WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

253 ЛАЯТЬ ЗАПРЕЩЕНО. ДИСЦИПЛИНИРОВАНИЕ ЖИВОТНЫХ И ИХ ВЛАДЕЛЬЦЕВ В ЮЖНОЙ КАЛИФОРНИИ С.А. Стивенсон В этой статье анализируется практика уничтожения животных в аме риканских приютах. Эта практика,

осуществляемая достаточно скры то, противоречит заявленной миссии соответствующих социальных служб «по спасению жизни» и «поиску нового дома» для животных.

Причина ее «скрытости» состоит в следующем. Несмотря на то, что принцип сочувствия и помощи легитимирует само существование служб для животных, на практике их деятельность в большей степени направлена на регулирование социального порядка взаимоотноше ний людей и животных. Животные, которые оказались на улице и были «спасены», рассматриваются специалистами как опасные на рушители порядка. В то же время государственные службы и подчи ненные им приюты осуществляют контроль над хозяевами животных, чтобы гарантировать, что те будут вести себя в соответствии с соци ально приемлемыми ролями добропорядочных владельцев, которым можно доверить содержание домашнего друга.

Ключевые слова: США, домашние животные, приюты для животных, контроль, дисциплинирование, хозяева животных, доверие Путешественник, приезжающий на Запад из какой либо менее раз витой, менее цивилизованной страны, замечает среди многих новых и за мечательных вещей отсутствие вокруг наших несчастных младших со братьев, брошенных собак и кошек. Ни на улицах, ни рядом с магазинами или ресторанами, ни около строек и гаражей не увидишь стай собак или Первоначальный вариант статьи был опубликован в: Stephenson S. The dog that could not bark // R. Sollund (Ed.). Global Harms. Speciesism and Ecological Crime. N. Y.: Nova Publishers, 2008. P. 151–166.

© Журнал исследований социальной политики, том 8, № Журнал исследований социальной политики 8 (2) кошек, ищущих пропитание или просто бродящих вокруг или кормящих своих отпрысков. Каждая собака или кошка, встречающаяся на пути, – это животное, облагодетельствованное заботой человека. Наш путе шественник может подумать, что вот оно действительно гуманное об щество, не такое как то, откуда он приехал. Это чувство крепнет после разговоров с местными жителями, просмотра многочисленных телевизи онных программ, посвященных спасению животных, чтения газетных публикаций о полицейских, снимающих котят с деревьев, попадающейся на глаза рекламы, призывающей делать благотворительные взносы в пользу приютов для животных или странных объявлений, предлага ющих усыновить дельфина или тюленя. Очевидно, даже дикие животные могут рассчитывать на помощь человека в этом мире всеобщей заботы.

Путешественник может прийти к выводу о том, что отсутствие на улицах потерянных и нуждающихся в помощи существ является результа том хорошо и правильно организованного общества. В нем владельцы любят своих животных и не бросают их. Если происходит несчастье, и жи вотное потерялось или было оставлено на улице, другие люди придут на помощь, спасут его и найдут ему новый дом. Конечно, иногда попадаются владельцы, которые плохо обращаются с животными. Также некоторые несчастные животные слишком стары или больны, и должны быть усып лены. Однако в целом такие ситуации выглядят как исключение из пра вил. Иногда кто то также услышит о неприятной практике всеобщей кас трации домашних животных. Такая практика была не очень распростра нена у путешественника на родине. Но если эти методы позволяют гарантировать благополучие животных, может быть это и есть та мини мальная цена, которую приходится платить. Мы, люди, также дисципли нировались в процессе цивилизации. Цивилизация подавляет физиче ское начало, заставляет отказаться от получения удовольствия, от некон тролируемых и диких желаний. В то же время цивилизация ограничивает насилие, делая нашу жизнь более безопасной и предсказуемой.

Но что, если эта видимая цивилизация на самом деле порождается и поддерживается постоянным и скрытым насилием? Что, если утопи ческая картина гармоничного общества, где люди и животные счастливо живут вместе, на самом деле является дистопией? Что, если за картиной благополучия стоит ежедневная смерть и разрушение, бдительная охра на границ «цивилизации» и постоянный контроль за природой?

Добро пожаловать в калифорнийский приют для животных Некоторое время назад автор этой статьи, тогда еще блаженно не ве дающая о некоторых аспектах цивилизованной жизни, приехала в гости к подруге в Южную Калифорнию. Елена, большая любительница жи вотных, решила поработать волонтером в местном приюте для живот Стивенсон • Лаять запрещено. Дисциплинирование животных и их владельцев в Южной Калифорнии ных. В это учреждение, на воротах которого висела гордая вывеска «Посвящается спасению жизни каждого животного, которого можно сохранить», попадали животные, оказавшиеся на улице или брошенные прежними владельцами. Для того чтобы владельцы могли оставить своих бывших питомцев, избегая осуждающих взглядов окружающих, в приюте было даже организовано специальное окно, куда они могли его опустить. Все было сделано для того, чтобы владельцы (или люди, на шедшие животных) могли без всяких препятствий оставить несчастное создание в приюте. Здесь оказывались собаки, кошки, попугаи, кролики и даже змеи. В стенах этого учреждения они должны были пребывать в ожидании новых хозяев. Приют не особенно нуждался в средствах.

Декларируемая гуманная миссия приюта по спасению жизней позволя ла ему получить значительные благотворительные пожертвования. Кро ме того, будучи частью окружной системы служб контроля над живот ными, он также получал финансирование от местных властей.

Служба по контролю над животными имела много задач и функций.

Если раньше такие службы ограничивались ловлей собак и кошек и от правкой их на живодерню, то сейчас они гораздо более гуманны. Они спасают больных или брошенных животных. Если животное потеря лось, они пытаются найти владельца по микрочипу на теле животного.

Если такой микрочип отсутствует, животное остается в приюте до трех недель, ожидая хозяина. У работников приюта есть также другие функ ции. Они могут быть вызваны для того, чтобы проверить случаи возмож ного насилия над животными. Они учат владельцев ответственно отно ситься к содержанию животных. В более серьезных случаях насилия или плохого содержания они могут применять меры административного ха рактера или подать на владельца в суд. Все вышеперечисленные функ ции являются частью калифорнийской программы по «развитию без опасного и здорового сообщества людей и животных».

В приюте, куда устроилась Елена, заботу о животных делили между собой рядовые сотрудники и волонтеры. Последним доверяли уход за повседневными нуждами животных, их кормление и вывод на прогулку.

Вскоре после начала работы Елена стала замечать, что животные, за которыми она ухаживала, постепенно исчезали. Некоторых забирали прежние или новые хозяева, но для многих хозяева не были подобраны, и все же, когда она приходила на работу, то обнаруживала пустые клетки.

Информация об этих животных, размещенная в Интернет для потенциаль ных владельцев, также удалялась. Боксер или пудель, с которыми она еще вчера играла, пропадали неизвестно куда. После разговоров с другими во лонтерами ее опасения подтвердились. Животные были «эвтанизирова ны», уничтожены с помощью смертельного укола. До этого Елена не была в полной мере осведомлена об умерщвлениях в приюте. На первом ориен тационном занятии перед началом работы волонтерам рассказывали, что Журнал исследований социальной политики 8 (2) приюту иногда приходится уничтожать животных, особенно, если они ста рые и больные или проявляют агрессию по отношению к человеку. При этом их заверили, что работники пытаются всеми силами избежать этого.

Однако, как оказалось, около половины из всех поступавших в приют со бак уничтожались. Причем уничтожались вполне здоровые и дружелюб ные собаки, которых Елена хорошо знала и к которым успевала привязать ся. Кроме того, собаки часто уничтожались, когда в приюте было много свободных мест, и стало быть, не было проблемы их содержать.

Процесс происходил следующим образом. Каждый день волонтеры получали распечатанный список с кличками собак. Напротив собак, ко торые могли быть переданы новым хозяевам, было написано «доступ ны». Их показывали потенциальным владельцам и рекламировали на сайте приюта. Они были доступны для «усыновления» после обязатель ной стерилизации. Напротив кличек других собак появлялось грозное слово «округ». Это означало, что они теперь полностью принадлежали окружным властям. Они теперь решали судьбу животного – должно ли оно быть отослано в другой приют, допущено для усыновления (обычно это происходило с породистыми животными, которых было проще при строить) или оно могло быть умерщвлено. Собаки, которые уже получи ли смертный приговор, больше не включались в список животных. Они помещались в клетки на заднем дворе, и волонтерам советовали не вы водить их на прогулки. Обреченная собака оказывалась в пространстве между жизнью и смертью, и уже никто и ничто не могло ее спасти. Даже если волонтер, переживая за собаку, решал ее взять домой или был готов помочь найти нового владельца, приют обычно не приветствовал такие инициативы. Все документы для эвтаназии уже были подготовлены.

Никто не хотел дополнительных проблем, связанных с переоформлени ем бумаг. Уничтожал животное приглашенный «специалист» или сами штатные работники приюта.

Постепенно полный смысл девиза приюта – «животное, которое можно сохранить», – становился очевидным. Не все животные могли были быть сохранены. Более того, приют избавлялся не только от боль ных и старых собак. Даже молодых и здоровых собак могла ждать пе чальная участь. Только лучшие из лучших могли выжить.

Приют осуществлял жесткий отбор тех животных, которые могли быть «усыновлены» и повторно вернуться к жизни. Этот отбор проводил ся с помощью ряда тестов. Чаще всего использовались так называемые тесты темперамента, которые были разработаны для выявления различ ных типов нарушений у собак – уровня нервозности, страха, агрессив ности, пассивности, инстинкта самозащиты, необучаемости или асоци альности. Собаки, причисленные к числу «усыновляемых» после прохож дения первого набора тестов часто подвергались вторичной проверке, тогда как остальные уже не проходили никаких дополнительных тестов.

Стивенсон • Лаять запрещено. Дисциплинирование животных и их владельцев в Южной Калифорнии Читая позднее о тестах темперамента животных, я узнала многие из процедур, которые мне описала Елена. Например, тест Штенберг [Stenberg test, 2003] имеет в своем числе процедуры, обозначаемые как «тридцать се кунд ласки», «объятие ветеринара» и «охрана миски с едой с использовани ем пластиковой руки на палке». В первом тесте проверяющий, обычно че ловек, незнакомый собаке, входит в клетку и гладит собаку в течение 30 се кунд. Если собака вместо того, чтобы получать удовольствие от этой процедуры, замирает, уходит или рычит, она не проходит тест. Также, если проверяющий крепко обнимает собаку, охватывает ее спину и прижимает к земле, и собака не расслабляется и не садится, а вместо этого становится напряженной, сопротивляется, рычит или замирает, она не проходит тест.

Когда пластиковая рука появляется для того, чтобы забрать миску у собаки, собака должна продолжать есть. Если она замирает, рычит, хватает, прыга ет и кусает пластиковую руку или пытается переместить миску, собака не проходит тест. В других тестах собака должна быть дружелюбной или по крайне мере равнодушной, если она приближается к кошке, помещенной в клетку, должна позволить проверить себе зубы пять раз в течение дня без всяких протестов, а также оставаться дружелюбной в присутствии других собак. Провал на одном и более тесте означает смертельный приговор.

Надо учесть, что многие собаки, поступающие в приют, только что потеряли владельцев. Они были помещены в ситуацию, где они были по стоянно окружены множеством незнакомых людей и животных. Многие были испуганы и подавлены. Ожидать от них прохождения «объектив ных» научных тестов в этих условиях было бы странным. Однако даже если бы животные были в хороших условиях, в ходе тестов они помеща ются в ситуации, в которых они должны вести себя вопреки своей приро де. Собаки должны доброжелательно относиться к кошкам, спокойно от давать свою еду, демонстрировать счастье и удовольствие, когда их хвата ют и сжимают незнакомые им люди. В сущности, для того, чтобы выжить, собаки должны преодолеть свое естество и научиться вести себя в пол ном соответствии с требованиями системы, решающей вопросы жизни и смерти на основе тестов, которые заведомо очень сложно пройти.

Смысл и значение этих тестов находится за пределами понимания живот ных. Животные помещаются в кафкианский процесс, который они не по нимают, и в котором правила игры заранее работают против них.

Однако многие животные в приюте уничтожались и безо всяких тестов. Бойцовые собаки уничтожались сразу же после обязательных трех недель содержания. То же самое происходило с собаками, которые были нервными и подавленными. Периоды, когда не было достаточно клеток для животных, а также окончания отчетно финансовых перио дов также совпадали с пиками уничтожения животных.

Почему же приют убивал так много животных? Работники приюта объясняли волонтерам, что причина кроется в заботе приюта о благополу Журнал исследований социальной политики 8 (2) чии животных. Они заявляли, что когда собака находится в приюте доста точно долгое время, она становится «институциализированной», несчаст ной и нервной. Она сама бы попросила об эвтаназии, если бы могла гово рить. Также приют должен был быть уверен, что приемные собаки будут безопасны для новых владельцев и не причинят вреда другим людям (или животным), с этим была связана суровость тестов. Недостаток ресурсов яв лялся также одним из факторов, поскольку приют не располагал достаточ ными средствами для содержания всех животных. Кроме того, уничтоже ния объяснялись тем, что для животных не хватало усыновителей.

Однако в этом случае возникала другая загадка. В некоторых случаях животные уничтожались, даже если такой усыновитель находился. Один раз Елена смогла забрать на прогулку бойцовую собаку, ожидавшую эвта назии в клетке на заднем дворе. Это было нарушением правил, но так как к тому времени Елена уже была опытным волонтером, ей позволили это сделать. Гуляя с собакой, она встретила молодых людей, которые стали восхищаться прекрасным внешним видом и породой собаки. Узнав о ее печальной судьбе, они предложили забрать ее. Однако работники приюта им отказали. Они сомневались, что молодые люди смогут обеспечить ей достойный уход. Например, ее могли использовать для собачьих боев.

В результате скоро после этого инцидента собака была уничтожена. Та же судьба ожидала сибирскую лайку, которая, по словам Елены, не имела никаких проблем с поведением и была спокойной и ласковой. Многие посетители хотели взять ее домой, но работники приюта им не советова ли, повторяя: «Она только выглядит симпатичной. Как только вы ее возь мете домой, она от вас убежит». В результате лайка была уничтожена.

Умолчания и реальность Очевидно, принцип спасения жизней не был ключевым в работе приюта. Его настоящая миссия была скрыта, окружена молчанием и не договорками. Хотя узнать статику о количестве уничтожений животных в приютах совсем не сложно (в США вся статистика об их деятельности является доступной для публики), в общественном восприятии домини рует «фасад» этого учреждения, символически декларирующий, что единственной его заботой является благополучие животных, а именно:

спасение, забота и предоставление нового дома. Приют выглядел как убежище от насилия и смерти, место, где каждодневно реализуется свя щенная миссия сохранения жизни. Символизм любви и заботы отра жался в просторном фойе приюта, где висели фотографии счастливых животных и их владельцев и постеры, говорящие о гуманистической миссии этого учреждения. Люди, нашедшие животных на улице или не имеющие возможности больше за ними ухаживать, были убеждены, что они доставляют их в убежище, в место, где их ждет новая, лучшая жизнь.

Стивенсон • Лаять запрещено. Дисциплинирование животных и их владельцев в Южной Калифорнии Мало кто, сдавая животное работникам приюта, предполагал, насколь ко высоки шансы, что его здесь уничтожат.

Скорее всего, фасад приюта оказывался приемлемым потому, что он соответствовал распространенным представлениям о наших отношениях с домашними животными. Существует точка зрения, что люди на Западе могут быть равнодушными к страданиям других людей, но благополучие животных для них превыше всего. Обсуждая распространенность насилия в современном обществе, философ Венди Хамблет сокрушенно отмечает, что «в США существует 1 500 приютов для женщин подвергнувшихся на силию и 3 800 приютов для кошек и собак» [Hamblet, 2004. P. 78]. Однако женщины не должны завидовать собакам и кошкам. Ежегодно уничтожа ется около половины всех животных, попадающих в американские прию ты [CNN, 2007]. Такое происходит не только в государственных приютах (хотя они убивают чаще), но и в благотворительных и частных приютах.

Реальность, которую можно обнаружить за фасадом приютов, скрытым от общественного взора, состоит в том, что здесь существует совершенно другой режим, организованный по принципам, в корне от личным от принципа заботы. Это режим обследования и уничтожения.

Животные проходят проверку, определяющую их «реабилитируемость».

Собаки экзаменуются на основе тестов, которые как мы видели, созда ны для того, чтобы их было почти невозможно пройти. Большинство ко шек и других животных, «спасенных» с улицы и принесенных в приют владельцами, уничтожаются без какого либо тестирования.

Что происходит, когда замалчивание больше не возможно, когда кто то начинает задавать вопросы? Приют неоднократно судился с журна листами и простыми гражданами, подвергавшими сомнению его гуманную миссию. Возвращаясь к истории моих друзей, я сама наблюдала попытку протеста и его подавление. Муж Елены, зная о происходящем от жены, по просил о встрече с руководством приюта (последней каплей было убийство лайки). Наивно полагая, что как налогоплательщик он имеет право на ин формацию, он задал прямой вопрос одному из старших сотрудников: «По чему вы убиваете животных?». Этот вопрос вызвал ярость и возмущение.

Говорить об убийстве в стране эвтаназии означало нарушить табу. Мужа Елены обвинили во «враждебности» по отношению к сотрудникам приюта и запретили туда приходить. Когда он в следующий раз зашел в приют, что бы подождать жену после работы, сотрудниками была вызвана полиция, которая вывела его на улицу и предупредила об уголовной ответственнос ти, если он будет нарушать порядок деятельности этого учреждения.

Как отмечает Фрэнклин, «характеризовать модернити как сентиментальный период бла готворительности к животным – значит упускать из вида неоднозначную природу отно шений между животными и людьми и устойчивость практик, которые противоречат этой позиции» [Franklin, 1999. P. 24].

Журнал исследований социальной политики 8 (2) Животные и их место в современном обществе В чем же провинились животные, и почему приюты их так безжа лостно уничтожают? Чтобы ответить на эти вопросы, нам необходимо критически посмотреть на место животных в современном обществе (особенно тех, которых причисляют к домашним животным). Теряя владельцев при каких бы то ни было обстоятельствах, животные теряют и статус непроблематичных друзей человека, привязанных к простран ству дома. Если владельцы сами бросили их, это ставит домашних жи вотных под подозрение. А что если что то с ними было не так? Если животные потерялись и какое то время находили себе пропитание на улице, этот вариант может быть еще хуже. На улице, за пределами чело веческого контроля, они превращаются в опасных паразитов, приобре тают вредные привычки и таким образом почти совершенно теряют шансы найти новый дом. Кроме того, после попадания в приют у них вполне вероятно появятся поведенческая реакция на институциализа цию (так называемый приютский синдром), и это опять же сделает их непригодными для «усыновления» новыми хозяевами. Получается, что животные должны были оставаться там, где они были прежде, в рамках контролируемого домашнего пространства. Если они вышли за его пределы, то волей или неволей они совершают опасную трансгрессию.

Животные становятся подобны людям, нарушающим социальный порядок. Они пересекают черту и начинают ассоциироваться с «грязью», с материей, которая находится в том месте, к которому она не принадле жит. Как писала Мэри Дуглас, «человек, вызывающий загрязнение, всег да оказывается неправым. У него есть какое то неправильное качество или он пересек некоторую черту, которую нельзя пересекать, и это нару шение уже может быть опасным для кого то другого… Загрязнение может быть ненамеренным, но это не меняет дела» [Douglas, 1966. P. 114]. После того, как они один раз пересекли черту, получить статус животного, кото рого можно допустить в домашнее пространство, очень трудно.

Антропологи давно отметили, что способы, с помощью которых животные социально определяются и помещаются в материальное или воображаемое пространство человека, обусловливают обращение с ними. Эдмунд Лич показал, например, что мы обращаемся друг с дру гом и с животными в соответствии с определенными классифициру ющими схемами.

То, что нам необходимо знать о Другом – животном или человеке – это то, где его место в общей картине вещей. В случае с животными важно определить, можно ли их есть или нет, можно ли их держать в доме, или они паразиты и дикие чудовища? Можем ли мы их безнаказанно уби вать, или они являются «священными» и неприкасаемыми? [Leach, 1973. P. 17].

Стивенсон • Лаять запрещено. Дисциплинирование животных и их владельцев в Южной Калифорнии Обсуждая домашних животных, Ричард Томас [Thomas, 1983] про демонстрировал, что их главными характеристиками является то, что они не являются съедобными, они живут вместе с людьми и рассматри ваются как квазичлены семьи.

Домашние животные находятся в центре мира человека – в само м пространстве дома. Это качество отличает их от других животных, кото рые помещаются за пределами дома, на скотном дворе, от диких живот ных, животных, используемых для медицинских экспериментов и про мышленного животноводства. Домашние животные, принятые в при ватное пространство, оказываются включенными в сеть эмоциональных связей с другими членами домохозяйства и могут рассчитывать на заботу о себе. Однако в обмен за заботу домашние животные должны изменить свое поведение, стать покорными и покладистыми. Таким образом, они становятся одновременно объектами привязанности и доминирования [Tuan, 1984]. Они должны подчинить все свое существование воле хозя ев. Их природа трансформируется через регулируемое размножение. Их тела становятся, используя определение Фуко [Foucault, 1979], «покла дистыми», они манипулируемы и улучшаемы с помощью дрессировки и выведения «нужных» человеку пород. Как максимальное выражение власти, их сексуальное органы удаляются, и функционирование их тел оказывается скорректированным в соответствии с запросами человека.

Домашние животные, наши компаньоны, завоевали место в жизни человека в результате многовекового процесса. Им приписываются ути литарные и аффективные функции [Serpell, 1989]. Как считается, послед ние сейчас особенно ценны. Постиндустриальное отчуждение преврати ло животных в особенно важных объектов привязанности. Они превра щены в «либидозную валюту», с помощью которой компенсируется недостаток социальных контактов, изоляция и нарциссизм. Домашние животные становятся важным объектом в отражения социальных и аф фективных потребностей и фантазий человека [Nast, 2006]. С каждым го дом растет их количество. Некоторые животные превращаются в «элиту» мирового потребления, проводя время на собственных курортах, стано вясь объектом внимания терапевтов, массажистов и учителей йоги, полу чая доступ к особым паркам и пляжам, и даже к собственным поместьям.

Однако властные отношения между животными и людьми остаются в сущности неизменными. Животные, которые больше не выполняют своей практической или эмоциональной функции в доме, легко заменя ются чем то другим. Если они жуют занавески, портят паркет, лают или просто превращаются в бремя для хозяев, они быстро теряют положение квазичлена семьи, а с ним и саму цель своего существования. Одно из исследований, например, показало, что среди поведенческих проблем, которые послужили причиной для помещения животных в приют были:

лаяние (41 %), грызня или жевание вещей (24 %), гиперактивность Журнал исследований социальной политики 8 (2) (45 %) и проблемы с домашней дрессировкой (21 %). Агрессия по отно шению к другим животным были выявлена в менее чем 8 % случаях и аг рессия по отношению к людям – в менее чем 9 % [Dog’s Owner’s Guide].

В среднем, американское домохозяйство держит домашних животных только два года [Tuan, 1984. P. 88]. Как и с вещами, не существует ка кой либо моральной обязанности держать то, что уже не хочется остав лять в доме. Животные рассматриваются как собственность, и это оправдывает их уничтожение. Выставляя их за пределы дома, их причис ляют к «мусору» современной цивилизации, включая в состав когда то любимых и желанных, но теперь уже ненужных и забытых вещей.

Для того чтобы избавиться от своих питомцев, владельцы могут при бегать к ветеринарным службам. Доктора могут прекратить их жизнь, ис пользуя свое экспертное знание и провозглашая невозможность их «нор мализации» как домашних животных из за того, что они слишком боль ны, слишком стары или имеют поведенческие «девиации». Некоторые владельцы просто отдают животных для эвтаназии, не организуя никако го обследования. Другие могут просто выбросить животное на улицу, где оно становится «паразитом», несанкционированным нарушителем гра ниц городского пространства. Здесь подключается система обществен ной гигиены, которая либо сразу же уничтожает животных, либо помеща ет их в приют для обследования. Наконец, владельцы могут сами сдать животное в приют в надежде, что их передадут новым хозяевам, со всеми вытекающими из этого, как мы видели, последствиями.

Как опасно бежать за велосипедом Итак, приюты, как и другие службы контроля за животными, вы полняют вполне утилитарные функции по уборке отбросов. Они убира ют ненужные объекты из тех мест, где те не должны находиться. Конеч но, плохо, когда люди отдают своих бывших питомцев в холодные и рав нодушные объятия государственной машины. Но государство просто собирает, обследует, сортирует и уничтожает ненужный мусор. Нельзя ожидать, что оно будет любить наших домашних животных. Оно посту пает с ними только одним возможным способом, как только может по ступать: холодно, методически и бюрократически. Однако эта точка зре ния не объясняет наблюдаемых особенностей функционирования этой системы, а именно, того, насколько смерть доминирует над жизнью в ее операциях, ее навязчивых страхов перед хаосом, который может после довать, если животные останутся на свободе, и глубоко укорененной по дозрительности в отношении собак и их владельцев.

Для служб, осуществляющих контроль над животными, недоста точно отдать одних собак новым владельцам и уничтожить тех, кто остался невостребованным. Эти службы подходят к живым существам Стивенсон • Лаять запрещено. Дисциплинирование животных и их владельцев в Южной Калифорнии с невероятной бдительностью, пытаясь предотвратить любые попытки появления «неподходящего» животного в среде обитания человека, и осуществляя постоянное наблюдение за отношениями между живот ными и людьми даже за стенами самих учреждений.

Собаки, которые попали в поле зрения служб, остаются на подозре нии, даже если они были оставлены в живых и отданы новым хозяевам.

Считается, что всегда остается возможность ошибки в проведении об следования. Группа американских специалистов по поведению живот ных описала в одной из статей, как они использовали модифицирован ный тест Штенберг для оценки собак, взятых из социального приюта для животных в Нью Йорке и здесь же уже прошедших тестирование.

Результаты показали, как пишут авторы статьи, что большинство собак не должны были переданы в руки новых владельцев. Хотя только одна собака из 66 (1,5 %) оказалась агрессивной, у 71,2 % собак наблюдалось поведение, которое могло быть охарактеризовано как «совместимое с агрессией». Так, лаяние наблюдалось в 30,3 % случаев, тогда как 34,8 % собак рычали или бросались на проверяющих, 6,1 % собак кусались или огрызались. Авторы отметили, что сложно сконструировать совершенно объективные научные тесты и что в литературе существуют разногласия по поводу отдельных индикаторов неприемлемого поведения. Так, на пример, сложно провести грань между различными типами агрессии в поведении, таком как «преследование с лаем велосипедистов, бегущих людей, мелких животных». Проявляет ли собака, бегущая с лаем за вело сипедом, среднюю или экстремальную агрессию? Однако эти сложнос ти, по мнению авторов статьи, не могут дискредитировать саму идею тестирования. Хотя ни один из опрошенных владельцев не хотел изба виться от своей собаки, авторы, тем не менее, делают вывод, что приюты должны ужесточить тестирование.

Владельцы животных также оказывались на подозрении. Авторы статьи подчеркивали, что владельцы, которых они проинтервьюирова ли, скорее всего, не предоставили им беспристрастный доклад о случаях агрессии против них из за «страха за собаку, которую могли забрать, или возможного опасения, что они сами могут быть обвинены в ее поведе нии» [Christensen et al., 2007. P. 94]. Страх владельцев за самих себя и своих собак указывает на тот факт, что в данном случае мы имеем дело с властными отношениями. Не только собаки, но и их владельцы оказы ваются под постоянным оценивающим оком органов контроля.

Другие люди также оказываются объектом пристального внимания этой структуры. Если человек хочет взять животное из приюта, он сам должен пройти через длительную процедуру обследования. В калифор нийском приюте для животных работники объясняли их нежелание от давать животных некоторым из потенциальных владельцев необходи мостью быть уверенными в том, что они предоставят действительно Журнал исследований социальной политики 8 (2) хороший дом для животного, где оно не будет подвергаться насилию или будет правильно содержаться. Однако и здесь все не так просто, как ка жется. Арнольд Арлюк, проведший включенное наблюдение в одном американском приюте для животных, описал некоторые из причин, по которым потенциальным владельцам могло быть отказано взять живот ное [Arluke, Sanders, 1996. P. 92]. Некоторым отказывалось потому, что работники приюта считали, что из за постоянной занятости они не смо гут проводить достаточное время дома, даже если по всем остальным критериям казалось, что они смогут стать хорошими хозяевами. О дру гих думали, что они скептически относятся к стерилизации животных, не будут держать их в помещении или водить на поводке. Хотя многие возражения были сформулированы в терминах заботы о благополучии животных, в аргументации работников приюта содержалась явная оза боченность об обязанностях владельцев перед обществом. Приют хотел убедиться, что владельцы будут вести себя как ответственные граждане и содержать животных в соответствии с положенным тем местом. Если владельцы подолгу не бывали дома или могли вести себя с животными слишком либерально, то возникала опасность недопустимого хаоса.

Ставился под угрозу сам порядок отношений между человеком и приро дой, которую человек должен был подчинить себе.

Владелец должен соответствовать социально предписанной роли строгого хозяина, способного заботиться о животном и одновременно контролировать его поведение. Невыполнение этой роли может привес ти к серьезным санкциям. Если, скажем, сосед пожалуется, что с живот ным плохо обращаются, работник контролирующих служб может его забрать. Если возникает подозрение, что собака используется для со бачьих боев, это также может привести к серьезным последствиям. Вла дельцу может быть предъявлен штраф или даже обвинение в уголовном преступлении. Тогда спасенное животное будет направлено в приют и убито самими работниками по контролю над животными, которые до этого его вроде бы спасали, с одной стороны. С другой стороны, если владелец заявит в контролирующие службы и сообщит о том, что его со бака лает и кусается, ее заберут и обязательно уничтожат.

Все это демонстрирует то, что социальные службы по контролю над животными не являются ни гуманитарными организациями, ни просто аппаратом по уборке «отходов». Они являются частью дисциплиниру ющей системы, предназначенной для контроля, проверки и внедрения принудительного послушания для животных и их владельцев.

Настоящая миссия служб по контролю над животными Предшественники служб контроля над животными, примитивные живодеры и ловцы собак, были, пользуясь терминологией Фуко Стивенсон • Лаять запрещено. Дисциплинирование животных и их владельцев в Южной Калифорнии [Foucault, 1987], представителями «власти смерти». Они навязывали по рядок, регулируя хаос естественного мира и уничтожая жизнь в прямом смысле слова. Напротив, наш приют функционирует в пространстве «био власти», как ее обозначил Фуко в той же работе. Эта власть норма лизует жизнь, решая, какие жизненные формы должны существовать, а какие должны быть запрещены вплоть до уничтожения. Она отбирает все то, что непредсказуемо, что зависит от неконтролируемых сил при роды и оставляет только тех животных, которые отвечают требованиям роли домашнего животного. По этой причине власть внедряет програм мы стерилизации, тестирования и уничтожения, напрямую вмешиваясь в естественный репродуктивный процесс. Это вмешательство указывает на то, что мы имеем дело с классической евгенической программой, дискредитированной в двадцатом веке в отношении человека, но про должающую применяться в отношении домашних животных. Новая «мягкая» идеология безопасности сообщества и благополучия живот ных маскирует тоталитарные принципы воспроизводства норм и удале ния всего того, что им не соответствует.

Целью этой программы являет воспроизводство упорядоченного мира отношений человека и животного и вычищение несоответствий.

Подобно евгенической программе, которая зародилась в девятнадцатом веке, и воплотилась в той или иной мере в первой половине двадцатого века во множестве стран, начиная от Швеция и США и заканчивая гит леровской Германией, эта система власти использует «науку» для того, чтобы отобрать существа, которые демонстрируют «природные откло нения» или некоторые вредные приобретенные черты и могут оказаться опасными для социального порядка. Программа контроля над живот ными простирается за пределы приютов и охватывает все урбанизиро ванное сообщество – от коммерческих предприятий по разведению жи вотных до домов их владельцев и уличного пространства. Приют являет ся структурой, которая находится в центре этой системы, которая конструирует животное, используя выражение Фуко, «как результат и объект власти, как результат и объект знания». Приют также, как мы видели, обследует потенциальных владельцев с точки зрения их способ ности нормализовать собак.

Приют выполняет одновременно две функции, оценивая, насколь ко собаки и люди соответствуют отведенному им месту в системе отно шений человек природа. Для собаки важно быть послушной, а для вла дельца – ответственным. Но результат никогда не является предопреде ленным, ошибки возможны, и в обоих случаях дисциплинарная машина стремится к максимальной строгости. Она устанавливает критические пороги, которые могут быть преодолены только с большим трудом. Если собака не проходит тест, то она должна быть уничтожена;

если владелец не может подтвердить свою добропорядочность, он не получает собаку Журнал исследований социальной политики 8 (2) (или лишается уже имеющейся). Каждая неудача затягивает животное все дальше в воронку системы, приближая печальный конец.

За пределами стен приюта используются и другие программы, пред назначенные для изменения домашних животных и их владельцев. Люди должны подвергаться дисциплинирующему воздействию и знать о своих обязанностях в качестве владельцев животных. Поэтому работники при юта и другие сотрудники служб по контролю над животными включены в образовательные программы. Они часто работают в партнерстве с бла готворительными и гуманитарными организациями, продвигающими идеи ответственного отношения к животным. Владельцам активно реко мендуется посещать с животными уроки послушания и водить их к вете ринарам. Им также рекомендуется стерилизовать своих питомцев.

Репродуктивная сфера является предметом особой заботы. Стери лизация кошек и собак рассматривается как способ сократить «наплыв» животных в приюты и предотвратить появление новых ненужных жи вотных. Эта процедура конструируется как обязанность владельцев.

Особые усилия прилагаются к тому, чтобы проинформировать молодое поколение об этой обязанности. Одна из калифорнийских благотвори тельных организаций для животных (Maddy’s Fund) распространяет красочные книги для детей, предназначенные научить их «ответствен ности, сопереживанию и ознакомить с радостями общения с животны ми». В одной из этих книг под названием «Стерилизация и бесполая жизнь» детям предлагается раскрасить картинку, на которой изображе ны счастливые кошки и собаки, держащие карточки, на которых напи сано «Горжусь быть стерилизованной», «сделайте меня бесполой» и «да стерилизации». Все эти животные нарисованы как детские игрушки или мультики без половых органов. Текст на странице объясняет, что «мень шее количество щенков и котят облегчает приютам для животных поиск любящих хозяев для уже рожденных собак и кошек».

Критики движения за стерилизацию сомневаются в том, что она мо жет достигнуть желаемого результата. Людям нравятся щенки и котята, и сокращение числа животных в приютах не препятствует коммерческому их разведению. Более того, предполагаемые блага стерилизации маскиру ют глубоко утилитарную природу наших взаимоотношений с домашними животными. Ведь в основе отношений людей и домашних животных лежит принцип инструментализма, который подразумевает обращение с живот ными как со средствами для удовлетворения наших потребностей [Palmer, 2006]. Десексуализация животных является частью той же логики домини рования, как и их уничтожение в приютах. Стерилизация, создание совер шенно послушных тел животных является способом дисциплинирования природы в соответствии с правилами социального контроля.

В числе более инновационных дисциплинарных решений находится временная передача собак заключенным. Сегодня в США продвигаются Стивенсон • Лаять запрещено. Дисциплинирование животных и их владельцев в Южной Калифорнии программы дрессировки животных в местах заключения, декларирующие одновременную реабилитацию животных и людей. Один Веб сайт при глашает нас «представить, как заключенные проходят тренинг, чтобы в свою очередь дрессировать собаку из приюта для животных. Заключен ные учатся радоваться, сострадать и быть ответственными, и при этом приобретают полезные навыки, которые могут им помочь в поиске буду щей работы. Собака становится послушной и пригодной для передачи новым владельцам. И тогда счастливые семьи смогут взять хорошо дрес сированную собаку, которая только несколько недель назад могла быть уничтожена, потому что была никому не нужной» [Prison Based Dog… 2007]. Несмотря на все достоинства таких программ, это круглосуточное дисциплинирование людей и природы воплощает абсолютную мечту контролирующей машины – ситуацию, в которой люди и животные сли ваются в едином самопреобразующем порыве!

Борьба с хаосом Очень трудно возражать против необходимости контролировать воспроизводство животных, живущих в непосредственной близости от человека. Вид городов, в которых повсеместно бродят стаи брошенных собак и кошек, не соответствует современным представлениям о город ской жизни. Хотя в естественных условиях среди диких животных про блема перепроизводства частично разрешается благодаря смерти моло дых и больных животных [Putman, 1989], человек больше не доверяет природе в решении этой проблемы.

Животные, брошенные хозяевами или рожденные от бродячих со бак и кошек, абсолютно неприемлемы для любой организованной си стемы социального порядка. Используя выражение Мэри Дуглас, они представляют «вызов отклоняющихся форм» [Douglas, 1966. P. 40]. Пре бывание бывших домашних животных в «диких» пространствах городов, как полагает Гриффитс [Griffiths et al., 2000], вызывает у людей тревогу, потому что оно противоречит самой идее домашних животных как близ ких человеку и мобилизует глубоко укорененные страхи в отношении дикой и неприрученной природы. Однако поскольку брошенные жи вотные никогда абсолютно не теряют своего «одомашненного» ярлыка, они воспринимаются как «неестественные» формы и становятся объек тами глубоко укорененного ужаса, который испытывает человек, когда знакомые жизненные формы превращаются во что то странное.

Не все страны столько «последовательно» решают проблемы бродя чих и брошенных животных. Есть общества, которые более терпимо от носятся к природному хаосу. В российских городах, по крайней мере, до недавнего времени, система контроля над животными включала в себя как открытое насилие, так и значительную долю толерантности.

Журнал исследований социальной политики 8 (2) Владельцы собак и кошек жили в страхе, что если их любимец по ка кой то причине потеряется, то он может стать жертвой живодеров, кото рые поймают его и увезут на верную смерть. Образ ловцов животных с крюками и сетями, вестников внезапного и ужасающего насилия, яв лялся напоминанием о темных силах смерти, которая может с легкостью и в любой момент снизойти на вас и ваших близких. Но в повседневной жизни природа и люди сосуществовали в хаотической гармонии. Мно гие люди кормили бродячих собак. Достаточно типичной была ситуа ция, когда семья брала щенка с улицы или забирала в дом суку вместе с ее потомством. Магазины, гостиницы и столовые регулярно подкарм ливали одну или несколько собак или кошек. Хотя животные часто не принадлежали кому то конкретно и не имели своего дома, они могли рассчитывать на миску воды или молока и на пищу, оставленную для них на куске газеты. Семьи кошек оккупировали подвалы домов, созда вая запах, безошибочно ассоциирующийся с городским жильем. Неко торые из жильцов кормили их, другие просто терпели, видя в них не счастных заброшенных существ, которые, несмотря на все неприятнос ти сожительства с ними, не заслуживали смерти.

Однако в развитых западных обществах не принято терпимо отно сится к хаосу. Современность одержима идеей порядка. Все больше и больше городская среда оккупируется коммерческими интересами, требующими защиты от нежелательных элементов [Davis, 1990;

Bauman, 2004]. Любые неуправляемые жизненные формы, не только собаки и кошки, представляют угрозу этой гиперконтролируемой городской среде. Группы лиц «без документов и без определенного места житель ства» (от «асоциальных» элементов до иммигрантов и беженцев) вызы вают тревогу среди граждан и репрессии со стороны государства.

При этом репрессивный запал контролирующей системы, ее функ ции по уборке отбросов и дисциплинированию людей и животных дол жны соотноситься с идеологией благополучия, которая до сих пор требует от государства и граждан помогать слабым и нуждающимся. Подобно другим группам, которые не вписываются в законный порядок вещей, от бродячих кошек и собак нельзя избавиться просто так, без (декларатив ных) сантиментов и бюрократических правил. В результате мы имеем дело с такими невнятными и парадоксальными понятиями, как «эвтана зия», «уничтожение во имя спасения» и так далее. Наглядной иллюстра цией смутных моральных оснований уничтожения животных может слу жить законодательство Великобритании. Как отмечает один британский ветеринар, описывая проблему бездомных кошек, «контроль за кошками с помощью отстреливания или отравления является определенно неза конным, так как кошки находятся под защитой государства как домаш ние животные посредством Акта о Защите Животных в Англии (1911) и Шотландии (1912), а также Акта о Жестокости по Отношению к Живот Стивенсон • Лаять запрещено. Дисциплинирование животных и их владельцев в Южной Калифорнии ным (1986). Контроль с использованием капканов и умерщвление кошек посредством хлороформа или введения смертельного укола ветеринар ным хирургом является законной и широко практикуемой практикой в клиниках для домашних животных» [Neville, 1989. P. 263].

Вполне оруэлловскую картину того, что общество делает с живот ными, представляет и наш калифорнийского приют. Он пытается обес печить себе общественную легитимность, прибегая к языку любви и за боты, при этом на самом деле являясь институтом регуляции природы, главным инструментом которого служит насилие.

Сочетание функций уничтожения отходов, дисциплинирования и осуществления социальной поддержки в работе приюта не является чем то специфическим для служб по контролю над животными. Как пи сал Дэвид Гарлэнд, в современном обществе идеология благополучия и социальной поддержки слита с аппаратом контроля [Garland, 1985].

Однако в то время как функция социальной поддержки играет ключевую роль в системе общественной легитимации дисциплинарного аппарата, другие более важные функции контролирующей машины остаются скры тыми и замалчиваемыми. Приют очень хорошо это иллюстрирует. Для внешнего потребления это учреждение громко провозглашает свою гу манную миссию. Оно приглашает волонтеров помочь ему ухаживать за животными. Оно обещает тем, кто приносит животных, подыскать им но вых заботливых хозяев. Даже нанимая собственный персонал, приют на стаивает на том, что деятельность новых работников будет посвящена со хранению жизни животных и поиску для них нового дома. Лишь посте пенно они узнают, что они должны будут организовывать или лично осуществлять уничтожения животных. Когда они узнают правду, они, как правило, уходят из приюта или прибегают к стратегиям нейтрализации и вытеснения вины [Arluke, Sanders, 1996;

Frommer, Arluke, 1999].

Никто не входит в двери учреждения, до конца осознавая весь мас штаб насилия, которое в нем происходит. Те, кто приходит сдавать жи вотных, верят в то, что о них позаботятся. Волонтеры и постоянный пер сонал приступают к работе, не полностью понимая, какие обязанности и в каком контексте они будут выполнять. Однако в то же время реаль ность не является до конца скрытой. Она угадывается, создавая чувство страха и тревоги [Merleau Ponty, 1964]. Нелицеприятная суть проекта по обеспечению «благополучия животных» постепенно проясняется.

И тогда люди либо принимают участие в осуществлении насилия, либо, полностью осознав, что на самом деле происходит, уходят, как сделала Елена, уволившись сразу после описанных событий.

* * * Как видим, приют не предназначен для «спасения жизни каждого животного». Он является агентством по осуществлению социального Журнал исследований социальной политики 8 (2) контроля, устанавливая границы между людьми и природой и предот вращая их несанкционированное пересечение. Животные, которые не ведут себя в соответствии с приписанной им ролью, испытываются и на казываются. Люди, которые сами применяют насилие по отношению к животным (а не действуют через специальные аппараты насилия) и ко торые отклоняются от своей роли строгих и заботливых хозяев, тоже дисциплинируются. То часто отмечаемое обстоятельство, что люди включены во всевозрастающее потребление домашних животных как гиперкоммодифицированных объектов не противоречит факту, что каждый аспект наших отношений с домашними животными осущест вляется под пристальным взором государства.

Современное городское общество было названо Анри Лефевром «бюрократическим обществом контролируемого потребления». Это об щество, которое неистово потребляет и создает бесконечный поток от ходов, от машин или ванн до, как оказалось, домашних животных. В то же самое время это также общество, где принуждение является основой социального порядка, где силовые агентства и структуры власти проеци руют свою волю на сферу повседневной жизни. В этом мире, несмотря на идеологию индивидуальной свободы и удовлетворения каждого воз можного желания, мы видим «смерть игрового духа» и «тоскливую за программированность повседневности, осуществляемую с помощью ее рациональной организации» [Lefebvre, 1968. P. 78–79].

Службы по контролю над животными являются частью этого соци ального порядка. Они контролируют воспроизводство животных. Они регулируют наши с ними отношения. Они изымают насилие из повсед невной жизни, насаждая при этом свое собственное бюрократически организованное насилие. Они предотвращают хаос, помещая борьбу против нерегулируемой природы в стены приютов и других социальных служб.

Владельцы лишены права принимать решения о жизни животных и, что еще более важно, – об их смерти. Регулирование жизни животных происходит как через прямое принуждение (законодательство об охране животных и т. д.), так и через обман и соблазн решить простым способом сложные моральные проблемы. Введение людей в заблуждение насчет того, что об их животных позаботятся, что им найдут новых владельцев, освобождает хозяев от личной моральной ответственности. Этот процесс облегчает переход животного как «члена семьи» в доме человека, рассчи тывающего на заботу, в смертельные объятия учреждений.

Убийство совершенно не обязательно должно быть частью процес са по поддержанию порядка в отношениях человек – природа. Напри мер, в последнее время многие американские приюты для животных вводят программы «без умерщвлений». Правда, есть мнение, что при юты, в которых заявлена такая политика, просто избавляются от живот Стивенсон • Лаять запрещено. Дисциплинирование животных и их владельцев в Южной Калифорнии ных, передавая их в учреждения, которые продолжают их убивать. Ита лия же просто запретила эвтаназию здоровых собак и кошек. Это приве ло к другой проблеме. Животные стали скапливаться в приютах, где они заражаются паразитическими или инфекционными заболеваниями [Lucidi et al., 2005. P. 105].

Само существование домашних животных в современном обществе создает болезненные моральные проблемы. Эти проблемы часто скры ваются за фасадом фальшивой сентиментальности и языком «заботы».

Однако реальность наших отношений с животными (которую в полной мере можно обнаружить только в местах, скрытых от глаз публики) по казывает на то, что мы очень далеки от «гуманного» к ним отношения.

Она также показывает невероятный размер насилия, которое возникает при попытках урегулировать хаос естественной (и социальной) жизни.

Возвращаясь к началу статьи, вспомним нашего путешественника, воодушевленного гуманным отношением к животным в западном об ществе. Легко можно представить, как вглядевшись в эту «утопию», он начинает с ностальгией вспоминать о прошлой жизни с ее подвалами, полными кошек, и собаками, которые безнаказанно лаяли, гоняясь за велосипедами.

Список литературы Arluke A., Sanders C. Regarding animals. Philadelphia: Temple University Press, 1996.

Bauman Z. Modernity and ambivalence. Cambridge: Polity Press, 1991.

Bauman Z. Wasted lives. Oxford: Polity Press, 2004.

Christensen E., Scarlett J., Campagna M., Albro Houpt K. Aggressive behaviour in adopted dogs that passed a temperament test // Applied Animal Behaviour Science.

2007. Vol. 106. № 1–3. P. 85–95.

CNN.com. No kill shelters hurtful to animals? August 13, 2007 // edition.cnn.com/2007/ living/08/13/no.kill.shelters.ap.

Davis M. City of quartz: excavating the future in Los Angeles. L.: Verso, 1990.

Dog Owner's Guide: Minimizing owner surrenders // www.canismajor.com/dog/ surrend1.html.

Douglas M. Purity and danger. An analysis of concepts of pollution and taboo. L.;

N. Y.:

Routledge, 1966.

Frommer S.S., Arluke A. Loving them to death: blame displacing strategies of animal shelter workers and surrenderers // Society and Animals. 1999. Vol. 7. № 1. P. 1–25.

Foucault M. Discipline and punish: the birth of the prison. L.: Penguin, 1977.

Foucault M. The history of sexuality. L.: Penguin, 1987. Vol. II.

Franklin A. Animals and modern cultures: a sociology of human animal relations in modernity. L.: Sage, 1999.

Garland D. Punishment and welfare. A history of penal strategies. Aldershot: Gower, 1985.

Griffiths H., Poulter C., Sibley D. Feral cats in the city // Animal spaces, beastly places / Edited by Ch. Philo, Ch. Wilbert. N. Y.: Routledge, 2000. P. 56–70.

Hallsworth S., Young T. Crime and silence: ’Death and life are in the power of the tongue’ // Theoretical Criminology. 2008. Vol. 12. P. 131–152.

Hamblet W. C. The sacred monstrous: a reflection on violence in human communities.

Lanham, Md.;

Oxford: Lexington, 2004.

Leach E. R. Humanity and animality. L.: South Place Ethical Society, 1973.

Lefebvre H. Everyday life in the modern world. L.: Penguin, 1971.

Lucidi P. Bernabo N., Panunzi M., Dalla Villa P., Mattiolui M. Ethnotest: A new model to identify (shelter) dogs’ skills as animals or adoptable pets // Applied Animal Behaviour Science. 2005. Vol. 95. P. 103–122.

Merleau Ponty M. Sense and non sense. Evanston: Northwestern University Press, 1964.

Nast H. J. Loving… whatever: alienation, neoliberalism and pet love in the twenty first century // ACME: An International E Journal for Critical Geographies. 2006. Vol. 5.

№. 2. P. 300–327 // http://www.acme journal.org/vol5/HNa.pdf.

Neville P.F. Feral cats: management of urban populations and pest problems by neutering // Mammals as pests, Chapman and Hall / Edited by R. J. Putman. 1989.

P. 261–267.

Palmer C. Killing animals in animal shelters // Killing animals, Animal Studies Group.

Urbana, Ill.: University of Illinois Press, 2006. P. 171–187.

Prison Based Dog Training Programs, 2007 // www.coyotecommunications.com/dogs/ prisondogs.html.

Putman R. J. Introduction: mammals as pests // Mammals as pests / Edited by R. J. Put man. L.: Chapman and Hall, 1989. P. 1–17.

Serpell J. The walking larder // Patterns of domestication, pastoralism and predation / Edited by J. Clutton Brock. L.: Unwin Hyman, 1989. P. 199–216.

Thomas R. H. The politics of hunting. Aldershot: Gower, 1983.

Tuan Y. F. Dominance and affection: the making of pets. New Haven;

L.: Yale University Press, 1984.

Светлана Абрамовна Стивенсон канд. социол. наук, старший преподаватель Университета Метраполитен, Лондон электронная почта: s.stephenson@londonmet.ac.uk (Пер. с англ. Н. Даниловой)




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.