WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ХОРА. 2008. № 1 104 Расизм, национализм и биополитика в курсе лекций М. Фуко «Нужно защищать общество» М. Келли Department of Philosophy, Macquarie University, Australia В 2003 году в английском переводе

вышел курс лекций Мишеля Фуко, прочитан ный им в 1976 г. в Коллеж де Франс. Курс «Нужно защищать общество» содержит мно го интересного для изучающих Фуко, однако эта статья сосредотачивается лишь на фи нальной лекции, которая, в отличие от других, излагающих историю понимания войны обществом и политикой, переносит эту историю в настоящее, показывая, как она рабо тала в XX веке. В центре нашего внимания — феномен «государственного расизма»1. И хотя заключительная лекция была напечатана на французском языке в «Les Temps Mod ernes» еще в 1991 году, потенциальную возможность использования содержащейся в ней концепции расизма, явно упустили из вида2. Единственной серьезной англоязычной работой, посвященной этой лекции Фуко, можно назвать «Расу и Воспитание Желания» Лоры Энн Столер\ Она также обращает внимание на то, что «никто не поднял» темы биополитического расизма, затронутой в лекции 1976 г. Первая часть настоящей статьи представляет собой осмысление концепции «госу дарственного расизма» М. Фуко. Анализ Фуко сам по себе предварителен, эксперимен тален, его гипотезы не закончены, поэтому его никак нельзя назвать схемой, пригодной для объяснения политики. Однако вторая часть этой статьи представляет принципиаль но новую интерпретацию заключительной лекции Фуко 1976 г., описывающую совре менную геополитическую ситуацию. В рамках основной концепции биополитического общества и государственного расизма Фуко я анализирую ситуацию в Австралии, где сегодня заметен переход от этнического государственного расизма к национализму, ко торый ссылается на национальные экономические и демографические интересы. Затем я обращаюсь к ситуации в США и их внешней политике, доказывая, что «война с терро ризмом» является биополитической войной и работает согласно логике биополитиче ских тенденций, в рамках которой все делятся на тех, кто за Америку (добро), и тех, кто против нее (зло).

Kelly M. Racism, Nationalism, Biopolitics: Foucault's «Society Must Be Defended» // Contretemps. 2004. № 4.

Мы благодарим редакцию журнала «Contretemps» и Марка Келли за предоставленный материал.

© М. Kelly, 2004.

© М. Богданова, 2008 (перевод).

Foucault M. Society Must Be Defended. Trans. D. Массу. L.: Penguin, 2003. P. 239 (Фуко М. Нужно защищать общество. Пер. Е.А. Самарской. СПб., 2005. С. 253).

Foucault M. Faire vivre et laisser mourir: la naissance du racisme // Les Temps Modernes. 1991. T. (535). P. 37-61. На этот текст опирается Энн Лаура Столер: Race and the Education of Desire. Durham:

Duke UP, 1995. P. 57-58.

См.. Stoler, Race and the Education of Desire. P. 55-94. Однако, в связи с тем, что Столер писала не об общест венной сфере, резюме ее материала этому соответствуют. Таковы же и две обширные статьи об этих лекци ях: Marks J. Foucault, Franks, Gauls // Theory, Culture & Society. 2000. № 17. P. 127-147;

Elden S. The War of Races and the Constitution of the State: Foucaults '41 faut defendre la societe" and the Politics of Calculation // Boundary. 2002. № 2. P. 29, которые в основном представляют собой резюме лекций, уже опубликованных на французском, для англоговорящей аудитории. Есть надежда, что широкое распространение «Нужно защи щать общество» будет способствовать появлению исследовательской литературы об этом курсе лекций.

Stoler L. Race and the Education of Desire. P. 88.

М. Келли. Расизм, национализм и биополитика в курсе лекций М. Фуко...

Право государства на убийство и биополитика В курсе лекций 1976 г. Фуко говорит о появлении нового способа фиксации истории, возникшего в конце Средневековья. До этого история преподносится с точ ки зрения правителя, подчеркивая непрерывную преемственность власти. Эта новая история оспаривает status quo, утверждая в обществе фундаментальное противостоя ние между правителем и какой-либо группой подданных. Кстати говоря, это противо стояние всегда расовое. В Англии оно приняло форму борьбы буржуазных и мелко буржуазных элементов, считающих себя потомками саксонского населения Англии, и монархии, которая представлена потомками нормандских захватчиков (это только один пример того, как английское общество делилось на классы в свете проблемы нормандцев и саксов). Во Франции аристократы жаловались на то, что их права за воевателей ущемлены монархией в союзе с элементами галло-римского происхожде ния. Такие речи могут интерпретироваться в чью угодно пользу, поэтому неудиви тельно, что вскоре государственная власть стала использовать их в своих интересах.

Следствием популярности этих разговоров стало то, что общество начали представлять в рамках расовой борьбы. В XVIII столетии государства управляют этими толками, используя их в своих целях, чтобы объяснить status quo. В конечном счете, разговоры о расовой борьбе, которые «прославляет»1 Фуко, движутся от идеи о том, что такая борьба является основой общества, к идее о том, что общество стано вится жертвой внутренних и внешних врагов, т.е. мутирует от расовой борьбы к госу дарственному расизму. Это влечет за собой восприятие национальности как расы, а людей как представителей расы, для которых иные расы, внутри и за пределами стра ны, представляют опасность. Как мы видим, в XIX столетии появляются два подхода:

с одной стороны, государственный расизм, который подменяет внутренний базисный межклассовый конфликт общества борьбой общества с его врагами, с другой — иду щая от Ницше к Фуко концепция, утверждающая первостепенную роль борьбы как внутренней динамики всякого общества.

Восприятие дискурса расовой борьбы как дискурса государственного расизма тесно связано с появлением биополитики — одной из двух выделенных Фуко вели чайших технологий власти современного мира (вторая технология власти — дисцип лина)4. Эти две технологии различаются по уровню проявления и по возрасту (дисци плина старше), но при этом могут сочетаться друг с другом, что говорит об их полной совместимости и взаимодополнительности. Дисциплина — это технология, которая имеет дело с телами, индивидуальными телами;

биополитика — эта новая и более Foucault, Society Must Be Defended. P. 65 (Фуко М. Нужно защищать общество. С. 81).

Ibid. P. 239 (Там же. С. 253).

«Технология» здесь представляет собой множество методов. Биополитика во многих отношениях по ходит на любую другую технологию. Она может быть приспособлена к использованию в различных целях и делает возможными самые разные действия. Хотя любая технология нуждается в индивидуаль ной активности и несмотря на тенденцию к полному ее развертываю, биополитика исходит не от одного индивидуума и даже не от какой-то отдельной группы людей, не от президента, не от правительства, не от бюрократии, не от профсоюзов академиков или менеджеров, но от всех них и даже от конкурентов.

Конечно, так было в 1976 году, но я не думаю, что в этом отношении что-то кардинально изменилось:

действительно, если верить Фуко, то, о чем мы говорим, наносит свои удары уже в течение двухсот лет.

Foucault M. Society Must Be Defended. P. 242 (Фуко М. Нужно защищать общество. С. 256).

Хронотоп сложная технология, работающая с населением на уровне множества. Если дисцип лина контролирует индивидуальное поведение, заставляет людей быть квалифициро ванными и продуктивными рабочими, то биополитика управляет населением (напри мер, с целью обеспечить здоровую рабочую силу). То, что эти технологии работают на разных уровнях, делает их легко совместимыми.

В качестве основного отличия биополитики от предшествующих технологий Фуко называет право власти убивать своих подданных (в работах «Воля к истине»" и «Нужно защищать общество»). Биополитика управляет населением не только через право на убийство, но и непосредственно контролируя саму жизнь. Этим объясняет ся контроль демографии (показателей рождаемости, эпидемий и др.) и забота об эко логической среде (градостроительство, осушение болот и др.)4. Но эта новая техноло гия не отменяет и никогда не отменит право суверена на убийство. Биополитика все гда связана с этим правом. И биополитика, и право на убийство осуществляются в го сударстве через государственную монополистическую силу, а за его пределами — по средством права государства на ведение оборонительной или захватнической войны.

Однако сосуществование биополитики и права на убийство отмечено опреде ленным противоречием. Право власти на убийство противоречит принципам биопо литической системы: правительства, которые руководствуются биополитическими методами, ставят своей целью, прежде всего, сохранение жизни людей своей страны.

Постепенно это становится целью всех правительств. Фуко обращает внимание на возникновение теорий контрактного правительства, обязанного защищать жизнь и обеспечивать благосостояние населения, а следовательно, по закону не способного вредить жителям своей страны6. Кроме того, биополитическое общество основано на внутреннем гомеостазисе, а неконтролируемое насилие может нарушить его стабиль ность. Конечно, применение жесткого деспотичного контроля всегда сопровождалось восстаниями и репрессиями. И все же факт сосуществования биополитики и права власти на убийство неоспорим. Следовательно, должна иметься и сфера, где они мог ли бы пересекаться. Этой сферой стал государственный расизм. Наше общество стало рассматривать себя как расу, которой угрожают внутренние и внешние враги. Биопо литика приводит к разрывам внутри биологического континуума, следствием кото рых становится разделение населения на ту часть, которую государство охраняет, и ту, к которой применяет право на убийство. «Действительно, что такое расизм? Пре жде всего способ ввести наконец в ту область жизни, за которую власть взяла на себя ответственность, некую купюру: купюру между тем, что должно жить, и тем, что должно умереть». Государственный расизм ищет врагов, которые представляют со бой инородные обществу элементы, оно ищет врагов как внешних, так и внутренних, Ibid. P. 242 (Там же. С. 256).

Я имею ввиду книгу, вышедшую в Великобритании: Foucault M. The History of Sexuality: Volume 1, An Introduction. Trans. R. Hurley. L.: Penguin, 1979, и в 1998 г. переизданную как «Воля к истине». Эта книга впервые вышла во Франции в том же самом году, когда появился курс лекций «Нужно защи щать общество». Она до сих пор является основным источником концепции биовласти Фуко, хотя «Нужно защищать общество» включает, по крайней мере, более подробное обсуждение этого вопроса.

См.: Foucault M. Society Must Be Defended. P. 241 (Фуко М. Нужно защищать общество. С 254).

Ibid. P. 244-245 (Там же. С. 257-258).

Ibid. P. 254 (Там же. С. 269).

См.: Ibid. P. 241 (Там же. С. 255).

Ibid. P. 254 (Там же. С. 269).

М. Келли. Расизм, национализм и биополитика в курсе лекций М. Фуко...

1 0 ведь именно таким образом оно может реализовать свое право на убийство, проще говоря, заставляет этих людей умереть;

причем, чем больше развиваются биополити ческие технологии, тем меньше государство старается сохранять людям жизнь. Фуко называет это «косвенным убийством», подвергающим, например, некоторых людей огромному риску, которому население подвергаться не должно.

Раса и нация Когда Фуко утверждает, что «расизм становится основным механизмом власти, какой она предстает в современных государствах, что приводит к невозможности функционирования современного государства без обращения в определенный мо мент, в определенных пределах и в определенных условиях к расизму», он говорит не о бытовом расизме, который представляет собой просто ненависть к другим ра сам, а о государственном, биологическом расизме. Такой вид расизма, появившийся в XIX столетии, в первую очередь укоренен в новых биологических парадигмах: в теории эволюционного соревнования и здоровья видов4.

Особенность нашего исследования в том, что оно затрагивает современный контекст. Каждое государство всегда проводит различие между теми, кого оно защи щает (с помощью системы поддержки благосостояния и здравоохранения), и теми, кого оно убивает (враги на войне и закоренелые преступники). Вместе с тем, сущест вует категория людей, чью жизнь подвергают большому риску (голодающие жители стран Третьего мира, собственные бедные и пожилые граждане). Однако с 1976 года здесь произошли изменения: сейчас большое распространение получает антирасизм.

На расистские речи наложено табу, они вне закона. Разговоры о здоровье расы теперь в ведении правительства. Так существует ли сейчас такой расизм, который позволяет разделять население по биополитическим принципам?

Апогеем государственного расизма Фуко называет нацизм: немцы говорили, что они объединены кровью, этнической принадлежностью и превосходят другие ра сы. Помимо нацизма в это же время существовала и другая интерпретация идеи госу дарственного расизма — расизм в социалистических государствах. В Советском Сою зе было множество форм бытового расизма, например, антисемитизм, «русификация» малых народов Союза. Но тот вид расизма, к которому обращается Фуко, — это ра сизм в более широком смысле;

в его рамках советское население воспринимало себя как биологически чистое существо, которому внутри государства угрожают саботаж, девиантные элементы и остатки классового врага, а извне — мир, полный опасностей, завоевание которого сделает Советский Союз сильнее. Государство с биополитиче скими задачами (например, ставящее своей целью улучшение благосостояния населе ния), которое постоянно убивает своих граждан, нуждается в «социальном расизме».

Из последней лекции Фуко 1976 г. мы узнаём, что расизм «обеспечивает функ цию смерти в системе биовласти в соответствии с принципом, что смерть других обо значает биологическое усиление себя самого в качестве члена расы или населения, в Ibid. P. 256 (Там же. С. 272).

Ibid. P. 254 (Там же. С. 269).

Ibid. Р. 258 (Там же. С.273).

См.: Ibid. P. 255 (Там же. С. 270).

Ibid. P. 261-262 (Там же. С. 276).

Хронотоп качестве элемента в унитарном и живом множестве». Слово «биологический», я ду маю, используется здесь скорее в свободном смысле, так что не стоит воспринимать этот дискурс как биологический;

чтобы стать биологическим расистом, нужно вос принимать население как то, чему угрожают внутренние и внешние враги, и что мо жет стать сильнее, устраняя эти опасности.

Это определение не описывает идеологического использования расизма, но от четливо показывает имплицитный государственный расизм, существующий в биопо литических обществах2. Специфические качества, которые сегодня связываются со словом «расизм», не обязательно совпадают с характеристиками государственного расизма. У расизма долгая история, которая, однако, даже в дни его расцвета не сов падает с историей государственного расизма. Это совсем не то, что сейчас имеется в виду под словом «расизм» в социально-политическом контексте на уровне биополи тического исключения и поношения: биополитическое исключение преступников объясняется только их вредом для общества, а не тем, что они как представители ра сы опасны на генетическом уровне. Следовательно, как предположил Этьен Балибар, мы видим переход от биологического расизма к неорасизму, в котором акцентирова ние этнической принадлежности заменяется «клеймом другого». Функцией нового расизма остается исключение своих жертв из общества.

Коннотация слова «расизм», в случае если оно звучит как бранное, когда так называют некоторые учения, ставшие популярными в связи с европейской колониза цией и, в конечном счете, с нацизмом, и когда оно используется в выражении «госу дарственный расизм», уводит нас от сущности анализа Фуко. Он понимает термин «раса», основываясь на столетней традиции, где это слово имело мало общего с фи зической стороной. Фуко ссылается на Средневековье, где преобладающей формой был религиозный расизм, и из-за которого европейские христиане смотрели на му сульман, как на другую расу4. Слова «нация» и «раса» были когда-то равнозначны;

употребление в таком широком смысле слова «раса», под которым подразумевают принцип разделения между населением/нацией/расой и ее врагами, и есть «государ ственный расизм».

Австралия и бионационализм С ростом значимости биополитики и превращением населения в объект для правительства, территория, занимаемая нацией, потеряла свой статус высшего прин ципа государственной деятельности. Сегодня люди, представляющие собой населе ние, его этнический и лингвистический состав, подвержены всесторонним и непре рывным изменениям. Теперь население как таковое, которое поддерживается и за щищается, — это не просто его часть, но часть расы, которая отвечает специфиче ским расовым требованиям. И хотя этнический расизм все еще сохраняет свое влия ние во всех обществах, его значимость преднамеренно занижается.

Ibid. P. 258 (Там же. С. 272).

Ibid. P. 258 (Там же. С. 272).

См. Balibar E. Is There a «Neo-Racism»? // Balibar Е., Wallerstein I. Race, Nation Class: Ambiguous Identities. Trans. C. Turner. L.: Verso, 1991.

См.: Foucault M. Society Must Be Defended. P. 87 (Фуко М. Нужно защищать общество. С. 101).

М. Келли. Расизм, национализм и биополитика в курсе лекций М. Фуко...

Такие представления о победе органических интересов нации близоруки и ир рациональны и, в конечном счете, не в состоянии служить ее интересам. Австралия ушла от политики «белой Австралии» не только из-за идеологической неприемлемо сти этнического расизма, но и потому, что квалифицированные и богатые мигранты, независимо от цвета кожи или национального происхождения, укрепляют нацию.

Иммиграция понимается как укрепление австралийской расы не на генетическом, а на экономическом уровне. Такая политика повышает качество жизни населения не на индивидуальном уровне, но, включая новые элементы, которые улучшают его, делает сильнее население в целом. Австралийское население пытается укрепиться как нация.

Очевидная выгода для каждого австралийца здесь в том, что он становится членом более сильной общности.

Эти замечания повлияли на мое восприятие речи Филипа Радокка, бывшего министра Иммиграции и Межкультурных отношений в австралийском правительстве (и члена правого крыла Либеральной партии), которая называлась «Иммиграция в Австралии: осмысление новой реальности» (23 ноября 2000 года). В этом выступле нии Раддок связывает политику иммиграции с национальными интересами. Подобные разговоры долго велись в Америке, сейчас их становится все больше и в Европе.

Примечательно, что суть национальной политики в отношении национальных инте ресов состоит в том, что она призывает изменить состав населения в интересах самой же нации. По Раддоку, «способ, с помощью которого Австралия производит отбор своих мигрантов, важнее, чем количество наших программ». Эта политика подразу мевает получение предельного демографического результата и направлена на омоло жение населения. Такая политика в отношении населения объясняет улучшение бла госостояния, в том числе и мигрантов. Принимая у себя представителей элиты дру гих стран, молодых, талантливых и богатых, Австралия улучшает свой экономиче ский и демографический потенциал.

Если бы Австралия была расистской страной в бытовом смысле слова, могла ли она тогда впасть в истерику из-за прибытия на лодках нескольких тысяч беженцев, когда она уже поощряет иммиграцию этнически и культурно разнородных квалифи цированных и богатых иммигрантов? Для бытового австралийского расиста офици ально санкционированная иммиграция едва ли более приемлема и даже может быть расценена как большая угроза, ведь квалифицированные и богатые иммигранты ук репляют свои властные позиции в австралийском обществе. Однако с биополитиче ской точки зрения (связанной с отношениями регуляции населения и распространен ной во всем обществе, а не в отдельных его группах), различие ясно. Тщательно регу лируемая миграция положительно влияет на население. Таким образом, прибытие беженцев на лодках является биополитической агрессией: оно неконтролируемо и вносит неразбериху, вынуждая систему иметь дело с десятками тысяч новых тел, Ruddock Ph. «Australian Immigration: Grasping the New Reality», 6 Dec. (www.law.usyd.edu.au/nationskilling/papers/Ruddock.doc). Эта речь была произнесена на симпозиуме «NationSkilling: An International Symposium on Immigration. Labour and the Law» («Пополнение нации:

международный симпозиум по иммиграции, труду и законности»).

Ruddock Ph. Australian Immigration: Grasping the New Reality.

Конечно, национальный континуум всегда подразумевал значительные изменения от поколения к поколению. В этом случае, однако, концепция национальных интересов может ссылаться на семейный континуум. Впрочем, теперь это нация, к которой апеллируют.

Хронотоп -—•— включая и тех, кто может нарушить стабильность (людей с умственными и физиче скими отклонениями, политических агитаторов).

Есть множество признаков того, что бытовой расизм жив, и именно об этом го ворит новая ультраправая политика, требующая ограничения иммиграции и поддер живаемая многими передовыми странами мира. Однако требования установления оп ределенного расового порядка являются крайними даже для этих стран;

ведь даже ультраправая политика говорит на языке национальных интересов. Она еще придер живается старой идеи нации, использующей слово «нация», со ссылкой на некую культурную или этническую традицию. О том, что такое нация, спорят давно, но это спор между государственными расизмами, спор о том, где проводить линию. Орто доксальный расизм, к счастью, потерял свое влияние, и прежде всего, из-за своей экономической невыгодности. Мы не должны забывать, что изменение состава насе ления по экономическим соображениям служит интересам стоящей у власти элиты.

Мы наблюдаем рождение бионационализма, который (еще) не является расиз мом или национализмом, ведь он основан на расовых и национальных предубеждени ях и делит людей по старым национальным и расовым критериям. Однако важность их уменьшается пропорционально гегемонии антирасизма, противоположенного тра диционному расистскому национализму, а также с ростом национализма, несущего восприятие нации как населения, как биополитического представительства.

Биополитика и 11 сентября Какая из форм государственного расизма сопутствует бионационализму?

Влияние биологической, эволюционной расовой теории снизилось, культурный этно центризм также отходит на второй план. Мы остаемся с голым понятием нации и на циональных интересов, которые, по сравнению с прошлым, больше связаны с экономикой. В этой части работы я доказываю, что происшествие 11 сентября стало casus belli для биополитического общества. А в следующей части обращусь к той форме государственного расизма, которая позволяет убивать в ответ.

Очевидно, Соединенные штаты Америки готовы пойти в войне против терро ризма на большие жертвы, чем в других недавних конфликтах. Одно из объяснений этому состоит в том, что США отошли от биополитических принципов. Проникнове ниебиополитики в традиционное право суверена на убийство было неравномерным:

так называемая война с терроризмом, возможно, свидетельствует об отходе от него.

Недавний пересмотр высшей меры наказания в США является восстановлением права на убийство. Может быть, это связано с Республиканской администрацией США и стремлением к новым войнам, что приводит к частичному возрождению старой моде ли суверенной власти, обладавшей правом на убийство.

Однако, по-видимому, сейчас стараются уклониться от необходимости нападе ния на вражеское население, как это было в предыдущих войнах. В то время как мно гие мирные жители действительно умирают, по отношению к смерти существует ка кая-то брезгливость. Нет больше (официальных) разговоров о бомбежке. Напалм ис Ясно, что опорой здесь служат страхи чувствующих себя в стороне вследствие статуса иммигранта.

Эти страхи могут иметь некоторые основания: со снижением влияния расовой концепции нации, лю ди, которые обыкновенно имеют привилегии на основе этнической принадлежности, могут потерять их в будущем, и они хотят быть уверены в том, что этнические пристрастия общества в их пользу.

М. Келли. Расизм, национализм и биополитика в курсе лекций М. Фуко...

пользуют теперь под разными именами, поскольку его применение осуждается. С этим, начиная с Вьетнамской войны, по-видимому, связана реализация всеобъемлющего био политического права на убийство. Существовала бесспорная готовность к ведению войны, которая не могла начаться до 11 сентября.

Можно было бы утверждать, что после 11 сентября, когда были расшатаны по зиции биополитики не только в США, но и на всем Западе, позволив обществу допус тить потерю жизней американцев, после широкомасштабного убийства в Нью-Йорк, биополитическая защита американцев больше не действует. Но это утверждение мо жет оказаться неверным, поскольку биополитика несет идею нападения как невыра зимой жестокости: оно могло бы походить на рациональный военный акт, но не на отвратительный акт зла за гранью постижимого, обоснованного человеческого пове дения. Для биовласти 11 сентября недопустимо1. Биополитика заботится о регуляции и стабильности населения. Конечно, биовласть становится самою собой во время войны, как во Второй Мировой войне в Великобритании, хотя под излишне большим давлением она может и угасать (как в Германии к концу этой же войны). Биовласть может процветать под угрозой, внушаемой в данный момент, но ей при этом необхо димо организовать массовую защиту населения, даже если она кажутся параноидаль ной, учитывая принимаемые для этого меры.

Чтобы в этом разобраться, мы должны обратиться к тому, как работает биопо литика на уровне индивидов. Различия в индивидуальных ценностях и восприятии совершенно необходимы для действия биовласти: это условия существования биопо литической технологии и незаменимая часть ее функционирования. Биовласть — это технология, и она может распространяться, только если будет понятна и желаема.

Она требует от населения сотрудничества, требует, чтобы оно соблюдало нормы ги гиены и медицинского самоконтроля, размножения, требует использования монито ринга населения. Она диктует прекращение случайного насилия и убийств. Биополи тическое общество скрепляется ужасом перед смертью и табу на нее. Фуко в «Нужно защищать общество» утверждает, что из этого табу можно сделать вывод, что власть больше не заботится о смерти: прежде, чем смерть сделалась ее орудием, она стала абсолютно частной. В любой ситуации, по любым причинам смерть рассматривается как окончательное зло. То, что описывает Фуко, — это её политическое, скорее даже биополитическое, измерение. Потребность защищать американское население от на падения коренится в индивидуальном страхе перед смертью, перед тем непредска зуемым и насильственным событием, когда самолет врывается в твой офис, пока как ты очищаешь e-mail от спама. Эта психология связана с современной экономикой, которая, как, к сожалению, известно, хрупка, что обозначено, например, в индексе «потребительского доверия». Это право людей на упорядоченный образ жизни, ис ключающий возможность смерти, тем более насильственной или непредвиденной (так сказать, неподконтрольной), которое, по существу, соответствует праву на уров Это не исключает возможности того, что некоторые теории 11 сентября могут быть верными: если какое-то государственное образование стояло за этим произволом, его стратегия была направлена на создание видимости угрозы биополитической стабильности.

Foucault М. Society Must Be Defended. P. 247-248 (Фуко М. Нужно защищать общество. С. 253).

Хронотоп не населения1. То, что люди не обеспокоены ею, — это эффект биополитической тех нологии. Когда они чувствуют хотя бы малейшую угрозу внезапной смерти от терро ристического акта, они требуют от правительства всех возможных мер по предотвра щению этой опасности;

но разрушение экономики может произойти и без прямого разрушения, вызванного террористическим актом.

В результате 11 сентября биополитическое общество переходит в наступление.

В этом нет ничего нового — биополитические общества ведут нападения с момента своего появления. Ситуация 11 сентября, однако, дала им новый повод объединиться, чтобы, защищаясь, напасть, чтобы начать войну, которая ведется не для создания но вых колоний, а скорее в интересах уже существующего населения, прежде всего, на селения США. И для этого нужно провести расистские границы между «нами» и «те ми, кто против нас».

Это никоим образом не исключает других мотивов американского экспансио низма, например, экономической выгоды. Хотя ситуация 11 сентября вызвала биопо литическую заботу о безопасности, вторжение в Ирак, по-видимому, несет скорее экономические, нежели биополитические, мотивы, ведь никто не верит, что Ирак представлял какую-либо угрозу для американского населения, и что эта страна участ вовала в теракте 11 сентября. Однако, если вторжение в Ирак должно было обеспе чить стабильные нефтяные поставки, тогда этот явный экономический интерес чрез вычайно важен для стабильности и развития американского общества, следовательно, экономические и биополитические интересы не разделены, а скорее дополняют друг друга. Подобно этому, очевидно, что именно обеспечение биополитической стабильно сти родины является тем, что приносит экономическую пользу. Хотя мы и можем ска зать, что любое империалистическое предприятие имеет и экономические, и биополи тические цели (т.к. между ними нет радикального различия), важно признать, что био политические интересы не могут трансформироваться в экономические. Биополитиче ские мотивы в империалистических авантюрах важнее экономических интересов: по следнее вторжение в Ирак было не просто биополитической войной, и стало бы невоз можно без повода, созданного угрозой биополитической стабильности США, привя занного к 11 сентября и позволившего администрации начать наступление на означен ных врагов по любым причинам, связанным с нефтяными или другими интересами.

Государственный расизм и война в Ираке В чём же тогда состоит принципиальное различие между биополитикой и пра вом на убийство и на то, чтобы подвергать риску других в так называемой «войне с террором»? Как государственный расизм задействован в этой войне? Конечно, нам го ворят, что эта война не расистская. Нам говорят, что эта война ведется для всех людей.

Действие государственного расизма, однако, можно заметить в тех оправданиях войны в Ираке, которые извиняют потери американских жизней2. Лучшее и самое незаметное Конечно, нельзя сказать, что до биополитики людям не был присущ страх насильственной смерти. Я говорю о том, что перспектива насильственной, случайной смерти теперь вселяет явный ужас, что является специфичным для определенной системы.

Возможно, несправедливо выбирать американцев среди «коалиции доброй воли». Я сконцентриро вался на них, поскольку именно они развязали «войну с терроризмом» и на их биополис было совер шено нападение, которое разозлило их.

М. Келли. Расизм, национализм и биополитика в курсе лекций М. Фуко...

из этих оправданий —утилитарное, ссылающееся на страдания иракских людей. Кроме фактической лживости этих аргументов, очевидно и кое-что еще: эти утилитарные ар гументы не несут абсолютного оправдания для убийства гражданских жителей в нор мальных обстоятельствах в западных обществах. Любой, кто изучал этику, знает, что такие аргументы выстроить нетрудно. Налицо все приёмы политики утилитаризма, ко торые могут быть использованы там, где жизнями американцев жертвуют, чтобы по мочь большинству. Допустимо убить тысячи иракцев для пользы остальных иракцев. И также допустимо послать американцев на смерть в бою (но не на смерть в медицинских экспериментах) ради благополучия остальных жителей Америки. Утилитарные доводы могут отсылать к благосостоянию населения в целом, а не к простому принципу макси мального блага для большинства. Если населению необходимо направить свою мощь против внутренних врагов, например, преступников, оно объявляет их врагами населе ния. Но в борьбе с этими преступниками оно может расположить своих собственных членов, например, полицейских, на линии огня. Это не значит, что потери США в ирак ской войне оправдывает идея о том, что это сделает американское население сильнее, — это тот вид высшей биологической формулы, которая получила большую популярность в первой половине XX столетия, особенно у нацистов1. Скорее, эти потери сегодня оправ дываются явной угрозой населению и биополитическому гомеостазису, поэтому, в конечном счете, они зиждутся на утилитарном основании. Конечно, эта угроза может быть воображаемой, но нужно сказать, что она существует, чтобы оправдать смерти американских отрядов и, что, возможно, и не так важно, — смерти иракцев. В «Воле к истине» Фуко приписывает ценностный статус войн в XX веке биополитике, и это означает, что «они ведутся теперь во имя всех»2.

Особенностью распространения утилитаризма является расизм, в котором для «нас» и для «них» действуют различные принципы. Конечно, есть и ценностное оп равдание войны. Демократия и права человека должны быть внедрены в те части ми ра, где все еще господствует деспотичная кровавая власть: настоящая война говорит на языке «свободы». Я не сомневаюсь, что многие действительно хотят установления демократии в этих областях, этому уделяют много внимания неправительственные организации' и занятые в проекте войны с террором либералы, к примеру, Тони Блэр.

Но это желание — желание расширить биополитическую технологию, и оно должно пониматься как часть стратегического проекта, затрагивающего международную безопасность и либерализацию торговли. Часто утверждают, что эти деспотичные режимы «порождают» терроризм, так как, в отличие от демократических государств, не имеют легальных способов разрешения конфликтов, и применяют лишь насилие деспотичного правления посредством права на убийства и пытки, порождающих но вое насилие. Нельзя сказать, что это желание распространить биополитику или про сто демократические методы коварны, поскольку те, кто желает воплотить их, в то же время реализуют задачи собственной биополитики.

Более приемлемое теперь, чем в девяностых, оправдание войны, не связанное с прямым заявлением о праве на защиту США, — право на безопасность — выдаёт от четливый личный биополитический интерес. Американцы теперь в большей степени Foucault M. Society Must Be Defended. P. 257 (Фуко М. Нужно защищать общество. С. 273).

Foucault M. The Will To Knowledge. P. 136 (Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. С. 240).

Hardt M., Negri A. Empire. Cambridge: Harvard UP, 2000.

Хронотоп готовы к кровавым жертвам, тем более стоит учитывать риторику Буша о борьбе доб ра против зла. Эти выступления, конечно же, морализирующие, а не расистские. Но в них присутствует четкое разделение «нас» и «их», наших друзей и наших врагов — можно быть либо с Америкой, либо против нее. В этом свете легко понять биологиче ский государственный расизм: он разрезает границы национальности поперек, со гласно логике биологических интересов;

существует враги внутренние и враги внеш ние. Не все, кто за границей — враги: за границей есть и друзья. Мы рассчитываем на помощь друзей, можем с ними сосуществовать. Мы можем объединиться с ними для создания международного порядка, который будет действовать в наших взаимных интересах. Все биополитические общества (в том числе и американцы) заинтересова ны в сдерживании терроризма, в исчезновении непредсказуемых и изменчивых фак торов за пределами биополитических кругооборотов. Конечно, в то время как все биополитические общества разделяют эти интересы, многим из них уже угрожает американская гегемония.

По-видимому, в этот период биополитический государственный расизм как та ковой, стал не более, чем защитой внутреннего населения от угрожающего ему внеш него. Это приводит к национализму, на уровне населения проявляющегося как шови низм. Есть проявляющееся в конфликтах расистское отношение к арабам потому, что они арабы, к мусульманам потому, что они мусульмане, но такие различия становятся тенденциозными, так как сейчас предпринимаются попытки примирить с исламом американское население. Но пока действуют старые формы, пока люди еще говорят о борьбе, официальная тенденция отвергается в пользу государственного расизма, ко торый, в том случае, если это служит для защиты Америки, позволяет убивать ино странцев только потому, что они не американцы. Конечно, за альтруистической рито рикой скрываются личные интересы, и эта риторика — слишком прозрачная завеса, неспособная убедить тех, кто уже не безоговорочно поддерживает принцип безопас ности американцев;

возможно, это одна из причин, по которой эта война не была поддержана другими странами.

С первых шагов биовласти государственный расизм, по сути, установил антаго низм между населением и теми, кто находится за его пределами. Единственная сущ ность государственного расизма, принимающая самые разные формы, состоит в дис кредитации других. Из-за того, что биополитическая система подразумевает, что госу дарство не должно утверждать право на убийство или позволять умирать, биополитика нуждается в суверенной власти и государственном расизме в широком смысле. Госу дарственный расизм не укрепляет государство, не является простым устройством для развязывания войны, он должен сочетаться с биополитическим государством, в значи тельной степени оторванным от жизни своих людей, что обеспечивается сферой биопо литики, а не правом суверена на убийство или разрешением умереть. Учитывая то, что наше общество оценивает человеческую жизнь per se, и то, что существует законная декларация этого, даже несмотря на утверждения о том, что экономическое неравенст во должны быть узаконено, мне кажется, государственный расизм в понимании Фуко оказывается чрезвычайно простым и крайне необходимым концептом для понимания противоречия в оценке обществом человеческой жизни, в Ираке ли, в Вумере или в Woomera, англо-австралийский ракетный полигон в Южной Австралии в районе г. Вумера. Сущест вовал с 1946 по 1976 гг. Основной работой было испытание боевых ракет - примеч. пер.

М. Келли. Расизм, национализм и биополитика в курсе лекций М. Фуко...

нашей собственной тюремной системе. Не стоит смешивать это обстоятельство с тем, что расизм в узком смысле слова необходим для биополитического общества, но, конечно, возможно, что наши государства могут устранить узкие расовые предубеждения и просто поддерживать свое право на убийство (хотя важно обратить внимание на то, что они все же этого не сделали). Необходимо лишь, чтобы шовинизм распространялся среди населе ния, что a priori провозглашает слоган «нужно защищать общество».

Перевод с английского М. Е. Богдановой М. Kelly Racism, Nationalism and Biopolitics: Foucault's «Society Must Be Defended» 2003 saw the appearance in English of Michel Foucault's 1976 lectures from the College de France.

Society Must Be Defended contains much to excite Foucault scholars, but this article concentrates solely on the final lecture of the series, which takes quite a different tack from the rest, concerned primarily with the history of the understanding of society and politics on the model of warfare, and brings this history into the present, with a consideration of where this mode of understanding has led in the twentieth century. Central is the consideration of the phenomenon of «State racism». While this lecture was first published in French as far back as 1991 in Les Temps Modernes, it has clearly been largely overlooked, especially the potential momen tousness of the use of the concept of racism developed in it. The only serious consideration of it in English (or at all for that matter) I am aware of is in Laura Ann Stoler's Race and the Education of Desire. Stoler herself notes that "no one took up" this theme of biopolitical racism from the 1976 lectures.

The first part of this paper comprises an exegesis of Foucault's concept of state racism. Foucault's analysis is in itself tentative, experimental, describing his working suppositions, not something complete, and therefore not yet a schema to be applied to understanding politics. Nevertheless, the second part of this paper is precisely the experimental application of the final lecture of Foucault's 1976 College de France lecture series to the contemporary geopolitical situation. Within the basic framework of Foucault's account of the biopolitical society and state racism, I argue, with reference to the case of Australia, that today we are seeing a move away from an ethnic state racism towards a nationalism which is premised simply on the interests of the nation as an economic, demographic entity. I then argue, using the case of the United States of America and its recent foreign policy, that the «War on Terror» is a biopolitical war and that it operates according to the logic of a biopolitical drive to defend the national population, justified by a stripped-down state racism in which one is either with America (good) or against America (evil).




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.