WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«ВАРЛЕН СТРОНГИН САВЕЛИЙ КРАМАРОВ С Ы Н В Р А Г А Н А Р О Д А УДК 929+791.43 ББК 85.374(2) С86 Оформление Григория Калугина Подписано в печать 19.06.08. Формат 60x90V ig. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Савелий видел отца только на фотографии, ждал и по-своему побаивался встречи с ним, с самым родным, более чем дяди и тети, но в то же время незнакомым человеком, хотя они переговаривались между собой в письмах. Отец писал ему, что нужно хорошо учиться, что без знаний в жизни придется туго, о том, что он любит сына и дождется встречи с ним. Мама объяснила Савелию, что письма всех заключенных просматривают и отец не может на­ писать, в каких нечеловеческих условиях он живет, как изматывает его каторжный труд на лесоповале.

Такое письмо не пропустят.

—Неужели каторжный? —спросил у мамы Саве­ лий. —Неужели у нас такой бывает? Ведь каторга была только при царе!

9 С а в а в з р о с л е е т Мама ничего на это не сказала Савелию, лишь достала из кармана халатика носовой платок и при­ ложила его к глазам.

—Не плачь, мама, —тревожно попросил Саве­ лий.

—Ладно. Не буду, —взяла себя в руки мама. —Ты понял намек отца?

—Какой?

—Что он дождется встречи с тобою. Значит, сдела­ ет все, чтобы выжить. Постарается. Очень. И сдержит свое слово. Он хотя и не был приучен к тяжелому физическому труду, но работал много, иногда заси­ живался до позднего вечера за письменным столом, готовясь к защитительному выступлению на суде.

—Он помогал людям. За что же его осудили? —ска­ зал Савелий, о чем думал уже раньше и не единожды, но не решался расспросить об этом маму, но сейчас для этого подвернулся удобный случай.

Мама промолчала так выразительно, словно гово­ рила, будто именно за это отца посадили. «Странно, — подумал про себя Савелий, —нам в школе внушают, что люди должны помогать друг другу, а не сажать в тюрьмы и лагеря тех, кто это делает, причем очень старательно. Наверное, отец пострадал за то, что за­ щищал преступников. Ну и что?» Савелий прочитал в юридической книге, что это прямая обязанность адвоката и не имеет значения, какого преступника адвокат защищает, даже для подзащитного убийцы он должен найти смягчающие его участь обстоятельства.

«Наверное, отца посадили ошибочно, такое быва­ ет», —продолжил свою мысль Савелий, но вспомнил суровое лицо и нелогичные, злые высказывания преподавателя военного дела, и в душе возникли 9 С а в е л и й Кр а м а р о в сомнения, подумалось, что такой несправедливый человек способен оклеветать другого, в отличие от него честного и доброго.

Савелий собирался в пионерский лагерь, куда его устроил дядя Леопольд, на два месяца. Тогда редко говорили о подобных делах, что кто-то что- то получил, чаще звучало «устроил», «достал», «выбил», «пробил», даже о том, что полагалось по правилам или закону. Савелий считал, что два меся­ ца в пионерском лагере пробегут незаметно, а там уже скоро вернется отец. И вообще Савелий любил подмосковное лето, когда можно ходить в трусах и майке, а не в дядином пиджаке, висевшем на школь­ нике, как полупальто, ничем внешне не отличаться от других ребят. Он уже привык к одежде с чужого плеча, не показывая вида, что замечает насмешли­ вые взгляды соучеников и даже учителей. Наступало время отъезда, и тут случилось событие, которое произвело большое впечатление на маму и особен­ но —на Савелия. Однажды кто-то тихо и осторожно постучал в их дверь. Соседи обычно уверенно били ладонями по двери или громко спрашивали, можно ли войти, а тут постучали, несмело и выжидающе.

Мама от неожиданности вздрогнула. Она подумала, что близится окончание срока отца, и, чтобы его не выпустить и найти компрометирующие документы, снова пришли для обыска. Савелий гоже удивленно замер, сидя на стуле, и посмотрел на маму. Лицо ее побелело от волнения и жути. Она не сдвинулась с места. Стук повторился, и мама, преодолевая страх, подошла к двери.

—Кто там? —тихо, но, как могла, уверенно вы­ молвила мама.

9 Са в а в з р о с л е е т —По делу, —ответил мужской голос.

—По какому делу? Мы никого не ждем! —смело произнесла мама.

—Не бойтесь. По хорошему делу, —мягко про­ звучал тот же голос, словно его обладатель понял состояние мамы.

—Войдите, —сказала мама, сняв крючок, закры­ вавший дверь.

На пороге стоял аккуратно одетый немолодой мужчина, немного смущенный, наверное, тем, что явился без приглашения и предупреждения.

—Можно войти? —смущенно спросил он.

—Пожалуйста, —кивнула ему мама. Мужчина пере­ ступил порог и плотно закрыл за собою дверь.

—Я из консультации, где работал Виктор Саве­ льевич, —робко сказал гость. —Понимаете, мы тут просмотрели бухгалтерию и обнаружили, что ему полагаются деньги.

—Какие? —удивилась мама. —Виктор ничего не говорил мне ни о каких деньгах!

—Это было давно, —не изменил тона мужчина, — вы могли забыть, и он —тоже. Обстоятельства были, сами понимаете... Я принес эти деньги.

—Извините, но я их не могу принять! —твердо заявила мама, не сомневаясь, что ее провоцируют.

—Возьмите, —предложил гость, —Виктор Савелье­ вич их заработал, но не успел получить, не смог...

Мама на мгновение смутилась, не зная, что делать.

Деньги были ей нужны, очень, она собиралась поехать к отцу к тому дню, когда освободится муж, встретить его и решить, куда ему ехать. В письме Савелий на­ писал отцу о городе Александрове, который отстоит от Москвы ровно на сто один километр, всего на 9 С а в е л и й К р а м а р о в сто один километр. Они с мамой подумали, что папа поймет их намек. Так и произошло. Отец, когда ему разрешалось отправить почту, сообщил, что с радо­ стью прочитал их послание и теперь знает о хорошем городе Александрове.

—Нет! —резко заключила мама. — Ни о каких деньгах, причитающихся мужу, я не знаю и не могу ничего принять от вас. Извините, не возьму!

Мужчина опешил от непреклонного отказа мамы, покраснел и замялся.

—Поймите, мы решили помочь. Об этом никто не знает. Честное слово...

Мама стояла на своем и отрицательно замотала головой.

—Ничего не возьму. Так будет лучше, —спокойнее возразила она, чтобы не обижать гостя. —Всего вам доброго. До свидания.

Мужчина суетливо затоптался на месте, но потом все-таки начал прощаться и взялся за ручку двери.

—Может, передумаете? —умоляюще попросил он, но встретившись с решительным взглядом мамы, извинился несколько раз, пожелал ей всего лучшего, вежливо поклонился и открыл дверь.

Мама потом жалела, что грубовато говорила с го­ стем, что, наверное, это был друг Виктора и решил действительно помочь его семье. Конечно, версию о не полученных мужем деньгах он придумал. Если они были бы на самом деле, то их давно переслали бы маме или попросили прийти за ними. Все-таки, видимо, никакого злого умысла в приходе гостя не существовало, но мама не могла не перестраховаться, поскольку на сто процентов не была уверена в этом и очень боялась провокации, считая, что КГБ может 9 Са в а в з р о с л е е т представить эти деньги как плату иностранной раз­ ведки за буржуазную пропаганду мужа, именно за ту, что ему инкриминировалась.

—Ты знаешь, Лео, возможно, я была не права, — потом объяснила она брату. —Может, и прогнала доброго человека, считай, что я сошла с ума, но не могла поступить иначе! Не могла!

—Все может быть, Бася! —вздохнул Лео. —Такая жизнь, что действительно можно сойти с ума. Не кори себя. А деньги... деньги на дорогу мы тебе соберем.

Не сомневайся.

—Я знаю, —сказала мама и обняла за плечи Саве­ лия. —Он у меня уже взрослый!

Савелий много размышлял о неизвестном госте.

Он ему понравился. «Вот какие хорошие, умные и культурные были у папы друзья, пусть даже один друг, —подумал Савелий, —столько лет прошло, а он помнит отца, даже захотел помочь его семье. Почему не сделал этого раньше? Видимо, мешал испуг... Но все-таки решился. Лучше поздно, чем никогда. Значит, папа был очень достойным человеком, если друзья не забыли его до сих пор...» Савелий не любил утро в пионерском лагере, раннюю побудку под громкие звуки назойливого горна, линейку, похожую на армейскую поверку, одно­ образную гимнастику под суровым оком физрука, даже пару сотен метров до столовой приходилось добираться в строю. Зато потом, если не оставляли дежурить в лагере, можно было улизнуть от взора пионервожатых, которые были увлечены флиртами и романами между собой, и уединиться в ближайшем лесу, спуститься на берег узкой и неглубокой речки, следить за ее быстрым течением. Эта речка стала 9 С а в е л и й К р а м а р о н * памятной для Савелия. Здесь дядя Лео научил его плавать. Он приезжал с мамой навещать Савелия и тянул его к реке. Первый раз Савелий зашел в воду и остановился, когда она достигла подбородка, но дядя Лео сзади подтолкнул его, заставив погрузиться в речку с головой.

—Что вы делаете?! —вынырнув из воды, растерян­ но вымолвил Савелий.

Вместо ответа дядя Лео подтолкнул его еще дальше, заставив барахтаться в воде, опускаться на дно, подниматься наверх и отчаянно бить руками по воде.

—Работай ногами! —приказал дядя Лео.

Савелий старался, понимая, что его учат плавать, но ничего у него не получалось, и он нахлебался воды. Тогда дядя Лео протянул ему руку и вытащил из глубокого места. Почувствовав ногами дно, Савелий стал отплевываться, а дядя Лео смеялся:

—Страшно?

—Угу, —промычал Савелий.

Они вышли на берег. Савелий лег спиной на песок, зажмурился от солнца, а минут через десять встал и отважно посмотрел на дядю.

—Пойдемте. Еще раз попробуем!

Дядя Лео задумался и обнял Савелия.

—Ведь ты боишься?

—Боюсь, —искренне признался Савелий.

Они зашли в речку, Савелий сам ринулся в глу­ бину, изо всех сил бил по воде руками и ногами, но ничего не получалось, и дядя Лео снова вытащил его на берег.

—Черт возьми! —покачаИл головой Савелий. —Ни­ как не выходит!

9 С а н а в з р о с л е е т —Получится, —сказал дядя Лео, —ведь ты от страха утонуть колошматишь воду, а ты возьми ее в союзники, делай плавные движения... Попробуй еще раз!

—Вот отдышусь, —испуганно проговорил Савелий, оттягивая момент очередного сражения с водой.

Савелий поплыл через несколько дней, после многих неудачных попыток, почувствовал, что нашел контакт с водой, и пожалел, что рядом не было дяди Лео. Необъяснимое чувство радости, перемешанное с гордостью, охватило Савелия. Ему показалось, что он не движется по воде, а летит по воздуху, как свобод­ ная птица. Он боялся, что потом не сумеет повторить свою удачу. Погревшись несколько минут на воздухе, он опять вошел в речку и осторожно, приняв гори­ зонтальное положение, поплыл по воде.

—Я плыву! —закричал он.

«Плыву», —донеслось эхо из леса, окружавшего речку, или это ему показалось —он не знал и не придал этому пустяку значения, потому что был счастлив.

—Добился! Сам! —похвалил его дядя Лео в оче­ редной свой приезд и рассказал маме об успехе Са­ велия.

Мама серьезно посмотрела на сына, и вдруг лицо осветилось улыбкой, к тому же раскованной, а не вы­ мученной, как бывало раньше.

Савелий ощутил прилив сил и уверенность в себе.

На следующий день, на утренней зарядке, он стал делать новое упражнение, прыгая и выбрасывая руки вверх.

—Ты что, рехнулся, Крамаров?! —выпучил глаза физрук. —Все приседают, а ты прыгаешь!

—Мне так хочется! Разве плохое упражнение? — как ни в чем не бывало произнес Савелий.

9 Са в е л и й Кр а м а р о в —Покинь спортплощадку! —возмущенно произнес физрук. —И сделай десять кругов вокруг пионерлаге­ ря. Бегом. Я буду считать!

Савелий побежал по дорожке, шедшей около спального корпуса. Начало припекать солнце, но он упрямо двигался вперед, пока не закружилась голова.

Он сделал двенадцать кругов, вызвав смятение на лице физрука.

На следующий день тот не смотрел в сторону Савелия, наверное, считая, что он действительно сошел с ума, спорить с ним бесполезно, при этом можно только потерять авторитет у пионеров, что может привести к массовому нарушению дисципли­ ны. Физрук пожаловался на несговорчивого пионера старшему вожатому, и он заставил дежурить Савелия вне очереди. Но зато когда он вырвался за ворота лагеря, то побежал к речке, наплавался до изнемо­ жения и усталый, но довольный собою побрел по лесу и прилег на лужайке, окаймленной деревьями, и впервые Савелию показалось, что они живые, ды­ шат, даже переговариваются между собою, шевеля ветками. Он впервые залюбовался ими и подумал, что радость общения с природой у него не может отнять никто, ни физрук, ни старший пионервожа­ тый, даже те люди, которые насильно увезли отца в далекий Алтайский край и принуждают уничтожать красоту, мучая его духовно и физически. Савелий знал, что в этот город ссылали декабристов, но они почему-то не бежали из него, как Сталин, тоже ссыльный, но находившийся там на вольном посе­ лении. Декабристы были людьми чести, наверное, бегство, даже из заключения, считали для себя по­ стыдным делом. «Дворяне —значит, с одной сторо­ 9 С а в а в з р о с л е е т ны, эксплуататоры, кровопийцы, а с другой —борцы с самодержавием», —задумался Савелий о сложности жизни, во многом ему непонятной и странной. Он еще не привык глубоко вникать в бытие, поэтому отключился от мыслей и беззаботно уставился в голубое летнее небо, испещ ренное небольшими белыми облаками, не способными закрыть жаркое солнце.

После того как Савелий сумел противостоять физруку, некоторые девчонки стали с интересом по­ сматривать на него, а он делал вид, что не замечает их, ходил с гордо поднятой головой, но сожалел, что этого не видит Наташа Сиротина. Солнце пригрело Савелия, и настолько, что он забыл о равнодушной к нему Наташе, обо всем, что нервировало его, обо всем дурном на свете, и счастливо задремал, опоздав на обед. Зато во время ужина ел с жадностью, вос­ становив комфортное состояние тела и души.

Кончился срок пребывания в лагере, небольшие облачка стали чаще объединяться в тучи, но деревья по-прежнему радовали глаз, и Савелий в последний раз пришел в лес, чтобы попрощаться с ним. «До свидания, до следующего лета», —хотел сказать он березам, елям, но почему-то передумал, сомневаясь в возможности такой встречи, и для этого были осно­ вания. Через полтора месяца вернется из заключения отец, и неизвестно, как сложится дальше их жизнь, должна наладиться, но отец, видимо, будет жить в Александрове, снимать там комнату. И тут Савелий заметил, что деревья грустят вместе с ним, отчего многие из них желтеют, теряют листву, и доброе чувство к ним возникло в его сердце и осталось там навсегда.

9 Са в е л и й Кр а м а р о в Мама встречала Савелия у автобуса, доставившего детей прямо к месту работы родителей.

— Ты загорел, стал здоровее! — обрадовалась мама.

—И крепче, —добавил Савелий, —плаваю запросто.

Жаль, что речка была маленькой. Хотелось бы в море.

—Еще успеешь, —сказала мама, нервно поправляя прическу.

Савелий заметил, что мама волнуется.

—Ты чего, мама? —с жалостью в голове произ­ нес он.

—Ничего, —ответила она, еще раз поправила во­ лосы, и Савелий побледнел, увидев среди них седые, которых раньше не было.

Во время отсутствия Савелия маму вызвал началь­ ник отдела кадров.

—Присаживайтесь, Бенедиктина Соломоновна, — деловито предложил он, —сейчас в стране идет чистка кадров, и мы не можем держать у себя сотрудницу, чей муж является врагом народа.

—Вы знали его, встречались с ним на дне рождения моего брата. Виктор вам показался врагом? —спросила мама, напуганная словами кадровика.

—Мои личные впечатления тут ни при чем. Про­ водится государственная акция. Вы должны сделать выбор между страной и мужем. С кем вы? —вскинул брови кадровик.

—Я вас не понимаю, —искренне пролепетала мама, чувствуя, что от нее требуют нечто ужасное.

—Если хотите работать у нас... Хотите?

—А как же? На что же мы с сыном станем жить, если я уйду с работы? —опустила голову мама, чтобы скрыть покрасневшие от слез глаза.

1 0 Са в а в з р о с л е е т —Мы вас не гоним, —вдруг примирительно вы­ молвил кадровик. —Разведитесь с мужем и работайте себе спокойно.

—Как?! —от страха и изумления расширила глаза мама.

—Очень просто. Подайте заявление о разводе в газету «Вечерняя Москва», и через неделю-две вас раз­ ведет суд. С осужденными по политическим статьям разводят без их присутствия. Договорились?

—Я посоветуюсь с братом.

—Пожалуйста. Ваш брат благоразумный человек.

Он вам посоветует то, что предлагаю сделать я. Раз­ водитесь, Бенедиктина Соломоновна! —угрожающе заметил кадровик.

При встрече Лео обнял сестру.

—Я в курсе дела, Бася. Подумай о Савелии. У нас нет другого выхода, —сказал он. —Мне безумно жаль тебя и Виктора. Что с ним будет, когда он узнает о разводе, —ума не приложу. Ведь он живет надеждой, что скоро вновь обретет семью.

—Я разведусь формально. Я никогда не брошу Виктора! —твердо вымолвила Бася.

—Конечно, миленькая. Но поймет ли тебя пра­ вильно Виктор? Находясь там, в лагере?

—Должен понять! —тяжело вздохнула сестра.

В день выхода «Вечерки» с объявлением о разводе она встала пораньше и сорвала со стенда газету, чтобы объявление случайно не увидел Савелий, только что вернувшийся из пионерского лагеря.

Она поседела за одну ночь, потеряла сон, ощуща­ ла себя предательницей любимого человека, к тому же в тяжелое для него время. Находила для этого оправдание, но оно мало помогало. Плакала, уткнув­ 1 0 С а в е л и й К р а м а р о в шись лицом в подушку, чтобы не заметил Савелий.

И почувствовала, что слабеет с каждым днем, словно кто-то невидимый и злой отнимает у нее силы.

Знакомясь с делом Виктора Савельевича Кра­ марова, я наткнулся на его анкету, заполненную им перед высылкой в Туруханск. В графе «жена» стоял прочерк.

Однажды мама вернулась домой совершенно обес­ силенная и, открыв дверь, устало прислонилась к стене.

—Что с тобой, мама? Тебе помочь? —бросился к ней Савелий.

Мама ничего не ответила, и сердце Савелия едва не остановилось, растерянность и страх расползались по телу, парализуя его. Он понял, что произошло не­ что страшное, и настолько, что мама не решается ему рассказать.

В последнем своем письме отец намекал ему об этом. Он остался в Бийске. Он работает юрисконсуль­ том в конторе «Заготзерно». Там его ценят. В Москве ему жить запретили. Куда ему ехать? В Александров?

Но там он вряд ли найдет работу. Ему обещали место в Бийской консультации адвокатов. Обещали добить­ ся разрешения на эту работу, поскольку адвокатов не хватает. Ну, а в Москву он обязательно приедет, когда будет возможно. Прислал фотографию. Одет плохо, но вид здоровый. В помятой телогрейке, на коленях брюк заплаты. Пришиты белыми нитками. В старой шапке-ушанке, без тесемок. В кирзовых полуразбитых сапогах. Но выбрит тщательно, и глаза блестят от радо­ сти, что общается с сыном, пусть заочно, но они видят его живым и не потерявшим надежду на встречу.

1 0 С а в а в з р о с л е е т —Я поеду к папе! —решительно произнес Саве­ лий.

—Поедешь, —сказала мама, —в летние каникулы.

—Ага! —обрадовался Савелий. —Там есть речка?

—Есть, —вздохнула мама, —но вечно холодная.

—Я стану моржом! —не испугался Савелий. —Я по­ кажу папе, как плаваю!

Наверное, его слова прозвучали смешно, посколь­ ку все заулыбались, даже мама.

Прошло несколько месяцев. Начался тысяча де­ вятьсот сорок девятый год, самый печальный в жизни Савелия. В Москве развернулась борьба с космопо­ литизмом, в Бийске снова арестовали отца, кто-то из его друзей бросил открытку Савелию с сообщением об этом.

—У папы дрожит рука. У него, наверное, развива­ ется болезнь Паркинсона, —объяснила мама.

—А что врачи? —спросил Савелий.

—Пока эта болезнь не лечится, —обреченно вздох­ нула мама.

—Не может быть! —воскликнул Савелий, безмерно верящий во всемогущество людей в белых халатах.

—В нашей жизни все может случиться, —обречен­ но заметила мама. —Я боюсь за Виктора... Он адвокат, знает до тонкости законы, и если их нарушили снова, то наверняка сокрушается, лишь бы его не покинули силы и надежда на лучшую судьбу. Ведь в жизни никог­ да не бывает вечным плохое, впрочем, как и хорошее.

У папы крепкие нервы, но выдержать такое... очень трудно, —сказала мама и не заплакала. Больше она никогда не плакала. Вероятно, кончились слезы.

Савелий с болью смотрел на ее высохшие, посинев­ шие глаза. Даже когда узнала, что Виктор арестован 1 0 С а в е л и й Кр а м а р о в вторично, по делу тридцать восьмого года, по кото­ рому уже отсидел срок, и направлен на поселение в Красноярский край, в город Туруханск, где он не вы­ нес очередной удар злой судьбы, то закричала громко и дико, и этот крик навсегда остался в душе Савелия.

Мама не хотела верить в самоубийство.

—Папу убили, —потом сказала она сыну, —мы не мо­ жем доказать это, но мое сердце чувствует, что убили.

Савелию стало страшно от этих слов, страшно за маму. Он обнял ее.

—Мы будем всегда помнить папу, —как взрослый человек, произнес Савелий.

—Конечно, конечно, —поддержала его мама. —Мы теперь остались одни, Сава...

У мамы начались сердечные боли. Врач сказал, что это от стенокардии и от развивающихся метастазов.

—Вылечить можно? —с тревогой в голосе вымол­ вил Савелий.

—Облегчить постараемся, —устало проговорил участковый врач, замотанный многочисленными вызовами на дом. —Я посоветовал бы вам положить маму в больницу. Она —хроник.

—Чего? —переспросил Савелий.

Врач не ответил и выписал направление в район­ ную больницу. Мама ехать туда не хотела, боялась оста­ вить Савелия одного, но боли в сердце усиливались, и она сама стала собирать вещи. В больнице ей стало хуже. Савелий не отходил от ее кровати, но вечером врач сказал ему, что пора идти домой.

—Я останусь, —твердо решил Савелий.

—Не положено! —грозно произнес врач. —Что делать? Вызвать милицию?

—Вызывайте, —огрызнулся Савелий.

1 0 С а в а в з р о с л е е т Врач махнул на него рукой и вышел из палаты, где лежали семеро больных женщин. Утром мама сказала, чтобы он уходил, поскольку в палате женщины и его присутствие их смущает, чтобы он пришел через день, в воскресенье, а завтра ее навестит дядя Лео с женой.

В воскресенье рано утром Савелия позвали к теле­ фону.

—Иди, сынок, —почему-то грустно вымолвила тетя Дуся, —иди, сынок, тебя спрашивают.

Савелий поспешил к телефону. В трубке раздался голос палатного врача.

—Савелий Викторович Крамаров? —серьезно, уточнил врач.

—Да, —от предчувствия неотвратимой беды еле выдавил из себя Савелий.

—Должен вам сообщить, что сегодня, в шесть утра, не стало Бенедикты Соломоновны, —смягчился врач.

—Как? —вырвалось из уст Савелия это нелепо прозвучавшее слово, которым он пытался оттянуть для себя, хотя бы на мгновение, понимание того, что произошло с мамой.

—Вы должны прийти за справкой об ее кончине, — официально доложил врач.

Савелий инстинктивно, ничего не видя перед со­ бой, дошагал до комнаты. Рыдания душили его. Только через полчаса он собрался с силами позвонить дяде Лео и другим маминым братьям. Первой трубку взяла Мария, жена дяди Лео. По дрожащему голосу Савелия она поняла, что случилось самое страшное, передала трубку дяде.

—Держись, Сава! —сказал он печальным, но твер­ дым голосом. —Я еду к тебе!

1 0 Са в е л и й Кр а м а р о в Савелий поразился, увидев маму в гробу. Спокой­ ствие разлилось по ее лицу, словно она отмучилась, отволновалась навсегда. С молодым лицом контра­ стировала седина, побелившая голову матери после гибели отца.

В крематории состоялась скромная панихида. Тро­ гательно говорил о сестре дядя Лео, о том, что выпало на ее долю, говорил не впрямую, а общими словами, но все понимали его и то, что сейчас не время открыто называть вещи своими именами. Неожиданно для всех к гробу подошел мужчина, в котором Савелий узнал человека, приносившего им деньги, от которых они с мамой отказались. Мужчина положил цветы к ногам мамы и поправил очки.

—От нас ушла Бася Соломоновна Крамарова. Я ра­ ботал с ее мужем, адвокатом... —тут мужчина сделал паузу, видимо, хотел сказать, с каким именно, охарак­ теризовать отца, но не решился на это, —я знал, как нежно и сильно Виктор любил жену, как заботился о семье, я знаю, что они были счастливы. Утешением нам может быть только одно, что теперь их души наконец-то встретятся. А мы... мы никогда не забудем Басю Соломоновну и Виктора Савельевича Крамаро­ вых. Вечная им память...

Савелию стало приятно, что в этот печальный момент незнакомый человек вспомнил об его отце, и получилось так, словно в этот день хоронили и маму, и отца, словно они умерли в одночасье.

Дома в комнату Савелия постучалась тетя Дуся.

—Я к тебе буду заходить, помогать по хозяйству, можно? —попросила она.

—Я справлюсь! —сказал Савелий. —Но вы заходи­ те, тетя Дуся. Мама уважала вас.

1 0 С а в а в з р о с л е е т —А как же иначе? —удивилась тетя Дуся. —Мы с твоей мамой... ну как тебе сказать... были свойскими, что ли. Я ее понимала, и она меня, никогда не ссори­ лись. И жизни у нас хорошо не сложились, что у нее, что у меня. Я помню твоего отца. Хорошо помню. Он часто приносил маме цветы, а когда ты объявился на свет, потащил ей в роддом огромный букет. Вот так...

так, Савелий. И еще скажу, что они сильно любили друг дружку. А померла мама потому, что не могла жить без Виктора. И у меня с родителями так же получилось.

Померла мать, отец поставил на ее могиле плиту со словами, что прожил он с женою в мире и согласии со­ рок шесть лет, восемь месяцев и три дня. На дни считал жизнь, когда они были вместе. Поставил плиту и через месяц сам того... от одиночества. Ты теперь один остал­ ся, Савелий. Тебе надо жить и жить. Чтобы помнить родителей. Пока ты будешь жить, и они будут. Ничего не поделаешь, Савелий. Так я буду заходить, ладно?

Тетя Дуся ушла, а Савелию показалось, что теперь без мамы их маленькая комната опустела и стала боль­ шой и странной. Вещи расположены на своих местах, а чего-то в комнате не хватает. Наверное, маминой за­ боты, внимания к ним. Часто звонили родственники, настоятельно приглашали в гости, но он отнекивался, пропускал занятия в школе, пока не вспомнил, что в последние свои дни мама просила его, даже тре­ бовала зайти в милицию и получить паспорт, ведь еще месяц назад ему исполнилось шестнадцать лет.

Савелий вскочил с кровати, быстро и резко, словно его ударило током. Мама, наверное, чувствовала, что ее покидают силы, и хотела, чтобы у сына был этот документ, как право на жизнь. Уныние и тоска в мгновение покинули Савелия, появилась цель —вы­ 1 0 Са в е л и й Кр а ма р о в полнить мамино желание. Он очень пожалел, что не сделал это раньше. Савелий буквально добежал до отделения милиции.

—Где тут получают паспорта? —отдышавшись, спросил он у дежурного милиционера.

—А вы написали заявление? Принесли метрику?

Две фотокарточки?

-Н е т.

—Так сделайте это, —сказал милиционер.

—Через час буду! —выпалил Савелий.

—Чего спешите? —удивился милиционер.

—Надо! —решительно вымолвил Савелий и по­ бежал домой за метрикой и фотокарточками.

Паспорт выдавала суровая полная женщина с угловатыми, мужскими чертами лица. Она исподлобья посмотрела на Савелия:

—Чего это ты не похож на еврея!

—Разве? —удивился Савелий.

—Точно, —уверенно сказала она, —отец и мать — евреи, а ты —типично русский парень. Я оставила свободным место для твоей национальности. Кем ты хочешь быть: русским или евреем, —картаво произ­ несла она букву «р».

Савелий испугался, что эта грозная и обладающая властью женщина не выдаст ему паспорт или задер­ жит его оформление.

—А как вы считаете? —неуверенно промямлил Са­ велий, думая, как его учили, что все национальности в стране равны.

—Я записала бы, что ты русский, тем более что ты ничем не отличаешься от наших ребят из Рязани.

Чего в тебе еврейского?

—Не знаю, —окончательно растерялся Савелий.

1 0 С а в а в з р о с л е е т —Так как тебя записывать —русским или евре­ ем?! — раздраж енно посмотрела на него суровая женщина.

—Пишите, как вы считаете нужным, —вытаращив от страха глаза, вымолвил Савелий.

—Значит, ты русский! —утвердительно сказала женщина и сделала в паспорте соответствующую за­ пись.

Савелию на мгновение показалось, что он в чем-то предал мать, отца, но он тут же отбросил эту мысль как неверную. Он успокоился только тогда, когда новенький паспорт оказался в его руках. «Я достаю из широких штанин, дубликатом бесценного гру­ за...» —вспомнились стихи Маяковского. «Как время летит, уже в моде узкие брюки», —подумал Савелий.

Дома он посмотрел на себя в зеркало и отвел взгляд в сторону. Чересчур бледно и неухоженно выглядел он, воспалены глаза, провалились щеки. Савелий распрямил плечи и решил отныне заниматься по утрам гимнастикой, быть крепким, чтобы никто не заметил его сиротливости. И еще Савелий подумал, что вопреки людям, порушившим жизнь родителей, он постарается, и очень, чтобы фамилия Крамаров не исчезла из бытия.

П а м я т н а я в с т р е ч а В школьной, да и последующей жизни Савелия было мало праздников. Даже под Новый год, у дяди, он чув­ ствовал себя в какой-то степени гостем. Тетя Мария пыталась заменить ему маму, гладила его по голове, чего он не любил, смотрела на него грустными глаза­ ми, как на сироту, говорила так, чтобы все видели ее заботу о мальчике, оставшемся без родителей: «Саве­ лий, возьми обязательно еще кусочек холодца!» Она говорила искренне, но Савелий думал в это время, что никто не заменит ему маму, и попытки тети Марии сде­ лать невозможное не приносили ему особой радости, боль от ранней и, как он считал, преждевременной гибели родителей, в чем были повинны злые, равно­ душные люди, навеки поселилась в его сердце, о чем он тогда еще не подозревал.

Наступил день прощального школьного вечера, и Савелий с горечью обнаружил, что у него нет вы­ ходного костюма, а прийти на вечер в висящем на нем старом дядином пиджаке он не решился, чтобы 1 1 О Па м я т н а я в с т р е ч а не служить посмешищем. Поэтому надел брюки, к сожалению тоже старые и полинявшие от множе­ ства стирок, и более-менее подходящую рубашку с чрезмерно длинными для него рукавами, которые он закатал. К счастью, июньский день выдался теплым, и на вечере Савелий не выглядел белой вороной, несмотря на то, что слишком большой для него во­ рот рубашки показывал, что она приобретена не для него, а является вещью с чужого плеча. Он был рад, что никто не обратил на это внимания, кроме Ната­ ши Сиротиной. Когда он пригласил ее на танец, она брезгливо осмотрела его одеяние, поношенные туфли и сказала, что не танцует.

—Как? —удивился Савелий и сделал ей компли­ мент: —Ты танцуешь лучше всех в классе, ты, навер­ ное, станешь балериной!

—Нет, я полновата для балета, —покачала головой Наташа, —и уже поздно, в балетную школу надо по­ ступать в семь-восемь лет. Я пойду в Плехановский институт.

—Ты? —удивился Савелий. —Ты хочешь работать в торговле?

—Не очень, —призналась Наташа, —но отец го­ ворит, что в торговле я всегда буду сыта и одета, не буду нуждаться.

—А Стасик? Он поможет тебе! —напомнил ей Са­ велий об ухажере из семьи большого начальства.

—Стасик? —неожиданно наморщила лобик На­ таша. — Он слабовольный. Родители запрещают ему жениться на мне, считают меня неровней их сыну. И он боится им перечить. Я не надеюсь на Стасика.

—Ты красивей его! —заметил Савелий.

1 1 С а в е л п й К р а м а р о в —Ну и что? Я из бедной, рядовой семьи, —с обидой в голосе произнесла Наташа.

—Чудеса! —сказал Савелий. —Если у вас настоя­ щая любовь, то разве имеет значение, кто из какой семьи?

—Имеет. И очень большое! —нервно ответила Наташа. —Ты ничего не понимаешь!

—Может быть, —согласился Савелий, —но ты не унывай. Пойдем, потанцуем!

—Не могу, не хочу, сейчас не хочу, —сказала На­ таша, разыскивая взглядом Стасика. Наверное, она любила его и все-таки надеялась выйти за него замуж.

Савелий позже узнал от бывших одноклассников, что Стасик вскоре перестал встречаться с Наташей, начал ухаживать за ничем не примечательной толстушкой, дочкой генерала, и женился на ней. А Наташа, поте­ рявшая уверенность в себе, ушла в загул, встречалась с кем попало —наверное, чтобы заглушить тоску. Од­ нажды позвонила Савелию и предложила увидеться.

Он согласился. Она по-прежнему осталась в его вооб­ ражении очаровательной и воздушной.

—А что будем делать? —спросила Наташа. —Куда пойдем?

—Погуляем, —ответил он.

—Где? В кафе? Хотя бы в кафе-мороженом! Мо­ жешь?

Савелий покраснел, хотя Наташи не было ря­ дом.

—Ты знаешь, я сегодня занят, —сказал он, —пой­ дем в четверг.

—Ладно. Я позвоню, —сказала Наташа.

В четверг Савелий получил стипендию. Они по­ шли в кафе-мороженое. Он заказал две порции.

1 1 П а м я т н а я в с т р е ч а —А взять шампанское? Ты забыл? —удивилась На­ таша скромности заказа.

—Принесите двести граммов, —бледнея, вымол­ вил Савелий.

—Мы подаем шампанское только в бокалах! —с уко­ ром сказала официантка.

—Ладно, —растерянно произнес Савелий, нащу­ пывая в карманах деньги.

—Ты что, никогда не был в кафе-мороженом?! — удивилась Наташа, расширив глаза с подкрашенными тушью ресницами. Разговор не клеился. Савелий со страхом думал, что ему может не хватить денег для расчета. Наташа чувствовала неуверенность в пове­ дении Савелия, и это ей не нравилось. Она привыкла к встрече с более солидными ухажерами и цинично заметила Савелию, что она ему позвонила только по­ тому, что у нее случайно выдался свободный вечер.

—А я не могу сидеть дома, особенно вечером, — призналась она. —Вспомнила о тебе.

—Почему? —поинтересовался Савелий.

—Ты был очень смешной, —сказала она, —и гово­ рил смешно.

—Я этого не замечал, —сказал Савелий.

—А мы видели, весь класс ожидал, что ты выки­ нешь что-нибудь смешное, что-нибудь скажешь, на­ столько наивно и глупо, что все рассмеются.

—Ребята улыбались, встречаясь со мною, —вспом­ нил Савелий, —но я думал, что они хорошие друзья и поэтому приветливо улыбаются мне.

—Твоему виду и тому, как ты говоришь, словно клоун, —с укором заметила Наташа. —Спасибо за ве­ чер, —вежливо, но холодно попрощалась она с ним еще в вестибюле кафе и скрылась за дверью.

I 1 5-709и С а в е л и и Кр а м а р о в А Савелий, обрадованный тем, что у него хвати­ ло денег рассчитаться с официанткой, направился домой. Поход в кафе нанес ощутимый урон его бюджету. Целый месяц, до следующей стипендии, он питался пончиками с повидлом в институтском буфете. Запаздывал перевод от дяди из Львова, а приходя в воскресенье на обед к дяде Лео, он не набрасывался на еду, ел столько, сколько давали, не просил добавки и всячески изображал из себя до­ вольного, самодостаточного человека. Он взрослел и считал унизительным просить что-либо даже у таких близких ему людей, как дядя Лео и тетя Мария. Не отказывался только от одежды, от тех обносков, что дарили они ему. На одежду у него просто не было денег, и тех, что он позже получал за разгрузку ваго­ нов на Курском вокзале, хватало только на вареную колбасу и другую не более притязательную пищу.

Савелий уже занимался в Лесотехническом инсти­ туте. Выбор места, где будет он учиться, решался на семейном совете.

—В приличный институт не примут по анкете, — категорически заявил дядя Лео, —остаются Плеханов­ ский, экономический, экономико-статистический, туда идет мало юношей, могут даже не обратить вни­ мания на анкету, лишь бы абитуриент был мужского пола.

Савелий молчал. Его не устраивал ни один из на­ званных институтов, но он понимал, что с его анкет­ ными данными, к примеру, в юридический институт, куда он хотел попасть, путь ему закрыт. А он мечтал стать юристом, раскопать дело отца и доказать, что он был честным человеком и если в чем-то ошибся, то неумышленно, считая, что поступает правильно.

1 1 Па м я т н а я в с т р е ч а Собирался найти людей, несправедливо осудивших его, что в конце концов привело к гибели его и мамы. В любом случае Савелию не хотелось стать экономистом или физиком. В аттестате, на треть троечном, по физике ему поставили тройку с боль­ шой натяжкой. Он мог выучить задание по этому предмету, но через силу, а по литературе у него была единственная пятерка в аттестате, если не считать отметки по поведению, отнюдь не отличному, но ему поставили ее, так как даже с четверкой аттестат не выдавался.

—Может, пойти в историко-архивный? —пред­ ложил Савелий.

Дядя задумался:

—Архивы... туда тебя тоже не допустят. Хотя Сталин сказал, что сын за отца не отвечает, но тем не менее детей врагов народа он отсылает в детские дома. Бася рассказывала, что твой отец не подписал ни одного протокола, следователь вменял ему статью об измене родине, но отец отказывался от этого. Ему пришлось нелегко... Я поражаюсь выдержке Вик­ тора. Ведь штатский человек, а держался как воин.

Испытал такое... —Тут дядя Лео опустил голову, а тетя Мария отвернулась от Савелия, чтобы скрыть слезы.

—Что делали с папой? —встревожился Савелий.

—Тебе не нужно знать, —вздохнул дядя Лео.

—Я уже взрослый, скажите! —умоляюще попросил Савелий.

—Виктора мучили, выбивали из него показания, только об этом никому ни слова, —тихо произнес дядя Лео, —отец рассказал это твоей маме. Под боль­ шим секретом. Он подписал бумагу о неразглашении 1 1 5* Са в е л и й Кр а м а р о в того, что с ним было на следствии и в лагере. Пони­ маешь?

—Ага, —еле вымолвил Савелий. Сначала страх и боль за отца, перешедшие в ненависть к неведомому следователю, заполнили душу Савелия. —Разве так можно?! —воскликнул Савелий, исказив лицо от на­ грянувшего на него известия.

—По закону нельзя, —сказал дядя Лео, а тетя про­ должала плакать, уже не скрывая слез.

—Тебе надо учиться. Ты теперь единственный Крамаров... —серьезно заметил дядя Лео, —может, пойдешь учиться в лесотехнический институт, есть такой, туда реально проскочишь. Для работы в лесах, наверное, не требуется идеально чистая анкета.

—Я люблю бывать в лесу, вы же знаете, дядя Лео!

—Ну что же, поступай в лесной. Правда, ездить туда далековато... до Мытищ... две пересадки. С авто­ буса на автобус.

—Это не страшно, —сказал Савелий, —могу ходить пешком.

Тетя Мария вскинула брови:

—Больше часа ходьбы! Ты понимаешь, Савелий, больше часа!

—А чего? —уверенно сказал Савелий. —Мне не привыкать!

Он действительно привы к ходить пешком и преодолевать большие расстояния. Со Второй Ме­ щанской добирался до Курского вокзала, даже домой после разгрузки капусты или картофеля возвращался пешком. Потом стал ездить на автобусе, без билета, прямо и твердо глядя в глаза кондукторов, смущая их уверенностью в себе, и они не решались проверить, есть ли у него билет. А когда они все-таки спрашивали, 1 1 Па мя т н а я в с т р е ч а он делал паузу, переводил взгляд в сторону и, навер­ ное, выглядел настолько забавно, что стоящие рядом пассажиры улыбались. На следующей остановке Са­ велий выходил, гордо, с достоинством, словно ему и была нужна именно эта остановка, а потом садился на следующий автобус. Однажды, возвращаясь из инсти­ тута пешком, он увидел, что часть улицы, по которой он шел, оцеплена заграждением. Он остановился из любопытства.

—Чего тут происходит? Хоронят кого-нибудь? — обратился он к стоящим у оцепления прохожим.

—Типун тебе на язык! —бросила ему одна из них, старушка в шерстяном вязаном платке на голове. — Никто не помер, а сымают кино!

—Какое? —спросил Савелий.

—Художественное! —со знанием дела сообщила ему старушка.

—Как называется? —поинтересовался Савелий.

—Бог его знает, —ответила старушка, —кино есть кино! Откуда я знаю, как называется? Сымают! Сам видишь!

Савелий подошел поближе к оцеплению и увидел съемочную площадку, где сгрудились актеры, киноопе­ ратор с аппаратурой и человек с громкоговорителем в виде трубы, наверное кинорежиссер.

—Дубль четвертый! —командует режиссер.

—Есть дубль четвертый! —говорит девушка и хло­ пает двумя дощечками, в ударе соединяя их.

И тут начинает переходить улицу женщина сред­ них лет, в очках, с портфелем в руке. Идет спокойно, и вдруг к ней приближается машина, все ближе и ближе. Ж енщина оборачивается в страхе, и машина наезжает на нее. Не по-настоящему, но очень похоже.

1 1 Са в е л и й Кр а м а р о в Женщина падает с криком. Из машины вылезает им­ позантный мужчина, опасливо оглядывается вокруг, хватает портфель, отлетевший от упавшей женщи­ ны метров на пять, и как ни в чем не бывало идет к своей машине. Дорогу ему перерезает симпатичный милиционер.

—Ваши документы! —говорит он строгим голосом мужчине, который начинает возмущаться, размахи­ вать руками, положив портфель на асфальт.

—Опять не так! —кричит кинорежиссер, обраща­ ясь к мужчине. —Чего вы размахались руками? Вы не на своей чертовой эстраде! Руку с портфелем спрячьте за спину! А вы, Еремин, не пугайте его раньше време­ ни. Вы пока только милиционер ГАИ, исполняющий свой долг! Понятно? Даю три минуты на отдых!

Актеры разошлись по сторонам, а режиссер на­ правился к ограждению.

—Отойдите подальше! —говорит он людям. —И не шумите!

Неожиданно старушка берет Савелия за рукав.

—Слышь, —говорит она ему, —милиционер-то из Малого театра, а который с портфелем —шпиён.

Конферансье... всего-навсего! Путается, не может сыграть, как от него требуют! Болван!

—Правда? —не верит своим глазам Савелий.

—Истинный крест, —говорит старушка, —я с утра стою. Все поняла!

Кинорежиссер идет вдоль оцепления и вдруг оста­ навливает свой взгляд на Савелии:

—Молодой человек, идите ко мне.

—Я?! —поражается Савелий. —Зачем?!

— Вы, вы, переш агните веревку и ступайте за мной, —почему-то улыбается режиссер, обнимает 1 1 Па м я т н а я в с т р е ч а Савелия за плечи. —Вы можете сыграть удивление, испуг?

—Не знаю, —откровенно признается Савелий, — но вообще-то испугаться могу. Когда страшно.

—Сейчас будет страшно, —опять улыбается ре­ жиссер. —Когда машина наедет на женщину, то вы изобразите на лице испуг. Сможете?

—Постараюсь, —обещает Савелий, озирается во­ круг и думает: «Вот подфартило! С живыми артистами стою! И сам вроде как артист!» —Отойдите сюда! —показывает режиссер Саве­ лию место невдалеке от женщины в очках. —Дубль пятый!

Женщина потирает ушибленное место и говорит в воздух:

—Надоело! Чего доброго, сломают ногу!

Савелию уже становится страшно, а когда машина наезжает на женщину, он открывает рот и выпучивает глаза.

—Коля! —кричит режиссер кинооператору. —Возь­ ми глаза этого парня! И быстрее!

Кинооператор разворачивает свой аппарат в сто­ рону Савелия, отчего у него еще шире раскрывается рот. Работает секунд десять, которые показались Савелию прекрасной вечностью. После эпизода ре­ жиссер снова обнимает Савелия за плечи и ведет к ограждению.

—Не всякому артисту сразу удается сыграть в эпи­ зоде. У вас отличная фактура! Вы об этом знаете? — улыбнулся режиссер.

—Нет, —чистосердечно вымолвил Савелий.

—А зря. Теперь знайте! —заключает режиссер и показывает Савелию, что съемка для него закончи­ 1 1 Са в е л и й Кр а м а р о в лась. —Перелезайте за ограждение. Всего вам хоро­ шего, юноша!

—Спасибо, —благодарит Савелий режиссера, но не успевает перелезть за веревку, как его останавливает лысый маленький человечек и говорит писклявым голосом:

—Получите, юноша, —и протягивает Савелию трояк.

—Мне? За что? —удивляется Савелий.

—За работу! —пищит человечек. —Распишитесь в ведомости и вот здесь поставьте вашу фамилию.

Савелий чинно расписывается, где ему показали.

— Не разберу фамилии, —опять пищ ит чело­ вечек.

—Савелий Крамаров, —объясняет Савелий.

—Первый раз слышу! —вскидывает брови челове­ чек и семенит к группе актеров.

Савелий хотел ему сказать, что у каждого челове­ ка в жизни что-то бывает в первый раз и в этом нет ничего предосудительного.

Савелий возвращается на свое прежнее место.

Старушка глядит на него с подозрением и искоса.

—Ты, оказывается, артист. А мне почему не при­ знался? Почему разыгрывал меня, старую, мол, что здесь происходит? Все вы, артисты, такие! Дураков из нас делаете!

Савелий ничего не ответил ей. Ему было приятно, что его приняли за настоящего артиста. Но он решил пока не рассказывать о случившемся никому, даже родственникам. До тех пор, пока фильм не выйдет на экраны. Савелий дождался конца съемок и подо­ шел к артисту, игравшему шпиона. Артист оказался на редкость доброжелательным человеком, рассказал 1 2 П а м я т и а я в с т р е ч а Савелию о фильме, о строгом режиссере и о том, что счастлив сниматься в кино, которое может прибавить ему популярности на эстраде.

—А как называется фильм? —спросил Савелий.

—Какое это имеет значение? —удивился артист.

—Чтобы посмотреть, когда выйдет, —сказал Са­ велий.

—А! —понял его артист. —У фильма пока условное название: «Враг не пройдет!» Они расстались у остановки автобуса.

Возбужденный, радостный Савелий не замечал времени, которое он простоял на остановке в ожида­ нии своего автобуса. Ночью, во сне, он летал, парил над лесным институтом, над лесами, которые он полюбил, и настолько, что, находясь на практике, вызывал удивление сокурсников.

—Смотрите, шишки! —говорил он им, словно уви­ дел чудо, и лицо его озарялось светом радости.

—Ну и что? —пренебрежительно замечали сокурс­ ники. —Обыкновенные шишки!

Один месяц сменял другой, прошел год, но фильм с участием Савелия не появлялся на экранах. Фильмы о шпионах выходили, но другие, без участия Савелия.

Савелий думал, что, возможно, изменили название кинокартины или она не получилась. Он слышал, что такое бывает. Неожиданно ему позвонила Наташа Сиротина.

—Привет, Савелий. Как делишки? —заворковала она. —Ты знаешь, я видела тебя на просмотре нового фильма! Здорово! И очень смешно! Жаль только, что мало показали!

—А как называется фильм?! —обрадовался Са­ велий.

1 2 Са в е л и й Кр а м а р о в —Не помню. Я была пьяная! В дупель! —вульгарно и панибратски произнесла Наташа. —Когда встретим­ ся, Савчик?

— Я занят! — серьезно ответил он, вспомнив унижения, которые ему пришлось пережить из-за этой девушки, и теперь не испытывая к ней никаких чувств.

—Ты разлюбил меня, Савчик? —изобразила она обиду.

—Я очень занят! —повторил Савелий, душу кото­ рого буквально распирала радость от того, что фильм с его участием наконец-то выйдет на экраны, что он, пусть в самой малой мере, но все-таки стал артистом, о чем мечтала, во что верила мама.

И з л е с о т е х н и ч е с к о г о в Г И Т И С Савелий шел по тропинке, проложенной в подмо­ сковном лесу, и любовался деревьями. Один из пре­ подавателей института объяснял студентам, что все произрастающее на земле, все реки, моря и океаны, все холмы, возвышенности и горы являются, как и люди, созданием природы. Потом подчеркнул: «Как и люди». И Савелию показалось, что деревья буквально оживают на его глазах, глядят на него и разговаривают между собой, покачивая ветвями, а иные молчат, о чем-то задумавшись или отдыхая. Ему захотелось дать им человеческие имена. Тонкую и шальную, качающу­ юся в разные стороны березку назвать Наташей. «Не стоит, —подумав, решил Савелий, —у этой березки только внешнее сходство с девушкой, и, возможно, это деревце жило совсем другой жизнью, чем она.

Родилось тонким и слабым и пытается, как может, противостоять ветрам, дождям, зимней стуже и мете­ лям. Окруженное высокими и крепкими деревьями, ушедшими корнями глубоко в землю и сосущими из 1 2 С а в е л и й К р а м а р о в нее массу влаги, оно все-таки борется за свое суще­ ствование на земле и, наперекор судьбе, выстояло, заняло в лесу скромное место, но свое, качается, даже от легкого ветерка, но не сдается». Савелий подумал, что судьба этой березки больше похожа на его жизнь, чем на Наташину, и, наверное, деревья дали ей свое имя, но отнюдь не презренное, вроде «дочери врага народа», и не жалостливое, подобное «сиротинушке», а достойное ее, пусть ничего особенного пока не со­ вершившей в жизни, но достойное. Какое —он не мог решить, вспоминая слова дяди Лео при выборе института: «Ты хочешь поступить в юридический, Савелий, хочешь жить, как просит душа, а сейчас тебе надо не жить, а выжить». Савелий тогда внутренне не согласился с дядей, но не стал спорить с ним, с тетей, с другими родными, которые поддержали мысль дяди Лео. Он зависел от них, спасающих его от голода, который он испытывал, особенно когда задерживался в институте и не мог поспеть на обед к родным. У него в кармане лежала бумажка, истертая, легкая, как пушинка, но он чувствовал на душе ее тя­ жесть, поскольку на ней был график, очередность его обедов у родственников, его давила невозможность нарушить его, потому что каждая семья в определен­ ный день готовила еду в расчете на Савелия. Он пару раз ошибся, не заглянув в график и приехав не туда, куда требовалось, а однажды сделал это умышленно, поскольку находился рядом с дядей, но не с тем, у кого предстояло обедать в этот день. Родственник не отказал ему в приеме, но посмотрел на него сначала удивленно, а потом —хмуро.

Мама говорила, что в жизни не вечно бывает плохое. Савелий ждал, когда кончатся его тяготы, 1 2 И i л о с о т о х н и ч е с к о г о в Г И Т И С которые не выпали на долю большинства товари­ щей. Газеты сообщали о болезни Сталина, наверное, подготавливая народ к смерти его Вождя. И вот гипнотизирующий слушателей голос радиодиктора Юрия Левитана, в этот день не громкий и торже­ ственный, как во второй половине войны с немцами, когда наши войска освобождали от немцев город за городом, трагически и до предела серьезно поведал людям о смерти Иосифа Виссарионовича Сталина.

Услышав это, Савелий вздрогнул. Он не знал —горе­ вать ему или нет. Слишком трудной была его жизнь при правлении этого всемогущего человека, сумев­ шего внушить людям веру в свою непогрешимость и величие. Дядя Лео позвонил племяннику и посо­ ветовал не ходить на похороны. В Колонный зал, где будет установлен гроб с его телом, ожидается наплыв всей Москвы, и может возникнуть невооб­ разимая толчея.

Савелий шел пешком в институт в Мытищи и встречал на своем пути массу спешивших в центр столицы людей, со скорбными лицами, озабоченными утратой своего Бога и Учителя. Савелий удивился, что не сопереживает им, не радуется, но и не горюет, как другие люди. Страх от случившегося порою овладевал им, страх, но не более. Что будет дальше? Это волно­ вало Савелия. Однажды он подумал, что хуже не будет, а если что-то в жизни изменится, то не вернуть уже отца и маму. Слава богу, что он учится, получит специ­ альность и не пропадет. Значительно позднее, когда к власти пришел Никита Сергеевич Хрущев, выпу­ стивший из лагерей многие сотни тысяч невиновных людей, на имя матери в квартиру Савелия пришло письмо из Комитета государственной безопасности 1 2 С а в е л и й К р а м а р о в о том, что его отец Виктор Савельевич Крамаров полностью реабилитирован за отсутствием состава преступления. Савелий был искренне благодарен этому новому Генеральному секретарю Политбюро ЦК КПСС. Получив официальное письмо, Савелий несколько раз прочитал его, не веря своим глазам и вникая в его суть, а когда понял, осознал происшедшее и вспомнил страдания отца и матери, свои мучения, то слезы сами собою хлынули из его глаз. И дядя Лео, и тетя Мария, и другие дяди и тетки, узнав об этом письме, почему-то только грустили. Савелий тут же отправил телеграмму дяде во Львов, родному брату отца, и поехал на кладбище, к маме, чтобы рассказать ей о том, что отец ни в чем не виноват и если бы он выдержал лагерную жизнь еще немного времени, то вернулся бы домой и неизлечимый недуг не поразил бы маму.

—Чего плачешь? —вдруг услышал он за своей спиной хриплый голос, обернулся и обнаружил невы­ сокого роста пожилую женщину, в несуразной ветхой одежде, в старой, изъеденной молью фетровой шляпе на голове. —Я только из лагеря, —прохрипела она, глядя на плиту с фамилией и именем мамы. —А отец где?

—Погиб в лагере, —с трудом, сквозь слезы, вы­ молвил Савелий.

—Где он был?

—В Бийске, а потом в Туруханске.

—По пятьдесят восьмой засадили, —не требуя ответа, вздохнула женщ ина, — меня —тоже. На­ верное, гордым был твой отец. Страдал от униже­ ний, от издевательств. Поэтому и погиб. Один из наших тупым концом ложки выдавил на клеенке 1 2 И з л е с о т е х нич е с к о г о п Г И Т И С в лагерной столовой слова: «Сталин —сволочь», и его, старичка, еле душа в теле, расстреляли перед строем. А когда нам объявили, что Сталин умер, то уголовники зарыдали, размазывая по лицам слезы, а я тоже заплакала, но оттого, что этот зверь не подох раньше. Ты поплачь —легче станет. Отца-то реабилитировали?

—Конечно, —ответил Савелий.

—Меня —тоже, —почему-то без особой радости произнесла женщина, —но в партии не восстанови­ ли, как бывшую троцкистку. Ты думаешь, что те, кто правил нами, кто уничтожал нас, наказаны, осуждены?

Только самые-самые знаменитые из кагэбэшников.

А основная масса сидит на прежних местах, для них я по-прежнему троцкистка, уклонистка от линии партии. Лев Давыдович... ты хоть знаешь, о ком я говорю?

—Наверное, о Троцком? —предположил Саве­ лий.

—Молод ты еще, ничего толком не знаешь. И вряд ли тебе кто-нибудь расскажет правду о революции и о том, кто кем был в ней. Ты не горюй, сынок, было­ го не вернешь. Я, открути жизнь назад, всей душою приняла бы Февральскую революцию, не поддалась бы обманным обещаниям Ленина. —Тут женщина запнулась, увидев испуг на лице Савелия, вызванный ее откровениями.

—Спасибо Никите Сергеевичу, —как мог, выразил несогласие с нею Савелий.

—Хрущев? Хороший человек, —сказала женщи­ на, —разоблачил культ личности Сталина, но не до конца.

—Разве? —удивился Савелий.

1 2 С а в о л и й К р а м а р о в —Эх-ма, —вздохнула женщина, —моя беда, что я слишком много знаю и поэтому понимаю, что было и что произошло. Как должно быть. Прощай, сынок.

Дай Бог тебе всего хорошего. Дай Бог!

—А вы верите в Бога?! —поразился Савелий.

—Нет, в то, что он обитает там, на небесах, не верю, —отрицательно покачала головой женщина, — но можно быть честной и не веря в Бога. Ж иви по совести, и выйдет, что ты не нарушаешь его заповеди.

Прощай, сынок, всего тебе доброго! —прохрипела старушка. —Не удивляйся, такой голос я заработала в лагерях. Хронический ларингит, как говорят вра­ чи. Не вылечивается. Придется хрипеть до самой смерти, а умирать буду —прохриплю в последний раз, что Сталин был отпетый бандит, даже хуже, хотя я не знаю, что может быть еще хуже, чем он! —заклю­ чила старушка и пошла по кладбищенской аллее к выходу.

Как ни показалось странным Савелию, но встре­ ча с этой женщиной запечатлелась в его памяти. Он понял, что очень мало знает о жизни и вообще мало читал, и наверняка пробелов в знаниях у него хоть отбавляй. Бытие определяет сознание, а в бытии у него было мало хорошего, и времени не хватало на чтение, а после разгрузки овощей на вокзале даже пойти в любимое им кино не было сил. Единственное, в чем он не соглашался с женщиной, было ее мнение о Хрущеве. Савелий боготворил его, даже когда Никиту Сергеевича ругали за его увлечение повсеместным внедрением в наше сельское хозяйство кукурузы, ког­ да насмехались над ним за его поведение в ООН, за некультурность, все равно Савелий был навечно благо­ дарен Хрущеву за главное, за то, что он восстановил 1 2 И :* л о с о т е х п и ч е о к о г о в Г И Т И С честное имя отца, реабилитировал сотни тысяч ни в чем не повинных людей.

Савелий жил по-прежнему бедно, но чувствовал, что оживает его душа, медленно, но расковывается.

Кто-то принес в институт напечатанные на машинке стихи неизвестной ему поэтессы Анны Ахматовой.

Не все он понимал, зато ощущал необыкновенную силу чувств и чистоту, заложенную в них душою и талантом Ахматовой. И подумал, что когда-нибудь обязательно поймет эти стихи, вникнет в их глубину.

Учеба в лесотехническом институте стала тяготить его. Скучные предметы. Не менее однообразные преподаватели. Нудные лекции. Он считал, что, ви­ димо, другими они быть не могут, но все это не то, чего он хотел;

здесь, в лесотехническом институте, он не может выразить себя, как требовала душа.

Другое дело —быть артистом. Когда он впервые увидел себя на экране, секунд десять, с выпученны­ ми от страха глазами, с растянутым почти до ушей ртом, то поразился, что может так изобразить ис­ пуг, который требовал от него режиссер, к тому же сделал это без единой репетиции. Десять секунд он обалдело смотрел сам на себя, не на свое отраже­ ние в зеркале, а на экране, увеличенное и яркое, сопровождающееся дружным хохотом в зале. Зна­ чит, в нем самом есть что-то смешное от природы.

Однажды на летней практике в лесном заповеднике он споткнулся о корень, вылезший из-под земли, упал, и все однокурсники рассмеялись. Ему было больно, а им смешно. Неужели можно смеяться над человеком, попавшим в неудобное положение или в беду? Позднее он познакомился с молодым и очень талантливым артистом эстрады, читавшим передо­ 1 2 Са в е л и й Кр а м а р о в вицу в газете «Правда» голосом Аркадия Райкина.

Делал это пародийно и смешно. Затем этот артист стал изображать глухонемую соседку. Своеобразный концерт для друзей происходил на пляже. Вокруг артиста собралось много зрителей, и они взахлеб хохотали над пародией артиста. Один Савелий не­ доуменно смотрел на талантливого юношу, почти своего ровесника, и думал, что люди околдованы его обаянием и забыли, что смеются над больным человеком. Разве подлежат осмеянию физические недостатки человека? Ни в коей мере! Значит, в этом молодом человеке, в его душе сидит червото­ чинка, ему все равно, каким способом он выжимает из людей смех. И Савелий не удивился, когда этот артист, уже будучи известным, пародировал заикание известного певца. Червоточинка, сидящая в нем, разрасталась, и он, защитив одного политического деятеля, буквально через месяц ехал поддержать своим мастерством его противника, разумеется, за деньги, превосходящие гонорар соперника, другом которого он уже успел представить себя. А Савелий еще тогда, будучи студентом лесного института, дал себе зарок никогда не смеяться над неудачниками.

И когда кинорежиссеры использовали комический эффект, вызываемый несимметричным расположе­ нием его зрачков, внутренне мучился, но терпел это, понимая, что не может диктовать хозяевам съемок свою волю и если он станет спорить с ними, то по­ теряет роль, прослывет несговорчивым, некоммуни­ кабельным артистом и потерпит крах его карьера в кино. Поэтому при первой финансовой возможности и наличии умелых хирургов он избавится от косо­ глазия и при этом не потеряет ни на йоту успеха у 1 3 Из л о с о т с х и и ч е с к о г о в Г И Т И С кинозрителей. Но, честно говоря, это произойдет, когда он наберется известности и главное —актер­ ского мастерства.

Потом он поймет, что, еще будучи студентом лесно­ го института, он думал о природе комического, что в его ранимой душе росло сопереживание бедам людей, зрело желание нести им смех и вместе с ним улыбки, радость. Поэтому он написал заявление ректору лес­ ного института о том, что уходит «по собственному желанию в связи с поступлением в театральный ин­ ститут».

—Вы понимаете, Крамаров, что очень рискуе­ те? —искренне пожалел его ректор. —Вас могут не принять. На одно место в любом театральном вузе по десятку заявлений. Вы можете не поступить и за­ греметь в армию. И тогда вообще на несколько лет, если не на всю жизнь, прощай учеба. Вы понимаете это?

Савелий побледнел, задержал дыхание, посколь­ ку ректор был абсолютно прав, но желание стать артистом перекрывало всякий риск и сделало его одержимым.

—Понимаю, но не могу иначе! —выдохнул он. — Мне нравится учиться в лесном институте, я люблю природу и все-таки ухожу. Извините!

Савелий говорил правду ректору, умолчал лишь о том, что мама мечтала увидеть его артистом, а ее желание было для него святым, и он лишь сейчас по­ нял, что оно может осуществиться. Получив на руки аттестат, он отправился в театральный институт.

Секретарь странно посмотрел на него:

—Вы что, молодой человек, не знаете, что прием начнется только через месяц?

1 3 С а в е л и й Кр а м а р о в —Знаю, но я думал, что чем раньше подам заяв­ ление, тем лучше, —улыбнулся Савелий и заставил рассмеяться секретаря приемной комиссии.

—Ну и шутник вы! —сказал он. —Не от срока по­ дачи заявления зависит прием, а от вашего таланта, если он есть. К нам, знаете, сколько приходит вся­ ких... Каждая смазливая девчонка мнит себя актри­ сой.

—Я не всякий и далеко не смазливый! —обиделся Савелий и сказал это так серьезно, даже с пафосом, что вновь заставил улыбнуться секретаря.

—Пожалуй, у вас есть шанс на поступление, хотя мы не готовим комиков, —сказал секретарь.

—А кто их готовит? —поинтересовался Савелий.

—Кто? —замялся секретарь. —Наверное, цирковое училище?

—Нет, я хочу получить высшее театральное об­ разование! —гордо заявил Савелий. —Я уже снялся в одном фильме, пусть в эпизоде, но очень успешно.

Я вас не обманываю! Честное слово!

—От меня ничего не зависит, приходите через месяц, —нервно заметил секретарь, не зная, как от­ делаться от надоедливого и упрямого абитуриента. — Попробуйте не обмануть приемную комиссию!

—Зачем обманывать? Я честно! Что подготовил, покажу, —покраснел Савелий и вышел в коридор, где бросил заявление в мусорное ведро. Через месяц на­ пишу другое, решил он, на новой бумаге.

Он смотрел на обычные серые стены, потуск­ невшие потолки здания института, и они вдруг по­ казались ему сводами храма, хотя и не церковного, но божественного, где учат молодежь священному действу, завораживающему сердца людей, наподобие 1 3 И л л е с о т е х н и ч е с к о г о в Г И Т И С того, что происходило с ним в Художественном теа­ тре на «Мертвых душах» Гоголя, но не ощущалось на спектакле «Платон Кречет», где главный герой был отличным передовым хирургом, его играл хороший артист, но представление не волновало душу и мало чем разнилось с повседневной жизнью.

—Крамаров! —позвал его секретарь, и Савелий предстал перед приемной комиссией в своей па­ радной форме — в брюках, завязанных истертым ремнем, и рубашке с подвернутыми рукавами. К всту­ пительному экзамену он починил туфли и поначалу чувствовал себя спокойно, но увидев, в каких нарядах пришли другие абитуриенты, занервничал, стыдясь своего одеяния, но удивился, что не боится экзаме­ наторов.

—Здравствуйте! —начал он. —Крылов! Басня «Во­ рона и лисица»!

Савелий почувствовал, что комиссия незримо, но вздохнула, наверное, удрученная однообразием репертуара абитуриентов.

—Я еще другую басню знаю, —расстроенный этим, пролепетал Савелий, —«Демьянову уху».

—А как звали Крылова? —спросил один из членов комиссии.

—Разве вы не знаете? Иван Андреевич! —удив­ ленно вымолвил Савелий, изучивший биографию баснописца, зная, что от приемной комиссии можно ожидать каверзных вопросов. —Крылов творил во время правления Екатерины Второй. Опасаясь пре­ следования властей, арестовавших и выславших Ради­ щева, уехал в провинцию, где жил в крайне тяжелых условиях, давая уроки детям богатых помещиков. Вот так! —гордо приподнял подбородок Савелий.

1 3 Са в е л и й К р а ма р о в —Рассказывайте дальше, —попросили его.

— Возвратившись в Петербург, в журнале «По­ чта духов» выступал против крепостного права и бюрократии. Измучившись от преследований, от полуголодного существования, —а за ним был уста­ новлен даже полицейский надзор, —Иван Андреевич снизил сатирическую направленность в своих произ­ ведениях и, как он говорил сам, начал писать «впол- открыто». Это его слово —«вполоткрыто». Для басен брал сюжеты античных и западных баснописцев, но насыщал их русским бытом, писал их с большим остроумием и ясно, понятно для самого широкого круга читателей. Говорить дальше?

—Читайте басню, —предложил ему, почему-то улыбнувшись, с виду очень строгий председатель комиссии.

—Итак, Иван Андреевич Крылов. Басня «Ворона и лисица», —с пафосом произнес Савелий, снова вызвав улыбку у председателя и других членов комис­ сии. —«Вороне где-то Бог послал кусочек сыра...» — Тут Савелий вздыбил прическу и нахохлился и замахал руками, как крыльями, показывая ворону, которой потрафило с едой. При этом он сузил губы, изображая клюв. Члены комиссии заулыбались, а председатель внимательно посмотрел на него:

—Почему вы выбрали басню Крылова, а, к при­ меру, не Михалкова?

—Не знаю! —выпалил Савелий, но понял, что на этот вопрос необходимо ответить, и подумал. —На­ верное, потому, что эта басня написана сотню лет назад, а живет до сих пор. Может, я не прав, не знаю, — растерянно промямлил он.

1 3 Из ле с от е хниче с ког о в Г ИТИС —Успокойтесь, —вдруг сказал ему председатель комиссии, —настоящий художник всегда сомневается в совершенстве своего творчества.

—Я —не художник, —искренне вымолвил Саве­ лий, заставив на этот раз рассмеяться всю приемную комиссию.

—Хватит, молодой человек, вы свободны, —сказал ему председатель комиссии.

Савелий вышел в коридор хмурый, с низко опу­ щенной головой. Он не сомневался, что провалил экзамен, ведь ему даже не позволили прочитать бас­ ню. Как теперь жить? Куда устроиться на работу, пока не призовут в армию? Может, снова попроситься в лесотехнический институт, но ректор корил его за опрометчивость решения и вряд ли возьмет обратно.

Дяди, конечно, прокормят его, но очень огорчатся, узнав, что он не продолжил учебу. Будет стыдно смо­ треть в глаза дяде Лео, тете Марии. Сердце сжалось от боли, когда он подумал, что разбил уверенность мамы в его успехе на актерском поприще. «Извини, мама, —обратился он к ней, как к живой, в трудные моменты жизни он уже не раз мысленно разговаривал с нею, —я очень старался, мама, много репетировал, даже изобразил ворону, но, видимо, неудачно. Прости меня, мама. Я отслужу армию и через два года снова попытаюсь стать артистом. Ты верила в меня, мама, и это придает мне силы. Пока я буду учиться у других актеров, вникать в то, что и как они исполняют. Я не подведу тебя, мама, сделаю все, чтобы не подвести».

Савелий боялся позвонить дяде Лео, рано утром ушел из дому, зная, что он позвонит ему сам. Во второй половине дня зашел в институт, чтобы узнать, кого 1 3 С а в е л и й К р а м а р о в приняли, сколько юношей и сколько девушек, на кого из них больше спрос, подошел к доске объявлений, где был приколот листок с фамилиями счастливых абитуриентов, и вдруг в середине списка натолкнул­ ся на фамилию —С. Крамаров. «Кто это? —подумал Савелий. —Фамилия редкая. И буква «С» означает, что Савелий, а вдруг Сергей?» —встрепенулся он и побежал по коридору к секретарю.

—Я принят? Вы не знаете?! —с надеждой в голосе воскликнул он.

—Сейчас посмотрю, —сказал секретарь и уста­ вился в список. —Крамаров Савелий Викторович.

Это вы?

—Я! —едва не закричал Савелий и с такой радо­ стью и любовью посмотрел на секретаря, что тот со страхом вымолвил:

—Вы в своем уме?

—Ага! —крикнул Савелий и помчался на улицу.

От счастья он был готов обнять, расцеловать всех прохожих, даже старую угреватую мороженщицу.

—Дайте порцию эскимо! —сказал он ей, думая, что мороженое успокоит его. Но эйфория не исчезла, когда он покончил со вторым эскимо. На оставшиеся деньги он из телефонов-автоматов позвонил всем родственникам. Они поздравляли его, звали к себе.

«Приеду! Обязательно приеду!» —обещал им Савелий, а сам поспешил на кладбище, склонился над могилой, где была похоронена мама, и, чтобы не нарушить покой ее и соседних могил, тихо, но восторженно произнес:

—Я стану артистом, мама!

А к т е р с к и е м а н е в р ы В школе Савелий учился неважно, ленился, но если выучивал задание, то получал пятерку. Странные от­ ношения сложились у него с учителем физики. Алек­ сандр Юльевич, так звали преподавателя, умышленно занижал ему оценку. Савелий больше четверки у него не получал, хотя порою отвечал отлично. Следующий урок не учил, будучи уверенным в том, что физик вто­ рой раз подряд не вызовет его к доске, а Александр Юльевич, зная его леность, спрашивал Савелия и с удовольствием ставил ему в журнале жирный кол.

Однажды Савелий выучил подряд два задания по физике, и Александр Юльевич ошарашенно слушал точный ответ ученика, но поставил ему только три с минусом, вызвав недоумение класса и обиду Саве­ лия. И в аттестате поставил тройку против фамилии Крамаров. Лет через пятнадцать они встретились случайно, в продуктовом магазине у Никитских Ворот.

Седой преподаватель узнал бывшего своего ученика и заметил ему:

1 3 Са в е л и й Кр а м а р о в —Вы стали известным артистом, Савелий. И как я понимаю, вам физика не пригодилась.

—Почему? —удивился Савелий. —Я жалею, что плохо учил ваш предмет. Артист должен быть всесто­ ронне образованным человеком и знать физику.

Александр Юльевич удивленно вскинул брови:

—Значит, я поступил правильно, когда отнесся к вам несправедливо. Вы помните?

—Помню, —в свою очередь удивился Савелий.

—Вы знаете, что я мечтал стать кинооперато­ ром?

—Вы что-то снимали. После уроков. В физическом кабинете, —вспомнил Савелий.

— Пустяки, — вздохнул Александр Ю льевич. — Я мечтал снимать художественные фильмы, но не доучился во ВГИКе, помешала война. Кстати, еще юношей, за год до войны, я уже был кандидатом в ма­ стера по шахматам. Демобилизовали в сорок шестом.

Что делать? Родителей у меня не было...

—Как?.. —вылетел из уст Савелия нетактичный вопрос.

—Они получили десять лет без права переписки.

Наверное, расстреляны. Надо было зарабатывать деньги на жизнь. Я знал, что в школе не хватает учителей, особенно по физике. Подготовился как надо, сам, по институтскому учебнику. И меня взяли преподавателем в школу. А с мечтой стать киноопе­ ратором пришлось расстаться. Попробовал снять документальный фильм. Делал это после уроков.

В кабинете физики. Но фильм никого не заинтересо­ вал. И вполне резонно. Что я мог снять в школьном кабинете. Элементарные вещи... К тому же кино­ начальство тогда интересовали фильмы о нашей 1 3 Ак т е р с к и е ма н е в р ы победной войне, о борьбе с разрухой. Участвовал в двух шахматных турнирах, но неудачно. Шесть лет не садился за шахматную доску. Так и доработал физиком до пенсии. Слава богу, дали доработать без диплома.

Сейчас думаю, что сломался совершенно зря. Надо было вторично поступать на операторский факультет.

Как-нибудь выжил бы. А ты... В тебе я почувствовал незаурядность и специально поставил на госэкзамене тройку. Свою обиду выместил на тебе, чувствовал, что ты пробьешься в жизни и, в отличие от меня, неспра­ ведливость только подхлестывает тебя к еще большей работе. И честно скажу, рад, что не обманулся в своих ожиданиях. Теперь с гордостью рассказываю жене, что ты учился у меня.

Из магазина вышла пожилая кассирша, и Алек­ сандр Юльевич, попрощавшись с Савелием, поспе­ шил к женщине и взял ее под руку.

Савелий грустно посмотрел вослед учителю и поду­ мал о том, что немало людей не достигли в жизни того, чего могли. Один из преподавателей театрального института рассказывал студентам о судьбе сына народ­ ного артиста СССР Бориса Борисова. По радио до сих пор иногда передавали в его исполнении песенки на слова Беранже. Сын Борисова, Юрик, был удивитель­ но способным юношей. И отлично читал рассказы Зощенко, и пел, и танцевал. «Кстати, —заметил препо­ даватель, —в Америке даже в драматический театр не возьмут артиста, если он не может бить элементарную чечетку». —«А в кино снимут?» —спросил Савелий.

«Думаю, что вряд ли, —ответил преподаватель. — Тело у артиста должно быть гибким, своеобразно разработанным, ему не должно составить труда легко передвигаться по сцене, наклониться, чтобы поднять 1 3 Са в е л и и Кр а м а р о в какую-нибудь вещь или нести на руках партнершу, не напрягаясь, легко, как пушинку. И, между прочим, зрители чувствуют состояние артиста —спортивен он или отяжелел от физического бездействия». За­ тем преподаватель дорассказал студентам о судьбе сына Бориса Борисова. Юрик был призван в армию и попал во время отступления своей части под огонь заградительного отряда. Матери пришла похоронка, а по дому поползли слухи, что сын ее погиб как дезер­ тир. Мать не верила в это, но злые языки подорвали ее здоровье, и она вскоре умерла. А искусство потеряло талантливейшего артиста. Очень жаль...

Через многие годы Савелий познакомился в теле­ студии с блестящим артистом театра, кино и эстрады Сергеем Мартинсоном, ставшим легендой еще при жизни. Его бенефис снимали на телевидении вслед за Крамаровым. «Надо спешить, пока старик еще от­ лично двигается», —сказал Савелию и мне редактор Борис Пургалин. А для Савелия актерское мастерство Сергея Мартинсона казалось недосягаемым. На сцене Мартинсон умел все: блестяще сыграть и комическую, и трагическую роль, а танцевал своеобразно и легко, даже в пожилом возрасте. Значительно позже он признается: «В Театре киноактера числится триста артистов, но стоило уйти из театра Людмиле Гурчен­ ко, как сняли спектакль «“Целуй меня, Кет”». Сняли потому, что не нашлось мне партнерши, не нашлось актрисы, которая могла бы профессионально танце­ вать. Это —нонсенс!» Савелий в общем-то не кривил душою, когда говорил физику, что зря плохо учил его предмет.

Конечно, знание законов физики для артиста было совершенно не обязательным, но необходимо общее 1 4 Ак т е р с к и е м а н е в р ы развитие для того, чтобы глубоко вникнуть в роль, понять самому, без вынужденного объяснения режис­ сером, замысла автора пьесы или сценария, легче усвоить режиссерскую трактовку роли. Савелий чув­ ствовал, что в этом он уступает более эрудированным студентам, и все новое для себя, что видел у других актеров, авторов и режиссеров, впитывал в себя как губка. Стоило появиться в семидесятых годах знаменитой и популярнейшей 16-й полосе в «Лите­ ратурной газете», как он стал буквально изучать ее, по нескольку раз прочитывая и стараясь вникнуть в рождение юмора. Я не сомневаюсь, что наше с Савелием знакомство началось именно после моих публикаций в «Литературке». Однажды он с улыб­ кою сказал мне, что если на 16-й полосе нет моего рассказа, то он закрывает газету. Конечно, шутил.

Впрочем, я печатался там часто и недавно узнал, что у меня там вышло шестьдесят четыре рассказа, и в этом смысле я являюсь рекордсменом «Клуба стульев», как до сих пор называется эта полоса, увы, сейчас явно поблекшая. Ушли из газеты ее создатели:

Виктор Веселовский и Илья Суслов, пробивавшие острые произведения с принципиальной граждан­ ской позицией. Здесь я несколько преувеличиваю значимость руководства 16-й полосы. Главный ре­ дактор газеты, Александр Борисович Чаковский, и его заместитель, курирующий юмор в газете, —Артур Сергеевич Тертерян —умышленно разрешали «хули­ ганить» Веселовскому и Суслову, так как они резко поднимали тираж «Литературки», перешагнувший шесть миллионов экземпляров. Савелий стремился к общению с авторами «Клуба 12 стульев». Отдыхая в Гульрипше, в Доме творчества «Литгазеты», он 1 4 С а н е л и й К р а м а р о в много времени проводил с драматургом Виктором Славкиным, запоминая его суждения о жизни и ли­ тературе. Они шли по абхазской улице, ведущей от Дома творчества к поселку.

—Откуда здесь так много частных легковых ма­ шин? —интересовался Савелий.

—Благодатная почва. Субтропический климат.

Сначала появляются огурцы, помидоры, потом муш­ мула, черешня, яблоки, персики, виноград, груши, лимоны... Близко сухумский рынок, рядом с которым много санаториев и турбаз.» Местные жители зараба­ тывают очень прилично.

—Но ведь за машинами очередь, весьма большая! — стоял на своем Савелий.

— Часть машин — ворованны е, —тихо сказал Славкин. —Здесь перебивают номера на их моторах и катаются привольно. Впрочем, за черту курорта, на всякий случай, без особой надобности не выезжают.

Савелий внимал Виктору, а когда тот рассказывал, что интересно придуманные автором прием и ситуа­ ция делают произведение своеобразным и интерес­ ным, то буквально запоминал каждое его слово.

Савелий был счастлив, когда репетиции свели его с писателем и режиссером Марком Розовским, ставившим эстрадное представление в Олимпийском комплексе. Розовский придумал почти реальное схождение Савелия с экрана на сцену, настолько ор­ ганичное, что зрителям казалось, что это происходит на самом деле. И мысли Марка, делающие эстраду настоящим искусством, далеким от примитивизма, очень помогли Савелию в его сольных концертах.

Ему, конечно, было трудно отрешиться от всех своих ролей, сыгранных в кино, но для показа в ролике он 1 4 Ак т е р с к и е ма не в р ы отбирал такие, которые не стыдно было бы показать искушенному в искусстве зрителю, и если шутить в концертах, то злободневно. В меру своих сил я на­ писал ему тексты для его киноэстрадных вечеров.

У Савелия часто брали интервью или просили его с юмором рассказать о своем творчестве. Он согла­ шался на эти предложения, брал фрагменты из моих текстов и потом отдавал мне гонорары.

—Слушай, Савелий, зачем ты это делаешь? —гово­ рил я ему. —Ведь тебе платят сущие копейки.

—Пусть, —говорил он мне, —но они —не мои.

Я просто обязан отдать их тебе. Обязан! Н епре­ менно!

В институте, в отличие от школы, Савелий не про­ пускал занятия, учился хорошо, лишь по марксизму- ленинизму в его дипломе стояла тройка. Он тогда не понимал, почему не любит этот предмет. Наверное, потому, что однажды не выучил то, что просил препо­ даватель, а прочитал почти всю статью Ленина, и она, вопреки царящему тогда непререкаемому авторитету вождя, показалась ему состоящей из внешне много­ значительных, но, по существу, мелкотемных споров с совершенно незнакомыми оппонентами, далекой от логики и реалий жизни, следуя которым советские люди жили чересчур скромно, хотя и считали себя самыми передовыми в мире. Савелий догадывался, сколько зарабатывают киноактеры в Голливуде, и был расстроен, когда узнал, что известный артист нашего театра покупает поношенные рубашки у своего сосе­ да —директора магазина тканей.

В дипломном спектакле его заняли в массовке, где он никак не мог проявить себя, и когда узнал, что при Центральном доме работников искусств открывается 1 4 С а в е л и й К р а м а р о в прием в эстрадную самодеятельную студию, то запи­ сался в нее одним из первых.

Эммануил Савельевич Радзиховский, режиссер студии, ожидал наплыва талантливой молодежи, но не думал, что к нему хлынет огромная масса юношей и девушек, желающих проявить себя на сцене. При­ шлось отбирать лучших по конкурсу, но без экзаменов, устраивая лишь прослушивание.

—Я пою, —сказала режиссеру девушка и запела без аккомпанемента простую незатейливую песню, не­ сильным, приятным и теплым голосом. В ее исполне­ нии не было ни манерности, ни намека на вычурность, ни подражания другим певицам. Впрочем, даже для подражания Клавдии Ивановне Шульженко требова­ лось определенное мастерство, которого не было у девушки. Но Радзиховского покорила ее искренность, и он принял молодую певицу в студию. Вскоре она за­ мелькала на экранах телевизоров и многие зрители полюбили ее —Майю Кристалинскую.

Два молодых человека темпераментно читали «Муху-Цекатуху» Корнея И вановича Чуковского, переделав «Цо» на «Це», делая ударение на первый слог слова «Цекотуха» и паузу после него. Получи­ лось: ЦК-туха, с намеком на высший орган партии.

Они —Лифшиц и Левенбук —не придумали новый жанр на эстраде, но живинка в их номере несомнен­ но присутствовала. Потом они создали несколько удачных и остросовременных эстрадных программ, написанных Феликсом Камовым (Канделем) и Эдуар­ дом Успенским. Ставил эти программы способнейший режиссер и артист Театра имени Маяковского Борис Левинсон. Вскоре они стали едва ли не постоянными участниками телеконцертов.

1 4 Ак т е р с к и е м а н е в р ы В роли конферансье, ироничного и веселого, про­ бовался, и удачно, Оскар Волин, живший недалеко от Савелия. Они после репетиций и представлений вместе возвращались домой, подружились, и, как оказалось, на всю жизнь.

Сам Савелий пришел в студию с пародией на, увы, многими теперь незаслуженно забытого, а в свое время популярнейшего артиста эстрады и кино Афанасия Белова. Через много лет после нашего с Крамаровым знакомства я рассказал ему о поучитель­ ной судьбе этого замечательного артиста и... писате­ ля. «Конферасий Афанасий», —представлял себя на сцене Белов. В шляпе-канотье, в стилизованном, но не утрированно, одесском костюме, с тросточкой в руках, он пел в концертах куплеты и частушки. Саве­ лий, если быть точным, его не пародировал, а ими­ тировал. Пародия —жанр сатирический, а поводов для осмеяния этого, с моей точки зрения, великого эстрадного артиста просто не было. Савелий под­ ражал ему голосом, двигался на сцене в его манере и тоже пел куплеты на бытовые темы, даже менее смешные, чем исполнял Афанасий Белов. Тем не ме­ нее, многие зрители в тонкостях жанра пародии не разбирались и провожали Савелия громом аплодис­ ментов. В конце эстрадной карьеры Белов перешел на исполнение куплетов, а в годы расцвета своего таланта поражал даже театральных специалистов своими программами, где показывал себя как разно­ сторонний артист эстрады и драмы. Пик его карьеры пришелся на выступление в Московском мюзик-холле в программе «Тик-так». Воссозданный лучшим режис­ сером эстрады Александром Конниковым Москов­ ский мюзик-холл в первый же свой выезд за рубеж, 1 4 6-709и Са в е л и й Кр а м а р о в в Париж, покорил эту своеобразную европейскую Мекку эстрады, и главным героем программы был Афанасий Белов. Он блестяще конферировал, пел и танцевал, преображаясь костюмно и внутренне в жителя пещерного, древнего и средневекового, но его тексты, написанные Владимиром Дыховичным и Морисом Слободским, ярко ассоциировались с современностью, и такие черты людей, как тупость, воровство, подавление незаурядных личностей, были понятны французам. Красочное представление с отличным кордебалетом, составленным из русских красавиц, с главной ролью, умной и отлично сыгран­ ной Афанасием Беловым, было отмечено самыми лучшими французскими газетами и журналами. От него ждали очередного творческого взлета, а он вер­ нулся к куплетам. Я ему подарил свою первую книгу «Белые вороны», вышедшую в издательстве «Совет­ ский писатель». Это происходило в кисловодской гостинице «Кавказ».

—После успеха в Париже я подумал, что достиг вершины своего творчества, —сокрушенно вздохнул Афанасий Севастьянович, уже немолодой, усталого вида человек, —перестал работать с авторами, стре­ миться к новым большим ролям, и вот наступила рас­ плата —я приехал сюда в антураже певицы, которая начинала петь у меня еще лет двадцать назад.

Он не сказал мне тогда, что пишет повести. Две из них вскоре вышли в журнаде «Октябрь», что для любого писателя в те годы считалось большим дости­ жением. Но критика сделала вид, что не заметила их, поскольку автор был из «чужих», из артистов.

Выслушав эту необычную историю, Савелий за­ думался и ответил мне через минуту-две:

1 4 Ак т е р с к и е ма н е в р ы —Похожее в жизни случится со мною. Я пред­ чувствую. Хотя постараюсь никогда не останавли­ ваться на достигнутом. Ведь ты помнишь, что в «Первых шагах» я начинал с примитивного номе­ ра —передвижения рояля. Мне поставил его Марк Розовский. Это была эстрадная шутка, но очень смешная. Зрители хохотали. Я неуклюже брался то за одну ножку рояля, то за другую. От напряжения искажал лицо. Падал в изнемож ении. Отдыхал, взобравшись на рояль. Снова тянул его. Короче, надо было с чего-то начинать. Потом стал делать пародию на Афанасия Белова. Сделал маленький шаг вперед. Ведь до Лифшица и Левенбука у нас в студии выступали в паре Илья Суслов, потом ушед­ ший в журналистику, и Юлик Бидерман. Они испол­ няли стихи в стиле знаменитых актеров Эфроса и Ярославцева, читавших стихи для детей, изображая пыхтение поезда, крик петуха, мычание коровы, скрип тормозов и тому подобное. Марк Розовский назвал это «звукоречью». Л ифш иц и Левенбук пошли дальше, расширили репертуар и появились на сцене с сатирическими стихами. Я помню Илью Рутберга с его «Экзаменом». Смешнейший номер.

Поставил Марк Розовский. Я был на его спектакле «Наш дом» в старом клубе МГУ и пожалел, что в нем не участвую, пожалел, что в то время умственно был не готов играть там.

Меня поразило столь самокритичное признание Савелия. В спектакле Марка Розовского, наверное, впервые в стране исполнялась неприглаженная сатира, обошедшая цензуру. Марк инсценировал замечательную повесть Андрея Платонова «Город Градов», еще нигде у нас не напечатанную.

1 4 Са в е л и й Кр а м а р о в —Ты тогда сделал первый шаг в искусстве, пусть не гигантский, но очень смешной, что редко случается на сцене, ты —молодец, Савелий! —похвалил я его.

—Хм, —усмехнулся он, —ты сейчас говоришь как рядовой зритель, —неожиданно для меня вымолвил Савелий, —а мне хочется, чтобы меня признали как артиста те зрители, что ходят на спектакли Марка Розовского.

—Я помогу, чем смогу, —предложил я, —а остальное зависит от тебя.

—Нет, —покачал он головой, —я состою на учете в туберкулезном диспансере.

—Ты переболел туберкулезом? —уточнил я.

—Со мною опасно целоваться, опасно до сих пор, —улыбнулся он, —а вокруг столько симпатичных девушек!

Я тогда ничего не знал о его тяжелейшем детстве, но понял по его понурому во время нашего разговора лицу, по бледности, не сходящей с него, что в жизни ему приходится туго, и туберкулез, как правило, возни­ кает от плохого питания. Или Савелий им заразился от кого-нибудь, во что верилось меньше. Я рассказал Савелию, что великий писатель Андрей Платонов за­ разился туберкулезом от своего шестнадцатилетнего сына, выпущенного из лагеря уже в безнадежном со­ стоянии. Сын умер буквально на руках отца.

—А как мальчик попал в лагерь? Да еще в школьном возрасте?! —поразился Савелий.

—Якобы за организацию покушения на Сталина.

Марк Розовский разговаривал с женой Платонова и сказал ей, что, разумеется, обвинение было лож­ ным. В ответ она промолчала. Видимо, в классе, где учился сын Платонова, велись разговоры на эту 1 4 Ак т е р с к и е м а н е в р ы тему, кто-то из соучеников донес о них, а дальше чекистам ничего не стоило организовать дело о готовящемся покушении на вождя. В любом случае арест сына был огромным ударом по писателю, чье творчество не вписывалось в прокрустово ложе социалистического реализма в литературе. Марк взял у жены Платонова его пьесы и раздал их пяти виднейшим театральным режиссерам страны, но, к сожалению, не все из них даже прочитали их, а кое-кто даже затерял.

—Я мечтаю работать с Марком, —признался мне тогда Савелий, и его желание в какой-то мере сбы­ лось.

Марк Розовский рассказывал мне, что Савелий часто обращался к нему за различными творческими советами, и он помогал ему. «Этому способствовало то, —улыбнулся Марк, —что тогда никто, кроме него, не обращался ко мне, а ему не к кому было обратиться, кроме меня».

Позднее мы с Савелием видели фильм, снятый в Америке Андреем Кончаловским по мотивам рассказа Андрея Платонова «Женихи для Марии», с Анастаси­ ей Кински в главной роли. Драматическое действо захватило нас. Один из русских героев фильма рабо­ тал на бойне. Кончаловский специально изменил его профессию, чтобы приблизить сюжет фильма к реа­ лиям американской жизни. Эмигрантам еще первой послереволюционной волны, бежавшим из России в Штаты от произвола новой власти, от разрухи и голо­ да, удавалось устроиться туда, где не хотели трудиться американцы. Муж одной сестры моего отца, эмигри­ ровавшей в Америку в 1921 году, тоже начинал работу на бойне, потом открыл мясной магазин. В 1943 году 1 4 Са в е л и й Кр а м а р о в в Америке побывал народный артист Союза Соломон Михоэлс. Он был отправлен туда для сбора денег в пользу Красной армии. После митинга в Нью-Йорке к нему подошла женщина и спросила, не знает ли он Льва Израильевича Стронгина.

—Я разговаривал с ним за несколько дней до отъ­ езда сюда, —сказал Михоэлс женщине.

—Я его родная сестра, —представилась женщи­ на, —а кем он работает?

—Директором еврейского издательства, —ответил Михоэлс.

—Значит, богатый человек! —обрадовалась се­ стра.

Михоэлс улыбнулся, зная, что по американским понятиям наша семья живет чрезмерно скромно, но не стал разочаровывать сестру. Она передала нам через Михоэлса письмо и фотокарточку своей семьи и родных другой сестры. Мы, конечно, не написали им, боялись показать, что имеем родных за границей.

Тем не менее отцу, арестованному в 1948 году по делу Еврейского антифашистского комитета, следователь Шишков напомнил об этой связи.

—Значит, у вас в Америке есть родные сестры.

Мужья их —торгаши!

—Мужья работают, —ответил отец, —насколько мне известно, один из них аптекарь, другой —мясник.

Они —бизнесмены!

—Нет, торгаши! П резренные торгаши! —давя на подсудимого, заключил допрос отца о его род­ ственниках в стране загнивающего империализма следователь Шишков. На этот раз он обошелся без пыток, неоднократно применяемых к отцу, который, несмотря ни на карцер, ни на другие издевательства, 1 5 Ак т е р с к ие ма не в р ы вплоть до сдирания ногтей с пальцев, на закручива­ ние в сырую смирительную рубашку, при высыхании доставляющую человеку невыносимые боли, не под­ писал нужные Шишкову протоколы.

Ни Савелий мне, ни я ему не рассказывали о своих нелегких детских годах, но во многом общность судеб сблизила нас и, конечно, творческая направленность, по всей вероятности не в последнюю очередь возник­ шая по той же причине.

Повесть Андрея Платонова «Город Градов», ее тональность, юмор и грусть, сдобренные тонкой иронией, подвигли меня на написание первой своей повести: «Горохов —Москва —Горохов». Прочитав ее, Савелий вдруг процитировал мне поразительную по смелости фразу из рассказа Платонова, где герой говорил, что «для того, чтобы перепахать поле, не обязательно знать Карла Маркса». Находясь под впе­ чатлением легковесных ролей, сыгранных Савелием, я удивленно посмотрел на него.

—Ты читал Платонова?!

—А как же! —гордо вскинул подбородок Савелий. — Прочитал все, что пока напечатано!

Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г е д и и Юношеские годы —самые беззаботные в жизни чело­ века, наверное, даже в насквозь идеологизированном обществе, где уничтожались миллионы людей, разби­ вались семьи, искажались чувства и характеры, и даже любовь оформлялась в виде семейной ячейки.

Младший брат мамы, Павел Соломонович Волчек, был человеком степенным и считал, что Савелию, молодому одинокому парню, пора создавать такую ячейку. Чем мог, он помогал Савелию, и прежде всего упорно лечил его от туберкулеза, заставляя ложкой есть сливочное масло. Савелий особенно не сопро­ тивлялся такому методу лечения, хотя ел масло через силу. Наградой дяде и племяннику было сообщение о том, что племянник снят с учета в районном тубди­ спансере.

—Теперь ты должен жениться, —твердо сказал Павел Соломонович, —это будет следующая ступенька в твоей жизни. За тобой должна ухаживать добрая и хозяйственная девушка.

1 5 Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г е д и и —Где найти такую? —простодушно заметил Саве­ лий. —Кто пойдет за меня, студента?

—Умная девушка —пойдет, —уверенно произнес дядя, видевший его выступление в ЦДРИ, —у тебя есть хорошая перспектива как у актера. Мы с твоей тетей почти ничего не имели, когда поженились. Достаток приходил постепенно. Мы и сейчас живем далеко не богато, но счастливо.

—Вы любили друг друга, —сказал Савелий.

—И сейчас любим, —подтвердил Павел Соломоно­ вич, —надо уметь любить, для этого тоже требуется талант и немножко везения, удачи. Среди твоих род­ ственников никогда не было ни гуляк, ни вертопрахов.

Оглянись вокруг внимательно и обязательно найдешь интересную девушку.

—Но надо, чтобы она еще проявила ко мне вни­ мание. Что я могу предложить ей? Студенческую стипендию, комнату в коммуналке, обещание стать хорошим артистом?

—Не много, —согласился Павел Соломонович, — но не это будет главным, если вы полюбите друг друга.

—Постараюсь, дядя, —сказал Савелий, веря в успешную встречу с любимой и одновременно любя­ щей его девушкой. Он осмотрел свои доспехи —по­ линявшие брюки, пиджак с блестящими от заношен­ ности рукавами, к тому же мешковато висящий на нем. Савелий грустно улыбнулся и подумал: «Я больше похож на пугало для ворон, чем на жениха». Но такое счастливое время —юность, что даже в трудное время может в жизни человека произойти невероятное, резко меняющее, и в лучшую сторону, его настроение и состояние души.

1 5 Са в е л и й Кр а м а р о в После очередного спектакля «Первые шаги» к Савелию подошел симпатичный юноша с умными веселыми глазами.

—Я режиссер Юрий Чулюкин, —улыбнулся он, — снимаю фильм «Парни с нашего двора». В сценарии для вас есть подходящая роль. Сыграете?

—Повторите, —попросил режиссера оторопев­ ший Савелий, не верящий своим ушам.

—Чего повторять? —удивился режиссер. —Я вас беру на роль Васьки Ржавого. Согласны?

—Ага, —еле вымолвил Савелий, у которого от радости перехватило дыхание.

Режиссер оставил ему свой телефон и попросил позвонить через месяц, поближе к началу съемок.

В тот же день об этом узнали все родные Савелия, они радовались за него, и тетя Маша, жена дяди Лео, особенно, сначала радостно закричала: «Мама верила в то, что ты станешь артистом!» —а потом всплакнула: «Очень жаль, Савелий, что она не до­ жила до этого счастливого дня. Она радовалась бы больше всех!» Чулюкин успел сказать ему, что Васька Ржавый, по сценарию, хулиганистый, но смешной парень.

И именно оттого, что его хулиганство не идет от ха­ рактера, от души, а объясняется тем, что он старается ни в чем не уступать своим сверстникам, быть таким же, как они, и возникает его нелепость, а неуклюжие попытки подражать им должны вызывать смех.

«Это я умею», —хвастливо подумал про себя Са­ велий. Он стал смелее, увереннее и однажды, когда выходил после спектакля из ЦДРИ, почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. На него с улыбкой и любопытством глядела девушка, возможно, именно 1 5 Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г е д и и та, которая, по мнению дяди Павла Соломоновича, могла стать ему верной и любящей женой.

Савелий без раздумий подошел к ней:

—Здравствуйте!

—Привет! —зарделась девушка. —Мне очень по­ нравилось, как вы передвигали рояль! Смеялась до упаду!

Савелий смутился от похвалы.

—Это еще что! —гордо произнес он. —Я скоро буду сниматься в кино!

—Не может быть?! —искренне удивилась девушка, поскольку в те годы фильмы выпускались редко, хотя значительно чаще, чем при Сталине, но каждая новая кинокартина, сам выход ее на экраны еще становился целым событием. —А кто режиссер?

—Юрий Чулюкин! —с гордостью вымолвил Са­ велий.

—Не слышала о таком, —наморщив лоб, заметила девушка.

—Еще услышите! —уверенно произнес Савелий. — Выпускник ВГИКа, а я заканчиваю ГИТИС, актерский факультет.

—Здорово! —воскликнула девушка. —А меня зовут Людой. Я —рядовой инженер. Из КБ Туполева. Рабо­ таю первый год. Вот и все, —грустно закончила она краткий монолог о себе.

—У вас еще вся жизнь впереди! —старался приобо­ дрить ее Савелий, хотя был на два года моложе ее.

Они начали встречаться, а после того как Саве­ лий снялся в фильме Юрия Чулюкина, оказавшегося действительно талантливым режиссером и умным, интеллигентным человеком, они поженились. Дяди поднатужились и собрали Савелию деньги на вы­ 1 5 С а в е л и й Кр а ма р о в ходной костюм. В белой рубашке, с ярким галстуком, он выглядел красивым, каким бывает любой парень в молодости. Заглядывая вперед, замечу интерес­ ную деталь в жизни Савелия. С годами, приобретая опыт, работая над собой духовно, переосмысливая прошедшее и постоянно совершенствуя себя, Саве­ лий Крамаров выглядел намного интереснее, чем в молодости.

Чулюкин сказал Савелию, что идея его фильма не столь сложная, но актуальная. Он хочет показать пар­ ней из московского двора, которых в столице тысячи, парней, которых война лишила отцов, а матерям, занятым тяжелым трудом и добыванием денег, не хва­ тало времени и сил на то, чтобы серьезно заняться их воспитанием. И в результате вырастали хулиганистые парни, считавшие свои игры в двенадцать палочек, в казаки-разбойники, в пристеночку настоящей жиз­ нью, а приставание к девушкам, хамство в отношении людей в шляпах —едва ли не подвигом. Васька Ржа­ вый —по натуре добрый. И внешне хлипкий парень старается во всем подражать дворовым ребятам, но делает это неуклюже и поэтому смешно.

Во время съемок Савелий с вызовом в лице, но со страхом в душе, подходил к турнику и старался подтянуться на нем, дико напрягал хилые мускулы, искажая от напряж ения ф изиономию, но удача отворачивалась от него. Он повторял попытку с еще большими усилиями, крепко сжимая губы, от натуги лезли на лоб глаза, голова достигала уровня турника, но тут силы окончательно покидали его, и он падал на землю под хохот ребят, под смех зрите­ лей, переполнивших маленький просмотровый зал ВГИКа. Этот фильм был дипломной работой Юрия 1 5 Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г е д и и Чулюкина и состоял из одной части, то есть считал­ ся короткометражным. За участие в нем актерам не платили денег, но это мало смутило Савелия. Он увидел себя на экране, крупным планом, зрители не остались равнодушными к его игре, и это было для него настоящим счастьем. По-иному отреагировала на просмотр Люда.

—И все? —спросила она, когда в зале зажегся свет и раздались аплодисменты сотоварищей Чулюкина по институту.

—Ведь здорово! —не заметил Савелий неудовле­ творенности в ее словах.

—Неплохо, —согласилась она, —но очень мало.

Фильм, видимо, не выйдет на экраны.

—Это дипломная работа режиссера, но очень удачная! —находясь в эйфории от увиденного, вос­ кликнул Савелий, но Люда не разделяла его радости.

Они молча возвращались домой. Люда с грустью, как бы заново, оценила его убогую комнатку в коммуналке, нехитрую мебель.

—Люда! — сказал Савелий. — Сегодня у меня праздник! Первый художественный фильм с моим участием!

—Короткометражка, ее даже не выпустят на экра­ ны, —уныло произнесла Люда, видевшая Савелия в окружении девиц, его сияющее лицо, и теперь своей холодностью мстила ему за измены, в существовании которых не сомневалась.

—Почему? —удивился Савелий. —Он может войти в сборники короткометражных фильмов. Их показы­ вают в самых больших кинотеатрах!

—Но тебе даже не заплатили деньги за роль, —за­ метила Люда.

1 5 Са в е л и й Кр а м а р о в —Ну и что? —не понял ее Савелий. —Мама меч­ тала, чтобы я стал артистом. Ее мечта сбывается, и я бесконечно рад этому! Понимаешь?

—Конечно, —вздохнула Люда, и с этого дня что-то надломилось в ее отношении к нему. Она приходила с работы усталая, а он только собирался в ЦДРИ.

—Пойдем со мной! —предлагал он жене.

—Ты будешь снова передвигать рояль? Я это уже видела. Много раз. Я устала и останусь дома, —разоча­ рованно говорила она, хотя готова была смотреть его номер бесконечно, но не могла спокойно относиться к его заигрыванию с другими девушками.

—Я сегодня попробую исполнить пародию на Афанасия Белова! — старался заинтересовать ее Савелий. —И другие ребята покажут новые номера!

Пойдем, Людочка!

—Будешь показывать новый номер, но в старом костюме, —впервые нервно заметила она, и Савелий почувствовал, что ее былое восхищение его игрой куда-то и почему-то улетучилось.

—Я мало приношу денег, —догадался Савелий, — но пока помогают дяди. Плюс стипендия. Конечно, маловато, но сразу все не получается. Поверь мне, я стану хорошим артистом. Мною доволен педагог в институте. Хочет показать меня в одном из популяр­ ных театров.

—Поздравляю, —вяло произнесла Люда. —Иди на свой концерт, а я отдохну дома или пойду к подруге. Она живет в двухкомнатной квартире. Сменю обстановку.

Поболтаем. К концу твоего спектакля я вернусь.

Савелий ждал Люду до полуночи. Потом позвонил подруге, к которой она пошла в гости. Сквозь трубку прорывались звук патефона, громкие голоса.

1 5 Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г е д и и —Здесь очень весело! —перекрывая шумы, громко сказала Савелию Люда. —Я задержусь!

—Надолго? —встревожился Савелий.

—Не знаю. Если задержусь допоздна, то останусь здесь ночевать.

—А как же работа? —спросил Савелий.

—Прямо отсюда пойду на работу, —просто объяс­ нила ему Люда. —В этом нет ничего страшного!

Вскоре фильм Чулюкина с участием Савелия Крамарова вышел на экраны больших кинотеа­ тров, его имя красовалось в титрах, но отношения с Людой разлаживались. Савелия съедала ревность, он похудел, появилась резкость в движениях, стал путаным разговор, но стоило ему подумать о маме, о ее мечте увидеть его актером, и он ушел в работу, в репетиции, заглушавшие тоску и грусть от неудач­ ной любви.

Савелий искал рассказ, с которым он мог бы показаться в театре. Читал Зощенко. Смеялся. Но не представлял себя в его героях. Один рассказ все- таки выучил, но увидел, как его исполняет непре­ взойденный мастер юмора артист Театра сатиры Хенкин, и отложил в сторону. Савелию хотелось во что бы то ни стало найти нового автора с таким произведением, которое бы органично ложилось на его фактуру, соответствовало бы его возрасту и могло поднять его пока еще не окрепшее актерское мастерство.

—Почитай Шукшина, —посоветовал ему Марк Розовский, —он народен, в хорошем смысле слова, его герои бывают нелепы и причудливы, выделяются своими характерами на фоне нашей серой и однооб­ разной жизни.

1 5 С а в е л и й К р а м а р о в Савелий стал занятым деловым человеком, много времени проводил в библиотеке, а вечерами вы­ ступал на сцене в ЦДРИ и не заметил, что Люда не приходит домой уже несколько дней. А когда понял, что произошло, сжалось до болей сердце, но вскоре они прекратились. «Наверное, у нас была не глубокая, а поверхностная любовь, —подумал Савелий, —и я виноват, что не предоставил Люде такую жизнь, на которую она рассчитывала со мной. Прости, Люда, и прощай!» —мысленно расстался он с ней. Они разве­ лись и больше не виделись. Однажды ему показалось, что она сидит в зале на премьере нового фильма с его участием, но, возможно, он ошибся, и не в этом было дело. Люда навек ушла из его сердца, и о возврате к прошлому он даже не подумал. Когда он прочитал рас­ сказ Василия Шукшина «Ванька, ты как здесь?», то по­ чувствовал себя рыбаком, выудившим золотую рыбку, которая исполнит все его желания, по крайней мере, главное —выведет его на сцену Театра миниатюр, где его пытался показать педагог ГИТИСа Михаил Иосифович Рапоппорт. В рассказе был понятный Са­ велию герой, шли съемки фильма, и разворачивалась неудачная любовь, то есть то, что знал и даже пережил сам его будущий исполнитель. Рассказ понравился Ра- поппорту, и он предложил Савелию написать заявку, а еще лучше —сделать его инсценировку, которую он покажет завлиту Театра миниатюр.

—Это как? —спросил Савелий. —Я не драматург.

Он сразу решил обратиться за помощью к Марку Розовскому, но передумал, считая, что слишком часто пользуется его советами. Можно было позвонить Вик­ тору Славкину, но он сам писал сейчас пьесу, окунулся в работу с головой.

1 6 Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г е д и и —Перепиши рассказ так, как будешь с ним высту­ пать. Оставь только те места, с которыми выйдешь на сцену, но связанные между собой действием и мыслью. Понимаешь? —назидательно произнес Ра- поппорт.

—Вроде, —смутился Савелий, —попробую поло­ жить его на себя.

Театр миниатюр, куда привел Савелия режиссер, переживал труднейший момент в своей короткой жизни. Создал его и возглавил писатель Владимир Соломонович Поляков, известный как автор сце­ нария фильма «Карнавальная ночь» (совместно с Борисом Ласкиным) и множества эстрадных про­ грамм для Аркадия Райкина. На афишах его фамилия значилась маленькими буквами в правом верхнем углу. Видимо, это ущемляло амбиции автора, но таково свойство эстрады: автор умирает в актере.

Не может, к примеру, конферансье объявлять авто­ ра каждой репризы или связки к номеру. Зритель должен думать, что остроумный и веселый человек обязательно тот, кто выходит на сцену. Лавры успеха от исполненного текста должны доставаться акте­ ру. Так было испокон веков. Но в последнее время авторы эстрады решили порушить эту традицию, громко заявить о себе, начали сами выступать на эстраде, в громадном количестве просочились на телевидение и, по существу, стали артистами. На мой взгляд, это вполне допустимо, если авторы не продают артистам те же тексты, что исполняют с эстрады. Владимир Соломонович Поляков, написав­ ший для Райкина свыше десяти программ, поступил честнее, чем иные современные авторы эстрады. Он создал театр миниатюр под своим художественным 1 6 Са в е л и й Кр а м а р о в руководством, набрал в него способных артистов:

Вадима Деранкова, ставшего ведущим артистом, Зиновия Высоковского, Эрика Арзуманяна, Марка Захарова, кстати, игравшего там роль Остапа Бенде­ ра, Рудольфа Рудина и даже совсем еще молодого Вла­ димира Высоцкого. Владимир Соломонович писал для своего театра отличные злободневные програм­ мы, собиравшие в залах аншлаги, но, тем не менее, гений Аркадия Райкина все же превосходил успех театра Полякова. Впрочем, у двух ярчайших звезд эстрады —артиста и автора —сохранились добрые отношения, и Аркадий Исаакович на шестидесяти­ летии Полякова в Центральном доме литераторов исполнил две его лучшие интермедии и сказал: «На­ шему театру тридцать лет. За пятнадцать —спасибо тебе, Володя!» Здоровая конкуренция не мешала работе двух театров миниатюр, но брал свое возраст Полякова, к тому же безумно пожалевшего о многих годах, потра­ ченных на эстраду;

он успел написать две прекрасные прозаические книжки, вышедшие в лучшем тогда из­ дательстве страны —«Советский писатель» —и поки­ нул свое эстрадное детище. Режиссер Михаил Рапоп- порт ставил там программу «Скрытой камерой» по рассказам авторов «Клуба 12 стульев» «Литературной газеты», куда, кстати, вошел и мой рассказ, инсцени­ рованный и исполненный Рудольфом Рудиным и его партнершей. Органично вливался в эту программу смешной рассказ Василия Шукшина, выбранный Са­ велием, на инсценировку его он потратил массу сил и времени, поскольку работа была для него новой.

Опыт, полученный им от нее, я ощутил, когда писал для Савелия его телебенефис. Он боролся против 1 6 Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г е д и и каждого лишнего слова, нарушающего органичность интермедии, требовал от меня краткости и точности в выражении каждой мысли.

Рассказ Шукшина, если мне не изменяет память, в исполнении Савелия Крамарова выглядел прибли­ зительно так:

«У меня, у Проньки Лагутина, в городе училась сестра. Раз в месяц я привозил ей харчи, платил за квартиру, покупал ей и ее подругам пару бутылок красного вина и учил:

—Тут народ разный. Если он к тебе: «Вы, мол, мне глянетесь, то-се, разрешите вас под ручку», —вы его по руке: «Не лезь! Мне, мол, сперва выучиться надо, а потом уже разные там дела. У меня, мол, пока одна учеба на уме».

Однажды сижу я в парке, жду поезда, и вдруг под­ ходит ко мне красивая молодая женщина с портфелем и присаживается на скамейку.

—Разрешите, я займу минутку вашего времени?

—Зачем?

—Мы в этом городе находимся в киноэкспеди­ ции.

—Кино фотографируете?

—Да. И нам для эпизода нужен человек. Вот такого типа... вашего.

—А какой у меня тип?

—Ну, простой. Нам нужен простой сельский па­ рень, который первый раз приезжает в город. У вас есть сейчас минут двадцать времени?

—Есть.

—Тогда пошли. Я покажу вас режиссеру.

—А этот тип, что вроде меня, зачем приезжает в город? —интересуюсь я.

1 6 С а в е л и й Кр а м а р о в —Он из тех, кто гонится за длинным рублем, — говорит женщина.

—Интересно, —говорю я, —мне длинный рубль тоже сейчас не помешал бы: домишко к осени хочу пере­ брать. Жениться надо, а в избе тесно. Пойдут детиш­ ки —повернуться негде будет. У вас хорошо платят?

Женщина засмеялась и повела меня в гостиницу к режиссеру. Тот усадил меня в кресло:

—Есть у нас в фильме эпизод: в город из деревни приезжает парень. Находит знакомых. Они летом от­ дыхали в деревне, в его доме. Это понятно?

—Ага.

—Пойдем дальше.

—Куда?

—В город. Городская семья недовольна приездом парня —лишняя волокита, неудобства...

—А как же так, —говорю я, —сами жили —ничего, а как к ним приехали —не нравится!

—Ну, бывает, —говорит мне режиссер, —они не так уж явно показывают, что недовольны.

—Значит, темнят.

—Да, —говорит режиссер, —попробуйте. Слова на ходу придумаем. Перед вами буду не я, те ваши городские знакомые. И вы не Пронька, а как по сце­ нарию —Иван. Давайте!

Я выхожу из номера и снова вхожу.

—Здравствуйте.

—А постучаться? —говорит мне режиссер. —Еще раз входите.

Я выхожу, стучу в дверь.

—Да! —говорит режиссер.

Я вхожу. Мы долго смотрим друг на друга. Режис­ сер качает головой.

1 6 Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г е д и и —А где «здравствуйте»?

—Я же здоровался.

—Мы же снова начали.

—Снова, да?

Я вышел и постучался.

-Д а !

—Здравствуйте!

—Иван! Входите, входите, —радуется режиссер. — Проходите! Каким ветром?

—Умеренным, —подхожу я к режиссеру, обнимаю, хлопаю по спине. —Как житуха?

—А ты чего радуешься? —спрашивает режиссер.

—Тебя увидел... ведь ты тоже обрадовался.

—Я —притворно. Доходит?

—А чего тебе притворяться-то? Я еще не сказал, что буду жить у вас. Может, я только на часок.

Режиссер наморщил лоб:

—Я поторопился, верно. Давай еще раз.

Все повторилось.

—Ну, как житуха? —спрашиваю я, улыбаясь.

—Да так себе... А ты что, по делам в город?

—Нет, насовсем. Хочу стать артистом.

—Чего? —выпучивает глаза режиссер.

—Не артистом, —поправляюсь я, —а на трикотаж­ ную фабрику.

—А где жить будешь?

—У тебя. Вы же у меня жили, теперь я у вас по­ живу.

Режиссер в раздумье заходил по номеру.

—Тоньше надо. Хитрее. Давай оба притворяться:

я недоволен, что ты приехал, но как будто обрадован;

ты заметил, что я недоволен, но не показываешь виду, тоже радуешься. Попробуем?

1 6 С а в е л и й Кр а м а р о в —Попробуем, —говорю я. —Если меня увидят в кино в нашей деревне, это будет огромный удар по клубу, его просто разнесут по бревнышку. От удив­ ления. Меня же на руках вынесут! Ну, давайте еще пробовать!

Я вышел в коридор, постучался, вошел, поздоро­ вался.

—Ваня! Ты как здесь? —кричит режиссер.

—А тебя как зовут?

—Ну, допустим, Николай Петрович.

—Давай снова, —командую я.

—Ваня, ты как здесь? —удивляется режиссер.

—Хочу перебраться в город.

—Совсем?

—Ага. Хочу на фабрику устроиться...

—А жить-то где будешь?

—У тебя, Николай Петрович, будем вместе смо­ треть телевизор.

—Да, но у меня тесновато, Иван...

—Проживем! В тесноте —не в обиде...

—Но я уже недоволен, Иван... то есть Проня. А ты все улыбаешься.

—Ну и хрен с тобой, что ты недоволен. Ничего не случится, если я проживу у тебя с пол месяца. Устроюсь на работу, потом переберусь в общагу.

—Но тогда надо другой фильм делать.

—Давай другой! Вот приезжаю я из Колунды.

—Откуда?

—Из Колунды, я оттуда родом. Так?

—Нет, —говорит режиссер, —у нас другой парень написан. Почитай сценарий, пока я выйду покурю.

Подумай, может, останешься? Не ехать же обратно в деревню?

1 6 Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г е д и и Он вышел, а мне стало тоскливо. Представилось, что приеду я завтра к станции в битком набитом поезде, как побегут все бегом на площадь, занимать места в автобусе, а меня не будет там, не заору я ве­ село на бегу: «Давай, бабка, кочегарь, а то на буфере поедешь!» И не мелькнут потом среди деревьев пер­ вые избы моей деревни, не пахнёт кизячным дымом...

Не увижу я на крыльце маму с немым вопросом в глазах: как дела?

Я положил сценарий на стол, взял толстый цвет­ ной карандаш и на чистом листке бумаги крупно напи­ сал: «Не выйдет у нас. Лагутин Прокопий. И ушел».

Савелий показал инсценировку самому молодому ак­ теру театра и мало занятому на сцене —Высоцкому.

Тот читал инсценировку с интересом, при этом у него лукаво смеялись глаза.

—Мне особенно концовка понравилась, —заметил он: «Не увижу я на крыльце маму с немым вопросом в глазах: как дела?» Читал и свою маму представил.

И смешно стало, и грустно... Мама... А твоя жива?

—Нет, —вздохнул Савелий.

—Небось, сирота, —заметил Высоцкий, —а отца когда забрали? Наверное, по 58-й?

—А ты почему так думаешь? —удивился и покрас­ нел Савелий.

—Загадка простая. У каждого второго нашего ро­ весника отцы —«враги народа». Разве я не прав?

—Похоже, —смущенно вымолвил Савелий.

—И ведешь ты себя скромно, доброжелательно, словом, честный парень. Атакой мог родиться только в приличной семье, в семье «врагов народа». Я тебя не обижаю?

1 6 С а в о л и й Кр а м а р о в —Нисколько. Забавно рассуждаешь, —заметил Савелий.

—А как у тебя личная жизнь? Сложилась? —неожи­ данно спросил Высоцкий. —Тут у тебя тоже могут возникнуть сложности. Таких, как мы с тобою, на­ чинающих артистов могут полюбить только добрые бабы. У меня есть... Всем хороша... Но стихи не любит.

Пастернака не понимает. Как Сталин!

—При чем здесь Сталин? —удивился Савелий.

—Спрашиваешь? Значит, не читал Мандельштама:

о горце, не понимавшем Пастернака.

—Наверное, у тебя очень молодая девушка? —по­ интересовался Савелий.

—Молодая. Ладная. Красивая. Но беда моя в другом.

Не женюсь я на ней. Стремления в жизни разные. И по­ говорить не о чем. Мне перед ее отцом стыдно. Он по­ нимает, что я не женюсь на его дочери. Но знает, что я ей солидно помогаю. А он не может. Выпивает. Хороший му­ жик. В результате мы друг друга стесняемся, боимся объ­ ясниться. Одно успокаивает. Она—броская баба, одна не останется. Тебе, наверное, это все неинтересно?

—Почему? О жизни необычной всегда интересно.

Как в рассказе Шукшина.

—Хороший рассказ. И читаешь его нормально.

И актеры в театре хорошие. Но я с ними мало монти­ руюсь. Они больше по смеху, а я —по иронии. Бог не наделил смешной рожей. Чересчур серьезная. И еще жалею, что Поляков разошелся с Райкиным. Погибло доброе, талантливое дело. Жаль... —искренно произ­ нес Высоцкий.

—Мне тоже, —сказал Савелий, —и еще я пере­ живаю, когда уходит любовь. Моя, чужая... Любая...

Куда девается?

1 6 Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г е д и и —Еще не открытый закон природы! —улыбнулся Высоцкий. —Куда уходит? Откуда приходит? Знает только сердце. И еще оно очень многое знает. Все значительное проходит через сердце. Оно и любит, и негодует. Твой рассказ почему понравился? Мое сердце приняло. Расчувствовалось.

—Спасибо, —поблагодарил Савелий.

—Кому? Мне или моему сердцу? Иди на сцену, Са­ велий, твой выход. А я тебя еще раз послушаю.

Юмористическая ситуация инсценировки внезапно переходила в лирическую, с грустинкой, задушевную исповедь, что искренне передавал Савелий, и рассказ в его исполнении имел оглушительный успех. Номер Савелия заканчивал программу Театра миниатюр. Он быстро подружился с коллегами, и когда администра­ торы приглашали его в свои концерты, он требовал, чтобы они взяли с ним других артистов театра. Ад­ министраторы хмурились, жались, но, как правило, уступали его просьбе. Успех не вскружил Савелию голову, но сделал его намного жизнерадостнее, чем прежде. Еще не ушли, но постепенно затуманива­ лись в памяти невзгоды прошлых лет. И он понял, что боли, нанесенные ему злыми людьми, могут по­ кинуть его лишь на время. Тепло зрительских сердец согревает, радует душу, но никогда не заменит ему тепла материнского. Об этом он думал, оставаясь один, в старой коммунальной комнате. Но стоило ему оказаться среди друзей-артистов, как он преоб­ ражался. Он даже веселел. Артист Эрик Арзуманян однажды показал Савелию пародию на него. «Он так смеялся, так свободно и раскованно, что рассмеялся даже я», —рассказывал мне Эрик. Однажды Савелий 1 6 Са в е л и й Кр а м а р о в поехал с артистами театра на шефский концерт в Со­ кольническую туберкулезную больницу, где работала главврачом Нина Самуиловна Горячко. Отличный доктор и человек. В свое время она вылечила Савелия от туберкулеза на опасной стадии. Потом она уехала в Израиль, в Хайфу. И там, через много лет, открылась дверь ее дома. На пороге стоял Савелий с букетом роз и бутылкой коньяка в руках.

—А где же традиционные конфеты? —спросила она после радостных объятий.

—Я запомнил ваши слова, —сказал Савелий, — слова о том, что больные специально дарят конфеты врачам, чтобы они захворали диабетом.

Савелий помнил доброту и внимание к себе, как никто другой. Мы договорились с ним о совместных гастролях в Липецке, но через несколько дней он по­ звонил мне и сказал, что ему предлагают сниматься в кино.

—Снимайся, —без раздумий ответил я.

—Извини, но я обещал поехать с тобой в Липецк.

Ты мне делал в жизни только хорошее. Как ты ска­ жешь, так я поступлю.

Я настоял на киносъемках, зная, что сниматься в кино —мечта его жизни.

—Ладно, —согласился он, —но запомни, что теперь я твой должник. Найсегда. Что бы ты ни попросил, я исполню. Даже будет нужно —выступлю в ЖЭКе или на телефонной станции.

Сам познавший нужду и нищету, Савелий не мог не сопереживать людям, находившимся в бедственном положении, и вообще старался хоть чем-нибудь от­ благодарить любого человека за добро, которое тот проявил к нему.

1 7 Ю м о р — о б р а т н а я с т о р о н а т р а г о д и и И в театре артисты любили Савелия за его отзыв­ чивость. Он никому не завидовал. Был не способен ни на ложь, ни даже на плохие слова о своих коллегах.

Но в душе и по своей природе он был артистом кино.

В этом плане он напоминал артиста Леонида Куравле­ ва. И тот и другой имели большой успех на сцене, но в кино, в своем жанре, им не было равных, на сцене они играли, а в кино творили искусство. И ни для кого из коллег по Театру миниатюр не стало удивительным известие о том, что Савелий Крамаров ушел в кино.

В Театре миниатюр его номер стал исполнять Михаил Кокшенов —тоже хороший артист, но он не имел того громового успеха, что был у Савелия, и, на­ верное, потому, что Савелий этот номер «вынянчил» и действительно прочувствовал глубоко, до мельчай­ ших деталей и нюансов. Ему было жаль расставаться с друзьями по театру, где он стал актером, творчески рос, внимательно наблюдая и изучая их игру. «Давай­ те махнемся рубашками. Не глядя!» —предложил он Эрику Арзуманяну. Разговор происходил в электричке, в один из последних совместных выездов Савелия с театром. «У него была рубашка намного моднее, чем моя, —вспоминает Эрик, —но, видимо, ему хотелось сделать добро, своеобразный подарок кому-нибудь из нас. Он увидел, что я бросаю взгляд на его рубашку, и выбрал меня для своего поступка. Конечно, моя безру­ кавка затерялась в потоке его странствий, а его рубаш­ ку я храню по сей день как память о добром искреннем человеке, тонко чувствующем души людей».

К и н о ж и з н ь И закрутилась бурная киножизнь Савелия Крамарова.

Его роли, даже не очень смешные при чтении в сцена­ риях, вызывали в зале непременный смех. Наступило время, когда Савелий, как говорится, был нарасхват у режиссеров.

Создатели фильма «Трембита» по мотивам одно­ именной классической оперетты очень хотели, чтобы в нем участвовал Крамаров, но роли для него в сцена­ рии не было. И тогда режиссеры фильма обратились ко мне с просьбой, разумеется, по предложению Савелия, написать для него роль в этом фильме. Дей­ ствие кинокартины разворачивалось после войны, в закарпатской деревне, рядом с которой располагалась военная часть. И я придумал для Савелия образ сапера, который в наушниках, со специальным приспособле­ нием в руках повсюду искал мины. Потом Савелий при­ знался мне, что это один из его любимых фильмов.

—Почему? —удивился я. —Сюжет фильма известен по оперетте. И в других картинах ты вызывал смех.

1 7 К и н о жи з н ь —Вызывал. Но какой? —своим вопросом озадачил меня Савелий. —Надо мною чаще всего смеются как над идиотом или недоумком, еще более глупым, чем сами кинозрители. Им приятно, что есть люди, ду- рачливее их. А в «Трембите» я играю сапера, честно исполняющего свой долг, ищущего мины даже там, где их не нужно было прятать, но думающего, что ковар­ ный враг мог заложить их повсюду. Отсюда возникают смешные ситуации. А главное, что роль получилась незлая, так как люди видят во мне чересчур старатель­ ного, но доброго человека, и смеются они по-доброму, смеются, а не ржут. Роль сильно сократили. Ты поста­ рался на всю катушку, и после съемки выяснилось, что я по объему и качеству исполнения затмеваю первые роли, которые играли Весник и Аросева.

Однажды Евгений Яковлевич Весник прервал съемки на два дня. Улетел в Кривой Рог. Там, в местном драм- театре, он играет в спектакле роль своего отца —быв­ шего главы города, арестованного в 37-м.

—А мы с Весником прикреплены к одной по­ ликлинике, как льготники района, как дети реаби­ литированных. Кстати, отец Аросевой, в прошлом крупный партийный работник, тоже был незаконно репрессирован.

—Выходит, в одном фильме встретились трое де­ тей бывших «врагов народа», —заметил Савелий.

—Может, и больше, —откликнулся я, —именно поэтому незатейливая по юмору комедия получилась доброй. Один из авторов сценария —Владимир Заха­ рович Масс, говорят, тоже пострадал в период культа личности. Пережившие люди, понимающие беды других, не могут сотворить что-либо злое.

1 7 С а в е л и ii К р а м а р о в —Пожалуй, ты прав, —согласился Савелий. —Аро- сева и Весник —прекрасные артисты и люди. Я их очень люблю. Но после этого фильма я понял, что могу быть занят не только в эпизодах, могу играть главную роль. Но кто из режиссеров пойдет на это?

Кто им разрешит?

Лицо Савелия помрачнело. Он, наверное, осознал, что в жизни ему навсегда уготованы лишь маленькие комические роли. Режиссеры консервативны и при­ выкают к его образу, вряд ли среди них найдется но­ ватор, который решится построить фильм на Крама­ рове —главном герое. Савелий сумрачно глядел в окно моей комнаты, выходящей во двор. Отказываться от предлагаемых ему ролей он не мог. Тогда, по существу, у артистов не было возможности выбора —в каком фильме участвовать, в каком —нет. Соглашались на то, что предлагали. Исчезнешь с экрана на два-три года, и о тебе забудут.

Савелий не раз заходил в соседнюю комнату, где лежала моя мама, страдающая от стенокардии. О чем они беседовали —я не знаю. А заходил он к ней по­ говорить, наверное, потому, что ему не хватало мате­ ринской теплоты.

—У тебя есть мама, —однажды вырвались из его уст слова, в которых звучала не зависть ко мне, а горечь утраты своих родителей, невосполнимой и несправедливой.

Любил говорить с мамой еще один мой друг того времени —экс-чемпион мира по шахматам Михаил Таль. У Миши недавно умерла мама, тоже перенесшая в жизни немало невзгод, и в беседах с моей мамой он, видимо, находил отдохновение, то, от чего не мог отвыкнуть. Однажды, во время опалы, когда он был 1 7 Ки н о жи з н ь объявлен невыездным и не участвовал в междуна­ родных турнирах, Миша и его жена Геля признались мне, что у них не хватало денег, чтобы купить Миши­ ной маме необходимые для ее лечения лекарства.

Заходил к маме и внешне всегда бодрый, готовый к борьбе с врагами поэт Андрей Вознесенский. Мы с ним вместе выступали в Харькове, он в те годы ча­ сто бывал у меня и, разговаривая с мамой, невольно становился обычным молодым человеком, в облике которого проглядывала сиротливость или, как бы он сказал, одиночество, тоска по своему литературному наследнику.

Я думаю, что занятость Савелия, съемки в много­ численных фильмах, хороших и не очень, отвлекали его от грустных дум.

И я уверен, что чем чаще звучала его фамилия в кино и на телеэкране, тем чаще он выполнял свой зарок о том, что фамилия Крамаров не исчезнет из бытия.

Он заботился о своем здоровье, увлекся хатха- йогой. Его можно было застать дома стоящим на голове. Он никому не говорил, что развитие тела, его физических способностей при хатха-йоге при­ ближает его к общению с Богом. Изучая философию хатха-йоги, познакомился с профессором МГУ Зубко­ вым, который прошел курс учения этого вида йоги в Индии, в специальном институте. Зубков описывал в журнале «Наука и жизнь» упражнения йогов —гло­ тание огня, хождение по битому стеклу, прокалы­ вание тела и шеи гвоздями. Савелий, конечно, не решался на подобные эксперименты, но не потому, что боялся их, а потому, что считал себя не готовым к ним, не достигшим вершин в искусстве хатха-йоги.

1 7 С а в с л и й К р а м а р о в Зато выполнял другие предписания Зубкова: ел пищу без соли, без острых подлив, изучал совместимость продуктов, ложился спать строго по заведенному рас­ писанию, разворачиваясь на кровати по компасу, как требовало учение. Не пил, не курил. Не ходил один в ресторан, опасаясь, что его поклонники уговорят выпить. Разочаровался в Зубкове, когда тот напился в стельку на его юбилее и делал то, что запрещало учение, которое он проповедовал. Тем не менее на занятиях Савелия самой йогой это не отразилось.

Позднее увлекся сыроедением, в простейшей фор­ ме, ел сырые фрукты и овощи, а не рыбу и мясо, как утверждали слухи о знаменитом артисте. Слава его как смешнейшего артиста набирала силу. Он отлич­ но отснялся в фильме режиссера Кеосаяна «При­ ключения неуловимых». Этот фильм по количеству просмотревших его зрителей почти не уступал давно прошедшему у нас индийскому фильму «Бродяга», где ситуация была схожа с нашей послевоенной и герой попадал в тюрьму за кражу батона хлеба, и со­ ветскому фантазийному фильму «Человек-амфибия» с красивым и романтичным артистом Кореневым в главной роли.

Савелий в «Неуловимых» играл небольшую роль, но столь ярко, столь точно и характерно вошел в об­ раз трусливого и богобоязненного белого солдата, что его слова, по существу не относящиеся к нашей жизни, вошли в ее словесный обиход: «А вдоль дороги —мертвые с косами стоят!» Может, зрите­ ли понимали эти слова аллегорично, думали, что вдоль пути их жизни стоят живые и опасные люди с настоящими косами. Может, у каждого человека возникали с этими словами другие ассоциации, 1 7 К и н о Ж И 3 н ь сказать трудно, но ясно, что Савелий нашел в этом образе ту черту народа, которая была близка и по­ нятна каждому человеку. Популярность его достигла апогея. Как вспоминает артист Театра миниатюр, а позднее —театра «Эрмитаж» Эрик Арзуманян:

«Стоило Савелию выйти на улицу, как его окружала толпа. Столь полюбившееся людям лицо, может, было только у Аркадия Райкина, Леонида Утесова, Игоря Ильинского, но удивительная для популяр­ ного актера демократичность Савелия покоряла буквально всех людей».

На мой взгляд, широта и открытость его души со временем сыграют с ним злую шутку. Райкин, вы­ ходя на улицу, надвигал на глаза шляпу, чтобы его не узнавали, а с Савелием люди вели себя панибратски, что рано или поздно должно будет ему надоесть и даже раздражать. А тогда он, еще молодой, считал, что счастье буквально привалило к нему, и купался в нем, забыв, как трудно, до пота работал над рассказом Василия Шукшина «Ваня, как ты здесь?», что лишь с четвертого варианта его инсценировка понравилась партнеру по театру Алексею Горизонтову и режиссе­ ру Нине Городецкой.

После «Неуловимых» Савелий стал кассовым ан- шлаговым гастролером, но не носился по стране, как другие артисты, ставшие популярными после фильма о неуловимых. Савелия удивил режиссер Кеосаян, внезапно собравшийся уезжать в Ереван.

—Зачем вы уезжаете? —выпучив глаза, спросил у него Савелий. —Будете снимать новые фильмы! Вас завалят предложениями!

—Я показал, что могу работать, и неплохо, —сказал режиссер, —ведь многие коллеги считали меня неспо 1 7 7-709и Са в е л и й Кр а м а р о в собным режиссером или в лучшем случае —неудачни­ ком. Я доказал им, что могу снимать картины не хуже, чем они. А доказывать это всю жизнь —не собираюсь.

Ж изнь состоит не только из работы, —многозначи­ тельно заметил Кеосаян.

—Разве? —удивился Савелий. —Ведь люди получи­ ли много радости от вашего фильма!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.