702, Среднее по P(H) (легк) 3,294E-03 1 3,294E-03,902, Среднее по P(H) (средн) 2,047E-04 1 2,047E-04,023, Среднее по P(H) (сложн) 4,086E-04 1 4,086E-04,021, Среднее по ВР (легк),159 1,159 6,596, Среднее по ВР (средн),349 1,349 11,740, Среднее по ВР (сложн),419 1,419 10,987, Среднее по sdВР (легк) 5,793E-03 1 5,793E-03,881, Среднее по sdВР (средн) 3,578E-05 1 3,578E-05,004, Среднее по sdВР (сложн) 9,595E-03 1 9,595E-03 1,053, Среднее по A' (средн) 1,984E-03 1 1,984E-03,139, Среднее по A' (сложн) 6,490E-03 1 6,490E-03,638, Среднее по Yesrate (средн) 3,045E-03 1 3,045E-03 1,543, Среднее по Yesrate (сложн) 5,494E-03 1 5,494E-03,803, ЛЭ A’ (средн) 2,017E-03 1 2,017E-03,427, ЛЭ A’ (сложн)' 2,937E-05 1 2,937E-05,007, ЛЭ Yesrate (средн) 1,848E-03 1 1,848E-03,209, ЛЭ Yesrate (сложн) 5,324E-02 1 5,324E-02 2,216, Нейротицизм ЛЭ P(H) (легк) 2,521E-02 1 2,521E-02 2,107, ЛЭ P(H) (средн) 3,826E-02 1 3,826E-02 2,257, ЛЭ P(H) (сложн)),107 1,107 2,988, ЛЭ ВР (легк) 4,235E-03 1 4,235E-03 1,756, ЛЭ ВР (средн) 7,675E-03 1 7,675E-03,924, ЛЭ ВР (сложн) 2,147E-02 1 2,147E-02,394, ЛЭ sd ВР (легк) 1,842E-03 1 1,842E-03 1,296, ЛЭ sdВР (средн) 1,864E-02 1 1,864E-02 4,028, ЛЭ sdВР (сложн) 3,268E-04 1 3,268E-04,013, Среднее по P(H) (легк) 9,100E-03 1 9,100E-03 2,493, Среднее по P(H) (средн) 2,645E-03 1 2,645E-03,296, Среднее по P(H) (сложн) 3,419E-04 1 3,419E-04,018, Среднее по ВР (легк),241 1,241 10,015, Среднее по ВР (средн),279 1,279 9,388, Среднее по ВР (сложн),149 1,149 3,909, Среднее по sdВР (легк) 2,880E-03 1 2,880E-03,438, Среднее по sdВР (средн) 4,463E-03 1 4,463E-03,554, Среднее по sdВР (сложн) 2,266E-02 1 2,266E-02 2,486, Среднее по A' (средн) 3,012E-03 1 3,012E-03,211, Среднее по A' (сложн) 1,830E-03 1 1,830E-03,180, Среднее по Yesrate (средн) 2,594E-04 1 2,594E-04,132, Среднее по Yesrate (сложн) 1,930E-03 1 1,930E-03,282, ЛЭ A’ (средн) 4,716E-03 1 4,716E-03,998, ЛЭ A’ (сложн)' 3,324E-04 1 3,324E-04,074, ЛЭ Yesrate (средн) 4,463E-02 1 4,463E-02 5,059, ЛЭ Yesrate (сложн),115 1,115 4,782, Экстраверсия* *Нейротицизм ЛЭ P(H) (легк) 9,688E-03 1 9,688E-03,809, ЛЭ P(H) (средн) 4,868E-05 1 4,868E-05,003, ЛЭ P(H) (сложн)) 2,998E-03 1 2,998E-03,084, ЛЭ ВР (легк) 6,285E-03 1 6,285E-03 2,607, ЛЭ ВР (средн) 1,834E-02 1 1,834E-02 2,207, ЛЭ ВР (сложн) 1,430E-02 1 1,430E-02,262, ЛЭ sd ВР (легк) 1,084E-03 1 1,084E-03,763, ЛЭ sdВР (средн) 1,341E-03 1 1,341E-03,290, ЛЭ sdВР (сложн) 1,416E-02 1 1,416E-02,572, Среднее по P(H) (легк) 4,171E-03 1 4,171E-03 1,143, Среднее по P(H) (средн) 1,857E-03 1 1,857E-03,208, Среднее по P(H) (сложн) 7,149E-03 1 7,149E-03,370, Среднее по ВР (легк) 2,404E-03 1 2,404E-03,100, Среднее по ВР (средн) 2,921E-03 1 2,921E-03,098, Среднее по ВР (сложн) 5,252E-02 1 5,252E-02 1,379, Среднее по sdВР (легк) 2,972E-03 1 2,972E-03,452, Среднее по sdВР (средн) 1,702E-02 1 1,702E-02 2,113, Среднее по sdВР (сложн) 5,602E-02 1 5,602E-02 6,146, Среднее по A' (средн) 2,264E-03 1 2,264E-03,158, Среднее по A' (сложн) 3,024E-05 1 3,024E-05,003, Среднее по Yesrate (средн) 1,957E-03 1 1,957E-03,992, Среднее по Yesrate (сложн) 7,112E-03 1 7,112E-03 1,039, ЛЭ A’ (средн) 3,242E-04 1 3,242E-04,069, ЛЭ A’ (сложн)' 2,693E-03 1 2,693E-03,603, ЛЭ Yesrate (средн) 7,736E-03 1 7,736E-03,877, ЛЭ Yesrate (сложн) 7,746E-05 1 7,746E-05,003, Приложение 3. Таблица однофакторного и двухфакторного дисперсионного анализа влияния диспозиционной активации (по данным EPI) на средние значения и латеральные эффекты (ЛЭ) по основным зависимым переменным /SPSS 10.0/ Tests of Between-Subjects Effects Source Dependent Variable Type III Sum df Mean Square F Sig.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.