WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |

«УДК 341.231.14+342.7 (470) ББК 67.412+67.400.7 С 76 С 76 Стандарты Европейского Суда по правам человека и российская правопримени тельная практика: Сборник аналитических статей / Под ред. М.Р. ...»

-- [ Страница 8 ] --

23 ноября 1999 г. Конституционный Суд РФ вынес решение по делу о проверке конституционности третьего и четвертого абзацев пункта 3 статьи 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединени ях». Поводом к его рассмотрению явились поданые независимо друг от дру га и соединенные в одном производстве жалобы Религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле и Религиозной организации «Хрис тианская церковь Прославления» (город Абакан, Республика Хакасия) на нарушение конституционных прав и свобод граждан положениями Феде рального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» об ограничении в правах религиозных организаций, не имеющих документа, подтверждающего их существование на соответствующей территории на протяжении не менее 15 лет (п. 3 ст. 27).

Напомним, что в соответствии с п. 3 ст. 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» религиозные органи зации, «не имеющие документа, подтверждающего их существование на соответствующей территории на протяжении не менее 15 лет», в отличие от других религиозных организаций, зарегистрированных в соответствии с Законом РСФСР «О свободе вероисповеданий» до 1 октября 1997 г., «пользуются правами юридического лица при условии их ежегодной пе ререгистрации до наступления указанного 15 летнего срока», В данный период они не пользуются следующими предусмотренными Федераль ным законом правами:

— обращаться к Президенту РФ с просьбой о предоставлении отсроч ки от призыва на военную службу и освобождения от военных сборов для своих священнослужителей (п. 4 ст. 3);

— создавать образовательные учреждения по просьбе родителей, с согласия детей, обучающихся в государственных и муниципальных об разовательных учреждениях, и по согласованию с соответствующим ор ганом местного самоуправления обучать детей религии вне рамок об разовательной программы (п.п. 3, 4 ст. 5);

— иметь при себе представительство иностранной религиозной орга низации (п. 5 ст. 13);

— проводить религиозные обряды в лечебно профилактических и боль ничных учреждениях, детских домах, домах интернатах для престарелых и инвалидов, в учреждениях, исполняющих уголовные наказания в виде ли шения свободы, по просьбам находящихся в них граждан (п. 3 ст. 16);

— производить, приобретать, экспортировать, импортировать и рас пространять религиозную литературу, печатные, аудио и видеоматери алы и иные предметы религиозного назначения (п. 1 ст. 17);

— учреждать организации, издающие богослужебную литературу и производящие предметы культового назначения (п. 2 ст. 17);

СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ — создавать духовные образовательные учреждения для подготовки служителей и религиозного персонала (ст. 19);

— приглашать иностранных граждан в целях занятия профессиональной, в том числе проповеднической, религиозной деятельностью (п. 2 ст. 20).

Конституционный Суд Российской Федерации признал обжалуемые положения Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» не противоречащими Конституции РФ, поскольку они «применительно к их действию в отношении религиозных организаций, учрежденных до вступления данного Федерального закона в силу, а так же местных религиозных организаций, входящих в структуру централи зованной религиозной организации, означают, что такие религиозные организации пользуются правами юридического лица в полном объеме, без подтверждения 15 летнего минимального срока существования на соответствующей территории, без ежегодной перерегистрации и без ог раничений, предусмотренных абзацем четвертым пункта 3 статьи 27 на званного Федерального закона».

Таким образом, не исследуя вопрос о конституционности содержа щихся в третьем и четвертом абзацах пункта 3 статьи 27 данного Закона положений, Конституционный Суд РФ установил, что обжалуемые поло жения не подлежат применению в отношении религиозных организаций, учрежденных до вступления в силу данного Федерального закона, т.е.

до 1 октября 1997 г., а также местных религиозных организаций, входя щих в структуру централизованной религиозной организации.

Отказ в рассмотрении вопроса о конституционности обжалуемых по ложений федерального закона по существу был мотивирован Конститу ционным Судом РФ требованиями статей 96 и 97 Федерального консти туционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми, оспариваемые законоположения подлежат проверке лишь постольку, поскольку они были применены к заявителю жалобы. А так как обе религиозные организации, являющиеся заявите лями жалобы, были учреждены до 1 октября 1997 г. и каждая из них вхо дит в структуру соответствующей централизованной религиозной орга низации, Конституционный Суд РФ ограничил пределы проверки конституционности обжалуемых положений Федерального закона тем, насколько они применимы в отношении подобных религиозных орга низаций. Правда, невольно возникает вопрос, — разве требования пун кта 3 статьи 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиоз ных объединениях» имеет отношение к религиозным объединениям, образованным гражданами после вступления в силу настоящего Феде рального закона и не входящим в структуру централизованной религи озной организации? Ведь в силу требований пункта 1 статьи 9 и пункта статьи 11 рассматриваемого Федерального закона на протяжении 15 лет они будут действовать только как религиозная группа и лишь по истече СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

нии указанного срока могут быть зарегистрированы как религиозная организация. Тогда о каких других религиозных организациях говорит ся в Постановлении Конституционного Суда РФ, применительно к кото рым действие обжалуемых положений не рассматривалось? Отсюда на прашивается вывод, что Конституционный Суд РФ, не давая ответа на вопрос о конституционности оспариваемых положений Федерального закона, своим Постановлением фактически дезавуировал их.

Настоящее Постановление Конституционного Суда РФ, несомненно, имеет важное практическое значение. В силу данного Постановления все религиозные организации, учрежденные до 1 октября 1997 г., при про хождении государственной перерегистрации теперь не обязаны будут подтверждать 15 летний срок своего существования на соответствующей территории и, следовательно, независимо от своего вхождения в струк туру централизованной религиозной организации, будут пользоваться правами юридического лица в полном объеме без ежегодной перереги страции и без ограничений, предусмотренных четвертым абзацем пунк та 3 статьи 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях». Те же религиозные организации, которые уже прошли перерегистрацию и по причине отсутствия у них документа, подтверж дающего 15 летний срок существования, были вынуждены исключить из своего устава права, предусмотренные пунктом 4 статьи 3, пунктами 3 и 4 статьи 5, пунктом 5 статьи 13, пунктом 3 статьи 16, пунктами 1 и 2 статьи 17, пунктом 2 статьи 18, статьей 19 и пунктом 2 статьи 20 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», теперь впра ве внести соответствующие изменения и дополнения в свой устав (т.е.

устранить эти ограничения) и представить их для регистрации в орган юстиции. При этом им должно быть выдано новое свидетельство о госу дарственной регистрации без указания на временный характер его действия. Что же касается действия положений третьего и четвертого абзацев пункта 3 статьи 27 данного Федерального закона в отношении религиозных организаций, входящих в структуру централизованной ре лигиозной организации, то Конституционный Суд РФ фактически дал оценку уже сложившейся в органах юстиции практике, — к указанным религиозным организациям обжалуемые положения не применяются. В этой части официальное толкование закона также представляется весь ма важным, поскольку на практике даже судебные органы не всегда согла шались с рекомендациями Министерства юстиции РФ по этому вопросу.

Серьезного внимания заслуживает и другое дело, рассматривавше еся в Конституционном Суде Российской Федерации. Независимый рос сийский регион «Общество Иисуса» (ордена иезуитов) зарегистрирован Министерством юстиции РФ 30 сентября 1992 г. Как и все религиозные организации, иезуиты обязаны были пройти перерегистрацию. Мини стерство юстиции РФ неоднократно отказывало им в этом, указывая, что СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ их структура не соответствует требованиям закона и их учредитель — Все мирный орден иезуитов согласно статьи 13 Федерального закона «О сво боде совести и о религиозных объединениях» не наделен правом учреж дения религиозных организаций на территории РФ.

В соответствии с законом о свободе совести (ст. 8 и 9), местная орга низация учреждается не менее чем десятью гражданами РФ, постоянно проживающими в одной местности. Этой же местностью определяется и территория деятельности организации. Создать же централизованную ре лигиозную организацию могут не менее 3 местных организаций. Приме нение этих норм предполагает единую структуру для всех конфессий на территории России: 3 и более местные организации, учрежденные по стоянно проживающими в одной местности гражданами РФ, объединя ются в централизованную.

Однако далеко не всегда религиозные организации вписываются в рамки, указанные законом. Так, структура ордена иезуитов остается прак тически неизменной в течение 5 столетий и его канонические правила предписывают образование регионов по декрету генерального настоя теля. Регион не делится на какие либо приходы или отделения, пред ставляя собой единую организацию, а его территориальные границы могут не совпадать с административно территориальным делением го сударства пребывания.

Кроме того, «Общество Иисуса» не может быть массовой организа цией, ибо к его членам предъявляются весьма высокие требования — не просто принесение монашеских обетов, но и высокий уровень образо вания и т.д. Граждане России, как правило, направляются для заверше ния образования в Рим. Поэтому ни в одной местности России нет требу емых новым законом постоянно проживающих 10 граждан РФ — членов ордена, что исключает возможность регистрации в качестве местной организации. Это, в свою очередь, предопределяет невозможность ре гистрации и в качестве централизованной организации.

Ордену было отказано в перерегистрации, несмотря на то, что он су ществует в России более 200 лет. Выбор, предлагаемый законом, был невелик: 1) быть зарегистрированным как представительство Всемирно го ордена иезуитов, лишившись, тем самым, права действовать как ре лигиозная организация;

2) выполнить все требования закона для регис трации как религиозного объединения, нарушив свою каноническую структуру и перестав быть неотъемлемой частью ордена и, соответствен но, Римско католической церкви;

3) лишиться имеющейся с 1992 г. ре гистрации и прав юридического лица, без чего деятельность российско го региона «Общество Иисуса» становится невозможной.

Считая налагаемые законом ограничения искажающими само существо свободы совести, иезуиты 30 августа 1999 г. обратились в Конституционный Суд. Применение к иезуитам нового закона позволяло им надеяться на рас СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

смотрение дела Конституционным Судом. Их права бесспорно нарушались дискриминационными нормами, противоречащими как положениям самого закона (ст. 15 Закона «О свободе совести и о религиозных объедине ниях» декларирует уважение государством внутренних установлений рели гиозных организаций, и, следовательно, лишает его возможности жестко диктовать им определенную структуру), так и Конституции РФ и Европейс кой Конвенции. Допускаемые в отношении них ограничения не могли быть сочтены необходимыми в демократическом обществе в интересах обще ственного спокойствия, охраны общественного порядка, здоровья, нрав ственности или для защиты прав и свобод других лиц. Иезуиты сослались и на п. 16 Итогового документа Венской встречи 1989 г. представителей госу дарств участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, в соответствии с которым Россия обязалась уважать право религиозных объе динений на сохранение своей собственной иерархической и институцион ной структуры.

Жалоба иезуитов поступила тогда, когда еще не были рассмотрены жалобы Свидетелей Иеговы и пятидесятников. Тем не менее, она не была к ним присоединена, хотя закон «О Конституционном Суде» предпола гал рассмотрение сходных жалоб в одном производстве.

9 декабря 1999 г. Секретариатом Суда было отказано в принятии жало бы к рассмотрению. В письме указывалось, что права иезуитов нарушены не были, поскольку негативные последствия отказа в перерегистрации могут наступить лишь по окончании установленного срока перерегист рации. Сославшись на предусмотренные законом формы религиозных организаций, Секретариат упрекнул иезуитов в том, что они якобы счита ют возможным сделать для них исключение и отдать им предпочтение без учета того, что порядок создания и государственной регистрации юри дических лиц в любой стране регулируется национальным законодатель ством. Не согласившись с подобным искажением жалобы, представитель ордена направил мотивированное ходатайство о принятии решения по этому вопросу Конституционным Судом.

13 апреля 2000 г. Конституционный Суд, сославшись на «конститу ционно правовой смысл» положений закона применительно к перере гистрации организаций, созданных до его вступления в силу, указал, что им не может быть отказано в перерегистрации на том основании, что впоследствии законом был изменен круг лиц, которые вправе быть учредителями. Таким образом, Суд счел жалобу не подлежащей даль нейшему рассмотрению, поскольку для разрешения поставленного за явителем вопроса не требовалось вынесения итогового решения в виде постановления.

Определение Конституционного Суда от 13 апреля 2000 г., как и по становление от 23 ноября 1999 г., существенно ограничивают возмож ность непосредственного применения дискриминационных норм при пе СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ ререгистрации. Его значение, несомненно, выходит за пределы конкрет ной проблемы, вставшей перед иезуитами. Отмечая, что правоприме нитель не может придавать положениям пунктов 3, 4 и 5 статьи 8, пунк тов 1 и 2 статьи 9, статьи 13, пунктов 3 и 4 статьи 27 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» какое либо иное значение, расходящееся с их конституционно правовым смыслом, вы явленным Конституционным Судом РФ, в резолютивной части решения суд указал:

— при перерегистрации религиозные объединения могут в учредительных документах указывать в качестве своей организационно правовой формы какой либо вид религи озной организации, не создавая новых подразделений, в том числе территориальных, в соответствии с требования ми данного Федерального закона, предъявляемыми к та кой организационно правовой форме (виду) с точки зре ния ее структуры;

— такие организации также вправе использовать в своих наименованиях слова «Россия», «российский» и производ ные от них, если до вступления закона в силу они уже ис пользовали их в своих наименованиях и если на момент подачи заявления о государственной перерегистрации они действовали на территории Российской Федерации на за конных основаниях;

при этом не должно приниматься во внимание приостановление деятельности религиозной организации, если она была лишена возможности действо вать по причинам, зависящим не от нее, а от неправомер ных решений и действий государственных органов и их должностных лиц.

Таким образом, многие религиозные организации, вынужденные ра нее изменять свою организационно правовую структуру или входить на каких либо условиях для перерегистрации в состав централизованного объединения, получили возможность оставить прежней собственную иерархическую и институционную структуру. Если ранее они были заре гистрированы по закону РСФСР «О свободе вероисповедания» от октября 1990 года, органы юстиции не вправе отказать им в перерегис трации на основании того, что они были учреждены ненадлежащими лицами и законом изменен порядок их образования. Тем самым для них отменяется введенный законом единый принцип построения религиоз ных организаций.

Буквальное прочтение закона заменяется выявляемым Конституци онным Судом «конституционно правовым смыслом», значительно смяг чающим закон, если даже не изменяющим его сути. Можно сказать, что Конституционный Суд в очередной раз уклонился от признания некон СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

ституционным закона, явно расходящегося как с Конституцией РФ, так и с нормами международного права.

Для религиозных организаций обращение в суд представляет опреде ленную трудность — ведь согласно закону «О Конституционном Суде» обжалуемая норма должна быть применена к заявителю в конкретном деле. В отличие от Президента РФ, Государственной Думы или Совета Федерации, частные лица (физические и юридические) не имеют права поставить вопрос о принципиальном несоответствии в целом тех или иных норм Конституции. Применение же отдельного положения в каждом кон кретном случае позволяет Конституционному Суду ограничиться именно этим частным случаем и не рассматривать вопрос применительно к иным, более общим. Тем не менее, каждое обращение в Конституционный Суд может повлечь за собой некоторое разъяснение или уточнение, значи тельно сужающее возможность ограничения прав религиозных организа ций. Что и было сделано при рассмотрении в пленарном заседании обра щения ордена иезуитов.

Наряду с упомянутыми делами Конституционный Суд РФ рассмотрел и вопросы, связанные с конституционным правом граждан на замену воен ной службы альтернативной гражданской службой по убеждениям или ве роисповеданию. Так, в Определении Конституционного Суда РФ от 22 мая 1996 г. по запросу Беловского городского народного суда Кемеровской об ласти, суд констатировал следующее: «Отсутствие до настоящего времени федерального закона, который бы определял условия и порядок замены во енной службы альтернативной гражданской службой, создает препятствия для осуществления гражданами их конституционного права в полной мере, прежде всего применительно к иным случаям, которые согласно части 3 ст.

59 Конституции РФ должны устанавливаться именно в таком законе.

Вместе с тем буквально закрепленное в названной конституционной норме и не нуждающееся в конкретизации право граждан, чьим убежде ниям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, на замену ее альтернативной гражданской службой, как и все другие права и свободы человека и гражданина, является непосредственно действующим (ст. 18 Конституции РФ) и должно обеспечиваться независимо от того, принят или не принят соответствующий федеральный закон. Стремление гражданина реализовать свое конституционное право не запрещенными законом способами, во всяком случае, не может служить основанием для возбуждения против него уголовного дела или иного преследования». И далее – «действия граждан, реализующих свое конституционное право на альтернативную гражданскую службу, не могут расцениваться как уклоне ние без уважительной причины от военной службы и, следовательно, не подпадает под признаки... правонарушения».

В уже упомянутом постановлении Конституционного Суда РФ от 23 но ября 1996 г. Суд также коснулся этого вопроса и пришел к выводу, что СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ закрепленное Конституцией РФ право на замену военной службы альтер нативной гражданской «не нуждается в конкретизации и является, как сле дует из статей 18, 28 и 59 Конституции РФ, непосредственно действующим, притом именно индивидуальным правом, т.е. связанным со свободой ве роисповедания в ее индивидуальном, а не коллективном аспекте, а значит, должно обеспечиваться независимо от того, состоит гражданин в какой либо религиозной организации или нет».

Как видим, Конституционный Суд РФ, пусть с некоторой излишней осторожностью и дипломатичностью, уделил достаточно серьезное вни мание вопросам реализации гражданами права на свободу совести и ве роисповедания. Упомянутые решения Конституционного Суда Российс кой Федерации уже оказывают и в обозримом будущем должны оказать существенное влияние на правоприменительную практику, в том числе на практику судов общей юрисдикции.

4. Условия правомерности ограничения права на свободу вероисповедания После того как Суд установил, что статья 9 применима и что было ограни чение права, он продолжает анализ, рассматривая вопрос, было ли такое ограничение правомерным. Существует три стандарта, с помощью которых Суд устанавливает, было ли ограничение правомерным или нет, а также яв ляются ли последствия нарушением права или нет. Эти стандарты включают правомерную цель ограничения, были ли предпринятые меры законными и, наконец, было ли это необходимо в демократическом обществе.

4.1. Правомерная цель Любые ограничения вероисповедания должны преследовать право мерную цель, как это предусмотрено в части 2 статьи 9. Эти правомер ные цели могут защищать как общественные, так и частные интересы, а именно:

— защита общественной безопасности, — защита общественного порядка, — защита прав и свобод частных лиц, — защиты здоровья и нравственности.

Этот исчерпывающий перечень допустимых правомерных интересов государство может использовать в качестве основания для ограничения свободы убеждений. Примечательно, что этот перечень не содержит та кого основания, как «национальная безопасность», которое указано в других статьях Конвенции. Тем не менее, в практике Суд никогда не при меняет жесткого подхода при установлении интересов, которые яви лись основанием для действия властей, и до настоящего времени Суд СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

ни разу не установил нарушения статьи 9, вследствие недостаточности правомерных целей для вмешательства.

В соответствии с частью 3 статьи 55 Конституции РФ права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом толь ко в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституци онного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов дру гих лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Феде ральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» в части 2 статьи 3 аналогично определяет возможность ограничения права челове ка и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания лишь в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Одновременно в части 3 статьи 2 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» отмечается, что ничто в законо дательстве о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиоз ных объединениях не должно истолковываться в смысле умаления или ущемления прав человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания, гарантированных Конституцией РФ или вытекающих из международных договоров РФ.

Таким образом, российское законодательство предусматривает воз можность определения баланса между частными и общественными ин тересами в области свободы совести, но судебная практика далеко не всегда учитывает этот аспект при вынесении решений.

4.2. Предусмотрено законом Ограничение свободы вероисповедания, неважно в какой форме оно осуществляется, должно быть «предусмотрено законом», как Конвенция однозначно требует. Согласно практике Суда, любое ограничение должно соответствовать двум требованиям: четкости и доступности. Эти требования были введены Судом впервые в соответствии со статьями 10 и 8, а не в связи с жалобами, поданными по статье 9. У Суда существует единый подход в толковании требований «законности» и «предусмотрено законом» приме нительно к различным статьям Конвенции, относительно мер, предприни маемых национальными властями. Так, требование «законности» толкуется одинаково в отношении статей 8, 9, 10 и 11 и только немного отличается в отношении статьи 5(1). Национальное законодательство, которое обычно включает основания для ограничения права на выражение мнения, должно быть действительно доступным. Каждый вправе знать те нормы, которые могут быть к нему применены в случае выражения им своего мнения. Второе требование касается того, что формулировки норм должны быть четкими, и СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ преследовать ту же цель, что и первое требование. Иначе говоря, любой человек должен иметь возможность предусмотреть последствия своих дей ствий и выстраивать свое поведение соответствующим образом. Нормы на ционального права, которые устанавливают ограничения права на самовы ражение, не должны быть обязательно приняты парламентом. Они могут быть закреплены в любом источнике права, обычном для данной правовой системы. Таким образом, подзаконные нормативные акты, кодексы про фессиональной этики, практика судов могут быть расценены как законода тельство для целей установления оснований ограничения вероисповедания в соответствии со статьей 9, если они удовлетворяют требованиям четкости и доступности.

Суд принимает во внимание тот факт, что законы, применяемые в раз ных правовых системах, имеют различное происхождение, содержат пол номочия, дающие должностным лицам право на усмотрение, а также нуждаются в толковании. Суд в отношении национального законодатель ства считает, что:

Уровень четкости, необходимой в национальном праве, который не может устанавливаться применительно к от дельному случаю, зависит от уровня содержания норм, от сферы их применения, а также от числа и статуса тех, кому они адресованы. Тем не менее стандарты национального законодательства могут быть весьма неопределенными, и предоставлять слишком широкие полномо чия государственным органам, что создает плодотворную почву для во люнтаристских действий и насилия. Эта позиция была однозначно вы ражена Судом в деле Hasan and Chaush:

Для того чтобы национальное право отвечало требовани ям, оно должно содержать меры юридической защиты от своевольных нарушений государственными органами прав, предусмотренных Конвенцией. В случае нарушения прав че ловека, которое противоречит принципам правового госу дарства, одним из основных принципов демократического общества, предусмотренных Конвенцией, свобода усмот рения, предоставленная властям, будет расцениваться как неограниченная власть. Следовательно, право должно оп ределять с предельной точностью круг полномочий компе тентных органов власти и способы их осуществления.

В данном решении Суд установил, что болгарское законодательство, регулирующее порядок регистрации религиозных организаций и их ру ководителей, не содержит четких правовых критериев правомерности Groppera Radio AG and Others v. Switzerland, решение от 28 марта 1990 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

регистрации религиозных организаций, а также процессуальных гаран тий в случае злоупотребления властью. Это привело Суд к выводу, что действия властей по регистрации руководства или отказа в регистрации руководства были незаконными в смысле части 2 статьи 9.

Применительно к российскому законодательству можно отметить ряд некорректных формулировок, которые потенциально могут стать предме том рассмотрения в Европейском Суде по правам человека. Например, с одной стороны, часть 5 статьи 3 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» содержит некорректную по отношению к религиозным объединениям формулировку – «Запрещается вовлечение малолетних в религиозные объединения и обучение их религии вопреки их воле и без согласия их родителей...». То есть, малолетних вполне легально можно «вовлекать», если они подтвердили свою волю и их родители дали свое согласие. Хотя невольно напрашивается аналогия с нормами Уголов ного кодекса, и примененная в законе формулировка «вовлечение мало летних в религиозные объединения», заведомо, предполагает преступный характер деятельности религиозных объединений. С другой стороны, часть 5 статьи 3 закона предусматривает, что никто, а не только малолетние, не может подвергаться принуждению при определении своего отношения к религии, к исповеданию или отказу от исповедания религии, к участию или неучастию в богослужениях, религиозных обрядах и церемониях, в дея тельности религиозных объединений, в обучении религии. А часть 2 статьи 5 закона предусматривает, что воспитание и образование детей основыва ется не только на праве родителей воспитывать своих детей в соответствии со своими убеждениями, но и на праве ребенка на свободу совести и веро исповедания.

Таким образом, закон содержит противоречащее действующему за конодательству ограничение прав малолетних, ставя их религиозную ориентацию в зависимость от согласия родителей, чье отношение к ре лигии может не совпадать с мнением ребенка по этому вопросу и с инте ресами его духовного развития. Несмотря на то, что согласно ч.2 статьи 17 Конституции РФ права и свободы человека принадлежат каждому от рождения, статьи 28 ГК РФ определяет, что малолетними признаются дети в возрасте до 14 лет, а статья 57 Семейного кодекса РФ предполагает обя зательный учет мнения ребенка, достигшего возраста 10 лет, за исключе нием случаев, когда это противоречит его интересам.

На практике подобное ограничение приводит к требованиям со сто роны контролирующих соблюдение настоящего закона органов предъя вить письменное и надлежащим образом удостоверенное согласие обоих родителей на участие малолетнего в богослужении, в обучении в вос кресной школе и т.п., даже если это происходит по инициативе его ба бушки, дедушки или других родственников, или же по инициативе од ного из родителей.

СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ Право родителей воспитывать ребенка в соответствии с их собственными убеждениями и с учетом мнения ребенка также ограничивается положени ем закона, обязывающим администрацию государственных и муниципаль ных образовательных учреждений согласовывать с органами местного самоуправления вопрос о предоставлении религиозным организациям воз можность обучать детей религии вне рамок образовательной программы по просьбе родителей и с согласия детей. Это ставит их религиозный выбор в прямую зависимость от позиции по этому вопросу органов местного само управления. Данное положение закона также противоречит ст.ст. 5, 14, Закона РФ «Об образовании», ст. 27 Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека, ст. 5 Декларации ООН о ликвидации всех форм нетерпимости и дискриминации на основе религии или убеждений, ст. 26 Всеобщей Декларации прав человека и другим обще признанным нормам международного права, гарантирующим приоритет ное право родителей в выборе вида образования и религиозного воспита ния детей в соответствии с их собственными убеждениями и учетом мнения ребенка, не ставя их выбор в зависимость от получения на это разрешения органов государственной власти или местного самоуправления.

Часть 1 статьи 6 Закона предусматривает, что обучение религии является одним из признаков, определяющих понятие религиозного объединения. С одной стороны, в соответствии с частью 3 статьи 7 Закона религиозные объе динения, осуществляющие деятельность без государственной регистрации и приобретения правоспособности юридического лица, то есть религиоз ные группы могут реализовывать право на обучение религии непосредствен но. С другой стороны, в соответствии со статьями 5 и 19 Закона, религиозные объединения имеющие статус юридического лица (религиозные организа ции) могут реализовывать это право только путем использования предос тавленной им органами местного самоуправления возможности обучать религии учащихся государственных и муниципальных образовательных уч реждений (ч. 4 ст. 5) либо путем создания духовных образовательных уч реждений (ч. 3 ст. 5, ст. 19). Таким образом, закон ограничивает право рели гиозных организаций непосредственно обучать религии, т.е. без создания образовательного учреждения. Это вступает в противоречие с конституци онным правом каждого совместно с другими исповедовать и свободно рас пространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними (ст.28 Конституции РФ), а также со ст.16.6 Итогового документа Венс кой встречи 1989 г., ст. 19 Всеобщей Декларации прав человека и другими общепризнанными нормами международного права.

На практике такое нормативное регулирование является формаль ным основанием для контролирующих органов требовать от религиоз ных организаций лицензирования любой их деятельности, связанной с обучением религии, и обязательной регистрации действующих при ре лигиозных организациях воскресных школ, учебных групп и курсов по СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

обучению религии, что фактически препятствует созданию таких форм ведения религиозной деятельности.

В соответствии с положениями, предусмотренными ч. 1 ст. 6 и ч. 3 ст. Закона, религиозные объединения имеют право на «обучение религии и ре лигиозное воспитание своих последователей». Такое ограничение права ре лигиозных объединений на обучение религии и религиозное воспитание ис ключительно кругом последователей своей религии противоречит статьи Конституции РФ, гарантирующей право каждого индивидуально или совме стно с другими свободно распространять религиозные убеждения, а также Закону РФ «Об образовании», который предусматривает, что государствен ная политика в области образования основывается на свободе и плюрализме в образовании (ст. 2).

Кроме того, по данному вопросу Закон содержит внутренние проти воречия. Так, в соответствии с частью 1 статьи 5 Закона, каждый имеет право на получение религиозного образования по своему выбору инди видуально или совместно с другими. А вышеназванные положения За кона (ч. 1 ст. 6 и ч. 3 ст. 7) ограничивают право граждан на получение религиозного обучения и воспитания в религиозном объединении по своему выбору, поскольку возможность реализовать это право Закон связывает с необходимостью быть «последователем» изучаемой рели гии. Это противоречит статье 14 Закона РФ «Об образовании», в соответ ствии с которой содержание образования должно способствовать реа лизации права обучающихся на свободный выбор мнений и убеждений, а также установленному статьей 19 Всеобщей Декларации прав человека и статьей 19 Международного пакта о гражданских и политических пра вах праву каждого на получение информации и идей.

На практике подобное ограничение приводит к произвольному об винению религиозных меньшинств в «незаконном» обучении своей ре лигии граждан, проживающих на «канонической территории религиоз ного большинства».

Ряд норм, ограничивающих право на реализацию свободы вероиспове дания, содержится в УК РФ. Так, согласно положениям УК РФ запрещается создание религиозного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью либо с побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний, а равно руководство та ким объединением (ст. 239). К уголовной ответственности в данном случае будут привлекаться и участники такого объединения, и лица пропагандиру ющие данную деятельность. Недопустимо в соответствии со ст. 282.1. УК РФ создание экстремистского сообщества, то есть организованной группы лиц для подготовки или совершения преступления экстремистской направлен ности по мотивам религиозной ненависти либо вражды, а равно по мотивам ненависти либо вражды, а равно руководство таким экстремистским сооб СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ ществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями, а также создание объединения организаторов, руково дителей или иных представителей частей или структурных подразделений такого сообщества в целях разработки планов и (или) условий для совер шения преступлений экстремистской направленности. Также влечет уго ловную ответственность и организация деятельности и участие в деятель ности религиозного объединения, в отношении которого судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятель ности в связи с осуществлением экстремистской деятельности (ст. 282.2.

УК РФ).

Кодекс РФ об административных правонарушениях в свою очередь запрещает в ст. 20.2.1. организацию деятельности религиозного объе динения, в отношении которого действует имеющее законную силу ре шение о приостановлении его деятельности, а также участие в такой деятельности.

4.3. Необходимо в демократическом обществе Последний тест «необходимости ограничения в демократическом об ществе» является решающим при установлении было или не было нару шения права, предусмотренного статьей 9. Это единственный стандарт, который получил значительное развитие в практике Суда за последние 10 лет. Тест «необходимо в демократическом обществе» определяет про порциональность, с учетом различных составляющих.

Устанавливая, были ли данные меры «необходимыми», Суд четко определил, что «необходимо» в данном случае не означает абсолют ную необходимость с одной стороны шкалы, но также не является си нонимом полезно, разумно или желательно. Суд указывает, что необ ходимость может быть вызвана «давлением общественных интересов» (pressing social needs), которые требуют ограничения свободы вероис поведания. Затем Суд оценивает пропорциональность тех мер, кото рые были предприняты под давлением социальных интересов. Тест на пропорциональность соотносит степень вмешательства в право на сво боду вероисповедания и правомерные цели, которые должны отвечать стандарту Суда «давления общественных интересов», требующих со ответствующих мер. При этом Суд должен сравнить такие вопросы, как степень вмешательства, другие варианты общения, нейтральное уре гулирование, с одной стороны, и общественную значимость тех дей ствий, которые не были допущены, суровость наказания и возможные дальнейшие последствия. В любом из дел существует большое количе ство факторов, важных в конкретной ситуации, от баланса которых за висит окончательный результат. Детальное знание практики по стан СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

дарту «необходимо в демократическом обществе», а также знание тех факторов и аргументов, которые оказали наибольшее влияние на по зицию Суда, способствует наилучшему пониманию статьи 9. Основные вопросы, которые рассматривал Суд в контексте теста на пропорцио нальность, — запрет прозелитизма, регулирование мест отправления культов и отказ от военной службы.

4.3.1. Прозелитизм Kokkinakis и Larissis — два дела против Греции, затрагивающие воп росы прозелитизма. Норма в уголовном законодательстве Греции запре щает проповедовать свою религию тем, кто исповедует другую, с целью обратить их в свою веру. В деле Kokkinakis уголовное обвинение было выдвинуто против последователя церкви Свидетели Иеговы, а в деле Larissis — против трех армейских офицеров, последователей Церкви Пя тидесятников в Лариссе. Оценивая факт, Суд в первую очередь должен был установить, можно ли проповедование тем, кто не является последо вателем данной церкви, рассматривать в рамках статьи 9. Суд пришел к выводу, что свобода осуществления вероисповедания не ограничивается общением между теми, кто уже обращен в данную религию, но также включает в принципе право стараться обратить соседа, на пример через «обучение», при отсутствии которого «сво бода изменять свою религию и убеждения», гарантирован ная статьей 9, напоминала бы мертвую норму. После того как Суд рассмотрел, насколько законодательство Греции о прозелитизме «четко» и «предсказуемо», и нашел его таковым, он остано вился на вопросе, насколько осуждение г на Коккинакиса в уголовном по рядке было «необходимым в демократическом обществе». Суд провел раз личие между «правильным» и «неправильным» прозелитизмом, указав, что первый является внутренним долгом и обязанностью верующего. «Не правильный» прозелитизм, согласно позиции Суда, представляет собой разложение и деформацию «правильного». Он может принять формы обещаний материальных или социальных преимуществ тем, кто присоединится к церкви, или неправомерного дав ления на людей, находящихся в горе или нужде, он может осуществляться даже в форме насилия или психологичес кого воздействия, в более общем смысле, эти действия не совместимы с уважением свободы мысли, убеждений и ве роисповедания других людей. В данном деле Суд не нашел каких либо признаков неправильного Kokkinakis v. Greece, решение от 25 мая 1993 г., параграф 31.

Параграф 48.

СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ прозелитизма в действиях г на Коккинакиса, когда он проповедовал свою веру, в связи с чем было установлено нарушение статьи 9.

В деле Larissis, тем не менее, на основе различия между «правильным» и «неправильным» прозелитизмом Суд установил, что греческие суды не нару шили статьи 9, осудив трех офицеров за прозелитизм. Объектом для прозе литизма в этом случае были солдаты, которые подчинялись г ну Лариссису и другим осужденным офицерам. Суд отметил, что иерархическая структура, являющаяся характерной чертой армейской жизни, окрашивает все аспекты взаимоотноше ний между военнослужащими, что создает определенные сложности для отказа подчиненных от предложения выше стоящего офицера или избежать беседы, начатой по ини циативе этого офицера. То, что среди гражданского насе ления было бы безобидным изменением мнения, которое каждый вправе принять или отвергнуть, может в военной среде выглядеть как насилие или чрезмерное злоупотреб ление властью. В заключение Суд установил, что нарушение статьи 9 отсутствует, ког да три офицера были осуждены за прозелитизм в отношении солдат, но оно было бы установлено, если бы три офицера были осуждены за про зелитизм в отношении гражданского населения.

Следует отметить, что российское законодательство не запрещает прозелитизм как таковой, поэтому практика применения аналогичных норм отсутствует.

4.3.2. Места отправления культа Другой аспект, рассматриваемый Судом в рамках теста на пропорци ональность, — это предоставление властями права на содержание места отправления культа. Г н Манусакисс заключил договор ренты помеще ния для того, чтобы использовать его для «всех видов религиозных со браний, проведения венчаний последователями церкви Свидетели Иего вы», и в июне 1983 г. он и три других последователя подали заявление министру по делам религии, чтобы зарегистрировать помещение в ка честве места отправления культа. Это требование содержалось в нацио нальном праве. Власти задавали дополнительные вопросы, но не дава ли четкого отказа или разрешения. Во время ожидания регистрации, полиция возбудила уголовное расследование против заявителей по факту содержания незаконного места отправления культа. Заявители были осуждены, и в 1993 г. полиция опечатала парадный вход арендованного помещения. Суд установил, что заявитель не обжаловал отсутствие раз решения в суде в связи с поведении греческих властей и по этой причи Larissis and Others v. Greece, решение от 24 февраля 1998 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

не не смог исчерпать национальные средства защиты. Суд также устано вил, что государства вправе проверять действия движений или ассоциа ций, действительно ли они преследуют религиозные цели, или их дея тельность приносит вред населению. В данном случае было установлено, что Свидетели Иеговы являются известной религией в соответствии с гре ческим законодательством и была выявлена четкая тенденция со сторо ны греческих административных властей ограничивать деятельность ве рующих, не входящих в Православную церковь. Рассмотрев все факторы, Суд установил, что действия властей были неадекватными и как результат было установлено нарушение статья 9. В этом решении Суд, по видимо му, не был готов сказать, что вопросы предоставления помещений для проведения культовых мероприятий должны регулироваться иначе, чем другие вопросы. Но Суд также не установил, что регулирование вопро сов предоставления мест отправления культа может осуществляться только в целях городского планирования и безопасности. Суд полагает, что необходимо придерживаться особой тщательности при регулиро вании любых вопросов религиозной деятельности.

Что касается предоставления помещений религиозным организаци ям в РФ, то законодательство не содержит нормативного запрета, хотя фактически достаточно часто религиозным организациям, которые не яв ляются традиционными для России, отказывают в аренде помещений, а также препятствуют проведению общественных акций, которые, как пра вило, не носят культового характера. Как показывает практика зачастую в основе конфликтов, возникающих между властными инстанциями и верующими, лежит не отсутствие соответствующей правовой базы, а не желание конкретных должностных лиц исполнять уже имеющиеся зако ны или их субъективная трактовка, исходящая из неких принципов «целесообразности или нецелесообразности» удовлетворения обосно ванных просьб верующих граждан или религиозных организаций. По добная позиция ведет к осложнению общественной обстановки в том или другом населенном пункте, к противостоянию между гражданами, являющимися членами различных религиозных организаций, к протес там людей в связи с ущемлением их прав.

Можно привести подобного рода факты, имевшие место летом 2003 г., например, в отношении членов объединений христиан веры евангельской.

Так, в г. Лиски Воронежской области сотрудниками муниципальных служб и милиции была насильно прекращена акция концерт «Ты – не мишень для наркотиков», о которой заранее была извещена районная и городская ад министрации. В день открытия программы организаторам было вручено предписание городской администрации о демонтаже шатра и палатки, в которых проводились мероприятия. Одновременно предлагалось перене сти концертную программу на другую территорию. Однако к этому мо менту мероприятие уже началось и для участия в нем собралось около СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ человек. Несмотря на это, представители городской власти с помощью муниципальных служб и сотрудников милиции начали разбирать палатки, что вызвало противодействие со стороны верующих. Несколько человек было избито, некоторые граждане задержаны и направлены в отделение милиции.

В г.Тутаев Ярославской области в соответствии с разрешением адми нистрации муниципального округа, планировалось проведение с 10 по 17 августа 2003 г. христианского фестиваля «Вера, надежда, любовь». Од нако уже в первый день фестиваля со стороны группы лиц, якобы пред ставлявших РПЦ, была сделана попытка сорвать фестиваль. Для этого был организован массовый несанкционированный пикет с использова нием плакатов, содержащих оскорбительные надписи, раздавались уг розы силой не допустить фестивальные мероприятия. И действительно, в ночь с 10 на 11 августа на палатку, где находилось имущество и обору дование организаторов, было совершено нападение, охранники были избиты железными прутами и палатка подожжена. 11 августа фестиваль ные мероприятия фактически были сорваны действиями участников вновь проводимого несанкционированного пикета. В частности, была пригнана машина с колоколами, которые своим звоном заглушали ап паратуру фестиваля, толпа пикетчиков окружила палатку, в адрес участ ников фестиваля раздавались угрозы физической расправы.

Несмотря на обращения организаторов фестиваля к руководителям муниципальных и правоохранительных органов, должных мер к недо пущению нарушения общественного порядка, выявлению и наказанию лиц, совершавших хулиганские действия, и к прекращению несанкцио нированного пикета, принято не было. В результате устроители фести валя вынуждены были прекратить его 12 августа, так и не выполнив всей намеченной программы.

По существу попустительство органов власти и правоохранительных структур, нежелание должностных лиц учесть законные интересы веру ющих привели к противостоянию граждан, исповедующих различные ре лигиозные убеждения, что способствовало разжиганию религиозной не терпимости. В результате общественные мероприятия, которые могли принести положительные результаты для их участников, общества и го сударства, ибо направлены были против современного зла – наркоти ков и наркомании, обернулись конфронтацией между местными орга нами власти и верующими.

По информации Аппарата Уполномоченного по правам человека в РФ27 аналогичные события, нередко сопровождаемые незаконным пи По материалам доклада о деятельности Уполномоченного по правам человека в России в 2003 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

кетированием мест богослужений и мероприятий религиозных объеди нений с использованием транспарантов с оскорбительными текстами, раздачей листовок и другой литературы, содержащей необъективную, предвзятую информацию, сообщали верующие из Москвы, Санкт Петер бурга, Ярославля, Костромы, Тулы и Тульской области, ряда городов и районов Свердловской области и проч.

Неправомерное вмешательство либо воспрепятствование (ограниче ние) деятельности отдельных религиозных объединений представите лями государственных и местных органов власти, которое имеет место в различных субъектах РФ, также подтверждают данные, имеющиеся у Сла вянского правового центра, занимающегося правовой защитой верую щих и религиозных организаций.28 Так, например, сотрудниками ОМОНа и местного отделения милиции было прервано богослужение в церкви хри стиан веры евангельской пятидесятников г. Москвы для проверки доку ментов прихожан и обыска помещений церкви;

органами федеральной службы безопасности проводилась оперативно розыскная деятельность (скрытая видеосъемка) в церквях христиан веры евангельской пятиде сятников г. Магадана, Костромы, Кирова и др.;

руководители местной администрации г. Курска, Омска, Тулы и Тульской области неоднократ но запрещали местным церквям евангельских христиан баптистов, ад вентистов Седьмого Дня, христиан веры евангельской пятидесятников проводить кампании по показу фильма «Иисус» в городских кинотеат рах и домах культуры г. Курска и проч.

4.3.3. Отказ от военной службы В течение долго времени Комиссия и Суд отказывались признать право лица отказаться от военной службы в связи с его или ее вероисповеданием или пацифистскими убеждениями. Отказ от военной службы рассматривал ся также, как и отказ платить налоги. Определенные убеждения, касающиеся военной службы как общей обязанности, не подпадали под защиту статьи 9, так как не являются центральной или существенной частью осуществления убеждений. С распространением законодательства, касающегося альтерна тивной службы, в странах Совета Европы эта позиция постепенно начала смягчаться. Первый признак этого можно увидеть в решении по делу Tsirilis and Kouloumpas, 29 когда последователь церкви Свидетели Иеговы был осуж ден за отказ от военной службы. Суд не был готов установить, что право на отказ от военной службы гарантируется статьей 9. Тем не менее было уста новлено нарушение статьи 5, в отношении точности и тщательности приме нения национального законодательства. Поскольку согласно национально му законодательству, последователи известных религий вправе проходить 358 По материалам веб сайта Славянского правового центра – www.rlinfo.ru Решение от 25 апреля 1997 г.

СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ альтернативную службу, Суд установил, что осуждение заявителя было неза конным на основании национального законодательства, так как он являлся последователем религии, признанной греческими властями, и признал на рушение статьи 5. Тот факт, что в данном случае Суд рассматривал нацио нальное законодательство уникально и достаточно четко свидетельствует об изменении взглядов Суда на вопросы отказа от военной службы.

Следующим шагом в развитии этого вопроса было дело Thlimmenos Geese.30 В этом случае Суд рассмотрел вопрос о запрете, данном нацио нальными властями, г ну Тлимменосу стать сертифицированным бухгалте ром, несмотря на наличие у него достаточной квалификации. Отказ дан на том основании, что он был осужден за отказ от военной службы в соответ ствии со своими религиозными убеждениями. Г н Тлимменос был последо вателем церкви Свидетели Иеговы. Суд отказался рассматривать данное дело в рамках статьи 9, хотя признал, что статья 9 может быть применима к воп росам отказа от военной службы. Суд рассмотрел дело в рамках статьи 14, и усмотрел нарушение в том, что греческие власти приравняли г на Тлимме носа к другим осужденным, и не учли тот факт, что он был осужден из за своих религиозных убеждений.

Последний этап в развитии этого вопроса был зафиксирован в деле Stefanov, который будучи последователем церкви Свидетели Иеговы также был осужден за отказ от военной службы. Суд признал его обращение, пода ное в результате осуждения, приемлемым. По данному делу не было выне сено решение, так как правительство взяло на себя обязательства внести из менения в законодательство об альтернативной службе и в результате было достигнуто дружественное урегулирование. Тем не менее, решение на пред мет приемлемости явный знак, что Суд готов в будущем рассматривать воп росы привлечения к уголовной ответственности за отказ от военной службы как основание ограничения религиозных убеждений.

В Российской Федерации сложилась достаточная судебная практика по делам данной категории (отказ верующих молодых людей от службы в вооруженных силах по религиозным мотивам). Это, пожалуй, связано и с тем, что только 1 января 2004 г. вступил в силу Федеральный закон «Об альтернативной гражданской службе», определивший механизм ре ализации конституционного права граждан на замену военной службы альтернативной гражданской службой (ч. 3 ст. 59 Конституции РФ).

В большинстве решений суды, ссылаясь на прямое действие Консти туции РФ защищали нарушенные решениями призывных комиссий пра ва призывников. Правильную оценку в судах получали также и доводы со стороны призывников, что служба в подразделениях МЧС и Граждан Решение от 15 марта 2000 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

ской обороны, предлагаемая им военкоматами, не может рассматри ваться в качестве альтернативной, ведь Конституция гарантирует право на несение альтернативной гражданской службы, а вовсе не службы без оружия в воинских подразделениях.

Показателен следующий пример. Решением призывной комиссией военного комиссариата Заокского района Тульской области на основа нии п. 1. ст. 19 Закона РФ № 4455 1 от 11 февраля 1993 г. «О воинской обязанности и военной службе» 16 студентов Духовной Академии церк ви христиан адвентистов Седьмого Дня были призваны на военную служ бу, как не имеющие право на освобождение или отсрочку от призыва, несмотря на их заявление о замене военной службы альтернативной гражданской службой.

Данное решение заявители обжаловали в военный комиссариат Тульской области, который, рассмотрев их заявления, решение призыв ной комиссии Заокского военкомата оставил в силе, решив направить заявителей для прохождения службы в части, не связанные с выполне нием боевых задач, — строительные войска, железнодорожные войс ка, войска ГО и ЧС.

Не будучи согласны с решением военного комиссариата Тульской обл., заявители обратились в суд с соответствующими жалобами на ре шение призывной комиссии Тульской обл.

В судебном заседании заявители пояснили, что, являясь членами цер кви христиан адвентистов Седьмого Дня, обучаясь в Духовной Акаде мии церкви христиан адвентистов Седьмого Дня, не могут проходить во енную службу в частях Министерства обороны РФ, т.к. историческая и принципиальная позиция Всемирной церкви АСД по вопросу военной повинности основана на осуждении актов насилия и кровопролития как в мирное, так и в военное время.

Кроме того, служба в вооруженных силах не оставляет им возмож ностей для соблюдения религиозных заповедей, которых они посто янно придерживаются в повседневной жизни, а именно: соблюдение «субботнего дня», принятие только «чистой» пищи, регулярное посе щение церкви и др. Почти все из них в юношеском возрасте до по ступления в Духовную Академию приняли обряд крещения данной церкви и с того момента являлись членами Церкви христиан адвен тистов Седьмого Дня и имели соответствующее свидетельство. Неко торые из заявителей, имея религиозные убеждения церкви христиан адвентистов Седьмого Дня, обучаясь в Духовной Академии данной церкви, были намерены в будущем принять обряд крещения и стать членами данной церкви.

Представитель военного комиссариата Тульской области в обосно вание своей позиции ссылался на постановление Верховного Совета РФ «О некоторых мерах, связанных с исполнением Закона РФ «О воинской СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ обязанности и военной службы от 19 мая 1993 г. №4983 1», в соответ ствии с которым действие п. 8 ч. 2 ст. 1 (о праве гражданина проходить альтернативную гражданскую службу) и п. 3 ч. 1 ст. 25 (о возложении на призывную комиссию соответствующего решения) Закона РФ «О воинской обязанности и воинской службе» приостановлено до введения в действие Закона РФ об альтернативной службе. Следовательно, имеет место ограни чение конституционного права граждан РФ на замену военной службы аль тернативной гражданской службой, что вполне соответствует ст. 55 Консти туции РФ, допускающей такие действия. В настоящих условиях в отношении граждан, имеющих право на альтернативную гражданскую службу, прини мается решение о направлении их в формирования, где прохождение воен ной службы не связано с применением оружия (строительные войска, струк туры МЧС).

Исследовав все материалы дела, суд признал жалобу заявителей — студентов Духовной Академии церкви христиан адвентистов Седьмого Дня — на решение призывной комиссии военного комиссариата Тульс кой области обоснованной и в своем решении от 28 мая 1997 г. указал следующее.

В соответствии со статьей 28 Конституции РФ каждому гражданину гарантируется свобода вероисповедания, включая право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соот ветствии с ними.

Часть 3 ст. 59 Конституции РФ предусматривает, что гражданин РФ в случае, если его убеждениям или вероисповеданию противоречит несение военной службы, а также в иных установленных федеральным законом слу чаях, имеет право на замену ее альтернативной гражданской службой.

Статья 18 Конституции РФ закрепляет принцип непосредственного действия прав и свобод человека. Данный принцип означает, что эти права и свободы реально принадлежат гражданину независимо от того, конкретизированы они в текущем законодательстве или нет, и он может защищать их всеми способами, не запрещенными законом. Принцип не посредственного действия прав и свобод человека означает верховен ство этих прав и свобод в правовой системе государства.

В соответствии со статьей 15 Конституции РФ, Конституция РФ имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей тер ритории РФ. Законы и иные правовые акты, принимаемые в РФ, не дол жны противоречить Конституции РФ.

Таким образом, право гражданина на замену военной службы аль тернативной гражданской по мотиву религиозных убеждений закрепле но как конституционное право граждан, хотя на момент рассмотрения данного дела в суде это право и не имело механизма реализации в связи с отсутствием закона РФ об альтернативной гражданской службе.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Постановление № 8 Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. «О некоторых вопросах применения судами Конституции РФ при осуществлении правосудия» предусматривает, что закрепленное в Конституции РФ положение о высшей юридической силе и прямом действии Конституции означает, что все конституционные нормы имеют верховенство над законами и подзаконными актами, в силу чего суды при разбирательстве конкретных судебных дел должны ру ководствоваться Конституцией РФ.

В соответствии с этим конституционным положением при рассмотре нии данного дела суд применяет Конституцию РФ в качестве акта прямо го действия, непосредственно, в связи с тем, что закрепленные Консти туцией положения (ч. 3 ст. 59 Конституции) не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность применения дан ной нормы при условии принятия федерального закона об альтернатив ной гражданской службе. На необходимость прямого применения судом Конституции в этом случае указывает вышеназванное постановление Пле нума Верховного Суда РФ.

Кроме того, применение Конституции судом имеет место, как следу ет из того же Постановления Пленума, и тогда, когда суд придет к выво ду, что федеральный закон, действовавший до вступления в силу Кон ституции, противоречит ей.

На основании изложенного суд пришел к выводу о том, что Поста новление Верховного Совета РФ от 19 мая 1993 г. № 4983 «О некоторых мерах, связанных с исполнением Закона РФ «О воинской обязанности и воинской службе», которым действие абзаца 8 части 2 статьи 1 и абзаца 3 части 1 статьи 25 приостановлено введение в действие Закона РФ об альтернативной службе, находится в противоречии со ст. 28, ч. 3 ст. 59.

18, 15 Конституции РФ.

Ссылку представителя военкомата Тульской области на ст. 55 ч. 3 Консти туции РФ, допускающую ограничение прав на свободу граждан федераль ным законом, суд счел несостоятельной, так как предусмотренные данной нормой ограничения возможны в строго установленных случаях, вводятся прежде всего для защиты конституционного строя страны, в интересах нрав ственности и здоровья населения, в интересах обороны страны и безопас ности государства.

Таким образом, 28 мая 1997 г. Центральный районный народный суд г. Тулы принял решение об удовлетворении жалобы заявителей и обя зал военный комиссариат Тульской области устранить в полном объеме допущенные нарушения прав и свобод заявителей.

Это был самый крупный судебный прецедент в стране, когда од ним решением суда были освобождены от военной службы сразу 16 человек.

СТАТЬЯ 9. СВОБОДА МЫСЛИ, СОВЕСТИ И РЕЛИГИИ 5. Заключение Подводя итоги, можно сказать, что в Российской Федерации на сегод няшний день существуют необходимые конституционно правовые предпо сылки для осуществления каждой личностью права на свободу совести и вероисповедания, а также деятельности религиозных групп и организаций.

Однако на практике нередко возникают проблемы реализации данных правовых гарантий. Зачастую правоохранительные органы и местные орга ны власти вообще не принимают должных мер к урегулированию возника ющих конфликтов на религиозной почве, нарушений общественного по рядка, выявлению и наказанию лиц, разжигающих религиозную рознь и совершающих хулиганские или преступные действия. Так, в Славянский правовой центр неоднократно обращались представители и руководители традиционных протестантских церквей из Москвы и Санкт Петербурга, Чу вашской и Мордовской республик, Татарстана и Башкортостана, Вологод ской, Воронежской, Московской, Саратовской, Калининградской, Тюмен ской областей и других регионов РФ в связи с негативным отношением со стороны местных жителей, которых местные православные священники «благословляют на борьбу с сектантами», проявляемой в виде угроз в ад рес прихожан протестантских церквей, хулиганства в молитвенных домах, причинения телесных повреждений прихожанам и членам семей священ нослужителей и других действий при попустительстве правоохранитель ных органов и местных органов власти.

Таким образом, разрешение данных конфликтов и недопущение их повторения и есть одна из важнейших задач государства и общества на ближайшие годы. Только неукоснительное соблюдение законности и сле дование требованиям Конституции РФ и международно правовым нор мам способны обеспечить устойчивое развитие общества и стабильность государства.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Статья 10. Свобода выражения мнения* Статья 10 гласит:

Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это пра во включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует го сударствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкция ми, которые предусмотрены законом и необходимы в де мократическом обществе в интересах национальной безо пасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступле ний, для охраны здоровья и нравственности, защиты репута ции или прав других лиц, предотвращения разглашения ин формации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

1. Значение свободы выражения мнения Данный раздел посвящен статье 10 Европейской Конвенции о защи те прав человека и основных свобод, тому, как она толкуется и приме няется Европейским Судом по правам человека при разбирательстве конкретных дел, а также сравнительному анализу российского законо дательства и правоприменительной практики и статьи 10 Конвенции.

Свобода выражения мнения является краеугольным камнем демократии.

После реформ политического режима 90 х годов в России ей должна принад лежать определяющая роль в развитии и поддержании демократии. В 1998 г.

Россия ратифицировала Европейскую Конвенцию, которая стала составной частью российской правовой системы и обязательна для правопримените лей в РФ. Она действует на территории России уже более 6 лет, но до сих пор ни законодательство, ни правоприменительная практика в полной мере не соответствуют требованиям Конвенции. Суды, за исключением Конституци онного, редко применяют ее нормы. Это обусловлено рядом причин: преж * Обзор практики Европейского Суда подготовлен Маргаритой Андрук и Галиной Араповой, сотруд никами Центрально Черноземного Центра защиты СМИ с использованием лекций Йонко Грозева по статье 10 Европейской Конвенции, предоставленной INTERIGHTS.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ де всего, незнание Конвенции, толкующих ее прецедентов Европейского Суда, недоступность решений Европейского Суда на русском языке. Эти про блемы в полной мере относятся и к статье 10 Конвенции, которая гарантиру ет свободу выражения мнения. Между тем, именно эффективное гаранти рование этой важной свободы внутри страны, позволяет создать действен ный механизм защиты прав человека. В правовой сфере регулирования и ограничения свободы выражения мнения за несколько последних лет наме тились как положительные, так и отрицательные тенденции. В качестве пер вых, можно указать на указание Верховного Суда о необходимости приме нения решений Европейского Суда судами общей юрисдикции.1 Обратная тенденция проявляется в действиях законодателя, который принимает Фе деральные законы, содержащие достаточно жесткие меры, вплоть до при остановления2 и прекращения3 деятельности редакций СМИ, ограничиваю щих данную свободу. Не всегда такие меры можно признать обоснованны ми в демократическом обществе.

Статья 10, которая гарантирует «свободу выражения мнения» или более точно — «свободу придерживаться своего мнения, получать и рас пространять информацию и идеи без вмешательства со стороны госу дарственных органов», занимает в системе Конвенции особое место.

Так было в то время, когда вырабатывался текст Конвенции, и позже, когда Суд начал рассматривать индивидуальные жалобы. Причина этого коренится в самой цели Конвенции и механизмах ее применения. Кон венция была предназначена, прежде всего, для того, чтобы предотвра тить возникновение авторитарных режимов и гарантировать сохране ние демократии в странах членах Совета Европы. Поскольку и сами создатели этого документа, и их преемники видели в свободном обме не информацией и идеями о правительстве абсолютно необходимое условие существования демократического строя, – от эффективного обеспечения свободы выражения мнения в значительной мере зависе ло, по их мнению, само достижение основной цели Конвенции. Это и определило особое место статьи 10 в системе Конвенции. Однако Кон венция не сводит свободу выражения мнений к одной лишь свободе обсуждать действия властей или вопросы, живо интересующие обще ство. Эта свобода рассматривается и как основа самореализации каж дого человека. В Конвенции такое понимание свободы мнений являет См.: Постановление Пленума Верховного Суда «О применении общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ» от 10.10.2003 №5// Российская газе та. № 244. 02.12.2003.

См.: Федеральный закон «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РФ в связи с принятием федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ» от 4 июля 2003г. № 94–ФЗ// Российская газета.

№ 131. 08.07.2003.

3 См.: Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» 25 июля 2002 г. № ФЗ// Российская газета. № 138–139. 30.07.2002.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

ся основополагающим, оно сформулировано Судом в одном из его первых решений. В решении Суда по делу Handyside v. UK 4 говориться:

свобода выражения мнений представляет собой одну из ос новных опор демократического общества, являясь одним из главных условий его прогресса и самореализации каждого из его членов…она применима не только к «информации» или «идеям», которые встречают благожелательный прием или рас сматриваются как безобидные или безразличные, но также и к таким, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокой ство государству или части населения. Таковы требования плю рализма, толерантности и либерализма, без которых нет де мократического общества. Свободу выражения мнения часто называют базовой, так как без нее не возможна реализация других фундаментальных прав человека, таких, на пример, как право на свободу собраний и объединений, право на свободу мысли, совести и религии. Но это не означает, что существует какая то иерар хия прав и свободе выражения мнения приписывается какой то иной «вес», чем другим правам и свободам. Довольно часто при рассмотрении конк ретных дел Европейский Суд сталкивается с конфликтом между требовани ями, проистекающими из прав, закрепленных в статье 10, и другими права ми, предусмотренными Конвенцией, например, правом на справедливое судебное разбирательство (например, гласность судопроизводства может быть ограничена в соответствии со статьей 6 Конвенции, что формально нарушало бы статью 10, но установление такого ограничения в конкретном случае преследует защиту интересов, превалирующих над свободой слова в данный момент). Повышенный интерес средств массовой информации к уголовному процессу может сформировать предвзятое отношение к обви няемому, а это отношение — повлиять на решение суда. Или присутствие представителей прессы на судебном процессе, где будут обсуждаться ин тимные стороны жизни сторон (по делам о половых преступлениях, напри мер), может серьезным образом нарушить их право на неприкосновенность частной жизни. В этих случаях Суду приходится находить баланс между раз личными правами, исходя из обстоятельств конкретного дела, но никогда Суд не давал оснований предположить, что какие то другие права человека можно или нужно приносить в жертву свободе выражения мнения. Особая роль свободы выражения мнений здесь подчеркивается в основном для того, чтобы лучше понять, почему органы Конвенции распространяют защиту Кон венции на одни случаи и не распространяют на другие.

Решение от 7 декабря 1976 г., параграф 49.

366 Русский перевод приводится по: Европейский суд по правам человека. Избранные решения.

Т. 1. М. 2000 г. С. 526.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ При рассмотрении дел в Европейском Суде важным является правиль ное определение, подпадает ли рассматриваемый вопрос под действие статьи 10 Конвенции или затрагивается какое то другое право. Нередки случаи, когда заявители жалуются на нарушение сразу нескольких статей Конвенции, рассматривая вмешательство государства в конкретном слу чае нарушающим одновременно несколько различных прав (например, право на частную жизнь и право на свободу выражения мнения). Всегда ли есть основания для признания нарушения нескольких прав? Так, на пример, не раз Суд высказывался, что статья 10 не должна применяться к рассматриваемым правоотношениям, поскольку затрагиваемый право вой вопрос подпадает под действие статьи, регулирующей иные отноше ния. Так, например, по делу Silver and others. v. the UK, 6 где шла речь о правительственной цензуре и контроле за перепиской заключенных, не смотря на ссылки заявителей на статью 10, наряду со статьей 8 Конвен ции, Комиссия и Суд пришли к выводу, что должно применяться предус мотренное статьей 8 право на уважение корреспонденции, чем предус мотренное статьей 10 общее право на свободу выражения мнения. В этом случае статьи 8 будет выступать в качестве lex specialis — закона, регули рующего более специальные правоотношения применительно к данному конкретному делу, по сравнению с базовой — lex generalis — статьей Конвенции. Суд, в частности указал, что рассматриваемые ограничитель ные меры правительства, затрагивающие корреспонденцию заявителей, являются нарушением статьи 8 и что нет необходимости рассматривать данное ограничение в свете статьи 10. Аналогичные выводы указывались Европейской Комиссией по одно му из дел, где заявителем ставился вопрос о нарушении его права на свободу выражения мнения в связи с его гомосексуальной ориентацией.

Комиссия в связи с этим указала, что в данном случае должна применять ся скорее статья 8 (право на уважение частной жизни), чем статья 10, гарантирующая более общее право на свободу выражения мнения. В свя зи с этим Комиссия указала на весьма важную грань права на свободу выражения мнения:

Понятие «выражения своего мнения», используемое в ста тье 10, касается главным образом выражения мнения и по лучения и распространения информации и идей... Оно не включает какое либо понятие физического выражения чувств. Решение от 25 марта 1983 г., параграфы 106–107.

См.: Гомьен, Д. Европейская Конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика/Д. Гомьен, Д. Харрис. Л. Зваак. — М: Издво МНИМП, 1998 г., С. 359.

8 Цит. по: Гомьен, Д. Европейская Конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия:

право и практика/Д. Гомьен, Д. Харрис. Л. Зваак. — М: Изд во МНИМП, 1998 г. С. 374.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Также более общей статья 10 была признана по сравнению со статьей (свобода мирных собраний и ассоциаций), которая была применена к пра воотношениям в деле Ezelin v. France. 9 В указанном деле заявитель принял участие в санкционированной демонстрации в знак протеста против тюрем ного заключения некоторых лидеров независимого движения. В ходе демон страции высказывались оскорбительные замечания в адрес полиции и на стенах общественных зданий были сделаны надписи, направленные против судебной системы. В дальнейшем в отношении заявителя прокурором была инициирована дисциплинарная проверка хотя он был заместителем предсе дателя Союза Адвокатов Гваделупы. Анализ обстоятельств данного дела по зволил суду сделать вывод, что правильнее будет квалифицировать нару шение в рамках ст. 11 (более узко), как нарушение специального права, чем расширять границы рассматриваемой ситуации до статьи 10 Конвенции.

2. Структура статьи Структура статьи 10 аналогична структуре статьей 8, 9 и 11 Конвенции.

Все эти статьи в первой части провозглашают какое то из основных прав человека, а в последующих частях определяют возможные ограничения на осуществление этого права. Однако прежде, чем переходить к возможным ограничениям данной свободы и условиям, при которых они составляют или не составляют нарушений статьи 10, давайте посмотрим, что же пред ставляет собой «выражение мнения» как оно понимается в Конвенции.

При этом мы будем придерживаться следующей схемы рассуждений и следующей последовательности рассмотрения конкретных дел:

а) во первых, стоит ли вопрос о выражении мнения в том смысле, который придает этому слову Конвенция;

б) во вторых, имеет ли место вмешательство со стороны государ ственных органов, ограничивающее свободу выражения мнения;

в) в третьих, предусмотрено ли такое вмешательство законом в том понимании слова «закон», которое принято в Конвенции;

г) в четвертых, преследовало ли это вмешательство предусмотрен ную правомерную цель;

и, наконец, самое важное:

д) было ли это вмешательство необходимым в демократическом обществе.

Эта схема и критерии непосредственно вытекают из текста статьи 10 Кон венции, и именно данной последовательности придерживается Суд при рас смотрении каждого конкретного дела. Если Суд не усматривает вмешатель ства со стороны государственных органов в «выражении мнения», он не будет Решение от 26 апреля 1991 г., П. 35.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ дальше рассматривать материалы дела, а примет решение, что жалоба явля ется неприемлемой. Если установлен сам факт ограничения свободы выраже ния мнения, Суд продолжит рассмотрение с тем, чтобы установить, было ли такое ограничение предусмотрено законом, преследовало ли оно правомер ные цели и было ли оно необходимым в демократическом обществе.

В России права и свободы, входящие в группу информационных прав, гарантированы статьей 29 Конституции РФ, которая закрепляет:

1. Каждому гарантируется свобода мысли и слова. … 3. Никто не может быть принужден к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них.

4. Каждый имеет право свободно искать, получать, пере давать, производить и распространять информацию лю бым законным способом. Перечень сведений, составляю щих государственную тайну, определяется федеральным законом.

5. Гарантируется свобода массовой информации. Цензу ра запрещается.

В части 1 статьи 44 закреплена свобода творчества, которая, в том чис ле, гарантирует свободу выражения мнения через произведения искусства и массовой культуры. На Российскую Федерацию возложена обязанность признания, соблюдения и защиты прав и свобод человека и гражданина (статья 2 Конституции), которая распространяется и на свободу слова. Та ким образом, Конституция возлагает на нее обязанность не только непра вомерно не вмешиваться в эту свободу (негативная обязанность), но и осу ществлять ее защиту и гарантирование (позитивная обязанность), создав эффективный правовой механизм ее реализации (как на уровне законода тельства, так и правоприменительной практики), установив санкции за на рушение данной свободы и обеспечив их применение.

Свобода слова, свобода массовой информации, право свободно ис кать, получать, передавать, производить и распространять информа цию могут быть ограничены. Однако в отличие от статьи 10 Конвенции, требования к ограничениям в Конституции являются не специальны ми, а общими, то есть применимыми к любым конституционным пра вам и свободам. Содержание требований к ограничениям также отли чаются от статьи 10, о чем будет подробнее сказано далее.

3. Что понимается под «выражением мнений»?

3.1. Общие положения Статья 10 может применяться к рассмотрению дел, которые, с точки зрения традиционной классификации, будут отнесены к самым разным СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

отраслям права. Она может быть использована в сфере уголовного права, например, в делах о диффамации, о распространении порног рафии или о разглашении государственной тайны, если такие преступ ления предусмотрены внутренним правом той или иной страны;

она также может применяться к сфере действия права средств массовой информации, если речь идет о предоставлении лицензий на вещание, к сфере трудового законодательства, авторского права, законов об охране товарных знаков или к сфере норм профессиональной этики.

Причина, по которой статья 10 может использоваться в самых разных отраслях права, состоит в том, что все они регулируют, в числе проче го, и «выражение мнений» в смысле, придаваемом этому понятию ста тьей 10. Поэтому первый вопрос, который возникает, когда нужно ре шить, применима ли статья 10 к данному конкретному делу, состоит в том, затрагивает ли спор право на «выражение мнения».

Страсбургские органы трактуют понятие «выражения мнения» очень широко. Они не пытаются ограничить его устным или письменным сло вом, а включают сюда и визуальные образы, и музыку, и современные коммуникативные технологии и даже поведение в широком смысле, если оно в существенной мере нацелено на выражение мнения. При рассмот рении многих дел возражения властей соответствующих стран состояли в утверждениях, что существо данного дела не связано с «выражением мне ния», и поэтому статья 10 к нему не применима. Например, правитель ство Германии утверждало, что печатная коммерческая информация не составляет «выражения мнений», поскольку нацелена на достижение ком мерческого эффекта.10 Были и другие попытки ограничить применение статьи 10 только определенными типами выражения мнения. Суд отказы вался принимать такое узкое толкование термина, утверждая, что данная статья применима не только к определенному виду выражения мнения и не только к каким то отдельным его категориям. Понятие «выражение мнения» применимо не только к любым словам, написанным или произ несенным устно, но и к живописи,11 кино,12 радио и телевизионным пере дачам, листовкам,13 распространению газет.14 В последнем из упомянутых дел армия отказывалась распространять в казармах конкретную газету, хотя распространяла все другие газеты. В последнем случае Суд не только решил, что статья 10 применима к данному делу, но счел решение армей ского командования не распространять данное издание нарушением этой статьи.

Barthold v. Germany, решение от 25 февраля 1985 г.

..

Muller and others v. Switzerland, решение от 24 мая 1988 г.

Otto Preminger Institute v. Austria, решение от 20 сентября 1994 г.

Bowman v. UK, решение от 19 февраля 1998 г.

..

Vereinigung Demokratischer Soldaten Оsterreichs and Gubi v. Austria, решение от 19 декабря 1994 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ Конституция РФ гарантирует не свободу выражения мнения, а свободу слова. Исходя из этого и судебная практика развивается в рамках толкования термина права на «свободу слова». Практика Конституционного Суда в дан ной сфере еще весьма мала, и пока представляет достаточно узкое толкова ние, распространяя свободу слова преимущественно на устные и письмен ные высказывания. Конституционный суд РФ на сегодняшний день не дал такого толкования свободы слова, как свободы, распространяющейся на вы ражение мнения в действиях. Хотя подобные решения высших судов зару бежных стран существуют (например, решение Верховного Суда США по делу Техас против Джонсон 15 ).

Верховный Суд РФ фактически отнес действия (поступки и жесты) к сфере права на свободу слова в смысле выражения субъективной оцен ки, расширив толкование Конституционного Суда РФ. Так, при рассмот рении кассационной жалобы Евгения Шустермана на решение Волго град ского областного суда о признании недействующей статьи 53 Кодекса Волгоградской области об административной ответственности, устанав ливающей ответственность за публичные оскорбительные высказывания, поступки и жесты в отношении лиц, замещающих государственные и му ниципальные должности Волгоградской области, Верховный Суд РФ указал:

Вместе с тем, вербальные (устные) высказывания, жесты выражают отношение одного человека к личности, по ступкам и поведению другого лица и, по сути своей, яв ляются формами и средствами осуществления свободы мысли и слова.

Запретив... публичные высказывания и жесты в отноше нии лиц, занимающих государственные и муниципальные должности, Волгоградская областная Дума установила до полнительные по отношению к федеральному законода тельству пределы допустимого осуществления свободы слова на уровне субъекта РФ и вышла за пределы своей компетенции, установленные ст. 55 Конституции РФ.

В данном случае, статья 53 Кодекса Волгоградской области об ад министративной ответственности допускает ограничение критики пуб личных лиц (государственных и муниципальных служащих, депутатов), что снижает степень контроля общества за их деятельностью и проти воречит целям и задачам ограничений, установленных ч. 2 ст. 10 Кон венции. См.: Гольдман, Р. Верховный суд США о гражданских правах и свободах / Р. Гольдман, Э. Лентовска, С. Франковски. — Варшава: Изд во «Бега». С. 123, 124.

Определение Верховного Суда РФ от 10 февраля 2003 г. по кассационной жалобе Евгения Шу стермана на решение Волгоградского областного суда о признании недействующей ст. 53 Кодек са Волгоградской области об административной ответственности.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Верховный Суд РФ своим определением от 10 февраля 2003 г. отменил решение Волгоградского областного суда от 20 ноября 2002 г. в части отказа в удовлетворении требований и вынес новое решение, которым признал оспа риваемую норму полностью недействующей и не подлежащей применению.

3.2. Поведение как способ выражения мнения Какова же позиция Европейского Суда по этому вопросу? Рассматривая несколько жалоб из Соединенного Королевства, Суд был вынужден решать, является ли определенное поведение выражением мнения или нет. Предме том спора были такие действия, как блокирование передвижения дорожно строительной техники или движение впереди группы охотников. Поскольку эти действия группы защитников окружающей среды были умышленными и демонстративно направленными против сооружения шоссе в одном случае и против проведения охоты на куропаток в другом, Суд согласился с заяви телями жалобы в том, что данные действия содержали существенные при знаки выражения мнения. В данном случае Суд встал на точку зрения, что демонстрации, повлекшие за собой арест участников, должны рассматри ваться как способ выражения мнения, с помощью которого участники выра жали несогласие с определенными действиями. А, следовательно, эти де монстрации подпадают под действие статьи 10. Установив тот факт, что арест участников демонстрации был вмешатель ством властей в осуществление свободы выражения мнений, Суд продолжил рассмотрение дела, опираясь на часть 2 статьи 10 с тем, чтобы определить, существовала ли необходимость ограничивать свободу выражения мнения заявителей. Рассмотрев обстоятельства дела, Суд пришел к выводу, что в деле первых двух заявителей статья 10 не была нарушена. Создание физических препятствий разрешенной законом деятельности — охоте на куропаток и стро ительству автомобильной дороги — оправдывало вмешательство властей, ко торые удалили демонстрантов с места происшествия и задержали их. Однако в другом случае задержание трех заявителей, проводивших совершенно мир ную демонстрацию в ходе конференции, проходившей на борту боевого вер толета, было, по мнению Суда, неправомерным и несоразмерным, и, следо вательно, представляло собой нарушение статьи 10.

3.3.Право хранить молчание Хотя Суд явным образом не сформулировал своей позиции по воп росу, распространяется ли защита, предоставляемая частью 2 статьи 10, Steel and others v. UK, решение от 23 сентября 1998 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ на «отрицательное право» на свободу выражения мнения, его решения по нескольким делам недвусмысленно свидетельствуют, что такое пра во гарантировано. В этих случаях Суду предстояло решить, защищает ли Конвенция негативное право на свободу выражения мнения, то есть защищает ли она право человека молчать, если он предпочитает вести себя именно так. Из решений Суда по этим делам можно заключить, что, в соответствии со статьей 10, право человека хранить молчание, если он того желает, является частью его права на свободу выражения мнения.

Среди дел, связанных с этим негативным аспектом права на сво боду слова, есть несколько, в которых люди подвергались преследо ванию в соответствии с ирландским законом о борьбе с терроризмом за отказ сообщить, где они находились в определенное время. Суд определил, что статья 10 в этих случаях применима, но конкретные дела целесообразнее рассматривать с точки зрения потенциального нарушения статьи 6. Речь идет о делах Heaney & McGuinness v. Irelnad и Quinn v. Ireland. Проблема негативного права на выражение мнения встает также в основополагающем деле Goodwin v. UK. 19 В этом деле журналист от казывается давать свидетельские показания в суде и подвергается за это штрафу. И снова Суд принимает решение, что статья 10 применима (ниже мы подробно познакомимся с этим делом).

Еще один тип дел, в которых возникает вопрос о праве на молчание — дела, связанные с вынужденным принятием присяги. В июне 1999 г. Суд рассматривал жалобу, связанную с тем, что избранному члену британс кого парламента было отказано в праве занять место в Палате общин и пользоваться определенными привилегиями на том основании, что он отказался присягнуть на верность британской короне. Первым делом Суд решил, что статья 10 применима в данном деле. Затем он продолжил исследование его фактов, чтобы выяснить, преследовало ли оспаривае мое требование к члену парламента законную цель, и подтвердил, что цель была законной, поскольку присяга представляла собой заявление о лояльном отношении к конституционным принципам государства. Затем Суд установил, что данная мера не была несоразмерной, поскольку при сяга была обоснованным требованием конституционной системы дан ной страны. Более того, ничто не препятствовало заявителю выразить свои взгляды иным путем. Соответственно, жалоба была признана неприемле мой (решение No. 39511/96 по делу M. McGuinness v. UK 20).

Решение от 21 декабря 2000 г.

19 Решение от 27 марта 1996 г.

Решение от 8 июня 1999 г. № 39511/96.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

3.4. Средства коммуникации Еще один важный вопрос, который должен быть решен Судом, и который в определенной степени все еще остается открытым: приме нимо ли понятие «свобода выражения мнения» в том смысле, который оно имеет в статье 10, к средствам производства и распространения информации и взглядов, независимо от их содержания. Или, другими словами, входят ли в сферу применения статьи 10 вопросы, связанные с регулированием деятельности типографии, книжного магазина, га зетного киоска, таких систем электронной информации как радио и телевидение, обычный и мобильный телефон, Интернет? Хотя у Суда не было возможности ответить на этот вопрос по отношению к каждо му из перечисленных средств коммуникации, общий подход его ясен, и ответ является положительным.

Одно из дел, в котором возник данный вопрос, — дело Autronic AG v. Switzerland. 21 Дело возникло в связи с тем, что власти Швейцарии запретили частной компании передачу спутникового сигнала. Компа ния, рекламируя свои антенны для приема сигнала транслировала про граммы советского спутникового телевидения. Запрет был наложен на передачу спутникового сигнала независимо от содержания транслиру емой программы. Позиция Суда в этом деле состояла в том, что в сферу действия статьи 10 попадает не только передаваемое содержание — ин формация или мнение, — но и сами средства передачи. Такой подход Суда очень важен в связи с постоянно растущей ролью коммуникаци онных технологий. Существенно, что по этому вопросу в самом Суде, в отличие от других проблем, связанных со статьей 10, царило полное единодушие, что может служить еще одним признаком того, что и по отношению к регулированию других средств, в частности, Интернета, возобладает тот же подход.

3.5. Уровни защиты Тот факт, что Суд придерживается весьма расширительного подхо да к определению того, что считать «выражением мнения» в терминах Конвенции, вовсе не означает, что правительства стран участников Кон венции должны регулировать все виды «выражения мнения» одинако вым образом. Наоборот, решая вопрос об ограничениях, «необходи мых в демократическом обществе» (мы более детально рассмотрим вопрос о таких ограничениях ниже), Суд использует разные подходы в Решение от 22 мая 1990 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ зависимости от способа выражения мнения. Так запрет на произнесе ние не одобренной властями политической речи, наверное, будет при знан противоречащим статье 10, тогда как запрет на радиовещание без лицензии не встретит у Суда возражений, если в стране действует яс ная и честная система лицензирования. И вновь, делая такое различие, Суд будет руководствоваться пунктом 2 статьи 10.

3.6. Доступ к правительственной информации Предпринимались попытки определить свободу «выражения мне ния» и, в частности, гарантированную статьей 10 свободу «получать и распространять информацию» таким образом, чтобы она включала в себя обязанность правительства предоставлять сведения, содержащи еся в его служебных документах. При этом использовался аргумент, что отказываясь разглашать информацию, которой они располагают, госу дарственные органы тем самым ограничивают свободу выражения мне ния и, в частности, гарантированную Конвенцией свободу получать и распространять информацию, и что отказывать в предоставлении та кой информации можно лишь в случаях, предусмотренных частью 2 статьи 10.

Суд никогда не соглашался с таким утверждением. Были отклонены не сколько жалоб, в которых заявители обосновывали свои претензии ссылкой на то, что из содержащейся в статье 10 формулировки права на «получение» информации следует, что правительство обязано пре доставлять информацию, которой оно располагает. Точка зрения Суда состоит в том, что статья 10 применима только в тех случаях, когда го сударственные органы предпринимают шаги, препятствующие получе нию индивидом такой информации, или пытаются наказать индивида за получение подобной информации. Если органы власти просто не вы полняют требования предоставить правительственную информацию, то статья 10 не применима.

Однако решения Суда предусматривают определенное, хоть и ог раниченное, право на доступ к правительственной информации в тех случаях, когда эта информация касается самого заявителя. В Конвен ции право на доступ к подобной информации гарантирует не статья 10, а ста тья 8. Такой подход был заложен Судом в решениях по делу Leander v.

Sweden 22 и Gaskin v. UK. Осторожный подход Суда в этом случае имеет свои причины. В боль шинстве стран вопросы гласности действий правительства и доступа к правительственной информации регулируются специальным законода 22 Решение от 27 мая 1987 г.

Решение от 7 июля 1989 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

тельством, принимаемым парламентом, а не складываются на основе судебных решений. Вероятно, принятие специальных законов более це лесообразно, когда речь идет о столь тонкой материи как проведение границы между информацией, доступной общественности, и инфор мацией, которая должна оставаться конфиденциальной. У парламента больше возможностей обсудить все аспекты этой проблемы и вырабо тать целостный подход к ней, тогда как для судов, рассматривающих конкретные дела и создающих прецеденты, эта задача может оказаться слишком сложной.

Статья 29 Конституции РФ закрепляет право каждого на свободное получение информации. Конституция, гарантируя данное право, воз лагает на государство бульшие обязанности, нежели Европейская Кон венция. В решении по делу Leander v. Sweden Европейский Суд, тол куя статью 10, указал:

право на свободное получение информации, в основном, запрещает государству ограничивать лицо в получении ин формации, которые другие хотят или желают предоставить.

… Статья 10 не включает в себя обязанность государства пре доставлять информацию по запросам физических лиц. Конституция же требует не только выполнения негативной обя занности не вмешиваться в свободный обмен информацией, но и по зитивной обязанности предоставлять информацию по требованию со ответствующего лица, если только она не относится к охраняемой законом тайне.

Несмотря на указанные конституционные гарантии, право на получе ние информации зачастую нарушается как в отношении граждан,25 так и журналистов и редакций СМИ. В последние годы в России количество нару шений данного права неизменно остается высоким по отношению к журна листам. По результатам мониторинга Фонда Защиты Гласности в 2003 г. в получении информации по запросам журналистов было отказано в случаях. В относительных цифрах данное нарушение составило около 10% от конфликтов, стороной которых являются журналисты и редакции СМИ, и около 25% от всех нарушений их прав.

Еще в 1993 г. был издан Указ Президента РФ «О дополнительных га рантиях прав граждан на информацию», который установил принцип информационной открытости деятельности органов государства, их должностных лиц, что должно выражаться:

— в доступности информации для граждан, представляющей обще ственный интерес или затрагивающей личные интересы граждан;

Leander v. Sweden, решение от 27 мая 1987 г.

В 2003 г. Центром защиты прав СМИ был проведен мониторинг соблюдения права на доступ к информации граждан и журналистов // Доступность органов власти и государственных информаци онных ресурсов: результаты исследования / Центр защиты прав СМИ. Воронеж, 2003.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ — в систематическом информировании граждан о предполагаемых или принятых решениях;

— в осуществлении гражданами контроля за деятельностью госу дарственных органов, организаций и предприятий, должностных лиц и принимаемыми ими решениями, связанными с соблюдением, охра ной и защитой прав и законных интересов граждан.

Конституционное право на получение информации регулируется различными нормативно правовыми актами: федеральными, регио нальными, местными. Общим правилом являются открытость и обще доступность государственных информационных ресурсов РФ. И только в исключительных случаях возможно засекречивание информации.

В соответствии с законодательством (статья 10 Закона РФ «Об инфор матизации, информации и защите информации») информация по категориям доступа подразделяется на открытую и с ограниченным доступом. К последней относится государственная тайна и конфиден циальная информация.

В развитие конституционных норм в российском законодательстве предусмотрены ряд гарантий реализации права на получение инфор мации. Для журналистов и редакций средств массовой информации, они предусмотрены Законом РФ «О СМИ», который закрепляет за ре дакцией право направить запрос (как устный, так и письменный) о де ятельности государственных органов, организаций, общественных объединений, их должностных лиц (статья 39 Закона «О СМИ»). Закон РФ «О СМИ» не упоминает органы местного самоуправления в каче стве субъекта, обязанного ответить на запрос, так как Закон был при нят до Конституции, которая учредила местное самоуправление. Дума ется, что этот пробел в отношении органов местного самоуправления может быть устранен применением аналогии закона.

Именно так поступил районный суд г. Курска при рассмотрении заявления о признании незаконным бездействия главы г. Курска Виктора Суржикова, выразившееся в непредоставлении сведений о деятельности администрации г. Курска по запросу от 5.11.2003, направленному редакцией газеты «Регион – 46. Свежий номер».

В ходе судебного разбирательства представитель ответчика, воз ражая против требований редакции СМИ, мотивировал свою пози цию как раз тем, что право средств массовой информации запра шивать сведения о деятельности и соответствующая обязанность представлять эти сведения распространяется только на государ ственные органы. Поскольку органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти, указанная обя занность на них не распространяется. Кроме того, пояснил, что на ряду с непосредственным предоставлением сведений на запрос Закон предусматривает и другие способы распространения инфор СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

мации, в том числе, такие, как проведение пресс конференций, рассылку справочных и статистических материалов.

Суд, не согласившись с доводами ответчика, признал факт наруше ния права на доступ к информации и в своем решении прямо указал:

Применяя принцип аналогии закона, суд при разрешении данного вопроса руководствуется п.3 постановления Кон ституционного Суда РФ от 25.06.2001 № 9 П по делу о про верке конституционности Указа Президента РФ от 27.09.2000 № 1709 «О мерах по совершенствованию управ ления государственным пенсионным обеспечением в РФ» в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы. В соответствии с указанным постановлением Закон РФ «О средствах массовой информации» от 27.12.1991 г. был принят до вступления в силу Конституции РФ 1993 г., кото рая впервые предусмотрела возможность создания орга нов местного самоуправления. На момент принятия Закона РФ «О средствах массовой информации» городская адми нистрация являлась исполнительным органом государ ственной власти, в связи с чем на нее распространяются тре бования ст.ст. 38, 39 Закона РФ «О средствах массовой информации». В соответствии со ст. 39 данного закона к числу лиц, обязанных предоставлять запрашиваемую СМИ информацию в пределах их компетенции, относятся и ру ководители указанных органов и организаций. Для журналистов порядок запроса и ответа на него детально зак реплен в статьях 39–40 Закона РФ «О СМИ». Отказ в предоставлении возможен лишь в случае, когда запрашиваемая информация составля ет охраняемую законом тайну. В отказе должны быть указаны причи ны, по которым запрашиваемая информация не может быть отделена от сведений, составляющих специально охраняемую тайну. Уведомле ние об отсрочке в предоставлении информации должно быть мотиви ровано, то есть содержать причины, по которым информация не может быть предоставлена в обычный 7 дневный срок, а также, содержать дату, к которой будет предоставлена информация. Каждый из ответов должен в обязательном порядке быть подписан полномочным долж ностным лицом.

Закон РФ «О СМИ» устанавливает сроки, в течение которых должен быть предоставлен ответ: 3 дня – отказ в предоставлении информации, уведомление об отсрочке, 7 дней – предоставление информации (ст. 40).

378 Решение районного суда г. Курска от 8 декабря 2003 года по иску Редакции газеты «Регион – 46. Свежий номер» против главы г.Курска Виктора Суржикова.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ Игнорирование любого из перечисленных требований к ответу на зап рос, будет нарушением законодательства. Можно выделить следующие виды наиболее существенных нарушений: 1) необоснованный отказ в получении информации (когда должностное лицо отказывает предоставить информа цию на основании, которое отсутствует в ст. 40 Закона РФ «О СМИ»);

2) не предоставление ответа;

3) нарушение срока ответа на запрос. Каждое из этих нарушений весьма часто встречается на практике. Действующее законода тельство предусматривает возможность следующих видов ответственности за отказ в предоставлении информации: дисциплинарная, административ ная, гражданская и уголовная.

Закон РФ «О СМИ» предусмотрел еще несколько способов получе ния информации, которыми могут воспользоваться журналисты: они имеют право на посещение органов государственной власти, предпри ятий, организаций и общественных объединений, их пресс службы, возможность посещать должностных лиц в связи с запросом информа ции, получать доступ к документам и материалам, копировать их, про изводить аудио, видео, кино, фотосъемку (часть 1 статьи 47).

Что касается правового регулирования порядка получения информации гражданами, то на федеральном уровне его нет. 23 мая 2002 г. Государ ственной Думой Федерального Собрания РФ был отклонен проект закона «О праве граждан на информацию». Председатель подкомитета комитета Госдумы по информационной политике, в интервью в качестве причины от клонения этого законопроекта назвал его недостаточную проработанность.

В отсутствие этого закона при необходимости запроса гражданами инфор мации в федеральных органах государственной власти РФ можно руковод ствоваться общими принципами, содержащимися в Конституции РФ, Законе РФ «Об информации, информатизации и защите информации».

В отдельных субъектах Федерации, не дожидаясь принятия закона в цент ре, предпринимаются шаги к урегулированию этого важнейшего вопроса и принимаются соответствующие законы в сфере получения информации в государственных органах этого субъекта. Так, например, в Калининград ской области принят закон «О порядке предоставления информации орга нами государственной власти Калининградской области»,27 который не посредственно регулирует порядок запроса информации гражданами, в Воронежской области принят закон «Об обращениях граждан».28 (Стоит отметить, что аналогичные законы уже приняты практически во всех стра нах СНГ, если для сравнения брать схожее с современной Россией на дан ном этапе развития правовое пространство).

Закон Калининградской области «О порядке предоставления информации органами государ ственной власти Калининградской области»// Законодательство и практика масс медиа.

№ 7. 2002.

Закон Воронежской области «Об обращениях граждан»// Коммуна. № 115. 24.06.1998 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Конечно же, в идеале должны существовать как Федеральный закон «О праве граждан на информацию», который был бы рамочным для получения информации в органах различных уровней, и содержал бо лее детальный порядок получения информации в федеральных орга нах, так и закон в каждом субъекте, который регулировал эту сферу пра воотношений и детализировал Федеральный закон.

3.7. Право доступа к средствам массовой информации Хотя выражение мнения в печатных и электронных средствах коммуни кации представляет собой классический пример «выражения мнений» в том смысле, который придает этим словам статья 10, Конвенция не защищает право человека на получение эфирного времени на радио, телевидении, или места в печатных СМИ для выражения своего мнения. Эта точка зрения была сформулирована Европейской Комиссией по правам человека в свя зи с рассмотрением жалоб, в которых заявители утверждали, что статья гарантирует им право обратиться к общественности с помощью СМИ. При чина, по которой доступ к СМИ не подпадает под действие статьи 10, не в том, что здесь речь не идет о «выражении мнения», а в том, что в данном случае нет вмешательства со стороны государственных органов в процесс выражения мнения. Здесь мы должны перейти к следующему критерию при менимости статьи 10, а именно, к вопросу, имеет ли место вмешательство со стороны государственных органов, ограничивающее свободу выраже ния мнения.

4. Анализ вмешательства в соответствии с частью 2 статьи 4.1. Что понимается под вмешательством со стороны государственных органов?

Термин «вмешательство» не разъясняется в самой статье 10, но в части даются определенные рамки ограничения на свободу выражения мнения, описанные как «формальности, условия, ограничения или штрафные санк ции». Под «вмешательством» здесь будут пониматься, в первую очередь, ограничения, накладываемые на свободу выражения мнения государствен ными органами. Нарушение права на выражение мнения одного частного лица другим частным лицом или неправительственной организацией не рас сматривается как вмешательство в том смысле, которое данное понятие имеет в статье 10, и соответствующие жалобы, как правило, признаются не приемлемыми.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ Нельзя провести четкой границы между вопросом о применимости статьи 10, и вопросом о том, имело ли место вмешательство. В действи тельности, Суд может рассматривать обе проблемы совместно и прий ти к выводу, что вмешательства не было, как в тех случаях, когда не было самого события выражения мнения в смысле статьи 10, так и в случаях, когда не было вмешательства. Такое положение возникает потому, что иногда трудно разграничить эти ситуации. Но с тем, чтобы лучше понимать структуру прецедентов, связанных с применением ста тьи 10, иногда стоит сделать усилие и разделить эти случаи.

Как в явной форме сказано в части 2, любые формальности, усло вия, ограничения, которые препятствуют возможному выражению мне ния, или штрафные санкции, которые налагаются уже после того, как выражение имело место, при условии, что они использованы государ ственными органами, создают возможность применения статьи 10. При этом было всего лишь несколько дел, когда статья 10 применялась в связи с предварительным созданием препятствий для выражения мне ния, большинство же случаев связано с ситуацией, когда санкции на кладываются post factum. Среди рассмотренных Судом дел, связанных с созданием предварительных препятствий для выражения мнения, есть случаи наложения внутригосударственными судами запретов на газет ные публикации (дело Sunday Times v. UK),29 на показ фильмов (дело Otto Preminger Institute v. Austria)30 или на публикацию книги (Spycatcher). Санкции, наложенные post factum, включают уголовные преследования за публикации, наложение штрафов или арест, требо вание возместить убытки, а также дисциплинарные меры, принимае мые государственными органами. Здесь мы не будет рассматривать эти типичные дела, связанные с вмешательством, а сосредоточимся на тех, которые выделяются на общем фоне.

В двух решениях, принятых в начале своей деятельности, — по делам Glasenapp v. Germany и Kosiek v. Germany 31 — Суд встал на точку зрения, что отказ в приеме на государственную службу, связанный с высказывания ми кандидата, не является нарушением статьи 10. Однако в сентябре 1995 г.

Суд решил, что в деле Vogt v. Germany 32 статьи 10 была нарушена. Дело касалось увольнения с государственной службы учителя в связи с его поли тической деятельностью в Коммунистической партии Германии. Суд усмот рел различие между этим делом и делами Glasenapp и Kosiek и установил, что увольнение представляет собой нарушение права на свободу выраже Решение от 26 апреля 1979 г.

Решение от 20 сентября 1994 г.

31 Решение от 28 августа 1986 г.

Решение от 26 сентября 1995 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

ния мнения, тогда как отказ в приеме не нарушает этого права. Принимая во внимание суровость принятых по отношению к заявителю санкций и его поведение в ходе выполнения им своих профессиональных обязанностей, Суд не только установил нарушение его прав, но также счел, что выбранная властями мера была несоразмерна преследуемой ими правомерной цели.

Тем самым данное вмешательство не может рассматриваться как необходи мое в демократическом обществе (Vogt). В одном из своих последних ре шений (дело Fuentes Bobo v. Spain 33 ) Суд признал нарушением свободы выражений увольнение заявителя по дисциплинарным основаниям. Дело касалось высказываний — якобы оскорбительных — руководителя телевизи онной программы по адресу дирекции государственного канала испанско го телевидения.

В деле Bowman v. UK 34 Суд рассматривал уголовное преследование, возбужденное за распространение заявительницей перед выборами лис товок, в которых были представлены взгляды каждого из кандидатов на проблему абортов и на эксперименты с человеческими эмбрионами. Суд счет несущественным то, что уголовное преследование не закончилось вынесением приговора, поскольку власти могли бы выдвинуть эти обви нения еще раз и добиться осуждения заявительницы за распространение листовок. По мнению Суда, в данном деле свобода выражения мнения не была ущемлена непосредственно, но тот факт, что уголовные обвинения были предъявлены и могут быть предъявлены еще раз, привел к ограни чению этой свободы. Рассматривая данное дело с точки зрения других требований статьи 10, Суд пришел к выводу, что национальное законода тельство «создает практически непреодолимый барьер» на пути публика ции некоторых сведений, связанных с дальнейшими намерениями заяви теля (§ 47). По мнению Суда:

…индивидуальная свобода выражений, представляя важней шую составляющую демократического общества, должна рассматриваться в неразрывной связи с системой свободных выборов и не может быть ограничена без убедительных ос нований.

Поэтому Суд пришел к выводу, что данное ограничение свободы вы ражения мнений не было необходимым в демократическом обществе.

Критерий «необходимости в демократическом обществе» будет рас смотрен несколько позднее.

Проблема вмешательства возникла также при разрешении Судом дела Wille v. Liechtenstein. Заявитель г н Вилле — судья из Лихтенш Решение от 29 февраля 2000 г.

382 Решение от 19 февраля 1998 г.

Решение от 28 октября 1999 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ тейна на лекции высказал свою точку зрения на интерпретацию кон ституции княжества. У выраженного им мнения был политический ас пект, поскольку оно касалось спорного вопроса разделения властей, решение которого зависело от интерпретации конституции. Великий герцог Лихтенштейнский, недовольный высказанной точкой зрения, объявил после лекции о своем намерении не назначать заявителя на государственную должность на новый срок. Сначала он сообщил о сво ем решении в частном письме к г ну Вилле, а затем, когда проводи лись назначения, объявил об этом официально. Анализируя это дело, Суд решил, что вмешательство имело место, во первых, в форме част ного письма, выражающего намерение в будущем не назначать г на Вилле на государственную должность, а, во вторых, в форме офици ального отказа вновь утвердить его в этой должности. По мнению Суда, заявление князя о его намерениях не назначать заявителя на новый срок представляло собой:

выговор, вынесенный за предшествующую реализацию за явителем своего права на выражение мнения, и, кроме того, было попыткой путем устрашения предотвратить ис пользование заявителем своего права на свободу выра жения мнения, предостерегая его от подобных заявлений и в будущем. В деле News VerlagsGmbH and CoKG v. Austria 37 вопрос о вмешатель стве был поднят правительством Австрии. Суды Австрии запретили газете публиковать фотографию лица, дело по обвинению которого в уголовном преступлении слушалось в суде. Правительство согласилось с точкой зре ния, что публикации фотографии в некоторых случаях может предостав ляться защита в рамках статьи 10 Конвенции, но утверждало, что в данном деле спорная фотография, опубликованная в контексте судебного репор тажа, лишена информационной ценности как сама по себе, так и в связи с излагаемыми сведениями. Поскольку запрещенные к публикации снимки были сделаны не в ходе процесса, они не имели информационной ценнос ти, а, следовательно, не было и нарушения свободы выражения мнения издателя. Суд не принял этого аргумента, постановив, что …запрет на публикацию фотографий B. в контексте репорта жа о судебном процессе над ним ограничил для компании заявителя выбор формы, в которой она могла опубликовать данный репортаж, что представляет собой вмешательство в осуществление права на свободу выражения мнения… Параграф 50.

37 Решение от 11 января 2000 г.

Параграф 40.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

В ряде случае Европейская Комиссия по правам человека приходи ла к заключению, что меры, в связи с которыми подавалась жалоба, не представляют собой вмешательства в осуществление права на свободу выражения мнения. Мы ограничимся несколькими примерами таких дел. В одном деле жалоба была вызвана отказом соответствующих вла стей субсидировать театральное представление. При рассмотрении другого Комиссия сочла, что школа, требуя, чтобы учащиеся носили галстуки, не нарушила их право на свободу выражения мнений. Было признано также, что правила, соблюдением которых было обусловле но получение журналистами аккредитации, не нарушали их права по лучать и распространять информацию.

4.2. Предусмотрено ли вмешательство законом?

Ограничения свободы выражения мнения независимо от того, какую форму они принимают, должны быть «предусмотрены законом».

В соответствии с точкой зрения Суда, это означает, что любое ограничение должно соответствовать двум требованиям — точности и доступности. Впер вые эти требования были сформулированы Судом в его решении от 1979 г.

по делу Sunday Times, а позднее повторялись в целом ряде решений.

По мнению Суда, из выражения «предусмотрены законом» вытекают следующие два требования. Во первых, право дол жно быть в адекватной мере доступным: граждане должны иметь соответствующую обстоятельствам возможность ориен тироваться в том, какие правовые нормы применяются к дан ному случаю. Во вторых, норма не может считаться «законом», пока она не будет сформулирована с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину сообразовывать с ней свое поведение: он должен иметь возможность — пользуясь при необходимости советами — предвидеть, в разумной примени тельно к обстоятельствам степени, последствия, которые мо жет повлечь за собой то или иное действие. Эти последствия не обязательно предвидеть с абсолютной определенностью: опыт показывает, что это недостижимо. Более того, хотя определен ность весьма желательна, она может сопровождаться чертами окаменелости, тогда как право должно обладать способнос тью идти в ногу с меняющимися обстоятельствами. Соответ ственно, во многих законах неизбежно используются более или менее расплывчатые термины: их толкование и применение — задача практики. The Sunday Times v. UK, решение о 26 апреля 1979 г.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ Таким образом, положения внутреннего права, на основе которых на кладываются ограничения, должны быть общедоступны. Иными словами, каждый должен иметь в своем распоряжении необходимую информацию о том, какие именно нормы права могут применяться по отношению к данно му выражению мнения. Той же цели служит и второе требование: соответ ствующие нормы права должны быть сформулированы достаточно точно, чтобы человек мог предвидеть, какие именно последствия повлечет выраже ние им своего мнения, и выбирать линию поведения, опираясь на это зна ние. Нормы, ограничивающие свободу выражения мнения, не должны обя зательно иметь форму законодательных актов, принятых парламентом. У этих норм могут быть любые источники, обычные для данной правовой сферы.

Для целей статьи 10 в качестве источников права, на которых основывается ограничение свободы выражения мнения, годятся и административное пра во, и кодексы профессиональной этики,40 и судебная практика – лишь бы они были доступны для всех и сформулированы достаточно точно.

Суд учитывает, что в любой судебной системе применяются нормы из разнообразных источников, допускающие определенные пределы ус мотрения со стороны судебного органа и непременно требующие тол кования. Суд констатировал, что внутреннее право:

…отчасти оперирует неточными формулировками, говорит о «законных интересах» и тем самым многое отдает на ус мотрение судебных органов. Суд признает, однако, что нормы права зачастую сформулированы так, что их нельзя назвать абсолютно точными. Это особенно присуще нор мам, регулирующим публикацию изображений человека, где судам приходится находить баланс между [свободой выражения мнения и] правами личности, такими как, на пример, право на уважение частной жизни… Только в тех случаях, когда изъяны в национальном праве делают его при менение непредсказуемым, Суд может решить, что данное ограничение не предусмотрено законом и поэтому представляет собой нарушение статьи 10.

До сих пор Суд принял такое решение только по делу Herczefalvy v. Austria, где речь шла об ограничении со стороны тюремной администрации права на свободу выражения мнения заключенного.

В статье 55 Конституции (часть 3) содержатся общие требования к ограни чениям конституционных прав и свобод, в том числе, свободы слова, свободы массовой информации, которые несколько отличаются от установленных час тью 2 статьи 10 Европейской Конвенции. Конституция предусматривает воз можность ограничения прав и свобод человека только федеральным законом.

Barthold v. Germany, решение от 25 февраля 1985 г.

41 News VerlagsGmbH and CoKG v. Austria, решение от 11 января 2000 г.

Решение от 31 августа 1992 г.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Первоначально это требование относилось только к юридической силе нор мативно правового акта, а не к его содержанию — ограничения не могут быть установлены подзаконными актами или законами субъектов РФ. Но в 2003 г.

Конституционный Суд дал толкование данной нормы относительно содержа ния нормы права, устанавливающей ограничение, где закрепил:

…чтобы исключить возможность несоразмерного ограниче ния прав и свобод человека и гражданина в конкретной пра воприменительной ситуации, норма должна быть формаль но определенной, точной, четкой и ясной, не допускающей расширительного толкования установленных ограничений и, следовательно, произвольного их применения. Ранее в Определении от 18 января 2001 г. № 6 О «По запросу федераль ного арбитражного суда Восточно Сибирского округа о проверке конститу ционности пунктов 1 и 3 статьи 120 пункта 1 и статьи 122 Налогового Кодекса РФ» Конституционный Суд РФ отметил, что важным также является и едино образное понимание и применение норм права, что невозможно без опре деленности, ясности и недвусмысленности формулировки самой нормы пра ва. В данном Определении Суд указал на то, что:

…общеправовой критерий определенности, ясности, недву смысленности правовой нормы вытекает из конституционного принципа равенства всех перед законом и судом (часть 1 статьи 19 Конституции РФ), поскольку такое равенство может быть обес печено лишь при условии единообразного понимания и толко вания нормы всеми правоприменителями. Неопределенность ее содержания, напротив, допускает возможность неограни ченного усмотрения в процессе правоприменения и неизбеж но ведет к произволу, а значит – к нарушению принципов ра венства и верховенства закона. Так, рассматривая упоминавшееся ранее дело по заявлению Евгения Шустермана о признании не действующей статьи 53 Кодекса Волгоградс кой области об административной ответственности, которая, по мнению заявителя, противоречила российскому федеральному законодательству и нарушала право граждан на свободу выражения мнения, свободу слова и свободу средств массовой информации, Судебная коллегия по гражданс Постановление Конституционного Суда РФ от 30 октября 2003 г. № 15 П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об основных гарантиях изби рательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ» в связи с запросом группы депу татов Государственной Думы и жалобами граждан С.А. Бунтмана, К.А. Катаняна и К.С. Рожкова» // Российская газета, № 221, 31.10.2003 г.

Определение Конституционного Суда РФ т. 18.10.2001 № 6 О «По запросу федерального арбит ражного суда Восточно Сибирского округа о проверке конституционности пунктов 1 и 3 статьи пункта 1 и статьи 122 Налогового Кодекса РФ»//Собрание законодательства РФ, 2001, № 10, ст. 995.

СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ ким делам Верховного Суда РФ нашла решение нижестоящего суда нео боснованным и подлежащим отмене. Оспариваемая норма вводила до полнительное ограничение права на свободу выражения мнения в виде административной ответственности за публичное оскорбление, в том чис ле «публичные оскорбительные высказывания, поступки и жесты» в адрес лиц, занимающих государственные и муниципальные должности Волгог радской области. Данное ограничение по мнению заявителя, с которым согласился Верховный Суд РФ, было сформулировано неопределенно, и под него могли подпадать любые критические высказывания в адрес этих лиц. Целью вводимого ограничения была защита авторитета государствен ной власти, государственного и муниципального управления, которые осу ществляются через их представителей. Оценивая данное ограничение, Вер ховный Суд указал, что запретив... публичные высказывания и жесты в отноше нии лиц, занимающих государственные и муниципальные должности, Волгоградская областная Дума установила до полнительные по отношению к федеральному законода тельству пределы допустимого осуществления свободы слова на уровне субъекта РФ и вышла за пределы своей компетенции, установленные ст. 55 Конституции РФ.

4.3. Преследовало ли вмешательство законную цель?

Любое ограничение права на выражение мнения должно, как утвер ждает пункт 2 статьи 10, преследовать законную цель. Этой целью мо жет быть защита общественных или личных интересов. Ниже приво дится перечень таких интересов:

• государственная безопасность, территориальная целостность или общественное спокойствие;

• обеспечение авторитета и беспристрастности правосудия;

• предотвращение разглашения информации, полученной конфи денциально;

• предотвращение беспорядков и преступности;

• защита репутации или прав других лиц;

• защита здоровья и нравственности.

Этот список является исчерпывающим списком целей, стремлением до стичь которые правительство может оправдывать ограничения свободы выражения мнения. Однако на практике Суд достаточно широко толкует эти цели и позволяет делать то же самое властям. До сих пор ни разу не было отмечено случаев, когда нарушение статьи 10 было связано с тем, что рассматриваемое вмешательство не преследовало законную цель.

СТАНДАРТЫ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА...

Статья 55 Конституции (часть 3) также предусматривает цели, для защиты которых возможно ограничение свободы слова, а именно:

• основы конституционного строя;

• нравственность;

• здоровье;

• права и законные интересы других лиц;

• обеспечение обороны страны;

• обеспечение безопасности государства.

4.4. Было ли вмешательство необходимым в демократическом обществе?

«Необходимость в демократическом обществе» представляет собой последний и самый важный критерий при решении, имело ли место на рушение статьи 10. Это как раз тот критерий, где Суд создал наиболь ший запас прецедентов, и тот критерий, который в наибольшей степе ни определяет стандарты соблюдения свободы выражения мнения в смысле, придаваемом данному понятию буквой и духом Конвенции.

Хотя Суд выработал много признаков, на которые он опирается при принятии своих решений, используя их, он стремится избегать шабло нов и всегда настаивает на сбалансированном подходе.

Анализируя, является ли данная мера «необходимой», Суд исходит из ясного сознания того, что необходимая мера — не обязательно мера «не избежная», «неизбежность» — только крайняя точка спектра;

но, с другой стороны, «необходимая мера» не равнозначна и просто мере полезной, разумной или желательной. Суд считает, что условием, предполагающим принятие мер по ограничению свободы выражения мнения, является «на стоятельная общественная потребность». Кроме того, Суд рассматри вает, является ли оспариваемая мера соразмерной ситуации, является ли избранная мера (санкция) пропорциональной преследуемой цели.

Критерий соразмерности предполагает, что степень, в которой ограничивается свобода выражения мнения, соизмеряется с преследуемой этим ограничением законной целью или, используя формулировку Суда, с «настоя тельной общественной необходимостью» в использовании оспариваемой меры.

Для закрепления подобного критерия Конституция РФ использует термин «в той мере, в какой необходимо». Такая формулировка не по зволяет четко определить, кому это должно быть необходимо, и в ка ком смысле используется слово «мера». И лишь Конституционный Суд в своих правовых позициях дал толкование указанной нормы, которое частично позволило устранить указанные неточности:

… ограничения конституционных прав, в том числе, следова тельно, свободы массовой информации, должны быть необ СТАТЬЯ 10. СВОБОДА ВЫРАЖЕНИЯ МНЕНИЯ ходимыми и соразмерными конституционно признаваемым целям таких ограничений;

в тех случаях, когда конституцион ные нормы позволяют законодателю установить ограничения закрепляемых ими прав, он не может осуществлять такое ре гулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержа ния;

при допустимости ограничения того или иного права в соответствии с конституционно одобряемыми целями госу дарство, обеспечивая баланс конституционно защищаемых ценностей и интересов, должно использовать не чрезмерные, а только необходимые и строго обусловленные этими целя ми меры;

публичные интересы, перечисленные в статье (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут оправ дать правовые ограничения прав и свобод, только если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными, соразмерными и необ ходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц». Верховный Суд РФ в одном из дел, критически оценивая мотивировку суда первой инстанции употребил иной, но схожий по содержанию термин — «рациональная необходимость», — говоря о критерии оценки необходимос ти вводимого на уровне регионального законодательства ограничения пра ва граждан на свободу слова и свободу выражения мнения.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 11 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.