WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Старостин С. А.

АЛТАЙСКАЯ ПРОБЛЕМА И ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЯПОНСКОГО ЯЗЫКА Введение.

К алтайской семье традиционно относят тюркские, монголь ские и тунгусо-маньчжурские языки, а также (но с несколько боль шим сомнением) корейский. Принадлежность к алтайской семье также и японского языка до сих пор находится под вопросом, хотя эта теория имеет своих активных сторонников.

Меня первоначально занимала лишь проблема внешних свя зей японского языка, и с самого начала теория его принадлежности к алтайской семье представлялась наиболее вероятной. Однако на пути доказательства алтайского происхождения японского языка встает одно весьма существенное препятствие: не прекращающиеся споры о существовании самой алтайской семьи как генетического единства языков. Действительно, если тюркские, монгольские, тунгусо-мань чжурские и корейский языки не связаны между собой генетически, то вопрос об "алтайском" характере японского языка автоматически снимается. В таком случае можно обсуждать лишь проблемы связи японского с какой-либо одной из перечисленных лингвистических единиц или же - проблему вхождения японского вместе со всеми пе речисленными языками в более древнюю ностратическую семью на правах отдельной подгруппы1;

наконец, можно вообще оспаривать континентальные связи японского языка и пытаться доказать его принадлежность, например, к австронезийской семье. Так или иначе, "алтайская проблема" и ее негативное или позитивное решение яв ляется совершенно неизбежной предпосылкой вопроса о внешних Aвтор является сторонником ностратической теории, всесторонне обоснованной в трудах В. М. Иллич-Свитыча. Согласно этой теории, алтай ские языки вместе с уральским, индоевропейскими, дравидийскими, карт вельскими и афразийскими (семито-хамитскими) входят в одну макросемью, названную В. М. Иллич-Свитычем (вслед за Х. Педерсоном) ностратической.

Hекоторые детали ностратической теории, конечно, можно оспаривать, но в целом она представляется нам уже вполне убедительно доказанной.

связях японского языка.

Как известно, для констатации генетического родства двух или более языков необходимы следующие условия:

1) наличие между этими языками системы регулярных фо нетических соответствий;

2) наличие достаточно большого количества совпадающей базисной лексики, на множестве которой выполняются упомянутые регулярные фонетические соответствия;

3) желательно также наличие достаточно большого числа совпадающих грамматических морфем, на множестве которых также выполняются регулярные фонетические соответствия.

Последнее условие, впрочем, в общем случае не является не обходимым и достаточным: во-первых, известно, что в грамматиче ских морфемах довольно часто нарушаются регулярные фонетиче ские соответствия;

во-вторых, существуют языковые семьи с исклю чительно неустойчивой морфологией (например, изолирующие си но-тибетские языки и т.п.).

Историческая морфология алтайских языков разработана довольно подробно (см. обзор [Баскаков, 1981, 56-93]). Известны мно гочисленные морфологические и синтаксические параллели, объе диняющие все алтайские языки (включая корейский и японский);

глубинная структурная близость этих языков также не вызывает ни каких сомнений. Однако, как говорилось выше, этот момент не явля ется определяющим при рассмотрении их генетических связей. В данной работе я, поэтому, не буду рассматривать морфологию, а ос тановлюсь лишь на фонетических и лексических проблемах. Пред лагаемая работа состоит, таким образом, из трех частей:

(1) Фонетические соответствия между тюркскими, монголь скими, тунгусо-маньчжурскими и корейским языками.

(2) Лексикостатистика (на материале этих языков).

(3) Проблема генетической принадлежности японского языка.

В приложении я привожу результаты лексикостатистического обследования алтайских языков (включая корейский и японский), а также фрагмент этимологического словаря алтайских языков (корни, содержащиеся в контрольных лексикостатистических списках). Сле дует сказать, что все приложение представляет собой распечатку компьютерной базы данных по алтаистике, составленной автором в рамках лингвистического пакета программ STAR (для персональных компьютеров), специально разработанного мною в 1988-1989 гг. для целей лексикостатистики и обработки больших лексикографических массивов. Система STAR использовалась также для подготовки к пе чати всего текста настоящей работы.

Пользуюсь случаем выразить благодарность Ю. Х. Сирку и Е.

A. Хелимскому, ознакомившимся с работой в рукописи и сделавшим ряд ценных замечаний, и особую признательность О. A. Мудраку и A.

В. Дыбо за многочисленные обсуждения и помощь, оказанную на всех этапах работы.

Глава I Фонетические соответствия между тюркскими, монгольскими, тунгусо-маньчжурскими и корейским языками Консонантизм.

В классическом труде H. Поппе [Poppe, 1960] исходная пра алтайская система консонантизма восстанавливается так:

p b m t d n r1, r2 l1, l k g s j т.е. насчитывает 18 фонем.

Соответствия устанавливаются следующие:

тюрк. монг. ТМ кор.

*p (*h-) > 0-, p *p- > ср.-мо. h-, п.-мо. 0- *p-, p p-, ph-, p(=b) *-p- > -b-/--(-0-) *b *b-, b2 *b, -b-/-- (-0-) *b-, w p-, w Хотя в древнетюркском имелись звонкие инлаутные b, d, g, многие исследователи предпочитают восстанавливать на их месте в пратюркском спиранты (сонанты) *v, *, * (см. например [Щербак 1970,96-97]), мотивируя такую реконструкцию отсутствием в пратюркском фонологической оппо зиции глухих и звонких согласных. Этот тезис, однако, является спорным (см.

с. 5-10), и мы предпочитаем - исходя из древнейшего зафиксированного тюрк. монг. ТМ кор.

*m *b-, m *m-, m *m-, m m-, m *t *t-, t *t, * (перед *i, *), -d (в аус-*t-, t t-, th-, t(h) лауте и конце слога) *d *j-, d *d, * (перед *i, *) *d-, d t-, t (=d) *n *j-, n *n-, n *n-, n n-, n *r1 *-r- *-r- *-r-3 -l- (=-r-) *r2 *-r2- (=--)4 *-r- *-r- -l- (=-r-) тюркского языкового состояния - реконструкцию ин- и ауслаутных звонких взрывных. О реконструкции анлаутного *b см. стр. 9 и примеч.11.

Предположение Поппе [Poppe 1960, 74] о том, что в ТМ на месте *l может выступать r, по-видимому, ошибочно (надежные примеры такого рода отсутствуют). Точно так же нет оснований для утверждения о том, что *r иногда дает в ТМ l [Poppe 1960, 78].

Вопрос о реконструкции пратюркских *-r2- (--) и -l2 (--) является одним из самых дискуссионных в тюркологии. Еще в 1923 г. Г.Рамстедт [Ramstedt 1923] выдвинул теорию, согласно которой в пратюркском необхо димо восстанавливать особые фонемы * и *, отражающиеся как r и l в чу вашском, но как z и в древнетюркском и прочих тюркских языках (в неко торых языках с более поздними модификациями, например,z > башк.,туркм.

, тув., як., хак. s /в ауслауте/ и т.п.). В прочих алтайских языках, как видно по таблице, тюркским * и * неизменно соответствуют плавные r и l, что явля ется сильным аргументом в пользу реконструкции Рамстедта.

Однако впоследствии многие авторы отнеслись к реконструкции * и * скептически. Одним из противников "зетацизма" и "сигматизма" в тюрк ских языках является A. М. Щербак, подробно рассмотревший в своей книге [Щербак 1970,83-88] эту проблему. Тезис A. М. Щербака сводится к тому, что в пратюркском якобы существовали особые аллофоны спирантов *s и * в по ложении после первичных долгих гласных;

в этой позиции *s впоследствии повсеместно озвончился, а в булгарском (> чувашском) *s и * перешли в плавные r и l. Такое объяснение вызывает сомнение уже постольку, поскольку озвончение после долгих гласных свойственно только огузским языкам (см.

Рясянен 1955, 128-129), а в данном случае приходится предполагать этот процесс для всех тюркских языков. Однако это соображение, конечно, нельзя счесть главным контраргументом (в конце концов, позиционное озвончение могло затронуть лишь подсистему глухих спирантов). Основным возраже нием против концепции A. М. Щербака является тот факт, что предлагаемое им позиционное распределение никак не подтверждается реальным языко вым материалом. Даже в том материале, который приводится автором на с.

тюрк. монг. ТМ кор.

*l1 *-l- *-l- *-l- -l- (=-r-) *l2 *-l2- (=--) *-l- *-l- -l- (=-r-) *k *q-/k-,-q-/-k- *q-/k-,-q-/-k- ~ -G-/-g-, -G-/-g- *k-5, k k-, k (=g) *g *q-/k-, --/-g- *G-/g-, -G-/-g-/-- *g-6, g k-, k (=g)/h * *-- *-g-/--, - *-- -- * *-, *-, --, -s *-,, h 86-87, достаточно примеров на общетюркские * и * после кратких гласных (ср. чув. ir- 'мять, давить' : туркм. -: тур. ez-;

чув. pru 'теленок' : туркм. bu aw : тур. buzai;

чув. r- 'писать' : туркм. ja- : тур. jaz-;

чув. tar- 'убегать' :

туркм. t-;

чув. tir- 'нанизывать' : туркм. d- : тур. diz-;

чув. tr 'прямой' :

туркм. d 'равнина' : 'тур. dz;

чув. ilt- 'слышать, слушать' : туркм. it-;

чув.

tol 'вне, наружный' : туркм. da). Число этих примеров можно еще значи тельно увеличить.

Таким образом, свести пратюрк. * и * до положения аллофонов каких-либо других фонем не удается. Остается вопрос об их фонетической реализации в пратюркском. Факт довольно частых чередований */*r, */*l (случаи типа др.-тюрк. kz 'глаз' : kr- 'видеть, смотреть', kli-t-/ki-t- 'зате мнять, затенять' и т.п.) является сильным аргументом в пользу их r-образной и l-образной артикуляции соответственно. Весьма существенные аргументы (в частности, факт нейтрализации пар *r/* и *l/* в сочетаниях согласных) при ведены также в работе Е. A. Хелимского [Хелимский 1985]. Hо, конечно, точ ная фонетическая характеристика пратюркских * (r2) и * (l2) остается пока неясной.

Вряд ли можно согласиться с утверждением Поппе [Poppe, 1960, 16] о наличии в тунгусо-маньчжурском перехода *k-> g- перед последующим r.

Это правило обосновывается тремя примерами [там же, с.18], из которых в одном (ма. Garu 'лебедь' : др.-тюрк. qaz 'гусь') можно восстанавливать и *g-;

второй пример (эвенк. goro : мо. qola 'далекий') следует, видимо, отвергнуть (из-за нерегулярности -r- :

-l-);

третий пример (мо. qarbu- 'стрелять': эвенк.

garpa-) может быть и заимствованием.

Поппе [Poppe, 1960, 24] постулировал в тунгусо-маньчжурском пе реход *g- > *- перед последующими сонорными n, l или r. Однако наиболее известный пример такого перехода (мо. Gar 'рука' : эвенк. la 'рука' : ср.-тюрк.

qar 'локтевая часть руки'), по-видимому, следует отвергнуть из-за отсутствия соответствия тюрк., мо. r : ТМ l. В других случаях подобного соответствия речь, по-видимому, идет о переходе исконного праалтайского анлаутного * > мо.

g- перед передними гласными (сюда относятся случаи типа мо. gerel 'луч', gere 'блеск' при эвенк. r 'свет' и т.п.). Об анлаутном * см. с. 17-18.

тюрк. монг. ТМ кор.

* *j * *7 -, (=) * *j-, *n-, n *-, n-, * *s *s-, s *s-, s *s-, s s-/h-, s *j *j-, j *j-/0 (перед *i, *), -j-/-- *j-, j j- (0), -j- В постулируемую в трудах Г. Рамстедта и H. Поппе систему праалтайского консонантизма в настоящее время необходимо внести некоторые модификации.

(1) В. М. Иллич-Свитыч в двух работах [Иллич-Свитыч, 1963;

Иллич-Свитыч, 1965] предложил восстанавливать в пратюркском в анлауте противопоставление глухих/звонких смычных дентальных и велярных согласных на основании следующих соответствий:

Поппе [Poppe 1960, 27] предполагал в тунгусо-маньчжурском пе реход *- > *n- перед последующим (закрывающим слог) r. Это правило держится на одном примере: мо. iru- 'рисовать' : др.-тюрк. jaz- 'писать', чув.

r- id. : ма. niru 'рисовать'.

Однако в ТМ, кроме корня *niru- 'рисовать' (ТМС 1, 600) есть и корень *ur(i)- 'чертить, царапать' (ТМС 1, 278). Последний, по нашему мнению, прямо соотносится с мо. iru- и с тюрк. *dr-a- 'царапать' (см. VEWT 479, ЭСТЯ 3, 345 и сл.);

о соответствии тюрк. d : мо. d/ : ТМ * см. с. 13.

Что касается ТМ *niru- 'рисовать', то этот корень, вместе с тюрк. ja- (ср. еще ср.-кор. niru-, nir-k- 'читать') можно возвести к общеалтайскому *niu 'чертить, рисовать'.

Таким образом, предположение о развитии * > ТМ *n, по-видимому, необосновано.

Поппе не приводит соответствий для корейского. М. Рясянен [Rsnen 1955, 27] указывает на отражение исконного *-- в корейском как -0- (с удлинением гласного) или i. Реально здесь уже в среднекорейском была фонема -- в интервокальном положении (впоследствии выпавшая, но пере шедшая в -s- в ряде диалектов), но -j (-i) в ауслауте.

Поппе [Poppe 1960, 64] предполагает в корейском переход интер вокального *-s- > *-h- > -0-. Реально для такого правила как будто бы нет осно ваний. Все известные нам надежные примеры указывают на сохранение -s- в корейском: ср. ср.-кор. sasm 'олень' при ТМ *ssin 'табун, стадо (оленей)';

ср.-кор. ps- 'разбивать на части, вдребезги' при ТМ *pasi 'часть, кусок' и др.

Hапротив, в анлауте примеров на развитие *s- > h- довольно много, хотя причины двоякого рефлекса (s- ~ h-) пока не вполне ясны.

ПТ огуз.(тур.,гаг.,аз.,туркм.) тув.-караг.

*t- t-/d- t-/d- *d- d- d- *k- (у Иллич-Свитыча *k`-) k-/g- x-,k-/k- *g- g- k- Точку зрения В. М. Иллич-Свитыча подверг обстоятельной критике A. М. Щербак [Щербак 1970, 90-95]. Он показал, что прямой корреляции огузских и тувинских фактов не существует, и выдвинул предположение, что как в тувинском, так и в огузских языках проис ходил процесс ослабления начальных глухих согласных, затронувший, однако, не всю лексику равномерно.Однако утверждение A. М. Щер бака, что "слова с начальными глухими (сильными), с одной стороны, и слова с начальными звонкими (слабыми) с другой, не образуют по следовательно разграниченных рядов даже внутри группы огузских языков" [Щербак, 1970], по-видимому, не соответствует действитель ности. Aнализ даже того материала, который приведен в работе A. М.

Щербака, показывает, что внутри огузских языков наблюдаются впол не регулярные соответствия между азербайджанским и туркменским языками.

1) Aз. t- : туркм. t-.

Aз. tabaG : туркм. tbak 'блюдо';

аз. tojuG : туркм. towuq 'кур ица';

аз. tan- : туркм. tan- 'знать';

аз. tap- : туркм. tap- 'находить';

аз.

tz- : туркм. te- 'убегать', 'скрываться';

аз. tk : туркм. tk 'козел';

аз.

tlk : туркм. tilki'лиса';

аз. toz : туркм. t 'пыль';

аз. tomaG : туркм.

toqmaq 'колотушка';

аз. tota- : туркм. tota- 'останавливаться';

аз. toj :

туркм. toj 'свадьба', 'пир';

аз. torpaG : туркм. torpaq 'земля', 'почва';

аз.

topuG : туркм. topuq 'коленная чашечка';

аз. tut- : туркм. tut- 'держать';

аз. tk : туркм. tj 'волосок', 'шерсть'.

Во всех этих случаях турецкий также имеет t- (тур. tabak, tawuk, tan-, teke, tilki, toz, tokmak, toj, toprak, topuk, tut-, tj). Ср. еще тур. tawu : туркм. towu 'звук';

тур. torun : туркм. trum 'верблюж онок';

тур. tn : туркм. tn 'ночь', 'вечер'.

2) Aз. d- : туркм. d-.

Aз. daban : туркм. dban 'подошва';

аз. da : туркм. dG 'гора';

аз. dajan- : туркм. dajan- 'опираться';

аз. damar : туркм. damar 'кров еносный сосуд';

аз. dam : туркм. dama 'капля';

аз. da : туркм. da 'заря', 'рассвет';

аз. dar : туркм. dr 'узкий';

аз. dara- : туркм. dara- 'ра счесывать';

аз. dart- : туркм. dart- 'тянуть';

аз. da : туркм. d 'камень';

аз. da-: туркм. d- 'переливаться через край';

аз. de: туркм. dij- 'гов орить';

аз. dw : туркм. dje 'верблюд';

аз. dj- : туркм. deg- 'трогать';

аз. dmir : туркм. demir 'железо';

аз. de- : туркм. de- 'пробивать дыру';

аз. drin : туркм. der 'глубокий';

аз. dib : туркм. djp 'дно';

аз. dinl-:

туркм. dile- 'слушать';

аз. drnaG : туркм. drnaq 'ноготь';

аз. diz :

туркм. d 'колено';

аз. di : туркм. d 'зуб';

аз. dar : туркм. da 'вне шний';

аз. dz-: туркм. d'нанизывать';

аз. dil : туркм. dil 'язык';

аз. dil-:

туркм. dil- 'резать пластами';

аз. dil-: туркм. dile- 'желать';

аз. doGGuz :

туркм. doqu 'девять';

аз. dol- : туркм. dl- 'наполняться';

аз. dol туркм.

dl 'град';

аз. don : туркм. dn 'халат';

аз. don : туркм. do 'мороз';

аз.

dl : туркм.dl 'зародыш', 'детеныш';

аз. dn- : туркм. dn- 'поворач иваться';

аз. d :туркм. d 'грудь животного';

аз. d-: туркм.de- 'расстилать';

аз. drd : туркм. drt 'четыре';

аз. dul : туркм. dul 'вдова';

аз. dur- : туркм. dur- 'стоять';

аз. duz : туркм. d 'соль';

аз. duzaG :

туркм. duaq 'петля';

аз. durna : туркм. durna 'журавль';

аз. d- : туркм.

d- 'падать';

аз. dnn : туркм. din 'вчера';

аз. dr- : туркм. dir- 'св орачивать';

аз. dj- : туркм. dw- 'завязывать узлом'.

В этих случаях турецкий также имеет, как правило, d, ср.: da 'гора', dajan- 'опираться', damar 'жила', damla 'капля', dar 'узкий';

di- ~ de- 'говорить', dewe 'верблюд', dej- 'трогать', 'касаться', demir 'железо', de- 'пробивать дыру', derin 'глубокий', dip 'дно', dinle- 'слушать', diz 'колено', di 'зуб', d 'внешний', diz- 'нанизывать', dil 'язык', dil- 'резать пластами', dile- 'желать', dokuz 'девять', dol- 'наполняться', dolu 'град', don 'халат', don 'мороз', dl 'зародыш', dn- 'поворачиваться', d 'грудь', de- 'расстилать', drt 'четыре', dul 'вдова', dur- 'стоять', d- 'падать', dn 'вчера', dr- 'сворачивать', dj- 'завязывать узлом'. Ср. еще:

аз. dxi : тур. dahi 'также';

аз. dal- : тур. dal- 'остолбенеть';

аз. daz : тур.

daz 'лысый';

туркм. dn-: тур. din- 'успокаиваться';

аз. did- : тур. dit- 'те ребить';

аз. dii : тур. dii 'самка';

туркм. dr : тур. doru 'гнедой';

туркм.

dj : тур. d 'сон'.

Есть, однако, небольшая группа слов, где турецкий имеет t- при туркм., аз. d-, ср.: taban 'подошва' (аз. daban, туркм. dban);

tan 'заря' (аз. dan, туркм. da);

tara- 'расчесывать' (аз., туркм. dara-);

tart- 'тянуть' (аз., туркм. dart-);

ta 'камень' (аз. da, туркм. d);

ta- 'пере ливаться через край' (аз. da-, туркм. d-);

ta- 'перевозить' (аз. da-);

trnak 'ноготь' (аз. drnaG, туркм. drnaq);

tuz 'соль' (аз. duz, туркм. d);

tuzak 'петля' (аз. duzaG, туркм. duak);

turna 'журавль' (аз., туркм.

durna).

Легко заметить, что все перечисленные случаи соответствия аз., туркм. d- и тур. t- наблюдаются перед задними гласными (a,, u) и полностью отсутствуют перед передними гласными. Можно полагать, что исконный звонкий *d- в турецком (османском) подвергался спо радическому процессу оглушения перед задними гласными (анало гичный процесс привел к полной нейтрализации противопоставле ния глухих/звонких велярных в этой же позиции, см. ниже);

во всяком случае, согласное свидетельство азербайджанских и туркменских дан ных позволяет рассматривать ситуацию в турецком как вторичную.

Итак, схема соответствий анлаутных дентальных в огузских языках имеет следующий вид:

п.-ог. аз. тур. туркм.

*t- t- t- t- *d- d- d-/t- d- (В тур. *d- > d-/t- перед задними гласными, d- перед передни ми гласными).

Из данного правила есть всего несколько исключений (по ма териалам A. М. Щербака): аз. daj, тур. taj, туркм. taj 'жеребенок';

тур.

dal : аз. tl 'тальник', 'ветвь';

аз. tn : тур., туркм. de 'одинаковый';

аз.

tp- : тур. tep- : туркм. dep- 'лягать';

аз. tr : тур. ter : туркм. der 'пот';

аз.

dr- : тур. derle- : туркм. tr- 'собирать';

аз. txa- : тур. tk- : туркм. dq- 'втыкать';

аз. tk- : тур., туркм. dk- 'лить', 'сыпать';

аз. djirmi : тур.

dejirmi : туркм. tegelek 'круглый';

аз. tr- : туркм. dre- 'рождаться';

тур. dujnak : туркм. tojnaq 'копыто';

аз. tu-gl- : туркм. d- 'встре чаться'. Эти отклонения (их всего 12 при 23 регулярных примерах на *t- и 57 регулярных примерах на *d-) могут объясняться разными причинами, в частности, междиалектными заимствованиями. Во вся ком случае, наличие исключений вряд ли может поставить под со мнение общее правило, сформулированное выше.

В целом аналогичная ситуация выявляется при анализе огуз ских анлаутных велярных k- и g- с тем только отличием, что перед задними гласными во всех огузских языках произошла, по-видимому, ранняя нейтрализация противопоставления по глухости/звонкости. В результате в современных огузских языках имеем перед задними гласными всегда единообразные рефлексы (аз., туркм. G-, тур. k-). Hо перед передними гласными устанавливаются вполне регулярные со ответствия:

1) Aз. k- : туркм. k-.

Aз. ke : туркм. kee 'войлок';

аз. keik 'стража', 'охрана' :

туркм. keik 'забота';

аз. klz : туркм. kelpeze 'ящерица';

аз. klin :

туркм. kelek 'безрогий', 'комолый';

аз. kklik : туркм. kkilik 'куропа тка';

аз. kpk : туркм. kepek 'отруби';

аз. krpi : туркм. kerpi 'кирпич';

аз. ksk : туркм. kesek 'комок';

аз. ksr : туркм. keser 'режущее ору дие, нож';

аз. ks- : туркм. kes- 'резать';

аз. kim : туркм. kim 'кто';

аз. kir :

туркм. kir 'грязь';

аз. kiri : туркм. kiri 'тетива';

аз. kiran 'пудра';

туркм.

kiran 'пыль';

аз. kiik : туркм. kii 'маленький';

аз. kii : туркм. kii 'мужчина';

аз. kz : туркм. kz 'пылающие угли';

аз. kjnk : туркм.

kjnek 'рубашка';

аз. kk : туркм. kk 'корень';

аз. kk : туркм. kke 'вид лепешки';

аз. kl : туркм. kle 'раб';

аз. klge : туркм. klege 'тень';

аз. kmk : туркм. kmek 'помощь';

аз. kmr : туркм. kmr 'уголь';

аз.

knl : туркм. kl 'сердце', 'душа';

аз. kpk 'пена': туркм. kpk;

аз.

krp : туркм. krpe 'малыш', 'младший';

аз. krp : туркм. kpri 'мост';

аз. krk : туркм. krk 'кузнечный мех';

аз. ktk : туркм. ktek 'удар', 'взбучка';

аз. kek : туркм. kek 'верблюжонок';

аз. kkr- : туркм.

kkre- 'сердиться', 'возбуждаться';

аз. kl :туркм. kl 'пепел','зола';

аз.

kn : туркм. knek 'угол';

аз. krk : туркм. krek 'лопата';

аз. kt :

туркм. ktek 'тупой'.

В этих случаях турецкий также регулярно имеет k-, ср. kee 'войлок', kepek 'отруби', kesek 'комок', kes- 'резать', kim 'кто', kir 'грязь', kiri 'тетива', kk 'маленький', kii 'человек', kk 'корень', kle 'раб', kmr 'уголь', kpk 'пена', kpr 'мост', krk 'кузнечный мех', kl 'зола', krek 'лопата', klr 'ящерица', kirpi 'кирпич', kmek 'помощь', krpe 'новорожденный ягненок', keklik 'куропатка'. Hе соответствуют только gmlek 'рубашка' (аз. kjnk, туркм. kjnek), glge 'тень' (аз.

klge, туркм. klege) и gnl 'сердце', 'дух' (аз. knl, туркм. kl).

2) Aз. g- : туркм. g-.

Aз. gej- : туркм. gej- 'надевать';

аз. gen : туркм. g 'широкий';

аз.

gerk 'верный' : туркм. gerek 'удалой', 'смелый';

аз. get- : туркм. git- 'идти', 'уходить';

аз. ge : туркм. g 'поздний';

аз. ge : туркм. ge 'ночь';

аз. gz 'зарубка': туркм. ge 'мера длины';

аз. gz- : туркм. ge- 'ходить', 'гулять';

аз. gjir- : туркм. ggir- 'рычать';

аз. glin : туркм. gelin 'невестка';

аз. gl- : туркм. gel- 'приходить';

аз. gmi : туркм. gmi 'к орабль';

аз. gmir-: туркм. gemir- 'грызть';

аз. gn : туркм. gne 'клещ';

аз. gn- : туркм. gee- 'советоваться';

аз. grk : туркм. gerek 'нужно';

аз. gr- : туркм. ger- 'растягивать';

аз. gtir- : туркм. getir- 'приносить';

аз. gizl- : туркм. gile- 'прятать';

аз. gilej : туркм. gle 'жалоба';

аз. gir- :

туркм. gr- 'входить';

аз. giik : туркм. gi 'зуд';

аз. gbk : туркм. gbek 'пуп';

аз. gdk : туркм. gdek 'короткий';

аз. gz : туркм. gz 'глаз';

аз.

gz- : туркм. gze- 'штопать';

аз. gzl- : туркм. gzle- 'ждать', 'стеречь';

аз. gj : туркм. gk 'небо', 'синий';

аз. gj : туркм. gw 'жвачка';

аз.

gn : туркм. gn 'кожа', 'шкура';

аз. gndr- : туркм. gnder- : 'посылать';

аз. gr- : туркм. gr- 'видеть';

аз. gw : туркм. gje 'моль';

аз. gl- :

туркм. gl- 'смеяться';

аз. gn : туркм. gn 'день';

аз. gn : туркм.

gne 'солнце';

аз. gn : туркм. gni 'новая жена';

аз. g : туркм. gj 'сила'.

В этих случаях турецкий регулярно имеет g-, ср. gij- 'надевать', geni 'широкий', gerek 'верный', git- 'уходить', ge 'поздний', gee 'ночь', gez 'наконечник стрелы', gez- 'гулять', geir- 'рыгать',gelin 'нев естка', gel- 'приходить', gemi 'корабль', gerek 'нужно', ger- 'растягивать', getir'приносить', gizle- 'прятать', gir- 'входить', gbek 'пуп', gz 'глаз', gzel 'красивый', gzle- 'ждать', gk 'небо', 'синий', gewi 'жвачка', gn 'шкура', gnder- 'посылать', gr- 'видеть', gwe 'моль', gl- 'смеяться', gn 'день', gne 'солнце', g 'сила'. Отклоняются только: kemir- 'грызть' (аз. gmir-, туркм. gemir-) и kene 'клещ' (аз. gn, туркм. gne).

Hерегулярных соответствий между азербайджанским и турк менским очень мало: аз. kei : туркм. gei (тур. kei) 'коза';

аз. ke-:

туркм. ge- 'переходить' (тур. ge-);

аз. kks : туркм. gws (тур. gs) 'грудь';

аз. kpr- 'сильно раздражаться' : туркм. gber- 'распухать', 'важничать';

аз. k- 'кочевать' : туркм. g- (тур. g-);

аз. kk : туркм.

gk 'щенок';

аз. gl : туркм. kl 'озеро' (тур. gl);

аз. gm : туркм.

km (тур. gm) 'серебро'.

Итак, схема соответствй анлаутных велярных в огузских язы ках имеет следующий вид:

п.-ог. аз. тур. туркм.

*k- k- k- k- (33 примера) *g- g- g- g- (37 примеров) Отклоняются (по-видимому, в результате старых междиа лектных заимствований) всего 13 примеров.

В системе лабиальных противопоставление *p - *b по огузским данным реконструировать невозможно10.

В. М. Иллич-Свитыч восстанавливал в общетюркском противо поставление *p - *b на основании данных юго-восточных (и спорадически также огузских, кыпчакских и тувинского) языков (см. ОСHЯ 1, XIII-XIV). Од нако эта теория нуждается еще в основательной проверке.

Таким образом, можно считать, что в праогузском система тически различались начальные звонкие и глухие согласные. Пред ставляется вполне правомерным перенести эту реконструкцию и в пратюркское состояние (так, кстати, поступает обычно в своем сло варе и Дж. Клосон, см. EDT). Hе различались только анлаутные p- и b-, нейтрализованные в одной фонеме *b-11. Отсутствуют также проти вопоставление глухого * и звонкого *.

Отсутствие фонемы * в пратюркском (исторически объяс няющееся переходом *- > d и * > j, см. ниже) частично компенсиро валось, видимо, возможностью факультативной артикуляции анла утного *j- как *- или *-12. Этой особенностью о.-тюрк. *j-. видимо, объясняются специфические рефлексы во многих языках (ср. кирг.-.

каз. -, тув., хак. -, як. s-, чув. -, в прочих языках j-).

Реконструкция глухих и звонких начальных согласных в пра тюркском заставляет пересмотреть традиционную схему соответст вий анлаутных смычных в алтайских языках. Этот пересмотр был на чат В. М. Иллич-Свитычем [Иллич-Свитыч, 1963;

Иллич-Свитыч, 1965] (ОСHЯ I, XIII-XIV). В работе "Aлтайские дентальные: t, d, " [Ил лич-Свитыч, 1963] В. М. Иллич-Свитыч предложил следующую схему соответствий для алтайских анлаутных дентальных:

алт. тюрк. монг. ТМ *t *t *t *t *t *d *d *d *d *j *d *d В отличие от A. М. Щербака, восстанавливающего пратюрк. *p- (см.

[Щербак, 1970, с.93, 163]) в силу общей особенности его реконструкции, не допускающей звонких смычных, мы предпочитаем восстанавливать *b- по согласному свидетельству древнетюркских и огузских данных.

Реконструкция A. М. Щербаком на месте j- межзубного спиранта * [Щербак, 1970, 159-160] представляется очень маловероятной (рефлекс - в каком-либо тюркском языке отсутствует). Она основана на факте дополни тельного распределения начального j- и срединного, которые A. М. Щербак счел одной фонемой. Однако вместо следует, по-видимому, восстанавливать *d (см. примеч. 2) и считать этот *d той же фонемой, что и анлаутный *d-.

Второе соображение A. М. Щербака - существовавший в пратюркском запрет на анлаутные сонорные (традиционно восстанавливающийся *j - единствен ный анлаутный сонорный согласный) объясняет причину факультативной артикуляции пратюркского *j- как *- ~ *-. Фонологически пратюркскую систему вообще можно трактовать как систему с оппозицией * - *, где факультативно реализуется как / ~ / или как /j/.

Мы в целом принимаем эту же схему соответствий, хотя распределение тюркских слов по начальным *t- и *d- у нас несколько отличается от предложенного В. М. Иллич-Свитычем (см. выше)13.

Большой заслугой В.М.Иллич-Свитыча является обнаружение большой группы слов, в которых тюркский *d соотвествует монгольскому и тунгусо-маньчжурскому d (см. [Иллич-Свитыч 1963, 45-48]), игнорировав шейся в традиционной алтаистике.

Большинство примеров на соответствие тюрк. *t- : монг., ТМ *t- [Иллич-Свитыч 1963, 48-50] также вполне приемлемы. Однако при предло женной нами интерпретации пратюркского консонантизма оказывается, что в ряде примеров тюркский на самом деле имеет *d-. Разберем эти примеры.

a) тюрк. *dpan (у Иллич-Свитыча *tban) 'ступня, подошва' ~ монг.-письм. tabag. По-видимому, налицо либо ассимиляция *dpag > *tpag > tabag, либо заимствование из тюркской уменьшительной формы типа *dpan-ak с дальнейшим стяжением (ср. тув. tawaai 'ступня' < *dpanak-aj при монг.-письм. tabaqai).

b) тюрк. *durua(ja) (у Иллич-Свитыча *turua) 'журавль' ~ монг.- письм. turag 'какая-то птица' (KW 411). Заметим, что в монг. это не 'журавль', а 'ворон' (ср.-монг. turaun 'corbeau', см. ХИ 103). Данный корень должен со поставляться не с тюрк. *durua, а с тюрк. *torga(j) 'какая-то птица' (жаворо нок, дятел и др.) (см. VEWT 490) > монг.-письм. torai название различных мелких птиц;

далее ср. ср.-кор. trk 'курица', др.-яп. tori (RJ tr) 'птица'.

с) тюрк. dt- 'пробовать на вкус', 'иметь (приятный) вкус' (у Ил лич-Свитыча *tt-) ~ монг.-письм. taija- 'страстно желать'. Тюрк. *dt- 'про бовать на вкус' трудно отделить от тюрк. *dt-an- ~ *dt-n- 'привыкать', 'при учаться' (см. ЭСТЯ, 3, 164), которое обычно (в том числе и в [Иллич-Свитыч 1963, 47]) сравнивается с монг.-письм. dasu- ( < *dad-su-) 'привыкать', dadu-mag 'привычный'. Монг.-письм. taija- 'страстно желать' в таком случае нужно считать тюркизмом (ср. тюрк. производную форму *dt- > монг. *tat- > tai-), как и тунгусо-маньчжурские формы типа эвенк. tat- 'привыкать' и пр. (см.

ТМС 2, 170-171). Кор. that 'привычный', 'ручной', привлекаемое к этому корню в SKE 280 и [Poppe, 1960, 13], видимо, не существует (имеется только that < ср.-кор. tas 'причина'). О вероятной исконной ТМ параллели для тюрк. *dt-, монг. *dad- см. с. 13.

d) тюрк. *da 'плешивый' ~ монг.-письм. tar 'голый', 'плешивый'.

Скорее всего, монг. < тюрк. (ср. другие аналогичные случаи: монг.-письм. te mr 'железо' при тюрк. *dmir ~ *dmr и пр.).

e) тюрк. *di 'соль' ~ эвенк. turuk. Иллич-Свитыч отвергает тради ционное сближение тюрк. слова с монг.-письм. dabusun 'соль'. Hа наш взгляд, это неправомерно: монг. dabusun вполне регулярно восходит к *dabur-sun, где *dabur- = тюрк. *di. О вероятных исконных параллелях в ТМ и корейском Следует еще несколько уточнить рефлексацию алтайских ан лаутных дентальных в корейском. Среднекорейский имеет два анла утных дентальных: t- и th-, и традиционно считается, что алт. *t- > кор.

t-/th-. Однако начальный th- (как и прочие придыхательные) в корей ском является сравнительно новым звуком. В среднекорейском он встречается либо в заимствованиях из китайского, либо же происхо дит из t- под влиянием срединного -h(ср. случаи типа ср.-кор. th-ta 'гореть' < *tah-ta при tahi-ta'жечь', 'зажигать' и т.п.).В некоторых слу чаях th- возникает из *t- в результате переноса придыхательности с последующего согласного, ср. ср.-кор. thp 'ноготь', 'коготь' < *toph (< алт. *tpV, ср. ТМ *tp-ken 'гвоздь', монг.-письм. tuur < *tupur 'ко пыто' etc., см. ниже, с. 92)14. Таким образом, нормальным рефлексом всех трех алтайских анлаутных дентальных смычных в корейском яв для тюрк. *di, монг. *dabu- - см. с. 13, 47. Эвенк. форма turuk 'соль', turu- 'солить' является изолированной (см. ТМС 2, 221);

не исключено, что это ста рый тюркизм (ср. чув. torx 'вид кислого молока' > венг. tur 'сыр' [Gombocz, 1912, с. 133] возможно, первоначально 'соленое'.

f) тюрк. *d 'грудь, грудная часть' : маньчж. tulu 'грудь лошади'.

Маньчж. слово также является изолированным (см. ТМС 2, 211) и не исклю чено заимствование из тюркского. По нашему мнению, вероятнее сопостав лять тюрк. *d с ТМ *ul 'перед, передняя часть' (в эвенк. также 'передок туши, окорок'), см. ТМС 1, 273-274. О соответствии тюрк. *d- : ТМ *- см. с. 13.

Особый случай - это тюрк. *d 'камень' при монг. письм. ilaun (< *tla-un) id. При рассмотрении этого примера следует обратить внимание на два обстоятельства: 1) наличие в ТМ корня *ola 'камень' со звонким *- (предположение Поппе [Poppe 1960, 77] о том, что ТМ < монг., невероятно);

2) отсутствие среди слов, соответствующих тюркским словам с *d-, монгольских параллелей с палатализацией *d- > -. Все это позволяет нам выдвинуть предположение о том, что исконный алтайский *t- (> тюрк. d-, монг. d-) в случае палатализации перед последующими *i, * давал в монгольском не звонкий *-, но глухой -;

напротив, в ТМ палатализация в такой позиции приводила к возникновению нормального звонкого *-. Точно такое же соот ветствие в материале В. М. Иллич-Свитыча представлено также в корне тюрк.

*dik 'прямой' (у Иллич-Свитыча *tik) ~ монг.письм. ike 'прямой';

ср. еще ТМ *ik- 'стройный' (ульч. ik, нан. ikil, см. ТМС 1, 256).

Следует заметить, что процесс аспирации начального t- (как и других согласных - k, p, ) в истории корейского языка был спорадическим, и охватывал не все возможные случаи (так, в слове tatha < ср.-кор. tah-ta 'трогать, касаться' аспирации th- не произошло). По-видимому, налицо результат диалектных взаимодействий.

ляется t- : ср. ср.-кор. tj 'тот' при монг. *te-, ТМ *ta- (алт. *tV-), ср.-кор.

trk 'курица' при монг. *tura-, тюрк. *torgaj 'вид птицы', ТМ *turk id.

(алт. *t/o/rV-kV);

ср.-кор. trh 'камень' при тюрк. *d, монг. *tla-, ТМ *ola (алт. *tia);

ср.-кор. trm 'журавль' при тюрк. *duru-a (алт.

*turu-);

кор. tam < *tah-m 'следующий' при тюрк. *jak- 'приближаться', монг. *daga- 'следовать за', ТМ *daga 'близкий' (алт. *daga/*daka-);

ср.-кор. th-/tah- 'гореть','жечь' при тюрк. *jak- 'жечь', ТМ *dg-/*g- 'жечь', 'гореть' (алт. *dakV, см. ниже).

В работе "Aлтайские гуттуральные: *k, *k, *g" В. М. Ил лич-Свитыч [Иллич-Свитыч, 1965] предложил следующую схему со ответствий для алтайских анлаутных велярных:

алт. тюрк. монг. ТМ *k- *k- *k- *x- *k- *k- *k- *k- *g- *k- *g- *g- Крупнейшей заслугой В. М. Иллич-Свитыча явилось надеж ное установление первого из этих трех рядов соответствий (ТМ *x-, восстановленный для пратунгусо-маньчжурского в трудах В. И. Цин циус [Цинциус, 1949] и И. Бенцинга [Benzing, 1955], полностью игно рировался и считался вторичным в алтайской реконструкции Г. Рам стедта и H. Поппе;

это приводило к большому количеству натяжек при поисках внешних параллелей для ТМ слов с начальным *x-).

Hапомним, что в нашей реконструкции (опирающейся на огузские данные) п.-тюрк. *k- Иллич-Свитыча соответствует *g-, и п.-тюрк. *k- Иллич-Свитыча - *k или *g (в зависимости от огузского рефлекса).

Обратим внимание, что среди приведенных у В. М. Иллич Свитыча примеров на алт. *kh представлены только тюркские реф лексы *k- (но не *g-), ср. тюрк. *kl 'зола' (~ТМ *xul-di 'пламя', 'теплый', см. ТМС, 2, 260), тюрк. *kb 'лопатка' (~ТМ *xbti- 'ребро', см. ТМС, 2, 435);

ср. еще тюрк. *k/*k 'гореть', 'подгорать' (VEWT, 309) ~ТМ *xe-gV (ТМС, 2, 457а;

сближение тюрк. ~ тунг., а также с монг.-письм.

k-kni- 'иметь запах или вкус подгорелого' см. [Цинциус 1984, 110-111)];

тюрк. *ki-/*ke- 'кто' ~ ТМ *xa-, *xai- 'кто', 'что' (см. ниже, c.

39-40);

тюрк. *kr- 'грести', *kr-k 'лопата' ~ ТМ *xer- 'мести', 'гр ести', *xer-pun 'лопата' (ТМС, 2, 462) [Цинциус, 1984, 121-122] и др. Специально следует разобрать вопрос о тюркском рефлексе общеалтайского *g-. Из шести примеров, приведенных В. М. Ил лич-Свитычем, один (тув. xaj- 'сворачивать', 'обходить'< алт. *gaV-) нерелевантен ввиду заднего вокализма (пример этот вообще не сколько сомнителен, см. VEWT, 233). Один пример (тюрк. *gni 'пр ямой' при ТМ *u-ne), по-видимому, следует отвергнуть (см. выше, примеч. 6);

с ТМ *u-ne 'прямой' следует сравнивать тюрк. *o 'пр авый', 'правильный', и, видимо, монг.-письм. ne-n 'правильный'. О соответствии ТМ *-: тюрк., мо. 0- см. ниже.

В сопоставлении монг.-письм. gere 'свидетель' c тув. xere-i можно усомниться, поскольку тув. форма (вместе с рядом других со временных тюркских), очевидно, заимствована из монгольского (см.

VEWT 254-255).Однако для монг. gere имеется надежная общетюрк ская параллель, а именно *ger-t 'правильный', 'верный', *gerek 'пр авильный' (см. VEWT 256, 257). Здесь мы, таким образом, обнаружи ваем соответствие монг. g- : тюрк. g-. Точно такое же соответствие обнаруживается и в других случаях: монг.-письм. gede 'назад, зад, затылок' : тюрк. *ged 'зад, задняя часть' (VEWT 246) (ср. еще ТМ *gdi-muk 'затылок', ТМС 177);

монг.-письм. gend 'самец' : тюрк.

*gnt (VEWT 252;

в тур. диалектах колебание: knd/gndi) и др.

Два примера, в которых монгольскому (без ТМ параллелей) g- соответствует тюркский k-, по-видимому, ненадежны16. Таким обра зом, мы можем достоверно считать, что рефлексом алтайского *g- перед передними гласными в тюркском является только *g-.

Мы рассматриваем здесь, естественно, только тюркские слова с переднерядным вокализмом (перед задними гласными противопоставление k-/g- в огузских языках, как мы уже говорили, нейтрализовано). Среди обильного материала, иллюстрирующего алт. *k-, приведенного в работе В. И.

Цинциус [Цинциус 1984], мы обнаружили только одно несомненное исклю чение из соответствия "ТМ *x- : монг. *k- : тюрк. *g-", а именно тюрк. *gm- 'погружать, зарывать, хоронить' (тур. gm-, туркм. gm-) при ТМ *xum- id., монг.-письм. km-rge 'кладовая' [Цинциус 1984, 108-109].

Речь идет о монг.-письм. glbrge 'ящерица' : тур. keler, аз. klz и т.

д. (слово - в виде keler - зафиксировано уже у Махмуда Кашгарского, но, по-видимому, представляет собой иранизм, см. KW 138;

ср. еще тадж. kalpesa 'ящерица'), а также о монг.-письм. glige 'детеныш животного' : тур. kek, аз.

kek, туркм. kek 'верблюжонок' (поздние огузские формы в др.-тюрк. па мятниках отсутствуют;

возможно, налицо контаминация монголизма *gek ( < *gek) с исконным *kek/*kek 'детеныш, верблюжонок', см. VEWT 286).

Остановимся еще на вопросе об отражении алтайских ве лярных в корейском языке. Согласно традиционной схеме Г. Рам стедта как *k, так и *g отражаются в корейском в виде k- (как и в случае с дентальными, в ср.-кор. различаются глухой k- и глухой придыха тельный kh-, но последний весьма редок и легко продемонстрировать его вторичный характер - в результате ассимиляции последующему придыхательному согласному или h). В. М. Иллич-Свитыч убеди тельно показал, что в ряде случаев восстанавливаемый им алт. *k дает кор. h [Иллич-Свитыч, 1965, с.340]. Aнализ имеющихся примеров показывает, однако, что этот переход происходит в корейском только перед последующим передним гласным (i, < *e), ср. ср.-кор. hj 'плавание' : ТМ *xj'течь, плыть';

кор. hpha 'легкие' : ТМ *xpt;

ср.-кор. hj 'язык' : ТМ *xil-V и др.17 В прочих же случаях корейский имеет k-, как и в других рядах соответствий, ср. ср.кор. krk 'лошад иная грива' при монг.-письм. kilgasun 'толстый лошадиный волос', ТМ *xi-a ( < *xil-a) 'волос';

ср.-кор. ki 'ухо' при ТМ *xl- 'слышаться, раздаваться', тюрк. *kul-kak 'ухо' и т.д.

Таким образом, реинтерпретированная система соответствий анлаутных велярных в алтайских языках выглядит так:

алт. тюрк. монг. ТМ кор.

*k- *k- *k- *k- k- (h - перед передними гласными) *k- *g- k- *k- k- *g- *g- g- g- k- Для анлаутных лабиальных В. М. Иллич-Свитыч (ОСHЯ 1, XIII-XIV) предложил следующую схему соответствий:

алт. тюрк. монг. ТМ *p (*h > ) 0- *F > h- (монг.-письм. 0-) *p *p (*p > ) b- -"- -"- *b b- b- b- В. М. Иллич-Свитыч приводит еще кор. huri- 'отвести', 'отогнуть' :

ТМ *xuri- 'изгибаться' и кор. hugri 'подхвостник' : ТМ *xrg 'хвост' (оба примера, как и прочие приведенные у В. М. Иллич-Свитыча, взяты из SKE Г.

Рамстедта), как будто бы противоречащие сформулированному правилу. Hо huri- (ср.-кор. hr-t) на самом деле значит 'похитить обманом', 'заманить', 'соблазнить', а с ТМ *xrg лучше сравнивать не hugri 'подхвостник', а kkori 'хвост' (ср.-кор. s-kr), см. с. 50.

Hовым по сравнению с традиционной схемой здесь является второй ряд соответствий (этимологии, подтверждающие его наличие, см. ОСHЯ 2, 98, ОСHЯ 3, 66-93). Мы в целом согласны с предложенной схемой, хотя реконструкция противопоставления *p - *b для пра тюркского представляется пока не вполне обоснованной: второй ряд соответствий следует, видимо, представлять пока как "тюрк. *b- : монг.

*F- > h- : ТМ *p-".

По поводу тюркского рефлекса алтайского *p- необходимо сделать еще одно замечание. Выпадая в анлауте перед передними гласными, алтайский *p- мог исчезать бесследно (ср. тюрк. *im 'метка, знак' при монг.-письм. im, ТМ *pim, см. VEWT 171), но мог и оставлять след в виде *j-. Ср. тюрк. *n-ik/*jn-ik 'кость, голень'(VEWT 172, 203) при ТМ *pe-en 'колено' (ТМС 2, 366), ср.-кор. s-pj ( < *pV) 'кость';

тюрк. *jer 'земля' (VEWT 198) при ТМ *pere 'дно, пол' (ТМС 2, 370-371), ср.-монг. hiruar, монг.-письм. iru-ar 'пол, почва', тюрк. *jr- 'север, левая сторона' (VEWT 201) при ср.-монг. hr-ne 'запад', ТМ *per-ki-n 'запад' (ТМС 2, 48) и др. Aналогичное развитие, очевидно, происхо дило в тюркском и перед исконными восходящими дифтонгами, ср.

тюрк. *jal-/*ja- 'светить, сверкать, блеск, молния' (VEWT 181, 192) при ТМ *pial- 'сверкать (о молнии), молния, радуга' (ТМС 2, 320, 72);

тюрк.

*jul-du 'звезда' при ср.-кор. pjr(h) 'звезда', ср. монг. ho-dun (<*hol-dun) id.(см. ниже, с.34-35,86);

тюрк. *jag- 'дождь, идти (о дожде)' при ТМ *pigi-n 'буря, вихрь, дождевая вода', ср.-кор. p ( < *pigi) 'дождь' (см.

ниже, с. 33);

тюрк. *jr 'крутой берег, обрыв' (VEWT 188) при ТМ *piri-, *pirki 'крутой склон' (ТМС 2, 327);

тюрк. *jala 'равнина, поле' при ТМ *pile-k/*pile- 'проталина', *pile-kn 'открытое место (среди гор)' (ТМС 2, 324) и др.

Aналогичное развитие (*p-> j-) могло происходить и в мон гольском. Так, монг.-письм. jatu-an, ср.-монг. jatu-qan 'вид струнного инструмента', несомненно, восходит к *hiatu-gan < *piatu-gan, как это видно по старому маньчжурскому заимствованию fituan 'бандура' (см. [Poppe 1960, 12], ТМС 2, 300). Другим случаем подобного развития является, по-видимому, монг.-письм. ja-sun, ср.-монг. ja-sun 'кость' ( < jan-sun, ср. калм. jan-d 'быть костистым', jan-dA-Ar 'костистый', KW 214) при тюрк. *(j)n-ik 'кость, голень', ТМ *pe-e-n 'колено', ср.-кор.

s-pj 'кость' (см. выше).

Корейский язык нормально во всех рядах соответствий имеет *p- (для второго ряда ср., например, ср.-кор. par 'нога' при ТМ *palga-n 'нога, ступня', тюрк. *ba-mak, *bal-ak 'вид обуви'= кор. palmak, см. с.

41). Aнлаутный ph-, имеющийся в среднекорейском, как и th-, kh-, по-видимому, вторичен (результат переноса аспирации из середины слова в анлаут).

(2) Итак, в анлаутной позиции для праалтайского восстанав ливается троичное противопоставление глухих слабых, глухих силь ных и звонких смычных, но только в велярном, дентальном и лаби альном рядах.

Hам представляется, что реконструкцию такой же триады можно осуществить и в системе аффрикат. Традиционно в алтайском восстанавливается только две аффрикаты: * и * (соответствия см.

выше, с. 5). Однако мимо внимания исследователей прошел целый ряд слов с нетривиальным соответствием: тюрк. *d-: монг. *d- : ТМ *- :

кор. *-. Ср. следующие примеры:

1) тюрк. *d (~*dubu 'соль') : монг.-письм. dabusun, ср.-монг.

dabu-sun (<*dabur-sun) 'соль' ~ ТМ *ujar- 'кислый, горький', кор. el-da ( < jr-) 'быть соленым', eri-da ( <*jri-) 'солить'. См. ниже, с. 47.

2) тюрк. *dl- 'наполняться', *dl- 'полный' ~ ТМ *alu- 'напо лнять(ся)', *alu-m 'полный' ~ ср.-кор. r 'достаточный' (ср. еще др.-яп. tar- 'быть достаточным, полным, хватать'). См. ниже, c. 43-44.

3) тюрк. *dt- 'пробовать на вкус, иметь (приятный) вкус', *dt-an-/*dt-n- 'привыкать, приучаться' (см. ЭСТЯ 3, 162-164, VEWT 466) ~ монг.-письм. dadu- 'привыкать' ~ ТМ *t (~ *et--) 'сладкий' (ТМС 1, 279) (см. примеч. 13).

4) тюрк. *dg-i- 'меняться, обмениваться' (см. EDT 487, ЭСТЯ 3, 181-182) ~ монг.-письм. daa-si-la-, калм. dl- 'давать, дарить' (KW 82) ~ ТМ *ug- 'обмениваться' (ТМС I, 270) ~ ср.-кор. - 'дарить, жало вать' (ХМ 332)18.

5) тюрк. *d- 'прямой, ровный' (см. ЭСТЯ, 309-313) ~ ср.-кор.

r-t 'напрямик, идти напрямик'19.

6) тюрк. *dr-a- 'царапать, скрести' (см. ЭСТЯ, 345-349) ~ В значении "изменение, перемена" данная тюркская основа за фиксирована уже у Махмуда Кашгарского (см. ДТС 548: tegi). Э.В.Севортян справедливо, на наш взгляд, отделяет *dg-i- '(из)меняться' от *dg- 'касаться' (хотя реконструкция инлаутного *-- у него, повидимому, неоправдана), см.

ЭСТЯ 3, 282. К начальному *d- в тюркском ср. тур. deji-, туркм. degi-, аз. dji-.

Сравнение ТМ ~ кор. см. SKE 42 (с сомнительными тюркскими параллелями).

К начальному *d- в тюркском ср. туркм., тур., аз. dz. Г. Рамстедт (SKE 35) сближает корейскую форму с сомнительными (по-видимому, не существующими) тунгусо-маньчжурскими.

монг.-письм. iru- ( < dru) 'царапать, рисовать, писать' (KW 481) ~ ТМ *ur- 'чертить', *ura-n 'черта, полоска (на коре)' (ТМС 1, 278) ~ ср.-кор.

r 'напильник'20.

7) тюрк. *di- ~ *d- 'нанизывать, выстраивать в ряд' (см. ЭСТЯ 3, 218-220) ~ монг.-письм. dr- 'втыкать, засовывать' (KW 105-106) ~ кор. ul 'веревка;

строчка, линейка;

ряд', ср.кор. r-hj-t 'нанизывать на веревку, выстраивать в ряд' (КС 434)21.

8) тюрк. *dl-, *dl-ak 'ива, верба;

ветвь, лоза' (см. ЭСТЯ 3, 130-131) : монг.-письм. dolaana ~ doluana 'боярышник' [Lessing 1960, 260], (KW 94) : ТМ *ali-kta 'боярышник, ива' (эвенк. alikta, нег. lta, уд. alikta 'боярышник', ульч. atala, нан. alaqta 'ива', см. ТМС I, 246, 253) : кор. ol-gari 'ветка без листьев', ul-gri, ul-gi 'стебель' (ср.-кор.

rk, см. ХМ 297)22.

9) тюрк. *dl, *dl-ak 'селезенка' (см. ЭСТЯ 3, 137-138) ~ монг.-письм. deli-gn id. (KW 86) ~ кор. ira, ir id. 10) тюрк. *dgi 'белка, соболь'(см. ЭСТЯ 3, 180-181) ~ ТМ *uk-n 'выдра, бобер' (ТМС 1, 271) ~ ср.-кор. i ( < *ugi) 'крыса, Об этом корне см. выше, примеч. 7. К начальному *d в тюркском ср.

туркм. drma-, drna-, аз. drma-la-. В SKE 43 корейская форма сравнивается с тюрк. *jli- 'брить', монг. il-g-, l-g- 'тереть, полировать', что нам кажется менее вероятным.

К анлаутному *d- в тюркском ср. тур. diz-, туркм., аз. dz-. В мон гольском можно обратить внимание также на монг.-письм. daru-an 'порядок, следование друг за другом' (KW 77) (заднерядный вариант того же корня?).

Сближение Г. Рамстедта корейской формы с тюркским *j 'сто' весьма со мнительно.

К анлаутному *d- в тюркском ср. тур. dal (но туркм. tl с вторичным оглушением). Монг. dolaana 'боярышник' вторично заимствовано во многие тюркские языки (см. ЭСТЯ 3, 269-270). Сближение ТМ и тюрк. материала см.

ТМС 1, 253 (следует заметить, что в ТМС слова со значением "ива" выделены в отдельную словарную статью, что, по нашему мнению, не оправдано;

кроме того, от корня *ali-kta следует отделить частично контаминирующий с ним корень *ar(a)-kta 'боярышник' > ороч. arakta, ульч. araqta ~ arqta, нан.

arqta). Корейское ol Г. Рамстедт (SKE 39) сравнивает с тюрк. *jol 'дорога', монг. ol 'счастье';

это сближение, конечно, следует отвергнуть.

К начальному *d- в тюркском ср. туркм. dlaq, аз. dalaq. Сближение тюрк. ~ монг. см. [Gombocz 1905, 277];

(VEWT 457);

(ЭСТЯ 3, 138). Однако при влекаемые там же тунгусо-маньчжурские формы (эвенк. dlkin, маньчж.

dlixun etc.), несомненно, заимствованы из монгольского.

мышь' (ХМ 188)24.

Таким образом, общая схема соответствий для алтайских ан лаутных аффрикат приобретает следующий вид25:

К начальному *d- в тюркском ср. тур. диал. dejin, dein (в прочих огузских языках слово отсутствует). Предположение о заимствованном ха рактере тюркской формы (VEWT 470) крайне маловероятно ввиду древности фиксации слова в тюркском (уже с VIII в.) и фонетических трудностей (см.

ЭСТЯ 3, 180-181;

там же доказательство исходности инлаутного *-g- - вопреки EDT 569). Сближение тюрк., ТМ и кор. данных нам представляется вполне надежным: неустойчивость и взаимозаменимость названий мелких хищников и грызунов - явление, очень широко распространенное.

Реконструкция еще одного алтайского сибилянта на основании соответствия "монг. s- : ТМ s- : тюрк. j-" была предложена A.Б.Долгопольским (см. [Долгопольский 1974];

праалтайской праформы для этого соответствия не предлагается, но монгольские, тюркские и тунгусо-маньчжурские реф лексы приводятся наравне с уральскими, картвельскими, индоевропейскими, дравидийскими и семито-хамитскими в качестве отражений постулируемой ностратической фонемы *). К сожалению, внутриалтайских примеров на это соответствие автор приводит мало (всего четыре: монг. sirb-sn 'нить, сухо жилие, волокно' : ТМ *sir 'сухожилие, нить' : ср.-кор. sir 'нить' : тюрк. *jr-g- 'обматывать';

монг. sni 'ночь' : тюрк. *(j)i-ir 'рассвет, сумерки';

монг. soru- 'всасывать, втягивать (жидкость)' : эвенк. sirbi- 'выжать, выдоить' ( < ТМ *sir- 'жать, доить', см. ТМС 2,93) : др.-уйг. jor 'каша' (?);

ТМ *sul- 'выковыривать, вырывать', см. ТМС 2, 125 : тюрк. *jul- 'вырывать, отнимать'). Еще один яркий пример такого же соответствия - это монг.-письм. sine 'новый' (вопреки Г.

Рамстедту KW 358 вряд ли монгольская форма заимствована из китайского) :

тюрк. *ji ~ *ja 'новый' (см. VEWT 185). Если все это - не случайность, и если будут обнаружены еще примеры на это же соответствие, то для ряда "монг., ТМ, кор. s : тюрк. j" нужно будет восстанавливать, по всей видимости, обще алтайский звонкий спирант *z.

Что касается введения нами триады алтайских аффрикат, то оно, по-видимому, приведет к некоторому пересмотру реконструированной но стратической системы аффрикат (до сих пор остающейся наиболее пробле матичным местом ностратической реконструкции). Здесь, конечно, нет воз можности вдаваться в обсуждение ностратических соответствий. Отметим, однако, что во многих случаях восстанавливаемому алтайскому * соответст вует в индоевропейском *s-, ср.:

1) алт. *awu- ~ *uwa- 'соленый, кислый' : и.-е. *ser- ~ *ser- (~*sir-) 'кислый, соленый, горький' (WP 2, 513);

2) алт. *(w)tu 'сладкий, приятный на вкус' : и.-е. *sd- 'сладкий' (WP 2, 516-517);

алт. тюрк. монг. ТМ кор.

*- - - - - *- d- d- - - *- j- - - - (3) В инлаутной позиции в традиционной алтаистике [Ram stedt 1957;

Poppe 1960] восстанавливается бинарное противопостав ление глухих/звонких смычных. Эту же реконструкцию принял и В. М.

Иллич-Свитыч (ОСHЯ 1, 168-169). Однако ввиду наличия в анлауте троичного противопоставления (*C - *C - *Z) реконструкция только двух серий (глухой-звонкий) согласных в инлауте кажется не вполне адекватной.

Hам представляется, что реконструкцию троичного проти вопоставления смычных в праалтайском можно распространить и на инлаутную позицию.

Для объяснения некоторых неясностей в рефлексации инла утных лабиальных и велярных согласных H. Поппе выдвинул теорию "сильной" и "слабой" позиций [Poppe 1960, 40-41 и сл.]. Согласно этой теории согласные *b, *p и *g в монгольском давали разные рефлексы в послеударной ("сильной") и предударной ("слабой") позициях. Од нако фактических доказательств какого-либо влияния супрасегмент ных признаков на развитие согласных в инлауте не существует;

на оборот, разноместное ударение Поппе восстанавливает лишь в зави симости от поведения согласных. Таким образом, удается свести в один ряд реально совершенно разнородные ряды соответствий.

Если отвлечься от слабо мотивированной теории "сильных" и "слабых" позиций, то для инлаутных лабиальных мы получаем сле дующие ряды соответствий:

3) алт. * 'нанизывать, выстраивать в ряд' : и.-е. *ser- id. (cр. лат.

in-sero, series etc., см. WP 2, 499-500;

Долгопольский 1974, 165-166 сопоставляет данный и.-е. корень с ТМ *sir- 'нить', урал. *jirV 'корень' etc., но ввиду точного семантического параллелизма алт. * и и.-е. *ser- наше сближение пред ставляется нам более надежным);

4) алт. *lV (~ *lV) 'ива;

ветвь' : и.-е. *salik- 'ива' (WP 2, 454;

сюда же урал. *alV 'ива ломкая, вяз', см. МССHЯ 343).

В корейском также встречается анлаутный рефлекс h-, возникший (как и ph-, th-, kh-. см. с. 10) вторично в результате переноса аспирации из инлаута в анлаут (ср. случаи типа кор. h 'оглобли (телеги), ручки (носилок)' < ср.-кор. h и т.п.).

тюрк. монг. ТМ кор.

*-p- *-- (~ -b-)27 -p- -p(h)- *-b- *-- (~ *-w-) -b- -b- (>-p, -w- ~ -0-) *-b- *-b- -w-28 p Ср. для первого ряда тюрк. *kpuk 'кора', монг.письм. qau-l- 'обдирать кожу', qau-da-sun 'кора', ср.-кор. kphr ~ kphr 'кора, кожура' (см. ниже, c. 37);

др.-тюрк. qop 'весь, все';

монг.-письм. qou id., ТМ *kupu- id. (см. ниже c. 26) и др.;

для второго ряда: монг.-письм.

aura-sun 'солома, мякина' ~ тюрк. *kabu-k, *kabu- id.;

монг.-письм.

kegere 'степь' ~ ТМ *kebe-r, *kebe-kte 'равнина' (ТМС 1, 443), монг.письм. ua 'красивый' (KW 152) ~ ср.-кор. kp-t (kva-) id., etc.;

для третьего ряда: монг.-письм. kebi- 'жевать' ~ тюрк. *gbid.;

Посредством *-- мы обозначаем здесь ту прамонгольскую фонему, которая отражается как -0- (--) в среднемонгольском, как или g (в зависи мости от вокализма) в письменном монгольском и как -0- в современных монгольских языках.

Рефлекс b в первом ряду соответствий в монгольском выступает, как правило, в конце слога (в ауслауте). В интервокальной позиции надежных примеров на *p > *-b- нет (немногие примеры на такой рефлекс в [Poppe 1960, 42-43] следует, очевидно, считать тюркизмами).

Во втором ряду соответствий в монгольском языке имеем также ин лаутный *--, но ауслаутный (и конечнослоговой) -w.

В тунгусо-маньчжурском обычно восстанавливается только два инлаутных лабиальных: *-p- и *-b- (см. [Benzing 1955,981-982]). Однако, по-ви димому, на месте одного *-p- Бенцинга следует восстанавливать две фонемы, дающие разные рефлексы в современных языках:

a) эвенк. -p- ~ -w-, эвен. -b-, сол. -g- ~ -0-, нег., ороч. -p-, уд. -p- ( ~ -f-), орок., ульч., нан. -p-, маньчж. -f-. Ср. эвенк. p-i- ~ w-u-, эвен. b--, сол.

g-, нег. p-i-, ороч. p-, уд. p-, орок. dp-, ульч. p-u-, нан. p-u-, маньчж. - (fu-) 'есть' (другие примеры см. [Цинциус 1949, 155]);

b) эвенк. -w-, эвен. -w- ~ -j-, сол. -w- ~ -g-, нег., ороч., уд. -w-, орок., ульч., нан. -p-, ма. -f-. Ср. эвенк. awa-, эвен. awa-, сол. awa-, нег., ороч., уд.

awa-, орок. dapa-, ульч., нан. apa-, маньчж. afa- 'взять, схватить' (другие примеры см. [Цинциус 1949, 160-161]).

Представляется естественным (ориентируясь на контраст в эвенкий ском, негидальском, орочском и удэйском языках) восстанавливать в первом ряду *-p-, а во втором - *-b-. В том же ряду соответствий, в котором И. Бенцинг восстанавливает *-b- (т.е. эвенк. w ~, сол. w ~ g ~ 0, эвен., нег. w, ороч., уд., нан.

-0-, орок., ульч. -w- ~ -0-, маньчж. -b- ~ -0-), по нашему мнению, вполне есте ственно восстановить ТМ *-w- (в реконструкции И. Бенцинга отсутствующий).

монг.-письм. daba- 'переваливать (через гору)' ~ ТМ *dawa- id. (см.

ТМС 1, 185-186;

в ряде языков представлены заимствования из монг.

или маньч., но в целом корень, несомненно, исконно тунгу со-маньчжурский);

ТМ *uw 'жилище, дом' (ТМС 1, 266-267) ~ ср.-кор.

ip 'дом' и др.

По-видимому, нужно в первом ряду восстанавливать алт. *-p-, во втором - алт. *-p-, а в третьем - алт. *-b-.

Более или менее аналогичным образом устанавливаются со ответствия для инлаутных велярных, хотя здесь в тюркском и мон гольском нередки случаи колебания глухих и звонких рефлексов (ср.

случаи дублетов типа др.-тюрк. jaqn 'близкий' и ja-uq id.), причина которого пока еще неясна. Соответствия между тюркским, монголь ским, тунгусо-маньчжурским и корейским устанавливаются сле дующие:

алт. тюрк. монг. ТМ кор.

*-k- -k-(/-g-) -k-(/-g-) -k- -k- *-k- -g-(/-k-) *-g- -g- -0-(-h-) *-g- -g- *-- -g- -0-(-h-) Различие между вторым и третьим рядами основано главным образом на монгольском рефлексе (следует помнить, что о.-монг. *g перед задними гласными в среднемонгольском графически не отли чается от *k, поэтому в среднемонгольском в рефлексах слов второго ряда мы имеем -g- перед передними, но -q- перед задними гласными;

в третьем ряду соответствий среднемонгольский единообразно имеет --.) Ср. для первого ряда - тюрк. *gk/*gg 'грудь' ~ письм.-монг. *kkn 'женская грудь' ~ ТМ *kuku-n/*uku-n id. ~ ср.-кор.

koki-ja 'сердцевина' и др.;

для второго ряда тюрк. *jak-/*jag- 'близкий, приближаться' ~ письм.-монг. daa-, ср.-монг. daqa 'следовать' ~ ТМ *daga- 'близкий' ~ кор. tam 'следующий' и др.;

для третьего ряда - монг.-письм. gede 'вверх', ср.-монг. e-de id. ~ ТМ *ug- 'верх' (ТМС 2, 245-246) ~ ср.-кор. (h-) 'верх';

монг.-письм. saa-, ср.-монг. saa- 'д оить' ~ тюрк. *sag- id. и др.

В системе дентальных смычных, помимо описанных у H.

Поппе [Poppe 1960, 49-53] соответствий "тюрк. *-t- : монг. -t-: ТМ -t-" и "тюрк. *-d-: монг. -d-: ТМ -d-", засвидетельствовано еще нестандартное соответствие "тюрк. -t-: монг. -d-: ТМ -t-". Ср. тюрк. *dt- : монг. dadu- :

ТМ *ti (см. c. 13 выше);

монг.-письм. ada-un 'стадо лошадей, ло шадь' : тюрк. *at 'лошадь'29;

тюрк. *t 'шагать' : монг.-письм. ada-a- 'спешить', ada-m 'быстрый шаг' (см. VEWT 31, KW 1);

тюрк. *gt- 'идти, уходить' (VEWT 258): ср.-монг. gdl- 'двигаться' (ХМ 57), монг.-письм.

kdel-, kdl- id. (KW 235);

тюрк. *tut- 'хватать, держать' (VEWT 502):

ср.-монг. td-ge-, tde 'задерживать' (ХИ 102)30;

монг.-письм. nid- 'толочь, измельчать', nid-gr 'пест' : ТМ *nuti-ku 'пест' (ТМС 613)31 и др. Можно думать, что соответствие "тюрк. *-t- : монг. *-t-: ТМ *-t-" от ражает общеалтайский *-t-, соответствие "тюрк. *-t-: монг. *-d- : ТМ *-t-" отражает общеалтайский *-t-, а соответствие "тюрк. *-d- : монг.

*-d- : ТМ *-d-" - общеалтайский *-d-.

Корейский отражает алт. *-t- как -t(h)-, ср., например, тюрк.

*at 'орошаемое поле': монг. atar 'необработанное поле': ср.-кор. pt ~ pth 'поле' (SKE 192-193, [Poppe 1960, 51], VEWT 31) и др. Во втором ряду (алт. *-t-) корейский имеет -t- или -r-32, ср. при тюрк. *gt-, монг.-письм. kdel- ср.-кор. kt-ta (kr-) 'ходить (пешком)', см. ниже, c.

98), при тюрк. *bt 'верить' (VEWT 93), монг.-письм. mede 'знать' (KW Тюркское слово сравнивают с монг. ata 'мерин' (см. [Poppe 1960, 121]), но последнее - несомненный иранизм (см. подробный разбор с лите ратурой в ЭСТЯ 1, 77, 197). Hапротив, монг. ada-un, ada-u-sun сравнивают с тюрк. *adg 'медведь' [Poppe 1960, 130];

(VEWT 6) (?). Очевидное, на наш взгляд, сближение тюрк. *at и монг. ada-un (см. [Котвич 1962, 41, 72];

ЭСЧЯ 278;

[Hо викова 1975, 53-55]) игнорировалось из-за непризнания соответствия тюрк. -t- :

монг. -d-.

К анлаутному *t- в тюркском ср. аз. tut-, туркм. tut-. Hесомненно, заднерядный вариант того же корня отражает монг.-письм. tod-qa- 'удер живать, задерживать' (сравнение tod-qa- и тюрк. *tut- см. KW 404, VEWT 502).

Hе исключено, что к этому же корню следует относить тюрк. *jiti- 'быть острым', *jiti-g 'острый' (см. VEWT 204, EDT 886,889).

В пракорейском, судя по среднекорейской (и современной) мор фонологии, необходимо восстанавливать звонкую инлаутную фонему *-d-, которая в ауслауте (и в конце слога) давала ср.-кор. -t, а в интервокальной позиции -r- (аналогично *b > -p, -v-). Это видно по глагольным парадигмам типа ср.-кор. tt-t : tr- 'слышать' (*td-) и т.п. Однако уже в среднекорейском таких глагольных парадигм было совсем немного, а в именных парадигмах эта модель уже вовсе утратилась (чередование -t/-r- в именных парадигмах отсутствует). По-видимому, после утраты фонемы *-d- (> -r-) в корейском на чался активный процесс морфонологического выравнивания, приведший к смешению рефлексов -t- и -r- в инлауте.

259), ТМ *mute- 'мочь, уметь' (ТМС 561) ср.-кор. mit-t (mit-) 'верить' и др. Hаконец, на месте алт. *-d- корейский имеет -r- (ауслаутный рефлекс не засвидетельствован;

ожидалось бы также -t), ср. при монг.

alda 'сажень', ТМ *alda-n 'промежуток, между' (ТМС 1, 30-31;

заметим, что эвенк. alda 'сажень' может быть < монг., но для прочих форм это маловероятно), ср.-кор. rm 'обхват, сажень'34;

при тюрк. *bed 'уве личиваться', *bed-k 'большой, крупный' (ЭСТЯ 2, 288-289, VEWT 67), монг.-письм. bd-gn 'толстый' ср.-кор. prt 'толстый, сытый'35 и др.

Итак, инлаутные дентальные в алтайских языках образуют следующую систему соответствий:

алт. тюрк. монг. ТМ кор.

*-t- -t- -t- -t- -t(h)- *-t- -t- -d- -t- *-d- > -t-,-r- *-d- -d- -d- -d- *-d- > -r- Традиционно в алтайских языках восстанавливают только две инлаутных аффрикаты: *-- и *-- (соответствия см. выше, c. 5). Однако имеется и третье соответствие: "тюрк., монг., кор. -- : ТМ *-s-", которое Тюркско-корейское сравнение см. SKE 149. ТМ *mute- Г.Рамстедт (SKE 260-261), исходя из вторичного значения 'одолеть, осилить', сравнивал с тюрк. *bt- 'завершить(ся)', что сомнительно (см. с. 26). ТМ формы типа маньчж. mede 'весть, сведение', эвенк. mede- 'заметить, почувствовать' и т.д.

(см. ТМС 1, 563-564), сравниваемые с монг. mede- у Поппе нужно, очевидно, признать монголизмами.

Г. Рамстедт (SKE 14) сравнивает корейскую форму с ТМ *ali- 'брать', тюрк. *al- id., но ввиду точного фонетического и семантического совпадения сравнение кор. arm с монг. alda и ТМ *alda-n представляется предпочти тельным.

Корейская форма (совр. pur-da) сопоставляется Г. Рамстедтом (SKE 211) с ТМ *burgu- 'толстый, жирный' (см. ТМС 1, 112). Последняя форма, ввиду внешних данных, очевидно восходит к *bud(u)-rgu. Ср. аналогичное выпадение -d- перед -r- в ТМ *xrg 'хвост' при тюрк. *kuduruk, *nurga 'кулак' при тюрк. *juduruk, монг. nidura (см. [Ligeti 1960;

Цинциус 1984, 114]).

Традиционно в алтаистике корейским рефлексом *-d- считается -t- (совр. -d-). Hо единственный надежный пример этого рефлекса - ср.-кор.

pt, ptk 'дно, подошва, пол' при тюрк. *adak 'нога' (см. [Poppe 1960, 52]).

Более приемлемым представляется (вслед за Г. Рамстедстом SKE 180-181) сравнивать корейскую форму с ТМ *pata 'дно, основание' (для тюрк. *adak имеется другая ТМ параллель - ТМ *pagdi(ki) 'ступня', см. ТМС 308).

обычно не учитывается. Ср. ТМ *kus-n 'сила', kus- 'прилагать силу, бороться' (см. ТМС 1, 438-439) при монг.-письм. k-n 'сила, труд', тюрк. *g 'сила' (VEWT 306), ср.-кор. kk-ht 'крайний, чрезвы чайный, очень сильный' (КС 48);

ТМ *xos- 'царапать, чесать', *xos-kta 'ноготь, коготь' (ТМС 2, 26-27) при тюрк. *k- 'чесаться' (VEWT 260) (сюда же, возможно, следует относить кор. ko, др.-яп. kusi 'вертел');

ТМ *xasa 'гнаться, преследовать' при тюрк. *ka- 'убегать' и др. Общая схема соответствий для алтайских инлаутных аффрикат, следова тельно, выглядит так:

алт. тюрк. монг. ТМ кор.

*-- -- -- -- -(h)- *-- -- -- -s- -- *-- -j- -- -- -- (4) Из других вопросов, затрагивающих систему шумных со гласных, следует коснуться проблемы реконструкции алтайского *-. В.

М. Иллич-Свитыч (ОСHЯ, 1,XIY-XY) восстанавливал общеалтайский анлаутный *s1 (= ) на месте традиционного *s- в тех случаях, когда чувашский и маньчжурский языки обнаруживают рефлекс --. Од нако представляется, что данное развитие в чувашском и маньчжур ском обусловлено скорее позицией *s- перед последующим дифтон гом с *-i- (аналогичная палатализация характерна и для системы взрывных дентальных), см. [Мудрак 1985].

Hедавно О. A. Мудрак (в устной беседе) обратил наше вни мание на существование особого анлаутного соответствия "ТМ *- :

монг. s-". Отметим, что в известных нам случаях этого соответствия (ТМ *ik-n 'моча' : монг.-письм. sige-sun, ТМС 2, 392-393;

ТМ *ime- 'просачиваться' : монг.-письм. sime 'сок, питательность', ТМС 2, 394;

ТМ *ri-kte 'красная медь' : монг.-письм. sirin 'бронза, медь', ТМС 2, 399;

ТМ *awa-/*opo'коготь, хватать когтями' : монг.-письм. sabar 'к оготь, лапа', ТМС 402, 375;

ТМ *oko- 'прищуривать глаза', *okto- 'кр ивой, слепой' : монг.-письм. soqur 'слепой', ТМС 2, 404;

ТМ *kse 'сок' :

монг.-письм. sigs(n) 'сок, влага', ТМС 2, 411) маньчжурский обна руживает не закономерный -, но s-(-), ср. маньч. sike 'моча', sime- 'пропитываться', siri-n 'медь', sefere 'горсть' и oforo 'щепоть, когти (ловчей птицы)', usu 'бесплатнай обед, жертвенная снедь'. Соответ ствие маньчжурского s-/- аффрикате - других тунгусо-маньчжурских языков встречается и в других случаях (при отсутствии монгольских параллелей), поэтому не исключено, что в этих случаях мы должны восстанавливать особую прото-тунгусо-маньчжурскую фонему, ско рее всего *- ( с переходом *- > s-/- в маньчжурском, но - > - в прочих языках). В таком случае можно думать и о реконструкции * (на месте соответствия ТМ *- : монг. s-) для праалтайского. К сожалению, пока нам неизвестны рефлексы этого * в других алтайских языках и ре конструкция эта остается пока гипотетичной.

Реконструкция инлаутного *-- для праалтайского еще более проблематична. Восстановление *-- на месте тюркского -- справед ливо подвергнуто критике в ОСHЯ 1,XY-XYI (тюркский -- в тех слу чаях, когда он не восходит к *--, т.е. когда в чувашском представлен рефлекс -- - обычно возводится к сочетанию *-l-36. С другой стороны, нам известны два случая инлаутного соответствия "ТМ *-- (или *--, поскольку в маньчжурском налицо -s-/--) : монг. -s-", а именно: ТМ *gei/*goi 'горький' (маньч. Gosi-xon ~ go-xun) при монг.-письм.

asiu(n) id. (см. ТМС 1, 182-183) и ТМ *koi-kta 'орех' (маньчж. отсту ствует, но ср. чжурчж. hh-) при монг.-письм. qusi 'кедр', qusi samar 'кедровый орех' (см. ТМС 1, 419). Однако по крайней мере во втором случае не исключено старое заимствование в ТМ из монгольского, поскольку исконным соответствием монгольского слова, вероятно, является ТМ *xusi-kta/*xusa-kta 'дуб, желудь' (см. ТМС 2, 291)37.

В целом приходится констатировать, что оснований для ре конструкции второго алтайского спиранта - * - пока недостаточно.

(5) Традиционно предлагаемые соответствия для сонорных согласных в целом выполняются довольно хорошо на всем имеющем ся материале. Здесь следует сделать только следующие уточнения.

a) Хотя в тунгусо-маньчжурском имеется достаточно много слов с анлаутным *-, эта фонема в анлаутной позиции для праал тайского традиционно не восстанавливается. Точка зрения H. Поппе И эта реконструкция не бесспорна. Hе исключено, что старый *-- спорадически (в основном после кратких гласных) мог давать в части тюрк ских диалектов глухой рефлекс типа *--, который в старых заимствованиях (венг. gymlcs 'плод' при чув. im, монг. alu 'плоская сторона игральной кости' при туркм. aq etc. 'игральная кость' и др.) передавался как сочетание -l-. Позднее этот *-- перешел в --.

Имеются некоторые бесспорные случаи заимствований из мон гольского в тунгусо-маньчжурских языках, в которых монг. s передается по средством, ср. эвенк. iwuke, нан. oqo 'шило' < монг.-письм. sibge(n) id., эвенк. inak 'ковш' < монг.-письм. sinaa id. и др.

(о вторичном развитии *g- > - в тунгусо-маньчжурском) в настоящее время, по-видимому, уже не может считаться приемлемой (см. при меч. 6). Приведем известные нам параллели для тунгусо-маньчжур ских слов, содержащих начальный *-:

1. ТМ *la 'рука' (ТМС 1, 656-657): тюрк. *l, *l-ig 'рука' (см.

ниже, с. 45).

2. ТМ * ( < *ia-w) 'кто' (ТМС 1, 660-661) : тюрк. *n (< *(j)n) 'что' : монг.-письм. ja-un, ср.-монг. jau, jaun 'что' : ср.-кор. n, n 'кто' (см. ниже, с. 52-53).

3. ТМ *inda- 'собака' (ТМС 1, 661-662) : тюрк. *t/*it 'собака' (см.

ниже, с. 46-47).

4. *(k)te 'корень' (ТМС 1, 662) : монг.-письм. ndsn 'ко рень' (см. ниже, с. 37).

5. ТМ *u/j/a- 'спать' (ТМС 1, 666) : тюрк. *u- 'сон, спать' (см.

ниже, с.47-48): ср.-монг. no-rus-, монг.-письм. nojir-sa'спать', no-jir 'сон'.

6. ТМ *i- 'маленький' (ТМС 1, 589-590) : монг.письм. -ken, -gen, ср.-монг. -gen 'маленький' (см. ниже, с. 41).

7. ТМ *()k 'соболь;

кобель' (ТМС 1, 651, 665)38: ср.-кор. nkori 'барсук' (см. SKE 163) (возможно, также тюрк. *kr 'охотничья собака', см. VEWT 38).

8. ТМ *ni- 'длинный' (ТМС 1, 664-665) : тюрк. *n- 'расти, воз вышаться' (VEWT 372) : монг.-письм. n-de-ji- 'возвышаться, быть вы соким', n-dr 'высокий', ср.-монг. n-tr 'высокий'39.

9. ТМ *u-ne 'прямой' (ТМС 1, 666) : тюрк. *o 'правый, пра ТМС 1, 665 и Hовикова [Hовикова 1979, 64] сравнивают данный тунгусо-маньчжурский корень с монг.-письм. noqai 'собака', однако последнее имеет другую ТМ параллель, а именно *lukV 'песец, рысь' (сближение это предложено В. М. Иллич-Свитычем, см. ОСHЯ 2, 35, и вполне вероятно, не смотря на критику Hовиковой ibid.).

В ТМС 1, 665 в качестве параллелей предлагаются монг.-письм.

oldu 'вдоль, продольный' и onai- 'быть длинным, продолговатым'. В обоих случаях возникают проблемы: oldu, по-видимому, восходит к oul-du (с ка ким-то выпавшим срединным согласным), а кроме того, тунгу со-маньчжурские формы с -l-, которые можно было бы здесь привлечь (типа маньчж. olmin, ульч. walm ~ olm) явно вторичны (диссимиляция < *onimi-, ср. эвенк. onimi, сол. nimomi, эвен. onm, уд. wanimi etc.);

форма ona-ji- имеет также варианты oa-ji- и odaji(см. KW 149, 152, 151), и трудно решить, какой из них исходный.

вильный' (VEWT 362) : монг.-письм., ср.-монг. ne-n 'правильный'40.

10. ТМ *le 'страх, бояться' (ТМС 1, 667-669) : монг. письм.

gel-me- 'испугаться,пугаться': (?) тур. jl-, ст.-тур. jal-(VEWT 200) 'боят ься' (ТМ ~ монг. см. [Poppe 1960, 25, 106]).

11. эвен. emte-k-, emte-l- 'пробивать, проламывать', emte-r 'пробиться, проломиться' (ТМС 1, 669) : монг. письм. gemt 'получить повреждение', gemt-ge- 'повредить': тюрк. *jm-ir "ломать, разру шать" (VEWT 197) (сближение см. ТМС 1, 669).

12. ТМ *ene- 'нападать, дразнить' (ТМС 1, 671) : тюрк. *jn- 'уг рожать' (VEWT 184;

тюрк. > монг. anu- 'угрожать').

13. ТМ *r(i)- 'свет, светить' (ТМС 1, 671-672) : монг.-письм.

gere-l 'луч, свет' : тюрк. *jar 'светить, блестеть' (VEWT 189;

тюрк. > монг.

jara- 'мерцать, светить'). См. [Poppe 1960, 25, 106, 125] (ТМ ~ монг.).

14. ТМ *iakso, *iaksi-n 'нос' (ТМС 1, 587, 636) : ср.-кор. n, ns 'лицо'41: монг.-письм. naar-qai 'спинка носа'.

15. ТМ *en- 'идти, двигаться' (ТМС 1, 669-671) : ср.-кор. n-, nj(ср. SKE 165);

ср. еще ср.-кор. n-, n'двигаться вперед'.

По этим примерам устанавливается следующий ряд соответ ствий:

алт. тюрк. монг. ТМ кор.

*- 0- ~ *j- (ср. выше об 0- ~ j- (g- перед e, *- n- аналогичном развитии n- перед a, o) *p- > *h- > 0- ~ *j-) b) Точно так же в традиционной алтаистике не восстанавли вается анлаутный *l-, несмотря на то, что он хорошо представлен в тунгусо-маньчжурских языках. Реконструкцию *l- в анлаутной пози ции предложил В. М. Иллич-Свитыч (ОСHЯ 1, XVI-XVII) по соответ ствию "ТМ *l- : монг. *l- > n- (со спорадическим сохранением l- в не В тюркском есть и переднерядный вариант *- (см. ЭСТЯ 1, 458);

не вполне ясно, как сюда относится монг.-письм. onu- 'попадать в цель;

пра вильно догадываться',которое Г. Рамстедт (KW 286) сравнивает с тюрк. *o.

Может быть, и в монгольском onu- и ne- следует рассматривать как старые сингармонистические варианты. В любом случае, к данному корню не отно сится тюрк. *gni 'прямой' (ввиду отсутствия других сколько-нибудь надеж ных случаев соответствия ТМ * : тюрк. g-).

Корейское слово разбирается в PKE 121, но без надежных этимо логий.

которых южномонгольских языках) : тюрк. *j-". Добавим, что корей ский (в котором начальный l- отсутствует) имеет здесь рефлекс n-. Ср.

при тюрк. *japur-gak, ср.-монг. nab-in, бао. lab 'лист' ср.-кор. nph id., при ТМ *le 'снег' - ср.-кор. nn id., при ТМ *lm-e (/*lm-ge) 'глотать' - кор. nm-gu id. и др.

c) Сонорный *w- в реконструкции Г. Рамстедта и H. Поппе отсутствует. Однако, как кажется, есть основания восстанавливать *-w-, по крайней мере, в инлаутной позиции. Реконструкция общеалтай ского *-w- мотивируется наличием ряда случаев, в которых наблюда ется соответствие: "тюрк. -0- (с компенсаторной долготой гласного) :

монг. -b-/-0- ~ -- : ТМ *-w- ~ *-j- (о реконструкции *-w- в ТМ см. при меч.28) : ср.-кор. -0- (с компенсаторной долготой гласного, т.е. тоном 3)". Ср. следующие примеры:

1. тюрк. *d 'соль' : ср.-монг. dabu-sun, монг.письм. dabu-sun (<*dabur-sun) id. ~ ТМ *ujar- 'кислый, горький' ~ кор. l- ( < jr-) 'быть соленым' (см. с. 47).

2. тюрк. t 'пыль' (VEWT 492) : ср.-монг. too-sun, монг.-письм.

too-sun ( < *toor-sun) id.: ТМ *tr(e) < *towure 'земля' (ТМС 2, 217-218) :

ср-кор. trp-ta 'быть грязным', tr-m-ta 'пачкаться' (см. ниже, с. 86-87).

3. тюрк. *kl 'долина, русло' (VEWT 277) ~ монг. письм. oul 'долина, река' : маньчж. Golo 'русло, долина' (возможно < *gowVlo, однако не исключено и заимствование из монг.;

см. ТМС 1, 160) :

ср.-кор. kr 'долина' (см. SKE 121, ОСHЯ 1, 231-232).

4. тюрк. *kr()- 'сухой, сохнуть' (VEWT 302) : письм.-монг.

qaur-ai, qaur-ai 'сухой', ср.-монг. qoa-sun ( < *qoar-sun) id. (см. ниже, с. 48).

5. ТМ *uwe, *uwe-r 'два'(ТМС 1, 276-277) : ср.-кор. tr 'два' (в сложениях t-);

возможно, также тюрк. *d- 'равный, спутник, про тивоположная сторона' ( < 'пара') (VEWT 501, ЭСТЯ 3, 303-306) (см.

ниже, с. 31-32).

Во всех этих случаях невозможна реконструкция праалтай ского -b- (который дал бы тюрк. *-b-, кор. -p-, см. выше, с. 14).

d) Интервокальный -j- хорошо представлен во всех алтайских языках, и в этой позиции надежно реконструируется для праалтай ского (см. [Poppe 1960, 66-67]). Однако с реконструкцией анлаутного *j- дело обстоит гораздо менее благополучно. В тюркском анлаутный *j- в большинстве случаев восходит к различным другим алтайским со гласным (*n-, *-, *l-, *d-, *-, в определенных случаях также к *p-, *-, см. выше). В монгольском j-, как было показано выше, также может восходить (в определенных условиях) к *p- и *-. Для пратунгу со-маньчжурского начальный *j- (как и *w-) вообще, по-видимому, не реконструируется (см. [Цинциус 1949, 213;

Benzing 1955, 997]). Hако нец, в корейском j- (в тех случаях, когда он не восходит к ср.-кор. nj-), встречается в подавляющем большинстве случаев только перед гласными и a. Комбинации j-, ja- исторически следует, по-ви димому, рассматривать как дифтонги -i-, -ia- после нулевого анлаута (именно так, кстати, они и обозначаются графически). Таким образом, для соответствия тюрк. *mga 'горный козел' (VEWT 165), монг.-письм.

imagan, ср.-монг. imaan 'коза', ТМ *imaga-n 'коза' (ТМС 1, 312)42, ср.-кор. jm-sj 'коза' (собственно, 'коза-бык') (см. [Poppe 1960, 32]) следует восстанавливать праалтайскую форму типа *iVm(a)ga с анла утным дифтонгом.

Прочие примеры на анлаутный *j-, приведенные в [Poppe 1960, 32], еще более сомнительны. Так, монг. ja-un 'что' восходит к алтай ской форме с начальным *-, а связываемые с ним маньчж. ja, эвенк. - и пр. - к алтайской форме с начальным *k- (см. с.39). Монг. jada- 'не мочь, жить в бедности', jadau 'бедный' вряд ли стоит связывать с тюрк. *jadag 'пеший, пешеход' (а современные тюркские формы типа туркм. jda- 'утомляться', тел. jada- 'слабеть' и под. (см. VEWT 177), очевидно, нужно считать монголизмами). Др.-уйг. japraq 'часто, мно го', japran 'поспешный', с которыми H. Поппе сравнивает монг.

jaara- 'спешить' - видимо, результат недоразумения (в ДТС,VEWT и EDT эти формы отсутствуют). Маньчж. jabu- (у H. Поппе jafa-), сол.

jabu- 'идти, ехать' и др. (см. ТМС 1, 337) - несомненно, заимствованы из монгольского jabu-. Монг.-письм. irua 'плохой признак, дурное пред знаменование' следует связывать не с тюрк. *jr- 'объяснять, толковать' (VEWT 208), но с тюрк. *rm 'предсказание, предзнаменование' (VEWT 166), *r-k 'предсказание, участь, судьба', ТМ *piru- 'заклинать, мо литься', ср.кор. pr- 'просить, молиться' (подробный разбор этого корня, к которому относится также монг.-письм. ire-, ср.-монг.

hire- 'благословлять, молиться', см. ОСHЯ 3, 119-124). Hаконец, эвенк. jegin и прочие ТМ формы со значением "девять" восходят к ПТМ *xegn (с надежной параллелью в японском kokono 'девять', см.

ниже), а потому вряд ли могут быть связаны с монг. je-sn 'девять'.

Мы можем, следовательно, сформулировать важный вывод:

Hе исключено, что все тунгусо-маньчжурские формы (эвенк.

imaan, mn, сол. ima, ульч. ima(n)-, маньчж. imau, niman) etc. пред ставляют собой разновременные монголизмы.

неносовые сонорные *j и *w в праалтайском существовали, но не могли встречаться в анлауте (точно так же, как и плавный *r, но в от личие от носовых *n, *, *m, * и плавного *l, которые могли встре чаться в любой позиции).

e) В ряде случаев в различных алтайских языках наблюдается выпадение инлаутных сонорных согласных. Hаиболее консервативны в этом отношении тюркские языки, как правило, сохраняющие со норные в интервокальной и ауслаутной позиции43.

Монгольский язык сохраняет интервокальные сонанты, но регулярно утрачивает все сонорные перед суффиксами -su(n), -du(n) (и, возможно, некоторыми другими), см. [Рамстедт 1957, 199].

В тунгусо-маньчжурском инлаутные сонанты, как правило, сохраняются хорошо, за исключением одного важного типа случаев, а именно, утраты сонанта *-r- после исконных долгих гласных перед последующими краткими узкими гласными. Дело в том, что уже в пратунгусо-маньчжурском отсутствовала корневая структура *CCузк.

(т. е. не допускались слова типа *mti, *mtu, *mt), при наличии любых других структур (т.е. *CCузк., шир., *CCшир., *CCузк., шир.).

Очевидно, уже в пратунгусоманьчжурском *CCузк. > *CC. В резуль тирующей односложной структуре конечный согласный обычно со хранялся (ср. *sl- 'смешивать', *sn 'одежда' и многие другие), однако структура *Cr упрощалась в *C44. Ср. ТМ *- 'входить' (ТМС 1, 293) при монг.-письм. ire- 'приходить', ТМ *m'дерево' (ТМС 1, 540) при монг.-письм. mo-dun ( < *mor-dun) id., ср.кор. mr 'лес' (см. ниже, с.

32);

ТМ *m 'вода' (ТМС 1, 548) при монг.-письм. mre-n 'река', ср.-кор.

mr 'вода' (см. ниже, с. 27) и др.

f) В корейском наблюдается частое выпадение инлаутных со нантов (*-r-, *-l-, *-n-, *--) перед последующим гласным i или ди фтонгами на -j-. При этом если в первом слоге налицо передний не лабиализованный гласный, то происходит стяжение *CVRjV > *CVjV > CjV (ср. ср.-кор. s-pj 'кость' < *penjV, hj 'язык' < *kljV, но ki 'ухо' < *kljV, hi 'белый' < *siarjV и т.п.). Точные условия выпадения инла утных сонантов в корейском можно будет, по-видимому, сформули ровать в процессе реконструкции праалтайского ауслаутного вока Иногда наблюдается лишь выпадение -n- в структуре CVnC(V) ( > CVC), ср. *inta 'собака' > тюрк. *t ~ *it и под.

Hам известен только один общетунгусоманьчжурский корень структуры Cr, а именно *dr 'маховая сажень' (ТМС 1, 198). Возможно, это заимствование (хотя источник его пока неизвестен).

лизма.

Приведем теперь сводную таблицу соответствий в области консонантизма между алтайскими языками, с учетом всех сделанных выше замечаний.

алт. тюрк. монг. ТМ кор.

*p 0- (~j-), -p- h- (~ j-), -- ~ -b- p p-, p(h) *p b h-, -- (*-w-) p-,-b- p, -w- *b b b (~ --) b-,-w- p *m b-,m m m m *-w- -0-, -b -- ~ -b- -w- ~ -j- -0- *t t t, (i) t (i-) t-, t(h) *t d-, t d, (i) d- (*i-), t t, -r- *d j-, d d, (i) d (*i-) t, -r- *n j-, n n n n *-r1- -r- -r- -r- -r- (=-l-) *-r2- -r2- (=--) -r- -r- -r- (=-l-) *l1 j-, l l- / n-, l l n, -r- (=-l-) *-l2 -l2- (=--) -l- -l- -r- (=-l-) *k k-, -k- (/-g-) k-, k-(/-g-) x-, k k (/h-) *k g-, -g-(/-k-) k-, -g- k-, g k-, -0- (-h-) *g g g-, -- g k-, -0-(-h-) * 0- (~j-), -- 0- ~ j- ~ g-, n-, ~ -g-//--(/-n-) * -, (h) * d-, d-, -, s * j * j-, n n-, *s s s s s- /h-, s *-j- *-j- -j- / -- -j- -j- ? * ? s * ?

? *z j- s- s- s- Вокализм.

Реконструкция системы гласных для праалтайского в работах Г. Рамстедта и H. Поппе ориентировалась существенным образом на тюрко-монгольскую сингармонистическую схему вокализма. Однако есть основания полагать, что исходная алтайская система гласных довольно существенно отличалась от тюркской и монгольской.

Рассмотрим систему гласных в тунгусо-маньчжурских языках.

В работах В. И.Цинциус (1949) и И.Бенцинга (1955) для пратунгусо маньчжурского первого слога восстанавливается система из восьми гласных (с учетом долготы/краткости - из шестнадцати).

i (Цинц.- уи) (Цинц. e) u (Цинц.- у.) a o Все те же гласные (за исключением o) восстанавливаются для непервых слогов. При этом устанавливается общее сингармонисти ческое правило, согласно которому в двух соседних слогах могут быть представлены только гласные одного ряда. Таким образом, несмотря на то, что в современных тунгусо-маньчжурских языках сингармо низм весьма ограничен (рефлексы *i и *, * и *u в большинстве слу чаев совпадают, фонема * как таковая также не сохраняется, и син гармонизм фактически сводится к запрету на сочетаемость, с одной стороны, и a, o - с другой), для праязыкового состояния реконструи руется система, весьма сходная с тюркской и монгольской.

Однако, по нашему мнению, это впечатление обманчиво.

Дело в том, что для пратюркского реальность восьмигласной (или девятигласной, если учитывать противопоставление *e - *45) системы подкрепляется наличием большого количества односложных корней с каждым из реконструируемых гласных. Что касается тунгусо-мань чжурского, то в реконструируемых односложных пратунгусо-мань чжурских корнях реально встречаются только шесть гласных: *i, *, *, *, *o, *a;

односложные корни с гласными *, *u полностью отсутствуют.

Если мы обратимся теперь к дистрибуции гласных в двусложных Вопрос о наличии в пратюркском оппозиции *e - * является од ной из дискуссионных тем в тюркологии (см. подробный разбор в [Щербак 1970, 28-33]). Одни исследователи считают эту оппозицию исконной, другие (в том числе A. М. Щербак) - вторичной (возводя к краткому *, а e - к дол гому *).

корнях, то увидим следующую ситуацию:

1-й слог 2-й слог *i * * * * *a *u *i - + - - - - - * + + + + - - - * + + + - - - - * - + + - - - - * - - - - + + + *a - - + - + + + *u - - - - + + + *o - - + - + + - По этой таблице очевидно, что гласный * оказывается в до полнительной дистрибуции с *i, а гласный *u - с * (но не с *, по скольку как *, так и *u представлены после *a;

кроме того, если мы объединяем в одну фонему *i и *, то перед этой фонемой *u и * также оказываются противопоставленными, в отличие от *u и *, противопоставление которых и в этом случае отсутствует). Таким образом, мы можем без особой сложности свести число пратунгу со-маньчжурских гласных фонем к шести: *i, *, *, *, *o, *a. Такая система, однако, типологически довольно маловероятна (в переднем ряду больше фонем, чем в заднем;

отсутствует высокий задний глас ный u). Если мы обратимся к реальным рефлексам этих фонем в со временных тунгусоманьчжурских языках, то мы увидим, что на месте ПТМ * в них регулярно представлены рефлексы u (так во всех языках в переднем ряду, т.е. перед последующими гласными *,, a в эвен кийском, орочском и удэйском также и в заднем ряду, т.е. перед гласными *i ( = *), *a и * ( = *u);

рефлекс o налицо только в заднем ряду в негидальском и нанайском, изредка также в орокском, ульч ском и маньчжурском языках;

солонский, эвенский, ульчский и орокский языки в заднем ряду имеют особый "сдвинутый" рефлекс u. 46. Следовательно, вместо * И. Бенцинга, скорее всего, следует восстанавливать просто гласный *u, объединяя таким образом * и *u в одну фонему.

Мы пользуемся здесь системой обозначений, принятых в ТМС;

в более ранней работе [Цинциус 1949] переднерядный рефлекс * в солонском, орочском и ульчском языках обозначается как u (у), а заднерядный рефлекс *u в солонском, эвенском, ульчском и орочском языках обозначается как u.

Особо следует остановиться на фонетической характеристике тунгусо-маньчжурских гласных * и *. Рефлекс * в современных языках (обозначаемый в русской транскрипции как э) определяется как "гласный смешанного ("среднего") ряда, среднего подъема, иногда слегка огубленный" (см. [Цинциус 1949, 78]), т.е. нечто вроде //. По скольку в отношении сингармонизма гласные * и * ведут себя практически одинаково, велика вероятность того, что гласный * в прото-тунгусо-маньчжурском относился также не к переднему, но к среднему ряду, т.е. представлял собой нечто вроде /u/ (по современ ным языкам он дает рефлексы i либо u). Выше мы (в практических целях) обозначали * как e, а * как ;

этой же системы обозначений мы будем придерживаться и ниже, чтобы не слишком отходить от традиционной реконструкции;

следует помнить, однако, что символы *e и * для ПТМ обозначают скорее гласные среднего ряда, чем пе реднего.

Перепишем теперь приведенную выше таблицу дистрибуции в новом виде (с шестью гласными фонемами):

1-й слог 2-й слог *i *e * *a *u *i + + - + + *e + + + - + * + + + - - *a + - + + + *u + + + + + *o + - + + - Мы видим по этой таблице, что основное правило ПТМ "сингармонизма" - это запрет на сочетание гласных *a, *o, с одной стороны, и *e, с другой стороны, в пределах двух соседних слогов.

Кроме того, есть более частные ограничения (отсутствие *o в непервых слогах;

запрет на следование *u после *o, * после *i и задних гласных после *).

Таким образом, тунгусо-маньчжурский сингармонизм корен ным образом отличается от тюрко-монгольского и сводится к нали чию некоторого числа ограничений в сочетаемости соседних гласных.

Hам представляется, что тунгусо-маньчжурская модель во кализма является более архаичной, чем тюрко-монгольская, на кото рую традиционно ориентировалась алтаистика. По-видимому, в протоалтайском сингармонизма не существовало вообще (или он проявлялся в ограниченном числе запретов на сочетаемость гласных), а в тюркском и в монгольском произошло выравнивание гласных в "разнорядных" словах (т.е. в словах, содержащих одновременно гласные заднего и переднего ряда). Aналогичный процесс происхо дил и в корейском (хотя последний, по-видимому, сохранил многие архаичные черты). Однако эта тема выходит уже далеко за рамки на стоящей работы, и мы рассчитываем вернуться к ней в одной из по следующих работ.

Здесь мы предложим только общую схему соответствий гласных между алтайскими языками - в том виде, в каком она сейчас намечается.

алт. тюрк. монг. ТМ кор.

*i i ~ i i i *e e e e a ~ * a ~ a ~ e, i ~ * u ~ u ~ u u ~ * o ~ o ~ o o (~ ) * ()(?) ~ i i i ~ u (o) u ~ a *u u ~ u ~ u ~ o *o o ~ o ~ (~), o (u) ~ *a a ~ a ~ e a ~ e a ~ Двойные рефлексы в тюркском, монгольском, возможно, так же в корейском и тунгусо-маньчжурском обусловлены упомянутым выше процессом выравнивания гласных в "разнорядных" словах.

Помимо простых гласных (кратких и долгих47), для праал Долгие гласные реконструируются для пратюркского и пратунгу со-маньчжурского и имеются также в корейском (в среднекорейском они маркируются двумя точками как "восходящий" тон). В среднемонгольском и письменно-монгольском долготы отсутствуют;

в большинстве современных монгольских языков они явно вторичны (восходят к стяженным последова тельностям гласных в результате выпадения некоторых интервокальных со гласных). Есть, однако, гипотеза о том, что некоторые южномонгольские язы ки отражают исконное противопоставление долгих и кратких (см. [Hомура 1959;

Хаттори 1959]). По нашему мнению, она пока не доказана, и монголь ские долготы мы не учитываем. Пратюркские, пратунгусоманьчжурские и корейские долготы в целом довольно хорошо соответствуют друг другу, хотя в тайского необходимо восстанавливать еще ряд дифтонгов:

алт. тюрк. монг. ТМ кор.

*ia a () i ~ a ia ~ i *io a () i (~ ) o o *iu(?*ue) o ~ u o ~ u i j *ua a () a (e) u u Примеры на все эти ряды соответствий см. ниже passim.

Итак, мы видим, что между алтайскими языками устанавли вается система вполне регулярных фонетических соответствий, охва тывающих целиком все фонологические подсистемы языков каждой подгруппы. Следовательно, главное условие генетического родства здесь оказывается выполненным. Однако этого еще недостаточно для констатации генетического родства - нужно еще показать, что эти соответствия соблюдаются в области базисной лексики, иными сло вами, что описанная выше система соответствий характеризует ис конный, а не заимствованный пласт лексики в каждой из рассматри ваемых подгрупп48. Эта проблема рассматривается во второй части настоящей работы.

каждой из этих языковых семей, по-видимому, происходили процессы вто ричного сокращения долгот, существенно усложняющие картину соответст вий (в тюркском долгие гласные часто сокращаются перед некоторыми со нантами, в частности, перед *l;

в тунгусо-маньчжурском, очевидно, происхо дило сокращение долгот в закрытом слоге;

в корейском старые долгие со кращаются в одном из двух корейских тонов, а именно, в падающем - в ре зультате на долгих гласных в среднекорейском оказываются нейтрализован ными тональные противопоставления).

Хорошо известно, что в результате активных контактов между не родственными языками может возникать ситуация, внешне напоминающая генетическое родство. Так, на множестве китаизмов в японском языке вполне можно установить систему регулярных фонетических японо-китайских со ответствий. Лишь то обстоятельство, что в области базисной лексики япон ский и китайский языки практически не обнаруживают никаких схождений, заставляет нас считать их неродственными.

Глава II Лексикостатистика на материале тюркских, монгольских, тунгусо-маньчжурских и корейского языка Единственным объективным способом оценки степени близо сти сравниваемых языков пока является лексикостатистика. В лите ратуре лексикостатистическая методика М. Сводеша неоднократно подвергалась критике, часто, однако, необоснованной. Эта методика (как и любая другая) имеет свои достоинства и недостатки, однако налицо несомненный эмпирический факт: для всех языковых семей, родство языков внутри которых в научных кругах не подвергается сомнению (таких, как индоевропейские, тюркские, уральские, карт вельские, тибето-бирманские, австронезийские и пр. и пр.), лексико статистические подсчеты всегда дают результат, заведомо превы шающий порог случайных совпадений (не менее 10% совпадений в пределах 100-словного списка М. Сводеша). Поэтому мы считаем, что лексикостатистический анализ - довольно надежное средство доказа тельства родства языков (а также хорошее вспомогательное средство для установления генеалогической классификации языков внутри семьи и для абсолютной хронологии распада праязыка этой семьи.) Hе следует забывать лишь об одном чрезвычайно важном обстоя тельстве: лексикостатистика никоим образом не заменяет собой срав нительную фонетику и грамматику. Методически абсолютно непра вомерно проводить лексикостатистические подсчеты на материале языков, между которыми не установлена система регулярных фоне тических соответствий. Подобные подсчеты (от которых, к сожалению, не удержался и сам автор лексикостатистической теории - см. [Сво деш 1965]) зачастую приводят к самым фантастическим результатам (поскольку велика вероятность учета случайных сопадений, и, на против, в случае отдаленного родства сравниваемых языков - необ наружения исконно родственных лексем, сильно видоизмененных фонетически).

Попытка лексикостатистической оценки алтайской теории была предпринята в 1969 г. Дж. Клосоном [Клосон 1969]. Взяв за ос нову 200-словный список М. Сводеша для древнетюркского, древне монгольского и маньчжурского языков (корейский и японский не учитывались), Дж. Клосон пришел к выводу о том, что общие эле менты в тюркском и монгольском составляют не более 2%, а в мон гольском и маньчжурском - не более 3, 5%, а следовательно, алтайская теория неправомерна. Однако тщательная проверка материала по казывает, что Дж. Клосон осуществлял свои подсчеты, полностью игнорируя все достижения сравнительной фонетики алтайских язы ков. Конкретную критику отдельных тезисов Дж. Клосона см. ниже;

в целом же нужно сказать, что разбор лексических совпадений между алтайскими языками без учета обширной литературы, написанной специально на этот предмет, конечно же, недопустим.

Мы проводили сравнение лексики по стандартному 100-словному списку М. Сводеша. Кроме того, для некоторых целей, которые станут ясными ниже, мы обследовали также 10 дополни тельных словарных значений, предложенных С. Е. Яхонтовым ("близ кий", "ветер", "год", "далекий", "змея", "короткий", "соль", "тонкий", "тяжелый", "червь"). Фактически мы использовали, таким образом, 110-словный список. Конкретные списки по 54 алтайским языкам и диалектам см. в Приложении.

Чтобы избежать ошибки, допущенной при подсчетах Дж.

Клосоном, мы предварим лексикостатистическую процедуру эти мологическим разбором схождений, наблюдающихся между алтай скими языками в пределах 110-словного списка.

1. "белый": тюрк. *sr-g ~ ср.-кор. hi ( < *siri-) < алт. *sir.

В большинстве тюркских языков и в древнетюркском этот корень имеет значение "желтый" (др.-тюрк. sar, туркм. sr, як.

ara-as, тур. sar и т.д.), но в чувашском рефлекс *sr-g or означает "белый" (чув. sar "желтый", по-видимому, вторично заимствовано из татарского), см. VEWT 403-404, EDT 848, ЭСТЯ 339. По всей видимости, пратюркское *sr-g "белый" изменило значение уже после отделения чувашского, будучи вытеснено корнем *k (отсутствующим в чуваш ском, см. VEWT 12, ЭСТЯ 116-117,EDT 75)49. Из монгольского мате риала к данному корню относят ср.-монг. ira, монг.-письм. sira "жел тый" (см. [Владимирцов 1929, 318], KW 349, VEWT 404, [Miller-Street 1975, 131], МССИЯ 363, [Клосон 1969, 40])50.

Корень *k, вероятно, первоначально означал 'светлый', ср. япон ские параллели к обоим корням: тюрк. *sr-g - ПЯ *sirua- 'белый',тюрк. *k - ПЯ *aka- 'светлый, красный' (см. с. 105).

В ОСHЯ 1,XV исконными параллелями признаются как монг. sira, так и монг. sara (с возможными первоначальными просодическими разли чиями), что нам представляется менее вероятным.

Из тунгусо-маньчжурского материала к рассматриваемому алтайскому корню обычно привлекается маньчж. ara- 'седеть, белеть', ari 'свет, сияние', a-xun ( < *ar-xun) 'беловатый' [(см. ТМС 2, 381, где эти формы ошибочно объединены с рефлексами основы *a- ( < монг.) 'белый')]. Сюда же, очевидно, относится ПТМ *sir- 'радуга, молния' (эвенк. sr- 'переливаться (о радуге), сверкать (о молнии), srn 'р адуга;

молния';

орок. srro ~ sro 'радуга' (см. также ТМС 2, 72).

Японскую параллель см. ниже (с. 82).

Ср. МССHЯ 363 (ностр. *ohrV 'светлый'), где алт. *sira 'же лтый, белый, бледный' (тюрк., монг. sira, маньчж.) сопоставляется с урал. *ra 'светлый, белый, серый', сем.-хам. *hr 'луна'. Долгополь ский [Долгопольский 1974, 165] привлекает к сравнению с сем.-хам.

*Vhr 'луна' только монг. sara (а также самод. *jrV 'луна').

Ср.-кор. hi- 'белый', хотя соответствия вполне регулярны, обычно к сравнению с рассматриваемым корнем не привлекается (по-видимому, из-за того, что большинство исследователей знакомы только с современной формой hi- 'белый', которая еще дальше ото шла от первоначального архетипа).

2. "близкий": тюрк. *jag-uk, *jak-n ~ ТМ *daga < алт. *daka.

В тюркском рассмотренные образования (ср. чаг. jauk, каз. k, чув. vx, тур. jak-n, туркм. jak-n, як. ugas, sugas etc.) формально являются отглагольными (ср. др.-тюрк. jaq-, ja-, jau- 'приближаться', чаг. jaq-, javu- 'приближаться' etc.), см. VEWT 178, 180, EDT 896,898,901,904, ЭСТЯ 22451.

В тунгусо-маньчжурском ср. эвенк. daa 'близкий', сол. daga 'близко', эвен. da-m- 'приближаться', d-l 'близкий', нег. daa id., уд.

d-a id., нан. da-pt 'ненадолго' [=эвенк. daa-pti 'ближайший (по времени)'], маньчж. da-rtaj 'скоро, вскоре', см. ТМС 1, 187-188.

К этому же корню относится монг.-письм. daa-, ср.-монг.

daqa- ( = daGa-) 'следовать за кем-л.)', монгор. daGid., калм. daA-, халха-монг. daga- id. См. ХИ 48, KW 72, DM 38.

Сюда же относится кор. ta-m 'следующий;

далее, затем' (ср.-кор. форма не зафиксирована). Японскую параллель см. ниже.

См. SKE 250 (тюрк. ~ монг. ~ ТМ ~ кор.), KW 72, [Poppe 1960, 22, Hе вполне ясно, как все перечисленные формы относятся к др.-тюрк. jaq, чаг., тат. etc. jaq 'сторона'. Рясянен (VEWT 180) относит к этому же корню формы со значением 'намазывать, втирать', но их лучше отделять (вслед за EDT 896.) 120]. Ср. также ОСHЯ 1, 215-216 (ностр. *daa 'близко'), где приве денные алтайские формы сравниваются с сем.-хам. *d 'близко', урал.

*taka 'задний'.

3. "весь":

a) тюрк. *Kop ~ монг.-письм. qou ~ ТМ *kupu- < алт. *kopu.

Корень *kop засвидетельствован только в древнетюркском и среднетюркском в виде qop, см. ДТС, VEWT 281, EDT 57952;

в совре менных языках отсутствует.

Монг.-письм. qou, калм. "alle, alles, ganz", см. KW 191.

В ТМ ср. эвенк. kkte (диал. kuwu-kti) 'весь, целый;

целиком';

солон. xokkoi 'полностью';

нег. kepu-kte 'весь, целый';

уд. kufu-la, -le 'сплошь';

ульч. kup-te 'целый';

ороч. qopo-lo, kupu-kte id.;

нан. kupu-kte 'весь, целый, целиком'. См. ТМС 1, 426 (эвен. kub, орок. kupuu, маньчж. gubi ~ kupi, очевидно < монг. gbin ~ kbin).

См. [Владимирцов 1929, 255-256], KW 19153.

b) тюрк. *bt-n ~ ср.-кор. mtn, mt, mt < алт. *mutE.

В тюркском данная основа (др.-тюрк. btn 'весь, целый, пол ный', тур., аз., кум., як. btn, чув. pdm etc. 'весь, целый') является производной от *bt- 'кончаться, завершаться' (др.-тюрк. bt-, тур., аз., туркм. bit-, як. bt- etc.), см. VEWT 93, ЭСТЯ 2, 152, 302-303, EDT 298-306, ЭСЧЯ 158. Из тюркского заимствовано монг.-письм. bt-, калм. bt- 'завершаться', монг.-письм. btn, калм. btn 'совершенный, закон ченный' (KW 69-70). Рамстедт считает тюрк. *bt- и монг. bt- ис Клосон (EDT 579) считает возможным разложение на *ko- ('класть') + -p, однако сам высказывает сомнения в таком членении;

форму kopan, приведенную у Радлова и цитируемую в VEWT 281, он считает фиктивной.

В ТМС 1, 426 ТМ *kupu- сравнивается с монг.-письм. kbin (~ gb in), халха-монг. xvin 'весь, целый, все, все'. Однако последний корень, вслед за Владимирцовым [Владимирцов 1929, 323], следует скорее сопоставлять с тюрк. *kp 'много, обильный, очень' (др.-тюрк. kp, каз., туркм. kp etc., см.

VEWT 291, EDT 686-687) и с ТМ *(x)up- (эвенк. up-ire 'собраться', up-kalin - 'собрать всех', up-kat 'весь, все, целый', негид. op-kal 'все', уд. ufal 'все', см. ТМС 2, 281) < алт. *kopI. Сюда же, вероятно, относятся ср.-кор. kp- 'удваивать, добавлять' (КС 52), и др.-яп. kup-ap-a- 'добавлять' (RJ kfaf). Рамстедт (SKE 177) сравнивает ТМ *(x)up- с кор. n (ср.-кор. -n 'весь', r- 'быть в полном составе, полностью', см. КС 381), но это сомнительно (как по фонетическим причинам, так и ввиду наличия у ТМ основы другой вероятной этимологии).

конно родственными, а тюрк. btn < монг.;

все это маловероятно ввиду внешних данных (начальный *m- не должен давать монг. b-).

Ср.-кор. mtn, mt, mt 'весь, все' (ХМ 234: mtr, КС 214), в свою очередь, является производным от глагола mt'собираться, на капливаться' (ХМ 235, КС 217).

Корейские формы в SKE 152, на наш взгляд, неудачно срав ниваются с монг. mui 'нация, народ', др.-тюрк. budun id. В SKE 260-261 Г. Рамстедт сравнивает тюрк. *bt- с ТМ *mute- 'мочь, уметь;

исполнить, закончить' (см. ТМС 1, 561);

там же, однако, приводятся монгольские формы, считающиеся исконно родственными, и мало надежная корейская параллель. ТМ *mute- может относиться к рас сматриваемой нами основе только если признать контаминацию в ТМ двух исконных алтайских корней [алт. *mte 'знать, верить', см.

выше, с. 15, и алт. *mutE 'кончать(ся), завершать(ся)'].

Hе исключено, что сама алтайская основа *mutE 'заве ршать(ся), накапливать(ся)' является производной: ср. в ср.-кор. при mt- 'собираться, накапливаться' основу mi-(mi-h-, КС 220) 'соб ирать, накапливать'54.

4. "вода" a) тюрк. *sub ~ ср.-монг. usun, монг.-письм. usu, usun < алт.

*suwA (~ *swA).

В тюрк. ср. др.-тюрк. sub, ср.-тюрк. suv ~ su, туркм. suv, кум.

s, як., чув. v etc,. см. ДТС, VEWT 431, EDT 783, ЭСЧЯ 340.

В монг. ср. ср.-монг. usun (ХИ 106), письм.-монг. usu, usun, калм. usn (KW 452), халха-монг. us, дун. usu, бао. s ~ s, дагур. os, монгор. fuu (с вторичным f- < *usu) (DM 102) etc.

Тюркская и монгольская формы обычно не сравниваются из-за несоответствия структуры корня. Однако представляется, что это препятствие вовсе не так непреодолимо. Дело в том, что мон гольский явно избегает в начале основы последовательностей типа CiC- и CuC- с двумя одинаковыми согласными, стремясь к их устра нению. Этот процесс начался, очевидно, уже в протомонгольском (многие формы такого типа уже упростились к среднемонгольскому периоду, ср. sn 'молоко'< *ssn < *st-sn при тюрк. *st id., uta-an 'дым' < *tuta-an при тюрк. *tt-n id., см. ниже), но продолжался и на протяжении более позднего периода. Ср. при ср.-монг. sisgei - Aналогичная пара основ имеется и в японском: ср. др.-яп. muta 'вместе' при mii-na, RJ mn < *mi-n 'все'.

монг.-письм. isegei 'кусок войлока', при ср.-монг. sisamun - монг. письм. simaul 'мука', при ср.-монг. nuntuq 'лагерь' - монг.письм. nu tuq и др. Объясняется это, очевидно, рано начавшимся процессом редукции узких гласных первого слога (впоследствии в ряде совре менных монгольских языков приведшем, в частности, к их полному выпадению в анлауте).

Таким образом, вполне вероятно, что ср.-монг. usun восходит к *su-sun < *suw-sun [с распространенным именным суффиксом -su(n)] и прямо генетически связано с тюркским *sub55. Поэтому отпадает необходимость связывать монг. u- в u-sun с ТМ *wa 'волна' (ТМС 2, 247) [Рамстедт 1957, 199] и далее, с урал. *uwa 'течение, поток' (см.

ОСHЯ 1, 256).

Ср. МССИЯ, 341 (ностр. *sVwV 'жидкость'), где тюрк. *sub (без монгольских параллелей) связывается с и.-е. *seu(H) 'жидкость, лить', картв. *s1w- 'пить', сем.-хам. *//w- 'пить'.

b) ТМ *m ~ ср.-кор. mr < алт. *mri.

В ТМ ср. эвенк., сол., нег., ороч., орок. m, эвен. m ~ m 'вода', уд. mu-de 'наводнение';

к суффигированной форме *m-ke восходят ульч. m/mue, нан. mue (диал. muke), маньч. muke 'вода' (см. ТМС 1, 548-549).

Ср.-кор. mr см. в ХМ 360, КС 229. В др.-кор. (XII век) зафик сировано написание mut (= /mr/), см. КЧС 161.

К этому же корню относится ср.-монг. mre-n (ХИ 76), монг-письм. mren (KW 267) 'река'. Ср. также -mu-sun ( <*mursun) в nil-musun 'слеза' ('вода глаза'), см. ниже.

В тюркском корень в чистом виде не сохранился;

ср., однако, -mur в тюрк. *jag-mur 'дождь' (VEWT 177), первоначально, по-види мому, 'дождевая вода' (суффикс -mur в тюркском отсутствует);

о корне *jag- см. ниже.

Японскую параллель см. ниже (с. 82).

См. SKE 154, [Poppe 1960, 35, 110] (монг. ~ ТМ ~ кор.). В. М.

Иллич-Свитыч (ОСHЯ 2, 61) отделяет ТМ *m, считая, что *-r не мог отпасть в ТМ, и сравнивая ТМ форму с и.-е. *meu- 'влажный', сем.-хам.

*mw 'вода, влага' (см. ОСHЯ 2, 62-63, ностр. *mEwV). Корейскую и монгольскую формы В. М. Иллич-Свитыч сравнивает с сем.-хам. *mr 'влажный', картв. *mar- 'озеро, влажная почва;

облако', и.-е. *mor- 'бо Тот же корень с другой аффиксацией содержится, вероятно, в монг.-письм. sau-la 'ведро для воды (Wassereimer)' (KW 339) ( < *suwA-l-ga).

лото, водоем', драв. *ma-ai 'дождь' (ОСHЯ 2, 60-61, ностр. *m). Hа самом деле отпадение *-r в ТМ здесь вполне регулярно (см. выше, с.

20), и вряд ли необходимо отвергать традиционное сближение ТМ и прочих алтайских форм.

5. "волос":

a) тюрк. *kl ~ ТМ *xi-a (< *xil-a-) ~ др.-кор. *kr-k- < алт.

*klV.

В тюрк. ср. др.-тюрк. ql, тур., аз., туркм., як. и т.д. ql 'волос' (всякий), чув. xl-x 'лошадиный волос', см.(ДТС;

VEWT 262;

EDT 614;

ЭСЧЯ 297-298).

В ТМ ср. эвенк. ina-kta, сол. ia-kta- ~ ia-tta, эвен. nt, нег.

a-kta ~ a-kta, ороч. ia-qta, уд. ia-kta, ульч. sa-qta, орок. sna-qta, нан. sa-qta 'волос, шерсть' (общее слово), маньч. iga-xa 'пух (пти чий)'. Без суффикса kta- ср. эвенк. ina-, нег. ia- 'сдирать волосы, шерсть', нан. sa 'шерстяной ковер' (см. ТМС 1, 317). В ТМ основа ос ложнена распространенным суффиксом -a;

без этого суффикса ср., возможно, ТМ *xila-ga 'цветок' ( < 'стебель');

именно эту форму при влекает к сравнению с тюрк. *kl и монг. kilga-sun В. М. Иллич-Свитыч (ОСHЯ 1, 351-352)56.

К этому же корню относится монг.-письм. kil-a-sun, калм.

kilAsn, kilAsn 'толстый лошадиный волос, волос хвоста' (KW 231).

В корейском ситуация довольно сложная. В др.-кор. (КЧС 167) зафиксировано написание m-tej-ik- = /mri-g(r)k-si/ 'волосы'. К этой др.-кор. форме восходит ср.-кор. krk 'лошадиная грива' (ХМ 308), совр. klgi id. Hо в современном корейском имеется также mri-kharak, mrikhal 'волосы головы', наряду с более распро страненными mrithl, mri-thrk57. Hадо полагать, что современные Г. Рамстедт (SKE 78) сравнивает маньчж. ilga, эвенк. ilaa 'цветок' с кор. jl-da 'раскрываться (о цветах), но это абсолютно исключено ввиду анла утного *x- в ТМ форме (ср. орок. slla, нан. slaqta 'цветок'). ТМ формы типа эвенк. ina-kta 'волос, шерсть' Г.Рамстедт (SKE 80) сравнивает с монг.-письм.

ugu-sun ~ nugu-sun 'шерсть, волос, пух' и с тюрк. *j 'шерсть', что непри емлемо по той же причине (ср. анлаутный s- в ульч., орок., нан., однозначно указывающий на ТМ *x- < *k-);

и конечно же, все эти формы не имеют ника кого отношения к синокор. ju 'шерсть, начес'.

Совр. thl, thrk восходят к ср.-кор. thr (< *trh), thrk (см. КС 458, ХМ 205) с ближайшей параллелью в монг.-письм. tar 'шерсть, волосы' (KW 380).

формы mri-kharak, mri-khal восходят к *mri-krki с вторичной мо дификацией фонетики под влиянием синонимичных mri-thrk, mri-thl. Г.Рамстедт (РКЕ 84 ) сравнивает с тюрк. *kl и монг. kila-sun корейскую форму k:l, которой на самом деле не существует (см.

[Rosen 1974, 77;

Miller-Street 1975, 103] где указывается на это обстоя тельство и предлагается правильное сопоставление с кор. klgi).

Японскую параллель см. ниже (с. 83).

См. PKE 84, VEWT 262 (тюрк. ~ монг. ~ кор.), [Miller-Street 1975, 103], ОСHЯ 1, 351-352 (ностр. *ila 'стебель, волос';

в алтайском разделе сравниваются тюрк. *kl, монг. kila-sun, ТМ *xila-ga 'цветок' и, видимо, несуществующая форма кор. mri-gil 'волос';

алтайские формы далее сравниваются с и.-е. *k'el- 'стебель', урал. *kalke 'волос, очески' и драв.

*kel 'волос, перо').

b) монг. *fsn ( < *pn-sn) ~ ТМ *pe- < алт. pV.

Ср. ср.-монг. (ХИ) hsn, монг.-письм. sn, калм. sn, хал ха-монг. s, дун. usun, бао. su, даг. usw, монгор. fudze "волос".

Из ТМ материала ср. маньчж. fuexe, чжурчж. funirxie "волос" (см. ТМС 2, 303).

См. KW 460;

альтернативная этимология Поппе [Poppe 1960, 70]: сближение ТМ формы с монг. negen "лиса" и як. ngs "щенок") явно неприемлема.

Японскую параллель см. ниже (с. 107).

6."ветер": тюрк. *jel ~ монг.-письм. sal-kin < алт. *zelV.

Ср. др.-тюрк., тур., аз. jel, тат. il, чув. il 'ветер' и др., см. ДТС, VEWT 195, EDT 916-917, ЭСЧЯ 213.

В монг. ср. монг.-письм. salkin, калм. slkn (KW 318), хал ха-монг. salxi, юй. salGn, монгор. sark (DM 329), ср.-монг. (ХИ) sakir 'ветер'. Из монг. заимствованы различные современные тюркские формы (тат., каз. salqn 'прохладный', тел. salqn 'сильный ветер' etc., см. VEWT 398)58.

Также из монгольского заимствованы эвенк. salgin, эвен. hal gon 'воздух' и др. тунгусо-маньчжурские формы (см. ТМС 2, 58). Ис конным соответствием является, однако, эвенк. sal-din 'ветер (про В др.-уйг. засвидетельствовано (hap.leg.) salqm 'прохлада, холод' (ДТС 483), представляющее собой, по-видимому, контаминацию монголизма *salqn и тюрк. sarqm 'иней, мороз' (засвидетельствовано у Махмуда Каш гарского), см. ДТС 489;

EDT 826, 849.

хладный, легкий)', см. ТМС (там же). Эвенкийское слово подтвер ждает и членение монг. salkin на sal-kin.

Сближение тюрк. и монгольской форм, насколько нам из вестно, ранее не предлагалось. Оно возможно при условии принятия соответствия "монг., ТМ s- : тюрк. *j-", о котором см. примеч. 25).

7. "глаз": монг. ni-dn ~ ТМ *i-sa ~ ср.-кор. n-n < алт. *i.

Монг.: ср. ср.-монг. nidn (ХИ 78), письм.-монг. nidn, калм.

ndn (KW 282), монгор. nuDu (DM 287), халха-монг. nd, дун. udun, бао. ndu, даг. nid, юй. nudun. Из монг. заимствовано эвенк. undun 'глаз' (см. ТМС 1, 646)59. Основа *ni- в монгольском вычленяется также в производном *ni-l-musun (*i--mr-sun) 'слеза', букв. 'вода глаза', ср.

ср.-монг. nilbusun (ХИ 79), монг.-письм. nilbusun, nilmusun, калм.

numusn, nlmsn (KW 281, 282), халха-монг. nulims, дун. nubusun, бао.

namsu, даг. njombus, юй nulsn, монгор. numpuE (DM 290)60. Од зава [Одзава 1968, 145] правильно этимологизирует nilbusun как "глаз + вода", но неверно отождествляет здесь -busun с монг. usun 'вода' (в этом слове нет лабиального анлаута, см. выше).

ТМ: ср. эвенк. sa, сол. sa-l, эвен. s.-l, нег. sa, ороч. isa, уд.

jeh, ульч. i.sa-l, орок. sa, маньчж. jasa, нан. nasa-l, см. (ТМС 1, 291-292);

[Колесникова 1979, 280]. Hанайский рефлекс указывает на ПТМ *- (в остальных языках регулярный переход *i- > *i-61, поэтому рекон струкция И. Бенцинга [Benzing 1955,973] *i-sa неоправдана). С дру гими суффиксами корень *i- сочетается, например, в нег. -jan 'ячея рыболовной сети' (в прочих языках это значение выражается одина ково со словом 'глаз'), а также ТМ *iru- 'рассматривать' (эвенк.

ru-kta-, эвен. ru. и др., см. ТМС 1, 291;

вопреки ОСHЯ 1, 280 данное образование не может соотноситься с тюрк. *jaru- 'светить'). Общеал Поппе [Poppe 1960, 39] считает эвенк. undun исконным соответ ствием монг. nidn, что очень сомнительно.

Очевидно, вторично значение "слюна" (хотя оно засвидетельство вано наряду со значением "слеза" уже в ср.-монг.).

Hачальная комбинация *i- с нормальными рефлексами *- (> - или n- по языкам) в тунгусо-маньчжурских языках отсутствует;

разумно пред положить, что в такой комбинации *- рано утрачивался, лишь спорадически сохраняясь в отдельных южных языках (ср. еще, например, эвенк. ni- 'пра вить /лодкой, рулем/', эвен. n-, негид. n-, ороч. i-kia- при ульч. e-wa- ~ eoqa- < ТМ *ini-, см. ТМС 290-291 и под.). Ср. еще сохранение в производных: уд. i-ige 'оболочка глаза', орок. na-ra 'глазное яблоко'.

тайское словосложение *i-()-mri 'вода глаза = слеза' представлено в ПТМ в виде основы *(i)am 'плакать, слеза'62 > эвенк. iam- 'плакать', iam-kta / amu-kta 'слеза', нег. amta 'слеза', нан. amoqta, amoqta id., и пр., см. (ТМС 1, 319);

[Колесникова 1972a, 269-270].

Кор.: др.-кор. /nun/ (non, КЧС 167);

ср.-кор. nn (КС 115, ХМ 199) 'глаз' ( < *n-un или *ni-un), nn-mr ~ nn-s-mr 'слеза'. Из старо корейского, вероятно, заимствовано маньчж. oo 'зрачок'.

В тюркском старый алтайский корень 'глаз' (*i) заменен новообразованием *g (очевидно, производным от *g- 'смотреть', см. VEWT 292, 295), но, вероятно, сохранился в производном *i- > *j 'слеза' (др.-тюрк., ср.-тюрк. ja, туркм. j, тур. ja, чув. ko-ol etc., см. VEWT 192, EDT 972, ЭСЧЯ 120-121)63.

Японскую параллель см. ниже (с. 83-84).

См. KW 281 (тюрк., монг. 'слеза'), SKE 172 (монг. ~ кор.), ТМС 1, 292 (монг. ~ ТМ 'глаз'), 319 (монг. ~ ТМ 'слеза').

8. "год": тюрк. *jl ~ монг.-письм., ср.-монг. il < алт. *dla.

Тюрк.: др.-тюрк., ср.-тюрк. jl, тур., туркм. jl, каз., тат. l, як. sl etc. См. ДТС, VEWT 200, EDT 917. Чув. ol, ul 'год' возводится обычно к тюрк. *jl 'возраст';

скорее всего, налицо контаминация двух обще тюркских корней (закономерным рефлексом *jl в чув. было бы *l);

см. ЭСЧЯ 216.

Монг.: ср.-монг. il (ХИ 67), монг.-письм. il, калм. il (KW 109), халха-монг. il, юй. l, монгор. dz'ir (DM 92).

К этому же корню относится локальное северотунгусское на Исходная форма *i-mi (ср. в ПТМ *i-sa 'глаз', *mi 'вода') уже в ПТМ была, по-видимому, преобразована в *iami- под влиянием антони мичного глагола *ie- 'смеяться' (*ie- 'смеяться': *iami- 'плакать'), см. ТМС 1, 319-320. Маньчжурский язык, однако, сохранил исходное словосочетание (jasa muke 'слеза').

Тюрк. *j 'слеза' омонимично *j 'свежий' и *j 'возраст', но исто рически, несомненно, все эти три корня должны разделяться (вопреки ука занным источникам), поскольку все они имеют совершенно различные ал тайские этимологии. Возможно, правда, что контаминация с корнями "све жий" и "возраст" послужила причиной утраты в тюркском второго компоне нта общеалтайского сложения *i()-mri 'слеза' (в тюркском ожидалась бы форма *j-mur). С другой стороны, к аналогичному результату могла при вести и контаминация с еще одним корнем, представленным в ТМ *ali- 'течь (о слюне)', *ali-ksa 'слюна' (ТМС 1, 246), который также должен был дать в тюркском аналогичную фонетическую структуру.

звание солнца *dila- (эвенк. dila, сол. deea, нег. dilaa, см. ТМС 1, 206). Из корейского материала сюда же следует привлечь кор. tol-s 'один (полный) год, годовщина' (ср.-кор. форма не зафиксирована).

См. [Владимирцов 1929, 171], KW 109 (тюрк. ~ монг.);

[Ramstedt 1957] (тюрк. ~ монг. ~ ТМ);

VEWT 200 (привлекается к сравнению также кор. jl 'десять', что чрезвычайно сомнительно);

ОСHЯ 1, (тюрк. ~ ТМ). Hекоторые авторы (EDT 917),[Клосон 1969, 38-39], В. М.

Иллич-Свитыч (ОСHЯ 1, 220) считают монгольское слово заимство ванным из тюркского. Однако для этого как будто бы нет никаких оснований, поскольку соответствия вполне регулярны. Тот факт, что в монгольском слово il обозначает прежде всего "циклический год, год жизни" (другие оттенки значения обслуживаются ср.-монг. hon, монг.-письм. on), а в тюркском *jl обозначает год вообще, также не являются доказательством заимствования. Hаоборот, представляется, что монгольский сохранил более архаичное значение (ср. его точное соответствие в корейском).

Корейское tols, насколько нам известно, к сравнению с тюрк.

*jl, монг. il, ТМ *dila- ранее не привлекалось (хотя формально tols полностью = *dila- < *dla-V;

современная форма (в транслитерации) tols может восходить к ср.-кор. *tol)64.

Японскую параллель см. ниже (с. 84).

Ср. ОСHЯ 1, 210-220 (ностр. *dila 'солнечный свет'), где с ал тайскими формами сопоставляются картв. *dila 'утро' и и.-е. *dhel- 'солнце, светлый'.

9. "голова": тюрк. *ba() ~ ср.-кор. mr < алт. *maV.

Тюрк.: др.-тюрк., ср.-тюрк., туркм., тур., аз. и др. ba, каз., як.

bas, хак. pas, чув. pu и др. См. VEWT 64, ЭСТЯ 2, 85-87б, EDT 375-376, ЭСЧЯ 168.

Кор.: ср.-кор. mr (ХМ 51, КС 210), др.-кор. m-tej /mri ~ mari/ (КСЧ 167).

См. SKE 146 (тюрк. ~ кор.). Там же привлекается нан. bala 'лицо, голова', но в нанайском (согласно ТМС 1, 70) имеем только balr, bala 'вид, фасон;

лицо', производное от bal 'родиться, жить, возникнуть' (ПТМ *baldi-) с очевидно вторичным развитием значения В SKE 272 Г. Расмтедт сравнивает корейское слово (в написании tol без конечного -s) с др.-уйг. turq, монг.-письм. tursi, но и то, и другое означают прежде всего 'длина, размер', поэтому такое сопоставление вряд ли возмож но.

(мы не говорим уже о том, что кор. m- не соответствует ТМ *b-). Точно так же сомнительно (по фонетическим и семантическим причинам) сравнение тюркского корня с монг.-письм. bail- ~ biil- 'размышлять', bii-un 'смышленый' [Владимирцов 1929, 375].

10. "грудь (женская)" а) монг.-письм. kkn ~ ТМ *(x)ukun/*kukun < алт. *kok'-.

Монг.: монг.-письм. kkn, калм. kkn (KW 237), дун. gogo, даг.

hgn, монгор. kuGuo (DM 208) etc. Формально kkn является про изводным от глагола монг.-письм. kk- ~ kke- 'сосать грудь' (хал ха-монг. xx-).

ТМ: эвенк. ukun, эвен. okn, нег. oxon, ороч. oko(n-), уд. koso ( < *kuku-su), ульч. kue(n-), орок. q(n-), нан. k, маньчж. xuxun. И в тунгусо-маньчжурском данная основа формально произведена от глагола "сосать (грудь)" (эвенк. uku-, эвен. ok-, негид. oxo- etc.);

см. ТМС 2, 254-255, Колесникова 1972a, 297.

Данный корень широко представлен во всех алтайских языках, ср. тюрк. *gk ~ *gg- 'грудь (вообще)': др.-тюрк. kkz, туркм.

gvs, тур. gs, аз. kks (kks), хак. kgis, чув. kgr etc. (см. VEWT 288, ЭСТЯ 3, 54-55, EDT 714, ЭСЧЯ 98);

ср. также производное *gkr-k 'грудь' (узб. kkrak, тат. kkrk и др.), см. VEWT 288, EDT 712 (по следний сомневается в том, что *gkrk связано с *gk;

эти сомнения вряд ли обоснованы). В корейском ср. кор. kogei, ср.-кор. kokija 'сердцевина' (КС 45)65. Семантически более сомнительно привлечение сюда кор. koki 'верхушка, вершина' (ср.кор. kokti, kkr, kkr, koki), см. [Колесникова 1971, 143-144;

1972, 78-84].

См. [Poppe 1960, 132] (монг. ~ ТМ ~ тюрк.), [Колесникова 1971, 140-143]. Владимирцов сравнивает тюрк. *gk с монг. keberdeg 'гру дина', маньчж. kegeri id. [Владимирцов 1929, 251], но такое сравнение фонетически неоправдано;

лишено основания также сравнение монг.

kkn с тюрк. *kk 'корень' (KW 237).

Сюда же, несомненно, относится др.-яп. kokoro (RJ kkr ~ kkr) 'сердце' (см. [Martin 1966, 248;

Мураяма 1974, 10-11;

1983, 17;

Miller 1967, 72;

1971, 147]). П. Бенедикт [Бенедикт 1985, 194] сравнивает с яп. kokoro сайшат (на Тайване) *kuku 'сердце'. Ввиду абсолютной изолированности этой формы среди австронезийских языков, речь здесь может идти только о заимствова нии в тайваньском (или о случайном совпадении). Разумеется, неприемлемо сопоставление Кавамото [Kawamoto 1977, 26] японского слова с австронезий ским *keteg 'пульс'.

b) ТМ *a(i)a-n ~ ср.-кор. js (=j) ~ чув. < алт. *ajVV.

Из тюркских языков слово представлено лишь в чувашском, и можно было бы думать о сохранении в нем архаизма (вытесненного в прочих языках новообразованием *mig от *m- 'сосать', см. VEWT 41).

Однако надежность такого решения существенно снижается из-за явно "детского" характера чувашского слова.

ТМ: ср. эвен. ein ~ aan 'вымя', нег. (устар.) ojan 'женская грудь', орок. dada-qta 'женская грудь;

вымя';

эвенк. adan (с диссими ляцией < *aan) 'вымя'(ТМС 1, 242);

маньчж. een 'грудь (верхняя часть)' (ТМС 2, 419).

Маньчжурский сохраняет в данном случае более архаичную форму (с -);

в северных языках налицо ассимиляция *a(i)a-n > *a(i)a-n.

Кор.: ср.-кор. js (ХМ 203, КС 426-427). Конечный -s, вероятно передает здесь морфонологический - (в ср.-кор. в ауслауте - и -s уже путались), ввиду наличия инлаутного - при присоединении к дан ному корню вокалических аффиксов (ср. совр. имен. пад. e-i и под.).

Из монгольского материала к данному корню следует отнести монг.-письм. ejei, халха-монг. c, калм. tsdi, ti 'грудь (вообще)', см. KW 428 (сравнение с ТМ *ten 'грудь', предложенное Г. Рамстед том, вряд ли оправдано). Японскую параллель см. ниже (с. 84).

Сближение монгольской и маньчжурской формы см. [Колесникова 1972а, 295];

ТМС 2, 419. Корейскую форму js Г.Рамстедт (SKE 30) сравнивал с ТМ *ilu- 'бородавка, сосок' (см. ТМС 2, 394), но это срав нение вряд ли приемлемо фонетически.

11. "два": ТМ *uwe-(r) ~ ср.-кор. tr(h) ~ ср.-монг. i-rin < алт. *diwV.

ТМ: эвенк. -r 'два', -kte 'двое';

сол. r 'два', -tul 'по два';

эвен. r 'два', o-tl 'по два';

нег. -l 'два', tel 'по два';

ороч., уд., орок. d 'два';

нан. ue-r 'два', u-tu 'двое';

маньчж. uwe 'два' (ТМС 1, 276-277). Словообразовательные отношения явно указывают на то, что корнем здесь является *uwe, а -r- - суффиксальный элемент.

Монг.: ср.-монг. (ЮЧ) i-rin 'два', монгор., дагур. dz'r (DM 96) 'пара'. Судя по вокализму ю.-монг. формы i-rin восходит к про то-монг. *iw-rin (ср. еще монг.-письм. be-ger 'один из двух'). В монг.-письм. и современных языках сохранились только различные производные от этого корня (см. Рамстедт 1957, 65), а в основном зна чении "два" он был вытеснен (уже с XIV века, ср. в ХИ 90 qojar 'два') формой qojar (первоначально 'следующий, второй', ср. qojina 'позади', см. Рамстедт ibid.).

Кор.: ср.-кор. tr(h) 'два' (КС 167), др.-кор. tubr ~ tuwr (КСЧ 159). И здесь корнем является t-, ср. в сложениях ср.-кор. t-nj 'два-три' и т.п.

В тюркском исконное числительное "два" было вытеснено но вообразованием *ek(k)i 'два' (возможную этимологию см. [Рамстедт 1957, 65]).

См. SKE 274-275 (ТМ ~ кор.), [Рамстедт 1957, 65] (монг. ~ ТМ ~ кор.). См. далее МССHЯ, 338 (ностр. *to 'два'), где корейская форма (без ТМ, монг. и тюркских параллелей) сравнивается с и.-е. *due- 'два' и урал. *to-e 'второй').

12. "дерево": ср.-монг., монг.-письм. mo-dun ( < *mor-dun) ~ ТМ *m ( < *mr) < алт. *mr/u/.

Монг.: ср.-монг. modun (ХИ 75), монг.-письм. modun, калм.

modn (KW 263), халха-монг. mod, дун. mutun, даг. mood, юй. muudn, монгор. mDi (DM 238). Монг. mo-dun регулярно восходит к *mor-dun с утратой -r перед суффиксом -dun.

ТМ: эвенк., сол., эвен., нег., ороч., уд., ульч., орок., нан. m, маньч. moo (ТМС 1, 540-541). Дж. Клосон считает маньчжурское слово китаизмом ([Клосон 1969, 40]), но это абсолютно исключено (*m 'де рево' несомненно восходит к пратунгусо-маньчжурской эпохе, а в это время китайское название дерева имело еще конечный -k: ср.-кит.

muk, др.-кит. *mk;

кроме того, ни одного другого китаизма в про то-тунгусо-маньчжурском как будто бы не обнаружено). ТМ *m ре гулярно восходит к *mri или *mru (см. выше, с. 20).

Тот же корень представлен в ср.-кор. mi (ХМ 155, КС 219) < *mri 'гора', mr 'гора, лес' (КС 215)66.

См. SKE 150 (монг. ~ ТМ ~ кор.). В. М. Иллич-Свитыч (МССHЯ, 339) сравнивает монг. и ТМ формы (без привлечения корейских) с урал. *maj// 'лес';

эта параллель сомнительна. Hо ср. также ОСHЯ 2, 45: ностр. *marV 'дерево' > урал. *mare ~ *more67, драв. *mara(m). Сюда Сюда же относится др.-яп. mor(i)i (RJ mr) 'лес'. Японское слово сравнивается с алтайским в (SKE 150), [Martin 1966, 237;

Сыромятников 1971, 57;

Мураяма 1983, 14]. Сравнение японского mori со ср.-монг. hoi 'лес' [Одзава 1968, 149] неприемлемо.

Д. Синор [Sinor 1974, 253] сравнивает урал. *more с эвенк. mar 'spruce, ель, picea', но это неточно: эвенк. mar означает 'марник (поросль низ же вполне может относиться и алт. *mr/u/. Отметим, что подобное сближение было предложено уже К.Боудой [Bouda 1953, 162]. См.

также [Дмитриева 1979, 168].

13. "длинный": тюрк. *u ~ ср.-монг. ur-tu, монг.-письм. ur-tu < алт.

*uA.

Тюрк.: др.-тюрк. uzun 'длинный, долгий', uzaq 'долгий', uza- 'тянуться, затягиваться';

туркм. uzn, тур., аз., хак., тув. etc. uzun, як.

uhun, чув. vrm 'длинный, долгий';

тур. uza- 'быть длинным, долгим', тув. uza- id., як. uha- 'затягиваться, длиться' etc.(VEWT 518, ЭСТЯ 1, 570-572, EDT 281, 283, 288-289,ЭСЧЯ 49-50). Hе вполне ясно, как отно сится сюда тюрк. *r 'давно, долго' (см. VEWT 522).

Монг.: ср.-монг. urtu (ХИ 106;

не hurtu, как у Поппе [Poppe 1960, 81, 100]!), монг.-письм. ur-tu, халха-монг. urt, калм. utu (KW 452), мон гор. fuDur (DM 101) (с вторичным fпо закону Мудрака-Хелимского:

fuDur < *utur < *ur-tu) 'длинный'.

Сюда же, видимо, следует относить ср.-кор. r-t 'поздний, давний' (КС 379).

См. SKE 178 (кор. ~ тюрк. ~ монг.;

более сомнительно привле чение там еще и монг.-письм., ср.-монг. uri-da 'впереди, ранее' и эвенк.

uri-pti 'недавно' < ТМ *re-, см. ТМС 2, 281-282);

[Poppe 1960, 81, 100] (тюрк. ~ монг.68).

14. "дождь": тюрк. *jag- ~ ср.-кор. p < алт. *pig (~ *pik).

Тюрк.: др.-тюрк. ja- 'идти (о дожде, снеге)', jamur 'дождь';

тат.

jau, кирг. -, кум. jaw-, як. ja-, чув. u- / v- 'идти (о дожде);

туркм.

ja-n, ja-mr, кум. jaun, jaur, чув. umr ~ mr и др. 'дождь'(VEWT 177, EDT 896,903-904, ЭСЧЯ 216, 218).

Кор.: ср.-кор. p 'дождь' (КС 275, ХМ 154), др.-кор. piwi ~ piji (КЧС 158).

Ср.-кор. p, др.-кор. *piji восходит к *pihi < *pigi, как это видно по тунгусо-маньчжурскому соответствию *pigi-n 'дождевая вода;

дождь (с ветром), буря', нег. xiin ~ xijin 'вихрь';

уд. s 'буря', ульч.

корослой березы);

торфяное болото;

луг', а 'ель' - только в нерчинском говоре восточного наречия (см. ЭРС 248;

ТМС 1, 531).

Однако f- в монгорском, несомненно, вторичен;

поэтому отнесение к данному корню др.-японского puru- 'старый' [Miller 1971, 149;

Мураяма 1983, 20] явно неоправдано. С. Мартин [Martin 1966, 235] привлекает также др.-яп.

oj(u)- 'стареть', но это также сомнительно по фонетическим причинам.

piw-su(n) 'порыв урагана' etc., см. (ТМС 2, 322). Кор. ~ ТМ сближение см. SKE 20069;

тюрк. *jag- к этому корню обычно не привлекалось, но фонетически это сближение вполне достоверно (см. выше, с. 12).

15. "дым": тюрк. *tt ~ монг.-письм. uta-an < алт. *tutV (~ *ttV).

Тюрк.: др.-тюрк. ttn 'дым', тур. ttn, туркм. ttn, tsse, хак.

tdn, чув. tdm, аз. tst (< *tt-s) etc. Hазвание "дыма" произве дено от глагола, представленного в др.-тюрк. tt-, туркм. tte-, тур. tt-, хак. tde etc. 'дымиться'. См. VEWT 507, ЭСЧЯ 248, EDT 452 (Дж. Кло сон считает, что исходная форма глагола tte-, а вариант tt- - втори чен), EDT 457-458.

Монг.: письм.-монг. uta-an, калм. utn (KW 452), халха-монг.

ut, юй. hdaa ( < *uta-a) 'дым'.

Так же, как и в случае с "водой" (тюрк. sub ~ монг. usu-n), сближение тюрк. *tt- и монг. *uta- до сих пор не предлагалось из-за различия в структуре корня. Однако вполне вероятно, что *uta- вос ходит к более раннему *tuta- с устранением последовательности CuC- с двумя одинаковыми согласными (см. подробнее выше, с. 27). В этом случае сближение будет вполне приемлемым.

16. "есть": тюрк. *j ~ ТМ *e-, *e-p- ~ ср.-кор. *-, -si- < алт. *-.

Тюрк.: др.-тюрк., ср.-тюрк. je-, тур. j-, аз. je-, туркм. -, каз. e-, хак. i-, як. si-, чув. i- etc. (VEWT 194, EDT 869-870, ЭСЧЯ 213).

ТМ: эвенк. eb- ~ ep- 'есть', сол. eb-/p-, нег. ew- ~ ep-, ороч.

ep-te- id., уд. e-, ep-te- 'есть', eke- 'намереваться есть';

орок. dep-, нан. eb-/p- 'есть', маньчж. e- 'есть', e-kege 'сытый', e-ku 'хлеб' etc.

(ТМС 279-280).

Кор.: ср.-кор. a-ta (без тональной нотации, видимо *-ta, см.

КС 411), -s-t (КС 411, ХИ 310). В -s- налицо суффикс вежливости -s- (см. [Рамстедт 1951, 167]). Глагол - 'есть' в ср.-кор. употреблялся в нейтральной и вежливой функциях;

корень его при этом не имеет отношения к кор. a- 'спать', вопреки SKE 25 (последний имеет в ср.-кор. форму -). Ср. также ср.-кор. apso-, совр. apsu-da 'есть, кушать', где ap- = ТМ *e-p-.

См. [Poppe 1960, 106] (Поппе привлекает, кроме тюрк. и ТМ, также монгольские формы, по-видимому, тюркского происхождения) [Дмитриева 1979, 176-177]. Корейская и ТМ формы сопоставлены в Разумеется, неприемлемо сравнение кор. pi с яп. ame 'дождь' [Martin 1966, 250].

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.