WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Министерство образования Республики Беларусь УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ «ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ» О.Н. ТОЛОЧКО ВВЕДЕНИЕ В ТЕОРИЮ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Интересна в связи с этим формулировка статьи 309 ХПК «Про цессуальная правоспособность иностранных и международных орга низаций». Прежде всего вызывает возражения теоретического по рядка употребление термина «организация», а не «юридическое лицо». Выше уже указывалось на принципиальное отсутствие правосубъектности у структурных образований, не являющихся лицами по смыслу гражданского законодательства. Применительно к процедурным вопросам следует говорить не о процессуальной правосубъектности таких лиц, а об их представительских полномо чиях, поскольку в гражданском процессе они создают своими дей ствиями правовые последствия не для себя, а для лиц в правовом понимании: физических, юридических, государства и т.д. Поэтому употребление законодателем расширительного термина «организа ции» в статье 309 представляется необоснованным.

Хорошей иллюстрацией к тезису о публичном характере про цессуальных правил (в том числе правил об определении право субъектности лиц) и недопустимости применения иностранного пра ва к указанным отношениям служит второе предложение части первой рассматриваемой статьи 309 ХПК: «Иностранная организа ция, не обладающая по этому (т.е. иностранному – О.Т.) закону про цессуальной правоспособностью, может быть на территории Рес публики Беларусь признана правоспособной в соответствии с зако нодательством».

Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс: Учеб. посо бие. – С.85.

Приведенная формулировка: а) фактически сводит на нет пер вое предложение: «Процессуальная правоспособность иностранной организации определяется по закону иностранного государства, в котором она учреждена», привязывая вопрос о правосубъектности к национальному процессуальному праву;

б) практически совпада ет с предлагаемым Т.Н.Нешатаевой текстом (см. выше);

в) явля ется все-таки незавершенной в силу употребления законодателем диспозитивного выражения «может быть признана правоспособ ной», а не «признается». В то же время данная законодательная позиция является несомненным шагом вперед по сравнению с по ложениями статьи 550 ГПК, бескомпромиссно предлагающей при определении процессуальной правоспособности лиц применять лич ный (читай: иностранный) закон.

Не могу признать правомерным введение в ХПК правил опре деления процессуальной правоспособности международных орга низаций. Согласно ч.2 ст.309 их процессуальная правоспособность «устанавливается на основе международного договора, в соответ ствии с которым она создана, ее учредительных документов или международным договором Республики Беларусь». Кстати, «граж данско-процессуальный» аналог этой статьи отсутствует.

Как видно из смысла рассматриваемой нормы, речь в ней идет о международных организациях – субъектах международного пра ва. Очень смелым со стороны законодателя является предостав ление территориальному суду права самостоятельно определять возможность привлечения таких организаций к участию в судопро изводстве. Вместе с тем логично предположить наличие у таких организаций определенных иммунитетов. Названный вопрос пока доктринально не решен, поэтому введение данной нормы представ ляется по меньшей мере поспешным.

Требует доктринальной проработки и проблема судебных им мунитетов иностранного государства (ст.311 ХПК, ст.553 ГПК). ГПК в названном вопросе стоит на жестких позициях абсолютного имму нитета иностранного государства, исключив национальную судебную процедуру без его согласия в принципе. ХПК сделал «уклон вправо», «довесив» после аналогичной ГПК формулировки слова «если иное не предусмотрено законодательством, в том числе международны ми договорами Республики Беларусь». Публично-правовой харак тер процессуальных правил не допускает таких расхождений в пра вовом режиме применительно к общегражданским и хозяйственным (экономическим) внешним отношениям, поэтому названные статьи должны быть приведены к единому знаменателю.

Кроме того, требует пересмотра сама жесткая («абсолютис тская») позиция по вопросу судебных иммунитетов: Республика Беларусь остается одним из последних в мире государств, не вос принявших концепцию ограничения государственных иммунитетов в коммерческих (хозяйственных) вопросах20.

Нельзя, далее, признать правильной законодательную практику установления разных правил подсудности по делам с иностран ным элементом в рамках ГПК и ХПК (ст.310 ХПК и ст.545 ГПК).

Национальная юрисдикция белорусских судов – основополагающий процессуальный институт, тоже являющийся выражением националь ного публичного порядка. Вместе с тем ХПК устанавливает более широкую национальную юрисдикцию по сравнению с ГПК, добавляя к предлагаемым ГПК основаниям целый ряд дополнительных: «иск вытекает из договора, по которому исполнение должно иметь место или имело место на территории Республики Беларусь»;

«по делу о возмещении вреда, причиненного имуществу, действие или иное об стоятельство, послужившее основанием для предъявления требова ния о возмещении вреда, имело место на территории Республики Беларусь»;

«иск вытекает из неосновательного обогащения, имев шего место на территории Республики Беларусь».

Таким образом, хотя регулирование материальных основа ний для гражданских и экономических отношений в Республике Беларусь едино и осуществляется в рамках ГК, национальная юрис дикция дифференцируется в зависимости от субъектного соста ва правоотношения: для «граждан» одни принципы белорусской юрисдикции, для «субъектов хозяйствования» (участников эконо мических отношений) – иные. Нельзя не заметить, что такая ситу ация не отвечает и декларируемому обоими кодексами принципу соблюдения юрисдикции иностранных судов: получается, что одна и та же категория дел (например, из причинения вреда или неосно вательного обогащения с теми условиями, которые формулируют ся ХПК), по ГПК подлежит иностранной юрисдикции, а по ХПК – белорусской. Можно предположить гипотетические возражения со стороны иностранного государства, «затронутого» названной кол лизией.

Узловым в процессуальном регулировании внешнеэкономичес ких отношений является вопрос сотрудничества белорусской юс См.: Лукашук И.И. Международное право в судах государств. – С.53-79;

Седова М.И. Необходимость изменения российского законодательства о юрисдик ционном иммунитете иностранного государства // Международное публичное и частное право. – 2001. – № 2. – С.2.

тиции с судебными (юрисдикционными) органами иностранных го сударств. Данный институт процессуального права получил наиме нование «правовая помощь» или, в терминологии Т.Н.Нешатаевой, «судебная взаимопомощь»21.

В процессе разрешения гражданских и экономических (хозяй ственных) дел с иностранным элементом часто возникает необхо димость производства отдельных официальных действий процес суального и иного характера за рубежом. Такие действия осуще ствляются компетентными органами соответствующего государства в порядке оказания правовой помощи. Под правовой помощью, таким образом, понимается выполнение процессуальных или иных действий, предусмотренных законодательством запраши вающей стороны и не противоречащих законодательству (публич ному порядку) запрашиваемой стороны, в частности: составление и пересылка документов;

изъятие, пересылка и передача веществен ных доказательств;

проведение экспертизы, допроса сторон, сви детелей, экспертов;

признание и исполнение судебных решений, ис полнительных надписей;

передача правовой информации и др.

Для облегчения сотрудничества юрисдикционных органов го сударства заключают специальные договора о правовой помощи, устанавливающие механизмы обращения за помощью и исполне ния соответствующих действий компетентными учреждениями ино странного государства.

Одним из направлений сотрудничества национальных юрис дикционных систем является исполнение судебных поручений ино странных судов. Под судебным поручением понимается обраще ние суда одного государства к суду другого государства с просьбой о производстве процессуальных действий на территории этого дру гого государства.

Согласно положениям ХПК (ст.313), а также ГПК (ст.560), порядок исполнения судебных поручений зависит от наличия меж дународно-правового договора с соответствующим государством.

Если имеется международно-правовой договор, то применяются правила этого договора. Республикой Беларусь заключен ряд со глашений по процессуальным вопросам, определяющих возможность и порядок обращения за помощью к судам и иным компетентным органам иностранных государств, в числе которых: Гаагская кон венция по вопросам гражданского процесса 1954 г.;

Гаагская кон венция о вручении за границей судебных и внесудебных докумен Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс: Учеб. пособие. – С.129-136.

тов по гражданским и торговым делам 1965 г.;

Гаагская конвенция о международном доступе к правосудию 1980 г.;

Конвенция СНГ о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, уголов ным и семейным делам 1993 г.;

Соглашение СНГ о порядке разре шения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятель ности 1992 г.;

а также двусторонние договоры о правовой помощи с Финляндией, Китаем, Польшей, Латвией, Литвой, Вьетнамом.

В доктрине международного частного права сложилось ус тойчивое мнение, что отказ в предоставлении правовой помощи, в тои числе и при отсутствии международного договора или на ционального законодательства, регламентирующих ее оказание, рассматривается как нарушение начал международной вежливо сти22. Поэтому отсутствие международного договора о правовой помощи с соответствующим государством не является принципи альным препятствием к получению правовой помощи конкретным национальным судом: речь может идти только об отсутствии го сударственных гарантий ее оказания, а также сроков и качества исполнения. Такое отношение к вопросам правовой помощи осно вывается на тезисе, что частные лица «не ответственны» за го сударственную внешнюю политику и не должны нести ущерб от несовершенства публичных механизмов взаимоотношений госу дарств23.

Обратимся к положениям статьи 313 ХПК Республики Бела русь. Хозяйственный суд исполняет переданные ему в порядке, ус тановленном законодательством, поручения судов иностранных государств о выполнении отдельных процессуальных действий, за исключением случаев, когда: 1) исполнение поручения противоре чит суверенитету или угрожает национальной безопасности;

2) ис полнение поручения не входит в компетенцию суда;

3) междуна родным договором установлен иной порядок исполнения поруче ний. Хозяйственные суды могут в установленном порядке обращаться к иностранным судам с поручениями об исполнении отдельных процессуальных действий.

Приведенная формулировка в целом воспроизводит формулу старого ГПК БССР. Текстуально названная норма серьезных воз ражений не вызывает, поскольку в целом отражает принятую во всем мире практику.

Звеков В.П. Международное частное право: Курс лекций. – С.447;

Мары шева Н.И. Международная правовая помощь по гражданским и уголовным делам:

Дис... докт. юрид. наук. – М., 1996.

См.: Лукашук И.И. Международное право в судах государств. – С.228.

Однако анализ ее в сравнении с аналогичной нормой ГПК дает почву для следующих неутешительных выводов.

Статья 560 нового ГПК внесла серьезные коррективы в ста рую «советскую» формулу. Теперь «суды Республики Беларусь при наличии международного договора Республики Беларусь (вы делено мной – О.Т.) исполняют переданные им в установленном порядке поручения иностранных судов о производстве отдельных процессуальных действий... Суды Республики Беларусь могут об ращаться к иностранным судам с поручениями о производстве от дельных процессуальных действий при наличии международного договора Республики Беларусь».

Таким образом, возможность исполнения иностранных судеб ных поручений по формуле ХПК не связывается с наличием меж дународного договора, а по формуле ГПК – строго зависит от него.

Названные различия влекут за собой два равновероятных логичес ких вывода.

1. Суды общей юрисдикции исполняют поручения и сами об ращаются с поручениями только в суды иностранных государств, с которыми Республика Беларусь имеет международные договоры.

Хозяйственные суды исполняют поручения судов любых государств и сами обращаются с поручениями в суды любого государства.

2. Поскольку юрисдикционная система («судебная власть») в стране едина, ограничения на обращения судов за помощью к су дам других государств (в виде условия о наличии международного договора) действуют и для общих, и для хозяйственных судов. В этом случае включенное в текст формулировки ХПК выражение «в установленном порядке» следует толковать как «при наличии меж дународного договора».

Очевидно, что расхождения опять-таки в основополагающих нормах процессуального права, затрагивающих основы националь ного публичного порядка, не способствуют эффективному осуще ствлению регулятивной функции процессуальных норм во внешне экономических отношениях. При этом само по себе приведение в соответствие правил ХПК и ГПК будет недостаточным. Пробле ма должна быть решена принципиально: если мировая практика склоняется к расширению сотрудничества юрисдикционных орга нов по частным делам вне зависимости от наличия межгосудар ственных соглашений, нет смысла в конструировании искусствен ных границ и для Республики Беларусь. «Предварительная экспер тиза» на национальное соответствие и внешнеэкономическую целесообразность, как представляется, не дает оснований сомне ваться в необходимости таких изменений.

Не менее важным звеном в механизме правового регулирова ния внешнеэкономических отношений является институт исполне ния иностранных судебных решений.

Действие судебного решения, вынесенного судом одного го сударства, de-iure ограничено пределами территории этого государ ства. Допустимость признания и исполнения иностранного судеб ного решения национальным судом определяется законодатель ством конкретной страны и международными соглашениями, в которых она участвует.

В доктрине международного частного права еще в XIX в. сло жилось устойчивое мнение, что в принципе должным образом вы несенные иностранные судебные решения должны признаваться и исполняться. Но поскольку государство суда было свободно от международно-правовых обязательств по этому поводу и прини мало во внимание соображения лишь международной вежливости, постольку достаточная гарантия исполнения отсутствовала. Зна чительное влияние при этом оказывали внешнеполитические сооб ражения, т.е. вопрос о том, решение какого иностранного суда за явлено к исполнению – «дружественного» или «недружественного» государства24.

Постепенно под давлением требований жизни в судебной прак тике утвердился принцип favoris recognitionis, т.е. благоприятного отношения к иностранным судебным решениям. В соответствии с этим принципом суды исходят из презумпции того, что иностранное судебное решение должно исполняться, если к тому нет препят ствий со стороны национального права обоих государств, а также международного права25.

В качестве примера именно такого отношения к решениям иностранных судов может быть приведена статья 25 швейцарс кого закона о международном частном праве 1988 г., которая гла сит, что иностранное судебное или административное решение подлежит исполнению на основе уважения акта иностранного го сударства, если этот акт соответствует правовым нормам такого государства. И.И.Лукашук указывает, что приведенный подход в наибольшей степени соответствует целям и принципам современ ного международного права, а также интересам развития между народных связей26.

Корецкий В.М. Очерки англо-американской доктрины и практики между народного частного права. – С.22 и след.

Лукашук И.И. Международное право в судах государств. – С.228.

Там же.

Законодательство и судебная практика некоторых государств связывают вопрос об исполнении иностранных судебных решений с требованием взаимности: решение иностранного суда признается и исполняется в конкретном государстве, если суды этого государ ства предоставляют аналогичное признание решениям его собствен ных судов27.

В то же время требование взаимности встречает негативное отношение со стороны многих юристов, поскольку «способно отри цательно сказаться на защите прав физических и юридических лиц, которые не несут ответственности за позицию государства, суд ко торых вынес решение»28. Поэтому законодательство и судебная практика многих государств уже отвергли взаимность как предва рительное условие исполнения судебных решений.

В этой связи не вполне адекватным современным тенденциям выглядит подход, принятый в Советским Союзе и воспроизведен ный ХПК и ГПК Республики Беларусь. В соответствии со статья ми 314 ХПК и 561 ГПК иностранные судебные решения признают ся и исполняются в нашей стране при наличии международного договора. Автор настоящей монографии в свое время предлагала в качестве альтернативы и «промежуточного варианта» установле ние процессуальным законодательством принципа взаимности в вопросах исполнения иностранных судебных решений. В одной из статей в 1998 г. я писала, что, учитывая нереальность расширения географии международных договоров по вопросам исполнения ре шений иностранных судов, «следует, не увязывая напрямую дан ный вопрос с наличием международно-правового соглашения, за конодательно предусмотреть возможность признания и исполнения иностранных судебных решений в нашей стране, оговорив при этом случаи, когда иностранное решение суда признанию и исполнению не подлежит. К числу таких случаев могут быть отнесены, напри мер, следующие:

– решение иностранного суда вынесено по спору, подсудному исключительно белорусским судам;

– признание и исполнение данного иностранного судебного ре шения противоречит публичному порядку (основам конституцион ного строя) Республики Беларусь;

Юсуф С. Хасан. Признание и исполнение иностранных судебных решений (на примере Сомали). Автореф. дис... канд. юрид. наук. – Киев, 1991. – С.12-13;

Kraus A. Enforcement of Foreign Money Judgments in the FRG // Texas International Law Journal. – 1982. – Vol. 17. – №1. – Р. 196.

Лукашук И.И. Международное право в судах государств. – С.228.

– признание и исполнение иностранного судебного решения нару шает охраняемые белорусским законом права и интересы граждан;

– государство, суд которого вынес испрашиваемое к исполне нию решение, не обеспечивает взаимности по исполнению решений судов Республики Беларусь»29.

Думается, эти предложения сохраняют актуальность и поныне.

«Невозможность исполнения судебных решений по спору в сфере предпринимательства блокирует определенный сектор экономичес кого оборота между фирмами нескольких государств. Для предотв ращения таких неблагоприятных последствий российское предприя тие должно иметь возможность взыскать убытки на территории, на пример, Белоруссии или Испании на основе решения суда Российской Федерации. И наоборот, решение белорусского или испанского суда должно исполняться на территории России, в том числе и посред ством участия национальных судов в процедурах международной правовой помощи»30. В настоящее же время решения белорусских судов исполняются только в странах СНГ, Литве, Латвии, Польше и Китае. Соответственно, и белорусские судебные решения также ниг де, кроме этих стран, не исполняются. Вместе с тем установление в процессуальном законодательстве только принципа взаимности по зволит расширить эту географию минимум в три раза.

Недостатки процессуального регулирования внешнеэкономи ческих отношений в определенной степени восполняются развити ем третейской (арбитражной) процедуры разрешения споров.

Арбитраж – это независимый негосударственный третейский орган, осуществляющий разрешение по существу хозяйственных споров. В отличие от государственного суда арбитраж доброволь но избирается сторонами;

независим от государственных (в том числе судебных) органов;

не связан нормами гражданского и хо зяйственного процессуального законодательства;

гарантирует кон фиденциальность (как в отношении существа дела, так и в отноше нии проходящей по делу информации);

предусматривает предель ные сроки рассмотрения дела (до нескольких месяцев и меньше);

значительного свободнее государственного суда в вопросах языка производства, места производства, участия в рассмотрении дела;

относительно дешевле;

его решения, как правило, окончательны и обжалованию не подлежат;

процедура принудительного исполнения арбитражных решений за рубежом значительно упрощена по срав нению с исполнением судебных решений31.

Толочко О.Н. Международный коммерческий арбитраж.

Первое постоянно действующее арбитражное учреждение в Республике Беларусь – Международный арбитражный суд при Бе лорусской торгово-промышленной палате – было создано в году. В 1996 году при нем образовалась Морская арбитражная комиссия.

Несовершенства процессуального регулирования, ставшие сво еобразной «плотиной» в потоках внешнеэкономических отношений, направили эти потоки в русло третейских процедур. Впрочем, спра ведливости ради следует сказать, что расширение третейского про изводства по экономическим спорам – мировая тенденция, и вряд ли она будет преодолена даже при полной оптимизации процессу ального законодательства.

Двухуровневая система регулирования (международно-право вой договор и внутреннее законодательство) в международном ком мерческом арбитраже является гораздо более выраженной. Мож но даже сказать, что международный договор здесь «закрывает» основную массу вопросов, чего нельзя утверждать по отношению к процессуальному регулированию. Главная роль здесь принадле жит Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже 1961 г. и Нью-Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г.32.

В силу специфики национального законодательства междуна родно-правовое регулирование вопросов международного коммер ческого арбитража является недостаточным, поэтому соответству ющие отношения активно регулируются на национальном уровне.

Потребности международного торгового оборота и экономической интеграции обусловливают необходимость унификации националь ного законодательства в данной сфере.

В 1985 году был принят Типовой закон ЮНСИТРАЛ о меж дународном коммерческом арбитраже, рекомендованный ООН к принятию во всех заинтересованных государствах. На этом зако не основали внутреннее законодательство многие государства, в том числе Австралия, Канада, Нигерия, Кипр, штат Калифорния (США), Украина, Россия и другие33. С 1999 г. в Республике Бела русь действует Закон о Международном арбитражном суде, так Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже 21 апреля 1961 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1964. – №44. – Ст.485;

Нью-Йоркская конвенция ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитраж ных решений 10 июня 1958 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1960. – №46. – Ст. 421.

Толочко О.Н. Международный коммерческий арбитраж. – С.13.

же в целом основанный на принципиальных положениях Типового закона ЮНСИТРАЛ.

Несмотря на то, что развитие системы третейских судов, как уже указывалось, в значительной степени восполняет несовершен ство государственной юрисдикционной системы, арбитражная про цедура не способна полностью заменить собой государственное су допроизводство. Обратной стороной преимуществ коммерческого арбитража, таких, как быстрота, упрощение процедуры производства, окончательный характер арбитражного решения и др., является го раздо меньшая по сравнению с государственным судопроизводством защищенность экономических интересов сторон. Неприменение к арбитражной процедуре норм гражданского процессуального зако нодательства лишает участников внешнеэкономических отношений гарантий, органически присущих процессуальному праву как состав ному элементу публичного порядка государства.

Таким образом, процессуальное регулирование представляет собой одну из основных «несущих конструкций» всей системы пра вового регулирования внешнеэкономических отношений. Поэтому следует оценивать гражданский и хозяйственный процесс не толь ко по традиционным параметрам возможностей и форм защиты закрепленных в материальном праве субъективных прав и интере сов сторон, но и с точки зрения соответствия его качественных характеристик современным требованиям внешнеэкономического оборота: способствует ли он развитию или сдерживанию позитив ных внешнеэкономических тенденций.

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВОВОЕ ГЛАВА 3 РЕГУЛИРОВАНИЕ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ Особенности международно-правового регулирования внешнеэкономических отношений Характер общественных отношений внешнеэкономической направленности не позволяет усомниться в том, что их правовое регулирование немыслимо без участия международного права как системы норм «наднационального» характера. Однако «распреде ление ролей» национального и международного права, их соотно шение, взаимодействие и взаимозависимость по сегодняшний день продолжают оставаться в правовой науке предметом острых дис куссий.

Квинтэссенцией обсуждения вопросов развития правового ре гулирования в названной сфере является цикл исследований по про блемам «международного экономического права», под которым принято понимать формирующуюся отрасль международного пра ва, представляющую собой совокупность принципов и норм, регу лирующих отношения между государствами и другими субъекта ми международного права в области международных экономичес ких отношений1.

С тех пор как сама идея международного экономического права заняла прочное место в юридической науке, единый подход к опре делению его предмета и отраслевой принадлежности так и не сфор мировался. Согласно традиционной советской доктрине2, а также позициям ряда западных ученых3, международное экономическое право есть отрасль международного публичного права, а ее пред метом являются экономические отношения субъектов междуна родного права4.

Имеется и иной взгляд на природу международного экономи ческого права. В 1928 г. видный советский правовед В.М.Корецкий выдвинул концепцию международного хозяйственного права как комплексной правовой дисциплины, включающей международно правовое и гражданско-правовое регулирование5. Однако в советс кой правовой науке концепция комплексной природы международ ного хозяйственного права (в дальнейшем оно называлось между народным экономическим) поддержки не нашла. В западной же литературе отказ от традиционного разграничения международно Богуславский М.М. Международное экономическое право. – М., 1986;

Ашав ский Б.М. К вопросу о международном экономическом праве // Советский ежегод ник международного права. 1984. – М., 1986. –С.29-47;

Усенко Е.Т. Международ ное экономическое право // Международное право. – М., 1982.

Кольцов Б.И. Правовое регулирование международных экономических от ношений. – М., 1979;

Тункин Г.И. Идеологическая борьба и международное пра во. – М., 1971;

Бувайлик Г.Е. Правовое регулирование международных экономи ческих отношений. – Киев, 1977;

Богуславский М.М. Международное экономи ческое право.

Lewi W. Contemporary international law, a concise introduction. – London, 1979. – Р.259;

Броунли Я. Международное право. Т. 1. – М., 1977. – С.375.

См. также: Вельяминов Г.М. Основы международного экономического пра ва. – С.8.

Корецкий В.М. Международное хозяйственное право: (Ориентация и поня тие) // Вестник советской юстиции. – 1928. – №2. – С.654-671;

Он же. Очерки международного хозяйственного права. – Харьков, 1928.

правового и гражданско-правового регулирования экономических отношений фактически возобладал6.

Как справедливо указывает М.П.Бардина, независимо от обо снования предложений о создании такого всеобъемлющего, конгло меративного международного экономического права, последствия такого подхода однозначны. Они состоят в смешении различных систем права – международного и национального, объединении раз нородных субъектов и имеющих разную правовую природу норм, что ведет к нарушению полноты суверенной власти государства в регулировании отношений между субъектами национального права и в определении правового режима деятельности иностранных фи зических и юридических лиц на своей территории7.

Нетрудно заметить, что суждения о комплексных междуна родно-правовых образованиях (впрочем, это справедливо и для те зисов о внутренних комплексных отраслях) основываются, как пра вило, на факте очевидной взаимозависимости регулирующих норм и невозможности их функционирования в отрыве друг от друга.

Показательным в этой связи является высказывание Ф.Ловенфельда о том, что в международном праве, а возможно, и в праве вообще, различий между частной и публичной стороной в действительнос ти не существует, поскольку «невозможно консультировать или за щищать частных лиц без понимания правомочий и ограничений пра вительства, как невозможно консультировать правительство без понимания того, каким образом действуют частные фирмы и их объединения»8.

На мой взгляд, большинство сторонников комплексных (ме жотраслевых, внеотраслевых, «полисистемных» и др.) образова ний в праве строят аргументацию на методологически ошибочной посылке о возможности и целесообразности автономного функцио нирования правовых подразделений по принципу: отдельная сфера человеческой деятельности – отдельное правовое образование («комплексная отрасль»). На этом тезисе «вырос» целый ряд «но Jessup Ph. Transnational law. – New Heven, 1956;

Lowenfeld F. International economic law // Amer. J. Intern. Law. – 1986. – Vol. 80. – No3;

Petersmann E. International economic theory and international economic law // The structure and progress of international law. – The Hague, 1986;

Schmitthoff C.M. The transnational law in international law of international commercial transactions. – Leiden. 1982;

см. также Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.8.

Международное частное право: современные проблемы. – С.140-141.

Lowenfeld F. Op. cit.

вообразований» как в науке международного права («международ ное транспортное право», «международное торговое право», «международное инвестиционное право», «международное банков ское право» и т.п.), так и во «внутренних» юридических науках («предпринимательское право», «коммерческое право», «образова тельное право», «медицинское право» и др.).

Вместе с тем «только вся совокупность отраслей права явля ется самодостаточной в регулировании системы имеющих право вую природу общественных отношений... Если под правовым регу лированием общественных отношений понимать не простое их зак репление, и тем более – отражение и фиксирование в нормах права, а реальное воздействие на поведение участников общественных отношений, включающее все элементы механизма правового регу лирования, то следует согласиться с тем, что ни одна отрасль пра ва без системной поддержки со стороны других отраслей права не в состоянии в полном объеме выполнить свои задачи по правовому регулированию входящих в ее предмет правового регулирования общественных отношений»9. Именно недооценка системного фак тора в правовом регулировании, как представляется, заставляет авторов конструировать новые подразделения в праве в надежде, что им удастся собрать воедино все нормы, регулирующие задан ную сферу отношений. А в итоге сконструированный путем привле чения разноотраслевых норм комплекс неизменно остается, во-пер вых, аморфным (не имеющим внутренней логики и структуры) и, во-вторых, безразмерным, потому что сколько бы норм ни «при влекалось» в данный комплекс, они все равно недостаточны для урегулирования всех или даже большинства вопросов, возникаю щих в заданной сфере.

Поскольку внешнеэкономические отношения определены как «привязанные» к конкретной (здесь – белорусской) национальной правовой системе «транснациональные» общественные отношения экономического характера, международно-правовое регулирование указанных отношений, как представляется, можно рассматривать в трех ракурсах.

Во-первых, необходимо определить характер и пределы «над национального» воздействия на внешнеэкономические отношения как объективной правовой реальности, формируемой современным международным сообществом («представительным большинством Сильченко Н.В. Некоторые проблемы отраслевой структуры права.

государств», по выражению И.И.Лукашука) и учитываемой нацио нальным государством вне зависимости от позитивного или нега тивного отношения к характеру и содержанию нормативных пред писаний. Безусловно, теоретически, «в идеале» национальное госу дарство как составная часть международной системы участвует в формировании универсального международного права наравне с иными субъектами. Однако реальные возможности любого отдель но взятого национального государства в отдельный историчес кий период в названной сфере настолько ограничены, что для це лей настоящего исследования, ими, как говорят математики, мож но пренебречь.

Во-вторых, международно-правовое регулирование внешнеэко номических отношений в Республике Беларусь следует рассмат ривать с позиций международных договоров, заключенных непос редственно Республикой Беларусь, введенных в надлежащем по рядке в систему национального права и продолжающих функционировать в названной системе постольку, поскольку это допускается и поддерживается национальной властью. Такое регу лирование является международным в той мере, в которой стро ится на «согласовании воль» государств и само является предме том международного права10.

В то же время заключение и исполнение международных до говоров является исключительной прерогативой государства и в силу этого входит в сферу национального правового регулирования, что закреплено в Конституции, Законе о международных договорах, а также иных нормативных правовых актах Республики Беларусь.

Данная сторона вопроса будет рассмотрена далее.

В-третьих, частноправовые внешнеэкономические отношения активно регулируются специфической категорией источников, про исхождение которых лежит вне государственной сферы как в том смысле, что они являются «транснациональными», так и в том смысле, что они разрабатываются без участия законодателя. Об этой категории актов речь пойдет в третьем разделе настоящей главы.

Заключение и исполнение межгосударственных соглашений – традиционная сфера так называемого права международных договоров, ядром которого являют ся Венские конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г. и о праве договоров между государствами и международными организациями или между международными организациями от 21 мая 1986 г. (оба текста см. в сб.:

Действующее международное право: в 3-х т. Сост. Ю.М.Колосков и Э.С.Кривчико ва. Т.1. – М., 1999. – С.343-409).

Итак, прежде всего следует охарактеризовать современное состояние собственно международного, или «наднационального», правового регулирования внешнеэкономических отношений.

Сразу следует оговориться, что само существование «надна ционального» регулирования международных отношений не явля ется признанным фактом в науке международного права. Так, на пример, В.А.Толстик в одной из статей завершает логическую цепь своих рассуждений следующим высказыванием: «...Очевидно, что это (речь идет о критериях общеобязательности норм междуна родного права – О.Т.) противоречило бы сущности междуна родного права, поскольку вело бы к необходимости признания существования надгосударственного субъекта нормотворче ства (выделено мной – О.Т.)»11.

Тем не менее, несмотря на всю условность термина «над национальное (или «надгосударственное») право», – суждение о том, что никакое правовое регулирование в пределах юрисдик ции национального государства невозможно без непосредствен ного участия этого государства, представляется далекой от со временной реальности, идеализированной трактовкой существу ющего status-quo.

На мой взгляд, международное публичное право на протяже нии всей истории своего существования в той или иной степени про являло свойства «надгосударственности». Однако в последние де сятилетия, и особенно в экономической сфере, эти черты стали осо бенно заметными, что напрямую связано с происходящими в мире революционными экономическими процессами.

Современное мировое хозяйство определяется как глобаль ное по своим масштабам в сравнении с мировым хозяйством се редины прошлого века, расколотым на мировое капиталистичес кое, мировое социалистическое хозяйство и развивающиеся (в том числе так называемые «новые индустриальные») страны. После распада Союза ССР и преобразований в странах Восточной Евро пы мировая экономика устойчиво приобрела черты целостного, еди ного образования, которое, не являясь однородным, включает в себя национальные экономики промышленно развитых стран, развиваю щихся стран и стран с экономической системой переходного типа.

Глобальное мировое хозяйство в начале XXI века основыва ется на принципах рыночной экономики, объективных закономерно Толстик В.А. Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовой системе России // Журнал российского права. – 2000. – №8. – С.72.

стях международного разделения труда, интернационализации про изводства и капитала12. Феномен глобализации рассматривается с двух сторон: на макроэкономическом уровне глобализация означа ет общее стремление стран и отдельных регионов к экономической активности вне своих границ, а на микроэкономическом – расшире ние деятельности предприятия за пределы внутреннего рынка.

Исследование закономерностей формирования мирохозяй ственных связей и перспектив их развития дает специалистам ос нования для вывода о том, что генеральной тенденцией развития мирового хозяйства является «движение к созданию единого пла нетарного рынка капиталов, товаров и услуг, экономическому сбли жению и объединению отдельных стран в единый хозяйственный комплекс», что является иным, более высоким уровнем междуна родных экономических отношений13.

Представляется очевидным, что столь значительные измене ния, произошедшие в предмете регулирования – международных отношениях – не могут не повлечь за собой столь же масштабных качественных изменений и в системе международного права. Оче видно, следует предположить, что эти изменения будут направле ны, в том числе, в сторону усиления универсальной составляю щей международного права вплоть до формирования надгосудар ственной правовой системы с гораздо более широкими юрисдикционными возможностями в отношении суверенных наци ональных государств, чем это имеет место в современном между народном праве.

Модель непосредственного «наднационального» правового регулирования экономических процессов «обкатывается» в насто ящее время в европейском праве – исторически первой правовой системе, органически сочетающей в себе самостоятельность (су веренитет, насколько можно говорить о нем в таких условиях), на циональных государств, и весь комплекс признаков скорее внут ренней, чем международной системы общего европейского пра ва. Аналогов европейскому праву в настоящее время в мире нет, однако объективные потребности экономической интеграции вызы вают беспрерывные попытки создания интегрированных правовых институтов, регулирующих определенные сферы экономических отношений на уровне географических регионов или экономических интеграционных образований14.

Там же, с.15.

Об этом см.: Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.39-54.

Названная тенденция проявляется, например, в развитии ин ститута так называемых административно-регламентационных ак тов международных организаций, непосредственно, без обязатель ного предварительного одобрения территориальной власти, регули рующих определенные сферы отношений на территориях всех государств, являющихся членами соответствующей международ ной организации (Всемирной организации здравоохранения, МАГА ТЭ, Всемирной торговой организации, Международной организации труда и т.д.). Разумеется, уставы таких организаций предусматри вают процедуру для выдвижения возражений государств против на званных актов15. Однако общая тенденция к расширению сферы действия таких актов и относительно низкое число обращений на циональных государств к отменяющим процедурам дает основа ния для соответствующих выводов.

Безусловно, наибольшее количество «юридического материа ла», требующего теоретического осмысления и потенциально не сущего в себе доктринальные выводы системного характера, пре доставляет организация и деятельность триады Всемирная торго вая организация – Международный валютный фонд – Всемирный банк. Если исходить из гипотетического существования некоего «надгосударственного субъекта нормотворчества»16, то функции такого субъекта в экономической сфере исполняют в значительной мере именно эти универсальные международные институты17, а их акты все в большей степени приобретают черты «наднационально го права», призванного регулировать глобальные экономические отношения на общем (универсальном) уровне.

Так, Всемирная Торговая Организация, объединяющая сегодня порядка ста тридцати государств мира, является законодательной и организационной базой многосторонней торговой системы. Она вы рабатывает основные положения, руководствуясь которыми прави Приказчиков А.А. Механизм разрешения споров во Всемирной торговой организации и его влияние на внутреннее право государств;

Ковалева Т.М. Юриди ческая квалификация регламентов Всемирной организации здравоохранения // Го сударство и право: теория и практика (государственное и муниципальное управле ние): Межвуз. сб. науч. тр. / Калинингр. ун-т. – Калининград, 1999. – С. 87-91;

Ковалева Т.М., Малинин С.А. Международное агенство по атомной энергии // Госу дарство и право: теория и практика (государственное и муниципальное управле ние): Межвуз. сб. науч. тр. / Калинингр. ун-т. – Калининград, 1999. – С.81-87.

Или, в терминологии А.А.Игнатова, теневого «мирового правительства» (см.: Игнатов А.А. Стратегия «глобализационного лидерства» для России // Неза висимая газета. – 2000. – 7 сентября;

Лукашук И.И. Глобализация и международ ное право // Международное право. Специальный выпуск. – Июнь, 2001. – С.17.).

См.: Авдокушин Е.Ф. Указ. соч. – С.16.

тельства формируют и реализуют свое внутреннее торговое законо дательство, а также является той платформой, на которой в ситуаци ях коллективных споров, переговоров и выяснения взаимных претен зий строятся торговые отношения между государствами.

Основными функциями ВТО являются: подготовка и реализа ция многосторонних торговых соглашений, составляющих основу ВТО;

предоставление возможности для многосторонних перегово ров в сфере торговли;

разрешение споров в сфере торговли;

осуще ствление надзора за торговой политикой, проводимой государства ми, и сотрудничество с другими международными институтами, занимающимися решением проблем мировой экономики18.

В соответствии с положением о предоставлении режима наи большего благоприятствования государства, входящие в ВТО, обя заны применять к товарам, производимым в странах, связанных до говором по линии ВТО, те же стандарты, что и к товарам любой другой страны. Таким образом, всякая таможенно-тарифная льгота, предоставляемая одной из стран-участниц другой стране-участни це, автоматически, немедленно и безусловно распространяется на все страны-участницы ВТО. Снижение тарифных ставок, на которое пошли 120 государств, участвовавших в Уругвайском раунде пере говоров (еще по линии предшественника ВТО – ГАТТ), зафиксиро вано в национальных правовых актах по тарифным ставкам, кото рые, кстати, тоже являются частью разработок ВТО. При этом пра вительства могут вводить компенсационные пошлины на два вида товаров, входящих в категорию так называемых «ложно» конкурен тоспособных: речь идет о демпинговых и дотируемых товарах.

Члены ВТО принимают на себя также целый ряд обязательств, вытекающих из нормативных актов, регулирующих деятельность в сфере услуг. Эти обязательства, как и тарифные ставки, занесены в национальные нормативно-правовые акты. Имеются соглашения ВТО по сельскохозяйственной продукции;

по интеллектуальной соб ственности;

по специальному правовому режиму, установленному для развивающихся и наименее развитых стран для их адаптации к более жестким требованиям ВТО.

Разветвленная система органов ВТО19, а также развитая пра вовая база и глобальный характер деятельности указывают на ту Марракешское соглашение о создании Всемирной Торговой Организации 15 апреля 1994 г. // Действующее международное право: В 3 т. Сост. Ю.М.Колосков и Э.С.Кривчикова. – Т.3. – М., 1999. –С.162-173.

Конференция министров;

Всеобщий совет;

три Совета: по торговле товара ми, по торговле услугами и по охране авторских прав;

четыре Комитета;

секретари ат с широкими полномочиями и т.д.

весьма значительную роль, которую играет названная организация в международном регулировании экономических процессов.

Неучастие национального государства во Всемирной Торго вой Организации (как это имеет место в отношении Беларуси и – пока – России) совершенно не означает, что происходящие в рам ках этих государств экономические процессы находятся вне сферы воздействия ВТО. С другой стороны, для участников этой органи зации ее правовые акты и в том числе административные предпи сания становятся тем самым «наднациональным правом», влиять на которое национальный законодатель может в очень незначитель ной степени, несмотря на все механизмы, формально предостав ленные участникам как дань их суверенным качествам.

Элементы «наднациональности» заложены в организации и деятельности Международного валютного фонда, являющегося, по выражению В.М.Шумилова, своеобразным мировым министер ством финансов, ядром финансовой системы. До 70-х годов про шлого столетия в соответствии со ст. IV своего Устава Фонд оп ределял политику государств-членов в области паритета нацио нальных валют, без согласования государств менял курсы валют.

Государства – члены Фонда были лишены права самостоятельно вводить валютные ограничения на покупку валют, изменять их паритет, проводить девальвацию без согласия Фонда, должны были по требованию Фонда предоставлять отчеты о своем финансово экономическом положении. После внесения в 70-е годы некото рых изменений в ст. IV элементы «наднациональности» в МВФ приобрели более мягкую форму. С отменой золотого паритета по высилась роль государства в определении валютного курса, но все основные экономические и правовые вопросы функциониро вания системы СДР20 по-прежнему находятся в компетенции МВФ21.

Республика Беларусь присоединилась к МВФ после распада СССР в составе 38 государств, в числе которых были также Рос сия и другие страны бывшего Союза. Однако возможности непос редственно участвовать в управлении Фондом у Беларуси нет. Боль шинство вопросов организации и управления в МВФ зависят от ве личины квоты в уставном (подписном) капитале Фонда. Российская Федерация в момент присоединения к МВФ по величине квоты (3, млрд. долларов, или 2876 млн. СДР) оказалась в нем на 9-м месте, См.: там же;

Авдокушин Е.Ф. Указ. соч. – С.237.

Шумилов В.М. Международно-правовое регулирование международных экономических отношений // Государство и право. – 2000. – № 7. – С.89.

получив возможность назначать своего директора в исполнитель ный директорат22.

Несомненным атрибутом «наднационального» регулирования являются «общепризнанные принципы и нормы международного права», приоритет которых перед национальным правом устанав ливается, с некоторыми вариациями, законодательством большин ства современных государств.

Так, статья 15 Конституции РФ утверждает общепризнанные принципы и нормы международного права и международные дого воры Российской Федерации в качестве составной части правовой системы РФ. Статья 8 Конституции Республики Беларусь уста навливает, что наша страна «признает приоритет общепризнанных принципов международного права и обеспечивает соответствие им законодательства». Между тем, ни в России, ни в Беларуси одно значной трактовки понятий «общепризнанные принципы и нормы международного права» законодательство, доктрина и практика пока не предлагают23.

Не рассматривая подробно все научные подходы к решению названной проблемы, сузим вопрос и поставим его в контексте пред мета исследования так: каковы общепризнанные принципы меж дународного права в сфере экономических отношений? Или, иными словами, какие именно принципы международного права в назван ной сфере обладают приоритетом над национальным правом в силу положений ст.8 Конституции и ст.6 ГК Республики Беларусь?

По мнению российских правоведов, «общие принципы права не представляют собой какого-то особого источника международ ного права»24;

имеют своим источником в равной степени догово ры и обычаи25;

«содержатся в Уставе ООН, декларациях и резолю См.: Толстик В.А. Указ. раб.;

Барциц И.Н. Международное право и право вая система России // Журнал российского права. – 2001. – №2. – С.61-70;

Талалаев А.Н. Соотношение международного и внутригосударственного права в Конститу ции Российской Федерации // Московский журнал международного права. – 1994.

– №4;

Лукашук И.И. Нормы международного права в правовой системе России:

Учеб.-практ. пособие. – М., 1997;

Общепризнанные нормы в современном между народном праве. – Киев, 1984;

Имплементация норм международного права во внутригосударственное право. – С.32-34;

Василевич Г.А. Общепризнанные прин ципы и нормы международного права – реальная основа деятельности Конституци онного Суда Республики Беларусь // Проблемы интеграции правовой системы Рес публики Беларусь в европейское и мировое правовое пространство. – Гродно, 2002. – С.3-8.

Лукашук И.И. Нормы международного права в правовой системе Рос сии. – С.9.

Талалаев А.Н. Указ. раб. – С.7.

циях Генеральной Ассамблеи ООН, заявлениях других универсаль ных международных организаций по общим вопросам международ ного правопорядка, решениях Международного суда»26.

Г.А.Василевич также подчеркивает, что «общепризнанные принципы не сформулированы в едином международном акте. Не которые из них названы в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений между государства ми в соответствии с Уставом Организации Объединенных наций от 24 октября 1970 г., другие – в Хельсинкском заключительном акте и иных международных договорах и обычаях27.

Таким образом, круг источников, формально фиксирующих общепризнанные принципы международного права (оставляем в стороне вопрос об общепризнанных нормах международного пра ва в силу того, что Конституция и ГК Республики Беларусь указа ния на них не содержат), – в науке международного права не опре делен. Еще меньшая определенность наблюдается в том, что ка сается принципов международного экономического права.

Большинство авторов склоняется к признанию в качестве та ковых, во-первых, всей системы общепризнанных принципов меж дународного права28. Во-вторых, сюда относят принятые ЮНКТАД в 1964 г. Принципы международных торговых отношений и торго вой политики, способствующие развитию29, а также положения до кументов Генеральной Ассамблеи ООН 1974 г. об установлении Нового международного экономического порядка30. Причем, как подчеркивается в литературе, именно эти международные доку менты послужили «своего рода толчком к выделению» междуна родного экономического права как отрасли31.

Вместе с тем названные акты в отличие от, например, Устава ООН имеют декларативный характер и в силу этого не имеют обязательной силы. Нормы этих актов относятся к так называе Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части пер вой / Отв. ред. О.Н.Садиков. – М., 1997. – С.23.

Василевич Г.А. Указ. раб. – С.4.

Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.20.

Заключительный акт Конференции ООН по торговле и развитию. – С. 10-17.

Декларация об установлении нового международного экономического по рядка от 1 мая 1974 г.;

Хартия экономических прав и обязанностей государств от декабря 1974 г.;

о третьем документе – Программе действий по установлению международного экономического порядка – см.: Лисовский В.И. Правовое регули рование международных экономических отношений. – С.36.

Международное частное право: современные проблемы. – С.135.

мому «мягкому праву»32 и устанавливают не конкретные права и обязанности, а общие направления взаимодействия субъектов.

Поэтому представляется сомнительной правомерность рассмот рения этих норм как общепризнанных принципов международного права и их способность иметь приоритет перед внутренними нор мами права в смысле ст.8 Конституции и ст.6 ГК Республики Бела русь. Кроме того, в силу применения в тексте выражений типа «со действовать», «добиваться», «стремиться», «учитывать» – возмож ность практического применения названных норм судом крайне невысока.

Некоторые авторы выводят принципы международного эконо мического права из текстов обязательных нормативных источников (Устава ООН, действующих международных договоров и т.п.) логи ческим путем. Так, Г.М.Вельяминов полагает, что «наряду с... ос новными принципами международного публичного права в МЭП (международном экономическом праве – О.Т.) применяются и спе циальные принципы права, обусловливающие, в частности, исполь зование определенных торгово-политических режимов между госу дарствами». При этом он подчеркивает, что «в отличие от когент ных общепризнанных принципов международного права, возникших в качестве обычно-правовых, а затем закрепленных и в договорном порядке, специальные принципы МЭП носят конвенционный харак тер, их действенность находится в связи с включением их в каждом случае в соответствующие международные договоры»33.

В.П.Шатров также излагает «правовую природу и содержа ние специальных принципов международного экономического пра ва»34. Однако в силу того, что оба автора выводят «специальные принципы» из общих принципов действующего международного права логическим путем, списки этих принципов существенно раз личаются. Так, В.П.Шатров называет принципы: свободы выбора формы организации внешнеэкономических связей;

равноправия двух систем собственности;

принцип суверенитета государств над сво ими природными ресурсами и всей экономической деятельностью;

экономической недискриминации;

справедливого экономического сотрудничества и взаимной выгоды;

принцип содействия социаль ному прогрессу (международной социальной справедливости);

раз вития международных экономических и научно-технических отно Лукашук И.И. Международное право. Общая часть. – С.102-104.

Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.21.

Шатров В.П. Указ. соч. – С.15.

шений между государствами;

принцип международного сотрудни чества в целях развития и принцип свободного доступа к морю и от него для стран, не имеющих выхода к морю35. По Г.М.Вельямино ву, в число специальных принципов международного экономическо го права включаются: принцип недискриминации;

принцип (режим) наиболее благоприятствуемой нации;

национальный режим;

прин цип взаимной выгоды и преференциальный режим36.

Помимо того, что названные принципы представляют собой авторские подходы, текстуально в источнике международного пра ва не зафиксированы и поэтому не могут служить формальным пра вовым основанием в процессе правореализации, оба эти списка не безупречны и с теоретической точки зрения. Формулировки принци пов, предлагаемых В.П.Шатровым, находятся, скорее не в правовой плоскости, а в плоскости морально-политического долженствования, как и взятые им, по всей вероятности, за основу положения докумен тов по Новому международному экономическому порядку. Что ка сается формулировок Г.М.Вельяминова, то каждый из называемых им принципов применим лишь в отдельных областях международ ных отношений, причем в ряде случаев они являются взаимоисклю чающими. Так, там, где действует национальный режим, нет места принципу наиболее благоприятствуемой нации;

последний исключа ет действие принципа недискриминации и т.д. Вряд ли все они в со вокупности отражают основные начала правового регулирования меж дународных экономических отношений.

Наконец, ни первый, ни второй подходы не дают все же ответа на поставленный нами вопрос о том, какие именно принципы меж дународного права являются общепризнанными в экономической сфере и имеют приоритет перед положениями национального бело русского права. А ведь законодатель в соответствии со второй ча стью формулировки ст.8 Конституции и ст.6 ГК Республики Бела русь обязан еще обеспечить соответствие им белорусского зако нодательства.

Как представляется, без решения этой проблемы белорусская правовая система не может признаваться готовой к участию в меж дународных экономических процессах. Наличие в Конституции, ГК и иных нормативных актах положения о приоритете общепризнан ных норм международного права и полное отсутствие указаний по поводу содержания, порядка применения и толкования названных принципов в настоящее время приводят к фактическому отрица Там же, с. 15-27.

Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.21-23.

нию их регулирующей роли, а в будущем вполне может вызвать противоположную тенденцию – признавать в качестве таковых чуть ли не любые нормативные положения международного права. В российской практике соответствующие примеры уже имеются.

В.А.Толстик в своей статье «Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовой системе России» называет ссыл ки в российских федеральных законах на «общепризнанные принци пы и нормы в области мелиорации», «общепризнанные принципы и нормы, касающиеся племенного животноводства», которые едва ли существуют. Автор приводит в пример также неоднократные ссылки Конституционного Суда РФ («в состав которого входят, – пишет он, – два профессора международного права») – на Между народный пакт о социальных и экономических правах. Между тем в этом Пакте, в отличие от Международного пакта о гражданских и политических правах, не участвует большое количество госу дарств, «многие из которых прямо заявили, что содержащиеся в Пакте нормы не являются общепризнанными»37.

Необходимо, таким образом, законодательно определить об щепризнанные принципы международного права, имеющие приори тет перед национальным законодательством в силу ст.8 Конститу ции, ст.6 ГК и иных нормативных актов, в том числе и в экономи ческой сфере. Эту задачу, как представляется, с честью мог бы выполнить Конституционный Суд Республики Беларусь после пред варительного обсуждения широкой научной общественностью.

Таковы, как представляется, основные особенности, пробле мы и перспективы международного регулирования внешнеэкономи ческих отношений в Республике Беларусь на современном этапе.

Международный договор и его место в системе регулирования внешнеэкономических отношений Одной из наиболее важных юридических форм правового ре гулирования внешнеэкономических отношений является междуна родный договор. Гражданский кодекс Республики Беларусь назы вает международный договор вторым после акта законодательства источником гражданского права (ст.3 и 6).

Еще советская доктрина рассматривала международный до говор как важнейший способ создания норм международного пра ва. Так, Г.И.Тункин характеризовал его как «явно выраженное со глашение между государствами относительно признания того или Толстик В.А. Указ. раб. – С.75.

иного правила в качестве нормы международного права, измене ния или ликвидации существующих норм международного права»1.

Развитие права международных договоров привело к разра ботке и принятию Венских конвенций о праве международных до говоров. Согласно п.1 статьи 2 Венской конвенции о праве между народных договоров 1969 г., «договор означает международное со глашение, заключенное между государствами в письменной форме и регулируемое международным правом, независимо от того, со держится ли такое соглашение в одном документе, в двух или не скольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного содержания».

Многообразие международных экономических связей и дого ворной практики государств значительно затрудняет классифика цию и систематизацию имеющихся международных соглашений по экономическим вопросам. Весьма схематично среди международ ных договоров экономического содержания могут быть выделены следующие группы:

– договоры, определяющие международно-правовой режим эко номических связей;

– договоры, регулирующие международное движение товаров;

– договоры, регулирующие движение услуг;

– договоры, регулирующие движение капиталов (инвестиций);

– договоры, регулирующие расчетно-кредитные отношения между государствами;

– транспортные соглашения;

– соглашения о международном регулировании цен на товары и услуги;

– таможенно-тарифные соглашения;

– соглашения по вопросам научно-технического сотрудничества;

– договоры о предоставлении экономической помощи;

– соглашения о торгово-экономическом и промышленном со трудничестве и многие другие.

Очевидно, нет необходимости подробно рассматривать клас сификацию международных экономических соглашений и их место в системе международного права: эта проблематика отражена в работах В.П.Шатрова, М.М.Богуславского, Г.М.Вельяминова, Т.Н.Нешатаевой2.

Тункин Г.И. Вопросы теории международного права. М., 1962. – С.66.

Шатров В.П. Указ. соч. С.35-50;

Богуславский М.М. Международное эко номическое право;

Вельяминов Г.М. Указ. соч. – С.12-17;

Нешатаева Т.Н. Между народные организации и право. Новые тенденции в международно-правовом регу лировании. – М., 1998.

Целесообразно более подробно рассмотреть вопрос о месте и значении международного договора в национальной системе регу лирования внешнеэкономических отношений Республики Беларусь.

Уникальное свойство международного договора представлять одновременно две правовые системы – международную и внутри государственную – обусловило в свое время известную в правовой науке дискуссию о «двойственности» источников международного частного права. Обсуждая названный вопрос, одни авторы исходи ли из того, что источники международного частного права носят как национально-правовой, так и международно-правовой характер, и относили к числу последних (международно-правовых) междуна родный договор и международный обычай3. Другие полагали, что источники международного частного права «национальны», т.е.

основаны на внутреннем законодательстве и судебной практике4, и относили международный договор с участием государства к его внутренней системе права.

В целом вопрос решался, как правило, в пользу «национально сти» международного договора. В качестве обоснования использо валась предложенная Е.Т.Усенко и развитая рядом авторов5 «тео рия трансформации» международного договора во внутреннее за конодательство6.

Согласно этой теории нормы международно-правовых догово ров специальным актом национального государства вводятся в си стему национального права и лишь после этого получают юриди ческую силу в данном государстве. Как подчеркивал А.М.Василь ев, «национальная правовая система так же суверенна, как и государство, поэтому на территории страны без санкции (в той или иной форме) национальной государственной власти не могут дей ствовать нормы, созданные помимо ее правотворческих органов»7.

По Е.Т.Усенко, международно-правовая норма приобретает юридическую силу на территории суверенного государства в ре См., например: Международное частное право: Учебник / В.Г. Тихиня и др. – С.22.

Богуславский М.М. Международное частное право. – М., 1994.

См.: Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и междуна родного частного права: правовые категории. – С.194.

Усенко Е.Т. Формы регулирования социалистического международного раз деления труда;

Он же. Теоретические проблемы соотношения международного и внутригосударственного права.

Васильев А.М. О системах советского и международного права // Советское государство и право. – 1985. – № 1. – С.69.

зультате её трансформации в норму внутригосударственного пра ва. Трансформация может осуществляться в различных правовых формах путем издания различных внутригосударственных актов (например, закона о ратификации). Трансформированная норма меж дународно-правового договора является нормой национального права и применяется в качестве lex specialis по отношению к иным внут ригосударственным нормам.

При этом «трансформированные» нормы международно-пра вовых договоров, являясь нормами внутригосударственного пра ва, сохраняют тем не менее определенную автономию по отно шению к остальным внутригосударственным нормам, что объяс няется связью этой нормы с породившим её международным обязательством.

Особое значение международных договоров в частноправо вой сфере – непосредственный правоустанавливающий характер их положений для физических и юридических лиц – обусловил актив ное обсуждение обозначенной проблематики в науке международ ного частного права.

В 80-е годы Р.А.Мюллерсоном была предложена теория «по лисистемного комплекса», рассматривавшая международное ча стное право как полисистемный комплекс норм, принадлежащих к различным системам права – как к национальному, так и к международному публичному. При этом Р.А.Мюллерсон указы вал на невозможность и отсутствие практической необходимос ти для превращения норм международного права в нормы наци онального права8.

К.Л.Разумов предлагал конструкцию «международного граж данского права» как самостоятельной отрасли международного права, включающей унифицированные в международных догово рах нормы гражданско-правового характера9. А.И.Минаков пола гал, что нормы гражданско-правового характера могут быть выра жены как в национальной, так и в международной форме10.

Мюллерсон Р.А. Соотношение международного и национального права. – М., 1982. – С.115;

Он же. Коллизионные и отсылочные нормы в регулировании международных отношений. – С.53.

Разумов К.Л. Международное частное право (некоторые вопросы теории и практики) // Материалы секции права Торгово-промышленной палаты СССР. – № 34. – М., 1983.

Минаков А.И. Международный договор как источник международного частного права (вопросы теории) // Советский ежегодник международного права.

1986. – М., 1987. – С.228-240.

После включения в текст Закона о международных догово рах, Гражданского кодекса и иных основополагающих правовых актов Республики Беларусь положения, согласно которому нормы международных договоров Республики Беларусь, вступивших в силу, являются частью действующего на территории Республики Беларусь права11, – проблема международного договора как ис точника права приобрела практический характер и требует самого внимательного к себе отношения.

На наш взгляд, сложная «международно-национальная» пра вовая природа международного договора дает основание рассмат ривать его не менее чем с четырех позиций. Прежде всего, он пред ставляет собой объект регулирования международного права (в частности, упомянутых Венских конвенций). Во-вторых, он яв ляется частью (источником) международного права. В-третьих, процедура его заключения и исполнения органами государства со ставляет объект регулирования национального (конституцион ного) права. И наконец, в-четвертых, международный договор яв ляется частью, источником внутреннего права заключившей его страны. Таким образом, неизбежные трудности в определении правовой природы международного договора обусловлены одновре менной принадлежностью его к двум различным правовым систе мам – международной и национальной. Отнесение международно го договора к международному или к национальному праву доктри ной и законодательством зависит не от его сущностных характеристик, а от того, под каким углом и с какой целью произво дится анализ. Образно говоря, международно-правовой договор похож на зебру: о нем можно в равной степени сказать, что он «бе лый в черную полоску или черный в белую полоску».

В Законе о международных договорах Республики Беларусь понятие международного договора определено на основе Венских конвенций о праве международных договоров 1969 и 1986 г. Со гласно Закону международный договор Республики Беларусь – это «межгосударственный или межправительственный договор, заклю ченный в письменной форме с иностранным государством или го сударствами, с правительством иностранного государства или пра вительствами иностранных государств либо с международной орга низацией или международными организациями, который регулируется международным правом независимо от того, содер Аналогичная норма появилась и в российском законодательстве. См.: Кон ституция Российской Федерации;

Федеральный закон О международных договорах Российской Федерации 15 июля 1995 г. и др.

жится договор в одном документе или в нескольких связанных меж ду собой документах, а также независимо от его конкретного наи менования и способа заключения (договор, соглашение, конвенция, решение, пакт, протокол, обмен письмами или нотами и другие)»12.

Попутно отметим, что в сравнении с формулировкой Конвен ции обнаруживается, что по неизвестным причинам (возможно, это просто техническая погрешность), Закон «потерял» запятую после выражения «который регулируется международным правом» и пе ред словами «независимо от того, содержится ли...». А ведь отсут ствие синтаксического разделения между названными выражения ми несколько меняет смысл, вложенный в текст Конвенции, рас ставляя иные логические акценты. Конвенция понимает под договором заключенное между государствами соглашение, регу лируемое международным правом, и имеет в виду, что такое со глашение будет именоваться договором независимо от того, офор млено ли оно одним документом или несколькими и от того, как оно называется. Из текста же Закона следует, что международный договор регулируется международным правом независимо от того, одним или несколькими документами он оформлен.

Изложенный выше тезис о четырех различных сторонах пра вового явления, именуемого международным договором, дает по вод задуматься о целесообразности указания в Законе на то, что международный договор регулируется международным правом.

Такое указание является совершенно уместным в Конвенции, но теряет логический смысл в тексте национального Закона или, во всяком случае, требует уточнений.

С точки зрения международного права и, соответственно, Кон венции, международный договор Республики Беларусь действитель но представляет собой объект регулирования. При этом националь ное государство (Республика Беларусь) рассматривается между народным правом как «точка», монолитное образование, «сторона договора», без учета сложных внутренних связей и правоотноше ний, складывающихся внутри государства и неизменно сопутству ющих заключению и реализации договора. Регулирование же этих связей и отношений является исключительной прерогативой суве ренной власти.

Венская конвенция о праве договоров между государствами и междуна родными организациями или между международными организациями, от 21 мая 1986 г. (ст.2), Венская конвенция о праве международных договоров 23 мая 1969 г.

(ст.2) // Действующее международное право: В 3 т. Т.1. – М., 1999. – С.343-409;

О международных договорах Республики Беларусь / Закон Республики Беларусь (ст.2) // Ведомости Национального собрания Республики Беларусь. – 1998. – № 29 30. – Ст. 469.

Национальный закон о международных договорах имеет сво ей целью не подтверждение юридической силы Конвенции (это сде лано другим национальным актом), а именно урегулирование тех отношений, которые возникают внутри государства в связи с его действительным или предполагаемым на будущее участием в меж дународном соглашении.

Разумеется, указание Закона на международное право как си стему, регулирующую международный договор Республики Бела русь, не является неправомерным, поскольку отражает реальную правовую действительность. Однако думается, что более предпоч тительным с точки зрения регулятивных функций Закона было бы четкое разграничение между сферой действия международного права в рассматриваемой области и национальной юридической процедурой, регулирующей вопросы заключения международного договора и функционирования его норм в пределах суверенной юрис дикции Республики Беларусь.

Нормы международного права, и в том числе нормы между народных договоров, осуществляются преимущественно через на циональные правовые системы.

Способы и формы реализации норм международного права в национальном законодательстве обозначаются в правовой доктри не различными терминами: имплементация, принятие, отсылка, ре цепция, инкорпорация, трансформация, адаптация, применение и др.13. Эти термины имеют различные смысловые оттенки. В пос леднее время международно-правовая литература чаще всего опе рирует понятием «имплементация».

Под имплементацией международно-правовых норм понима ют организационно-правовые меры государства, направленные на обеспечение выполнения его международных обязательств14. При чем комплекс («набор») таких мер прямо зависит от характера и, скажем так, отраслевой принадлежности соответствующего меж дународного договора.

Р.А.Мюллерсон различает процедуру имплементации в нацио нальное право международных договоров, которые регулируют «чи сто межгосударственные отношения», и имплементацию тех поло жений международных договоров, которые имеют целью урегули рование внутригосударственных отношений либо отношений между Имплементация норм международного права во внутригосударственное право. – С.21.

Гавердовский А. Имплементация норм международного права. – Киев, 1980. – С.172.

внутригосударственными субъектами из разных стран. В первом случае, по Р.А.Мюллерсону, роль национального права состоит в регулировании действий государственных органов и должностных лиц, в результате которых реализуются положения международ ных договоров. Во втором случае предполагается своеобразная «переадресовка» этих положений международных договоров субъектам национального права – физическим и юридическим ли цам15. Л.П.Ануфриева соглашается, что «в принципе известным отличием может служить такой фактор, как круг адресатов внут ригосударственного права, которые обязываются соответствующим актом государства (государственные органы или субъекты част ноправовых отношений)». Однако, по ее мнению, «нельзя полагать, что так называемые публично-правовые международные соглаше ния рассчитаны только на действие в отношении органов государ ства, а «частноправовые» международные договоры имеют обя зывающую силу применительно к гражданам или юридическим лицам. И в том и в другом случае обязательства по международ ному договору несут государства и выполняют их путем осуще ствления необходимых действий со стороны их компетентных ор ганов и должностных лиц»16.

В действующем законодательстве (ст.6 ГК Республики Бела русь, иные нормативные акты) закреплено правило, согласно кото рому нормы права, содержащиеся в международных договорах Республики Беларусь, вступивших в силу, подлежат непосред ственному применению, кроме случаев, когда из международно го договора следует, что для применения таких норм требуется издание внутригосударственного акта, и имеют силу того правово го акта, которым выражено согласие Республики Беларусь на обя зательность для нее соответствующего международного догово ра. Вместе с тем нельзя сказать, что эта норма привела к корен ным изменениям в правоприменительной практике. По мнению Г.А.Василевича, дать принципиальный толчок формированию со ответствующей административной и судебной практики могло бы рассмотрение на пленумах Верховного Суда и Высшего Хозяйствен ного Суда вопросов о практике применения судами норм междуна родных договоров Республики Беларусь. «К сожалению, – пишет Мюллерсон Р.А. Национально-правовая имплементация международных договоров // Советский ежегодник международного права. 1978. – М., 1980. – С.130-131.

Ануфриева Л.П. Соотношение международного публичного и междуна родного частного права: правовые категории. – С.197-198.

Г.А.Василевич, – в настоящее время суды практически не выносят решения со ссылками на нормы Конституции и международных договоров»17.

Аналогичная проблема отмечается и российскими правове дами, где в свое время была создана даже специальная Объеди ненная комиссия по координации законодательной деятельности по вопросу «О реализации международных правовых актов в российс кой правовой системе». В подготовленных ею Рекомендациях от мечается актуальность для России проблемы «вхождения» меж дународно-правовых актов и норм во внутреннее законодательство.

Однако Комиссия была вынуждена признать, что практика испол нения международных договоров и их имплементации наталкива ется на многочисленные препятствия и сложности юридического, организационного, политического и иного порядка. Комиссия при знала целесообразной даже подготовку и принятие федерального закона с условным названием «О порядке реализации международ ных правовых актов в правовой системе Российской Федерации»18.

Проблема практической реализации положения о непосред ственном применении норм международных договоров, на мой взгляд, в немалой степени обусловлена отсутствием доктриналь ного обеспечения названной нормы. Дело в том, что чрезвычайное многообразие международных договоров, в том числе (и даже осо бенно) экономического характера, не позволяет дать общие реко мендации по «непосредственному применению» сразу для всех таких актов. Более того, сам термин «непосредственное примене ние», если понимать под ним применение рассматриваемых норм юрисдикционными органами (судами, прокуратурой и т.д.), про сто не может быть соотнесен с содержанием всех без исключения договоров. Например, ст.20 раздела V Устава СНГ «Сотрудниче ство государств в экономической, социальной и правовой областях» гласит, что «в случае противоречий между нормами национального законодательства государств-членов, регулирующего отношения в сферах совместной деятельности, государства-члены проводят кон сультации и переговоры с целью выработки предложений для уст ранения этих противоречий»19. «Непосредственное применение» Василевич Г.А. Указ. раб. – С.6.

Рекомендации Объединенной комиссии по координации законодательной деятельности по вопросу «О реализации международных правовых актов в рос сийской правовой системе» // Журнал российского права. – 1999. – №3/4. – С.95-96.

Устав Содружества Независимых государств 22 января 1993 г. // Действу ющее международное право: В 3 т. Т.1. – М., 1999. – С.724.

названной нормы могло бы означать, что она исключает действие национальных белорусских коллизионных правил до проведения го сударствами процедуры консультаций. Разумеется, ничего подоб ного не происходит. Однако наличие норм такого рода в текстах подавляющего большинства имеющихся международных экономи ческих договоров в массе своей порождает естественное стремле ние судов обходить «неудобные» вопросы, отдавая предпочтение внутреннему законодательству.

Рассматривая проблему непосредственного действия между народного договора сквозь призму его унификационных функций, А.Л.Маковский пришел к выводу о необходимости разграничения международных договоров (применительно к частному праву) в зависимости от метода унификации, который использовался госу дарствами при заключении соглашения. Он выделил три метода международной договорной унификации права – прямой, косвенный и смешанный, а также две ее формы – «интегральную конвенцию» и «конвенцию – единообразный закон»20.

По мнению других сторонников названного подхода, в случае прямой унификации в международном договоре устанавливаются завершенные по форме правовые нормы, готовые к применению в системе внутреннего права государств-участников, а эти государ ства принимают на себя обязанность обеспечить их действие в пределах своей юрисдикции. Нормы, созданные путем прямой уни фикации, квалифицируются как самоисполнимые21, и «обращение к правовой фикции «трансформации» для объяснения механизма при менения международно-правовой нормы к внутренним отношени ям оказывается излишним»22.

Косвенная унификация, указывают авторы, состоит в том, что государства обязуются установить в своем законодательстве пра вовую норму, содержание которой определено с большей или мень шей степенью подробности. В последующем эта норма появляется во внутреннем законодательстве стран – участниц договора, однако Иванов Г.Г., Маковский А.Л. Международное частное морское право. – С.51-59;

Маковский А.Л. Унификация морского права и понятие международного частного морского права // Советский ежегодник международного права, 1979. – М., 1980. – С.220-232;

Он же. Вопросы теории международно-договорной унифи кации права и состав международного частного права // Материалы секции права ТПП СССР. – Вып. 34. – М., 1983.

Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации. – М.: Права чело века, 1996. – С.11.

Звеков В.П. Международное частное право: Курс лекций. – С.49.

ее формулировки в этих странах могут существенно различаться.

Разумеется, говорить при этом о самоисполнимости международно го договора, устанавливающего обязанность государств, нельзя23.

Как видно, отношение к непосредственному действию («са моисполнимости») международных договоров дифференцируется уже в рамках частноправовых унификационных актов. А ведь со глашения этой категории – только капля в море всех международ ных договоров экономической направленности.

Представляется оправданным применение различного право вого режима в отношении международных договоров «публично го» и «частного» порядка. Для последних формула «непосредствен ное применение» является совершенно логичной и целесообразной, поскольку они непосредственно устанавливают права и обязаннос ти для частных лиц. Более того, реализация их в национальном пра ве иным способом, по всей вероятности, невозможна.

Что касается «публичных» международных соглашений, то способы их реализации в национальном праве должны быть диффе ренцированы в зависимости от того, является ли данное соглаше ние актом «твердого» или «мягкого» международного права;

уста навливает ли соглашение непосредственные права и обязанности для субъектов национального права;

каков характер этих прав и обязанностей, каковы эти субъекты, и т.д. Такая дифференциация предполагает, в том числе, употребление в законодательных актах иных формул, нежели «непосредственное применение».

Введение законодателем международных договоров Респуб лики Беларусь в систему национального права требует нового ос мысления проблемы иерархических взаимоотношений актов «внут реннего» и «международного» характера.

Традиционно коллизия названных актов разрешается путем установления правового принципа приоритета нормы междуна родного договора перед нормой внутреннего законодательства.

Следует отметить, что данный принцип законодательно зак репляется во всех без исключения государствах в виде специаль ной нормы примерно следующего содержания: если международ ным договором соответствующего государства установлены иные правила, нежели предусмотренные национальным законом, то при меняются правила международного договора.

Подробнее о правовой процедуре унификации см.: Вилкова Н.Г. Регио нальная унификация коллизионных норм и международные коммерческие контрак ты // Юридический мир. – 1997. – № 10;

Она же. Унификация коллизионных норм в сфере международных коммерческих контрактов // Хозяйство и право. – № 11. – С. 131-136;

№ 12. – С. 139-147.

Отраслевое законодательство Союза ССР и союзных рес публик последовательно дублировало названную норму в отдель ных нормативных актах применительно к регулируемым сферам (Гражданский кодекс, Кодекс о браке и семье, КЗоТ, ГПК, ХПК и т.д.). Данный принцип закреплялся и в Гражданском кодексе Рес публики Беларусь, действовавшем до 1999 года (ст.564).

В правовой науке неоднократно высказывалась необходимость придания соответствующей норме конституционного характера. В итоге данное правило было закреплено Конституцией Российской Федерации 1993 г. (ч.4 ст.15).

Конституция Республики Беларусь в редакции 1996 года, как и ее предыдущая редакция 1994 года, такого правила не содержит.

Поскольку в отраслевых кодификационных актах и отдельных за конах названный принцип присутствовал, то можно было бы ска зать, что на территории Беларуси сохранился советский подход к рассматриваемому вопросу.

Однако принятые в конце 90-х г. системообразующие право вые акты (Закон о международных договорах, Гражданский кодекс и некоторые другие) правила о приоритете норм международного договора уже не предусматривают, ограничиваясь общим указани ем на то, что эти нормы являются частью действующего права.

Но ведь взаимоотношения названных «частей действующего пра ва» между собой – принципиальный вопрос, затрагивающий осно вы публичного порядка страны!

Анализ отраслевых кодексов экономического цикла (а в каж дом из них вопрос решен по-разному) наводит на мысль о том, что законодатель как бы «сомневается» в целесообразности закрепле ния принципа приоритета, подспудно ожидая от него неких негатив ных последствий.

В самом деле, ГПК и ХПК названный принцип оставили, прав да, поместили его не в общую часть, а в последний раздел, регулиру ющий производство по делам с участием иностранных физических и юридических лиц (ст.543 ГПК и 308 ХПК). Гражданский кодекс (а он, как принято считать, представляет собой «экономическую кон ституцию» страны) – его не сохранил.

Любопытно решается вопрос в ст.8 Трудового кодекса. Ста тья состоит из четырех частей. Первая дублирует соответствую щее положение Конституции и ГК: «Республика Беларусь признает приоритет общепризнанных принципов международного права и обеспечивает соответствие им законодательства о труде». В соот ветствии с ч.2, нормы международно-правовых договоров являют ся частью действующего законодательства о труде, подлежат не посредственному применению, кроме случаев, когда из междуна родного договора или конвенции следует, что для применения та ких норм требуется издание внутригосударственного акта.

Однако при обращении к части третьей обнаруживается, что «правила международных договоров Республики Беларусь или кон венции МОТ, участницей которой является Республика Беларусь, применяются непосредственно в тех случаях, когда те или иные отношения не урегулированные законодательством о труде (выделено мной – О.Т.)». А затем следует часть четвертая, согласно которой, «если международным договором Республики Беларусь или Конвенцией МОТ установлены иные правила, чем предусмотренные законодательством о труде Республики Беларусь, то применяются правила международного договора или конвен ции»24. Таким образом, прямого ответа на вопрос: как относятся нормы внутреннего законодательства о труде и международного договора, – приведенная статья не содержит.

Предположение о том, что законодатель «не вполне опреде лился» с проблемой приоритетов, в определенной степени находит свое подтверждение в литературе. Так, один из разработчиков дей ствующей Конституции профессор А.А.Головко пишет: «Некоторые теоретики и практики полагают, что разработчики проекта ныне действующей Конституции Республики Беларусь в статье 8-й не вполне четко определили взаимодействие норм международного права с национальным законодательством Беларуси. Наоборот, разработчики проекта Конституции проявили разумную осторож ность, закрепив признание приоритета лишь принципов междуна родного права, а не самих его норм. Кроме того, запрещается зак лючение международных договоров, которые противоречат Консти туции (ст.8 Конституции Республики Беларусь). Таким образом, наш законодатель допустил применение «усмотрения», т.е. воздержа ния от буквального повторения норм международного права в на циональном законодательстве Беларуси, если они не отвечают ин тересам, духу народа и букве закона. Такую ситуацию нельзя срав нивать с чрезвычайным происшествием. Во взаимоотношениях государств это должно рассматриваться как нормальное явление, не нарушающее международной законности»25.

Трудовой кодекс Республики Беларусь. – Мн., 2000.

Головко А.А. Законность и усмотрение национального государства в заим ствовании норм международного права // Проблемы интеграции правовой системы Республики Беларусь в европейское и мировое правовое пространство. – Гродно, 2002. – С.9.

Становится очевидным, что проблема законодательных фор мул о месте норм международного договора в правовой системе Республики Беларусь носит не технический, а концептуальный ха рактер, и без определения концептуальных подходов законодателя говорить о совершенствовании законодательства в данной сфере, видимо, преждевременно.

Следует, однако, еще раз подчеркнуть, что в сфере частного права (а именно она определяет характер и направленность право вого регулирования экономических процессов), данной проблемы нет: приоритет норм международного договора перед внутренним законодательством здесь является единственным способом опре деления взаимоотношений международного договора и закона. Дело в том, что в частной сфере такой приоритет основывается не на «особом отношении» к международному праву или международно правовом принципе добросовестного выполнения государствами взятых на себя обязательств, а исключительно на аксиоматичном юридическом правиле приоритета специальной правовой нор мы перед общей.

В самом деле, если в национальном праве есть, например, нор мы о договорах купли-продажи товаров, то эти нормы являются общими для всех хозяйственных договоров данной категории. Од нако нормы Венской конвенции о договорах международной куп ли продажи товаров, которая ратифицирована Республикой Бела русь и имеет на ее территории силу закона, т.е. равна по юридичес кой силе ГК, – являются специальными нормами для части договоров купли-продажи, а именно для тех договоров, которые зак лючены между сторонами, коммерческие предприятия которых на ходятся в разных государствах26. Само собой разумеется, что на личие в законе специальных правил, предусмотренных в тексте меж дународного договора, исключает действие общих норм, имеющихся в Гражданском кодексе.

Точно так же норма, например, двустороннего международно го договора Республики Беларусь с Литовской Республикой будет иметь характер специальной по отношению к тем норам, которые предусмотрены в национальном законодательстве для всех иност ранцев вообще.

В сфере частного права в значительной степени утрачивают логический смысл рассуждения о конституционности международ ного договора, поскольку здесь, как правило, не затрагиваются Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров.

Комментарий. – М., 1994.

вопросы, имеющие отношение к конституционному порядку. Во мно гих случаях неактуально для частного права и пресловутое «приве дение в соответствие» национального законодательства. Позволю себе утверждать, что в большинстве случаев такое «приведение в соответствие» норм национального законодательства международ ным договорам в экономической сфере, – скорее во вред нацио нальной экономике, чем на пользу. Смысл заключения междуна родного договора в сфере экономики очень часто в том и состоит, чтобы предусмотреть для отношений внешнеэкономического характера иные правила, нежели для внутренней хозяйственной деятельности. Международный договор – лучший способ осуще ствления экономической интеграции при сохранении национальной самобытности экономического уклада и национальных интересов государства. Он должен противоречить внутреннему хозяйствен ному законодательству, иначе нет смысла его заключать. В самом деле, зачем дублировать международным договором уже имею щиеся в законе нормы права? Точно так же, если каждый раз при водить экономическое законодательство «в соответствие» между народному договору, через несколько лет от национальной экономи ки останутся одни воспоминания.

Приведение в соответствие национального закона междуна родному договору однозначно требуется в случаях косвенной уни фикации правовых норм, о которой речь шла выше. Если государ ства договорились установить на своей территории определенный правовой режим в конкретной сфере, они обязаны это сделать. Во всех других случаях международный договор и национальный за кон применяются параллельно, поскольку регулируют разные груп пы отношений: национальный закон – внутренние хозяйственные отношения или внешнеэкономические отношения «для всех», т.е. с иностранным элементом без его географической конкретизации;

международный договор – внешнеэкономические отношения, свя занные с тем государством, с которым Республика Беларусь зак лючила этот договор. В последнем случае приоритет междуна родного договора перед внутренним законодательством – един ственный способ его юридического существования.

Действующее законодательство Республики Беларусь предус матривает режим временного применения международного дого вора в случаях, если договоренность об этом была достигнута сто ронами, подписавшими договор. Такое применение согласно ст. Закона о международных договорах возможно при условии, если он в целом или его часть не содержат положений, устанавливающих иные правила, чем те, которые содержатся в законах Республики Беларусь, актах Президента, или положений, не урегулированных законами Республики Беларусь, актами Президента. На мой взгляд, для формулировки этой статьи также справедливы приведенные выше положения. Если международный договор Республики Бела русь не несет в себе ничего нового (не «устанавливает иных пра вил») по сравнению с внутренним законодательством, какой смысл в специальной процедуре «временного применения»? Не проще ли дождаться завершения обычной процедуры вступления такого до говора в силу на территории Республики Беларусь?

Подводя итог вышесказанному, следует, по всей вероятности, сделать вывод о том, что за сравнительно небольшой по истори ческим меркам период развития Беларуси как суверенного госу дарства правовая система страны значительно продвинулась впе ред в вопросах определения места и роли международных согла шений в правовом регулировании внешнеэкономических процессов.

Вместе с тем предстоит еще огромная работа по шлифовке зако нодательных и правоприменительных механизмов, обеспечиваю щих цивилизованное вхождение нашей страны в глобальные эконо мические структуры.

Внезаконодательное регулирование внешнеэкономических отношений Развитие внешнеэкономических отношений, расширение дого ворных хозяйственных связей и соответствующей правопримени тельной практики обнаружили в отечественном праве проблему, обсуждаемую за рубежом уже более четырех десятилетий, – про блему правовой природы, места и значения нормативных источни ков так называемого «негосударственного» происхождения.

В последнее время чрезвычайно широкое распространение в сфере международных экономических отношений получили доку менты, именуемые типовыми контрактами, общими условиями, сводами единообразных правил, общими принципами, кодексами поведения и т.д. Эти документы, разрабатываемые различными организациями из деловых кругов, имеют «негосударственное» про исхождение и содержат единообразные правила поведения в раз личных областях хозяйственных отношений, не являясь при этом законодательством в его традиционном понимании.

Для обозначения названных явлений И.С.Зыкин предложил использовать термин «негосударственное регулирование». «Это предложение, – пишет И.С.Зыкин, – базируется на мнении о том, что целесообразно различать предписания, являющиеся результа том нормотворческой или правоприменительной активности госу дарств или их органов (такие, как нормы международного догово ра или национального законодательства, решения государственных судов и т.д.), и положения, возникающие в процессе деятельности самих участников делового оборота или организаций, их объединя ющих, либо в связи с такой деятельностью (обычные правила, до говорные условия, арбитражная практика и др.)».

Предпочтительность названного термина, с точки зрения И.С.Зыкина, в том, что уже из него самого явствуют характер ные отличительные черты рассматриваемых явлений, а именно:

во-первых, они в определенных случаях могут оказывать регу лирующее воздействие на отношения в области международной торговли и, во-вторых, они не относятся к обязывающим госу дарственным предписаниям1.

С тех пор термин «негосударственное регулирование упот реблялся еще некоторыми авторами2. Дж.К.Мосс употребляет в том же контексте термин «ненациональное право», подчеркивая, однако, условность термина и тот факт, что «единственным под линным ненациональным правом является международное пуб личное право»3.

Надо сказать, что И.С.Зыкин впервые в советской науке сис темно исследовал указанные документы применительно к между народной частноправовой проблематике4. В то же время фено мен правовых источников, не обязанных своим появлением госу дарству, держали в поле зрения общая теория права, а также международно-правовая доктрина5.

Следует согласиться с И.С.Зыкиным в том, что обычаи, ко дексы поведения, типовые проформы и иные подобные разработки представляют собой правовые формы, характер и признаки кото рых не совпадают с характером и признаками источников, занима ющих в отечественном праве доминирующие позиции, – междуна Международное частное право: современные проблемы. – С.405-406.

См., например: Егоров В.В. Некоторые инструменты негосударственного регулирования в международной торговле: правовые аспекты // Государство и право. –2000. – № 8. – С. 61-69.

Мосс Дж.К. Указ. соч. – С.46.

Зыкин И.С. Внешнеэкономические операции: право и практика;

Он же. До говор во внешнеэкономической деятельности;

Он же. Обычаи и обыкновения в международной торговле: понятие, применение, формирование, применимое пра во, типовые контракты. – М., 1983.

родного договора и нормативно-правового (законодательного) акта.

Однако предложенное обозначение данной категории актов – «не государственное регулирование» – представляется не вполне удач ным по следующим основаниям.

Автор анализируемой позиции прямо включает в категорию источников «негосударственного происхождения» типовые контрак ты, своды единообразных правил, общие условия и другие доку менты данного логического ряда. Кроме того, он, по сути дела, до полняет названную категорию контрактными положениями и практикой международных коммерческих арбитражей, хотя в тексте об этом прямо не сказано. «Нуждается в дальнейшем тео ретическом осмыслении существенная роль не только обычаев и обыкновений, – пишет И.С.Зыкин, – но и отступающих в дозволен ных пределах от нормативных актов контрактных положений, кото рые базируются зачастую на типовых проформах, но могут носить и специфический характер, а также практика международных ком мерческих арбитражей... При всех различиях их объединяет то, что все они не исходят непосредственно от государства или государств, хотя и допускаются ими»6.

Автор упоминает также «решения государственных судов», но относит их, наряду с нормами международного договора или наци онального законодательства, к «результатам нормотворческой или правоприменительной активности государств или их органов», т.е., в контексте работы, к категории, противоположной предлагаемому им термину «негосударственное регулирование».

В то же время круг источников, чьи признаки не позволяют включить их ни в категорию международных договоров, ни в кате горию законодательных актов, – гораздо более широк. На наш взгляд, сюда следует отнести также доктрину, которая «начинает испол нять роль норм права в переломные моменты развития общества, когда ни сам народ, ни его официальный представитель – государ ство, никакие иные социальные субъекты не в состоянии сформу лировать достаточное количество правил поведения для регулиро вания правовых по своей природе общественных отношений»7.

Далее, особое место в системе регулирования внешнеэконо мических отношений занимают международные договоры, в кото рых взятое за «точку отсчета» национальное государство не уча ствует. Роль их в правовом регулировании внешнеэкономических Международное частное право: современные проблемы. – С.405-406.

Сільчанка Н.У. Агульная тэорыя права: Навучальны дапаможнік... – С.78.

договорных отношений практически не отличается от роли типовых проформ или сводов единообразных правил: они «выходят на сцену» чаще всего тогда, когда стороны включают в текст своего контракта соответствующую ссылку. И судебная, и арбитражная практика в таких случаях твердо придерживаются правила об обязательности для суда такого выбора сторон8. Подпадают ли указанные источни ки под понятие «негосударственное регулирование», – ведь своим происхождением нормы этих договоров обязаны государствам?

Тесно связана с рассматриваемым вопросом проблема так называемого права «lex mercatoria», источниками которого явля ются, по мнению сторонников концепции, международные конвен ции, модельные законы для государств, разработанные на между народном уровне, международные обычаи и обыкновения, типовые контракты, транснациональные кодификации, рекомендательные документы международных организаций, арбитражные решения и т.д.9. Очевидно, что понятие «негосударственное регулирование» не вполне отражает многообразие правовых явлений, выходящих за рамки международного договора и внутреннего закона.

Следует учесть также и тот факт, что на сегодняшний день в литературе и законодательстве понятие «государственное регули рование» употребляется для обозначения административного управления в сфере внешнеэкономической деятельности, или, ины ми словами, вмешательства государственного аппарата во внеш неэкономические процессы. Правотворческая деятельность госу дарства обозначается не как «государственное», а как «правовое», или, в данном контексте, «законодательное регулирование». По этому для обозначения рассматриваемого юридического феноме на можно предложить более предпочтительный, на наш взгляд, тер мин «внезаконодательное регулирование». Таким образом, по лучится, что международно-правовые договоры с участием национального государства и его внутреннее законодательство со ставляют законодательное регулирование внешнеэкономических отношений;

при этом сюда же, на наш взгляд, следует отнести и иностранное право, применяемое к внешнеэкономическим отноше ниям в силу национальных коллизионных норм права. Что касается нормативно-правовых актов, имеющих иное происхождение, – они образуют систему внезаконодательного регулирования внешне экономических отношений. Кроме того, чисто лингвистически, как представляется, термин «внезаконодательный» заведомо предпо Брунцева Е.В. Международный коммерческий арбитраж. – С.125.

лагает рассмотрение нормативного документа в связи с его отно шением к национальному праву, в то время как термин «негосу дарственный» акцентирует внимание только на тот факт, что доку мент не обязан своим появлением государству, безразлично – оте чественному или иностранному.

Поскольку регулирующее значение актов внезаконодательно го происхождения неуклонно возрастает, настоятельно необходимо уяснить не только их правовую природу, но и то место, которое они занимают именно в белорусской системе правового регулирования внешнеэкономических отношений.

На наш взгляд, в систему внезаконодательного регулирования должны быть включены такие правовые формы, как:

• договор, или соглашение, сторон (у И.С.Зыкина – «контракт ные положения»);

• правовые обычаи, обыкновения, деловая практика;

• судебная и арбитражная практика;

• доктрина.

Названные категории источников внезаконодательного проис хождения объединяют все многообразие документов, называемых в связи с рассматриваемой проблематикой: типовые (модельные) законы, проформы договоров, кодексы поведения, своды единооб разных правил, транснациональные кодификации, комментарии су дебной и арбитражной практики и др.

В связи с этим, очевидно, можно говорить о четырех различ ных формах внезаконодательного регулирования: договорном (кон трактном), обычном, прецедентном и доктринальном регулирова нии внешнеэкономических отношений. Кроме всего прочего, это соответствует принятой в теории права классификации источников права, не вызывая необходимости «ломать» традиционный подход.

Итак, договорное регулирование является специфической осо бенностью гражданского права и продолжением действия частно правовых методов регулирования, в том числе свободы договора и автономии воли сторон. Предоставленная сторонам гражданского правоотношения возможность самостоятельно устанавливать пра ва и обязанности по договору дает основание для включения дого вора в систему иных форм правового регулирования, параллельно (или в иерархической соподчиненности) с законодательством.

Договорное регулирование, как и любая другая форма право вого регулирования, имеет свои пределы, обусловленные степенью императивности законодательства. Следует отметить, что во внеш неэкономической сфере эти пределы гораздо более широки, нежели в рамках национального гражданского права.

Во-первых, в отличие от внутриэкономических хозяйственных договоров, во внешнеэкономических сделках стороны вправе са мостоятельно избирать применимую к их отношениям правовую систему. Это позволяет сторонам уходить от неудовлетворитель ного, с точки зрения их интересов, национального законодательства.

Кроме того, если избранное сторонами право допускает большую свободу договора, нежели национальное, такой выбор дает допол нительные возможности для самостоятельного регулирования от ношений по контракту.

Во-вторых, специфика внешнеэкономических отношений (а именно, отсутствие единого для всех или ряда государств регули рования соответствующих вопросов) обуславливает возрастание роли принципа автономии воли сторон в указанной сфере. Практи чески это означает, что законодательство любого государства по ощряет самостоятельное контрактное регулирование, осуществля емое непосредственно субъектами внешнеэкономических отноше ний: чем больше вопросов урегулировано контрактом, тем меньше в дальнейшем проблем у суда.

В-третьих, договорное регулирование во внешнеэкономичес кой деятельности позволяет обеспечить применение международ но-правовых договоров или иных международных документов, ко торые в силу осторожного отношения к ним со стороны государ ства или иных причин формально не действуют на данной территории.

Включение ссылки на такой документ в текст контракта придает ему юридическую силу для данного правоотношения.

Непосредственное отношение к договорному регулированию имеют так называемые типовые проформы, к которым относят ся как разработки самих участников делового оборота, так и при мерные формы контрактов, издаваемые международными органи зациями, которые используются в деловой практике как образец, при нимаемый за основу при заключении конкретного контракта10. Типовые контракты призваны облегчить осуществление коммерческих опе раций и по возможности учитывают сложившуюся деловую практи ку, международное регулирование соответствующих отношений и национальное законодательство заинтересованных сторон.

Большую известность получили общие условия и типовые кон тракты, подготовленные в рамках ООН. Так, например, Европейс кая экономическая комиссия ООН, расположенная в Женеве, раз См., например: Типовой дистрибьюторский контракт МТП. – М., 1996;

Типовой коммерческий агентский контракт МТП. – М., 1996.

работала свыше трех десятков таких документов: на поставку ма шин и оборудования, куплю-продажу целого ряда других товаров (в частности, сырьевых) и др. Значительное количество аналогичных актов разработано другими организациями в системе ООН, преж де всего, ЮНСИТРАЛ11.

Значение типовых контрактов имели в свое время Общие ус ловия поставок СЭВ, а также ряд двусторонних ОУП, заключен ных между СССР и некоторыми государствами. Наконец, в эту же категорию следует отнести типовые контракты, разрабатываемые различными международными профессиональными ассоциациями, например, Международной федерацией инженеров-консультантов (ФИДИК), Организацией по координации европейской металлооб рабатывающей промышленности (ОРГАЛИМ), Ассоциацией по торговле зерном и кормами (ГАФТА) и др.

Все эти документы носят рекомендательный характер и при обретают юридическую силу для сторон в случае заключения ими договора на основе определенной типовой проформы либо наличия в контракте отсылки к тем или иным общим условиям. В результа те они становятся договорными условиями и применяются в Рес публике Беларусь именно в этом качестве.

Условия типовых договоров могут не совпадать с нормами права, применимого к конкретному контракту. Если норма нацио нального права в этом случае является диспозитивной, то правило типовой проформы, включенное в контракт, имеет приоритет перед нормой законодательства. В то же время контрактные положения не могут противоречить императивным нормам права, применимо го к контракту, поэтому в случае такого несоответствия приоритет имеет императивная норма законодательства. Таким образом, со отношение норм законодательства и типовой проформы аналогич но принятому в праве большинства государств соотношению права и договора.

Правовой обычай также является формой правового регули рования в сфере внешнеэкономических отношений12. Его место в Правовое руководство ЮНСИТРАЛ по международным встречным тор говым сделкам. Утверждено на двадцать пятой сессии ЮНСИТРАЛ (Нью-Йорк, 4 22 мая 1992 г.). – Нью-Йорк: ООН, 1992;

Правовое руководство ЮНСИТРАЛ по составлению международных контрактов на строительство промышленных объек тов. – Нью-Йорк: ООН, 1988;

ООН. Европейская экономическая комиссия. Руко водство по составлению международных договоров на консультативный инжини ринг. – Нью-Йорк, 1983.

См.: Рамзайцев Д.Ф. Применение международных обычаев в советской внешней торговле // Внешняя торговля. – 1971. – № 3. – С.51-57.

системе источников права зависит прежде всего от принципиаль ного отношения к нему законодателя. Как уже указывалось, бело русский Гражданский кодекс не включил обычай в систему источ ников гражданского права. Упоминание об обычае содержится лишь единожды – в статье 1093 раздела «Международное частное пра во», где указано, что право, подлежащее применению к отношени ям с иностранным элементом, определяется, в том числе, на осно вании не противоречащих законодательству Республики Беларусь международных обычаев. В скобках отметим, что обычай, содер жащий коллизионные правила, – настолько большая редкость, что вряд ли его можно увидеть на практике. А обычаи материально правового характера, такие, например, как «Инкотермс», формаль но в систему регулирования гражданских отношений Республики Беларусь не включены.

Любопытно, что в то же самое время Банковский кодекс от несся к правовому обычаю более лояльно. Согласно ст.3 Кодекса, «субъекты банковских правоотношений при осуществлении банков ских операций с нерезидентами Республики Беларусь используют также международные унифицированные правила и обычаи, нор мативные акты международных организаций, международные бан ковские стандарты и иные международные правовые акты, если это не противоречит законодательству Республики Беларусь»13.

Таким образом, банковское белорусское законодательство включает правовой обычай в число источников права, санкциони руя их применение к отношениям с участием нерезидентов. Что касается гражданского права, то здесь применение правового обы чая возможно, видимо, только в том случае, если стороны вклю чили ссылку на него в свой договор. При этом подлежащий применению обычай обязательно должен быть тем или иным об разом позитивирован, т.е. записан и отредактирован компетентным учреждением или автором с тем, чтобы можно было бесспорно судить о его содержании.

Место правовых обычных источников в действующем бело русском гражданском праве, таким образом, соответствует до говорному регулированию: обычай применяется так, как если бы его содержание было полностью включено в текст договора. В банковском праве правовой обычай применяется и без специаль ного соглашения сторон параллельно с иными нормативными ис точниками.

Банковский кодекс Республики Беларусь. – С.5.

Наибольшее распространение во внешнеторговой практике получила транснациональная кодификация торговых обычаев под наименованием «Инкотермс». Дело в том, что, заключая внешне торговый договор, партнеры должны четко распределить между собой многочисленные обязанности, связанные с доставкой товара от продавца к покупателю (транспортировка, страхование в пути, оформление таможенных документов и т.д.). Для единообразного понимания прав и обязанностей сторон контракта деловой практи кой и были выработаны «базисные условия поставки», которые оп ределяют обязанности продавца и покупателя по доставке това ров, устанавливают момент перехода риска случайной гибели или порчи товара с продавца на покупателя.

Виды и трактовка базисных условий контрактов в практике складывались в течение длительного времени и аккумулировали торговую практику ведущих стран – участниц международной тор говли. Базисными указанные условия контракта именуются пото му, что в зависимости от избранного сторонами условия рассчиты вается базис цены: чем больше обязанностей по контракту лежит на продавце, тем выше цена поставки, поскольку в цену включают ся все действия и связанные с ними расходы продавца.

Каждое базисное условие в процессе его длительного приме нения получило собственное историческое наименование: «франко завод», «франко-перевозчик», «свободно вдоль борта судна» и т.д.

Эти наименования известны в настоящее время как торговые тер мины. Таким образом, под словами «базисные условия поставки» и «торговые (коммерческие) термины» понимается, по сути, одно и то же. По своей юридической природе торговые термины (базис ные условия поставки) являются правовыми торговыми обычая ми. В настоящее время эти обычаи записаны и систематизирова ны, что, однако, вовсе не изменяет их обычного (внезаконодатель ного) значения.

Большую работу по выработке общего подхода к толкованию коммерческих терминов провела Международная торговая палата, обобщившая применяемые в отдельных странах торговые терми ны, издав их в виде специального сборника – «Инкотермс»14.

«Инкотермс» (Incoterms – International Commercial Terms – Международные коммерческие термины) впервые были опублико ваны в 1936 году с полным названием «Правила толкования меж дународных коммерческих терминов – Инкотермс». Последую ИНКОТЕРМС-2000. Официальный перевод. – СПб., 2000.

щие редакции данного документа (в 1953, 1967, 1976, 1980, 1990, 2000 г.) отражали потребность обобщения коммерческой практи ки, согласование единообразных правил толкования общепринятых ключевых понятий и обеспечение их широкого применения. В них получили отражение и изменения в технике взаимоотношений сто рон по договору международной купли-продажи товаров. С этой целью Международная торговая палата не только последователь но публикует «Инкотермс» в различных редакциях, но и обеспечи вает потребности коммерческого оборота путем публикации Ком ментариев к «Инкотермс». Так, первый Комментарий был опубли кован к «Инкотермс 1990», а второй – к «Инкотермс 2000».

«Инкотермс» предназначен для урегулирования правовых воп росов, которые не нашли отражения в Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. и не всегда одина ково понимаются в разных странах.

Следует еще раз подчеркнуть, что в Беларуси «Инкотермс» применяется только в том случае, если на него сделана прямая ссылка в контракте и при этом в контракте не предусмотрено иных положений, нежели в тексте «Инкотермс». Любопытно, что в Ис пании по импортным операциям, на Украине и в Ираке «Инкотермс» признается нормативным актом15.

Кроме того, при согласовании соответствующего торгового термина стороны договора купли-продажи должны включить в до говор указание на конкретную редакцию «Инкотермс» (2000, 1990 и т.д.) для уточнения применения именно данной редакции и во избе жание применения предыдущих редакций и недопонимания сторо нами конкретного содержания того или иного термина. Последняя редакция «Инкотермс 2000» включает в себя правила толкования 13 торговых терминов.

Кроме «Инкотермс», в системе обычного регулирования вы деляются иные своды единообразных правил. Под таким наиме нованием рассматриваются в первую очередь публикации Меж дународной торговой палаты. Помимо описанных выше «Инкотермс 2000» (публикация №460), это также Унифицированные правила для документарных аккредитивов (публикация №500);

Унифицирован ные правила по инкассо торговых документов (публикация №522);

Унифицированные правила по договорным гарантиям (публикация №325), гарантиям по первому требованию (публикация №458) и Вилкова Н.Г. Международные правила толкования торговых терминов Инкотермс 2000 // Государство и право. – 2000. – №9. – С.66-71.

некоторые другие16. В эту же категорию относятся систематизиро ванные своды морских обычаев Международного морского комите та, – например, Йорк-Антверпенские правила по общей аварии17.

Юридическая природа указанных публикаций большинством авторов определяется как правовой обычай18, поэтому их место в системе регулирования внешнеэкономических отношений зависит, как указывалось выше, от отношения национального законодатель ства к обычному регулированию. В Республике Беларусь обычаи гражданско-правового характера применяются судом в качестве условий договора, т.е. так же, как если бы стороны, заключая кон тракт, полностью переписали содержание соответствующей обыч ной нормы в свой контракт. Кодификации правовых банковских обы чаев Международной торговой палаты применяются к банковским отношениям с иностранным элементом наравне с законодательным регулированием с учетом, разумеется, императивных законодатель ных предписаний, которые нельзя обойти применением обычая.

Специфика внешнеэкономических отношений обусловливает существование такой формы правового регулирования, как судеб ная (арбитражная) практика, или прецедент. Прежде всего прецедент будет применен судом в тех случаях, когда коллизион ная норма обязывает применить к данному конкретному отноше нию иностранное право, которое базируется на прецеденте. Но ука занное основание не является единственным. Обилие пробелов и сложнейших проблем, связанных с толкованием и применением дей ствующих нормативных предписаний, обусловили реальное прида ние регулятивных функций такой нетрадиционной для отечествен ного права форме как судебное решение19. М.М.Богуславский при водит даже конкретные примеры, когда советские суды в отсутствие законодательного регулирования выносили судебные решения с прямой ссылкой на судебную практику20.

Унифицированные правила и обычаи для документарных аккредитивов в редакции 1999 г. / Публикация Международной Торговой Палаты №500 // Между народное частное право: Действующие нормативные акты. – М., 1997. – С.409-437;

Унифицированные правила по инкассо в редакции 1995 г. / Публикация Междуна родной Торговой Палаты №522 // Международное частное право: Действующие нормативные акты. – М., 1997. – С.437-447.

См.: Морское право. Учебное пособие / В.Г.Ермолаев, О.В.Сиваков. – М., 2001. – С.171.

Егоров В.В. Указ. раб. – С.62.

Толочко О.Н. К вопросу о системе источников международного частного права // Веснік ГрДУ. Серыя 1. – 2001. – № 2(7). – С.124-129.

Богуславский М.М. Международное частное право. – С.254-255.

Трудно переоценить практическое значение публикуемых оп ределений высших судебных инстанций и авторских комментариев судебной и арбитражной практики по делам, возникающим из внеш неэкономических отношений21.

Доктрина как форма правового регулирования не получила пока признания в Республике Беларусь ни со стороны законодате ля, ни со стороны правоведов22. Тем не менее, представляется, что регулирующее значение доктринальных предписаний достаточно велико и пренебрегать им нельзя. Обилие пробелов в гражданском законодательстве внешнеэкономического направления, лавинообраз ное появление все новых и новых правовых отношений в данной сфере обусловливают возрастание регулирующей роли доктрины.

Юридическая практика знает случаи, когда со ссылкой на доктри ну даже принимались судебные решения. Так, в решении Внешне торговой арбитражной комиссии при Торгово-промышленной пала те СССР по иску английской фирмы «Ромулус Филмс Лтд» к В/О «Совэкспортфильм» говорилось: «...советское коллизионное право, в согласии с господствующей доктриной и практикой, не применяет категории обратной отсылки при разрешении споров по внешнетор говым сделкам, за исключением случаев, предусмотренных в зак люченных СССР международных договорах». Далее ВТАК в сво ем решении ссылается на часть вторую книги Л.А.Лунца «Между народное частное право», а также на работы Хелла, Фальконбриджа и Батиффоля23.

Статья 1095 действующего Гражданского кодекса предписы вает применять иностранное право в соответствии с его официаль ным толкованием, практикой применения и доктриной в соответ ствующем иностранном государстве.

Таким образом, несмотря на отсутствие однозначного подхо да в литературе и внятной законодательной регламентации, докт рина все же занимает важное место в системе правового регулиро вания внешнеэкономических отношений. Разумеется, пределы ее См., например: Практика международного коммерческого арбитражного суда. Научно-практический комментарий / Сост. и автор комментария Розенберг М.Г. – М., 1997.

Толочко О.Н. К вопросу о системе источников международного частного права. –С.125.

Рамзайцев Д.Ф. Применение международного частного права в решениях Внешнеторговой арбитражной комиссии при Всесоюзной торговой палате (Ин формационный обзор). Секция права Всесоюзной торговой палаты // Сборник ин формационных материалов. – Вып. 23. – М., 1970. – С.10.

применения ограничены. Прямое применение доктринальных поло жений юрисдикционным органом, как представляется, может иметь место только при соблюдении следующих условий.

1. Доктрина применима только в качестве источника частного права.

2. Данное конкретное отношение не урегулировано договором, заключенным между сторонами.

3. Полностью отсутствует законодательное регулирование (имеется пробел в праве).

4. В силу полного отсутствия законодательного регулирования данного вида отношений отсутствует также возможность приме нения аналогии закона.

5. Применение аналогии права в смысле статьи 5 Гражданско го кодекса затруднено в связи с новизной и неоднозначностью пра воотношения.

Иными словами, доктрина может быть применена только при абсолютном отсутствии позитивных правовых предписаний по дан ному конкретному частноправовому вопросу.

Если прямое применение доктрины в качестве источника пра ва имеет жесткие пределы, то роль научных обобщений и выводов в повышении эффективности применения законодательства гораз до более заметна. Стремительно меняющаяся ситуация в мировой экономике и международных отношениях, появление все новых и новых видов договоров и иных правовых актов дают богатую по чву для доктринальных разработок24. В то время как законода тельство далеко не всегда успевает реагировать на изменение эко номических отношений, в научной литературе ответ на конкретный спорный вопрос можно найти практически всегда. А поскольку отказ в вынесении судебного решения по тем основаниям, что от ношение не урегулировано законодательством, в частноправовой сфере невозможен, – значение доктрины в рассматриваемой сфере вообще трудно переоценить.

См., например: Кабатова Е.В. Лизинг: понятие, правовое регулирование, международная унификация. – М.: Наука, 1991;

Комаров А.С. Правовые вопросы товарообменных сделок. – М., 1994;

Миримская О.Н. Компенсационные сделки:

финансовые и правовые аспекты бартера, клиринга, встречной торговли. – М., 1992;

Мусин В.А. Международные торговые контракты. – М., 1986;

Розенберг М.Г.

Заключение договоров международной купли-продажи товаров. – М., 1991;

Он же. Контракт международной купли-продажи. Современная практика заключе ния. Разрешение споров. – М., 1998;

Томсинов В.А. Внешнеторговые сделки: прак тические рекомендации по составлению контрактов. – М., 1994;

Феофанова Л.А.

Внешнеэкономические контракты: сборник. – М., 1994;

и др.

Остается предметом дискуссий в литературе правовая приро да создаваемых на негосударственном уровне документов, кото рые иногда собирательно называются «кодексами поведения»25.

Например, Международная торговая палата в 1937 году приняла Международный кодекс рекламной практики, впоследствии нео днократно пересматривавшийся26. Этой же организацией разрабо тан ряд кодексов относительно маркетинговой деятельности, в том числе по продвижению товаров, их продаже по почте, практике не посредственных продаж, а также по проведению маркетинговых и социальных исследований. Международная ассоциация франшизы издала Кодекс поведения при совершении договоров франшизы, Международная ассоциация юристов – Правила поведения между народных арбитров;

аналогичные документы создаются соответ ствующими биржами и банковскими ассоциациями.

Еще одной специфической формой внезаконодательного регу лирования являются Принципы международных коммерческих до говоров, разработанные УНИДРУА в 1994 г.27. Целью этого доку мента является установление сбалансированного свода норм, пред назначенных для использования в международной торговой практике. В нем, в числе прочего, нашли свое отражение нормы, регулирующие общие положения в сфере договорных обязательств, процедуру заключения договора, его содержание, исполнение, тол кование и т.д. Согласно тексту самого документа, Принципы УНИД РУА применяются, если в контракте стороны сделали на него пря мую ссылку, либо назвали в качестве регулятора отношений по кон тракту «общие принципы права» или аналогичные положения. Кроме того, Принципы УНИДРУА могут использоваться для толкования и восполнения содержания международных унифицированных пра вовых документов и для решения проблем, возникающих в ситуа циях, когда установить соответствующую норму применимого пра ва оказывается невозможным.

Юридическое значение Принципов УНИДРУА применительно к правовой системе Республики Беларусь пока не определено. Ду мается, что в нашей стране регулирующие функции названный до кумент может исполнять в двух случаях.

Международное частное право: современные проблемы. – С.415.

Международный кодекс рекламной практики Международной торговой палаты. – М., 1989.

Принципы международных коммерческих договоров / Международный институт унификации частного права (УНИДРУА). – М., 1996.

Во-первых, он будет применяться в том случае, если стороны сделали на него прямую ссылку в контракте. Однако, несмотря на приведенные выше положения преамбулы документа, применитель но к национальному праву Республики Беларусь совершенно недо статочно, если стороны укажут лишь на «общие принципы права», «общие принципы и нормы международной торговли» или употре бят иные аналогичные выражения, поскольку белорусское граждан ское законодательство не предусматривает непосредственного при менения судами общей юрисдикции «общих принципов и норм меж дународного права» (ст.6 ГК). Если же стороны прямо назовут в качестве применимого к договору права «Принципы международ ных коммерческих договоров УНИДРУА 1994 г.», то они должны быть применены судом в качестве условий договора.

Второе основание применения Принципов УНИДРУА, обозна ченное в самом тексте документа, – для толкования и восполнения содержания международных унифицированных правовых докумен тов и для решения проблем, возникающих в ситуациях, когда уста новить соответствующую норму применимого права оказывается невозможным, – действует, как представляется, и в Республике Беларусь. Белорусское гражданское законодательство допускает при отсутствии прямого законодательного регулирования соответ ствующего отношения аналогию права. Если допустить, что граж данско-правовое отношение «внутреннего» характера может ока заться законодательно неурегулированным до такой степени, что потребуется применение «основных начал и смысла гражданского законодательства» (ст.5 ГК), то теоретически следует ожидать и ситуации, когда в той же степени неурегулированным окажется и внешнеэкономическое частноправовое отношение. В этом случае национальное гражданское право может и не предоставить таких «основных начал и смысла», какие требуются для регулирования правоотношения с иностранным элементом. Именно в такой ситуа ции, на наш взгляд, возможным и необходимым является примене ние Принципов УНИДРУА в качестве аналогии права, вне зави симости от наличия или отсутствия соответствующих ссылок в контракте. В системе внезаконодательного регулирования в том виде, в котором она обозначена настоящей работой, их роль будет приближаться здесь к доктринальному регулированию.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.