WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

389 ИМПРОВИЗАЦИЯ И МАСКА К вопросу о развитии творческих способностей актера А.В. Толшин аска, по В. Далю, — «личина» в прямом и переносном смысле.

Она может быть «накладной рожей для потехи», но может быть выражением притворства, двоедушия человека — инст М рументом сокрытия, маскировки истинных действий и намере ний. Маска в древних культурах — символ божества, атрибут власти, вы разитель любви и ужаса смерти, олицетворение первородных сил земли и неба, знак коллективного подсознательного, выраженного в ритуальных формах (причем это касалось и того, кто надевал маску и тех, кто на него смотрел). Маска в какой-то степени структурировала стихию непознанно го и вводила ее в некую систему. Поэтому она являлась орудием колдов ства и непременным атрибутом игрищ у самых различных народов.

Маска — простой инструмент трансформации, преображения человека.

Ребенок с удовольствием надевает картонные маски и играет. Ему комфорт но, он чувствует защиту и его психика освобождается. В такой игре я — уже © А.В. Толшин, 2002. Статья выполнена в ходе реализации проекта, поддержанного РГНФ, проект № 02-06-00273д.

390 А.В. Толшин «не я», а « не я» может позволить себе делать неожиданные вещи. Эта игра одновременно и постижение мира и познание себя.

Структурно маску можно представить, как синтез трех ипостасей: пер вая — видимая «личина». Это содержание маски лежит в области символики мимики. По Ф. Ницше, это аполлоновское начало. Доведенная до символиче ского выражения первоначальная форма явления — маска горя, смерти, радо сти и т.д. Пластический образ, который мы можем созерцать — «субстрат страстно взволнованного человеческого тела»1. Вторая ее ипостась — явле ние, событие, которое за маской стоит. Это подтекст, шопенгауэрская «воля» со всей гаммой приятных и неприятных ощущений, та «воля», которая, по эстетической аксиоме Ницше «есть предмет музыки, но не ее источник». Эта ипостась, несомненно, несет в себе дионисическое начало. И третья ипо стась — процесс «оживления» маски человеком. Такой процесс — структура живая, игровая, ее невозможно зафиксировать. Она существует здесь и сейчас и в полной мере присутствует в театральной игре актера. Содержание игры определяется отношением актера к первым двум ипостасям. Думается, что «оживленная» маска представляет собой феномен, в котором, говоря словами Петера Слотердайка, человеческое Я «есть лишь окаем большого поля, где происходит столкновение сил витально-сексуального Диониса и созерцатель но-мечтательного Аполлона»2. При этом изначальная энергетика основ бытия и искусств сдерживается формой маски. Переходы от одной ипостаси к дру гой определяют движение мысли актера. Не случайно маска в ее высшем проявлении исчезла из театра. Аполлоновское начало безоговорочно победи ло и вся история развития театра ХХ века свидетельствует о разнообразных по форме попытках возродить начало ему противоположное.

Слово маска по латыни: «persona», и относится оно во-первых, к маске, которую использует актер, во-вторых, к самому актеру, и в-третьих, к соз даваемому характеру. То есть, говоря о театральной игре в маске можно говорить о маске, актере и персонаже (как результате творческого трие динства). Работа в театральной маске, основана на импровизации и ника кого другого способа освоить маску нет. В такой импровизации присутст вуют все элементы художественного перевоплощения, она необычайно динамична и возникает на основе импровизационного самочувствия.

С импровизацией и маской были связаны практически все формы на родного театра: древнегреческий — мим, древнеримский — фесценнины, древнерусский — театр скоморохов, итальянский — комедия дель арте, Ницше Ф. О музыке и слове // Философия в трагическую эпоху. M., 1994.

Слотердайк П. Мыслитель на сцене. Материализм Ницше // Ницше Ф. Рождение трагедии.

М., 2001. С. 573-574.

А.В. Толшин французский — ярмарочный театр и др. Они, в свою очередь, повлияли на развитие театров в поздние века. ХХ Век принес новый и необычайно стойкий интерес к театральной маске: Г. Крэг в журнале «Маска» провоз гласил необходимость возвращения маски на сцену как первейшего сред ства возрождения драматического театра. Он поставил вопрос о вневре менном процессе обновления театра, воспитании нового поколения акте ров, режиссеров на новаторских принципах. Крэг утверждал принцип уни версальности актера: соединения в сценической игре авторского, лич ностного начала со сверхвыразительностью. Одним из непременных условий универсальности актера была способность к импровизации. Крэг попытался восстановить и объединить тренинг в масках комедии дель арте и импровизационную технику в учебной программе театральной школы.

При этом Крэг говорил в 1913 году, что маска будет невостребована со временным театром, речь идет о театре будущего.

Принципы, декларировавшиеся Крэгом, имеют тесную связь с теми поисками, которые велись в русском театральном искусстве. Многие рус ские режиссеры — В.Э. Мейерхольд, В.Н. Соловьев, А.Я. Таиров, Е.Б.

Вахтангов обращались к импровизации и маске. Они исследовали воздей ствие маски на психофизику актера и применяли маску в спектаклях и в обучении актера.

Мейерхольд считал подлинную импровизацию неким философским камнем театра, стягивающим, «как в фокусе, все достижения и прелести подлинных театральных культур всех времен и народов»1. Опираясь на Вагнеровский принцип синтетического театра, в котором и слово, и музы ка, и свет, и изобразительное искусство, и ритмическое движение - все вплетается в органическую ткань спектакля, Мейерхольд создал свой об раз синтетического театра и актерской техники, где соседствует игра дра матического и оперного артиста, танцовщика, эквилибриста, гимнаста, клоуна. Так же, как и Крэг, он думал о «желанном новом актере» Такого актера Мейерхольд погружал в игровую стихию профессии, в импровиза цию, связывая ее с комедией дель арте и другими приемами игры различ ных театральных эпох. В программе Студии на Бородинской изучались импровизационный театр масок, — французский, китайский, «старояпон ский, староанглийский», индусский, античный, испанский». И везде Мей ерхольд старался обнаружить «единые, одинаковые явления в театральной практике драматургии»2.

Мейерхольд В.Э. Статьи. Письма. Речи. Беседы: В 2 ч. М., 1968. Ч. 2. С. 28.

Мейерхольд В.Э. Из выступления в ГАХНЕ // РГАЛИ, ф. 998, оп. 1, ед. хр. 670.

392 А.В. Толшин Представляется принципиально важным, что в различных учебных программах Мейерхольд подчеркивал самостоятельность актера: в каж дую минуту тот является композитором своей роли. Говоря об отноше ниях творца и его создания, Мейерхольд исходил из мысли, что всякое ис кусство — это, прежде всего, организация материала. Трудность и особен ность актерского искусства в том, что актер в одно и то же время — мате риал и организатор. «А1 — конструктор, давая задание А2 — материалу, не только видит его все время на сценической площадке, но и делает вы воды из тех или иных положений А2, что дает толчок к новым, еще неиз вестным А1, комбинациям технических навыков (импровизация)»1. Таким образом, импровизация в мейерхольдовском понимании связана с автор ским творческим началом А1 актера, которое остается за пределами об раза. Актер-творец «конструирует» свое поведение через комбинацию технических навыков, предвидит и организует развитие и повороты пове дения персонажа, управляя импровизацией. Тем самым актер, ставя перед собой определенные задачи, руководит действиями А2, т.е. создает образ из своего собственного материала.

В импровизации, как ее понимал другой реформатор русской сцены М. Чехов, актер использует взаимодействие различных уровней сознания.

Чехов разделял наше обыденное «я» — как материал для творчества (У Мейерхольда это А2), высшее «я», пробужденное творческим импульсом, которое руководит материалом (У Мейерхольда это А1). Третье сознание принадлежит создаваемому сценическому образу.

В минуты вдохновения, по Чехову, высшее «я» становится вторым соз нанием актера, наряду с обыденным. Высшему «я» принадлежит функция вдохновения, а низшему — «здравый смысл» или, иными словами, функ ции контроля. «Ваше высшее «я» всегда импровизирует», — считал Че хов2. Высшему «я» принадлежат и функции интуиции.

Блестящий французский режиссер и театральный педагог Жак Копо (1930) считал, что импровизация в маске это не тренаж мима, не движен ческий тренинг — это актерский метод подготовки, освобождающий во ображение и чувствительность актера. Ж. Копо, М. Сэн-Дени, Ж. Леко, К. Джонстон, М. Гонзалес, С. Элдридж применяли и применяют занятия в маске для развития выразительной игры актера без маски.

Работа с маской многообразна. Это и нейтральная маска, которая не имеет индивидуального выражения, она нема. Работа в ней — достижение Положение об актере, выпускаемом ГЭТЕМАСом при Театре имени Вс. Мейерхольда // РГАЛИ, ф. 2385, оп. 1, ед. хр. 75, л. 1.

Чехов М.А. Об искусстве актера. В 2. т. М., 1986. Т. 2. С. 270.

А.В. Толшин состояния «нейтрального тела» и «нейтрального сознания». Это своего ро да деконструкция самого себя, снятие своих собственных масок, пере стройка способа мышления актера. За тренингом в нейтральной маске сле дует тренинг в маске характерной. Она имеет свои степени и качества развития: начальная характерная маска, контрмаска, жизнеподобная маска, маска тотем (нечеловеческое живое существо), маски различных объектов, комплексная характерная маска. Важной особенностью импровизации в маске является многоплановые образные возможности и продуктивность такого вида творчества. Актер способен к воспроизведению, оживлению множества персонажей, которые до поры, до времени живут своей «нево площенной» жизнью в памяти исполнителя. Импровизация в маске учит не только оживлять персонажи, которыми наполнена память, но и наполнять ее новыми созданиями. При этом поиск характера, форм его проявления и со держания взаимодействия с партнерами происходит импровизационно.

Современные теоретики театра также говорят о многоуровневом соз нании самого актера, актера-образа (другой) и актера-амплуа1. Американ ские педагоги и исследователи импровизации Г. Аткинс и С. Элдридж пи шут о том, что одним из важных психофизических качеств импровизации является постоянное колебание и взаимодействие между многочисленны ми слоями творческого сознания актера. Так Г. Аткинс (1994) считает, что импровизация учит особой гибкости-трехмерности мышления, способно сти актера соединять одновременно актерский, режиссерский и авторский (взгляд драматурга) подход к решению сценической проблемы. Поэтому он советует развивать трехмерное и абстрактное мышление. В свою оче редь Элдридж (1996), интерес, которого сосредоточен на импровизации в маске, утверждает, что на колебаниях между слоями творческого сознания актера основана техника импровизации в контрмаске. Концепция и техни ка маски и контрмаски, — по мнению Элдриджа, фундаментальный твор ческий принцип анализа и развития характеров. Такой принцип связан с игрой текстом и против него. Это текст и подтекст, Эго и Альтер Эго пер сонажа. Он дает актеру возможность создавать разные персонажи в одной маске, или соединять контрастные характерности в одном персонаже2.

Таким образом, можно предположить, что многоуровневое сознание актера импровизатора может обеспечить и различные возможности струк турирования сценического образа в современном спектакле. При данном подходе взаимоотношения актера и роли, как это исследовано в работе Барбой Ю.М. Структура действия и современный спектакль. Л., 1988. С. 71.

Eldredge S.A. Mask improvisation for actor training and performance. The compelling image.

Evanston, Illinois: Northwestern University Press, 1996. P. 99-100.

394 А.В. Толшин Ю.М. Барбоя (1988), могут быть самые разнообразные. Здесь возможен и подход Станиславского к характерности, как средству перевоплощения и влияние структуры личности актера на сверх-сверхзадачу роли и спектак ля. Возможны вахтанговское «Творчество игры» и личностная, философ ская мотивация исполнителя, и мейерхольдовское построение маски-ам плуа, которое определяет взаимоотношения с ролью.

Особое состояние сознания позволяет актеру-импровизатору сохранять «чувство целого», обеспечивают свободный поиск ассоциаций, определяет их количество и качество и дает возможность управлять всеми неожиданностя ми, выстраивая их в единую композицию. Воплощение замысла (то есть про цесс перевоплощения) осуществляется при помощи продуктивного действия, особого действенного мышления при наличии творческого импровизацион ного самочувствия актера. Это особое психическое состояние, по сути, близко вдохновению. Для него характерна взаимосвязь осознанного и неосознан ного, познавательного и эмоционального компонентов.

Как же сегодня воспитать и обучить актера импровизатора? Прежде всего, мы должны думать о воспитании актерской творческой индивиду альности, авторского, личностного начала. Личностное начало — это же лание постигнуть явления жизни, способность увидеть, осмыслить и во плотить увиденное в сценическом действии, непременно выразив отноше ние к происходящему в образной форме. С авторской позицией связан и поиск тем, волнующих художника, и средств их воплощения. Иными сло вами, когда видение актера оформляется в осмысленное мироощущение, творчество актера приобретает личностное измерение. Иначе нельзя во обще говорить о творчестве, а сценическая игра сводится к имитации.

Выдающийся советский театральный педагог Л.Ф. Макарьев указывал на идентичность искусства драматического актера и искусства поэзии, вы делял вдохновение актера мыс л и т е л я1. Ум, мыслетворчество, инди видуальность связывается у Макарьева в одно «единство личностного дарования».

На закате жизни Макарьев формулирует комплекс проблем связанных с формирования личности, воспитанием актерской творческой индивиду альности. Перефразируя слова Б. Шоу, Макарьев определяет и позицию педагога-воспитателя: «Если хочешь чему-нибудь научить молодого чело века, то его личность должна быть для тебя священной». Макарьев пишет, что между учителем и личностью ученика стоит индивидуальная загадка последнего, которую необходимо (и возможно) разгадать педагогическими средствами. Личность же ученика всегда есть тайна, которую нужно не Макарьев Л.Ф. Театрально-педагогический дневник // Леонид Макарьев. М., 1985. С. 95.

А.В. Толшин только открыть, но и построить. «Поэтому весь педагогический процесс дол жен быть построен на широком фоне индивидуального развития студента (всех его способностей) и на глубокой разведке его духовного потенциала».

В последние годы театральные педагоги обеспокоены неразвитым во ображением студентов. Сегодня многим абитуриентам и студентам акаде мии так непросто проявить наивность, доверчивость, увлеченность вы мыслом, фантазией, т.е. те качества, которые приводят в результате и к сопереживанию, и к образному мышлению, и к возникновению глубоких сценических чувств. Причина этого явления, видимо, кроется в системе школьного образования, да и в образе жизни современного школьника.

Педагогический процесс ориентирован на логическое мышление и теорию познания. Эмоциональная сфера ученика и его воображение игнорируются.

В этой ситуации преподавателю на помощь может придти игра, та игра, которая со временем может перейти в игру воображения художника, игру творческую. Такая игра сопровождается особым игровым самочувствием.

Оно со временем может стать творческим импровизационным самочувст вием. Импровизация как вид спонтанного художественного творчества, суть которого заключается в объединении здесь и сейчас процессов рож дения замысла и его воплощения предполагает авторство и большую твор ческую самостоятельность.

Примечательно, что о необходимости новых подходов к воспитанию и развитию в области педагогики и психологии искусства, писали не только театральные педагоги: Е.Б. Вахтангов, М.О. Кнебель, Л.Ф. Макарьев, но и теоретики культуры: М.М. Бахтин, П.М. Якобсон, Д.С. Лихачев, М.С. Ка ган, а в конце 80-х — психолог искусства В.Г. Ражников. М.С. Каган спра ведливо полагает, что наша педагогическая система должна определить свою главную цель, как формирование в ученике целостной личности, а не однобокого расчетчика, программиста, «технаря», живого компьютера1.

Это проблема формирования «целостного человека», его духовной жизни, его экзистенциальных ценностей. Речь идет о сочетании образования и воспитания, о «диалогическом» пути формирования сознания юного суще ства, соединении принципов антропологизма и культуроцентризма с тех ницистской концепцией школы Импровизация, в частности импровизация в маске — темпоральный феномен. Она позволяет человеку вступать в сложные и напряженные от ношения со временем — лишает человека права на ошибку, права на про бу. Она выводит нас в прекрасную зону игры с фатумом — с судьбой, где необходима смелость. Способность к импровизации раскрывает самое су Каган М.С. На перекрестке четырех дисциплин // С.-Пб. ведомости. 2002. 5 сент.

396 А.В. Толшин щественное и сокровенное в человеке. Импровизация в маске заставляет человека вступать в сложные отношения с самим собой. Он рискует пре имуществом использования своих собственных клише и привычек поведе ния, рискует обнажить самые сокровенные мысли, чувства, чтобы утвер диться в своей поистине ничем не ограниченной свободе. Эта свобода по зволяет ему ставить архетипически простые вопросы1: Что есть человек?

Что есть мир? Почему мир заставляет человека страдать — и как можно избавить человека от страданий? Эти вопросы являются открытием факта своей индивидуации.

В театральном образовании импровизация в маске, является сильным средством развития воображения, ассоциативного и композиционного мышления, прямым ходом к использованию подсознательных процессов в психотехнике актера и практическое присутствие такого вида тренинга в современной русской актерской школе явилось бы очевидным обогащени ем процесса обучения.

Но импровизация, способность к ней, методы обучения и область при менения — это универсальная проблема — она актуальна не только для театральной школы, но и для многих видов творческой деятельности чело века. В большей степени это касается профессий, содержанием которых является общение, например, педагогика, медицина, журналистика, психо логия, и т.д. Можно утверждать, что импровизация развивает творческие способности человека.

Слотердайк. С. 589.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.