WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 14 |

«А.Г. Спиркин ФИЛОСОФИЯ Из дание вт орое Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений Москва ГАРДАРИКИ 2006 УДК ...»

-- [ Страница 3 ] --

Гоббс считал, что от деятельности государства зависят сама жизнь человека, его благосостояние, сила, разумность политичес­ кой жизни общества, общее благо людей, их согласие, которое со­ ставляет условие и «здоровье государства»;

его отсутствие при­ водит к «болезни государства», гражданским войнам или даже смерти государства. Отсюда Гоббс делает вывод, что все люди за 1 Гоббс Т. Левиафан. М., 1936. С. 100-101.

§3. Р. Декарт интересованы в совершенном государстве. По Гоббсу, государство возникло в результате общественного договора, соглашения, но, возникнув, оно отделилось от общества и подчиняется коллектив­ ному мнению и воле людей, имея абсолютный характер. Понятия добра и зла различаются только государством, человек же должен подчиняться воле государства и признавать дурным то, что при­ знает дурным государство. При этом государство должно заботить­ ся об интересах и счастье народа. Государство призвано защищать граждан от внешних врагов и поддерживать внутренний порядок;

оно должно давать гражданам возможность увеличивать свое бо­ гатство, однако в безопасных для государства пределах.

§ 3. Р. Декарт Если Ф. Бэкон разрабатывал в основном метод эмпирического, опытного исследования природы, а Т. Гоббс несколько расширил эмпиризм Бэкона за счет математики, то французский математик и философ Ренэ Декарт1 (1596—1650), напротив, поставил на пер­ вое место разум, сведя роль опыта к простой практической про­ верке данных интеллекта. Он стремился разработать универсаль­ ный дедуктивный метод для всех наук, исходя из теории ра­ ционализма2, предполагавшего наличие в человеческом уме врожденных идей, которые во многом определяют результаты по Он воспитывался в иезуитском колледже Ла Флеш. Переехав в Париж, Де­ карт окунулся в светскую жизнь, но вскоре, пресытившись ею, поселился в уе­ динении в предместье Парижа, занявшись геометрией. Однако друзья и подруги разыскали его и здесь. Чтобы спокойно заняться научной работой, он записался в голландскую армию, но она начала готовиться к военным действиям, и тогда Декарт поступил в баварскую армию. По его рассказу, однажды зимой он забрался на теплую печь и, предавшись размышлениям, провел там целый день. Мысли и воображение захлестывали его ум. В результате его философское построение было наполовину закончено. Случилось так, что Декарт вступил в переписку с короле­ вой Швеции Христиной — пылкой и ученой дамой. Декарт послал ей трактат о любви, потом — трактат о страстях. За это бессмертное творение гения можно только поблагодарить королеву Христину, но... она назначила встречу с филосо­ фом в 5 часов утра. Это морозное утро в северной столице стало гибельным для теплолюбивого Декарта. Он простудился и сильно заболел, вскоре его не стало.

Чувствуя приближение неизбежного конца, Декарт с горечью воскликнул: «Так вот, душа моя, приходится нам теперь с тобой расстаться». Он считал, что из факта смерти тела совершенно еще не следует гибель души: она бессмертна. По­ знакомьтесь с творениями этого мыслителя. Он обладал удивительно ярким ли­ тературным даром. Стиль его произведений — легкий и непедантичный. От его работ веет свежестью и оригинальностью мысли.

Рационализм (от лат. ratio — разум) — философское воззрение, признающее разум (мышление) источником познания и критерием его истинности.

114 Глава 4. Западноевропейская философия XVII—XVIII столетий знания. Воззрения Декарта на природу носили в основном меха­ нистический характер: Вселенная — это огромный механизм, она изменчива и имеет историю своего развития. Первоначальный им­ пульс к существованию и развитию мира дает Бог, но впоследствии развитие мира определяется самостоятельной творческой силой.

Декарт одним из первых разработал (хотя и на механистической основе) идеи эволюции и провел их через все области учения о природе — от образования светил и планет до возникновения рас­ тений, животных и человека. Образование звезд и планетных сис­ тем осуществлялось, по Декарту, благодаря вихревому движению материи: мировая материя беспредельна, однородна, не имеет пус­ тот и делима до бесконечности. Здесь Декарт одним из первых вплотную подошел к идее о единстве универсума. Материя нахо­ дится в непрерывном количественном и качественном движении, определяемом универсальными законами механики. Тем же зако­ нам подчиняется и органический мир: животные — это сложные машины. Человек в отличие от животных обладает душой, разу­ мом и речью, что выходит за пределы действия законов механики.

Фундаментальным понятием рационалистических воззрений Декарта является субстанция (корни этого понятия уходят в глу­ бины античной онтологии). Декарт твердо и ясно установил два принципа для научной мысли: движение внешнего мира нужно понимать исключительно как механистическое, явления внутрен­ него, духовного мира необходимо рассматривать исключительно с точки зрения ясного, рассудочного самосознания. Мыслитель от­ вергал одушевленность животных: душа, по Декарту, присуща только человеку, составляя особую субстанцию. Причем субстан­ ция характеризуется как вещь, но не в обычном, а в метафизичес­ ком смысле: как сущее вообще, которое самодостаточно в отличие, например, от свойств, функций, отношений и т.п. По сути, под субстанцией Декарт имел в виду Бога: ведь все остальное есть нечто тварное, т.е. созданное Богом. Но это один аспект воззрения. Вто­ рой заключается в том, что Декарт разделил сотворенный Богом мир на два рода субстанций — духовную и материальную. Мате­ риальная субстанция делима до бесконечности, а духовная неде­ лима (этот подход также уходит корнями в античность). Субстан­ ции обладают соответствующими атрибутами — мышлением и протяженностью, а прочие атрибуты производны от них. Так, впе­ чатления, воображение, желание, чувства — это модусы мышле­ ния. А скажем, фигура, положение, движение — модусы протя­ женности. Духовная субстанция имеет в себе идеи, изначально ей присущие, а не приобретенные в опыте. Таким образом, духовный §3. Р. Декарт мир человека есть нечто врожденное. К врожденным Декарт отно­ сил идею Бога как существа всесовершенного, а также большин­ ство оснований математики и логики (например, «две величины, равные третьей, равны между собой», «из ничего ничего не про­ исходит»). Эти идеи есть истины как воплощение естественного света разума. В своем подходе к субстанциям Декарт выступал с позиций дуализма, т.е. признания двух независимых субстанций (в отличие от монизма, исходящего из единой субстанции). Декарт был вынужден допустить наряду с материальной субстанцией, по­ нимаемой им как протяженность, существование Бога и производ­ ной от него духовной, мыслящей субстанции.

Первым вопросом философии для Декарта был вопрос о воз­ можности достоверного знания и определяемая им проблема ме­ тода, посредством которого может быть получено такое знание.

В решении этого вопроса ему пришлось преодолеть философский скептицизм. Природа познания состоит в том, что именно требо­ вание сомнения, распространяющегося на всякое знание, приво­ дит к утверждению возможности достоверного знания. Поняв, что, быть может, меня обманывает злой и хитрый демон или другой обманщик, рассуждает Декарт, я начинаю во всем сомневаться.

Но при этом я не могу сомневаться в том, что я сомневаюсь, что существует мое сомнение, мысль. Отсюда знаменитое изречение Декарта: «Cogito ergo sum» («Я мыслю, следовательно, сущест­ вую»). Через достоверность мысли и бытия мыслящего существа он идет к достоверности бытия вещей.

Метод научного познания Декарта называется аналитическим или рационалистическим. Этот дедуктивный метод требует яснос­ ти и непротиворечивости операции самого мышления (что обеспе­ чивается математикой), расчленения объекта мышления на про­ стейшие элементарные части и сначала изучения их в отдельности, а затем — движения мысли от простого к сложному. И не нужно полагать человеческому уму, говорил Декарт, какие бы то ни было границы: нет ничего ни столь далекого, чего нельзя было бы до­ стичь, ни столь сокровенного, чего нельзя было бы открыть. Вы­ двинутый им критерий истины состоит в ясности и очевидности знания, что во многом содействует отчетливости мышления.

Декарт был не только философом, но и выдающимся матема­ тиком (вспомним декартовы координаты). Анализируя природу души, Декарт внес бесценный вклад в психофизиологическую сущность этого феномена, дав тончайший анализ нейрофизиоло­ гических механизмов работы мозга, выявив в сущности рефлек­ торную основу психики, тем самым предвосхитив труды И.М. Се 116 Глава 4. Западноевропейская философия XVII -XVIII столетий ченова и И.П. Павлова. В честь этого И.П. Павлов воздвиг памят­ ник Декарту под Санкт-Петербургом.

§ 4. Б. Паскаль Блез Паскаль (1623—1662) — знаменитый французский мате­ матик, физик, философ и писатель. После плодотворной творчес­ кой работы в области естественных и точных наук (Паскаль — один из основателей теории вероятностей) ученый разочаровался в них и обратился к религиозным проблемам и философской ан­ тропологии. Он первый в истории мировой научной мысли уче­ ный, прошедший через опыт механистического рационализма, со всей остротой поставивший вопрос о границах научности, отмечая при этом, что «доводы сердца», отличные от «доводов разума», превыше последнего. Его основная мысль: «Природа ставит в тупик скептиков, разум — догматиков;

догматик не может спра­ виться с непреоборимой слабостью разума, а скептик не может справиться с непреоборимой идеей истины». Отсюда ясно, что ре­ лигиозное чувство берет верх над разумом, который вечно колеб­ лется между сомнением и уверенностью. Сердце обладает довода­ ми, не доступными разуму. Мыслитель тем самым предвосхитил последующую иррационалистическую тенденцию в философии — от романтизма вплоть до экзистенциализма. Он выводил основные идеи христианства из традиции синтеза с космологией и метафи­ зикой аристотелевского или неоплатонического толка. Ощущение им Космоса выражено в словах: «Это вечное молчание безгранич­ ных пространств ужасает меня». Паскаль исходил из образа чело­ века, которого обуревает тревога: «Состояние человека — непосто­ янство, тоска, беспокойство». Он постоянно утверждал идею тра­ гичности и хрупкости человека и одновременно говорил о его достоинстве, которое состоит в акте мышления: человек — «мыс­ лящий тростник», «в пространстве Вселенная объемлет и погло­ щает меня, как точку;

в мысли я объемлю ее». Сосредоточенность Паскаля на философско-антропологической проблематике пред­ восхищает осмысление христианской традиции у С. Кьеркегора и Ф.М. Достоевского. Сочинение Паскаля «Мысли» принадлежит к лучшим произведениям французской литературы. Недаром они переводились на многие языки мира, в том числе и на русский1.

См.: Паскаль Б. Мысли. М., 1974;

Филлипов ММ. Паскаль, его жизнь и научно-философская деятельность. СПб., 1891;

Стрельцова Г.Я. Блез Паскаль.

М., 1979.

§ 5. Б. Спиноза § 5. Б. Спиноза Учение Декарта развил нидерландский философ Бенедикт (Барух) Спиноза1 (1632—1677), противопоставивший дуализму Декарта принцип монизма2. Он решительно отвергал представле­ ние о мышлении как об особой субстанции, которая будто бы су­ ществует сама по себе и проявляется сама через себя. Монизм Спи­ нозы имеет пантеистический характер: Бог отождествляется с природой. Бог, идеальное и материальное слилось у Спинозы в единую бесконечную субстанцию (натуралистический пантеизм).

Спиноза утверждал, что существует единая находящаяся вне со­ знания субстанция, которая является причиной самой себя (causa sui) и не нуждается ни в каких других причинах. Бог Спинозы неотделим от природы и не носит характера личности. Бог есть бесконечное существо, имеющее бесконечное множество атрибу­ тов. Если Декарт начинает с преодоления «методологического со­ мнения — с «Cogito, ergo sum», то Спиноза начинает свой главный труд с учения «О Боге» или, что для него одно и то же, с учения о бытии. Таким образом, уже в исходном пункте своих философских воззрений Спиноза и Декарт разошлись: Декарт начинает с Я, а Спиноза с объективной реальности. Г. Гейне по этому поводу писал: «Великий гений образуется при пособии другого великого гения не столько посредством ассимиляции, сколько посредством трения. Алмаз полирует алмаз. Так философия Декарта отнюдь не произвела философии Спинозы, но только содействовала проис Нельзя не согласиться с Б. Расселом, что Спиноза самый благородный и при­ влекательный из великих философов;

интеллектуально некоторые, быть может, превосходят его, но не нравственно. Родился он в еврейской семье. Уже в юном возрасте он пытался самостоятельно толковать Священное Писание, находя там некоторые противоречия. За это впоследствии он был отлучен от церкви. Сначала он жил в Амстердаме, а потом в Гааге, зарабатывая себе на жизнь шлифовкой линз. Будучи равнодушен к деньгам и материальным благам, он отдал сестре за­ вещанную ему родителями часть собственности. Постоянно вдыхая стекольную «пыль» при шлифовке оптических стекол для микроскопов и телескопов, Спиноза заболел и скончался.

Со Спинозой считали за честь общаться крупнейшие ученые Европы. Он со­ стоял в переписке со многими знаменитостями мира. Спинозу любили Г. Лейбниц, И.В. Гёте, Г. Гегель и др., но не все говорили о своем трогательном отношении к нему, боясь недовольства церкви из-за воззрений Спинозы на идею Бога в панте­ истическом смысле (великий Лейбниц даже скрывал свое личное знакомство со Спинозой).

Монизм (от греч. monos — один-единственный) при сохранении основных его воззрений — философское воззрение, согласно которому все многообразие мира объясняется с помощью единой субстанции — материи либо духа.

118 Глава 4. Западноевропейская философия XVII—XVIII столетий хождению ее»1. Необходимость причин и следствий, проистекаю­ щих из внутренних законов единой субстанции, — единственный принцип мирового порядка. Единая субстанция обладает двумя познаваемыми атрибутами, т.е. неотъемлемыми свойствами, — протяжением и мышлением. Наряду с протяжением материя, на­ чиная от камня и кончая человеческим мозгом, способна мыслить, хотя и в разной степени: человеческое мышление — лишь частный случай мышления вообще. А это есть гилозоизм. Мышление трак­ товалось как своего рода самосознание природы. В этом состоит монизм Спинозы. Отсюда принцип познаваемости мира и глубо­ кий вывод: порядок и связь идей те же, что порядок и связь вещей.

И те, и другие суть только следствия божественной сущности: лю­ бить то, что не знает начала и не имеет конца, — значит любить Бога. Человек может лишь постигнуть ход мирового процесса, чтобы сообразовать с ним свою жизнь, свои желания и поступки.

Мышление тем совершеннее, чем шире круг вещей, с которыми человек вступает в контакт, т.е. чем активнее субъект. Мера со­ вершенства мышления определяется мерой его согласия с общими законами природы, а подлинными правилами мышления являют­ ся верно познанные общие формы и законы мира. Понимать вещь — значит видеть за ее индивидуальностью универсальный элемент, идти от модуса к субстанции. Разум стремится постичь в природе внутреннюю гармонию причин и следствий. Эта гармония постижима, когда разум, не довольствуясь непосредственными на­ блюдениями, исходит из всей совокупности впечатлений. В своем определении природы как единственной основы, или субстанции, вечное бытие которой вытекает из ее сущности, Спи­ ноза полностью снимал вопрос о возникновении природы и тем самым о Боге как ее творце, оспаривая центральный догмат хрис­ тианства о «творении из ничего». Однако природу Спиноза назы­ вал Богом, а Бога — природой. Под Богом, писал Спиноза, я разу мею существо абсолютно бесконечное, т.е. субстанцию, состоящую из бесконечно многих атрибутов, из которых каждый выражает вечную и бесконечную сущность. Огромное достоинство филосо­ фии Спинозы заключается в обосновании тезиса о субстанциональ­ ном единстве мира. Его воззрениям свойственно диалектическое понимание мира, а именно: единство конечного и бесконечного, единого и многого, необходимости и свободы. Спинозе принадле Гейне Г. К истории религии и философии в Германии. М.;

СПб., 1904.

С. 49—50.

§6. Дж. Локк жит знаменитая формулировка: «Свобода есть осознанная необхо­ димость». Будучи классической, эта идея Спинозы не является правильной: она не отражает реальной сути свободы, которая пред­ полагает выбор и ответственность. Спиноза же обходит эту «тонкость» и приводит пример с запущенным волчком: он крутит­ ся, «как бы думая», что делает это по своей воле, но ведь на самом же деле его завела рука человека. А как тонко подмечено и афо­ ристично сказано: «Истина открывает и саму себя, и ложь». И еще — в утешение сокрушающимся приведем спинозовский им­ ператив стоической мудрости: «Не смеяться, не плакать, не про­ клинать, а понимать!» § 6. Дж. Локк Английский философ Джон Локк (1632—1704) был противни­ ком подчинения знания откровению и утверждал, что вера не может иметь силу авторитета перед лицом ясных и очевидных опытных данных. Вместе с тем Локк писал: «Мы можем знать достоверно, что Бог есть. Хотя Бог не дал нам врожденных идей о себе, хотя Он не запечатлел в нашем уме никаких первоначальных знаков, по которым можно было бы прочесть о Его бытии, однако Он дал нам способности, которыми наделен наш ум, и тем оставил о себе свидетельство... Бог в изобилии снабдил нас средствами от­ крывать и познавать Его, насколько это необходимо для цели на­ шего бытия и для нашего счастья»1.

Отвергая точку зрения о врожденных идеях, Локк полагал, что все наши знания мы черпаем из опыта, ощущений. Люди не рож­ даются с готовыми идеями. Голова новорожденного — чистая доска (tabula rasa), на которой жизнь рисует свои узоры — знание.

Так Локк обосновывал сенсуализм в противоположность рациона­ лизму Р. Декарта. Критикуя воззрения Декарта о врожденных идеях, Локк утверждал: если бы идеи были врожденными, они были бы известны одинаково как ребенку, так и взрослому, как идиоту, так и нормальному человеку. Нет ничего в уме, чего рань­ ше не было в ощущении, — основной тезис Локка. Ощущения по­ лучаются в результате действия внешних вещей на наши органы чувств. В этом состоит внешний опыт. Внутренний же опыт (реф­ лексия) есть наблюдение ума за своей деятельностью и способами Локк Дж. Избранные философские произведения: В 2 т. М., 1967. Т. 1.

С. 600.

120 Глава 4. Западноевропейская философия XVII—XVIII столетий ее проявления. Однако в трактовке внутреннего опыта под влия­ нием рационализма Локк все же допускает, что уму присуща некая спонтанная сила, не зависящая от опыта, что рефлексия помимо внешнего опыта порождает идеи существования, времени, числа. Отрицая врожденные идеи как внеопытное и доопытное знание, Локк признавал наличие в разуме определенных задатков, или предрасположенности, к той или иной деятельности.

Он выделил три вида знания по степени его очевидности: исход­ ное (чувственное, непосредственное), дающее знание единичных вещей;

демонстративное знание через умозаключение, например через сравнение и отношение понятий;

высший вид — интуитивное знание, т.е. непосредственная оценка разумом соответствия и несо­ ответствия идей друг другу.

Развивая идеи Т. Гоббса о связи языка и мышления, Локк вы­ двинул понятие семиотики как общей теории знаков и их роли в познании. Он оказал огромное влияние не только на последующее развитие философии, но и, наметив диалектику врожденного и социального, во многом определил дальнейшее развитие педаго­ гики и психологии.

§ 7. Г. Лейбниц Немецкий философ Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646— 1716) — чрезвычайно многосторонний ученый, творивший во всех отраслях человеческого знания1, но наибольшее значение имеют его труды по философии. Он развивал идеи, заложенные в плато­ новском наследии. Его заслуга состоит в том, что он высказал ряд глубоких мыслей диалектического характера. Мир, считал Лейб­ ниц, состоит из мельчайших элементов, или монад, — духовных элементов бытия, обладающих активностью и самостоятельнос­ тью2, находящихся в непрерывном изменении и способных к стра­ данию, восприятию и сознанию. Следовательно, к понятию суб­ станции Спинозы прибавляется понятие деятельной силы, т.е.

В математику он ввел понятие бесконечно малых величин, в истории заме­ чательны его сочинения о судьбе княжества Брауншвейгского, в политике инте­ ресен проект египетской экспедиции, представленный королю Франции (осущест­ вленный впоследствии Наполеоном);

его докторская диссертация касалась юри­ дических вопросов: он внес существенный вклад в инженерно-строительные про­ екты.

«Монады вовсе не имеют окон, через которые что-либо могло бы войти туда и оттуда выйти» (Лейбниц Г.В. Сочинения. М., 1982. Т. 1. С. 413—414).

§ 8. Дж. Беркли аристотелевский принцип самодвижения сущего. Однако Лейб­ ниц «изъял» из единой субстанции Спинозы его пантеистически понимаемого Бога. Бог, по Лейбницу, возвышается над телесным миром, являясь его «виновником и господином». Единство и со­ гласованность монад есть результат Богом «предустановленной гармонии». Так, «низшим» монадам присущи лишь смутные пред­ ставления (в таком состоянии находится неорганический мир и растительное царство);

у животных представления достигают сту­ пени ощущений, а у человека — ясного понимания, осмысления.

Признавая, с одной стороны, основным свойством монад деятель­ ную силу, устанавливая энергийную связь между ними, а с дру­ гой — защищая идею Бога-творца, Лейбниц через теологию под­ ходит к принципу диалектики.

Отвергая представление о пространстве и времени как о само­ стоятельных началах бытия, существующих наряду с материей и независимо от нее, он рассматривал пространство как порядок вза­ имного расположешш множества индивидуальных тел, существу­ ющих вне друг друга, а время — как порядок сменяющих друг друга явлений или состояний тел. Одной из вершин философского наследия Лейбница является его учение об индивидуальной мона­ де как концентрированном мире, как зеркале единой и бесконеч­ ной Вселенной. Занимаясь логикой, Лейбниц разработал ее рацио­ нальную символику, вскрыл строение и законы доказательства как одного из основных приемов рационального познания. Он яв­ ляется одним из зачинателей современной символической и мате­ матической логики.

§ 8. Дж. Беркли Английский философ Джордж Беркли (1685—1753) выступал с критикой понятий материи как вещественной основы (субстан­ ции) тел, а также теории И. Ньютона о пространстве как вмести­ лище всех природных тел и учения Дж. Локка о происхождении понятий материи и пространства.

Беркли не без тонкости заметил: в основе понятия материи лежит допущение, будто мы можем, отвлекаясь от частных свойств вещей, образовывать отвлеченную идею общего для всех них вещества как некоего субстрата. Однако это, по Беркли, не­ возможно: у нас нет и не может быть чувственного восприятия материи как таковой;

наше восприятие каждой вещи разлагается без какого-либо остатка на восприятие известной суммы отдель 122 Глава 4. Западноевропейская философия XVII—XVIII столетий ных ощущений или «идей». И в самом деле, в таком случае от материи ничего не остается: она как бы растворяется в некоторой «туманной» неопределенности, которая вообще ни на что не может воздействовать. Отсюда афористический постулат Беркли:

«Быть — значит быть в восприятии». А если, скажем, данная бе­ реза никем не воспринимается, что же — она перестает существо­ вать!? Беркли на это возражал примерно так: тогда ее восприни­ мают другие люди или вообще живые существа. А если все они заснули и отключились от восприятия? Беркли на это возражал так: Бог как вечный субъект всегда все воспринимает.

Но рассуждение с атеистических позиций приводит к следую­ щему выводу. Если Бога нет, тогда то, что мы считаем материаль­ ными объектами, должно иметь скачкообразное бытие: внезапно возникнув в момент восприятия, они тут же исчезали бы, как толь­ ко выпадали бы из поля зрения воспринимающих субъектов. Но, утверждал Беркли, так уж сложилось: что благодаря постоянному бдению Бога, вызывающего в нас идеи, все на свете (деревья, скалы, кристаллы и т.д.) существует постоянно, как и полагает здравый смысл.

Беркли — привлекательный писатель, обладавший изящным стилем (причем свои многочисленные работы он написал до 28 лет!). Он был не только священником (епископ в Клойне,, Ир­ ландия) и философом, но и психологом. Беркли стремился дока­ зать, что мы воспринимаем лишь свойства вещей, т.е. то, как эти вещи воздействуют на наши органы чувств, но мы не схватываем сути самой вещи, а ведь свойства весьма относительны к воспри­ нимающему субъекту. Чувственные впечатления — это феномены психики. Если у вас одна рука холодная, а другая теплая, опустите руки в теплую воду, и вы почувствуете одной рукой холод, а дру­ гой — тепло. Беркли доказывает верную мысль — об относитель­ ности наших восприятий, их зависимости от состояния субъекта.

Все это верно, однако это не спасает Беркли от крайних выводов, ведущих к субъективному идеализму, апологетом которого мы при­ выкли его считать. Но он ведь священник, искренне веривший в Бога, и уже этим самым он скорее объективный идеалист! Поэтому его нельзя обвинять (как это обычно делают) в солипсизме'.

Солипсизм (от лат. solus — единственный и ipse — сам) — доведенный до крайних выводов субъективный идеализм: признание единственной реальностью только своего Я — вне меня ничего нет! Для наглядной иллюстрации нелепости солипсизма приведу такой случай. Во время споров на студенческом семинаре о том, прав или ошибочен принцип солипсизма, один студент начал защищать идею I 9. Д. Юм Вообще всерьез доказывать, что мир существует независимо от нас и от наших ощущений — это, как бы выразился И. Кант, «скандал в философии».

§ 9. Д. Юм Несколько иную концепцию развивал английский философ Дэвид Юм (1711 — 1776), продолжив ее в направлении к агности­ цизму. На вопрос о том, существует ли внешний мир, Юм отвечал уклончиво: «Не знаю»1. Ведь человек не в силах выйти за пределы своих собственных ощущений и понять что-либо вне себя.

Для Юма достоверное знание может быть только логическим, а предметы исследования, которые касаются фактов, не могут быть доказаны логически, а выводятся из опыта. Опыт же Юм трактовал как поток «впечатлений», причины которых неизвест­ ны и непостижимы. Поскольку опыт нельзя обосновать логически, постольку опытное знание не может быть достоверным. Так, в опыте нам дано сначала одно впечатление о некотором явлении, а затем другое. Но из того, что одно явление в опыте предшествует другому, логически недоказуемо, что одно (первое) есть причина другого. Ведь то, что принято считать следствием, полагает Юм, не содержится в том, что считается причиной. Следствие невыво­ димо из природы причины и непохоже на нее. Мы лишь наблюда­ ем, что во времени следствие появляется за причиной, но ведь это чисто психологический факт, из которого никак нельзя делать вывод: после этого — значит поэтому. Само по себе это положение верно и не может вызвать возражений. Но отсюда Юм делал не­ верный вывод о невозможности познания объективного характера причинности. Отрицая объективную причинность, он, однако, до­ пускал наличие субъективной причинности в виде порождения идей (образов памяти) чувственными впечатлениями. Юм утверж­ дал, что источником нашей практической уверенности служит не теоретическое знание, а вера. Так, мы уверены в ежедневном вос солипспзма. Вынув из графина пробку, я спросил этого студента о том, уверен ли он, что эта пробка и есть его ощущение. Он настаивал на своем. Тогда я предложил ему заткнуть своим ощущением пробки этот графин. В аудитории раздался гром­ кий смех. «Солипсист» покраснел от смущения — он был посрамлен.

Рассказывали следующее. Когда Юм, будучи во Франции, присутствовал на великосветском приеме, то одна дама обратилась к нему с вопросом: «Господин Юм, а Вы, обращаясь со своей супругой, тоже сомневаетесь в ее реальном суще­ ствовании?». На это Юм заметил, что в житейской практике он не сомневается в объективном бытии вещей.

124 Глава 4. Западноевропейская философия XVII—XVIII столетий ходе солнца. Эта уверенность исходит из привычки видеть данное явление повторяющимся.

Юм был не только философом: он и историк, и экономист, и публицист. Это масштабная фигура, которую мы недооценивали.

Произведения Юма произвели глубокое впечатление на такого гения, как И. Кант, который, будучи чрезвычайно педантичным, нарушил свой жесткий распорядок, с увлечением погрузившись в чтение трудов Юма. Скептицизм и позитивизм Юма сказались на творениях И. Канта.

Глава ФИЛОСОФИЯ ФРАНЦУЗСКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ В историю XVIII в. вошел как эпоха Просвещения. Его родиной стала Англия, затем Франция, Германия и Россия. Для этой эпохи характерен девиз: все должно предстать перед судом разума! Обретающее широкий размах развитие науки, ста­ новящейся достоянием широких кругов мыслящих людей, — вот духовная атмо­ сфера этого времени. Такого рода умонастроения возникали уже в конце XVII в.

Философы Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Р. Декарт, Дж. Локк — родоначальники просвети­ тельских идей. Исходные идеи эпохи Просвещения — культ науки (а следователь­ но, Разума) и прогресс человечества. Все труды деятелей Просвещения пронизаны идеей апологии Разума, его светоносной силы, пронизывающей мглу и хаос. Имей мужество мыслить самостоятельно! — таков призыв Просвещения. Францию XVIII в. характеризуют огромное количество идейных исканий, научных творчес­ ких подвигов и сотрясающих общество политических событий. Страна начала вы­ ходить из трясины феодального строя, экономической и политической раздроблен­ ности и отсталости, она вступила в период первоначального капиталистического накопления. Просветители, как следует из самого слова, заботились о распростра­ нении просвещения среди народных масс. Они боролись за то, чтобы в обществе не было пропасти между бедными и людьми, утопающими в роскоши. В качестве идеала они выдвигали принцип равенства как требование здравого смысла. Выда­ ющимися философами эпохи Просвещения во Франции являются Вольтер, Ж. Ж. Руссо, Д. Дидро, К.А. Гельвеций, П. Гольбах, Ж. Д'Аламбер.

§ 1. Вольтер Вольтер (Мари Франсуа Аруэ) (1694—1778) — один из идей­ ных вождей французского Просвещения, знаменитейший писа­ тель и мыслитель1. Как отмечают специалисты, Вольтер безраз Воспитание он получил в школе иезуитов. За политический памфлет попал в Бастилию, где сочинил трагедию «Эдип» и шесть песен «Генриады». По осво­ бождении принял имя Вольтер. Вызвав на дуэль графа Рогана, второй раз попал в Бастилию, а потом был изгнан из Франции. Он переселился в Англию, где по­ знакомился с учением Дж. Локка и И. Ньютона, изучал английскую литературу.

Английские впечатления Вольтера отражены в его «Философских (или «Англий­ ских») письмах» (1749). Но «Философские письма» были сожжены, и он бежал в Лотарингию к маркизе де Шатл, где за 5 лет написал несколько пьес и «Эле­ менты философии Ньютона». Фридрих Великий пригласил Вольтера в Берлин. В 1746 г. его выбрали во Французскую академию и назначили историографом. В 1750 г. он вновь поселился в Берлине, который, однако, вскоре должен был по­ кинуть из-за ссоры сначала с Мопертюи, а потом и с Фридрихом Великим. Вскоре 126 Глава 5. Философия французского Просвещения дельно властвовал над умами чуть ли не весь XVIII в. Вокруг него бушевали страсти. Его любили и ненавидели. Он — чародей слова, дьявольски умен и остроумен, кругозор его на редкость велик, трудолюбие неиссякаемо, темперамент вулканичен. Он писал о со­ бытиях, волновавших всех.

Вольтер раньше других остро почувствовал надвигающуюся ре­ волюцию всей мощью своего дерзкого гения. Вместе с ярчайшими умами Франции он страстно содействовал идеологической подго­ товке социального взрыва. Он был признанным вождем философ ско-социального движения. Вольтер и его соратники требовали свободы мысли, устного и печатного слова. Он со всей силой не­ примиримости кричал на всю страну, на весь мир: «Осмельтесь мыслить самостоятельно!» Свое политическое кредо Вольтер вы­ разил в крылатой фразе: «Лучшее правительство то, при котором подчиняются только законам!» Он возлагал надежды на мудрость и благость правителя, короля-философа. Ему импонировало обще­ ственно-политическое устройство Англии — ограничение власти короля, сравнительная веротерпимость. Стремясь воздействовать на принцев и королей, он написал труд о Петре Великом, побывал в Пруссии, где поучал Фридриха Великого, состоял в переписке с Екатериной Великой. Отрезвляющая ирония Вольтера снова по­ надобилась прогрессивным силам общества и сыграла немалую роль в идейной подготовке революции 1830 г., окончательно по­ кончившей с Бурбонами. Его творчество отличается исключитель­ ной многосторонностью: он и философ, и популяризатор передо­ вых естественно-научных идей, и поэт, и драматург, и романист, и историк. Философичен огромный по объему (более 50 пьес) и пользовавшийся колоссальным успехом не только во Франции, но и во многих других европейских странах «театр Вольтера» — крупнейшего драматурга XVIII в. Философична обширная и раз­ ножанровая поэзия Вольтера, величайшего, по мнению современ­ ников, французского поэта своего времени. Вся художественная проза Вольтера — это философские повести, философские романы Вольтера «Задиг», «Микромегас», «Кандид», исторические рабо­ ты «История Петра Великого», «История Карла XII» и «Век Лю­ довика XIV». Вот почему А.С. Пушкин имел основание сказать:

«Если первенство чего-нибудь да стоит, то вспомните, что Вольтер пошел по новой дороге — и внес светильник философии в темные он поселился в Фернее, где прожил 20 лет и написал свой знаменитый «Философ­ ский словарь». В 1778 г. он вернулся в Париж, где был встречен с величайшим почетом.

§ 1. Вольтер Архивы Истории». Вольтер является автором «Философского словаря», который в последнем полном собрании его сочинений занимает пять томов по 35—40 печатных листов каждый2. Кстати, он ввел в научный оборот термин «культура». Все его произведе­ ния пронизаны острым публицистическим началом. Недаром его называли дьяволом во плоти. Его слово было острым, как лезвие бритвы, и отличалось от бритвы разве лишь тем, что никогда не тупилось. Все его многочисленные сочинения — от трагедий и фи­ лософских трактатов до блещущих сарказмом памфлетов, ядо­ витых эпиграмм, поэм и искрометных экспромтов — наполнены кипучей энергией нескончаемых битв. Он не щадил ни королей, ни священнослужителей, ни вельмож. Его собственно философ­ ские позиции в основе своей во многом определяются идеями Дж. Локка и И. Ньютона.

Резко критикуя клерикализм, различного рода злоупотребле­ ния церкви, Вольтер признавал необходимость веры в Бога как перводвигателя Вселенной. Конечную причину движения сущего, мышление и вообще душевные явления Вольтер считал проявле­ нием божественной силы. В этом он испытывал неотразимую силу влияния учения Ньютона. Вольтер не допускал самой возможнос­ ти существования общества вне веры в Бога, и категорически воз­ ражал против идеи Бейля относительно общества, состоящего только из атеистов. По словам Вольтера, «это было бы просто страшно!» Согласно Вольтеру, «если бы не было идеи о Боге, ее бы следовало измыслить;

но она начертана перед нами во всей при­ роде!» Любопытны рассуждения Вольтера о свободе воли. «Призна­ юсь вам в том, — пишет Вольтер К.А. Гельвецию, — что долгое время блуждал я в этом лабиринте, тысячи раз обрывалась моя путеводная нить, но все-таки я возвращаюсь к тому, что благо общества требует, чтобы человек считал себя свободным... Я на­ чинаю... более ценить жизненное счастье, чем истину... Отчего же не предположить, что верховное существо, даровавшее мне непо­ стижимую способность разумения, могло дать мне и немножко свободы...»3.

Вольтер резко критиковал феодальный режим с его чудовищ­ ными злоупотреблениями. Он не уставал в своем призыве к актив Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. М.;

Л., 1949. Т. 10. С. 95.

Вольтер. Философские сочинения. М., 1988.

3 Вольтер. Мемуары и памфлеты. Л., 1924. С. 112.

128 Глава 5. Философия французского Просвещения ной деятельности с целью уничтожения всех форм варварства и дикости феодальных злоупотреблений.

Влияние Вольтера было чрезвычайно сильным и в России, чему способствовала Екатерина Великая, которая переписывалась с ним и приказывала переводить его труды на русский язык. Сим­ патия императрицы к Вольтеру и просветительской французской литературе вообще быстро создала моду на «вольтерьянство», прежде всего в светских кругах. Но Французская революция по­ казала власть предержащим, что Вольтер опасен для нее;

к нему стали относиться как к «иностранному диссиденту», угрожавше­ му крепостному праву своими свободолюбивыми идеями.

§ 2. Ж.Ж. Руссо Жан Жак Руссо (1712—1778) — один из самых выдающихся мыслителей эпохи Просвещения. Своим страстным стремлением к изменению социального порядка, борьбой за научное мышление, всей своей разносторонней литературной деятельностью он, как и Вольтер, способствовал приближению революции во Франции.

Вольтер и Руссо, по словам Г. Гейне, — те два писателя, которые более всех других подготовляли революцию, определили ее даль­ нейшие шаги и ныне еще руководят французским народом и вла­ ствуют над ним.

По своим убеждениям Руссо — представитель демократическо­ го крыла идеологов Просвещения;

он — философ, социальный мыслитель, писатель, крупнейший специалист в области филосо­ фии искусства (особенно музыки) и педагогики. Веря в существо­ вание Бога и признавая бессмертие души, Руссо утверждал, что материя и дух суть два извечно существующих начала. В вопросах теории познания он придерживался идей сенсуализма, хотя и был сторонником врожденности нравственных идей. Руссо подвергал резкой критике феодально-сословные отношения и деспотический политический режим. Столь же резко критически он относился к частной собственности, видя в ней источник всех социальных зол.

«Тот человек, — писал Руссо, — который, окопав и огородив дан­ ный участок земли, сказал «это мое» и нашел людей, которые были достаточно глупы, чтобы этому поверить, был настоящим основа­ телем гражданского общества».

Свой знаменитый трактат «Об общественном договоре» Руссо начинает патетическими словами: «Человек рожден свободным, а между тем везде он в оковах!» Развивая идеи общественного дого § 3. Д. Дидро вора, Руссо, в отличие от Т. Гоббса, утверждал, что в «естественном состоянии» не только не было «войны всех против всех», но в от­ ношениях между людьми господствовали дружба и гармония. Он смело восстал против современной ему цивилизации как цивили­ зации неравенства. Его негодование было направлено против такой культуры, которая оторвана от народа и которая освящает общественное неравенство. Руссо различал два вида неравенства:

физическое, проистекающее из разницы в возрасте, здоровье, да­ ровании и т.п., и политическое, выражающееся в различных при­ вилегиях. Этому Руссо противопоставлял простоту и «невинность» первобытных людей. Руссо — сторонник естественного права. Его идеалом было далекое прошлое, когда все люди были равны: да и какие раздоры могли быть у людей, которые ничем не владеют!

Между Руссо и Вольтером происходили острые споры. Вольтер был в корне не согласен с идеей Руссо о том, что идеалы пребывают в далеком прошлом. В своей поэме «Светский человек» Вольтер писал: «Наши предки жили в неведении понятий «мое» и «твое».

Откуда им было знать это? Они были наги. А когда ничего нет, то нечего и делить. Но хорошо ли это?» Обращаясь к Руссо, он гово­ рит: «Отец мой, не прикидывайтесь простачком, не называйте ни­ щету добродетелью». И далее Вольтер продолжает: «Когда чита­ ешь Вашу книгу, так и хочется стать на четвереньки и бежать в лес!»1.

§ 3. Д. Дидро Дени Дидро (1713—1784) — знаменитый мыслитель, ученый энциклопедист. Характерная черта его политического мировоззре­ ния — остро выраженный демократизм. Это удивительно одарен­ ная, всесторонне развитая личность — философ, драматург, поэт, автор романов, теоретик искусства и художественный критик2.

Руссо — гуманитарно ориентированный мыслитель крупного масштаба, и о нем мы подробно говорим в разделе «Основы социальной философии». Но его никак нельзя было хотя бы кратко не упомянуть и в этом разделе.

Приведем как пример небольшой фрагмент из его критики книги «Об уме» К.А. Гельвеция (он внес существенный вклад в разработку проблем философской антропологии и идей «человеческого ума», написав такие труда, как «О челове­ ке», «Об уме»): «Различие между человеком и животным сводится у него только к различию организации. Так, например, удлините у человека лицо, вообразите, что нос, глаза, зубы, уши у него, как у собаки, снабдите его шерстью, поставьте его на четыре лапы, — после такого превращения человек этот, будь он хоть док­ тором Сорбонны, станет выполнять все функции собаки;

он будет лаять вместо 5- 130 Глава 5. Философия французского Просвещения Дидро посвятил свою творческую деятельность науке и философии, в значительной мере вопросам познания природы, а его произведе­ ния «Мысли об объяснении природы», «Физиологические очерки», «Письма о слепых в назидание зрячим» и другие сочинения являют собой шедевр философской литературы яркого публицистического характера. Он оказал огромное влияние на многие умы: Г. Лессинг и И.Г. Гердер во многом следуют Дидро, И.В. Гете и Ф. Шиллер пре­ клоняются перед его исключительным талантом, Г. Гегель в своей «Феноменологии духа» комментирует блестящие образцы диалек­ тики «Племянника Рамо». Дидро отличался искрящимся остроу­ мием, выдающимся литературным даром, глубиной и тонкостью мысли, страстностью неутомимого борца, а также общительнос­ тью, бескорыстием и отзывчивостью1. Дидро сначала был верую­ щим христианином, потом скептиком, но от веры в Бога как творца мироздания не отошел. В последние годы жизни он склонялся к воззрениям, близким к воззрениям Г. Лейбница.

Дидро высказал мысль, согласно которой от молекулы до че­ ловека тянется цепь существ, переходящих от состояния живого оцепенения до состояния максимального расцвета разума2. На во­ прос, можно ли предположить, что и камень чувствует, Дидро от­ ветил: «Почему бы и нет?» И действительно, прикоснитесь ладо­ нью к камню, и информация о вашем прикосновении останется надолго на камне. Дидро, конечно, не знал и не мог знать инфор того, чтобы аргументировать;

он будет грызть кости, вместо того чтобы занимать­ ся разрешением софизмов;

вся его деятельность сосредоточится в обонянии;

почти вся душа его будет заключаться в носу;

и он будет гоняться по следу за кроликом или зайцем, вместо того чтобы выслеживать атеистов или еретиков... С другой стороны, возьмите собаку, поставьте ее на задние ноги, округлите ей голову, уко­ ротите морду, отнимите у нее шерсть и хвост — и вы сделаете из нее ученого док­ тора, занимающегося глубокими размышлениями о тайнах предопределения и благодати...» {Дидро Д. Собрание сочинений. М.;

Л., 1938. Т. 2. С. 6).

Чтобы содействовать осуществлению возможности проведения реформ в Рос­ сии, Дидро стремился к глубокому и разностороннему изучению русской общест­ венной жизни, экономики и культуры. Он писал Фальконе: «Я, конечно, поеду в Россию. Чувствую, что сердце влечет меня туда непрестанно, и этого стремления мне не преодолеть». Память о сотрудничестве Дидро и Фальконе запечатлена в памятнике Петру I (см.: Эстетика и современность. М., 1989). Огромную помощь Дидро оказала Екатерина Великая. Она пригласила знаменитого мыслителя в Рос­ сию;

беседы с ним доставляли ей интеллектуальное и эстетическое наслаждение, она любовалась его умом и красноречием. Чтобы материально помочь Дидро, Ека­ терина купила его богатую библиотеку, оставив книги у него в пожизненное поль­ зование.

Дидро полагал: «Всякое животное — более или менее человек;

всякий ми­ нерал — более или менее растение;

всякое растение — более или менее — живот­ ное» (Дидро Д. Избранные сочинения. М., 1926. Т. 1. С. 165).

§ 4.П. Гольбах матики, но он силой интуиции прозревал нечто подобное. Это вы­ разилось и в его тонкой характеристике сути живого. Специ­ фическими особенностями жизни являются раздражимость и чувствительность, говорил Дидро, уделявший большое внимание биологическим проблемам. Образованность и прозорливость по­ зволили Дидро высказать идею, ставшую предвестием эволюцион­ ной теории в мире живого.

Дидро утверждал, что душа — продукт единства организма, его целостности. Человек «есть некое целое, оно едино, и, может быть, это единство — в соединении с памятью — составляет душу, Я, сознание»'. В своих «Элементах физиологии» Дидро высказал глу­ бокую мысль: «Я не могу отделить даже в абстракции пространства и времени от существования. Значит оба эти свойства существенно характерны для него»2.

Дидро написал огромное число работ по философии для своего детища — знаменитой «Энциклопедии». Философским кумиром для Дидро был Ф. Бэкон с широтой, глубиной его воззрений и лучезарной яркостью слога.

§ 4. П. Гольбах Поль Генрих Дитрих Гольбах (1723—1789), барон — француз­ ский философ-материалист. Усвоив взгляды значительной части современного ему европейского общества, он высказал их с такой прямолинейностью, что возбудил возражения представителей раз­ личных философских школ. Главное его сочинение «Система при­ роды» — «эта библия материализма». Здесь Гольбах сводит все душевные качества к деятельности тела;

это приводит к отрица­ нию свободы воли и идеи совершенствования. Добродетель, по Гольбаху, есть деятельность, направленная на пользу людей как членов общества, она вытекает из чувства самосохранения. Счас­ тье заключается в удовольствии, Согласно Гольбаху, материя су­ ществует сама по себе, являясь причиной всего: она — своя собст­ венная причина. Все материальные тела состоят из атомов. Имен­ но Гольбах дал «классическое» определение материи: материя есть все то в объективной реальности, что, воздействуя каким-либо об­ разом на наши чувства, вызывает ощущения3. Подобно тому как Дидро Д. Собрание сочинений. М.;

Л., 1938. Т. 11. С. 481.

2 Дидро Д. Сочинения: В 2 т. М., 1991. Т. 2. С. 21.

Это определение материи нескончаемое число раз цитировалось нами («со­ ветскими философами ») как « гениальное ленинское определение материи ». О нем 5* Глава 5. Философия французского Просвещения удары пальцев музыканта по клавишам, скажем, клавесина рож­ дают музыкальные звуки, так и воздействия предметов на наши органы чувств рождают ощущения всевозможных свойств. Он, как видим, весьма упрощенно трактовал процесс познания, хотя ранее так много гениального было уже сказано на этот счет.

•к к к Французские философы, преодолевая непоследовательность Дж. Локка и критикуя идеи Дж. Беркли, защищали принцип ма­ териальности мира в его механистической форме, хотя в воззре­ ниях некоторых из них и содержались диалектические идеи раз­ вития организмов.

Чтобы понять уровень материалистического объяснения ду­ шевных, личностных особенностей человека, приведем цитату из книги французского врача-материалиста Ж.О. Ламетри (1709— 1751) «Человек-машина»: «Что нужно было, чтобы превратить бесстрашие Кая Юлия, Сенеки или Петрония в малодушие или трусость? Всего только расстройство селезенки или печени, или засорение воротной вены. А почему? Потому, что воображение за­ соряется вместе с нашими внутренними органами, от чего и про­ исходят все эти своеобразные явления истерических и ипохондри­ ческих заболеваний»1.

У французских просветителей имелись значительные расхож­ дения во взглядах, вплоть до противоположных позиций. Но все таки в целом все они были полярно противоположны миру офици­ альной практики и идеологии, едины в той мере, в какой проти­ востояли господствующим сословиям. Все они исходили из принципа: если человек, его личные качества зависят от окружаю­ щей среды, то и его пороки также являются результатом влияния этой среды. Чтобы переделать человека, освободить его от недо­ статков, развить в нем положительные стороны, необходимо пре­ образовать окружающую и прежде всего общественную среду. Они занимали одну позицию в том, что живут в переломное время, время приближающегося торжества разума, победы просветитель­ ских идей, в «век триумфа философии» (Вольтер). Центром, во­ круг которого сгруппировались философы и их единомышленни говорилось, что оно и гениальное, и опережает все достижения науки, и является руководящим методологическим принципом всего естествознания, и т.п.

Ламетри Ж.О. Избранные сочинения. М., 1925. С. 183.

§ 4.П. Гольбах ки, оказалась знаменитая «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел». Д. Дидро и его соратник по редактиро­ ванию «Энциклопедии», великий математик, механик, философ просветитель Ж.Л. Д'Аламбер (1717—1753) поставили перед собой гигантскую задачу — представить «общую картину усилий человеческого ума у всех народов и во все века». Этот труд являет собой эпоху в духовной жизни не только Франции и не только Европы, но и всего мира (кстати, «Энциклопедию» по частям стали переводить в России). Это великий памятник, воздвигнутый фран­ цузскими просветителями своей эпохе.

Гла ва НЕМЕЦКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ Начало Просвещения в немецкой философии теснейшим образом связано со знаменитым Христианом Вольфом (1679—1754), который систематизировал и по­ пуляризировал учение Г. Лейбнипа. Многие философы не только в Германии, но и в России, например М.В. Ломоносов, учились у X. Вольфа, который впервые в Германия разработал систему, охватившую основные области философской куль­ туры.

К этому времени было создано выдающееся произведение Адама Смита «Ис­ следование о природе и причинах богатства народов». Философия развивалась в интеллектуальной атмосфере прогрессирующей научной и художественной мысли. Существенную роль сыграли достижения естествознания и обществен­ ных наук. Стали развиваться физика и химия, продвинулось вперед изучение органической природы (работы и открытия Л. Гальвани, А. Вольта, Х.К. Эрсте­ да, Г. Дэви, М.В. Ломоносова, Дж. Пристли, А.Л. Лавуазье в области физики и химии;

работы Ж.В. Ламарка, А. Галлера, Р. Броуна и др. в области изучения органической природы). Открытия в области математики, позволившие понять процессы в их точном количественном выражении, учение Ж. Б. Ламарка, по сути предшественника Ч. Дарвина, об обусловленности развития организма ок­ ружающей средой, астрономические, геологические, эмбриологические теории, а также теории развития человеческого общества, — все это со всей остротой и неизбежностью выдвигало на первый план идею развития как теорию и метод познания действительности.

Выдающуюся роль в развитии немецкой философской культуры сыграли Г.Э. Лессинг, И.Г. Гердер, немецкие философствующие романтики — прежде всего Ф. Шлегель, теолог и философ Ф. Шлейермахер, крупные ученые-мыслители В. и А. Гумбольдты. Величайшим взлетом немецкой гуманистической культуры яви­ лись творения таких гигантов мысли и художественно-эстетической культуры, как И.В, Гете и Ф. Шиллер.

§ 1. И. Кант § 1. И. Кант Одним из величайших умов человечества, основоположником немецкой классической философии является Иммануил Кант (1724 —1804) — поистине титаническая фигура1. Именно с него занялась заря философии Новейшего времени2.

Не только в философии, а йв конкретной науке Кант был глу­ боким, проницательным мыслителем. Разработанная им гипотеза происхождения Солнечной системы из гигантской газовой туман­ ности до сих пор является одной из фундаментальных научных 1 На вопрос, кого из новейших философов он считает самым выдающимся, И.В. Гете ответил: «Кант — самый выдающийся, вне всякого сомнения. И именно его учение продолжало влиять и впоследствии, и глубже всего проникло в нашу немецкую культуру. Он повлиял и на вас, хотя вы и не читали его. Здесь уместно привести замечание, которое мы могли сделать на своем жизненном пути: ни один ученый не мог безнаказанно игнорировать то великое философское движение, на­ чало которому положил Кант» (Лихтенштадт В.О. Гёте. СПб., 1920. С. 464).

Г. Гейне писал о Канте: «Изобразить историю жизни Иммануила Канта труд­ но. Ибо не было у него ни жизни, ни истории. Он жил механически размеренной, почти абстрактной жизнью холостяка в тихой отдаленной улочке Кенигсберга, старинного города на северо-восточной границе Германии. Не думаю, чтобы боль­ шие часы на тамошнем соборе бесстрастнее и равномернее исполняли свое внеш­ нее ежедневное дело, чем их земляк Иммануил Кант. Вставание, утренний чай, писание, чтение лекций, обед, гуляние, — все совершалось в определенный час, и соседи знали совершенно точно, что на часах — половина четвертого, когда Им­ мануил Кант в своем сером сюртуке, с камышовой тросточкой в руке выходил из дому и направлялся к маленькой липовой аллее, которая в память о нем до сих пор называется Аллеей Философа. Восемь раз проходил он ее ежедневно взад и вперед во всякое время года, и, когда было пасмурно или сырые тучи предвещали дождь, появлялся его слуга, старый Лампе, с тревожной заботливостью следуя за ним, с длинным зонтиком под мышкой, как символ провидения» (Гейне Г. Сочи­ нения. М., 1934. Т. VII. С. 102).

Образ жизни Канта — это целая наука, при этом удивительно оригинальная и поучительная. Спать он ложился ровно в 9 вечера. Подъем в 5 утра. Чашка слабозаваренного чая «без ничего». После чая выкуривалась одна трубка в сутки!., и не более. Ел он только один раз в сутки по принципу: садиться за еду нужно только очень сильно проголодавшись и набрасываться на пищу надобно с жаднос­ тью голодного волка: лишь тогда возможно хорошее усвоение пищи. Обед только в кругу остроумных друзей — на шесть персон! Непременны за обедом: немного сухого вина, свежевыловленная треска, шутливые рассказы, анекдоты, непремен­ но шутки, смех... Неостроумные больше не приглашаются!

Кант совсем не ведал очарования женской ласки... На склоне лет говорил:

очень рад, что избежал механических телесных движений, лишенных метафизи­ ческого смысла...

Диета, разработанная Кантом для себя, является ныне предметом присталь­ ного изучения диетологами. М. Зощенко, например, специально изучал ее с целью личного приобщения к ней. Родившись очень слабеньким и болезненным ребен­ ком (как и Ньютон), Кант, благодаря мудрому образу жизни, прожил долгую и духовно удивительно богатую жизнь.

136 Глава 6. Немецкая классическая философия идей астрономии. Кроме того, он выдвинул идею распределения животных по порядку их возможного происхождения, а также идею естественного происхождения человеческих рас.

Философские воззрения Канта существенно менялись по мере его духовного развития. Если до начала 80-х гг. XVIII в. его инте­ ресовали главным образом: естественно-научные вопросы, то потом его дух погружается в так называемые метафизические, т.е. обще­ философские, проблемы бытия, познания, человека, нравствен­ ности, государства и права, эстетики, т.е. всей системы филосо­ фии.

Человек, этика и право — вот альфа и омега всего философского учения великого мыслителя.

О бытии и познании. Кант считал, что решению таких проблем философии, как проблемы бытия человека, души, морали и рели­ гии, должно предшествовать исследование возможностей челове­ ческого познания и установление его границ. Необходимые усло­ вия познания заложены, согласно Канту, в самом разуме и состав­ ляют основу знания. Они-то и придают знанию характер необходимости и всеобщности. Но они же суть и непереходимые границы достоверного знания. Отвергая догматически прием по­ знания, Кант считал, что вместо него нужно взять за основу иной — метод критического философствования, состоящий в ис­ следовании приемов самого разума, в расчленении общей челове­ ческой способности познания и в исследовании того, как далеко могут простираться его границы. Кант различал воспринимаемые человеком явления вещей и вещи, как они существуют сами по себе. Мы познаем мир не так, как он есть на самом деле, а только так, как он нам является. Нашему знанию доступны только явле­ ния вещей (феномены), составляющие содержание нашего опыта:

мир познается нами только в своих явленных формах. В результате воздействия «вещей в себе» на органы чувств возникает хаос ощу­ щений. Мы приводим этот хаос в единство и порядок силами на­ шего разума. То, что мы считаем законами природы, на самом деле есть связь, вносимая разумом в мир явлений, т.е. наш разум пред­ писывает законы природе. Но миру явлений соответствует незави­ симая от человеческого сознания сущность вещей — «вещи в себе»: абсолютное познание их невозможно. Они для нас только ноумены, т.е. умопостигаемая, но не данная в опыте сущность.

Кант не разделял безграничной веры в силы человеческого разума, называя эту веру догматизмом. В принципиальной ограниченнос­ ти человеческого познания он видел определенный нравственный смысл: если бы человек был наделен абсолютным знанием, то для § 1. И. Кант него не было бы ни риска, ни борьбы при выполнении нравствен­ ного долга.

Кант был убежден, что идеи пространства и времени человеку известны прежде восприятий. Пространство и время идеальны, а не реальны, т.е. не особая, самостоятельная реальность. Чувствен­ ные впечатления связываются между собой посредством сужде­ ний, в основе которых лежат категории, т.е. общие понятия, а они, по Канту, суть «чисто логические» формы, характеризующие только «чистое мышление», а не его предмет. Категории даны че­ ловеку до всякого опыта, т.е. априори1. В своем учении о познании Кант большое место отводил диалектике: противоречие рассмат­ ривалось им как необходимый момент познания. Но диалектика для него — лишь гносеологический принцип, она субъективна, так как отражает противоречия не самих вещей, а только проти­ воречия мыслительной деятельности. Именно потому, что в ней противопоставляются содержание знаний и их логическая форма, предметом диалектики становятся сами эти формы.

В логическом аспекте теории познания Кант ввел идею и тер­ мин «синтетическая сила суждения», позволяющая нам осущест­ влять синтез рассудка и данных чувственного восприятия, опыта.

Кант ввел воображение в теорию познания, назвав это копер никанским переворотом в философии. Наши знания — не мертвый слепок вещей и их связей. Это духовная конструкция, возведенная воображением из материала чувственных восприятий и каркаса доопытных (априорных) логических категорий. Помощь вообра­ жения человек использует в каждом звене своих рассуждений. К своей характеристике человека Кант добавляет: это существо, на­ деленное продуктивной способностью воображения. Но будучи ве­ ликим конструктором, воображение не всемогуще. Логический каркас категорий, по Канту, априорен. Трансцендентальная2 фи­ лософия — это, по Канту, не теория «врожденных идей», посколь Смысл кантовского априоризма заключается в том,~что субъект познания располагает определенными, уже до него сложившимися формами познания. Но этот априоризм не тождествен понятию врожденных идей: априори — это не врожденные идеи, а формы, усвоенные человеком в ходе его приобщения к сло­ жившимся до него формам культуры.

В философии Канта трансцендентальный (от лат. transcendens — перешаги­ вающий, выходящий за пределы) — априорные познавательные формы, органи­ зующие эмпирическое познание. Следует отличать трансцендентальное от транс­ цендентного, означающего предмет, запредельный по отношению к миру явлений и недоступный теоретическому познанию. Трансцендентное — это как бы «ночная сторона», темная для нас бездна бытия. Заметим, что сам Кант порой использовал эти термины один вместо другого — в смысле запредельного вообще.

138 Глава б. Немецкая классическая философия ку в таком случае они были бы лишены познавательной силы.

Человек, приступающий к познанию, уже обладает сложившими­ ся до него познавательными формами. Кант различает априорное и апостериорное (на основе опыта) происхождение понятий и ка­ тегорий. Оба эти источника позволяют воображению и мышлению осуществлять постижение сущего.

В своей теории познания Кант часто рассматривает и собствен­ но антропологические проблемы. Он выделяет в познании такой феномен духа, как трансцендентальная апперцепция, т.е. единст­ во сознания, составляющее условие возможности всякого позна­ ния. Это единство есть не результат опыта, а условие его возмож­ ности, форма познания, коренящаяся в самой познавательной спо­ собности. Кант отличал трансцендентальную апперцепцию от единства, характеризующего эмпирическое Я и состоящего в от­ несении сложного комплекса состояний сознания к нашему Я как его центру, что необходимо для объединения всего многообразия, данного в опыте и образующего содержание всех переживаний Я.

Это гениальная идея великого мыслителя.

Канта справедливо критикуют за то, что он отказывается при­ знать адекватность нашего знания вещам. Согласно Канту, мы по­ знаем только явления — мир вещей самих по себе нам недоступен.

При попытке постигнуть сущность вещей наш разум впадает в противоречия. Следует сказать: в рассуждениях Канта есть доля правды, так как познание и в самом деле неисчерпаемо. Это бес­ конечный процесс все более и более глубокого проникновения в объективную реальность, а она бесконечна. Но это не дает основа­ ния отрывать мир явлений от мира «вещей в себе». Между ними нет непроходимой пропасти. Пусть даже, по Канту, формы и со­ здаются целиком творчеством духа, все же трудно допустить, чтобы предметы, к которым постоянно применяются эти формы, не окрашивали бы их в свой собственный цвет. Ведь в той или иной мере сущность «вещи в себе» так или иначе высвечивается в явле­ нии. При этом мы не должны забывать, что наши знания, при всей их глубине, все же в целом относительны. Скрупулезно разраба­ тывая свою концепцию о «вещах в себе», Кант имел в виду, что в жизни индивида, в нашем отношении к миру и человеку есть такие глубины тайн, такие сферы, где наука бессильна. Примером этого являются, в частности, поведенческие акты человека, его поступ­ ки, отвечающие принципу детерминации, причинной зависимос­ ти. Но, по Канту, человек живет в двух мирах. С одной стороны, он часть мира явлений, где все детерминировано, где характер человека определяет его склонности, страсти и условия, в которых §1. И. Кант он действует. Но с другой, помимо этой эмпирической реальности у человека есть иной, сверхчувственный мир «вещей в себе», где бессильны привходящие, случайные, непостижимые и непредви­ димые ни импульсы у самого человека, ни стечение обстоятельств, ни диктующий свою волю нравственный долг. Отсюда Кант делает вывод: свобода и есть, и ее нет. Это верно. Такое противоречие Кант именует антиномией свободы. Он говорит и об иных антиномиях, например об антиномии конечного и бесконечного. В результате он приходит к выводу: Бог — «абсолютно необходимая сущность».

Искренне верить в Бога — значит быть добрым, значит быть вооб­ ще истинно нравственным.

О человеке. Специалисты (именно по творчеству Канта) счита­ ют, что целесообразно начинать изложение философии этого мыс­ лителя с его учения о человеке. Кант изложил свои воззрения по этому вопросу в книге «Антропология с прагматической точки зре­ ния». Главная ее часть подразделяется на три раздела в соответст­ вии с тремя способностями человека: познанием, «чувством удо­ вольствия и неудовольствия» и способностью желания. Человек, по Канту, — это «самый главный предмет в мире». Над всеми дру­ гими существами его возвышает наличие самосознания. Благода­ ря этому человек представляет собой индивидуальность, т.е. лич­ ность. Из факта самосознания вытекает эгоизм как природное свойство человека. Эгоизму Кант противопоставляет образ мыс­ лей, при котором человек рассматривает свое Я не как весь мир, а лишь как часть его. Человековедение — это в сущности вместе с тем есть и мироведение. Мыслитель требует обуздания эгоизма и полного контроля разума над душевными проявлениями лич­ ности. Он подчеркивает продуктивную силу воображения. По Канту, одно дело, когда мы сами вызываем и контролируем наши внутренние голоса, другое — когда они без зова являются к нам и управляют нами: тут уже налицо признаки душевных отклонений или предрасположение к ним.

Но природу души Кант не считал объектом научного познания:

описание душевных явлений — не дело естествознания.

Кант ставит вопрос: может ли человек иметь представления и не осознавать их? Такие представления, согласно Канту, являются «темными». Но их роль велика в творчестве. В полном мраке со­ знания может протекать такой сложный процесс, как художест­ венное творчество. Представьте себе, говорит Кант, музыканта, импровизирующего на органе и одновременно разговаривающего с человеком, стоящим подле него;

одно ошибочное движение, не­ верно взятая нота — и гармония нарушена. Но этого не происхо Глава 6. Немецкая классическая философия дит, хотя играющий не знает, что он сделает в следующее мгнове­ ние. Рассудок порой не в состоянии избавиться от влияния пред­ ставлений даже в тех случаях, когда считает их нелепыми и пы­ тается противоборствовать им. Так, например, обстоит дело с сек­ суальным чувством, когда от страсти мутится разум. На большой карте нашей души, говорит Кант, освещены только немногие пункты — это обстоятельство может возбуждать у нас удивление перед нашим собственным существом, ведь если бы некая высшая сила сказала: «да будет свет!», то это произошло бы без малейшего содействия с нашей стороны. Перед нашими глазами открылось бы как бы полмира (если, например, мы возьмем писателя со всем тем, что он имеет в своей памяти).

Кант анализирует такие способности человека, как талант и гений. Талант к изобретению и открытию — это высший уровень дарования. Таков гений.

Анализируя существо человека, Кант рассматривает природу чувств. Например, чувство удовольствия в общем способствует жизни. Но у человека на животный инстинкт наслаждения нало­ жена нравственная и культурная узда. Кант говорит: один способ удовольствия есть в то же время культура, а именно, увеличение способности испытывать еще большее удовольствие — таково удо­ вольствие от наук и изящных искусств, другой же способ — исто­ щение, которое делает нас все менее способными к дальнейшему наслаждению.

Говоря о необходимости самосовершенствования человека, его души, Кант подчеркивает: «Развивай свои душевные и телес­ ные силы так, чтобы они были пригодны для всяких целей, ко­ торые могут появиться, не зная при этом, какие из них станут твоими»1.

Нравственное учение и проблема религии. Кант отрицательно относился к мнимой морали, основанной на принципах полезности и приятности, на инстинкте, внешнем авторитете и на различного рода чувствах. Ни благоразумие, ни умение еще не составляют нравственности. Как говорил Вл. Соловьев, анализируя нравст­ венные идеи Канта, человек, с технической ловкостью удачно дей­ ствующий в какой-нибудь специальности или благоразумно уст­ раивающий свое личное благополучие, может, несмотря на это, быть совершенно лишен нравственного достоинства. Такое досто­ инство приписывается лишь тому, кто не только какие-нибудь Кант И. Собрание сочинений: В 6 т. М., 1964. Т. 6. С. 434.

§ 1. И. Кант частные и случайные интересы, но и все благополучие своей жизни безусловно подчиняет моральному долгу или требованиям совести.

Лишь такая воля, желающая добра ради него самого, а не ради чего-нибудь другого, есть чистая, или добрая, воля, имеющая цель сама в себе. Ее правило, или нравственный закон, не будучи обу­ словлен никакой внешней целью, есть категорический императив, выражающий абстрактную обязанность:

«Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом... поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого так же, как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству».

Имея в виду именно категорический императив, Кант с пафо­ сом говорит:

«Две вещи наполняют душу все новым и нарастающим удивлением и благого­ вением, чем чаще, чем продолжительнее мы размышляем о них, — звездное небо надо мной и моральный закон во мне».

Кант призывает: определи себя сам, проникнись сознанием мо­ рального долга, следуй ему всегда и везде, сам отвечай за свои поступки. Такова квинтэссенция кантовской этики, строгой и бес­ компромиссной. Именно долг перед человечеством и перед своей совестью заставляет нас вести себя нравственно.

В философии Канта нравственное слиянно с идеей религиозного, божественного. По Канту, согласно идеалу веры, церковь есть все­ общее и необходимое нравственное единение всех людей. Она пред­ ставляет собой царство Божие на земле. С точки зрения религиоз­ ного развития человечества в истории, господство нравственного миропорядка в земной, чувственной жизни, есть высшее благо.

При этом в опыте идеал церкви превращается в эмпирически объ­ яснимые формы, выступившие в истории2.

Отрицание божественного существования, согласно Канту, — полнейший абсурд. «...Космологическое доказательство, как мне кажется, — писал он, — столь же старо, как и человеческий разум. Оно так естественно, так убедительно и до такой степени способно расширять круг размышлений вместе с развитием наших воззрений, что оно должно будет существовать до тех пор, пока в мире останется хоть одно разумное существо, склонное принять 1 Кант И. Сочинения. М., 1965. Т. 4. Ч. 1. С. 260, 270.

См.: Виндельбанд В. История новой философии. СПб., 1913. Т. 2. С. 113.

142 Глава 6. Немецкая классическая философия участие в этом благородном рассмотрении, дабы познать Бога из его творений»1.

Идея права и государства. Кант разработал философское уче­ ние о праве и государстве, а также об отношениях между государ­ ствами, т.е. международном праве.

В своем учении о праве Кант развивал идеи, выдвинутые фран­ цузскими просветителями. Это прежде всего признание необходи­ мости уничтожения всех форм личной зависимости, утверждение личной свободы и равенства всех людей перед законом, ликвида­ ция всех юридических привилегий. Юридические законы он вы­ водил из нравственных, а те и другие носили у него априорный характер, подчинялись чистому практическому разуму.

Кант определяет государство в широком смысле как объеди­ нение множества людей, подчиненных правовым законам. В каж­ дом государстве существуют три власти, т.е. объединенная воля в трех лицах: верховная власть в лице законодателя, исполнитель­ ная власть в лице правителя (правящего согласно закону) и судеб­ ная власть в лице судьи (присуждающего каждому свое согласно закону). Законодательная власть может принадлежать только объ­ единенной воле народа. Так как всякое право должно исходить от нее, она непременно должна быть не в состоянии поступить с кем либо не по праву.

В своем учении о государстве Кант развивал идеи Ж. Ж. Руссо, в частности идею народного суверенитета. Источником суверени­ тета он считал не народ, а монарха, отрицая право судить главу государства, который «не может поступать не по праву»". Следуя идеям Вольтера (сторонника просвещенного абсолютизма), Кант признавал право на свободное высказывание своего мнения, огра­ ничивая его, однако, необходимостью гражданского и политичес­ кого повиновения властям, без чего немыслимо само существова­ ние государства: «Рассуждайте сколько угодно и о чем угодно, но повинуйтесь».

Подходя к государственному устройству исторически, Кант считал, что оно не может оставаться неизменным: те или иные формы правления существуют до тех пор, пока они необходимы.

Республика — это единственный правовой государственный строй, который отличается прочностью: здесь закон самодержавен и не зависит ни от какого отдельного лица. Истинная республика, 1 Кант И. Сочинения: В 6 т. М., 1964. Т. 1. С. 504—505.

2 Кант И. Сочинения. 'Г. 4. Ч. 2. С. 243.

:i Цит. по: Политические учения: история и современность. М., 1976. С. 443.

§ 1. И. Каят по Канту, есть система, управляемая уполномоченными депутата­ ми, избранными народом.

Во взглядах на отношения между государствами Кант высту­ пал против неправового состояния этих отношений, против гос­ подства на международной арене права сильного. Выход из такого состояния он видел в создании равноправного союза народов, за­ дача которого — оказывать помощь государствам при нападении извне. Существование такого союза — залог жизнеспособности че­ ловечества в целом.

Неотъемлемой частью всей философской системы Канта явля­ ется идея вечного мира. Хотя эту идею сам он считал нереализуе­ мой, однако полагал, что союз государств может приблизить чело­ вечество к осуществлению такого идеала. Взгляды Канта на про­ блемы войны и мира пронизаны идеями гуманизма. Он резко отрицательно относился не только к самой войне, но и к постоян­ ной подготовке к ней: бремя вооружений часто делает мир более тяжелым, чем сама война. Попытку европейских государств до­ стигнуть равновесия.в области вооружений Кант назвал чистей­ шей химерой, «подобно дому Свифта, который был построен с таким строгим соблюдением всех законов равновесия, что тотчас рухнул, как только на него сел воробей»1.

Наука о праве, писал он, есть часть философии. Она должна поэтому развить идею, представляющую собой разум самого пред­ мета.

Любопытно, что Кант обращает свой взор на Восток, в сторону гигантской Российской империи, где народ лишен элементарных прав (крепостное право), и задается вопросом: «Не предстоит ли нам еще одна революция, которую осуществит славянское племя?» Что это? Пророчество гения!?

О конце всего сущего. Когда Канту было 70 лет (этот возраст он считал своим творческим расцветом), он написал статью в «Бер­ линском ежемесячнике» (июнь 1794 г.), заметив, что читать ее «грустно и смешно». В то время, возможно, это было «и смешно», а вот ныне — это «не смешно», а грустно и должно быть преду­ преждением для всего человечества. Эта статья — образец ирони­ ческой и меланхолической философской публицистики, имеющей в наше время особую актуальность и глубокий нравственный смысл. Идея конца всего сущего рождена в размышлениях не о физической, а о моральной стороне дела. В статье говорится о ко Кант И. Сочинения. Т. 4. Ч. 2. С. 106.

Глава б. Немецкая классическая философия печной цели человеческого бытия, или, скорее, об участи всего человечества. Если эта цель оказывается недостижимой, то в гла­ зах простых людей «сотворенное бытие теряет смысл, как спек­ такль без развязки и замысла». По ироническому, но прозорливо­ му мнению Канта, конец всего сущего может быть троякого рода:

1) естественный, соответствующий моральным целям божествен­ ной мудрости;

2) сверхъестественный — под воздействием при­ чин, нашему пониманию недоступных;

3) противоестественный, который «мы вызовем сами вследствие неправильного понимания конечной цели»1.

В заключение следует подчеркнуть, что Кант оказал огромное влияние на умы всего мыслящего человечества: многие философ­ ские направления, школы и учения так или иначе восходят к нему.

Его идеи, подвергаясь постоянному осмыслению и переработке, продолжают свою плодотворную жизнь. Гений этого мыслителя, выраженный в его творениях, — это такой храм духа, мимо кото­ рого не проходил и не может пройти ни один из тех, кому дорога широкоохватная мудрость2. И.В. Гете уловил в кантовских анти­ номиях «плутовскую иронию», с которой Кант то убеждает чита­ теля в чем-либо, то призывает подвергнуть сомнению свои же по­ ложения. Гете говорил и так: когда прочтешь страницу Канта, чувствуешь, что вошел в светлую комнату.

§ 2. И.Г. Фихте Значительное место в развитии немецкой классической фило­ софии принадлежит Иоганну Готлибу Фихте (1762—1814). В фи­ лософии И. Канта он пытался устранить идею предметов самих по себе и диалектически вывести все содержание знания, т.е. теорию и практику, из деятельности нашего Я. Фихте указал на противо От себя замечу. Нам даны разум и свобода воли. Но человечество в немалой степени злоупотребляет и тем, и другим. Не ведая конечных результатов в своих благих устремлениях, усилиями непредусмотрительного злонамеренного ума оно, ускоренно совершенствуя техногенную сферу, устилает своими благими пожела­ ниями и дорогу в ад погибели: совершенствуя цивилизацию, оно одновременно и насилует природу, загаживая ее отбросами своего собственного бытия. Мы уже ныне остро ощущаем дьявольскую порчу экологии! А что человечество ждет впе­ реди!? Тут уместно вспомнить мудрые слова поэта-философа Лукреция:

Дабы дары, приносимые мной в беспристрастным усердием, Прежде чем в них разобраться, с презрением прочь не отринул. (Лукреций.

О природе вещей. М., 1983. С. 28. 1. 52/53):

Гулыга А. Кант. М., 1977 (талантливо написанная книга! Прочтите ее: это доставит вам большое удовольствие!).

§ 2. И.Г. Фихте речие понятия «предмета самого по себе», т.е. «вещи в себе», — непознаваемой, не влияющей на мир явлений и в то же время заключающей в себе причину явлений.

Устранив это противоречие, Фихте стремился преобразовать критический метод Канта в субъективный идеализм, сходный с идеями Дж. Беркли. Для Фихте подлинная реальность — единство субъекта и объекта;

мир — это «субъект-объект, причем ведущую роль играет субъект». Фихте конструирует «субъективный субъ­ ект-объект». Опираясь на каждодневный жизненный опыт чело­ века, Фихте предлагает отличить и противопоставить реальное со­ бытие воображаемому, существующему лишь в сознании. Со­ гласно Фихте, внимание сознания может занять и факт, уже исчезнувший из непосредственного созерцания, бывший в про­ шлом и тем самым запечатленный. Поскольку и при наблюдении реального события, и при воспоминании прошлых действий у че­ ловека одинаково проходит, исчезает часть жизни, часть времени, то Фихте полагает возможным оба явления — воображаемое и ре­ ально существующее — объявить одинаково реальными. А где же критерий такой реальности? В субъекте! — отвечает Фихте. Тут невольно вспоминаются слова Ф.И. Тютчева:

О, нашей мысли обольщение, Ты, человеческое Я.

Воспринимая предмет или задумавшись о прошедшем, чело­ век забывает себя. Самозабвение — это одна из особенностей че­ ловека, переживающего связь с действительностью. Отсюда оп­ ределение действительности: то, что отрывает тебя от самого себя, и есть действительно происходящее и наполняющее данный момент твоей жизни. Это и есть, по Фихте, начало и истинный фокус всей философии и жизни. Прийдя к такому общему опре­ делению действительности, нельзя отождествлять то, что связано с действием человека в области воображения, с тем, что непо­ средственно не зависит от него. Таким образом, получаются два ряда действительности: одна создает сама себя, другая возникает в результате творческого акта сознания того, кому нужно ее су­ ществование. Фихте говорит: обрати внимание на эту действи­ тельность, войди с ней в соприкосновение, и она станет событием индивидуальной жизни, в которой как бы удерживается и сохра­ няется жизнь объекта. Возможность такой зависимости между реальным бытием и духовной жизнью субъекта Фихте, как и Дж.

Беркли, распространяет и на ту действительность, в отношениях с которой человек не находится. Отсюда течение всей объектив 146 Глава 6. Немецкая классическая философия ной реальности рассматривается как ее возможное осознание че­ ловеком: реальное существует только в связи с жизнью человека.

Затем Фихте уже совсем отвлекается от объективной реальности, занимаясь исследованием «реального» только как факта созна­ ния, как «внутреннего чувства» и «функции души». Его науко учение (так он именует всю свою систему) имеет дело лишь с оп­ ределениями сознания.

Будучи незаурядно одаренной личностью, Фихте высказал не­ мало ценных идей1.

Существенный интерес представляют этические воззрения Фихте. Исходя из факта множественности самоопределяющихся существ, он сформулировал условия их совместного существова­ ния, которые заключаются в добровольном ограничении свободы каждого лица: это ограничение возможно прежде всего, если каж­ дому предоставлены права свободного телесного и духовного раз­ вития и права собственные, выводимые из воздействия свободы на природу. Государство, по Фихте, есть гарант реализации права.

В дальнейшем взгляды Фихте во многих пунктах сблизились с учением социалистов, в частности он оказал влияние на Ф. Ласса JtJT, немецкого социалиста, организатора и руководителя Всеоб­ щего германского рабочего союза.

Философия Фихте оказала значительное влияние на последую­ щее развитие немецкой классической философии, особенно на ран­ него Ф.В. Шеллинга и даже Г. Гегеля, а также на формирование философско-этических воззрения романтизма —- своими идеями творческой активности духа, учением о гении, об иронии и др.

Философию Фихте остро критиковали и его современники (Кант, Гегель и др.), и все последующие философы за субъекти­ визм и за чрезмерную самоуверенность автора в абсолютности своей правоты. Сравнивая свои взгляды с воззрениями своих пред­ шественников и современников, Фихте писал: «У меня столь без­ удержное воображение, что оно позволяет всему моему духу непо­ стижимо возвыситься над всеми вещами. Я принял более благо Он, например, тонко подметил, что ребенок только тогда становится личнос­ тью, когда впервые говорит о себе «не Иоганн хочет есть», а так: «Мама, я хочу есть», чЯ хочу гулять». Ребенок, заявляющий о своем Я, — это уже личность.

Мне (как психологу) очень импонируют многие наблюдения и рассуждения Фихте о становлении сознания и самосознания в онтогенезе, характеристика человека как личности, меткие описания психики животных и т.д.

Гаиденко П.П. Философский словарь. М.. 1913. С. 639;

История философии.

М., 1943. Т. 3.

§ 3. Ф. Шеллинг родную мораль и вместо того, чтобы заниматься вещами, вне меня сущими, стал заниматься больше самим собой»1.

Гете писал с иронией о субъективно идеалистическом кредо Фихте:

Вот назначенье жизни молодой:

Мир не был до меня и создан мной.

§ 3. Ф. Шеллинг Ярким представителем немецкой классической философии яв­ ляется Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг (1775—1854), став­ ший посредствующим звеном между И. Фихте и Г. Гегелем. Совсем юным (в 22 года!) Шеллинг стал профессором2. В творчестве Шел­ линга выделяется ряд этапов, которые мы кратко рассмотрим.

Натурфилософия. Шеллинг предпринял попытку философ­ ского обобщения достижений естествознания своего времени в самых различных областях. Природа, по Шеллингу, есть ста­ новление духовного начала. Он считал, что если в человеке ду­ ховное начало осознает себя, то в природе оно бессознательно.

Движение от бессознательной духовности природно-сущего к со­ знанию проходит ряд прогрессирующих ступеней.

Природа, в понимании Шеллинга, представляется как силовое динамическое единство противоположностей, при этом на всех эта­ пах развития наблюдается противоположность объекта и субъек­ та. Прообраз этого — магнит как проявление универсального ми­ рового закона. В основе всякого раздвоения сущего лежит изна Фихте И.Г. Избранные сочинения /Под ред. С. Н. Трубецкого. М., 1916.Т. 1.

С. XXIV.

Несколько биографических замечаний. Будучи, по существу, юношей, он стал профессором, блестящим лектором. Его лекции посещали не только студен­ ты, но весь цвет общества, даже глава государства со свитой. Он читал с упоением, с горящим взором, даря драгоценные россыпи ума, эрудиции, особенно в истории искусства, да и в сфере естествознания.

Любопытна и романтична его личная жизнь. Из нее — лишь об одном: о любви к умной, талантливой женщине. Он полюбил жену А.В. Шлегеля — Каролину, которая, в свою очередь, влюбилась в Шеллинга и стала его женой. И его твор­ ческая жизнь била ключом. Каролина выслушивала и обсуждала с Шеллингом все его рукописи, давала мудрые советы, вела переписку. Это было лучезарное горение творческого содружества двух страстно любящих сердец. Все шло блес­ тяще... И вдруг Каролина заболевает, и вскоре ее не стало. Это коренным образом изменило жизнь и творчество Шеллинга. Он долго молчал... Потом погрузился в религиозную жизнь. Женился, у него появились дети. Шеллинг стал совсем иным, сникшим. Вот, читатель мой, какую стимулирующе-гигантскую роль может играть умная женщина «на кухне» духовного творчества.

148 Глава 6. Немецкая классическая философия чально единая сила, которая мыслится Шеллингом только как живая.

Природа есть космический организм, обладающий «мировой душой». По Шеллингу, лестница бытия со всеми ее ступенями дана от века. Все ступени абсолютно одновременны. Материя для него — загадка, волнующая, влекущая к себе, неразрешимая. Она не существует без духа, как дух без нее, — даже в Боге.

Трансцендентальный идеализм. Шеллинг задается вопросом:

как возникшее в процессе развития природы субъективное (бессо­ знательно-духовное) становится объективным? На этот вопрос от­ вечает труд Шеллинга «Система трансцендентального идеализма».

Шеллинг исходит из субъективного Я, полагая его как нечто пер­ вичное, а из него выводится объективное. Внутренним актом субъ­ ективного является «интеллектуальная интуиция». По Шеллингу, формы разумного познания — не умозаключения и доказательства, а непосредственное постижение в интеллектуальном созерцании интуиции. Но субъектом такого постижения сущего может быть не просто рассудок, а лишь философский и художественный гений.

Философия тождества. Шеллинг утверждал тождество духа и природы. Здесь исходным было понятие абсолютного разума, в котором субъективное и объективное неразличимы. Абсолютное полагает своей деятельностью субъект и объект. Но то, что в Аб­ солюте тождественно, вечно и совершенно, в мире раздельно, не­ обозримо, множественно, развивается во времени, представляется как процесс. Природа каждой вещи определяется перевесом в ней субъекта или объекта, иначе говоря, — степенью Абсолюта. При этом развитие характеризуется как целесообразное: на одном по­ люсе — материя, а на другом —.истина познания. По Шеллингу, идея абсолютного тождества тесно связана с мыслью о самосозна­ нии единого — Бога. Он и есть разум.

Шеллинг большое внимание уделяет идее свободы, которую увязывал с феноменами добра и зла. Та воля свободна, для которой одинаково возможны то и другое: человек стоит перед выбором.

Правомерен вопрос: как согласовать существование зла со всемо­ гущим и благим Богом. Человек социальное существо: в нем зло побеждается добром.

На последнем этапе своего творчества Шеллинг рассматривал проблему откровения и мифологии'.

См.: Гулыга А.В. Шеллинг. М., 1982 (если вы сколько-нибудь любите фило­ софию, прочитайте эту книгу, написанную умно и ярко).

§ 4. Г. Гегель В заключение необходимо сказать, что труды Шеллинга оказа­ ли очень большое влияние не только на немецкую философию, но и на философские воззрения мыслителей других стран, в том числе и деятелей русской философской культуры. Он дружил с Ф.И. Тютчевым, переписывался с П.Я. Чаадаевым, его идеями вдохновлялись Вл.Ф. Одоевский, Д.В. Веневитинов, Н.В. Станке­ вич, братья Киреевские, Ап. Григорьев, B.C. Соловьев и др.

§ 4. Г. Гегель Высшим достижением немецкой классической философии яви­ лась философия Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770— 1831).

Мировой разум и абсолютная диалектика. По словам Вл. Со­ ловьева, Гегель может быть назван философом по преимуществу, ибо из всех философов только для него одного философия была все1. У других мыслителей она есть старание постигнуть смысл сущего, у Гегеля же, напротив, само сущее старается стать фи­ лософией, превратиться в чистое мышление. Прочие философы подчиняли свое умозрение независимому от него объекту: для одних этот объект был Бог, для других — природа. Для Гегеля, напротив, сам Бог был лишь философствующий ум, который только в совершенной философии достигает и своего собственного абсолютного совершенства. На природу же в ее неисчислимых эмпирических явлениях Гегель смотрел как на своего рода «чешую, которую сбрасывает в своем движении змея абсолютной 1 Когда Гегель переехал на работу в Берлин, последний стал мировым фило­ софским центром. Гегель читал там множество курсов: историю философии, эс­ тетику, логику, философию права, философию истории, философию религии, фи­ лософию природы, философию науки и т.д. Образ Гегеля-лектора сохранил ре­ дактор труда Гегеля по эстетике — Готто. По его воспоминаниям, Гегель не был выдающимся оратором, однако изложение им философского материала необы­ чайно захватывало и покоряло слушателей. На лекциях Гегель всегда пользовался подробно разработанным конспектом. Говорил он необычайно медленно, мучи­ тельно, как бы выдавливая из себя предложения и с трудом подыскивая подхо­ дящие слова. Лекции Гегеля являли собой как бы философскую лабораторию, где он перед слушателями вырабатывал свои идеи. Поэтому слушать его было исклю­ чительно трудно. Но результаты этого были чрезвычайно положительными: слу­ шатели как бы вместе с Гегелем проходили тот творческий путь по созданию идей, который проходил сам их создатель, основоположник великой философской сис­ темы.

Гегель умер от холеры. Он был уже при смерти, когда супруга обратилась к нему с вопросом о Боге. Ослабевший от страданий, Гегель показал пальцем на Библию, лежавшую на столике у постели, и сказал: вот тут вся мудрость Божия.

Глава 6. Немецкая классическая философия диалектики». Гегель развил учение о законах и категориях диа­ лектики, впервые в систематизированном виде разработал основ­ ные принципы диалектической логики. Кантонской «вещи в себе» он противопоставил диалектический принцип: сущность проявляется, явление существенно. Гегель, усматривая в жизни природы и человека имманентную силу абсолютной идеи, дви­ жущей мировой процесс и раскрывающей себя в нем, утверждал, что категории суть объективные формы действительности, в ос­ нове которой лежит «мировой разум», «абсолютная идея» или «мировой дух». Это — деятельное начало, давшее импульс к воз­ никновению и развитию мира. Деятельность абсолютной идеи за­ ключается в мышлении, цель — в самопознании. В процессе самопознания разум мира проходит три этапа: пребывание само­ познающей абсолютной идеи в ее собственном лоне, в стихии чис­ того мышления (логика, в которой идея раскрывает свое содер­ жание в системе законов и категорий диалектики);

развитие идеи в форме «инобытия» в виде явлений природы (развивается не сама природа, а лишь категории);

развитие идеи в мышлении и в истории человечества (история духа). На этом последнем этапе абсолютная идея возвращается к самой себе и постигает себя в форме человеческого сознания и самосознания. Эта позиция Ге­ геля отражает его панлогизм (от греч. pan — все и logos — мысль, слово), восходящий к Б. Спинозе и тесно связанный с при­ знанием бытия Бога. По словам Гегеля, «половинчатая филосо­ фия отделяет от Бога, истинная же философия приводит к Богу»1. Дух Бога, по Гегелю, не есть дух над звездами, за преде­ лами мира, но Бог присутствует вездесущно. В своих трудах Ге­ гель выступает как биограф мирового духа. Его философия не претендовала на предвидение того, что предпримет в будущем этот дух: о его действиях можно узнать лишь после их сверше­ ния. Философия не в состоянии предвидеть будущее2.

' Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 56.

«В качестве мысли о мире она (философия. — АС.) появляется лишь тогда, когда действительность закончила свой процесс образования и завершила себя.

Этому учит понятие, и история также необходимо показывает нам, что лишь в пору зрелости действительности идеальное выступает наряду с реальным и строит для себя в образе интеллектуального царства тот же самый мир, лишь постигну­ тый в своей субстанции. Когда философия начинает рисовать своей серой краской по серому, это показывает, что некоторая форма жизни постарела, и своим серым по серому философия может не омолодить, а лишь понять ее;

сова Минервы на­ чинает свой полет лишь с наступлением сумерек» (Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М.;

Л., 1934. Т. VII. С. 17-18).

§ 4. Г. Гегель Огромная заслуга Гегеля заключается в установлении в фило­ софии и общем сознании истинных и плодотворных понятий: про­ цесса, развития, истории. Все находится в процессе — не сущест­ вует никаких безусловных границ между различными формами бытия, нет ничего отдельного, не связанного со всем. Философия и наука приобрели во всех сферах генетический и сравнительный методы.

Философские взгляды Гегеля пронизаны идеей развития. Он считал, что невозможно понять явление, не уяснив всего пути, который оно совершило в своем развитии, что развитие происхо­ дит не по замкнутому кругу, а поступательно от низших форм к высшим, что в этом процессе совершается переход количествен­ ных изменений в качественные, что источником развития явля­ ются противоречия: противоречие движет миром, оно есть «корень всякого движения и жизненности», составляет принцип всякого самодвижения. В философской системе Гегеля действительность представлена как цепь диалектических переходов.

Однако гегелевская философия проникнута глубоким внутрен­ ним противоречием. Что же это за противоречие? Метод, разрабо­ танный Гегелем, направлен на бесконечность познания. Посколь­ ку же объективной основой его является абсолютный дух, а целью — самопознание этого абсолютного духа, постольку позна­ ние конечно, ограниченно, т.е. система познания, пройдя цикл познавательных ступеней, завершается последней ступенью — самопознанием, реализацией которого является сама философия Гегеля. По Гегелю, его философская система — высшее открове­ ние человеческого и божественного духа, последнее и окончатель­ ное слово всемирной истории философии.

Разум в истории. Поиски этого разума привели Гегеля к обна­ ружению исторической закономерности, в которой реализуется диалектика необходимого и случайного. Как развертывается эта диалектика в реальном историческом процессе? Согласно Гегелю, история развивается не как автоматический процесс;

история че­ ловечества слагается из действий отдельных людей, каждый из которых стремится реализовать свои собственные интересы и цели. Пафос гегелевского понимания истории заключается в ут­ верждении активности человека, ибо ничто великое не соверша­ ется без страсти. Однако в результате действий людей, преследу­ ющих свои цели, возникает нечто новое, отличное от их первона­ чальных замыслов, с чем в своей дальнейшей деятельности люди вынуждены считаться как с объективной предпосылкой. Так, по Гегелю, случайность становится необходимостью. В этом беско Глава 6. Немецкая классическая философия нечном диалектическом процессе их взаимного перехода осущест­ вляется то, что Гегель назвал хитростью исторического разума.

Она заключается в «опосредствующей деятельности, которая, дав объектам действовать друг на друга соответственно их природе и истощать себя в этом воздействии, не вмешиваясь вместе с тем непосредственно в этот процесс, все же осуществляет лишь свою собственную цель»'. Поэтому разум у Гегеля предстает как надын­ дивидуальное, всемирно-историческое начало, которое осущест­ вляется в истории как развитие мирового духа, или абсолютной идеи. Вся история есть, по существу, история мысли, история саморазвития разума. Отсюда история в своей основе оказывается логическим процессом, т.е. суть лишь реализация логики. В этом выразилось общее панлогическое воззрение Гегеля. Цель всемир­ ной истории, по Гегелю, заключается в познании мировым духом самого себя. В этом познавательном процессе он проходит ряд кон­ кретных ступеней, воплощаясь в понятии народного духа (заклю­ чающегося в единстве законов, государственных учреждений, ис­ кусства, религии и философии). Носителем мирового духа явля­ ется каждый раз дух какого-то одного конкретного народа, в то время как другие народы уже прошли этап своего наивысшего расцвета, исчерпав свои возможности, и клонятся к закату, а иные еще только нарождаются, находясь, по историческим масштабам, в детском возрасте. Согласно Гегелю, разум в истории осуществля­ ется таким образом, что каждый народ получает право внести свою лепту в процесс восходящего самопознания мирового духа. Но про­ цесс этот не хаотический. Гегель устанавливает четкий критерий периодизации всемирной истории, которым является прогресс в сознании свободы. Ему соответствуют четыре этапа в этом восхож­ дении: восточный мир;

греческий мир;

римский мир;

германский мир. У восточных народов не было свободы;

свободным признается лишь один — деспот, поэтому свобода здесь — произвол, разгул страсти, с одной стороны, а с другой — слепое повиновение как характерная черта народного духа. Греко-римскому миру свойст­ венно наличие свободы, но она осознавалась лишь в ограниченных пределах — для некоторых. Поэтому государственное устройство греко-римского мира не исключало рабства. Но народный дух гре­ ческого и римского миров имел разную ориентацию. Если для гре­ ческого мира характерным было осуществление принципа «пре­ красной индивидуальности», то для римского — «абстрактной Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. М., 1974. Т. 1. С. 397.

§ 4. Г. Гегель всеобщности». Полная свобода, по Гегелю, нашла воплощение лишь у германских народов, которые в своем историческом разви­ тии, унаследовав плоды Реформации и Французской революции, достигли всеобщей гражданской и политической свободы. Таким образом, согласно Гегелю, всемирная история есть воплощение свободы в реальной жизни народов, представляющее собой вели­ кое шествие мирового духа по своеобразным ступеням непрерыв­ ного исторического процесса. Действительную историю Гегель связывает с государственно-правовой организацией жизни народа, а прогресс в сторону разумного государственного устройства — с историческим прогрессом вообще. «В наличном бытии народа суб­ станциальная цель состоит в том, чтобы быть государством и под­ держивать себя в качестве такового. Народ без государственного устройства {нация как таковая) не имеет собственно никакой ис­ тории, подобно народам, существовавшим еще до образования го­ сударства, и тем, которые еще и поныне существуют в качестве диких наций»1. В конечном итоге Гегель стремился обосновать мысль, что именно германский народ, который якобы уже устано­ вил разумное государственное устройство, и есть настоящий носи­ тель всемирно-исторического прогресса. Таким образом, история, представленная как саморазвитие мирового духа, есть высший этап объективно-идеалистической философии. Следует отметить, что в рамках идеального государства Гегелем снимается антино­ мия свободы и необходимости. Государство, по его представлению, есть божественная идея в ее земной оболочке, цель всемирной ис­ тории, где свобода получает свою объективность;

разумная необ­ ходимость, мировой дух находят в нем свое осуществление. Здесь разумное утверждает себя как необходимое субстанциональное;

свобода становится всеобщим, объективным требованием, а чело­ век — поистине несвободным, поскольку он признает это необхо­ димое как закон и следует ему как «субстанция нашего собствен­ ного существования»2.

Сила гегелевского гения дала ему возможность проникнуть в понимание глубокой сущности труда и его значения для становле­ ния человека и общества. Лишь путем труда, согласно Гегелю, человек создает средства для удовлетворения своих потребностей.

Так возникают экономическая система и отношения. Они же в свою очередь лежат в основе социальной дифференциации людей.

1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1934. Т. III. С. 331.

2 Там же. Т. VIII. С. 38.

154 Глава 6. Немецкая классическая философия Итак, свою концепцию философии истории Гегель выстраивает на основе принципов историзма, объективности (закономерности) и монизма, которые составили золотой фонд сокровищницы ми­ ровой философии.

Подобно тому, как Абсолютный разум царствует в мире, Гегель духовно царствовал в Германии, привлекая и увлекая своими лек­ циями и трудами. Он царствует и поныне в мировой философии.

Его критикуют, но его изучают и перед ним преклоняются как перед величайшим гением. Он входит в четверку самых великих мыслителей в истории человечества: Платон, Аристотель, Кант и Гегель. Его произведения сложны для чтения1. Но если углубиться в эту бездну гениальных мыслей, то от чтения трудно и даже не­ возможно оторваться. В туманности его изложения то и дело свер­ кают золото и бриллианты глубочайших и тончайших мыслей, а они покоряют2. Нельзя не оценить мысль Гегеля, которую он любил повторять всю свою сознательную жизнь: «Я говорю всег­ да — стремитесь к солнцу, друзья, чтобы скоро поспело счастье человеческого рода».

§ 5. Л. Фейербах Людвиг Фейербах (1804—1872) — немецкий философ, созда­ тель одного из вариантов антропологического материализма. В молодости — ученик и страстный поклонник идей Г. Гегеля, впоследствии — его непримиримый критик, особенно взглядов Гегеля на религию. Будучи материалистом, он отстаивал прин­ цип восхождения от материального к идеальному, т.е. он рас­ сматривал идеальное как нечто производное от определенного уровня организации материального. Парадокс, однако, заключа­ ется в том, что Фейербах, являясь материалистом, не считал себя материалистом.

Фейербаху импонировала идея «реального чувствующего чело­ века». Характерной чертой его материализма был антропологизм, заключающийся в понимании человека как высшего продукта природы, рассмотрении человека в неразрывном единстве с ней.

1 Основные сочинения Гегеля: «Феноменология духа», «Энциклопедия фило­ софских наук» («Философия природы», «Философия духа» и др.), «Философия права», «Философия религии» и др.

Лучшей работой о философии Гегеля является сочинение И.А. Ильина «Фи­ лософия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» (М., 1918. Т. 1,2).

См. также: ГулыгаА. Гегель. М., 1970.

§ 5. Л. Фейербах Природа — основа духа. Она же должна стать основой новой фи­ лософии, призванной раскрыть земную сущность человека, кото­ рого природа наделила чувствами и разумом и психика которого зависит от его телесной организации, обладая вместе с тем каче­ ственной спецификой, не сводимой к физиологическим процес­ сам. Однако «природная» сторона в человеке Фейербахом гипер­ трофировалась, а социальная — недооценивалась.

Из всех человеческих чувств Фейербах выделял чувство любви, имея в виду нравственную любовь. Не вникая во все тонкости гно­ сеологии, он сосредоточился на проблеме нравственной сути рели­ гии, что нашло свое выражение в его основном труде «Сущность христианства».

Исходным пунктом воззрений Фейербаха является идея, выра­ женная в концептуальном афоризме: «Не Бог создал человека, а человек создал Бога». Тайну христианства Фейербах усматривал в объективировании человеком своих сил, придав им потусторон­ ний, отчужденный от самого человека смысл. По Фейербаху, ре­ лигия — не просто продукт человеческого невежества, как пола­ гали некоторые авторы. Она обладает множеством достоинств: в религии нельзя не видеть предписания к благоговейному отноше­ нию человека к человеку, в первую очередь к возвышенному чув­ ству взаимной любви.

Сосредоточившись на человеке, на его чувствах дружбы и любви, афористично ярко характеризуя любовь, в частности в брач­ ных отношениях, Фейербах стремился именно на этих нравствен­ но-психологических началах создать теорию созидания общества, в котором царствовали бы любовь и справедливость. Видимо, этим объясняется то, что он вступил в ряды социал-демократической партии и проповедовал идеалы социальной справедливости, чем и подкупил своих поначалу влюбленных в его идеи К. Маркса и Ф. Энгельса1.

В заключение необходимо сказать, что немецкая классичес­ кая философия — это громадное достижение в области филосо К. Маркс — крупнейший ученый в области политической экономии и соци­ альной философии. О нем и о Ф. Энгельсе говорится в разделе «Основы социальной философии»: как в обзоре истории взглядов, так и в главе «Экономическая фи­ лософия».

156 Глава 6. Немецкая классическая философия фии, достижение, значимость которого трудно переоценить. Мы рассмотрели философские идеи каждого мыслителя, что позво­ ляет увидеть все основные черты выдающейся индивидуальнос­ ти. Вместе с тем весь период развития классической философии предстает как целостный процесс, включающий в себя взаимо­ действие и противоборство различных концепций, а также их взаимовлияние.

Глава ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФИЯ КОНЦА XIX—XX ВЕКОВ Конец XIX и XX в. — эпоха неклассической философии — дали плеяду заме­ чательных мыслителей, обогативших философскую культуру глубокими и тонки­ ми идеями, отразившими достижения науки и иные стороны материального и духовного развития человечества. Западная философия данного периода — это ог­ ромное многообразие философов всевозможных школ, направлений и концепций.

Чтобы не оказаться в плену общих беглых фраз — «обо всех понемногу и ни о ком всерьез», мы остановимся на философских воззрениях наиболее заметных пред­ ставителей различных течений в философии: иррационализма (А. Шопенгауэр) и философии жизни (С. Кьеркегор, Ф. Ницше, А. Бергсон), американской филосо­ фии прагматизма (Ч. Пирс, У. Джемс, Дж. Дьюи), феноменологии (Э. Гуссерль), герменевтики, философской антропологии (М. Шелер, П. Тейяр де Шарден), эк­ зистенциализма (М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж.П. Сартр), позитивизма и неопози­ тивизма (О. Конт, Б. Рассел, Л. Витгенштейн), структурализма (К. Леви-Строс), критического рационализма (К. Поппер).

§ 1. А. Шопенгауэр Одной из самых ярких фигур иррационализма1 является Артур Шопенгауэр (1788—1860), который так же, как и Л. Фейербах, был неудовлетворен оптимистическим рационализмом и диалек­ тикой Г. Гегеля. Но он не принял и фейербаховской концепции.

Шопенгауэр тяготел к немецкому романтизму, увлекался мисти­ кой. Он преклонялся перед философией И. Канта и философскими идеями Востока (в его кабинете стояли бюст Канта и бронзовая фигурка Будды). / Шопенгауэр не просто уменьшил роль разума за счет эмоций и, главное, абсолютизированно понимаемой им воли, он оспорил В широком смысле слова под иррационализмом имеют в виду учение, соглас­ но которому решающим фактором в познании, в поведенческих актах людей, в мировоззрении, в ходе исторического процесса играют не силы разума, не раци­ ональное начало, а иррациональное (от лат. irrationalis — неразумный, бессозна­ тельный), что предполагает признание ведущей роли инстинкта, интуиции, сле­ пой веры, чувства, словом, тех срезов духовного начала, которые противопостав­ ляются разуму, рассудку, мудрости. В более узком смысле под иррационализмом имеют в виду различные философские учения, в которых умаляется разумное на­ чало в пользу иррациональных сил, например воли в противовес разуму.

158 Глава 7. Западная философия конца XIX—XX веков само понятие разума как области осознанной ментальной деятель­ ности человеческого сознания, введя в него бессознательно-ирра­ циональные моменты. Это уже не было бессознательное в кантов ском понимании, когда бессознательное действовало «рука об руку» с рассудком и могло быть осознано разумом (как у И. Фихте и Ф. Шеллинга) в своей структуре, это уже было бессознательное как универсальная иррациональная стихия, неподвластная ника­ ким рациональным методам исследования. Интеллект, согласно Шопенгауэру, сам того не сознавая, функционирует не по своему рациональному плану, но по указаниям воли, которая признается единой энергийной основой всех личных воль и самого объектив­ ного мира: для него интеллект — это лишь орудие воли к жизни, как когти и зубы зверя. Интеллект утомляется, а воля неутомима.

Таким образом, Шопенгауэр, с одной стороны, стремился, как и Фейербах, к расширению наших представлений о мире человечес­ кой психики, сводимой ранее преимущественно к рациональному началу, а с другой — он остался на позициях объективного идеа­ лизма Гегеля, заменив на «посту» первопричины мира рациональ­ ную абсолютную идею на иррациональный момент человеческой психики — метафизическую первовслю. Реальна только одна кос­ мически громадная воля, которая проявляется во всем течении событий Вселенной: мир — только зеркало этого воления, высту­ пающее как представление.

Если идея рациональной причины мира была естественна для европейского сознания, то идея волевого первоимпульса, не под­ властного никаким рациональным, этическим и даже эстетичес­ ким ограничениям, была для Европы инородным явлением. Не случайно сам Шопенгауэр признавал, что в числе стимулировав­ ших его мысль источников одно из первых мест занимали буддий­ ские представления о майе и нирване. Шопенгауэр созвучен не только логике мысли индийских философов, но и ее глубинному эмоциональному нерву: его метафизическая воля как первопричи­ на мира представляет собой «ненасытное слепое влечение, темный глухой порыв». Мир, по Шопенгауэру, нелеп, а вся история мира — это история бессмысленной флуктуации волевых искр, когда воля вынуждена пожирать самое себя, так как, кроме нее, ничего нет и она к тому же — голодная и жестокая, постоянно ткущая паутину страдания. Отсюда травля, боязнь и страдание.

Точно так же и буддизм провозглашает земное бытие в психофи­ зической оболочке человеческой личности неискоренимым стра­ данием.

§ 1. А. Шопенгауэр Для европейской же культуры этот мотив неестествен: кроме того, что Европа всегда видела в личности цель и смысл существо­ вания мира, она всегда была склонна к признанию и объективному истолкованию материи. Европейская античность в отличие от идеализма Вед была насквозь пронизана гилозоизмом, и даже христианство признавало материю в телесном образе Иисуса Хрис­ та. Испуг перед темными безднами бессознательной среды челове­ ческой личности вызывал в Европе не стремление отказаться от личностной формы существования, но желание подавить и, если это возможно, вылечить (3. Фрейд) личность посредством осозна­ ния хотя бы малой толики из бездны бессознательного. Отстаивая примат воли по отношению к разуму, философ высказал немало тонких и оригинальных идей относительно особенностей волевых и эмоциональных составляющих духовного мира человека и их жизненной значимости. Он подверг критике ошибочную позицию сторонников крайнего рационализма, согласно которому воля яв­ ляет собой простой придаток разума или просто отождествляется с ним. По Шопенгауэру, воля, т.е. хотения, желания, мотивы по­ буждения человека к действию, и сами процессы его осуществле­ ния специфичны: они в значительной степени определяют направ­ ленность и характер реализации действия и его результат. Однако Шопенгауэр превратил волю в совсем свободное хотение, т.е. он абсолютизировал волю, превратив ее из составляющей духа в само­ достаточное начало. Более того, Шопенгауэр рассматривал волю как нечто родственное «неисповедимым силам» мироздания, счи­ тая, что всему сущему свойственны «волевые порывы». Воля для Шопенгауэра — абсолютное начало, корень всего сущего. Мир мыслился им как воля и представление1. Таким образом, волюн­ таризм является основным и универсальным принципом всей фи­ лософии мыслителя.

В противоположность Канту Шопенгауэр утверждал познавае­ мость «вещи в себе». Первый факт сознания он видел в представ­ лении. Познание осуществляется либо как интуитивное, либо как отвлеченное, или рефлективное. Интуиция — это первый и важ­ нейший вид знания. Весь мир рефлексии в конечном счете поко­ ится на интуиции. По Шопенгауэру, истинно совершенным позна­ нием может быть только созерцание, свободное от всякого отно Будучи молодым (около 30 лет!), Шопенгауэр написал свой основной фунда­ ментальный труд «Мир как воля и представление». Само название этого труда выражает суть исходных принципиальных мировоззренческих позиций мысли­ теля.

160 Глава 7. Западная философия конца XIX—XX веков шения к практике и к интересам воли;

научное мышление всегда сознательно. Оно отдает себе отчет в своих принципах и действиях, а деятельность художника, напротив, бессознательна, иррацио­ нальна: она не способна уяснить себе собственную сущность.

Этика Шопенгауэра безотрадно пессимистична. Страдание, по Шопенгауэру, присуще жизни неотвратимо. То, что называют счастьем, имеет всегда отрицательный, а не положительный ха­ рактер и сводится лишь к освобождению от страданий, за которым должно последовать новое страдание либо томительная скука.

Этот мир не что иное, как арена замученных и запуганных су­ ществ, которые живут лишь благодаря тому, что одно существо истребляет другое, где поэтому каждый зверь представляет собой живую собственность тысяч других, а его самосохранение — цепь мучительных смертей. Из признания доминирующей роли стра­ дания следует сострадание в качестве важнейшего этического принципа. Противоборствующим состоянием духа, препятствую­ щим страданию, является состояние полного отсутствия желания.

Симптом этого — переход к полному аскетизму1.

В полном соответствии с глубинной эмоцией восточной куль­ туры Шопенгауэр видел разрешение трагедии человеческой жизни в умерщвлении плоти и в угасании рациональных исканий чело­ века. Более того, пессимистический волюнтаризм Шопенгауэра предполагал в качестве исхода апологию самоубийства. Недаром последователь Шопенгауэра Э. Гартман призывал даже не к инди­ видуальным, а к коллективным самоубийствам. Для Европы само­ убийство всегда было грехом. Таковым оно осталось и для всех философских и идеологических систем, основанных на христиан­ ской культуре.

В заключение следует сказать, что Шопенгауэр был перво­ классным писателем, блестящим стилистом. Чтение его произве­ дений доставляет не только интеллектуальное, но и эстетическое наслаждение. Ни один автор философской литературы, по словам В. Виндельбанда, не умел формулировать философскую мысль с В связи с этими рассуждениями уместно рассказать о характере Шопенгау­ эра. Он был одинок и озлоблен. Проклинал, ругал последними словами Гегеля и его произведения. Он затеял чтение лекций в Берлинском университете, где тогда читал лекции Гегель. Он хотел переманить студентов от Гегеля к себе, но у него ничего не получилось, что озлобило его еще больше. Он постоянно скандалил с соседкой, один раз даже избил ее. Он злился! Почему его не читают? Почему не покупают его книги? Но обладая поразительной силой воли, он пишет снова и снова и в конце концов становится знаменитым. Как тут не вспомнить слова И. Фихте: «Каков человек, такова и его философия».

§ 2. С. Кьеркегор такой ясностью, с такой конкретной красотой, как Шопенгауэр.

У него был дар представить в действительно блестящем и прозрач­ ном изложении множество философских идей. (Видимо, этим объ­ ясняется, что в рабочем кабинете Л.Н. Толстого висел на стене портрет Шопенгауэра, единственного из всех философов.) Воззре­ ния Шопенгауэра оказали большое влияние не только на отдель­ ных крупных мыслителей, но и на ряд направлений философской мысли. Стоит заметить, что во многом под влиянием Шопенгауэра сформировались эстетические взгляды великого композитора Р. Вагнера.

§ 2. С. Кьеркегор Серен Кьеркегор (1813—1855) — датский теолог, философ, представитель философии жизни1, и писатель. Как и А. Шопен­ гауэр, он высказывал недоверие к разуму. Он отрицал единое иде­ альное начало мира, — будь то воля, разум или что-либо другое из области абсолютизированных моментов сознания. Кьеркегор вы­ двинул идею «экзистенциального мышления». В отличие от на­ учного мышления, исходящего из теоретических принципов (оно абстрактно и безлично), экзистенциальное мышление связано с внутренней духовной жизнью личности, с ее интимными пережи­ ваниями: именно такое мышление только и может быть подлинно конкретным, имеющим настоящий человеческий смысл. В то время как объективное мышление, согласно Кьеркегору, безраз­ лично по отношению к мыслящему субъекту и его экзистенции, субъективный мыслитель как экзистенциальный заинтересован в своем мышлении: он существует в нем. В силу этого он не может относиться к реальности как к чему-то объективному как таково­ му, не «затронутому» человеческой субъективностью. Вместе с тем Кьеркегор обращал пристальное внимание на неустойчивость че­ ловеческого бытия, его обреченность на смерть, фиксируя это в понятиях «страх», «сомнение», «трепет» и т.д. Чрезвычайно сложная и полная противоречий человеческая жизнь не поддается В истории философии принято именовать некоторые учения и таким слово­ сочетанием, как «философия жизни». Это направление возникло как оппозиция классическому рационализму и как реакция на кризис механистического естест­ вознания, базирующегося на принципе строгости и точности испытующего ума.

Опираясь на традиции немецкого романтизма, «философия жизни», в лице, на­ пример, Ф. Ницше, А. Бергсона, О. Шпенглера подходит к жизни как первичной и исходной реальности в построении философских учений.

6- 162 Глава 7. Западная философия конца XIX—XX веков усилиям рассудка понять ее, результатом чего является «бессилие мысли», подлинный «скандал для рассудка», а отсюда — переход к мифу.

Относясь к человеку как к цели и смыслу мировой эволюции, Кьеркегор критиковал предшествующих философов, прежде всего Г. Гегеля, за слишком абстрактный подход к человеку. Философы, говорил он, превыше всего ставят всеобщее, дух, материю, Бога, прогресс, истину и этим всеобщим принципом стремятся подчи­ нить реального человека вне его индивидуального бытия. Они ищут в человеке только его сущность, теряя из вида живую, уни­ кальную индивидуальность с ее мыслями, чувствами, радостями и страданиями. Кьеркегор исходил из того, что у каждой эпохи свои умонастроения, свои особые моральные принципы и «своя безнравственность •>. Безнравственность своей эпохи он усматри­ вал в том, что всякое индивидуальное «забывается в общем». Он призывал к тому, чтобы внимательнее «вглядеться и вчувствовать­ ся» в реальную человеческую жизнь, в личные страдания. Инди­ вид Кьеркегора самоценен и возвышен, но он же — одинок и бес­ помощен в этом мире, как узник, бьющийся в камере-одиночке.

Многие, по Кьеркегору, суть критерии неистинности: каждый имеет свои критерии оценки, искреннее личностное заблуждение может превратить не-истину в истину.

Естественно, что долго удержаться на этой холодной и откры­ той для пессимистических выводов личностной вершине Кьерке­ гор не мог. В результате возвышающая идею человека личностная интуиция привела к апологии страха, для преодоления которого и утешения, полагал Кьеркегор, необходимо религиозное общение с Богом. Не приняв межчеловеческое общение за возможную форму выхода из личностного одиночества, Кьеркегор возвраща­ ется в лоно христианской религии, в которой Бог также обладает личностной формой. Кьеркегор противопоставил веру разуму как начало полностью иррациональное, коренящееся в воле, которая трактовалась им как предшествующий всякому разуму корень че­ ловеческого бытия.

Несомненная заслуга Кьеркегора заключается в постановке собственно человеческих вопросов, проблем субъективного бытия:

он сосредоточил свое внимание на страхе и ужасе непосредствен­ ного бытия (Кьеркегор назвал одну из своих книг «Страх и тре­ пет»). По словам Л. Шестова, он отошел от традиционного онтоло­ гического анализа бытия и сосредоточился на тончайших пережи­ ваниях личностью своего уникального бытия. Как уже говорилось, Кьеркегор остро критиковал традиционное понимание задач фи § 3. Ф. Ницше лософии за то, что она теряет именно личностный аспект бытия, его субъективную сторону. И в самом деле: какой интерес матема­ тике или физике, да и вообще научному познанию до индивиду­ альных страданий людей, личных судеб, радостей, смеха и плача?

Если в нескольких словах сформулировать заветные мысли Кьер кегора, следовало бы сказать: самое большое несчастье человека — безусловное доверие разумному мышлению. Во всех своих произ­ ведениях он на тысячи ладов повторял: задача философии в том, чтобы вырваться из власти разумного мышления и найти в себе смелость искать истину в том, что все привыкли считать парадок­ сом и абсурдом1. Это, конечно, крайность, быть может, оправдан­ ная крайностями противоположных позиций. Вероятно, в этом какая-то уникальная правда!? Говорят же в народе: чтобы выпря­ мить палку, нужно перегнуть ее в противоположную сторону!

Даже величайший психолог Ф.М. Достоевский не мог избежать художественного обобщения, типизации всевозможных страда­ ний и парадоксов именно индивидуальной психологии.

§ 3. Ф. Ницше Фридрих Ницше (1844—1900) — немецкий философ и фило­ лог, яркий проповедник индивидуализма, волюнтаризма и ирра­ ционализма.

Для творчества Ницше характерно необычное употребление об­ щепринятых в философии понятий. Его идеи, как правило, обле­ чены в форму фрагментов и афоризмов. Ему чужды всякие попыт­ ки построения философской системы. Согласно Ницше, мир есть постоянное становление и бесцельность, что выражается в идее «вечного возвращения одного и того же». Лишь понятие «вещи» выступает как некий момент устойчивости в хаосе становления.

Вслед за А. Шопенгауэром Ницше в основе мира мыслил волю как движущую силу становления, как порыв, как «волю к власти», волю к расширению своего Я, к экспансии. Ницше переносил идеи Ч. Дарвина о борьбе за существование животных на жизнь чело­ веческого общества. Центральным понятием у Ницше является идея жизни. Он родоначальник направления, именуемого филосо­ фией жизни. В человеке он подчеркивал принцип телесности и вообще биологическое организменное начало. Интеллект же есть лишь высший слой, необходимый для сохранения организменных 1 См.: Шестов Л. Умозрение и откровение. Париж, 1946. С. 238, 239.

6' 164 Глава 7. Западная философия конца XIX—XX веков образований, в первую очередь инстинктов. По Ницше, интеллект не познает, а схематизирует мир в той мере, в какой это нужно для практической потребности. Мышление — метафорично, что в наи­ большей степени связывает нас с реальностью. Каждый человек по-своему конструирует мир, исходя из своих индивидуальных особенностей: у каждого в голове — своя индивидуальная мифо­ логия в условиях его стадного бытия.

Теория познания в ее классическом смысле не была предметом особого внимания мыслителя. А некоторые его высказывания по этим вопросам проникнуты субъективизмом и агностицизмом.

Ницше отвергает принципы демократии и исторического прогрес­ са: он противопоставляет ему amor fati — любовь к судьбе;

он от­ вергает также идеи равенства и справедливости как «разлагающие цельность человеческой природы». Ницше, будучи сторонником принципа социальной иерархии, развивает элитарную концепцию абсолютного господства «высшей касты» — тех «немногих», ко­ торые «имеют право» воплощать счастье, красоту и добро, господ­ ствовать над подавляющим большинством — серостью, которую не общество, а сама природа будто бы предназначила к тому, чтобы быть «общественной пользой».

Ницшеанский образ «сверхчеловека» воплощает его критику морали. Согласно Ницше, мораль играет разлагающую роль, пред­ полагая послушание, терпение, совестливость: все это размягчает и расслабляет волю человека. А это резко претило воззрениям Ницше: он гипертрофировал волю, особенно волю к власти, в ши­ роком смысле этого слова. Читая работы Ницше, остро чув­ ствуешь, как он «всласть описывает власть». Образ «сверхчелове­ ка» — это культ «сильной личности», одержимой жаждой власти.

По Ницше, все критерии морали носят чисто произвольный харак­ тер, а все формы человеческого поведения маскируют «волю к власти». У людей слабых она проявляется как воля к «свободе», у более сильных — как воля к большей власти или, если это не приводит к успеху, как воля к «справедливости», у самых силь­ ных — как любовь к человечеству, чем маскируется стремление к подавлению чужой воли. Наконец, представление о хаотичности мира, об отсутствии в нем закономерного развития означает и бес­ смысленность морали. Для Ницше как философа жизни критери­ ем оценки всех явлений духа служит степень автоматической включенности человека в стихийный и нерасчлененно-целостныи поток бытия.

Ницше не только характеризовал «волю к власти» как опреде­ ляющий стимул поступков человека, как главную особенность его § 3. Ф. Ницше деяний, но простирал этот принцип на всю «ткань бытия». Чтобы понять, что такое «жизнь» и какой род стремления и напряжения она представляет, эту форму в одинаковой мере следует отнести как к дереву и растению, так и к животному. «Из-за чего деревья первобытного леса борются друг с другом? —...Из-за власти!» Ха­ рактеризуя жизнь как «специфическую волю к аккумуляции силы», Ницше утверждает: жизнь как таковая «стремится к мак­ симуму чувства власти»1.

Основное внимание Ницше было сосредоточено на проблемах культуры, на вопросах этики и эстетики, в частности музыки, а также на идеях бытия человека. Современная ему культура оце­ нивалась им как «культура декаданса», когда, по Ницше, воз­ растание интеллекта ослабляет инстинкт человека, приглушая ощущение его слиянности с природой, умаляя смысл жизни как единственно абсолютной ценности. Над всем человечеством, ут­ верждает Ницше, царит бессмыслица. Для культуры декаданса якобы характерна христианская мораль с ее культом утонченной духовности и милосердия, когда вместе с тем происходит явное умаление ценности земной жизни и усиливаются принципы со­ страдания. Рассматривая искусство, Ницше выделяет в нем два начала: дионисийское — стихийное, оргиастическое, экстатичес­ кое — и аполлоновское — просветленное, гармоническое, рефлек­ сивное. Эти противоборствующие силы характеризуют само бытие, причем дионисийское, изначально-жизненное, лежит в ос­ нове бытия. Идеал культуры заключается в опосредовании и до­ стижении равновесия этих полярных начал. Искусство — это суб­ лимация чувственного удовольствия: восприятие произведений искусства сопровождается возбуждением полового инстинкта, опьянением, жестокостью как глубинным состоянием психики.

Их смешение производит эстетическое состояние. Искусство, по Ницше, есть избыток, излияние цветущей телесности в мир обра­ зов и желаний. Ницше характеризует эстетику как «прикладную физиологию», а в эстетическом чувстве усматривает интуитивную оценку явления как психофизиологически полезного или вредного для организма.

1 Ницше Ф. Полное собрание сочинений. М., 1910. Т. 9. С. 346, 347, 349. За­ мечу, что я не склонен понимать эти высказывания крупного мыслителя букваль­ но, так сказать, напрямую, а скорее как образные выражения. Ницше, конечно, понимал, что нельзя отождествлять властолюбца-политика с деревьями и живот­ ными. Но... подумайте сами над этими мыслями Ницше потоньше, поглубже, по философичнее.

§ 4. А. Бергсон В заключение хочется сказать: произведения Ницше критику­ ют, а некоторые даже просто ругают, но очень многие ими зачи­ тываются, его высоко ценят;

приобщение к его творениям, несо­ мненно, обогащает, утончает наш духовный мир.

§ 4. А. Бергсон В начале XX в. большую популярность приобрело учение фран­ цузского мыслителя Анри Бергсона (1859—1941) — представите­ ля интуитивизма и философии жизни. Его воззрения можно опре­ делить как генеральное возражение против материалистически механистического и позитивистского направления философской мысли. Наиболее важно его учение об интенсивности ощущений, о времени, о свободе воли, о памяти в ее соотношении со временем, о творческой эволюции и роли интуиции в постижении сущего.

Значимо в его концепции стремление построить картину мира, которая по-новому объясняла бы эволюцию природы и развитие человека в их единстве. Критикуя механицизм и догматический рационализм, А. Бергсон утверждал в качестве субстанции жизнь как некую целостность, отличную от материи и духа: жизнь уст­ ремлена «вверх», а материя— «вниз». Материя, отождествляемая с прерывностью, пространством и миром «твердых тел», оказывает сопротивление жизни и становлению. Сущность жизни, по Берг­ сону, постижима лишь с помощью интуиции, которая интерпре­ тировалась как своеобразная симпатия и которой доступно непо­ средственное проникновение в сущность предмета путем как бы слияния с его уникальной природой. Говоря иными словами, ин­ туиция понималась как самопостижение жизни, т.е. познание ею самой же себя. Поэтому Бергсон не противопоставлял объект субъ­ екту.

Бергсон призывал обратиться к жизни нашего сознания: ведь она дана нам непосредственно в нашем самосознании, а оно пока­ зывает, что тончайшая ткань психической жизни есть длитель­ ность, т.е. непрерывная изменчивость состояний. Идея длитель­ ности — излюбленная центральная категория в философии Берг­ сона. Длительность — атрибут времени, трактуемый как «живое» время, обладающее особой энергией спонтанного порыва. Из со­ здаваемого человеком образа времени как времени мировых собы­ тий нельзя «вычесть» влияние длительности как «целостного по­ тока», включенного в необратимую человеческую жизнь. Идеи Бергсона о времени созвучны теории относительности: длитель 168 Глава 7. Западная философия конца XIX—XX веков ность событий и состояний — это фундаментальная характеристи­ ка времени1.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.