WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Насилие и религия:

1 причина или следствие?

Вопрос о насилии и религии вызывает сегодня немалый и вполне оправданный интерес. И этот вопрос совсем не прост. Спрашивая, на сколько воинственна или миролюбива та или иная религия, мы слов но не замечаем того, что насилие исходит от нас, людей. Мы все верив в это, независимо от того, верим ли мы в Бога или нет. Поэтому во прос о религиозном насилии является прежде всего человеческим во просом, социальным и антропологическим вопросом, а вовсе не рели гиозным. Я собираюсь рассмотреть здесь вопрос о роли насилия в ар хаической религии и в библейской религии. Какие религии следует называть архаическими или примитивными? Если говорить кратко, то к архаическим относятся все религии, которые сегодня умирают или уже мертвы. Это определение включает все религии малых беспись менных культур, которые существовали один-два-три-четыре века тому назад. Оно также включает религии древнего мира и все доисториче ские религии, о которых нам ничего не известно. Вполне возможно, что религии существовали задолго до появления пещер кроманьонцев с наскальной живописью на юго-западе Франции.–. лет то му назад. Среди современных исследователей все еще распространена давняя традиция интерпретации религии как некоего повествования, в которое предположительно должны верить его почитатели. Напри мер, в XIX веке французский философ Огюст Конт считал все рели гии неудачными попытками объяснения «загадок вселенной». Пост современная теория религии ушла от этого не слишком далеко. Те оретики называют религии «большими повествованиями», которые они считают полностью вымышленными, как и почти все остальные тексты. На самом деле архаическим религиям загадки вселенной бы 1 Renee Girard, ‘Violence and Religion: Cause or Effect?’ Hedgehog Review,, vol., no.

, p. –.

Л 4 (67) 2008 ли глубоко безразличны. Все имеющиеся у них повествования являют ся не «большими», а малыми, жестко ограниченными местным проис хождением культов, к которым они принадлежат. Для дарвинистских биологов и социобиологов тот факт, что религия может быть так же стара, как и само человечество, означает, что она выполняет какую-то более важную функцию, нежели просто удовлетворение нашего празд ного любопытства относительно загадок вселенной. Если бы дело об стояло иначе, она давно бы исчезла.

На мой взгляд, отношения между насилием и религией настоль ко запутаны, что их лучше вообще не касаться без намерения рассмо треть проблему во всей ее полноте. Мне бы хотелось здесь вкратце из ложить свой взгляд на этот предмет. Но из-за ограниченного объема этой статьи мне придется упростить свои наблюдения настолько, что некоторые идеи могут показаться произвольными.

Среди животных уже существует внутривидовое насилие, особен но в сексуальном соперничестве, но оно остается довольно умерен ным. Победитель щадит побежденного, и так устанавливаются отно шения, которые играют главную роль в жизни животных. Это отноше ния господства. Люди заходят в насилии дальше, чем животные, так как, в отличие от последних, они часто убивают друг друга. Мы виним в этом агрессию. Но проблема в том, что это понятие однобоко. Оно решительно разделяет человечество на агрессоров и жертв агрессии, и мы относим себя ко второй категории. Но в большинстве человече ских конфликтов участвует две стороны, эти конфликты взаимны.

Мы склонны к соперничеству, а не к агрессии. Помимо наклонно стей, разделяемых нами с животными, у нас есть более проблематич ное стремление, которое лишено какого бы то ни было инстинктив ного стремления: желание. Мы в буквальном смысле не знаем, чего желать, и, чтобы узнать об этом, мы наблюдаем за людьми, которыми мы восхищаемся: мы подражаем их желаниям. И образцовые носите ли, и подражатели одного и того же желания неизбежно желают одно го и того же и потому становятся соперниками. Их сопернические же лания буквально подпитывают друг друга: подражатель становится образцом для своего образца, а образец подражателем своего подража теля. В отличие от соперничества животных, это подражательное или миметическое соперничество может становиться необычайно силь ным и заразительным, не только приводя к убийствам, но и — мимети чески — распространяясь на целые сообщества. И оно могло бы уни чтожить наш вид, если бы этому кое-что не мешало. Но что именно?

Ответ предлагают основополагающие мифы архаических религий, описывающие рождение этих религий. Все они начинаются с мимети ческого кризиса и заканчиваются одной и той же драмой: все сообще ство убивает одну-единственную жертву и в конечном итоге обожест вляется. В мифе об Эдипе граждане Фив твердо верят, что этот герой не только убил своего отца и женился на своей матери, но и принес 130 Рене Жирар в Фивы мор. Поэтому они полагают, что он заслуживает наказания.

Мифы возлагают вину на жертв, объявляя толпу, совершившую убий ство, невиновной.

Неприятие реализма в XX столетии Как уже было замечено ранее, на протяжении большей части XX ве ка многие считали, что мифы и другие религиозные тексты — это про сто вымысел. Если все религиозные тексты — продукт воображения, то различия между ними являются результатом частного воображе ния отдельных авторов и не имеют антропологического и социально го значения. Но, на мой взгляд, все повторяющиеся черты в текстах архаических мифов противоречат теории вымысла. Начнем с того, что в этих текстах нет ничего поэтического или игривого. Они боль ше похожи на отголосок насилия толпы в ее же собственном описа нии. И в пользу этой гипотезы, как мне кажется, свидетельствуют че тыре обстоятельства:

() Во многих мифах люди боятся своей будущей жертвы и пытают ся защититься от этого страшного монстра. На самом деле в библей ских псалмах жертва оказывается в ситуации преследуемого рассказчи ка, окруженного дикими толпами и совершенно беспомощного. В кон це жертва всегда умирает, а люди остаются невредимыми.

() Многие преступления, приписываемые жертвам, — стереотип ны и повторяются из мифа в миф, вроде насилия, детоубийства, же стокости и так далее. Сюда же относятся отцеубийство и инцест Эди па. Вовсе не будучи проницательной догадкой Фрейда, они представля ют собой банальные обвинения, которые и по сей день повторяются возбужденными толпами. Весьма показательны также магические об винения в дурном глазе, мнимой способности убивать одним взгля дом. К этим обвинениям обычно обращаются толпы, чтобы оправдать убийство того, кого они желают убить.

() Еще одна показательная черта — физическая ущербность мно гих жертв: одни оказываются хромыми, другие — одноглазыми, тре тьи — увечными или горбатыми. Эти недостатки показывают, как тол пы выбирают своих жертв. Животные-хищники, как правило, выби рают себе жертву, которая внешне выглядит не как все, потому что ее проще заметить и поймать. Нечто подобное, по-видимому, происхо дит и в человеческом мире: явно «ущербные» люди привлекают к се бе внимание толп.

() Другим показательным признаком, на мой взгляд, служит удиви тельно большое число мифических героев, относящихся к «чужакам».

В изолированных и необразованных сообществах культурные разли чия вызывают тревогу. Появление незнакомца может вызвать панику или нападение на него просто потому, что его речь и манеры немного отличаются от местных стандартов.

Л 4 (67) 2008 Я не утверждаю, что мифы — это точные объяснения феноменов толпы;

скорее, эти феномены реальны, но их объяснения всегда не точны и искажены — а чего еще можно ожидать от банды нераскаяв шихся убийц, рассказывающих о своих выходках? Именно поэтому жертвы всегда выглядят виновными, а толпы никогда не совершают ни малейшей ошибки. Они всегда убивают смутьяна. И не открытие какого-то подлинного преступника, как утверждают мифы, привело к примирению этих архаических сообществ;

это была иллюзия тако го открытия. Сообщества миметически переносили всю свою вражду на одну жертву, и благодаря этой иллюзии наступало примирение.

Каким образом то же подражание, то же миметическое заражение, которое прежде вызывало миметическое соперничество и насиль ственный распад сообщества, неожиданно превратилось в силу реин теграции, примирения сообщества?

По мере усиления миметического соперничества, во время миме тических кризисов постепенно происходит стирание всех существу ющих культурных различий и превращение жестко структурирован ных сообществ в недифференцированные толпы. После преодоления определенного порога объекты желания потребляются, уничтожают ся или забываются. Миметическое безумие переносится на самих ан тагонистов. Те же люди, которые раньше не могли прекратить борь бу, потому что они имели одни и те же желания, теперь имеют одних и тех же антагонистов и испытывают одну и ту же ненависть. Парадок сальным образом, при отсутствии взаимной любви единственным чув ством, способным примирить людей, оказывается ее противополож ность, общая ненависть.

Заразительный мимесис поляризует все меньшее число антагони стов, пока, по некоторым несущественным причинам, упомянутым мною ранее, или вообще безо всяких причин, толпа не поляризуется против одного последнего человека. В этот момент в сообществе не остается ни одного врага, за исключением этой общей мишени, и по сле ее поражения, насилие должно прекратиться. В греческом языке эта чудесная операция описывалась словом катарсис, которое означа ло очищение или устранение всякого насилия из сообщества. Едино душное миметическое заражение превращает разрушительное наси лие всех против всех в целительное насилие всех против одного. Со общество примиряется за счет одной-единственной жертвы.

Религиозное жертвоприношение Когда такое примирение происходит, архаические сообщества ощуща ют, что они пережили чудо, и испытывают огромное облегчение, хотя и ненадолго. Человеческая природа остается неизменной и рано или поздно миметическая конкуренция должна появиться снова. Напу ганные сообщества пытались ограничить такое соперничество систе 132 Рене Жирар мой запретов, которые держали бы наиболее вероятных его участни ков на большой дистанции друг от друга. Они также пытались жестко установить распределение потенциально спорных «благ», особенно женщин.

Но зачастую эти предосторожности не срабатывали, и когда это случалось, напуганные сообщества вспоминали, что их предыдущий миметический кризис завершился убийством жертвы. Тогда они заду мывались о том, что убийство новых жертв окажется способным по вторить чудо. В результате был изобретен важнейший религиозный институт человечества, ритуальное жертвоприношение. Все архаиче ские культуры совершают священные жертвоприношения в надежде избежать миметических конфликтов.

Во многих архаических культурах, особенно в Африке, важные ри туалы начинались с некоего сознательного разрушения сообщества:

люди насмехались друг над другом и оскорбляли друг друга;

иногда они даже затевали драку. За этими «притворными кризисами», как их на зывают антропологи, стояло стремление обеспечить успех ритуаль ной жертвы при помощи точного воспроизводства всей первоначаль ной последовательности, включая сокращенную версию миметиче ского соперничества. Целью всего этого было подстегивание запуска механизма поиска и убийства жертвы, и «притворный кризис», веро ятно, способствовал этому.

Итак, «миметическая теория» религии и культуры состоит в следу ющем: когда в своем подражании животным люди заходили слишком далеко, возникавшие в результате кризисы запускали миметический механизм поиска и убийства жертвы, вокруг которого складывались первые системы запретов и ритуалов жертвоприношения. Они были первыми религиями и исходной формой человеческой культуры. Ре лигия позволила человечеству найти полезное применение своей ми метической способности, которая не ограничивается одним только насилием, но также обладает огромным потенциалом для обучения.

Если мой анализ верен, то, вовсе не будучи причиной нашего наси лия, архаические религии являются (или, скорее, были) прежде все го следствием нашего насилия и лишь затем нашей основной защи той от него. На протяжении самой длительной части нашей истории или предыстории они позволяли человеческим сообществам справ ляться со своим собственным насилием. Архаические религии по са мой своей сути являются сочетанием запретов и жертвоприноше ний. Запреты прямо запрещали насилие, но они зачастую не выпол нялись, и тогда архаические сообщества отступали на вторую линию обороны, жертвоприношение. Парадокс архаической религии состо ит в том, что для того, чтобы предотвратить насилие, она обратилась к насилию.

За долгую историю человечества механизм единственной жертвы породил немало религий, которые прекрасно работали только пото Л 4 (67) 2008 му, что верующие никогда не знали действительных причин рожде ния этих религий. Эти религии обманывали верующих, говоря, что жертвы должны успокоить богов, а не само сообщество. Существова нию сообщества угрожала его собственная ярость, хотя никто этого и не понимал. Механизм поиска и убийства жертвы, который поро дил архаические религии, был настолько единым, что сначала демо низированная, а затем обожествленная жертва казалась ответствен ной за миметические кризисы и их счастливое разрешение. Те, кто поддавался духу толпы, считали свое единодушие не столько мимети ческим заражением, каким оно было на самом деле, сколько опреде ленным доказательством их верной интерпретации драмы единствен ной жертвы.

Библейское “отличие” Иудейская библия и христианские евангелия — это единственные ре лигиозные тексты, в которых содержится отказ от этой мифической схемы. Толпы в иудейских и христианских писаниях мыслят и поступа ют точно так же, как толпы в архаических мифах. Отличие состоит не в событиях, а в их интерпретации. В мифах жертвы действительно со вершали преступления, в которых их обвиняли их гонители. В еврей ских и христианских священных писаниях толпы обвинялись в том, что они преследовали невинных жертв.

В пророческих текстах иудейской библии содержится совершенно иное, осуждающее видение толпы. К примеру, братья Иосифа ведут себя с ним как уродливая толпа. Все окружение Иова действует с со лидарностью толпы. Во многих псалмах главный герой беспомощно смотрит, как его окружают кровожадные толпы. И такие толпы пре следовали и даже убивали многих пророков. Наиболее впечатляющий пример — убийство страдающего раба (Исаия –), которого Новый Завет сравнивает с Иисусом. Пророческая литература полностью ра зорвала с насильственным социальным феноменом, который играл важную роль в человеческих культурах до и даже после появления су дебных систем.

Евангелия воспроизводят ту же общую последовательность, что и мифы. И вновь сначала имеет место серьезный кризис, кризис не большого еврейского государства до римского завоевания, который достигает наивысшей точки в драме единственной жертвы, Иисуса, коллективно убитого, а затем обожествленного уже христианами.

Но различие состоит в том, что Евангелия полностью переворачива ют вердикт толпы, содержащийся в мифах: жертва невинна, а толпа виновна. Больше всего в евангелиях поражает тот факт, что эти две перспективы — толпы и жертвы — приводятся рядом друг с другом.

Почти все согласны с местной толпой. Несогласных совсем немного, но, какими бы шаткими поначалу ни выглядели их позиции, в конце 134 Рене Жирар концов они берут верх по одной, на мой взгляд, весьма веской причи не: они оказываются истинными.

Я использую здесь слово «истинный» в антропологическом и соци альном, а не религиозном контексте. Все здравомыслящие люди, не сомненно, согласятся, что толпы — плохие судьи, особенно в вопросах жизни и смерти других людей. Вопреки мифам, они не выявляли под линного преступника;

это была лишь иллюзия. Сообщества миметиче ски переносили свою ненависть на единственную жертву и успокаива лись благодаря этой иллюзии.

И если жертва невинна, то что за сила вновь и вновь объединяет большую группу сильных мужчин против несчастной жертвы? Отве том вновь оказывается подражание, миметическое заражение.

И если мифы способствуют миметическому заражению против единственной жертвы, то библейские интерпретаторы сопротивля ются этому заражению и реабилитируют жертву, которая на самом де ле невинна. Библейское сопротивление миметическому заражению позволяет увидеть обманчивость архаических религий, дух толпы, ко торый преобладает в них. Эта уникальная способность демистифици ровать единодушное насилие применима не только к определенным жертвам, фигурирующим в этих текстах — Иосифу, Иову, страдающему рабу или Иисусу, — но и потенциально ко всем подобным жертвам кол лективной травли. Чтобы демистифицировать миф, нам нужно снача ла вычленить, к примеру, объяснение распятия на кресте, неявно со держащееся в явном тексте, а затем сравнить их друг с другом.

(Синоптические) евангелия показывают, что все свидетели распя тия на кресте ведут себя миметически. Показательным примером слу жит отречение Петра: как только его окружают люди, враждебные по отношению к Иисусу, он подражает их враждебности. Его троекрат ное отречение суть миметический феномен. Пилат совсем не похож на апостола, но и он в конечном итоге поступает точно так же. Даже хотя он лично предпочел бы спасти Иисуса, он идет на поводу у тол пы;

он подражает толпе и отдает приказ о распятии. Вместе с Иисусом распинают еще двух воров (или только одного у Луки), что служит еще одним карикатурным примером подражания толпы. Вместо того что бы выразить сочувствие человеку, ужасную судьбу которого они разде ляют, они глумятся над Иисусом, подражая толпе, отчаянно пытаясь воссоединиться с ней, отрицая свое собственное распятие.

Современный мир не замечает этой библейской демистифика ции. Наоборот, библейские тексты часто считаются эквивалента ми мифов просто в силу своего сходства с ними. На самом же деле, вовсе не свидетельствуя о тождественности всех религиозных док трин, содержащихся в этих текстах, неизменное присутствие меха низма поиска жертвы позволяет увидеть необычайно важное отли чие. Склонность считать все тексты мифическими обусловлена не способностью большинства современных исследователей выйти за Л 4 (67) 2008 рамки тем и мотивов этих текстов и увидеть, что наиболее важным фактором в этих текстах оказывается сопротивление миметическо му заражению или капитуляция перед ним. Текст может скрывать ме ханизм поиска и убийства жертвы и заблуждаться насчет его работы, или он может раскрывать этот механизм, показывая вместе с ним не справедливость толпы и незаслуженное страдание жертвы. Первый путь — путь мифологии, второй путь — путь библейских текстов и в особенности евангелий.

Картина мира, содержащаяся в мифах, выглядит более радужной, чем библейская, так как она отражает заблуждения преследователей, а не более трезвый взгляд праведных жертв. Единственным филосо фом, осознавшим, что такой выбор в пользу мифологии был по су ти равнозначен поддержке преследователей, был Фридрих Ницше.

Но вместо того чтобы встать на защиту жертв он предпочел поддер жать неправедное насилие;

во всяком случае работы, вышедшие из под его пера, вдохновили худшие злодеяния XX столетия.

Пророческая литература иудейской библии и евангелий полностью противоположна мифической и жертвенной ментальности архаиче ской религии. В пользу этого свидетельствует множество различных изречений и формул. Осия приписывал Иегове следующие слова: «Я милости хочу, а не жертвы» (Осия :). Иисус призывает своих слуша телей примириться со своими братьями прежде, чем приносить свои жертвенные дары к алтарю. Иными словами, он предупреждает их, что они не должны рассчитывать на жертвоприношения как на ис кусственное средство сосуществования со своими ближними. Исти на жертвоприношения, какой она раскрывается в распятии на кре сте, раз и на всегда разрушает действенность всех жертвоприноше ний. А поскольку избежать насилия при помощи ритуала становится невозможно, личное примирение оказывается единственным сред ством, позволяющим избежать разрушительного разгула миметиче ского насилия.

Современный отход от насилия Ненасильственная сторона библейского вдохновения проявляется в долгосрочном историческом развитии наших западных обществ.

В некоторых важных отношениях начиная с позднего Средневековья наш исторический мир двигался в сторону сокращения насилия. Наш мир отменил рабство и крепостное право. Наше уголовное законода тельство стало более гуманным, статус женщин повысился, и мы те перь защищаем детей и стариков. Мы придумали такие вещи, как боль ницы, бесплатную медицину и разные формы социальной защиты для инвалидов и немощных. И каким бы незначительным ни казалось та кое сокращение насилия в сравнении с нашими устремлениями, оно беспрецедентно во всей человеческой истории.

136 Рене Жирар Постепенно наш мир стал лучше видеть произвольные поиски жертвы, и наши социальные, политические и юридические институ ты предпринимают все больше усилий для того, чтобы избежать этого.

В современном мире забота о жертвах зачастую становится объектом нового миметического соперничества, которое приводит к нелепым перекосам и карикатуризирует все дело. Но, несмотря на это, совре менная забота о жертвах, которая складывалась на протяжении многих столетий, является важным историческим достижением. Мы постоян но обвиняем себя в преследовании жертв не только в настоящем, но и в прошлом наших стран, наших религиозных и этнических традиций.

Мы переписываем историю с точки зрения жертв. Нам часто удается, повторюсь еще раз, превратить такую заботу в миметическое соперни чество, и мы тратим немало времени, швыряя старые трупы друг в дру га, снова пытаясь оправдаться при помощи своих ближних, но эти при скорбные факты не должны мешать нам увидеть смысл этих явлений.

Хотя в нашем мире меньше насилия, чем в любом другом мире до него, мне не нужно напоминать, что это лишь один из аспектов ми ра, в котором мы живем. Другой аспект выглядит совершенно ина че: резкий рост насилия и угроз насилия. Две противоположные тен денции развивались одновременно на протяжении многих столетий, и разрыв между ними постоянно растет. Наш мир одновременно спа сает больше жертв, чем любой мир до него, создавая при этом больше жертв, чем любой мир до него. XX век был отмечен не только самы ми масштабными войнами в человеческой истории, но и концлагеря ми, геноцидами и ядерным оружием. И каждый день перед нами появ ляются новые и все более пугающие угрозы, вроде возможности того, что наше самое страшное оружие попадет в руки террористов, гото вых умереть только за тем, чтобы унести жизни как можно большего числа невинных людей.

Как эти два аспекта могут одновременно сочетаться друг с другом в нашем мире? Не служит ли это приговором библейской традиции, которая оказалась неспособной установить мир среди нас? Не проис ходит ли это потому, что даже самые внешне мирные религии в конце концов приводят к насилию? Многие отвечают на это решительным «да», не замечая или даже не подозревая о том, что все сказанное на ми ранее о жертвоприношении и жертвенных ценностях в полной ме ре применимо и к нашему обществу.

Насилие, постепенно подорванное библейской демистификаци ей жертвоприношения, — это жертвенное насилие, насилие, которое «сдерживало» насилие и на протяжении долгого времени не позволя ло (и в какой-то степени не позволяет до сих пор) вырваться наружу еще худшим формам насилия. Поэтому мы всегда в долгу перед жерт венным насилием и когда мы избавляемся от него во вспышке самоу веренного осуждения лицемерия, возможно, мы невольно помогаем высвобождению еще худшего насилия.

Л 4 (67) 2008 Принимая во внимание такую жертвенную подоплеку, нам следует воздержаться от оценки роли библейских или других религий с точ ки зрения простой оппозиции между насилием и ненасилием. Нель зя сказать, что упразднение жертвенного насилия — это зло или бла го;

ведь мы имеем дело с неоднозначным и двусмысленным развитием борьбы против насилия, которая может иметь и регрессивные аспек ты, если люди, которых такое насилие сдерживало в прошлом, в ре зультате подобного развития становятся более склонными к насилию.

Мир, который был доступен нам до недавнего времени, зачастую опи рался на жертвенное насилие, которое больше не присутствует в фор ме кровавого жертвоприношения, но все же содержится в институтах, вроде полиции и армии, и в этом смысле все еще действует в мире.

В результате упразднения или даже ослабления насилия жертво приношения неизбежно происходит и ослабление умиротворяющего воздействия этого насилия. Неприятие жертвенного насилия, конеч но, дело хорошее, и оно влечет за собой праведную борьбу с лицеме рием религиозных, социальных и политических институтов, неизмен но пропитанных жертвенными ценностями. Но чем больших успехов нам удается добиться в этом направлении, тем сильнее мы разруша ем традиционные институты и ослабляем стабильность нашего соб ственного мира. Чем сильнее поддержка индивидуальной свободы, тем большее число людей должно ощущать, что их долг — помешать насилию ненасильственными средствами;

нам нужно без внешней по мощи избегать неприятностей, которых жертвенные культуры избега ли при помощи законного насилия.

Исчезновение жертвенных ограничений и религиозных запретов способствует разрастанию миметического соперничества не только в его самых созидательных проявлениях, например, в научной конку ренции, но и в самых пагубных и убийственных формах терроризма, которые превращают достижения современной технологии в смерто носное оружие, не делающее различия между его жертвами.

Заключение Даже если мои наблюдения окажутся слишком беглыми, чтобы убедить читателя в том, что миметическая теория религии является крупным достижением, мне кажется, что он согласится с тем, что даже самые «ошибочные» религии заслуживают нашего внимания. Архаические религии — это не просто ошибочные объяснения мира. Они всегда имели более важную задачу, чем удовлетворение праздного любопыт ства. Они всегда отвечали за поддержание мира. Даже если они обра щались к насилию для достижения своих целей, эти средства не были их собственным изобретением;

они возникали в результате развития человеческих отношений. Мы не можем объявлять эти религии чем то чуждым современному человечеству. Даже хотя мы пытаемся посту 138 Рене Жирар пать лучше, чем предписывали старые религии, мы понимаем, что вы полнить такую задачу гораздо сложнее, чем казалось сто лет тому на зад. Насилие, ответственность за которое мы любим перекладывать на религию, на самом деле является нашим собственным;

и мы долж ны бороться именно с ним. Превращение религии в козла отпущения нашего собственного насилия в конце концов может привести к край не неприятным последствиям.

Перевод с английского Артема Смирнова Л 4 (67) 2008




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.