WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |

«УДК 341.231.14+342.7 (470) ББК 67.412+67.400.7 С 76 С 76 Стандарты Европейского Суда по правам человека и российская правопримени тельная практика: Сборник аналитических статей / Под ред. М.Р. ...»

-- [ Страница 9 ] --

Ссылка суда на ч. 2 ст. 10 Конвенции, предусматривающей ограничения этих свобод, является несостоятельной, так как суд не принял во внимание, что содержание ограничений непосредственно связано с критерием рациональной необ ходимости установления подобных ограничений. В другом своем решении, касающемся свободы массовой информации, Конституционный Суд указал законодателю на его обязанность найти справед ливый баланс между конституционно защищаемыми ценностями на основе критериев, установленных Конституцией РФ, при урегулировании отношений, связанных с конституционными правами и свободами.47 Принципы «пропор Постановление Конституционного Суда РФ от 30 октября 2003 г. № 15 П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об основных гарантиях изби рательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ» в связи с запросом группы депу татов Государственной Думы и жалобами граждан С.А. Бунтмана, К.А. Катаняна и К.С. Рожкова» // Российская газета. № 221. 31.10.2003 г.

См.: Определение Верховного Суда РФ от 10 февраля 2003 г. по кассациононой жалобе Евге ния Шустермана на решение Волгоградского областного суда о признании недействующей ст. Кодекса Волгоградской области об административной ответственности.

См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 22 ноября 2000 г. № 14 П «По делу о проверке конституционности части третьей статьи 5 Федерального закона «О государственной поддержке средств массовой информации и книгоиздания Российской Федерации»// Российская газета.

№ 232, 05.12.2000 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

циональности и соразмерности ограничения» свободы выражения мнения и «правовой определенности», которые первоначально были выработаны Евро пейским Судом, нашли свое отражение и в российской практике, но, к сожа лению, в основном только в решениях Конституционного Суда РФ.

Отрадно, что есть и решения судов общей юрисдикции, которые учи тывают баланс конституционных прав и свобод и оценивают необхо димость ограничения и его соразмерность при рассмотрении споров, где одним из прав, которые могут быть подвергнуты ограничению, яв ляется свобода слова и свобода выражения мнения. Так в решении Ле нинского районного суда г. Воронежа, подтвержденного Определением Во ронежского областного суда, по делу заместителя губернатора Воронежской области Сергея Наумова к редакции газеты «Воронежские вести» о защите конституционного права на неприкосновенность частной жизни, чести и доб рого имени указано, что суд, принимает во внимание общественную значимость и право общественности знать и своевременно получать ин формацию, касающуюся публичных лиц, считает, что в це лом публикация была справедлива… Основная цель обеспечения судебной защиты [в случае распро странения] дискредитирующего заявления, должна заключать ся, прежде всего, в возмещении ущерба, нанесенного репута ции пострадавшего лица, а не в наказании лиц ответственных за распространение данного заявления, как настаивает истец. Принцип соразмерности и пропорциональности получил свое конкрет ное содержательное наполнение в отношении свободы выражения мнения в решениях Европейского Суда. Взвешивая доводы за и против вмешатель ства, Суд должен принимать во внимание такие факторы, как степень вме шательства, существование альтернативных каналов выражения мнения;

нейтральные по отношению к содержанию высказывания нормы сопостав ляются с общественной значимостью выраженного мнения, с суровостью санкций, с возможным устрашающим воздействием санкций на других лиц.

Чтобы понять статью 10 и разобраться в шкале относительной важности различных факторов и доводов, необходимо детальное знание всей сово купности прецедентов, относящихся к применению критерия «необходи мости в демократическом обществе».

Свобода слова и массовой информации в России подвергаются допол нительному ограничению, предусмотренному статьей 56 Конституции РФ, в условиях чрезвычайного положения для обеспечения безопасности граж Решение Ленинского районного суда г. Воронежа от 29 сентября 2003 г. по иску Наумова С.М.

к редакции газеты «Воронежские вести» о защите конституционного права на неприкосновен ность частной жизни, чести и доброго имени// http://www.mmdc.narod.ru/legal_processes/ law_report_4.html СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ дан и защиты конституционного строя в соответствии с федеральным кон ституционным законом.

При введении чрезвычайного положения ограничение свободы мас совой информации возможно путем введения предварительной цензуры с указанием условий и порядка ее осуществления, временного изъятия или ареста печатной продукции, радиопередающих, звукозаписывающих технических средств, множительной техники, установления особого по рядка аккредитации журналистов.49 Указанная норма, вводящая цензу ру, противоречит Конституции РФ, так как в статье 29 прямо закрепляется запрет цензуры. Нельзя признать правомерным введение цензуры и при комплексном толковании статей 29 и 56 Конституции в совокупности по следующим причинам. Статья 56 говорит лишь об ограничении прав и свобод. Конституционные права и свободы могут быть установлены толь ко в управомочивающих нормах, а не запретительных, как в случае с цен зурой. Запрет цензуры – это абсолютный запрет, который не может быть нарушен и в период чрезвычайного положения.

Положения Конституции нашли свое дальнейшее развитие в законода тельстве, которое устанавливает гарантии данной свободы и ее ограниче ния для защиты различных частных и публичных интересов и ценностей.

5. Отдельные аспекты 5.1. Свобода выражения мнения и защита репутации Одной из целей ограничения свободы выражения мнения является защита репутации других лиц. Прецедентная практика Европейского Суда в данной сфере является очень богатой.

Конституция РФ содержит две отдельные статьи, касающиеся защиты репутации. Статья 21 (часть 1) гарантирует охрану достоинства человека государством, статья 23 (часть 1) придает особое значение праву каждого человека на защиту «чести и доброго имени». Так как при реализации сво боды слова могут быть задеты честь и достоинство личности, то данная свобода может быть ограничена для защиты этих ценностей.

Выполняя свою конституционную обязанность по защите чести и до стоинства своих граждан, государство установило несколько механиз мов их защиты. Часть из них являются специальными для защиты лишь отдельных категорий лиц, другие общими, с помощью которых могут быть защищены честь и достоинство каждого человека.

49 См.: Федеральный Конституционный закон «О чрезвычайном положении» от 30 мая 2001 г.

№ 3 ФКЗ// Росссийская газета. № 105. 02.06.2001 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Основными среди них являются:

1) гражданско правовой механизм, включающий возможность:

a) подачи в порядке гражданского судопроизводства иска о защите чести, достоинства и деловой репутации (статья 152 Гк РФ). Подчеркивая важность гражданской защиты чести и достоинства, Конституционный Суд РФ указал, что статья 152 ГК РФ определяет порядок реализации конститу ционного права на защиту чести и доброго имени и находится в общей системе конституционно правового регулирования;

b) самозащиты (статьи 43, 46 Закона РФ «О СМИ»), то есть обра щения в редакцию СМИ с требованием опубликовать опровержение порочащих и несоответствующих действительности сведений (статьи 43 — 45 Закона РФ «О СМИ») или предоставить право на ответ (статья Закона РФ «О СМИ»);

2) уголовно правовой, дающий возможность привлечения к ответ ственности за клевету и оскорбление (статьи 129, 130, 298, 319 УК РФ);

3) административно правовой, предусматривающий привлечение к ответственности редакции СМИ в случае непредоставления кандидату на выборную должность возможности опубликовать опровержение или ответ.

Каждый из механизмов защиты чести и достоинства является доста точно эффективным для лица, чья честь и достоинство ущемлены. По граж данским делам это обусловлено несправедливым распределением бре мени доказывания – истец доказывает лишь факт распространения, в то время как на ответчика возлагается обязанность доказать соответствие всех оспариваемых сведений действительности и отсутствие у них порочащего характера. Право пользования гражданско правовым механизмом защиты чести и охраны личного достоинства облегчено небольшим размером го сударственной пошлины по данной категории дел, что предоставляет воз можность каждому обращаться с таким иском;

сроком исковой давности, который не установлен для данной категории дел.

Из года в год неизменно высоким остается число исков о защите чести, до стоинства, деловой репутации к журналистам и редакциям СМИ. Фонд защи ты гласности в 2001 г. зафиксировал в мониторинге конфликтов с участием СМИ 447 таких исков к прессе, 427 и 378 в 2002 и 2003 годах соответственно.51 И это лишь вершина айсберга, так как не все иски попадают в данную статистику, а Верховный Суд РФ отдельно учета по данной категории дел (с участием СМИ) не ведет. Процент удовлетворенных исков по данной категории дел высокий.

По данным Верховного Суда РФ в 1999 г. процент удовлетворения (в том чис ле, частичного) исков о защите чести, достоинства и деловой репутации соста вил 65 %, в 2003 г. он составил 61,2 % от всех решений, в 2002 году 63,7 % (по Определение Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2003 года «Об отказе в принятии к рас смотрению жалобы гражданина Шлафмана В.А. на нарушение его конституционных прав пунк том 7 статьи 152 ГК РФ»// Вестник Конституционного Суда РФ. № 3. 2004 г.

По результатам мониторинга Фонда защиты гласности// www.gdf.ru СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ данным Фонда Защиты Гласности).52 Вместе с тем, при рассмотрении исков о защите чести, достоинства и деловой репутации не должна быть неправомер но ограничена свобода выражения мнения. Конституционный Суд РФ предпи сал судам при применении статьи 152 ГК РФ, что они обязаны обеспечивать баланс права на защиту чести и достоинства и других конституционных прав и свобод, в том числе права на свободу слова и свободу выражения мнения, с учетом требований статьи 17 Конституции РФ, которая закрепляет, что осуще ствление прав и свобод гражданина не должно нарушать других прав и сво бод. При этом Конституционный Суд признал и право судов на свободу усмот рения при определении этого баланса. Европейским судом выработаны ряд принципов, которые должны применяться при рассмотрении дел о диффамации, о них подробнее.

9. Политическое высказывание и высказывание по вопросам об щественной значимости, принцип «повышенной терпимости» госу дарственных органов, «публичных фигур» и служащих Выше мы уже упоминали, что Суд, установив факт нарушения свободы выражения мнения, не предоставляет автоматически одну и ту же защиту, но в каждом случае выбирает среди различных уровней защиты тот, кото рый соответствует данному типу выражения мнения. В своих решениях Суд различает политические, художественные и коммерческие сообщения. Вы ражению политических идей предоставляется наиболее высокий уровень защиты, поскольку политическая дискуссия играет центральную роль в функционировании демократического общества. Высокий уровень защи ты предоставляется не только политическим высказываниям, но и выска зываниям, поднимающим проблемы общественной значимости. Если при этом предметом спора является заявление, с которым выступил действую щий политик, избранный депутат представительных органов власти, то он, конечно, получает высокий уровень защиты.

Так, в решении по делу Castells v. Spain 54 Суд признал факт нару шения статьи 10. Заявитель — деятель движения басков и член испанс кого парламента — был осужден по обвинению в оскорблении прави тельства на основании статьи, в которой он обвинял правительство в поддержке или в попустительстве вооруженным группам, нападавшим на басков. В связи с этим делом Суд высказался следующим образом:

Не следует забывать особую роль прессы в правовом го сударстве (…). Свобода печати предоставляет для граждан один из самых совершенных способов открывать для себя и вырабатывать мнения о взглядах и позициях своих по По данным мониторинга Фонда Защиты Гласности// http://www.gdf.ru/monitor/index.shtml Определение Конституционного Суда РФ от 4 декабря 2003 г. «Об отказе в принятии к рассмот рению жалобы гражданина Шлафмана В.А. на нарушение его конституционных прав пунктом статьи 152 ГК РФ»// Вестник Конституционного Суда РФ. № 3. 2004 г.

Решение от 23 апреля 1992 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

литических лидеров. В частности, она дает политикам воз можность высказываться по поводу того, что заботит об щественное мнение, позволяет участвовать в свободной политической дискуссии каждому, что является стержнем понятия демократического общества. Аналогично подошел Суд и к другому делу, касающемуся турецкого политического деятеля.

Хотя свобода выражения мнения представляет универ сальную ценность, она особенно важна для политических партий и их активистов. Они представляют собственный электорат, привлекают внимание к его нуждам и защища ют его интересы. Поэтому, случаи воспрепятствования сво боде выражений таких лиц, как заявитель, который при надлежит к оппозиционной партии, привлекают особое внимание Суда. С политическими высказываниями тесно связан выработанный Ев ропейским Судом, принцип повышенной терпимости (по сравнению с обычными лицами) публичных фигур к критике в свой адрес. Он впервые был закреплен в решении Европейского Суда по делу Lingens v. Austria. Данное дело касалось журналиста Петера Михаэля Линген са, опубликовавшего в венском журнале «Профиль» две статьи с кри тикой г на Крайского, который был федеральным канцлером, за его снисходительное отношение к политическому деятелю Фридриху Пе теру, председателю Либеральной партии Австрии, состоявшего во вре мя второй мировой войны в бригаде СС. Г н Крайский обвинил заяви теля в диффамации. Лингенс был приговорен к штрафу за критику.

Лингенс обратился в Европейский Суд по правам человека. Суд устано вил нарушение статьи 10 и определил:

… пределы допустимой критики в отношении политиков как таковых шире, чем в отношении частного лица. В отличие от последнего первый политический деятель неизбежно и сознательно выставляет свои действия и поведение под пристальный контроль как журналистов, так и общества, и поэтому должен проявлять бульшую степень терпимос ти. Нет сомнения, что пункт 2 статьи 10 позволяет защи щать репутацию всех лиц, т. е. распространяется и на по литиков, даже когда они выступают не в качестве частных лиц;

но в таких случаях необходимо взвешивать потреб Русский перевод приводится по: Европейский суд по правам человека. Избранные решения.

т. 1. — М. 2000. С. 748.

Incal v. Turkey, решение от 9 июня 1998 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ ности подобной защиты в связи с интересом общества к открытой дискуссии по политическим вопросам. В дальнейшем Суд развил принцип «повышенной терпимости». В решении по делу Castells v. Spain Европейский Суд указал, что прави тельство должно иметь еще больший уровень терпимости к критике, чем политики.58 В решении Janowski v Poland Суд распространил действия данного принципа и на государственных служащих, которые не известны широкому кругу лиц, как политические и общественные деятели, но от них зависит принятие определенных решений.

Пойдя еще дальше, Суд в деле Джерусалем против Австрии при знал публичными фигурами и общественные организации (частные ас социации), которые занимали активную позицию в области политики в отношении оборота и потребления наркотиков и участвовали в обще ственных дискуссиях по этому вопросу, а также сотрудничали с поли тической партией. Учитывая все эти факторы, Суд указал, что поскольку ассоциации таким образом проявили актив ность в общественно значимой сфере, они должны были выказать большую степень терпимости к критике, когда в ходе той дискуссии оппоненты обсуждали их цели и средства. В отличие от решений Европейского Суда практика применения рос сийскими судами статьи 152 Гражданского Кодекса РФ крайне редко учи тывает принцип повышенной терпимости публичных лиц, выработанный Европейским Судом. Своей же четкой позиции по данному аспекту у рос сийского правоприменителя нет. Законодательство не акцентирует вни мание на особую важность свободы слова в определенных условиях, ко торая превосходит важность защиты репутации отдельного лица в случае поиска баланса между этими правами. Суды подходят к рассмотрению данных споров часто достаточно формально, не обеспечивая реального состязательного процесса и не учитывая высокую важность двух конф ликтующих прав – права на репутацию и права на свободу выражения мнения. Поэтому удивительно велико число решений, несправедливо ог раничивающих свободу выражения мнения по искам о защите чести и достоинства, ссылки на статью 10 Европейской Конвенции практически всегда отсутствуют.

Пункт 42 решения Европейского Суда по делу Лингенс против Австрии от 8 июля 1986 г.// Европейский Суд по правам человека: Избранные решения: В 2 т. — М. Т. 1. 2000. С. 524–531.

См.: решение по делу Кастеллс против Испании от 23 апреля 1992 г.// Европейский Cуд по правам человека: Избранные решения: В 2 т. — М. Т. 1. 2000. С. 743 755.

См.: решение по делу Яновский против Польши от 21 января 1999 г.// www.medialaw.ru;

реше ние по делу Тома против Люксембург 29 марта 2001 года// www.echr.coe.int 60 Решение Европейского Суда по делу Джерусалем против Австрии от 27 февраля 2001 г., п. 39// www.echr.coe.int СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Так, в качестве красноречивого примера можно привести показатель ные случаи принятия решений российскими судами по искам о защите чести и достоинства, где истцами были чиновники высокого ранга (мэры, губернаторы и т.д.), когда рассматриваемый принцип не был учтен, что привело к принятию решений, противоречащих Европейской Конвенции по правам человека. В январе 1999 г. судом было признано, что редакция рязанской «Газеты для людей» и журналисты этого СМИ распространили порочащие сведения в отношении как губернатора, так и администрации Рязанской области, в связи с чем редакция и журналисты должны были компенсировать им, в том числе и органу власти, причиненные нрав ственные и физические страдания. В частности, решением суда была при знана несоответствующей действительности и порочащей честь и досто инство губернатора Рязанской области г на Любимова и администрации области следующая фраза: «…экономические показатели области упали почти на 20% по отношению к 1996 г., область по экономическим и соци альным показателям с 37 места в России передвинулась на 59. Бюджет области никем не контролируется и растаскивается губернатором на со мнительные сделки и личное обогащение». По одному из гражданских дел о защите чести, достоинства и дело вой репутации суд обязал газету опровергнуть цитаты из официального документа: справки по результатам комплексной проверки админист рации г. Нововоронежа, проведенной Контрольным управлением ад министрации Воронежской области, а также, комментарии журналиста относительно фактов, установленных в ходе проверки и нашедших свое отражение в справке. Истцами по этому делу, как и в выше описанных делах, были лица, на которых возлагается обязанность повышенной тер пимости к критике: мэр г. Нововоронежа, его заместитель и начальник отдела образования города. Суд также обязал редакцию СМИ возмес тить моральный вред истцам, прямо указав, что «… доказательство фак та распространения порочащих сведений не требует доказывания дру гих обстоятельств». При этом статья «Атомный мэр» была посвящена общественно значимому вопросу: финансовым злоупотреблениям в органе местного самоуправления — администрации г. Нововоронежа. Не смотря на необходимость поиска баланса между правами истцов на защиту репутации и защитой свободы выражения мнения, последняя, в данном случае, была незаконно ограничена. Есть и немногочисленные положительные примеры, когда суд, прямо ссылаясь на решения Евро См.: Решение Советского районного суда г. Рязани от 25 июня 1998 г. по иску о защите чести, достоинства и деловой репутации Любимова В.Н. и по иску о защите деловой репутации Адми нистрации Рязанской облатсти к редакции газеты «Газета для людей», Зызину Е.В., Проскурину Д.В., Фролову А.Г.

См.: Решение Советского районного суда г. Нововоронежа от 30 октября 2002 г. по искам о защиту чести, достоинства и деловой репутации Синицина В.Н., Бабаева Р.А., Подшивалкина Н.Н., Фейгина С.С.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ пейского Суда Lingens v. Austria, напоминает о содержании принципа повышенной терпимости и, не принижая права на защиту репутации публичных деятелей, все же указывает на то, что эта цель должна быть сопоставима с интересами открытой политической дискуссии. Так, в решении по делу Наумова к редакции газеты «Воронежские вести»...суд установил, что ответчик действовал в интересах и в защиту общественных интересов, освещая насущную для жителей области проблему … Суд, принимая во внимание общественную значимость и право общественности знать и своевременно получать ин формацию касающуюся, публичных лиц, считает, что в це лом публикация была справедлива... В уголовных делах, касающихся защиты чести и достоинства, если указан ные факты и имеют значение, то не всегда в пользу журналиста. Для составов клеветы и оскорбления имеет значение статус потерпевшей стороны: так кле вета и оскорбление в отношении представителя власти, судьи, прокурора, следователя и некоторых других лиц является отдельным составом преступле ния. Статья 298 УК РФ предусматривает более жесткие санкции за клевету, если распространенные сведения касаются судьи, присяжных, прокурора, следователя, судебного пристава или судебного исполнителя, нежели за кле вету в отношении частного лица. В статье 319 УК РФ оговариваются санкции за оскорбление представителей власти при исполнении ими своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением.

Статья 319 УК РФ соответствует вышеуказанному принципу, так как пре дусматривает более мягкие санкции за оскорбление представителей власти, чем статья 130 УК РФ, предусматривающая ответственность за оскорбление частных лиц. Статья 298 УК РФ, однако, предписывает обратное, что в итоге нарушает международные стандарты. Остальные юридически значимые фак ты, влияющие на признание ограничения свободы выражения мнения необ ходимым в демократическом обществе, не учитываются при рассмотрении уголовных дел по диффамации, как при рассмотрении дел в гражданско правовом порядке.

Допущение государственным органам выступать истцами по делам о защите деловой репутации оказывает «охлаждающий эффект» на сво боду выражения мнения, поскольку это удерживает людей от законной критики в адрес их правительства или действий других органов. Рос сийский Гражданский кодекс не дает определенного ответа на вопрос о том, могут ли государственные органы предъявлять иски о защите деловой репутации, поэтому на деле они часто судятся.

См.: Решение Ленинского районного суда г. Воронежа от 29 сентября 2003 г. по иску Наумова С.М.

к редакции газеты «Воронежские вести» о защите конституционного права на неприкосновен ность частной жизни, чести и доброго имени.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

На практике очень часто иски о защите чести, достоинства, деловой репутации предъявляют и должностные лица органов исполнительной го сударственной власти (местного самоуправления), и сами органы всех ветвей власти, то есть все те, кто в соответствии с Европейской Конвенци ей являются публичными фигурами и должны терпимее относиться к кри тическим публикациям и высказываниям об их персоне. Около 60% ис ков о защите чести, достоинства, деловой репутации подают именно эти субъекты. На нарушение принципа «повышенной терпимости» в РФ в за конодательстве и правоприменительной практике обращают внимание как правозащитные организации,64 так и многие ученые,65 как на одну из самых больших проблем в сфере ограничения свободы слова и свободы выражения мнения. Кроме того, можно выявить закономерность, что материальные притязания к СМИ прямо пропорциональны статусу и об щественному положению истцов. Чем оно выше, тем астрономичнее сум мы, в которых оценивается причиненный моральный вред.66 Хотя в соот ветствии с позицией Европейского Суда должно быть наоборот.

Согласно статистике Фонда Защиты Гласности за последние годы растет доля рядовых граждан, обращающихся в суд за защитой чести, достоинства и деловой репутации по искам к прессе. Сейчас их число составляет около 10–15% по делам о диффамации в России. Подавляю щее же большинство – это лица, занимающие заметное общественное положение и находящиеся в центре внимания прессы. По данным мониторинга Фонда защиты гласности, две трети дел разрешаются не в пользу СМИ. По статистике Верховного Суда РФ по этой категории дел по стране в целом за 1999 г.,68 из всех поступивших (4515) в 1999 г. дел и дел, оставшихся неоконченными (2116) на начало г. рассмотрены с вынесением решения 2374 дела, из них с удовлетворени ем иска 1548, что составляет 65%. См.: например, The price of honour: A guide to defamation law and practice in Russia/ Article 19, Black Soil Regional Mass Media Defence Center, London, 2003, 69p. (International standards series);

Права человека в регионах Российской Федерации: доклад 2001. Московская Хельсинская груп па, Москва, 2002;

Гласность – 2000. Фонд защиты гласности, М.: изд во «Галерия» 2000,// www.gdf.ru/books/books/2000/index.shtml Комментарии к Конвенции о защите прав человека и основных свободы и практике ее приме нения/ Под общ. Ред. В.А. Туманова, Л.М. Энтина. – М.: изд во НОРМА, 2002.

Чефранова, Е. Статья 10 Европейской Конвенции в контексте российского права// Европейский Суд по правам человека и защита свободы слова в России: Т. 1/ Под редакцией Г.В. Винокурова, А.Г. Рихтера, В.В. Чернышова. — М. 2002. С.564 589.

Гласность—2000. Фонд защиты гласности, М.:, изд во «Галерия», 2000// http:// www.gdf.ru/books/ books/2000/index.shtml Более поздняя статистика не была обнародована и, таким образом, не была доступна авторам комментария данной статьи.

398 Гласность – 2000. Фонд Защиты гласности, М.:, изд во «Галерия», 2000// http://www.gdf.ru/ books/books/2000/index.shtml СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ 5.2. Сообщения прессы Высокий уровень защиты предоставляется любым выступлениям, связанным с проблемами, представляющими важный общественный интерес, а не только тем, которые непосредственно поднимают поли тические вопросы. Злоупотребления полицейских властей, чрезвычай ная ситуация в ветеринарной службе города, финансовые злоупотреб ления должностных лиц, торговля наркотиками, жестокое обращение с животными или врачебные ошибки — все это темы выступлений, ко торым предоставляется высокий уровень защиты. Подобные случаи обычно связаны со средствами массовой информации и их потенци альной ответственностью за опубликованные ими материалы. Понима ние Судом необходимости предоставления высокого уровня защиты вы ступлениям, связанным с вопросами, представляющими общественный интерес, тесно связано с его оценкой роли средств массовой информа ции в демократическом обществе. Суд видит в средствах массовой ин формации «сторожевого пса», охраняющего интересы общества, и за являет по этому поводу следующее:

Если на прессе лежит задача распространять информацию и идеи [по политическим вопросам, а также по другим про блемам, представляющим общественный интерес], то об щественность, со своей стороны, имеет право получать их. Указанная роль средств массовой информации и право общественнос ти получать информацию по вопросам, представляющим для нее интерес, были теми мотивами, которыми руководствовался Суд, предоставляя бо лее высокую степень защиты этому виду сообщений. В поисках соответ ствующего стандарта ответственности, которую должны нести средства мас совой информации за то, что они публикуют, Суд учитывал как высокую важность информирования граждан в демократическом обществе, так и практические трудности, с которыми сталкиваются средства массовой ин формации, выполняя эту задачу. Суд защищает не только содержание выс казываний, но и учитывает специфику работы журналиста. Так, в частно сти, в решении по делу The Sunday Times v. UK (2) в п. 51 Суд отметил:

...актуальность новостей преходяща, и любая отсрочка с их публикацией, даже на короткий период, создает риск того, что они потеряют свою ценность и не будут представ лять интереса. Суд также защищает право журналиста самостоятельно выбирать стиль изложения, и считает, что «…журналистская свобода включает так 70 Lingens v. Austria, решение от 8 июля 1986 г.

The Sunday Times v. UK, решение о 26 апреля 1979 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

же возможность прибегнуть к некоторой степени преувеличениям или даже провокации».72 В решении по делу Де Хаэс и Гийселс, откуда взята приведенная цитата, Суд установил, что обвинительный приго вор по делу двух журналистов не был необходимым в демократичес ком обществе и, таким образом, представлял собой нарушение статьи 10. Одним из доводов, которые легли в основу решения Суда, было то, что выдвинутые журналистами обвинения представляют собой их мне ние, а мнение по определению не может быть доказано. Суд заявил:

Если взглянуть на вещи в контексте данного дела, то обви нения, о которых идет речь, представляют собой не более чем мнения, истинность которых нельзя доказать по оп ределению. Однако такое мнение может быть преувели ченным, в особенности при отсутствии какой либо фак тической основы, но в данном случае такого не было;

в этом отношении настоящее дело отличается от дела Пра гера и Обершлика. Также важным является и то, каким образом было распространено высказывание — канал распространения информации. Например, высказывание, сделаное в прессе, иногда имеет решающее значение при решении спора. В деле Janowski v. Poland, Суд не установил нару шения статьи 10 Конвенции в наказании за оскорбление муниципаль ных стражей порядка, которых во время инцидента на площади он на звал «чокнутыми» и «глупцами». Свидетелями этого инцидента были случайные наблюдатели, и возник он в связи с действиями муниципаль ных стражей порядка, которые требовали, чтобы уличные торговцы пе решли с площади на другую улицу.Замечания, высказанные заявите лем, «не были частью открытой дискуссии о предметах гражданского интереса;

не касались проблемы свободы прессы, так как заявитель хотя и журналист по профессии, в данном случае действовал как сугубо ча стное лицо»74 и высказал свое мнение не через СМИ, а просто на ули це. В случае, если такие же высказывания были бы сделаны в прессе, то решение Европейского Суда могло быть иным.

5.3. Разграничение фактов и мнений Суд однозначно указал, что в законодательстве о диффамации должно быть сделано четкое разграничение между утверждениями о фактах и оценочными суждениями (мнениями). В решении по делу De Haes and Gijsels v. Belgium, решение от 24 февраля 1997 г.

Там же.

Решение от 21 января 1999 г., параграф 32.// www.medialaw.ru СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ Lingens v. Austria Суд выработал принцип разграничения факта и мнения.

С точки зрения Суда, следует проводить тщательное разли чие между фактами и оценочными суждениями. Существо вание фактов может быть доказано, тогда как истинность оценочных суждений не всегда поддается доказыванию.

Суд отмечает в этой связи, что факты, на которых г н Лин генс основывал свои оценочные суждения, так же как и его добросовестность, никто не оспаривал. … В отношении оценочных суждений выполнить это требование не возможно, и оно нарушает саму свободу выражения мнений, которая является основополагающей частью права, гарантированного статьей 10 Конвенции. В целом ряде дел, представших перед Европейским Судом, внут ригосударственные суды неверно истолковывали предположительно дискредитирующие публикации как утверждения о фактах. Например, при рассмотрении дела Feldek v. Slovakia Суд не согласился с тем, что использование заявителем фразы «фашистское прошлое» долж но быть понято как утверждение того факта, что человек участвовал в действиях по пропаганде определенных фашистских идеалов. Он объяснил, что используемый термин был широким, способным при тягивать к себе различные понятия в плане содержания и значения.

Одним из толкований могло быть то, что человек был членом фашис тской организации;

на этом основании могло быть высказано вполне справедливое оценочное мнение о том, что этот человек имел «фа шистское прошлое». Проблема ответственности за публикации, представляющие собой изложение мнения, в том числе и оскорбительного характера, обсуж далась Судом в связи с несколькими делами из Австрии. В решении по одному из них — делу Oberschlick v. Austria (№2), 77 Суду пришлось подтвердить свою точку зрения, что никто не должен доказывать пра воту своего мнения, его достоверность. Дело касалось журналиста, обвиняемого в нанесении оскорблений в отношении видного полити ческого деятеля. В статье, комментирующей, выступление австрийского правого политика г на Хайдера, журналист назвал его «идиотом». По мнению Суда, выступление обиженного политика явно носило намеренно провокационный характер и, сле довательно, вызывало сильную ответную эмоциональную реакцию.

Параграф 46.

76 Feldek v. Slovakia, решение от 12 июля 2001 г.

Oberschlick v. Austria (№2), решение от 20 июля 1997 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

а поэтому, слова заявителя (…) определенно могут рассматриваться как полемика, а не как неспровоцированный персональ ный выпад, поскольку сам выступавший дал в своей по литической речи объективные основания для такой оцен ки … (дело Обершлик против Австрии (№ 1). Суд решил, что слово «идиот» «не представляется несоразмерным тому возмущению, которое было намеренно вызвано» г ном Хайдером в его речи. Обвинительный приговор журналисту был тем самым при знан нарушением статьи 10.

Не одобряя резкую лексику, Суд, тем не менее, распространяет за щиту свободы выражения мнения не только на содержание, но и на форму высказывания. Он указал, в частности, что касается... спорного тона статьи, который суд не одобряет, то сле дует напомнить, что Статья 10 предусматривает защиту не только содержания идей и информации, но и способа их передачи79 (см. приведенное выше решение Обершлик (Oberschlick) (№ 1), стр. 25, § 57).

Но мнение может быть чрезмерным, когда оно не имеет под со бой никаких оснований. В деле Dichand and others v. Austria Суд под черкнул, что даже в случаях, когда высказывание рассматривается как оценочное суждение, пропорциональность вмешательства может зависеть от того, существует ли достаточное факто логическое основание для подтверждения оспариваемо го высказывания, поскольку даже оценочное суждение, не имеющее никакого фактологического основания, подкреп ляющего его, может быть чрезмерным. Вместе с тем, необходимость связи между оценочным суждением и под крепляющими его фактами может быть различной в зави симости от конкретных обстоятельств конкретного дела. Однако, на практике Суд допускает определенную свободу в отно шении оценочных суждений. Например, в деле Dichand and others v. Austria заявители опубликовали статью, в которой утверждалось, что национальный политический деятель, занимавшийся также юридичес кой практикой, выступил в парламенте с законодательным предложе нием, целью которого была личная выгода его частной клиентуры. Зая Oberschlick v. Austria, решение от 23 мая 1991 г.

Oberschlick v. Austria (№2), решение от 20 июля 1997 г., параграф 32.

402 Dichand and others v. Austria, решение от 26 февраля 2002 г.

Feldek v. Slovakia, решение от 12 июля 2001 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ вители были осуждены внутригосударственными судами за диффама цию и обратились в Европейский Суд. Суд сначала обратил особое внимание на то, что это утверждение было скорее мнением, чем поро чащим утверждением о факте. Далее, даже согласившись с тем, что веских доказательств в отношении сделанных высказываний не было, а также признав факт использования крепких выражений, Суд подчерк нул, что предметом дискуссии был вопрос большой общественной зна чимости.82 Он напомнил:

Это правда, что, располагая скудными фактическими дан ными, заявители опубликовали статью, содержащую крити ку в резкой, полемичной форме. Однако необходимо по мнить, что право на свободу выражения мнения защищает также информацию или идеи, которые задевают, шокируют или беспокоят. В целом Суд никогда не исключал, что лицо, которое прибегает к грубости и оскорблениям, выражая свое мнение, должно нести за это определенную ответственность. Но такая ответственность ни в коем слу чае не должна наступать в зависимости от того, в состоянии ли лицо, использовавшее такие выражения, доказать справедливость своего мнения, и степень оскорбительности слов должна оцениваться с уче том всех обстоятельств дела.

Если же Европейский Суд приходит к выводу, что распространено не оценочное суждение, а утверждение о фактах, то действуют другие принципы. Суд учитывает следующие факторы, влияющие на призна ние ограничения свободы выражения мнения необоснованным.

Необходимо установить действовали ли они (журналисты — прим. авт.) добросовестно и выполнили ли они обычную обязанность по проверке фактологических утверждений. Напрямую в российском законодательстве нет нормы, которая закреп ляла бы, что мнение не может быть опровергнуто в порядке статьи 152 ГК РФ. В этом вопросе сложностей добавляет используемое в статье 152 ГК РФ понятие «сведений», которое формально может включать в себя и мне ние, и утверждение о фактах, и, по сути, любое другое сообщение.85 Та кое значение понятия «сведений», вызывает на практике неопределенность в вопросе о возможности опровержения мнения.

Dichand and ofers v. Austria, решение от 26 февраля 2002 г., параграф 51.

Там же, параграф Pedersen and Baadsgaard v. Denmark, решение от 19 июля 2003 г.

См.: Понятия чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации. — М.: «Права человека», 1997. C. 37;

Ожегов, С.И. Толковый словарь рус ского языка: 80000 слов и фразеологических выражений / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова // Россий ская академия наук.Институт русского языка им. В.В. Виноградова. 4е изд., дополненное.— М.:

Азбуковник, 1998. С. 699.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Основываясь на толковании действующего российского законодатель ства по искам о защите чести, достоинства и деловой репутации в комп лексе, можно сделать вывод, что высказывание мнений, оценочных суж дений не может быть ограничено в соответствии со статьей 152 ГК РФ, по следующим основаниям.

Во первых, статья 152 ГК России требует от ответчика (журналиста, редакции СМИ) доказать соответствие сведений действительности. Для того, чтобы проверить сведения на соответствие их действительности необходимо сравнить их с объективно существующей реальностью, пре доставив в суд соответствующие доказательства. Только фактологичес кая информация (но никак не мнение) может быть проверена на соот ветствие действительности. Люди могут придерживаться разных, порой взаимоисключающих мнений. Оспаривать мнение в суде – нонсенс. По этому даже когда оценка (мнение, комментарий) порочит, по мнению истца, его честь и достоинство, она не может быть опровергнута в суде.

Нет истины, с которой можно сравнить изложенное мнение.

А.М. Эрделевский следующим образом обосновывает позицию о том, что мнение нельзя проверить на соответствие действительности:

Только сообщение о факте может соответствовать действи тельности либо полностью либо частично, поскольку факт либо наступил в соответствии с сообщением о нем, либо не вполне соответствует этому сообщению, либо не наступал вообще.

Иначе обстоит дело с выражением мнения. Если исходить из предположения о применимости п. 1 ст. 152 ГК РФ в от ношении мнения, то под несоответствием действительно сти в этом случае следовало бы понимать несовпадение выраженного мнения с действительным, т.е. с мыслями субъекта по определенному вопросу. По существу, един ственный факт, о котором при этом сообщается, это факт наличия у лица выраженного им мнения. Предположим.

выраженное мнение не соответствует действительному.

Как могло бы выглядеть его опровержение? Вероятно так:

«В действительности я не считаю, что… Во вторых, часть 3 статьи 29 Конституции России закрепляет, что «никто не может быть принужден к выражению своих мнений или убеж дений или отказу от них». Одной из санкций по статье 152 Гражданско го кодекса является опровержение распространенных сведений. Если суд признает мнение несоответствующим действительности и пороча щим, обяжет его опровергнуть, то, по сути, он принудит к отказу от сво его мнения, а это прямо запрещено Конституцией России.

404 Эрделевский, А.М. Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики/ А.М. Эрделевский. — М. 2000. С. 118 119.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ В третьих, требование доказать соответствие действительности оце ночного суждения (мнения) является нарушением статьи 10 Европейс кой Конвенции, в толковании решений Европейского Суда по правам человека, которая приоритетна перед российским законодательством.

Следовательно, можно сделать вывод о том, что статья 152 Граждан ского кодекса не должна применяться к выражению мнения. К сожале нию, судебная практика идет другим путем. Истцы требуют опровергнуть мнение, как наряду с утверждениями о фактах, так и отдельно. Такая пра воприменительная практика меняется от региона к региону, есть и ре шения суда, отказывающие в удовлетворении таких требований, но все еще очень часто на редакции СМИ и журналистов налагается обязанность опровергнуть мнение. Это обусловлено двумя причинами. Первая — ста тья 152 ГК РФ использует понятие «сведений» и прямо не говорит, что может быть опровергнуто только утверждение о фактах, вторая — Евро пейская Конвенция о защите прав человека и прецедентная практика Европейского Суда почти не применяются судами РФ.

Для иллюстрации указанной проблемы приведем примеры из прак тики Центрально Черноземного Центра защиты прав СМИ, которые яв ляются не только курьезными, но и показывают глубину проблемы и не совершенство российской судебной практики. Один из чиновников, воз будивший уголовное дело по статье 130 УК Р Ф («Оскорбление») в отно шении главного редактора газеты, счел оскорбляющим его заголовок статьи – «Един в трех лицах: депутат, глава администрации, политик», указав в заявлении в прокуратуру, что «из заголовка статьи следует, что я отношусь к нечисти».

Журналисты одной тамбовской газеты, за большое количество исков и бесконечные судебные тяжбы со стороны упомянутого выше главы рай онной администрации, присудили ему звание «Заслуженного сутяги», о чем написали в газете, за что он вновь подал иск, а суд, в свою очередь, признал это «звание» не соответствующим действительности, оскорбля ющим и умаляющим честь и достоинство истца, возложив на редакцию обязанность опровергнуть данное оценочное суждение.

А такое высказывание, как «он (истец – прим. авт.) совесть и элемен тарный стыд, видно, давно сдал в гардероб вместе с формой офицера Со ветской Армии» было расценено как порочащее, поскольку «представитель ответчика не предоставил в суд доказательств, подтверждающих соответ ствие этих сведений действительности» (цит. из решения суда). Какие доказательства того, что «совесть сдана в гардероб» мог представить жур налист суду, непонятно.87 Налицо незаконное требование доказать соот ветствие действительности оценочного суждения, что прямо противоре 87 См.: Балановская, О.Н. Судебные курьезы/ О.Н. Балановская// Правовой путеводитель: Mass Media.

2000. № 1. C. 29.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

чит сложившемуся толкованию статьи 10 Конвенции. Однако в последнее время наметилась тенденция увеличения числа решений, в которых суды признают, что опровержение мнений незаконно. Суд в своем решении по делу Bladet Tromsш and Stensaas v. Norway установил нарушение статьи 10. Дело касалось газеты и ее редактора, которые были приговорены к возмещению убытков, причиненных диф фамацией, после того, как газета опубликовала заявление третьего лица по поводу якобы имевших место нарушений правил охоты на тюленей.

Суд напомнил в своем решении, что распространение любой информа ции и идей, представляющих общественный интерес, является долгом прессы, который она должна выполнять, не нарушая своих обязательств и помня о своей ответственности. Суд нашел, что газета проявила доб росовестность и благоразумно положилась на официальный отчет, не видя нужды в проведении собственного расследования по поводу точ ности сообщенных ей фактов. Таким образом, была нарушена соразмер ность между ограничением свободы выражения мнения заявителей и преследуемой целью — защитой репутации других лиц.

Суд решил, что статья 10 Конвенции была нарушена и в деле Dalban v. Romania,90 который подвергся уголовному преследованию и был осужден за диффамацию на основе публикации нескольких статей, об виняющих должностных лиц в мошенничестве. Решение Суда напоми нает, что пресса, относясь с уважением к чужой репутации, должна, тем не менее, распространять информацию и идеи, относящиеся ко всем вопросам, представляющим общественный интерес, и выражает несог ласие с точкой зрения, что «журналисту должно быть запрещено выс казывать критические суждения, истинность которых он или она не может доказать» (п. 49). В этом деле вызвавшие протесты статьи каса ются не частной жизни должностных лиц, но исключительно их отно шений и действий при выполнении ими своих обязанностей. Более того, нет доказательств, что описанные в упомянутых статьях события не имели места в действительности и статьи написаны исключительно для того, чтобы подлить масла в огонь очернительной кампании. Поэтому Суд решил, что хотя уголовное преследование заявителей и было на правлено на достижение законной цели, оно является несоразмерным вмешательством в использование журналистом своего права на сво боду выражения мнения.

См., например: Решение Советского районного суда г. Воронежа от 30.09.2002 г. по делу по иску Замараева И.И. к ООО «Редакции «Новая газета» в Воронеже» о защите чести, достоинства, деловой репутации, компенсации морального вреда;

Решение Левобережного суда г. Липецка по искам ООО «Кантри» и Шляпникова А.М. к ООО «Редакция МГ», Пидлускому И.В. о защите чести, достоинства и деловой репутации и взыскании морального вреда.

406 Решение от 20 мая 1999 г.

Решение от 28 сентября 1999 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ Одна из важных отличительных черт подхода Суда к делам, связанным с клеветой, это его новое отношение к оценке профессионального поведе ния журналистов. В одном из последних дел именно это отношение было основным мотивом, который привел Суд к решению о том, что имеет мес то нарушение статьи 10. Рассматривалась жалоба редактора норвежской газеты и ее сотрудника журналиста. Внутригосударственные суды решили, что журналисты должны выплатить компенсацию некому хирургу R. за серию публикаций, в которых утверждалось, что он причинил вред своим пациенткам, сделав им некачественные пластические операции и не обеспе чив их надлежащим послеоперационным уходом. В результате расследова ния было установлено, что операции были сделаны профессионально, но в нескольких случаях послеоперационный уход был несоответствующим. Суд установил, что вменяемые журналистам публикации были основаны на лич ном опыте нескольких женщин, прооперированных данным хирургом, и поднимали важные проблемы здравоохранения, т.е. касались вопросов, представляющих общественный интерес. Далее Суд отметил, что для жур налистов, поднимающих вопросы, представляющие общественный инте рес, условием предоставления защиты в рамках статьи 10 является искрен нее стремление дать точную и надежную информацию, не нарушая при этом журналистской этики. Суд принял решение, что выплата журналиста ми компенсации R. не была необходимой в демократическом обществе.

Важными для Суда доводами в пользу такого решения было то, что расска зы женщин с оценками качества проделанных R. операций были точно воспроизведены газетой, а хирургу была предоставлена возможность от ветить на выдвинутые против него обвинения. Кроме того, газета не утвер ждала, что неудовлетворительные результаты операции связаны с небреж ностью R., такой вывод напрашивался только на основании интервью с женщинами. Рассматривая статьи в целом, Суд не нашел, что утверждения были преувеличенными или вводящими в заблуждение, а приведенные рас сказы женщин — односторонними (дело Bergens Tidende and Others v.

Norway ).

В отличие от Европейской Конвенции российское законодательство, регулирующее защиту чести, достоинства и деловой репутации не предо ставляет журналистам и редакциям СМИ право на справедливый ком ментарий в ходе политических дебатов и при обсуждении общественно значимых вопросов. Российские СМИ не имеют права на ошибку, даже небольшую. Если распространенные сведения и соответствуют действи тельности, но журналист и редакция не смогли доказать этого, напри мер, не имея оригинала или заверенной копии документа, на основании которого была написана статья, они скорее всего будут привлечены к ответственности.

Решение от 2 мая 2000 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Российская судебная практика показывает, что для суда в большин стве случаев не важно кто является истцом в гражданском деле по иску о защите чести и достоинства, а кто ответчиком, является ли распрос траняемая информация общественно важной, действовал ли распрос траняющий сведения с умыслом, по неосторожности или вообще без вины. Это, конечно, противоречит подходу Европейского Суда при рас смотрении дел о свободе выражения мнения, в том числе по делам о диффамации, и его толкованию статьи 10 Конвенции. Формальный под ход, применяемый чаще всего российскими судами при рассмотрении исков о защите чести и достоинства, не учитывает весь спектр допол нительных факторов и стандартов, выработанных Европейским Судом (таких, например, как политическая дискуссия, общественная важность поднятой темы, статус истца, право журналиста на справедливый ком ментарий и несущественную ошибку в контексте всего дела, когда речь идет о защите общественного интереса, важную роль прессы в демок ратическом обществе и т.д.), что приводит к необоснованному ограни чению права на свободу выражения мнения.

5.4. Призывы к общественным беспорядкам и распространение идей сепаратизма Рассматривая ряд жалоб, поступивших из Турции, Суд должен был выработать определенный подход к делам, касающимся подстрекатель ства к нарушению закона и общественного порядка. Выясняя, в каких случаях осуждение за такие призывы соответствует принципу необхо димости в демократическом обществе, Суд проводит различие между делами, где осужденный поддерживал использование насилия, и де лами, где такой поддержки не выражалось. В основе такого подхода лежит убеждение, что в любом демократическом обществе законы не избежно изменяются, включая и основной закон — Конституцию. Если нападки на закон не сопряжены с призывом к насилию, а предполага ют его изменение в ходе демократического процесса, то им предостав ляется защита в рамках статьи 10. Тот же подход Суд использует и в де лах, связанных с пропагандой сепаратизма.

Так, Суд, рассматривая дело Okзuoglu v. Turkey,92 пришел к выво ду, что осуждение заявителя за пропаганду сепаратизма на основе пуб ликации в журнале его мнения о положении населения на юго востоке Турции является нарушением статьи 10 Конвенции. Действительно, ин криминируемые ему высказывания не являлись призывом к насилию и были опубликованы в малотиражном издании. С точки зрения Суда, Решение от 8 июля 1999 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ это «существенно уменьшило их потенциальную угрозу государствен ной безопасности, территориальной целостности или общественному спокойствию». Далее Суд подтвердил, что пределы допустимой крити ки по отношению к правительству шире, чем по отношению к частному лицу или даже к политическому деятелю. Принимая во внимание суро вость наказания, Суд решил, что вмешательство властей в осуществле ние гарантированного заявителю права на свободу выражения мнения было несоразмерно преследуемой цели.

Рассмотрев 5 дел против Турции, Суд 8 июля 1999 г. принял решение по поводу приговора заявителям (главным редакторам или владельцам нескольких турецких газет) за призывы к нарушению территориальной це лостности государства, опубликованные в статьях, которые содержали критику государственной политики в районах на юго востоке страны. В решениях по каждому из 5 дел Суд записал, что в случаях конфликта и возникновения социальной напряженности профессионалы средств мас совой информации несут особую ответственность, потому что могут стать «средством распространения вражды и пропаганды насилия». Однако, продолжая наметившуюся в прецедентах линию, Суд отметил, что долг прессы — распространять информацию и идеи, связанные с вопросами политики, даже если эти идеи носят спорный характер, и эта их обязан ность неразрывно связана с правом общества получать информацию. Суд напомнил также, что «в правовом пространстве ч. 2 ст. 10 существуют очень скромные возможности ограничить право на политические выступления».

Публикации, которые были инкриминированы заявителям, не содержа ли подстрекательства к насилию, хотя и содержали фрагменты, в подтек сте которых была враждебность, а также такие слова как «сопротивление», «борьба» или «освобождение». Суд отметил, что если сообщение было оглашено на церемонии или было частью литературного произведения, то это существенно ограничивает ущерб, который оно потенциально мог ло бы нанести «национальной безопасности» или «территориальной целостности». Учитывая эти соображения и суровость наложенных на жур налистов санкций, Суд решил, что осуждение заявителей было несораз мерно преследуемой цели.

Вторая часть статьи 29 Конституции РФ запрещает пропаганду или агитацию, «возбуждающих социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду», что является специальным ограни чением свобод слова и массовой информации. Данная норма соответ ствует статье 20 (часть 2) Международного пакта о гражданских и по литических правах, в которой говорится:

Всякое выступление в пользу национальной, расовой или религиозной ненависти, представляющее собой подстре кательство к дискриминации, вражде или насилию, дол жно быть запрещено законом.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Норма российской Конституции, однако, идет еще дальше, запре щая также «пропаганду социального, расового, национального, рели гиозного или языкового превосходства». Международная Конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации, также как и некото рые другие национальные законы, ограничивает распространение идей, основанных на расовом превосходстве или нетерпимости. Насколько такое ограничение правомерно, мировое сообщество так и не пришло к единому мнению.

Недавно в УК РФ были внесены существенные изменения, в том числе касающиеся ограничений свободы массовой информации и деятельнос ти СМИ.93 УК РФ предусматривает наказание за возбуждение ненависти или вражды (в статье 282 УК РФ). В УК РФ под данным преступлением понимаются …действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно при надлежности к какой либо социальной группе, совершен ные публично или с использованием средств массовой ин формации.

Исходя из определения видно, что для того, чтобы факт возбужде ния ненависти или вражды был налицо, достаточно совершения через средства массовой информации одного из следующих деяний:

• действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды;

• действия, направленные на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, проис хождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой либо социальной группе.

Данная статья (статья 282 «Возбуждение ненависти либо вражды, а рав но унижение человеческого достоинства») подверглась существенным изме нениям. До последнего времени она называлась «Возбуждение националь ной, расовой или религиозной вражды» и преступлением признавала действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды, унижение националь ного достоинства, а равно пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по призна ку их отношения к религии, национальной или расовой принадлежности, если эти деяния совершены с использо ванием средств массовой информации.

Новое название статьи свидетельствует о том, что отныне кримина 410 См.: Федеральный закон от 8 декабря 2003 г. № 162 ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации».

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ лизировано возбуждение не только вражды, но также и ненависти. Од нако пропаганда определенных взглядов, идей, воззрений более не об разует состава преступления.

В новой редакции диспозиции законодатель предусмотрел уголовную ответственность в гораздо большем числе случаев: защите подлежит не только национальное достоинство индивида или группы (в предыдущей редакции: «унижение национального достоинства»), запрещается униже ние также по признакам пола, расы, языка, религии, происхождения и принадлежности к социальной группе. Перечисленные в статье деяния со держат в себе признаки состава преступления в случае, если они соверше ны публично или с использованием СМИ. По мнению юристов Института проблем информационного права, основным критерием решения вопро са об ответственности журналиста и редактора должен стать факт, предо ставляло ли СМИ «трибуну» для преступников, или же информировало общество о происходящих событиях. Разграничение преступной деятель ности и информирования о ней можно провести по признаку наличия либо отсутствия прямого умысла на совершение противозаконных действий.

В 2002 г. в России были приняты Федеральные законы «О противодей ствии экстремистской деятельности» и «О внесении изменений и дополне ний в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», которые в качестве санкции за возбуждение расовой, национальной или ре лигиозной розни предусматривают предупреждение, а также прекращение деятельности организаций СМИ.

Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» использует понятия «вражда», «унижение достоинства», «пропаганда исклю чительности, превосходства или неполноценности», которые обладают по лисемантичностью, что характерно для русского языка. Но в силу того, что определения указанных понятий в данном законе либо в других норматив но правовых актах отсутствуют, появляется возможность различного их тол кования. Это нарушает принцип «правовой определенности», выработанный Европейским Судом, который во многих своих решениях повторяет, что за коны, устанавливающие ограничения свободы выражения мнения должны быть четкими и ясными, чтобы разумный человек имел возможность пред сказать последствия своего поведения и применения к нему этого закона. На нечеткость понятия «экстремистская деятельность» указывает и Комитет по правам человека ООН. В Федеральном законе также отсутствуют четкие критерии разграниче ния между основаниями вынесения предупреждения и основаниями об См. например: решения Европейского Суда по делу Санди Таймс против Великобритании // Европейский Суд по правам человека: Избранные решения: В 2 т. М., Т. 1, 2000. С. 201, 202.

95 Concluding observations of the Human Rights Committee: Russian Federation. 06/11/2003 Seventy ninth session// www.un.org СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

ращения в суд с иском о прекращении деятельности организации СМИ (ста тья 8). Законодатель оставил неоправданную свободу усмотрения правопри менителю: либо дожидаться повторного обнаружения фактов экстремистс кой деятельности и лишь после обращаться в суд с иском о прекращении деятельности организации СМИ, либо подать иск сразу, ссылаясь на другое основание: факт, что предупреждение не было обжаловано или требования об устранении нарушений в деятельности организаций СМИ не были соблю дены. Кроме того, в статье 11 Федерального закона указывается, что при нали чии перечисленных в статье 8 оснований деятельность СМИ не подлежит пре кращению, а лишь может быть прекращена.

Указанные неопределенности закона вызывают особые опасения, если учитывать характер санкций, применяемых к редакциям СМИ за действия, противоречащие ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».

5.5. Беспристрастность правосудия и презумпция невиновности Однако если в качестве законной цели ограничения свободы выражения мнения выступает обеспечение беспристрастности правосудия или презум пции невиновности, Суд не стремится предоставлять выступлениям такой же высокий уровень защиты, как другим выступлениям, представляющим общественный интерес. В одном из таких дел — Prager and Oberschlick v. Austria,96 Суд принял решение, что осуждение журналиста и издателя по обвинению в диффамации не является нарушением статьи 10. Обвинение было выдвинуто на основании статей, содержащих критические замечания в адрес судьи. Несмотря на «ведущую роль» прессы в правовом государстве, ее свобода имеет определенные границы. Заявитель журналист, подверг ший резкой критике судью, выразив сомнения в его личной честности и профессиональной беспристрастности, продемонстрировал отсутствие доб росовестности и пренебрежение журналистской этикой. Суд, учитывая об стоятельства дела и пределы сферы усмотрения, которые оставлены госу дарству, не счел в данном случае вмешательство в свободу выражения мне ния несоразмерным цели, состоящей в защите репутации других лиц и обес печение авторитета правосудия. Отсюда вывод, что данное вмешательство может рассматриваться как необходимое в демократическом обществе.

Особая забота о положении судов в демократическом обществе была ясно выражена в решении по делу News Verlags GmbH and КoKG v. Austria. Суд считает:

…нельзя исключить, что у общественности, привыкшей к псев допроцессам, которые регулярно показываются средствами массовой информации, в перспективе может возникнуть нега тивное отношение к судам, как наиболее подходящему месту для выяснения вины или невиновности обвиняемого в уголов ном преступлении.

Именно этой озабоченностью репутацией суда как честного и беспри страстного органа — репутацией, без которой он не может эффективно Решение от 26 апреля 1995 г.

Решение от 1 июля 1999 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ работать, а также уязвимостью системы правосудия, которая может по страдать, когда враждебная пресса заранее объявляет «виновным» под судимого в уголовном процессе, и продиктована осторожность, с кото рой Суд утверждает ценность свободы выражения мнения, когда заходит речь о поддержании авторитета судебной системы.

В российском законодательстве нет запрета на распространение фак тов и комментариев журналистов в прессе в ходе судебного процесса (или до его начала), а также нет санкций за совершение таких действий.

Принцип презумпции невиновности не распространяется на высказыва ния журналистов. Такой вывод основан на законодательстве, его под твердила и Судебная Палата по информационным спорам при Прези денте РФ. Ограничение права журналистов распространять информа цию, в том числе и оценочные суждения, относительно не закончив шихся судебных процессов, по мнению Судебной Палаты по информа ционным спорам при Президенте РФ «на практике может означать фак тический запрет на проведение журналистских расследований, на ком ментирование в СМИ предварительного следствия и судебного разби рательства по делам, представляющим значительный общественный ин терес». В одной из своих Рекомендаций Судебная палата указала:

Однако, как полагает Судебная палата, обязанность соблю дать принцип презумпции невиновности в смысле указанной конституционной нормы распространяется только на те го сударственные органы и их должностные лица, которые име ют полномочия налагать ограничения на права и свободы че ловека и гражданина.

Только суду дано право признавать человека виновным в со вершении преступления со всеми правовыми последствиями.

Что же касается журналистов, которые проводят собствен ное расследование или освещают ход предварительного следствия по уголовному делу, то они, с одной стороны, реализуют конституционную норму о свободе массовой ин формации, а с другой — выполняют профессиональный долг, информируя читателей об обстоятельствах, имеющих об щественный интерес.

При этом журналисты не относятся к категории лиц, обла дающих полномочиями по ограничению прав и свобод граж данина. Поэтому никакое мнение журналиста, прозвучав шее в теле, радиоэфире, содержащееся в газетной публи кации, в силу указанной конституционной нормы не может юридически повлиять на право человека считаться невинов ным. Косвенно некоторые гарантии содержатся в процессуальных кодек сах. Они устанавливают возможность проведения закрытых заседаний.

Рекомендация Судебной Палаты по информационным спорам при Президенте РФ от 24 де кабря 1997 г. № 3 (10) «О применении принципа презумпции невиновности в деятельности журнали стов» (по запросу Центра «Право и средства массовой информации»).

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Перечень таких оснований изменяется в различных процессуальных ко дексах: в ГПК это цели сохранения коммерческой или иной охраняемой законом тайны, неприкосновенность частной жизни граждан или иные обстоятельства, гласное обсуждение которых способно помешать пра вильному разбирательству дела, либо повлечь за собой разглашение ука занных тайн (статья 10 ГПК РФ);

в арбитражном процессе к таким основа ниям отнесены охрана государственной, коммерческой, служебной и иной, охраняемой законом тайны;

УПК указывает, что закрытое заседа ние проводится в случае, когда: разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны;

рассматриваются уголовные дела о пре ступлениях, совершенных лицами, не достигшими 16 лет;

рассмотрение уголовных дел о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности и других преступлениях может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников уголов ного судопроизводства либо сведений, унижающих их честь и достоин ство;

этого требуют интересы обеспечения безопасности участников су дебного разбирательства, их родственников или близких лиц.

В целом, возможность установления в законодательстве оснований проведения закрытых заседаний для защиты частных и публичных инте ресов, в том числе, обеспечения авторитета и беспристрастности право судия не вызывает сомнений. Однако, такое основание, как обеспечение защиты чести и достоинства подсудимого, является дисскусионным, так как оно позволяет подвести под него любой уголовный процесс. Ведь в судебном процессе по уголовному делу устанавливается виновность в со вершении уголовного деяния, сведения о котором всегда являются поро чащими до вынесения приговора, так как действует принцип презумпции невиновности.

Также данные кодексы ограничивают возможность ведения видео, фото, киносъемки. В соответствии с УПК, ГПК, АПК такие действия могут производиться только с разрешения судьи.

УПК также ввел ограничения ведения аудиозаписи, что на наш взгляд не является обстоятельством, которое можно обосновать с точки зрения «необходимости» данного ограничения. Оно не нацелено на обеспечение порядка в ходе судебного заседания, обязанность поддержания которого возложена на председательствующего в судебном заседании судью, ведь запись на диктофон не создает каких либо шумовых и других помех. Зап рещение аудиозаписи и удаление журналиста с открытого судебного за седания является одним из частых нарушений.

В качестве ограничения свободы слова установлена статья УК РФ, ко торая наказывает за неуважение к правосудию, способствует достижению рассматриваемой цели. По отношению к журналистам данная статья при меняется редко.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ 5.6. Защита нравственности и основных прав человека В тех случаях, когда речь идет о защите моральных ценностей, уровень защиты, предоставляемой Судом свободе выражения мнения, еще ниже. Суд исходит из того, что при решении вопросов, что допустимо, а что — нет в области морали, властям страны должна быть предоставлена гораздо более широкая степень свободы усмотрения, а задача охраны свободы выражения мнения отходит в этом случае на второй план. В частности, Суд считает, что конфискация изображений обнаженной натуры и судебное преследование за такие изображения, а также запрет книги, предназначенной для детей и со держащий советы по вопросам половой жизни, не нарушают Конвенцию. Тот же отход от принципов решительного противостояния попыткам ограничить свободу выражения мнения Суд продемонстрировал и в деле о художествен ном фильме, который был запрещен к прокату в Инсбруке (Австрия), по скольку осмеивал христианские верования.

На защиту нравственности в России направлена статья 37 Закона «О СМИ», которая ограничивает распространение средств массовой инфор мации, специализирующихся на сообщениях и материалах эротического характера. Такого рода СМИ определяются как издания или программы, которые в целом и систематически эксплуатируют интерес к сексу. Распрос транение радио и телепрограмм такого характера разрешено только с до 4 часов по местному времени, если иное не установлено местной адми нистрацией. К распространению специализированных печатных изданий предъявляются следующие требования: они должны продаваться только в запечатанных упаковках, в местах специально определенных для этого ме стными администрациями.

Некоторые субъекты РФ приняли нормативно правовые акты, регули рующие отношения по распространению СМИ, специализирующихся на сообщениях эротического характера: закон Воронежской области от 19 ок тября 1995 г. «О порядке распространения эротической продукции на тер ритории Воронежской области», Закон Тюменской области от 6 июля г. «О контроле за распространением и демонстрацией эротической про дукции на территории Тюменской области»;

Закон Омской области от февраля 1993 г. «О контроле за распространением и демонстрацией эроти ческой продукции на территории Омской области». Некоторые из них пред принимают попытки разграничения понятий «эротика» и «порнография».

Так, в законе Воронежской области в качестве критерия подобного разгра ничения определяют воздействие на эмоции человека, вызов у него нездо ровых сексуальных чувств.99 Думается, что такой подход вряд ли вносит ясность в вопрос разграничения указанных понятий, ведь эмоции – это субъективное психологическое явление, во многом зависящее от индиви См.: Законодательство и практика средств массовой информации. 1996. № 11. С. 13–16.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

дуальности человека, которое вряд ли можно использовать в качестве кри терия в правовом регулировании.

В соответствии с Федеральным законом «О рекламе» реклама любых товаров и услуг, содержащая сообщения и изображения сексуального ха рактера, допускается только в специализированных средствах массовой информации, а использование образов несовершеннолетних, выражен ных в любой форме, в рекламе продукции, услуг и зрелищных мероприя тий сексуального характера, а также в рекламе, содержащей сообщения и изображения сексуального характера, запрещено.

Ограничение свободы массовой информации для охраны здоровья в основном связано с некоторыми ограничениями рекламы отдельных ви дов товаров, алкогольной продукции и табачных изделий. Федеральный закон «О рекламе» постановляет, что реклама алкогольных напитков, таба ка и табачных изделий, распространяемая любыми способами, не должна содержать демонстрацию процессов курения и потребления алкогольных напитков, а также не должна создавать впечатление, что употребление ал коголя или курение имеет важное значение для достижения общественно го, спортивного или личного успеха либо для улучшения физического или психического состояния;

дискредитировать воздержание от употребления алкоголя или от курения, содержать информацию о положительных тера певтических свойствах алкоголя, табака и табачных изделий и представ лять их высокое содержание в продукте как достоинство;

обращаться непосредственно к несовершеннолетним, а также использовать образы фи зических лиц в возрасте до 35 лет, высказывания или участие лиц, пользую щихся популярностью у несовершеннолетних и лиц в возрасте до 21 года;

распространяться в радио и телепрограммах с 7 до 22 часов местного вре мени;

распространяться в любой форме в радио и телепередачах, при кино и видеообслуживании, в печатных изданиях для несовершеннолетних;

рас пространяться на первой и последней полосах газет, а также на первой и последней страницах и обложках журналов;

распространяться в детских, учебных, медицинских, спортивных, культурных организациях, а также бли же 100 метров от них. Распространение рекламы табака и табачных изде лий во всех случаях должно сопровождаться предупреждением о вреде курения. Авторы считают, что указанные ограничения не являются чрез мерными и служат защите указанных интересов.

5.7. Защита источников журналистской информации В марте 1996 г., рассматривая дело Goodwin v. UK,100 которое касалось выдачи судебного приказа, требующего от заявителя журналиста раскры Решение от 27 марта 1996 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ тия источников полученной им информации, Суд принял решение, что этот приказ нарушает статью 10. В решении Суда было записано, что «защита источников журналистской информации представляет одно из основных условий свободы прессы». Суд в этом случае хотел найти должный баланс между свободой выражений, а именно, свободой журналиста защищать свой источник информации, и законными целями, с которыми эта свобо да ограничивается. Суд исходит из того, что требование назвать источни ки может быть «оправдано лишь высшими интересами общества».

Поскольку в конкретном деле внутригосударственный суд требовал раз глашения источников в интересах частной фирмы, служащий которой сообщил журналисту конфиденциальную информацию, Суд решил дело в пользу свободы слова. Если бы законной целью было получение свиде тельских показаний по делу о тяжком преступлении, то, возможно, Суд выступил против права журналиста не раскрывать источников своей ин формации.

Вопросу о защите источников информации в РФ посвящена статья Закона РФ «О СМИ», которая закрепляет право и обязанность не разгла шать конфиденциальный источник информации. В ней предусмотрено, что редакция не вправе разглашать в распространяемых сооб щениях и материалах сведения, предоставленные гражда нином с условием сохранения их в тайне.

Редакция обязана сохранять в тайне и не вправе называть лицо, предоставившее сведения с условием неразглашения его имени, за исключением случая, когда соответствующее требование поступило от суда в связи с находящимся в его производстве делом.

Далее, ответственность возлагается за распространение, а оно, в свою очередь, невозможно лишь по собственной воле конкретного журналиста.

Журналист не уполномочен решать вопрос об опубликовании сведений че рез СМИ. Вопрос о выпуске печатного издания в свет или выпуске теле и радиопередачи в эфир решается не журналистом, а главным редактором, олицетворяющим руководство редакции и выступающим от ее имени. Ви димо, эта совокупность причин и привела к тому, что субъектом ответствен ности по данной статье выступает только редакция СМИ (а не журналист или главный редактор). Также обращает на себя внимание и второй субъект данной нормы Закона – гражданин. Закон предоставляет защиту гражда нам, которые готовы предоставить общественно значимую информацию для прессы, гарантируя им сохранность и самой информации, и имени граж данина как источника информации, в тайне, возлагая на редакцию СМИ соответствующую обязанность.

Устанавливая обязанность редакции не разглашать сведения, предос тавленные гражданином с условием сохранения их в тайне, закон не огова ривает процедуру «оформления» договоренности о сохранении информа СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

ции в тайне. Формулировка «с условием сохранения их в тайне» предос тавляет самый широкий круг вариантов достижения такой договоренности между редакцией и гражданином. Это, безусловно, связано со специфи кой деятельности журналистов и редакций СМИ. Вряд ли в такой ситуации можно представить письменное соглашение между гражданином и редак цией о нераз глашении конкретных сведений и имени гражданина, предо ставившего информацию. Само по себе такое письменное соглашение уже ставит под угрозу сохранность указанных сведений в тайне. Хотя это не ис ключается как возможное. Именно поэтому соблюдение данной нормы все цело зависит от соблюдения и уважения профессионально этических норм журналистами.

Обязанность и одновременно право журналиста хранить источник ин формации в конфиденциальности является одним из основных и общеприз нанных принципов профессии, урегулированных не только законом, но и нормами профессиональной этики. Так, в Международных принципах жур налистской этики, принятых на IV Консультативной встрече международных и региональных профессиональных журналистских организаций в 1983 г. в Праге в принципе IV «Профессиональная честность журналиста» указано, что: «общественная роль требует от журналиста высокой профессиональ ной честности, которая предполагает его право на отказ раскрыть источники информации». В Декларации, принятой Международной федерацией жур налистов и рассматриваемой как кодекс принципов, которым должны сле довать журналисты, в пункте 6 говорится: «Журналист сохраняет професси ональную тайну: источник информации, не желающий обнародовать себя, должен остаться нерассекреченным». В Кодексе профессиональной этики российского журналиста, одобрен ном Конгрессом журналистов России 23 июня 1994 г., в пункте 4 говорится:

Журналист сохраняет профессиональную тайну в отноше нии источника информации, полученной конфиденциаль ным путем. Никто не может принудить его к раскрытию это го источника. Право на анонимность может быть нарушено лишь в исключительных случаях, когда имеется подозрение, что источник сознательно исказил истину, а также когда упо минание имени источника представляет собой единствен ный способ избежать тяжкого и неминуемого ущерба для людей. Журналист обязан уважать просьбу интервьюируе мых им лиц не разглашать официально их высказывания. По общему правилу, установленному ч. 2 ст. 41 Закона о СМИ, редак ция обязана хранить в тайне источник информации и не вправе разгла сить имя гражданина, предоставившего информацию, если это особо было оговорено. Никто не вправе принудить редакцию разгласить эти сведения, кроме суда, от которого поступило соответствующее требова Правовые и этические нормы журналистской деятельности в документах — М.: Центр «Право и СМИ», 1998. — 120 с. — (Журналистика и право. Вып. 11).

Право и этика в работе журналиста. — Екатеринбург: Изд во Урал. Ун та, 1996. С. 203.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ ние в связи с находящимся в его производстве делом. Дело находится в производстве суда с момента принятия судьей искового заявления в по рядке гражданского производства (ст. 129 ГПК РСФСР) или поступления в суд уголовного дела, начиная со стадии решения вопроса о возможно сти назначения судебного заседания по данному делу, когда судья ре шает, в том числе, вопросы об истребовании дополнительных доказа тельств (ст. 223 УПК РСФСР).

Требование раскрыть источник информации может поступить, напри мер, в порядке сбора доказательств. Важным моментом является то, что российское законодательство наделяет только суд полномочием принуж дения редакции к раскрытию источника информации в связи с делом, которое находится в производстве суда. Никто другой, ни лицо, произво дящее дознание, ни следователь, ни прокурор не имеют права принудить раскрыть источник информации, кроме суда. Очевидно, что такое требо вание суда должно быть соответствующим образом процессуально офор млено. В процессуальном законодательстве особо случай о раскрытии источника информации не оговаривается, нет специальных правил офор мления такого требования суда. Очевидно, оно должно быть оформлено в виде мотивированного постановления или определения суда (судьи).

Отказ раскрыть источник информации по требованию суда может по влечь за собой неблагоприятные последствия для журналиста и редакции СМИ. В соответствии с ГПК РФ судебные постановления, в том числе оп ределения, обязательны. Их неисполнение может повлечь наложение штрафа. Таким образом, российское законодательство не предусматри вает основания, по которым журналист может отказаться от раскрытия ис точников информации в суде.

5.8. Лицензии на вещание В третьем предложении части 1 статьи 10 прямо закреплено право правительства вводить лицензирование теле и радиовещания. Хотя высказывались мнения, что все вопросы, связанные с выдачей лицен зий и организацией вещания на территории государства, должны быть оставлены на усмотрение правительства, Суд не согласился с такой ин терпретацией Конвенции. Суд принял решение: несмотря на то, что ли цензирование вещания явно упоминается в части 1, такое толкование не соответствует требованиям части 2. Суд имел в виду, что лицензиро вание должно основываться на основании точных и предсказуемых пра вил, которые должны отвечать критерию «необходимости в демокра тическом обществе».

Суд в решениях по нескольким делам из Австрии выразил мнение, что в результате технического прогресса нескольких последних десятилетий необходимость в таких далеко идущих ограничениях, как монополия го сударственного вещания, не может быть обоснована доводами о нехват ке доступных частот и каналов (дело Informationsverein Lentia and others СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

v. Austria ). Подобная монополизация телевидения не является более необходимой в демократическом обществе и представляет собой нару шение статьи 10.

Недавно Суду пришлось давать ответ на вопрос, соответствует ли ста тье 10 такое решение вопроса о вещании, когда частные вещатели получа ют доступ к кабельной сети, а эфирное телевидение остается государствен ной монополией. Заявитель, фирма Tele 1 Privaterfernsehegesellshaft MBH,104 утверждал, что кабельное телевидение по возможности доступа к нему несравнимо с эфирным. Апеллируя к исследованию, выполненному в Австрии, заявитель утверждал, что примерно из 762 тыс. семей в Вене, которые пользуются эфирным телевидением, только 425 тыс. (56%) по лучают сигнал по кабелю. Суд отметил, что, несмотря на то, что цифры различаются, из них следует, что почти все семьи, пользующиеся в Вене телевидением, имеют возможность подключиться к кабельной сети. В этих условиях, — считает Суд, — частные вещатели в Вене, если они будут ис пользовать кабельное телевидение, оказываются вполне конкурентоспо собными с эфирным телевидением. Таким образом, вмешательство в сво боду заявителя распространять информацию, проявляющееся в том, что он не может получить лицензию на эфирное вещание, не может рассмат риваться как несоразмерное целям, которое преследует национальное за конодательство: гарантировать беспристрастность и объективность теле видения в освещении событий и плюрализм мнений.

Подводя итог, хотелось бы сказать, что российское законодательство содержит некоторые гарантии свободы слова, свободы массовой инфор мации. Но они не являются достаточными, некоторые законы прямо не со ответствуют требованиям Европейской Конвенции. Практика судебных ор ганов по делам с участием журналистов и редакций СМИ, также далека от идеала и установленных Европейским Судом стандартов. Для устранения этих недостатков требуется целый комплекс действий, направленных на изменение как законодательства, так и правоприменительной практики.

420 Решение от 24 ноября 1993 г.

Решение от 21 сентября 2000 г.

ПРИЛОЖЕНИЕ I. ТРУБНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ ПРИЛОЖЕНИЕ I ТРУБНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ* РЕШЕНИЕ ПО ВОПРОСУ О ПРИЕМЛЕМОСТИ ВТОРАЯ СЕКЦИЯ Жалоба № 49790/ Заседание 14 октября 2003 г.

Состав палаты:

Президент:

Mr J. P. COSTA Судьи:

Mr A.B. BAKA,..

Mr GAUKUR JОRUNDSSON, Mr L. LOUCAIDES, Mr C. BRSAN, Mr M. UGREKHELIDZE, Mr A. KOVLER Секретарь Секции:

Mrs S. DOLL Палата, рассмотрев вышеуказанную жалобу, поданную 12 марта 1999 г., рассмотрев замечания, представленные Правительством государства от ветчика и ответные замечания, представленные Заявителем;

После проведенного совещания, выносит следующее решение:

ФАКТЫ Заявитель, Владимир Григорьевич Трубников, является гражданином России, родился в Краснодарской области, проживает в поселке Хохольс кий Воронежской области. Интересы Заявителя в Суде представляет Каринна Акоповна Москаленко, юрист, практикующая в Москве.

* Размещено на сайте www.ip centre.ru СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

A. Обстоятельства дела Факты дела, представленные сторонами, кратко могут быть изложены следующим образом:

30 августа 1993 г. сын Заявителя, Виктор Трубников (далее «сын») был приговорен к семи г.м тюремного заключения за убийство. Он отбывал на казание в исправительно трудовой колонии ОЗХ 118/8 в Россоши, Воро нежская область. Его должны были освободить в октябре 1998 г.

13 сентября 1998 г. тюремная футбольная команда, участником которой был сын, приняла участие в матче за пределами колонии. После игры он возвратился в колонию.

В тот же день в 19.15, сын был задержан офицером колонии по подозре нию в алкогольном опьянении и помещен в изолятор временного содер жания. В 20.20 сын был найден мертвым.

Вечером 13 сентября 1998 г., начальник колонии вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту смерти сына, в связи с отсутствием признаков преступления. В постановлении он указал, что сын повесился на рукаве своей рубашки. Было также указано, что у него наблю дались суицидальные тенденции и, в частности, он пытался покончить жизнь самоубийством в июне 1995 г.

15 сентября 1998 г. было проведено вскрытие тела. В октябре 1998 г. был подготовлен отчет о вскрытии, в соответствии с которым на носе, кисти, пред плечье и локте были обнаружены царапины и синяки. Эксперт пришел к вы воду, что причиной смерти явилось давление на шею в момент повешения.

Заявителю в устной форме было сообщено, что его сын совершил само убийство. Он потребовал проведения от администрации колонии провести уголовное расследование. Администрация не сообщила ему, что постанов ление об отказе в возбуждении уголовного дела уже принято.

В марте 1999 г. Заявитель обратился в прокуратуру Воронежской области с просьбой сообщить ему об обстоятельствах смерти его сына. Этот запрос был направлен в прокуратуру по надзору за ИУ г. Воронежа. 8 апреля 1999 г.

данная прокуратура подтвердила, что сын Заявителя покончил жизнь само убийством, и сообщила Заявителю, что начальником колонии было принято постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Прокурор также сообщил Заявителю, что данное решение было опротестовано в прокуратуру г. Воронежа, которая сочла его законным и обоснованным.

16 апреля 1999 г. прокуратура разрешила заявителю познакомится с ма териалами дела, и он был ознакомится с материалами, приложенными к постановлению от 13 сентября 1998 г., 30 апреля прокуратура Воронежской области оформила допуск Заявителя к материалам, приложенным к поста новлению об отказе в возбуждении уголовного дела от 13 декабря 1998 г..

Тем не менее, 30 апреля 1999 г. прокурор в назначенное время отсутство вал, и ознакомиться с ними у Заявителя не было возможности.

ПРИЛОЖЕНИЕ I. ТРУБНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ 26 июня 1999 г. Заявитель получил копию постановления от 13 сентября 1998 г.

18 сентября 2000 г. Заявитель обратился в Россошанский районный суд Воронежской области с заявлением о возбуждении уголовного дела по факту смерти его сына. Тем не менее, 2 октября 2000 г. суд признал себя некомпетентным по данному вопросу. Он заявил, что возбуждение уголов ного расследования находится в компетенции прокураторы.

23 марта 2001 г. Заявитель обратился в тот же суд с заявлением о при знании незаконным постановления начальника колонии об отказе в воз буждении уголовного дела. Заявитель полагает, что его жалоба была при нята к рассмотрению «несколько недель спустя», когда он выполнил ряд процессуальных требований к жалобе. Правительство заявило, что Россо шанский районный суд Воронежской области принял жалобу Заявителя к рассмотрению 10 января 2002 г..

После направления Судом жалобы Правительству государства ответчи ка, 5 февраля 2002 г. прокуратура Воронежской области начала уголовное расследование по факту смерти сына Заявителя.

20 марта 2002 г. Россошанский районный суд Воронежской области при знал незаконным решение от 13 сентября 1998 г. об отказе в возбуждении уголовного дела. В то же время, суд прекратил рассмотрение жалобы, так как 5 февраля 2002 г. прокуратура Воронежской области отменила оспари ваемое решение и начало уголовное расследование.

10 октября 2002 г. прокуратура г. Воронежа по надзору за ИУ приняла постановление о прекращении уголовного дела, решив, что сын Заявите ля совершил самоубийство. Постановление о прекращении уголовного дела содержало свидетельские показания, данные работниками тюрьмы, заключенными, включая членов футбольной команды, психиатра коло нии, наблюдавшего сына Заявителя, эксперта, проводившего вскрытие;

также к нему прилагался отчет о вскрытии и посмертное экспертное зак лючение о психологическом и психическом состоянии сына Заявителя пе ред его смертью.

3 марта 2003 г. Заявитель получил копию постановления о прекраще нии уголовного дела от 10 октября 2002 г..

B. Применимое внутреннее законодательство Конституция Российской Федерации, принятая на референдума 12 де кабря 1993 г., гласит: Статья 1. Каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

2. Решения и действия (или бездействие) органов государственной вла сти, органов местного самоуправления, общественных объединений и дол жностных лиц могут быть обжалованы в суд.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

В соответствии со статьей 109 Уголовно процессуального кодекса РСФСР 1960 г., находившегося в то время в силе, прокурор, следователь, орган доз нания и судья обязаны принимать заявления и сообщения о любом совершен ном или подготовляемом преступлении и принимать по ним решения в срок не более трех суток со дня получения заявления или сообщения, а в исключи тельных случаях — в срок не более десяти суток. По поступившему заявлению или сообщению должно быть принято одно из следующихрешений:

1) о возбуждении уголовного дела;

2) об отказе в возбуждении уголовного дела;

3) о передаче заявления или сообщения по подследственности или под судности».

Статья 117 УПК РСФСР относит начальников исправительных учрежде ний и следственных изоляторов к органам дознания.

Пункт 4 статьи 113 УПК РСФСР предусматривает, что отказ в возбужде нии уголовного дела может быть обжалован заявителем соответственно надлежащему прокурору или в вышестоящий суд.

29 апреля 1998 г. Конституционный суд РФ интерпретировал статью Конституции как предоставляющую право каждому обжаловать действия и решения чиновников в суд. Конституционный суд сослался на свою преды дущую практику, предоставляющую право доступа к правосудию в вопро сах, затрагивающих личные права, и постановил, что любое лицо, интересы которого затрагиваются отказом в возбуждении уголовного дела, должно иметь возможность обжаловать такой отказ в суд. Противоречащее этому положение УПК РСФСР было признано несовместимым со статьей 46 Кон ституции в той степени, в которой оно ограничивает доступ к правосудию заинтересованных сторон, и, таким образом, национальные суды не могли более ссылаться на это положение при рассмотрении таких жалоб.

14 января 2000 г. Конституционный суд признал возбуждение уголов ного дела судом несовместимым с его независимой ролью в состязатель ном процессе. Конституционный суд определил, что роль суда заключается в «исследовании материалов, предоставленных ему органом расследова ния, и в оценке того, являлся ли отказ в расследовании законным и обосно ванным». Суд может отменить любое не удовлетворяющее его решение, в случае чего орган расследования обязан осуществить дополнительную про верку, в особенности вопросов, указанных судом, и принять новое реше ние по вопросу о необходимости возбуждения уголовного дела.

Пункт 4 статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конститу ционном суде Российской Федерации» гласит, что если в результате при знания нормативного акта не соответствующим Конституции РФ в право вом регулировании появился пробел, то непосредственно применяется Кон ституция Российской Федерации.

ПРИЛОЖЕНИЕ I. ТРУБНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ СУЩЕСТВО ЖАЛОБЫ Заявитель обращается с жалобой на нарушение статьей 2 Конвенции, заявляя, что ответственность за смерть его сына лежит на администрации колонии. Отказ администрации расследовать обстоятельства смерти сына Заявителя также влечет их ответственность на основании этой статьи.

Заявитель также обращается с жалобой на то, что он не обладал эффектив ными средствами правовой защиты, в случае принятия постановления об отказе администрации возбудить уголовное дело по факту смерть его сына.

Он ссылается на статью 13 Конвенции.

ПРАВО 1. Заявитель обращается с жалобой на то, что властные органы не пред приняли необходимых шагов, для спасения жизни его сына, а также для проведения эффективного расследования обстоятельств его смерти. Он обо сновывает обе жалобы статьей 2 Конвенции.

Статья 2 Конвенции гласит:

1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приго вора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении кото рого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

a) для защиты любого лица от противоправного насилия;

b) для осуществления законного задержания или предотвращения по бега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;

c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».

Аргументы сторон Правительство признает, что расследование обстоятельств смерти сына Заявителя было не полным. В частности, оно признает, что власти не уста новили «что вызвало смерть [сына], каковы были его взаимоотношения с другими приговоренными, и сталкивался ли он с угрозами или насилием со стороны других осужденных или со стороны администрации исправи тельного учреждения в день своей смерти или ранее». А также, что «не было установлено, при каких обстоятельствах [сын] употреблял алкоголь в день своей смерти, также не была расследована обоснованность помещения его в изолятор, учитывая его склонность к суициду».

Правительство заявляет, что, в связи с тем, что обстоятельства смерти сына не были достоверно установлены, решение от 13 сентября было отме нено, и 5 февраля 2002 г. было возбуждено уголовное расследование.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Тем не менее, Правительство выдвигает предварительное возражение о приемлемости жалобы в связи с неисчерпанием Заявителем внутренних средств правовой защиты.

Во первых, Правительство заявляет, что Заявитель мог обжаловать от каз вышестоящему прокурору, в данном случае, Генеральному прокурору, который имел право отменить решение, принятое нижестоящим прокуро ром, и возбудить уголовное дело.

Во вторых, Правительство заявляет, что с самого начала у Заявителя была возможность обжаловать отказ в возбуждении уголовного дела в со ответствующий суд. Правительство ссылается на ряд постановлений Кон ституционного суда РФ (далее «Конституционный суд»). В частности, Пра вительство ссылается на постановление от 29 апреля 1998 г., которым не посредственно была признана недействующей статья 113 УПК РСФСР, огра ничивающая право на пересмотр судом отказа в возбуждении уголовного дела, и которым право на обжалование таких вопросов было предоставле но всем заинтересованным лицам.

В качестве иллюстрации этого аргумента, Правительство сослалось на жа лобу, в конце концов поданную Заявителем. Его жалоба о признании отказа в возбуждении уголовного дела незаконным была принята к рассмотрению со ответствующим судом, хотя 20 марта 2002 г. дело было прекращено, так как к тому моменту уже было принято решение о возбуждении уголовного дела.

Правительство заявляет, что обращение в суд было обычной и доступной про цедурой, которой Заявитель должен был воспользоваться с самого начала.

Правительство указывает, что если судом принято решение, признаю щее постановление об отказе в возбуждении уголовного дела незаконным, то оно само по себе не ведет к возбуждению уголовного дела, так как суды не могут этого сделать по собственной инициативе. Правительство сосла лось на постановление Конституционного суда от 14 января 2000 г., кото рое разъясняет роль суда как «оценку того, было ли решение в отказе в воз буждении уголовного дела законным и обоснованным», с правом отмены неудовлетворительного решения.

Заявитель оспаривает аргумент Правительства касательно того, что он мог обжаловать отказ в возбуждении уголовного дела вышестоящему прокуро ру. Он заявляет, что в марте 1999 г., он подал жалобу в прокуратору Воро нежской области. 8 апреля 1999 г. прокурор по надзору за исправительным учреждениями г. Воронежа письменно сообщил Заявителю об отсутствии каких либо оснований для принятия мер прокуратурой. 16 апреля 1999 г. про куратура Воронежского области письменно сообщила Заявителю, что реше ние об отказе в возбуждении уголовного дела было проверено и подтверж дено. Заявитель считает, что дальнейшее обжалование было бесцельно.

Что касается судебного обжалования, Заявитель указывает, что он об ращался в суд дважды. Первый раз, 18 сентября 2000 г., Заявителю обра ПРИЛОЖЕНИЕ I. ТРУБНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ тился в Россошанский районный суд Воронежской области с заявлением о возбуждении уголовного дела по факту смерти его сына. Рассмотрение этой жалобы было отклонено как не относящееся к компетенции суда. Во вто рых, 23 марта 2001 г., Заявитель подал жалобу в тот же суд, требуя признать незаконным отказ в возбуждении уголовного дела. Заявитель считает, что, хотя формальное рассмотрение его жалобы имело место, оно не принесло никакого результата. Он полагает, что уголовное дело было начато по при чине его обращения в Суд, а не в результате успешного рассмотрения его жалобы в суде. Таким образом, он заявляет, что исчерпание средств внут ригосударственной защиты имело место.

Заявитель также оспаривает эффективность расследования, проведенного в 2002 году. Он полагает, что расследование было начато слишком поздно, было необъективным, и никто из членов его семьи не был к нему привлечен.

Оценка Суда Суд еще раз отмечает, что в отношении исчерпания средств внутригосу дарственной защиты, Правительство несет бремя доказывания того, что сред ство правовой зашиты было эффективным, доступным теоретически и практи чески в соответствующее время, могло удовлетворить жалобу Заявителя и в разумной степени могло быть успешным. Если Правительство доказывает эти факты, Заявитель обязан показать, что средство правовой защиты, указанное Правительство, было исчерпано, или что оно было неадекватным и неэффек тивным в обстоятельствах данного дела, или что имеются особые обстоятель ства, которые освобождают его от этой обязанности (см, например, решение Суда по делу Akdivar and Others от 16 сентября 1996, Reports of Judgments and Decisions, 1996 IV, p. 1211, § 68). Суд отмечает довод Правительства о том, что Заявитель мог обратиться с обжалованием к Генеральному прокурору. Тем не менее, Суд не убежден в том, что такое обращение являлось бы эффектив ным средством правовой защиты в целях эффективного расследования смер ти сына Заявителя. Полномочия, возложенные на вышестоящих прокуроров в части правовой защиты, являются чрезвычайными, и их применение целиком зависит от усмотрения прокурора. Суд не принимает аргумент касательно того, что Заявитель должен был исчерпать данное средство правовой защиты, что бы выполнить пункт 1 статьи 35 Конвенции.

Что касается возможности обжаловать отказ в возбуждении уголовного дела органами расследования в суд, Суд отмечает, что постановления Кон ституционного суда, на которые ссылается Правительство, не налагают на суды прямую обязанность рассматривать такие жалобы. Постановление не остав ляет сомнения в том, что данное средство правовой защиты было формаль но доступно, начиная с 1998 г.. Суд отмечает, что хотя суд сам не обладает правом возбуждать уголовные дела, его полномочие по отмене постановле ния об отказе в возбуждении уголовного дела и указать дефекты, которые следует устранить, является серьезной защитой против произвольного ис СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

пользования своих полномочий органами расследования. Тем не менее, Суд отмечает, что в данном деле это средство правовой защиты было использо вано Заявителем. Жалоба, рассмотренная Россошанским районным судом Воронежской области 20 марта 2002 г., ясно попадала в категорию, указан ную Правительством, что оно признает. Следовательно, жалоба Заявителя не может быть отклонена на основании неисчерпания средств внутригосу дарственной защиты по пункту 1 статьи 35 Конвенции.

Суд считает, в свете доводов, представленных сторонами, что данная часть жалобы затрагивает серьезные вопрос факта и права по Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения дела по существу. Суд, таким образом, считает, что данная жалоба не может быть отклонена как явно нео боснованная в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд не находит ка кого либо иного основания для признания жалобы неприемлемой.

2. Заявитель обращается с жалобой на нарушение статьи 13 Конвенции, заявляя, что он не обладал эффективным средством правовой защиты от первоначального отказа властей провести расследование смерти его сына, отбывающего приговор в тюрьме.

Статья 13 гласит: «Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоя щей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство право вой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было со вершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

Как обсуждалось выше, по вопросу о предварительном возражении Прави тельства касательно неисчерпания средств внутренней правовой защиты, Зая витель мог обратиться и обратился с жалобой в суд. Тем не менее, к моменту, когда он прибег к судебному процессу, оспариваемое решение было уже отме нено прокурором, и уголовное расследование было начато. По этой причине, судебное рассмотрение жалобы было прекращено. Суд ссылается на своей вы вод, сделанный выше, о том, что судебная процедура является серьезной защи той против произвольного использования своих полномочий органами рассле дования. Суд не видит, что в обстоятельствах данного дела обращение с жало бой в суд было изначально безнадежным, неадекватным или неэффективным.

Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной в соответствии с пунктом 3 статьи 35 и должна быть отклонена на основании пункт 4 статьи 35 Конвенции.

По вышеуказанным причинам Суд единогласно признает неприемлемой жалобу Заявителя на то, что он не обладал эффективным средством правовой защиты от отказа властей в проведении расследования смерти его сына;

признает приемлемой оставшуюся часть жалобы Заявителя, не пред восхищая решение вопроса по существу дела.

Mr J. P. COSTA,Председатель Mrs S. DOLL, Секретарь ПРИЛОЖЕНИЕ II. КАЛАШНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ ПРИЛОЖЕНИЕ II КАЛАШНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ* ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ Жалоба № 47095\ Страсбург, 15 июля 2002 г.

Состав палаты:

Президент:

Mr J. P. COSTA Судьи:

Mr W. FUHRMANN, Mr L. LOUCAIDES, Sir Nicolas BRATZA, Mrs H.S. GREVE, Mr K. TRAJA Регистратор Секции:

Mr A. KOVLER Секретарь Секции:

Mrs S. DOLL Палата, рассмотрев дело 18 сентября 2001 г. и 24 июня 2002 г., Вынес следующее решение, принятое последней указанной датой:

ПРОЦЕДУРА 1. Рассмотрение дела было инициировано жалобой (№ 47095\99) против Российской Федерации, поданной в суд в соответствии со стать ей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод граждани ном России, Валерием Ермиловичем Калашниковым (далее Заявитель), 1 декабря 1998 г.

2. Заявитель жаловался на условия содержания под стражей, длительный срок содержания под стражей и длительность уголовного разбирательства.

* Перевод Анны Деменевой, старшего юриста Уральского Центра Конституционной и Международной Защиты Прав Человека (Екатеринбург).

Размещено на сайте www.ip centre.ru СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

3. Жалоба была распределена бывшей третьей секции (Правило пар. 1 Правил Процедуры Суда).

4. Заявитель и Правительство представили письменные объяснения по жалобе относительно приемлемости и существа жалобы (Правило 54 пар. 4).

Со стороны Правительства в судебном заседании присутствовали:

Представитель Российской Федерации в Европейском Суде по правам человека П. Лаптев Адвокаты:

Ю. Берестнев, С. Волковский, С. Разумов, Ю. Калинин Эксперты:

К. Бахтиаров, О. Анкудинов, В. Власихин Со стороны Заявителя:

К. Москаленко — Московский международный центр защиты Н. Сонкин — адвокат Московской областной коллегии адвокатов В. Калашников — Заявитель 6. Суд заслушал П. Лаптева, К. Москаленко, Н. Сонкина, ответы В. Власи хина, П. Лаптева и К. Москаленко на вопросы трех судей.

По требованию Суда, Правительство представило фотографии каме ры, в которой Заявитель содержался. Правительство также представило видеозапись отремонтированных камер и рядом расположенных терри торий, ремонт которых был сделан после освобождения Заявителя.

7. Решением от 18 сентября 2001 г., Суд признал жалобу частично приемлемой.

Суд также счел, что миссия по установлению факта с выездом на место не была необходимой, так как в деле имеется достаточный материал. В ча стности, Суд решил, что не будет полезным проведение такой экспертизы, поскольку в данный момент состояние камеры, как оно показано в видео записи, больше не несет в себе никаких признаков того помещения, каким оно было в период содержания под стражей Заявителя, как это подтверж дается фотографиями.

8. 1 ноября 2001 г. Суд сменил состав Секций (Правила процедуры суда 25 пар. 1), но дело осталось в палате, которая ранее была третьей секцией.

ПРИЛОЖЕНИЕ II. КАЛАШНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ 9. Дополнительных письменных объяснений по делу относительно су щества стороны не представили.

10. 28 декабря 2001 г. Заявитель представил требования по справедли вой компенсации в соответствии со статьей 41 Конвенции, по которой Пра вительство представило комментарии.

ФАКТЫ I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА 11. Заявитель родился в 1955 г. и живет в Москве. Во время, относящее ся к жалобе, он был президентом Северо Восточного акционерного банка.

12. 8 февраля 1995 г. против него было возбуждено уголовное дело, подробности которого рассматриваются в разделе В ниже. 29 июня 1995 г.

Заявитель был взят под стражу и приговором Магаданского Городского суда от 3 августа 1999 г. был обвинен в присвоении (растрате) и приговорен к отбытию наказания в местах лишения свободы.

А. Условия лишения свободы 13. С 29 июня 1995 г. по 20 октября 1999 г. Заявитель содержался в СИЗО ИЗ 47/1 города Магадана (следственный изолятор № 1). 20 октября 1999 г.

он был направлен отбывать наказание по приговору Городского суда от августа 1999 г. в исправительное учреждение АВ — 261/3 в деревню Талая.

9 декабря 1999 г. он был направлен обратно в следственный изолятор Ма гадана, где находился до освобождения 26 июня 2000 г.

1) Факты, представленные Заявителем:

14. В отношении первого периода лишения свободы в Магаданском след ственном изоляторе, Заявитель утверждает, что он содержался в камере площадью 17 кв., в которой находилось 8 коек. Однако, почти всегда в ка мере находилось по 24 заключенных, и только иногда их количество сни жалось до 18. Поскольку на каждой койке было по 3 мужчины, заключен ные спали по очереди. Остальным приходилось сидеть или лежать на полу или картоне, ожидая своей очереди. Было невозможно нормально выспать ся, так как в камере телевизор работал круглосуточно, было очень шумно, свет никогда не выключали.

15. Туалет в углу камеры не являлся частной зоной. Перегородка отде ляла его от умывальника, но не от обеденного стола и жилой зоны камеры.

Унитаз был поставлен на высоту 0,5 м от пола, в то время как перегородка была высотой 1,1 м поэтому, если лицо пользовалось туалетом, его могли видеть как сокамерники, так и тюремная охрана в глазок двери.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Заключенные вынуждены были есть в камере за обеденным столом, кото рый находился всего на растоянии 1 м от туалета. Еда была плохого качества.

16. В камере не было вентиляции, она была удушающе жаркой летом и очень холодной зимой. Из за недостатка воздуха в камере, окно было по стоянно открыто. Будучи окруженным курильщиками, Заявитель был вы нужден стать пассивным курильщиком. Заявитель жалуется, что невозможно было получить нормальное постельное белье, посуду. Ему дали только сте ганый матрац и фланелевое одеяло, а посуду ему приходилось одалживать у сокамерников, которым ее принесли родственники.

17. В камерах следственного изолятора были тараканы и пауки, но не было предпринято никаких попыток их устранения. Единственной санитар ной мерой было то, что служащие изолятора выдавали заключенным литр хлорки для туалета.

18. Заявитель заразился рядом кожных и грибковых заболеваний, были поражены ногти на ногах и руках.

В шести случаях вместе с ним в камере находились задержанные, боль ные туберкулезом и сифилисом, и ему делали профилактические инъек ции с антибиотиками.

19. Заявитель указывал, что он мог выходить из камеры на 1 час в тече ние дня и что обычно предоставлялась возможность принять горячий душ только 2 раза в месяц.

20. Наконец, Заявитель указывает, что по его возвращении обратно в след ственный изолятор 9 декабря 1999 г., условия содержания не были существен но изменены. Ему также не было предоставлено постельное белье, посуда и полотенца. Не было возможности лечиться от кожных заболеваний из за от сутствия препаратов. В камере также было много тараканов и пауков и в тече ние 5 лет не проводились мероприятия по борьбе с насекомыми. Однако, в марте апреле 2000 г. количество заключенных в его камере снизилось до 11.

2) Факты, представленные Правительством 21. Правительство утверждало, что размер камеры Заявителя составлял 20,8 кв.м. У Заявителя было отдельное спальное место, белье, посуда и доступ к медицинской помощи. Камера предназначалась для 8 заключен ных. В связи с общей переполненностью камер СИЗО, каждая кровать ис пользовалась двумя или тремя заключенными. В камере Заявителя было или более заключенных. Обычно заключенных было 14. Койки использова лись по очереди несколькими заключенными по 8 часовому графику сна на каждого заключенного. Всем заключенным были выданы матрацы, хлоп чатобумажные одеяла и простыни.

22. Камера Заявителя была оборудована санузлом, включая унитаз и умывальник. Унитаз был расположен в углу камеры и отделен от жилой ча сти камеры перегородкой, высотой 1,1 м, гарантирующей защиту от посто ронних глаз. Эти стандарты были установлены инструкцией по планирова ПРИЛОЖЕНИЕ II. КАЛАШНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ нию и постройке следственных изоляторов в МВД СССР, принятой 25 янва ря 1971 г.

Правительство представило фотографии Суду, демонстрирующие каме ру Заявителя, которую он нашел немного изменившейся в лучшую сторону с момента заключения. Правительство также представило видеозапись по мещения, после того, как Заявитель был освобожден и помещение было отремонтровано.

23. В камере имелись окна, обеспечивающие доступ к дневному свету и свежему воздуху. Возможности обеспечить камеру вентиляцией не было. В жаркую погоду для лучшей вентиляции можно было открыть окно на двери камеры. У заключенных также была возможность использовать маленькие вентиляторы, привезенные им родственниками.

24. В камере был телевизор, который принадлежал Заявителю, и он мог контролировать время включения и выключения. Программы в регионе транслировались только в течение части дня.

25. 11 февраля 1998 г. одному из заключенных в камере Заявителя был поставлен диагноз сифилис. Заключенный был немедленно помещен в от дельную камеру и ему был проведен полный курс лечения заболевания. Дру гие заключенные, включая Заявителя, находившиеся с больным в одной ка мере, прошли курс профилактического лечения и сдали контрольные анали зы. Это было сделано в соответствии с «Руководством медицинской помощи для лиц, содержащихся в следственных изоляторах и исправительных учреж дениях МВД СССР», принятым 17 ноября 1989 г.

В январе 1999 г. один из блоков СИЗО был закрыт на ремонт и заключен ные помещены на свободные места в другие камеры. Заключенные, пере веденные в камеру Заявителя, оставались там в течение недели, некоторые из них были больны туберкулезом. Однако, по мнению медицинского пер сонала, они не представляли опасности для других заключенных, этим ли цам проводили курс лечения.

2 июня 1999 г., заключенный, страдающий скрытой формой туберкуле за, был помещен в эту же камеру. Он проходил лечение в течение 2 меся цев. Такая форма туберкулеза не представляет опасности заражения дру гих заключенных.

15 июня 1999 г. заключенный, проходивший курс лечения от сифилиса, был помещен в камеру Заявителя. Медицинские анализы заключенного, сде ланные после лечения, были отрицательными. Анализы крови Заявителя также подтвердили отсутствие заражения.

26. Заявитель систематически осматривался медицинским персоналом и проходил лечение у дерматолога, терапевта, стоматолога. Когда Заявите лю поставились диагнозы различных кожных заболеваний, (чесотка, гриб ковая инфекция, нейроциркуляторная дистония), он получал немедленную медицинскую помощь. В судебных заседаниях на периоды лечения Заяви теля были объявлены перерывы.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

27. Заявитель мог принимать душ каждые 7 дней и ему было разрешено гулять вне камеры в течение 2 часов каждый день.

28. Правительство указывало, что для предотвращения появления ин фекционных заболеваний в СИЗО предпринимались меры по борьбе с мик роорганизмами и насекомыми в соответствии с упомянутыми министерс кими инструкциями 1989 г. Было, однако отмечено, что устранение насеко мых в СИЗО представляло собой проблему.

3) Медицинские документы и отчет эксперта 29. В соответствии с медицинскими документами, у Заявителя была че сотка в сентябре 1996 г., аллергический дерматит в июле и августе 1997 г., грибковая инфекция на ногах в июне 1999 г., грибковая инфекция на руках в августе 1999 г., микоз 1999 г. и грибковая инфекция на ногах и руках в октябре 1999 г. В медицинских документах также содержится информация о том, что Заявитель получил лечение от этих заболеваний.

30. Отчет медицинского эксперта, датированный июлем 1999 г., указы вает на то, что Заявитель страдал нейроциркуляторной дистонией, астено невротическим синдромом, хроническим гастродуоденитом, грибковой ин фекцией на руках и ногах, микозом.

В. Уголовный процесс и обжалование заключения под стражу 31. 8 февраля 1995 г. Заявитель был привлечен в качестве подозревае мого в присвоении (растрате) средств своего банка и к нему были приме нены меры пресечения в виде подписки о невыезде. Уголовному делу был присвоен номер 48529.

32. 17 февраля 1995 г. ему было предъявлено обвинение в незаконном владении 2 050 000 акций другой компании.

33. 29 июня 1995 г. по постановлению следователя, которое было санкцио нировано прокурором, Заявитель был заключен под стражу на том основании, что он препятствовал установлению истины по делу. В частности, в постановле нии указывалось, что Заявитель отказывался представить определенные бан ковские документы, необходимые для следствия, он использовал давление на свидетелей, и фальсифицировал документы. Постановление также содержа ло ссылки на тяжесть преступления, в котором Заявитель обвинялся.

Задержание Заявителя соответственно было продлено уполномоченным прокурором постановлением без указания даты.

34. 4 июля 1995 г., 31 августа 1995 г. и 26 сентября 1995 г., адвокат Заяви теля направлял жалобы на постановление о применении меры пресечения в виде заключения под стражу и об изменении меры пресечения в Мага данский Городской суд, который отказал в их удовлетворении 14 июля 1995 г., 9 сентября 1995 г. и 4 ноября 1995 г. соответственно.

ПРИЛОЖЕНИЕ II. КАЛАШНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ 35. Заявитель настаивает на том, что с августа 1995 г. по ноябрь 1995 г.

никакого следствия по делу не проводилось, поскольку оба следователя, занимающиеся делом, были в отпуске, а лицо, которому дело было вре менно передано, не предприняло никаких действий.

36. 14 декабря 1995 г. Заявителю были предъявлены 8 дополнительных пунктов обвинения, относящиеся к присвоению средств банка.

37. 6 февраля 1996 г. предварительное следствие по делу было завер шено и дело было направлено в Магаданский Городской суд.

38. 1 марта 1996 г. Заявитель направил в Городской суд ходатайство об освобождении его из под стражи, в удовлетворении которого было отка зано 27 марта 1996 г.

39. В то же время Магаданский Городской суд решил вернуть дело в Магаданскую областную прокуратуру на дополнительное расследование.

Прокуратура обратилась с протестом на решение Магаданского Городско го суда в Магаданский областной суд, который отказал в удовлетворении протеста 29 апреля 1996 г.

40. Проведя дополнительное расследование, Прокурор области напра вил дело в Магаданский Городской суд 19 июня 1996 г.

41. В то же время, 16 мая 1996 г., Заявитель направил жалобу об отмене постановления о заключении его под стражу в Городской суд, в которой он указывал, что содержится в невыносимых условиях и состояние его здоро вья ухудшилось. В удовлетворении жалобы было отказано 26 мая 1996 г.

23 июня 1996 г. Заявитель написал новое ходатайство об освобождении из под стражи.

42. 11 ноября 1996 г. Городской суд начал расследование дела Заявите ля. В тот же день он отказал в ходатайстве об освобождении из под стражи, поданном 23 июня 1996 г.

43. На слушании 27 декабря 1996 г. Заявитель просил Городской суд ос вободить его из под стражи по медицинским основаниям. Он указывал, что в камере на 8 коек содержится 21 заключенный, нет вентиляции, все курят;

телевизор все время работает, и он заразился чесоткой. Для получения акта медицинского освидетельствования Заявителя, суд отложил слушание дела до 14 января 1997 г. Он отказался освобождать Заявителя из под стражи на том основании, что преступление, в котором обвинялся Заявитель, было тяжким и из за возможности воспрепятствования установлению истины по делу со стороны Заявителя.

44.Изучение материалов дела Городским судом продолжалось до 23 апреля 1997 г.

7 мая 1997 г. дело было отложено в связи с отставкой председательству ющего судьи за недостойное поведение, не связанное с делом Заявителя.

45. 15 июня 1997 г. Заявитель написал новое ходатайство об освобожде нии, ссылаясь на невыносимые условия содержания.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

46. В июле 1997 г. дело Заявителя было передано другому судье, назна чившему слушание на 8 августа 1997 г. В это день слушание было отложено, так как адвокат Заявителя не мог присутствовать на слушании по причине болезни. Ходатайство Заявителя об освобождении было отклонено по ос нованию тяжести преступления, в котором он обвинялся, и возможности воспрепятствования с его стороны установлению истины по делу.

Следующее ходатайство Заявителя об освобождении из под стражи от 21 сентября 1997 г. было отклонено 21 октября 1997 г.

47. 22 октября 1997 г. Заявитель направил жалобу в Магаданский Город ской суд и просил передать дело из Городского суда в Областной суд. Он также представил жалобу в Верховный Суд Российской Федерации, который вернул ее для проверки в Магаданский областной суд. Письмами от 31 ок тября 1997 г. и 25 ноября 1997 г. Областной суд проинформировал Заявителя, что нет причин для изменения подсудности. Областной суд также указал го родскому суду принять меры к изучению дела Заявителя.

48.21 ноября 1997 г. Заявитель направил жалобы в инстанции разного уровня, в частности, в администрацию Президента РФ, Магаданский обла стной суд, Высшую квалификационную коллегию судей и Генеральному прокурору. В своих жалобах Заявитель, помимо прочего, указывал, что он содержится в невыносимых условиях без какого либо решения относитель но сущности обвинения, заразился рядом кожных заболеваний, и страдает от боли в сердце.

49. Письмом от 5 февраля 1998 г., Магаданский областной суд проин формировал Заявителя, что суд закончит изучение материалов дела к июлю 1998 г., ссылаясь на сложность дела и перегруженность судей.

50. 11 февраля 1998 г. Магаданский областной суд передал в Городской суд 11 жалоб, составленных Заявителем, которые он получил от Генераль ной прокуратуры, Верховного суда и других инстанций.

51. 23 февраля 1998 г. Заявитель объявил голодовку с целью привлечь внимание властей к длительности содержания под стражей и отсутствие слушаний по делу, продолжавшуюся до 17 марта 1998 г.

52. 1 марта 1998 г. Заявитель подал жалобу относительно своего дела в администрацию президента и парламентский комитет Государственной Думы, прося их содействия в передаче дела в Областной суд.

53. 3 марта 1998 г. Управление юстиции Магаданской области в ответ на жалобу Заявителя, адресованную в Министерство юстиции РФ, сообщило, что суд сможет рассмотреть дело во второй половине 1998 г.

54. В то же время, Заявитель обратился с жалобой в Конституционный суд РФ о проверке конституционности статей 223 1 и 239 Уголовного про цессуального кодекса РФ в части, касающейся сроков начала судебного разбирательства. Письмом от 10 марта 1998 г. Конституционный суд РФ проинформировал Заявителя, что поскольку данные положения не пре ПРИЛОЖЕНИЕ II. КАЛАШНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ дусматривают сроков, установленных для продолжительности содержа ния под стражей, пока дело рассматривается судом, данная жалоба не может быть рассмотрена.

55. Заявитель также жаловался в Высшую квалификационную коллегию судей о затягивании рассмотрения дела, которая в письме от 30 марта 1998 г. просила Магаданский областной суд разобраться в ситуации.

56. 2 апреля 1998 г. Заявитель представил жалобу в Верховный суд РФ о затягивании рассмотрения дела, в которой он также ссылался на невыно симые условия содержания под стражей. Копия жалобы была направлена в различные властные инстанции. Все его жалобы были переадресованы в Магаданский Городской суд для проверки.

57. 13 апреля 1998 г. Магаданский областной суд проинформировал За явителя, что Городскому суду даны указания принять меры к рассмотрению дела. Он также указывал, что дело должно рассматриваться городским су дом, а областной суд может действовать только в качестве кассационной инстанции.

58. 25 мая 1998 г. Заявитель направил петицию в Городской суд, в кото рой просил передать дело на рассмотрение в Областной суд.

Постановлением председателя Областного суда от 28 мая 1998 г. дело было передано в Хасинский районный суд для проведения процесса.

59. 11 июня 1998 г. Заявитель направил жалобу на затягивание назначе ния слушания в Высшую Квалификационную коллегию судей.

60.16 июня 1998 г. Заявитель направил ходатайство об освобожде нии из под стражи в Хасинский районный суд, в котором он указывал, что состояние его здоровья сильно ухудшилось из за нахождения в СИЗО.

В то же время, он направил жалобу в Хасинский районный суд, требуя передачи дела в Магаданский областной суд. Он сообщал, что передача его дела в Хасинский районный суд была незаконной и что его удален ность от Магадана повредит объективности и справедливости рассмот рения дела.

61. 1 июля 1998 г. Заявитель направил жалобу в Областной суд о том, что Хасинский районный суд все еще не назначил дату рассмотрения дела и просил ускорить этот процесс.

62. 3 июля 1998 г. дело было возвращено в Магаданский Городской суд, поскольку Заявитель выразил свое несогласие с его передачей в Хасинский районный суд.

63. 8 июля 1998 г. Заявитель получил ответ из Областного суда, инфор мирующий его о том, что нет оснований действовать в качестве суда пер вой инстанции и изменить подсудность дела.

На следующий день Заявитель направил ходатайство в Городской суд об освобождении из под стражи, ссылаясь на невыносимые условия в СИЗО.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

64. 31 июля 1998 г. Заявитель направил жалобу в Высшую квалификацион ную коллегию судей о продолжающемся нарушении сроков со стороны Город ского суда по рассмотрению его дела. 19 августа 1998 г. жалоба была передана в Магаданский Городской суд с требованием представить информацию по жалобе и в целом по работе Городского суда. 27 августа 1998 г. Областной суд переслал жалобы Заявителя в Городской суд. Заявитель также представил жа лобу в Магаданский Областной суд о нарушении сроков назначения судебно го разбирательства, которая была 11 августа 1998 г. передана в Городской суд.

65. 7 сентября 1998 г. Заявитель направил другую жалобу в Высшую ква лификационную коллегию судей, указывая, что все предыдущие жалобы были направлены в Магаданский Городской суд без каких либо принятых мер. 23 сентября 1998 г. жалобы Заявителя были направлены в Магаданс кий областной суд с указанием о необходимости дать ответ о причинах за держки в рассмотрении дела Заявителя. 7 сентября 1998 г. Заявитель также представил жалобу о задержке назначения судебного разбирательства в Верховный суд РФ. 5 октября 1998 г. Заявитель представил жалобы в Обла стной суд и квалификационную коллегию судей.

66. 13 ноября 1998 г. Городской суд назначил слушание по делу 28 янва ря 1999 г.

67. 25 ноября 1998 г. Заявитель направил жалобу в Высшую квалифика ционную коллегию судей на действия председателя Магаданского Городс кого суда, требуя возбуждения против него уголовного дела. 22 декабря 1998 г. жалоба была передана для проверки председателю Магаданского областного суда с требованием представить отчет квалификационной кол легии относительно обоснованности заявленных в жалобе требований.

16 декабря 1998 г. Магаданский областной суд переслал другую жалобу Заявителя в Городской суд.

68. 18 января 1999 г. Заявитель представил в суд ходатайство об осво бождении из под стражи.

69. 28 января 1999 г. Магаданский Городской суд решил направить дело Заявителя обратно прокурору для дополнительного расследования в связи с нарушением следственными органами процессуальных норм. Эти наруше ния состояли в неполном ознакомлении обвиняемого с материалами уго ловного дела по завершении предварительного следствия, а также в неточ ном изложении материалов дела. Суд отказал в удовлетворении ходатайства Заявителя об освобождении, ссылаясь на тяжесть преступления и возмож ность со стороны Заявителя препятствовать установлению истины по делу.

Заявитель обжаловал данный отказ в Областной суд, который оставил жало бу без удовлетворения 15 марта 1999 г. Областной суд однако отменил опре ПРИЛОЖЕНИЕ II. КАЛАШНИКОВ ПРОТИВ РОССИИ деление Городского суда о направлении дела на дополнительное расследо вание как необоснованное и направил дело на рассмотрение в Городской суд. В отдельном определении, вынесенном в тот же день, Областной суд признал длительность рассмотрения дела неоправданной с точки зрения того, что дело не было очень сложным, и потребовал от Городского суда в течение месяца проинформировать о принятых мерах.

70. 17 марта 1999 г. Заявитель представил в Городской суд новое хода тайство об освобождении из под стражи.

В тот же день он направил жалобу в высшую квалификационную колле гию судей о длительности содержания под стражей без судебного реше ния. Пять дней спустя, Заявитель представил аналогичную жалобу в обла стную квалификационную коллегию судей.

5 апреля 1999 г. Заявитель направил новую жалобу в высшую квалифи кационную коллегию судей о длительности не назначения судебного раз бирательства.

71. 15 апреля 1999 г. Городской суд закончил изучение материалов дела Заявителя.

На слушании 20 апреля 1999 г. прокурор потребовал, чтобы в условиях длительности судебного разбирательства по делу была проведена психиат рическая экспертиза для выяснения психического состояния лица. Суд удов летворил данное ходатайство и отложил слушание на 30 апреля 1999 г.

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.