WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 |

«А.Г. Спиркин ФИЛОСОФИЯ Из дание вт орое Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений Москва ГАРДАРИКИ 2006 УДК ...»

-- [ Страница 13 ] --

Подчеркивая единство общественного бытия и общественного сознания, нельзя забывать об их различии, специфической разъ­ единенности, относительной самостоятельности. Исторически вза­ имосвязь общественного бытия и общественного сознания в их от­ носительной самостоятельности реализовалась таким образом: на ранних этапах развития общества общественное сознание форми­ ровалось под непосредственным воздействием бытия, в дальней­ шем это воздействие приобретало все более опосредованный харак­ тер — через государство, политические, правовые, нравственные, религиозные отношения и др., а обратное воздействие обществен­ ного сознания на бытие приобретает, напротив, все более непосред­ ственный характер. Сама возможность такого непосредственного 640 Глава 18. Духовная жизнь общества воздействия общественного сознания на общественное бытие за­ ключается в способности сознания правильно отражать бытие.

Итак, сознание как отражение и как активно-творческая дея­ тельность представляет собой единство двух нераздельных сторон одного и того же процесса;

в своем влиянии на бытие оно может как оценивать его, вскрывать его потаенный смысл, прогнозиро­ вать, так и преобразовывать его через практическую деятельность людей. Поэтому общественное сознание эпохи может не только отражать бытие, но активно способствовать его перестройке. (Со­ знание может и искажать бытие, и задерживать его развитие, но это уже особый вопрос.) В этом и заключается та исторически сло­ жившаяся функция общественного сознания, которая делает его объективно необходимым и реально существующим элементом любого общественного устройства. Продукты мира духа кодиру­ ются в системе знаков, символов, в языке, в котором реализовался труд, и, разумеется, непременно в мозгу людей. Вне думающего и чувствующего мозга — все это бездуховно.

Моцарт написал сверкающую силой его гения музыку, отразив в ней свои переживания. Ее запись — произвольное кодирование акустических идей, а не самих переживаний. То же можно сказать и об исполнении этой музыки. Исполнение может быть хуже или лучше, но оно никогда не может быть признано идеальным, т.е.

точно отражающим переживания автора. Оно неизбежно изна­ чально содержит возможность разных интерпретаций. В этом смысле мир внеличностного бытия духа — это особая реальность, служащая объектом, противостоящим субъекту его восприятия и осмысления. И в этом смысле эта реальность подобна платоновско­ му миру идей чистой мысли и красоты, пребывающему в надлич­ ностной или, иначе говоря, сверхличностной сфере. Но в отличие от платоновского мира духовная реальность в ее философском по­ нимании обладает не абсолютной, а относительной самостоятель­ ностью: она порождается людьми, ими потребляется и живет ре­ ально в них и для них. Если платоновский мир идей мыслился как некая извечная данность, подверженная лишь круговороту, то сверх личные формы бытия духа имеют свою историю: они зарож­ даются вместе с возникновением общества, вместе с ним развива­ ются и будут жить, пока оно будет существовать. В силу специфи­ ки социально-исторической реальности, т.е. в силу того, что и само сознание выступает как неотъемлемый компонент этого бытия, нельзя преобразовывать бытие, не затрагивая в то же время созна­ ние, не мобилизуя духовную энергию общества, мотивационную сферу каждого человека. Общественное сознание ныне отмечено § 1. Общественное сознание критичностью подхода к действительности и каждого человека к собственным поступкам. Это целительная направленность для всех сфер жизни общества. Способность народа к самокритике — свидетельство его духовной зрелости и свободы. Стремление «пере­ родить жизнь изнутри» — выражение благороднейшей задачи вся­ кого человеческого творчества. В противном случае мы обречены делать ставку лишь на внешние детерминанты и на волю случая.

Любые реформы, не подкрепляемые общественным осознанием их смысла и необходимости, а внедренные сугубо экономически без мобилизации энергии духа, не могут привести к ожидаемым ре­ зультатам. Упование на «голую» экономику и вообще на чистое общественное бытие само по себе — это поставленный с ног на голову идеализм, а точнее говоря, дуализм. Если дуализм вообще противопоставляет «душу» и «тело», то дуализм в социальной сфере противопоставляет «тело» общественного бытия «душе» со­ циума.

Тот факт, что общественное сознание включает в себя разные уровни (обыденно-житейское, теоретическое, общественную пси­ хологию, идеологию и т.д.), и то, что каждым уровнем сознания общественное бытие отражается по-разному, обусловливает реаль­ ную сложность понимания феномена общественного сознания.

Поэтому нельзя рассматривать его как простую сумму понятий «сознание» и «общественное».

Личное и общественное сознание: их взаимопорождающие взаимодействия и противоречия. Каково же соотношение между индивидуальным и общественным сознанием? Некоторые полага­ ют, что реальной сферой общественного сознания, его единствен­ ным носителем является конкретный индивид. Другие, напротив, считают, что общественное сознание есть нечто надличностное, и потому в его трактовке нет необходимости обращаться к отдельно­ му индивиду. Для того чтобы разобраться в этом, вернемся немно­ го назад и повторим: общественное сознание — это социально обу­ словленный не только по механизму своего зарождения и проте­ кания, но и по характеру своего бытия и исторической миссии феномен;

оно атрибут общества. Как особый вид реальности, об­ щественное сознание сопоставимо с бытием общества, находясь с ним в одном и том же «поле пространства». Говоря об обществен­ ном сознании, мы имеем в виду не сознание отдельного индивида, а духовную жизнь вообще, всеобщее духовное достояние, зафик­ сированное в языке и других формах культуры. И. Кант именовал это сознание трансцендентальным, подразумевая под этим, что оно выходит за пределы опыта каждого данного человека и влияет на 21- 642 Глава 18. Духовная жизнь общества характер восприятия индивидом объективной реальности. Но жизнь надличностного духа вышла из ума и души индивидов;

вся­ кий индивид участвует в нем лишь частично и опосредованно.

Большие и менее заметные усилия человеческой мысли способст­ вуют образованию великой реки общественного сознания, хотя в названии этой реки нет уже и помину о маленьких ручейках. Что было бы с Волгой, если бы маленькие речки и ручьи лишили ее своих вод? Точно так же и с соотношением индивидуального и общественного сознания. Разумеется, не каждое индивидуальное сознание в своей объективированной форме входит в общий массив общественного сознания. Это зависит от глубины и социальной значимости духовной деятельности данной личности, от потреб­ ности духа времени в ее творчестве. Одно дело — сознание, мысли великой исторической личности (гениальных государственных де­ ятелей, мыслителей, писателей и т.д.), участвующей в созидании духовной жизни эпохи, а другое— мысли жалкого эпигона, нудно повторяющего тривиальное, идущее на потребу дня, что-то конъ­ юнктурное, извивающееся в своей адаптивной игре или просто серо-незначимое. Это никого или мало кого трогает, а поэтому и не остается в запасниках социальной памяти. А к трудам гения нередко обращаются всю жизнь, постоянно питаясь живительны­ ми соками его творчества. Труды значимых умов входят в сферу сверхличного сознания и живут долго, в веках. Как сказал мой кумир И.В. Гете:

Места, где жил великий человек, Священны: через сотни лет звучат Его слова, его деянья — внукам.

Если теперь вновь поставить вопрос о том, где же пребывает общественное сознание, то ответ должен быть таким: обществен­ ное сознание пребывает в системе человек — деятельность — об­ щение — общество — история — язык — культура. И все это функционирует и развивается, находится в процессе постоянного приобщения вновь и вновь появляющихся на свет индивидов к сокровищам истории. Мозг индивида не мог бы думать по-челове­ чески вне человечества, вне всемирной истории, т.е. вне общества.

Когда люди в условиях уже общественной жизни научаются осоз­ навать мир, они научаются вместе с тем и высказывать в процессе коммуникации свои идеи, фиксируя их в языке, выводящем ин­ дивидуальное сознание на арену социального бытия. Индивиду Гете И.В. Собрание сочинений. М.: Л., 1932—1937. Т. 4. С. 160.

§ 1. Общественное сознание альное сознание непосредственно связано с телесным бытием че­ ловека, с его мозгом, тогда как общественное — с исторически сложившейся системой материальных форм его фиксации в виде знаков, символов, различного рода письмен, полотен художествен­ ных творений и т.п. Все эти формы объективации сознания суще­ ствуют и надличностно, хотя реально и функционируют всякий раз через посредство мозга и разума конкретных живых индиви­ дов. Индивид конечен и ограничен. Его сознание «живет и умира­ ет» вместе с ним. В системе общества оно обретает своего рода бессмертие (в рамках жизни человечества). Общественное созна­ ние, в конечном счете генерируемое мозгом индивида, включен­ ного в контекст социального бытия, теперь уже оказывает свое могучее влияние на индивида, причем в течение всей его жизни.

Общие условия социальной среды, в которой живут люди, опреде­ ляют единство их взглядов, ценностных ориентации, интересов.

Вместе с тем каждый человек обладает неповторимыми чертами своего личного сознания. Биография индивидуального сознания иная, чем общественного. На индивида оказывают существенное влияние микроусловия его бытия: семья, круг друзей, знакомых, школа, трудовой коллектив и т.п. На общественном сознании все это сказывается опосредованным образом и в весьма обобщенном виде. Далее, индивидуальное сознание обусловлено и природными задатками каждого отдельного человека, его наследственностью, личными вкусами, характером и пр.

Сознание — как общественное, так и индивидуальное — невоз­ можно вывести из одного лишь процесса отражения объектов при­ родного мира: отношение субъект — объект не может породить сознания. Для этого субъект должен быть включен в более слож­ ную систему социальной практики, в контекст общественной жизни. Механизмом, реализующим превращение индивидуально­ го сознания в общественное, а общественного в индивидуальное, является процесс общения. Коммуникация играет гигантскую роль во взаимодействии личного и сверхличного, общественного сознания. Общественное сознание не существует наподобие плато­ новского запредельного царства чистой мысли и красоты. Оно не витает где-то совсем независимо от сознания отдельных людей. Эта независимость относительная: только в отношении к отдельным людям книжные богатства библиотек мира имеют смысл духовно­ го богатства. Вне живого оценивающего восприятия объективиро­ ванная идея мертва.

Каждый из нас, приходя в этот мир, наследует духовную куль­ туру, которую мы должны освоить, чтобы обрести собственно че 21* 644 Глава 18. Духовная жизнь общества ловеческую сущность и быть способными мыслить по-человечес­ ки. Реальное бытие индивидуального сознания постоянно соотно­ сится с миром духовной культуры. Личное сознание — духовный мир отдельного человека, а общественное — духовная жизнь об­ щества, идеальная сторона исторического развития народа, чело­ вечества. Общество не обладает сознанием в том же смысле, в каком им обладает отдельный человек: оно не имеет своего над­ личностного мозга. Вместе с тем между индивидуальным и обще­ ственным сознанием нет твердых границ. Напротив, между ними происходит постоянное взаимодействие. Исторически выработан­ ные обществом нормы сознания духовно питают личность, стано­ вятся предметом ее убеждений, источником нравственных пред­ писаний, эстетических чувств и представлений. Каждый чело­ век — дитя своей эпохи, своего народа. Однако общественное сознание существует как факт сознания только через свою приоб­ щенность к реально функционирующему сознанию индивида.

Если индивидуальное сознание все время как бы омывается вода­ ми общественного сознания, то реки этих вод сливаются в единый поток из ручейков индивидуального сознания. Мысль, существую­ щая лишь в контексте сознания индивида и не укрепленная в кон­ тексте науки, искусства, политики, нравственности, — еще толь­ ко мысль. Но уже в контексте индивидуального сознания эта мысль осуществляется с установкой на общественное сознание и сама порождена впитанными человеком ранее социальными ду­ ховными ценностями. Сознание, объективированное, например, в книгах, и сознание в голове индивида принадлежит к одной и той же сфере духовного, хотя содержания головы и книги не иден­ тичны.

Коррелятом социального является не индивидуальное, а при­ родное. Индивид сам по себе — социальная категория. Содержание его психики по своей природе столь же социально, как и сознание общества. Вместе с тем отношение личного сознания к миру опос­ редствовано его отношением к формам общественного сознания.

Это посредование индивидуального сознания общественным начи­ нается уже с момента усвоения ребенком языка, норм поведения, чувств и мышления. Сознание каждого человека вбирает в себя опыт, знания, убеждения, верования, заблуждения, оценки той социальной среды, которой он принадлежит.

Когда рассматривают общественное сознание, то отвлекаются от всего индивидуального, личного и исследуют взгляды, идеи, характерные для данного общества в целом или для определенной социальной группы. Подобно тому как общество не есть простая § 1. Общественное сознание сумма составляющих его людей, так и общественное сознание не есть сумма «сознаний» отдельных личностей. Оно есть особая сис­ тема, которая живет своей относительно самостоятельной жиз­ нью.

Личные идеи и убеждения приобретают характер обществен­ ной ценности, значение социальной силы, когда они выходят за пределы личного существования и становятся не только общим достоянием, но и общим правилом или убеждением, входят в общее сознание, в нравы, в право, в нормы поведения. Эти идеи завоевывают арену организованной социальной реальности, где индивидуальная биография уже не играет главной роли. Мы всту­ паем в диалог с общественным сознанием, и это противостоящее нам сознание есть реальность, такая же, как, например, государ­ ство или закон (разумеется, обладающая своей спецификой). Мы можем взбунтоваться против этой духовной силы, но так же, как и в случае с государством, наш бунт может оказаться не только бессмысленным, но и трагичным, если мы не будем учитывать те формы и способы духовной жизни, которые нам объективно про­ тивостоят. Чтобы преобразовать исторически сложившуюся сис­ тему духовной жизни, нужно ею сначала овладеть.

Мы движемся вперед в своих действиях и познании лишь по­ средством сил, накопленных всей предшествующей историей. Мы можем мысленно заглядывать в будущее лишь через знание про­ шлого, как бы вглядываясь в него. Каждый новый взлет мысли осуществляется со стартовой площадки, построенной нашими предшественниками. Личное сознание представляет собой, таким образом, аккумулированный опыт истории. Общественное созна­ ние не существует вне личного. При этом оно избирательно отно­ сится к результатам деятельности индивидуального сознания: что то оно берет, а что-то отбрасывает. Аналогичным образом посту­ пает и индивидуальное сознание. К витающим в атмосфере общественного сознания идеям оно относится избирательно: что-то приемлет и делает своим, а что-то отвергает и осуждает.

И оно не есть некое безличностное царство абстрактных идей, свободных от человека и давящих на него своей всемирно-истори­ ческой глобальностью. Общественное сознание надличностно, а это не то же, что внеличностно. Общественное сознание внутренне соприродно человеку: в нем все создано и кристаллизовано именно человеком, а не какой-либо внечеловеческой силой. Авторская ин­ дивидуальность идеи может быть «снята» обществом, и тогда она поступает в распоряжение индивида в надличностной форме, но само содержание идеи остается «человеческим». «Всеобщее созна 646 Глава 18. Духовная жизнь общества ние, дух определенного народа есть субстанция, акциденцию ко­ торой представляет собою сознание отдельного человека»1.

Общественное сознание вместе с тем не количественная сумма индивидуальных сознаний, а их качественно новая ипостась, это внутри себя и по-особому организованная идеально-объективная действительность, с требованиями и волей которой индивид вы­ нужден считаться так же, как он считается с природными явле­ ниями. Однако общественное сознание не существует для индиви­ дов как внешняя механическая сила. Каждый из нас одинаково противостоит ему, но каждый из нас по-разному (в силу личност­ ных, индивидуальных особенностей) вбирает в себя эту силу, по разному реагирует на нее и каждый из нас может по-разному вли­ ять на общественное сознание. Каждое индивидуальное сознание имеет также и собственные источники развития, поэтому каждая личность уникальна несмотря на единство объемлющей ее челове­ ческой культуры.

Итак, сознание не может быть сведено лишь к личностной форме своего бытия. Носителями общественного сознания явля­ ются не только индивиды, но и социальные группы, общество в целом. Если носителем общественного сознания был бы только индивид, то исчезла бы всякая разница между индивидуальным и общественным сознанием: попытка их разведения на том осно­ вании, что, дескать, общественное сознание — это то, что является в сознании индивида усредненно типическим, а индивидуальное сознание — это те нюансы и «вольности», которые определяются особенностями индивида, отнюдь не разрешает проблемы. Напро­ тив, разве мы можем в таком случае помыслить общественное и индивидуальное сознание как нечто различное? Что же останется в индивидуальном сознании, если мы изымем из него все содер­ жание сознания общественного? Останутся только «капризы» био­ психологии. Однако что же будет представлять собой так понимае­ мое общественное сознание, как не свод упрощенных статистичес­ ких взглядов в их обезличенной и обезжизненной форме?

Неразличение индивидуального и общественного сознания чре­ вато для культуры такими опасными «заболеваниями», как дог­ матизм, волюнтаризм и антикультуризм. В самом деле, ведь дог­ матик обожествляет некогда воспринятую им систему идей, счи­ тая ее раз и навсегда данной истиной именно потому, что внутренне отождествляет ее с общественным воззрением, понимаемым как 1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1932. Т. I. С. 208.

§ 1. Общественное сознание истина в последней и неизменной инстанции. Догматик отказыва­ ется от своего личного взгляда в пользу, с его точки зрения, об­ щепринятого. Волюнтарист же, напротив, игнорирует обществен­ ное сознание в пользу индивидуального: если я действую, считает он, исходя из стремления к лучшему, значит, мои побуждения совпадают с объективными требованиями истории. Возможность субъективной ошибки не принимается им во внимание, поэтому все его начинания (если, конечно, они не корыстны изначально) на деле сводятся к прекраснодушным утопиям. Волюнтаризм не меньше, если не больше, догматизма задерживает исторический прогресс, питая общественное сознание многочисленными иллю­ зиями.

Обладая объективной природой и имманентными законами развития, общественное сознание может как отставать, так и опе­ режать бытие в рамках закономерного для данного общества эво­ люционного процесса. В этом плане общественное сознание может играть роль активного стимулятора общественного прогресса либо механизма его торможения. Мощная преобразующая сила обще­ ственного сознания способна воздействовать на все бытие в целом, вскрывая смысл его эволюции и предсказывая перспективы. В этом плане оно отличается от субъективного (в смысле субъектив­ ной реальности) конечного и ограниченного отдельным человеком индивидуального сознания. Власть общественного целого над ин­ дивидом выражается здесь в обязательном принятии индивидом исторически сложившихся форм духовного освоения действитель­ ности, тех способов и средств, с помощью которых осуществляется производство духовных ценностей, того смыслового содержания, которое накоплено человечеством веками и вне которого невоз­ можно становление личности.

Мы постоянно подчеркиваем зависимость личного и надлич­ ностного сознания от бытия, в том числе общественного. Но в жизни часто бывает так, что общественное сознание испытывает на себе крайне отрицательное воздействие идеологии, которая уро­ дует разумную логику бытия, превращая ее в нечто патологичес­ кое, в своего рода аберрацию разумного начала. Общественное со­ знание формируется на основе мыслительной деятельности от­ дельных личностей, причем, естественно, в большей степени интеллектуально активных, одаренных, между личностным и об­ щественным сознанием существуют чрезвычайно сложные отно­ шения, характеризуемые различной остроты противоречиями.

Жизнь государства существенно зиждется на мысли, на всем мас­ сиве духовной жизни общества. При этом некоторые идеи и прин Глава 18. Духовная жизнь общества ципы составляют опору жизни государства, которое в силу этого стремится их защитить от разрушительной критики. В этом кон­ тексте показательна судьба Сократа. То, что он поклонялся друго­ му божеству, противоречило духу общественного сознания, было разрушительно для него. Говоря современным языком, Сократ на­ ходился в противоречии с государственной религией, за что под­ вергся суду и был приговорен к смертной казни. Судьба Дж. Бруно, Г. Галилея, Р. Бэкона, Жанны д'Арк, судьбы наших современни­ ков, например Д.А. Сахарова, свидетельствуют о наличии проти­ воречия между личным и общественным сознанием, между госу­ дарственной (или принятой в обществе) системой духовных прин­ ципов и идеями отдельных граждан того или иного общества.

Как и всякое явление, общественное сознание поддается изу­ чению, хотя, конечно, это изучение ведется изнутри самого обще­ ственного сознания и потому не может быть абсолютным: ведь не­ возможно поднять самого себя без внешней точки опоры. Общест­ венное сознание принято делить в условно «вертикальном» ракурсе — на уровни, а в «горизонтальном» — на формы.

Обыденно-практический и теоретический уровни обществен­ ного сознания. Разделение на обыденно-практический и теорети­ ческий уровни1 основано, как это понятно из самих терминов, на противопоставлении, с одной стороны, жизненно-практического, несистематизированного (хотя и не полностью стихийного) и вмес­ те с тем целостного жизнепонимания, а с другой — того состава идей, которые подверглись творческой разработке и рациональной систематизации (либо в частных науках, либо в искусстве, либо в философии, в социально-политических, этических и других док­ тринах).

Такого рода разделение имеет место во всех формах обществен­ ного сознания, причем отношения между этими уровнями далеко Бытующее в учебниках деление общественного сознания на формы вошло у нас в традицию и имеет под собой реальное основание. Но эта традиция должна быть, как кажется, углублена показом органического единства всех форм обще­ ственного сознания, их взаимосвязи и взаимовлияния. Но и этого мало. Необхо­ дима также тонкая дифференциация общественного сознания не только на обы­ денно-практическое и теоретическое, но и далее — на обывательское, бюрократи­ ческое, конструктивно-критическое и конформистское. Социально-философская мысль призвана постичь силой своего категориального аппарата сознание разных слоев населения — и рабочих, и аграриев, и интеллигенции, и учащейся молоде­ жи и молодежи, включенной в различные формы трудовой активности, и людей зрелого и пожилого возраста, ветеранов войны и военнослужащих и т.п. Думает­ ся, что дифференциация духовной жизни общества должна непременно коснуться и различных профессиональных групп.

§ 1. Общественное сознание не однозначны и совсем не могут быть сведены к тому иногда бы­ тующему мнению, что обыденное сознание есть якобы нечто «не­ полноценное», «варварски» стихийное, не имеющее никаких дру­ гих объективных причин для своего существования и развития, кроме низкой культуры масс. Нисколько не принижая возможные высоты человеческого духа, можно сказать, что подавляющее большинство народа любого государства, а следовательно, челове­ чества, пожалуй, больше интересует то, что может быть полезным и надежным именно в обыденной жизни: ведь делами науки, фи­ лософии, искусства, политики занимается относительно неболь­ шой процент людей в любом обществе. Кроме того, и они большую часть своего времени так или иначе живут в стихии обыденной жизни, оперируя житейскими понятиями и представлениями, опираясь на логику здравого смысла. «Обыденный» вовсе не зна­ чит «обывательский» или «неполноценный»;

в этом понятии от­ ражен объективно существующий и необходимый, наполненный большим жизненным содержанием уровень общественного созна­ ния, который, безусловно, имеет свои определенные «минусы», но в нем есть и свои «плюсы». Так, в противовес систематичности, рациональности, четкой осознанности теоретического уровня обы­ денное сознание обладает таким не свойственным теоретическим формам сознания качеством, как полнота и цельность жизнеощу­ щения.

Цельность сознания — это один из главных показателей его жизнестойкости. Можно не владеть ни одной теоретической сис­ темой, не быть знакомым с философскими построениями и не ис­ пытывать тем не менее серьезных психологических неудобств, если обыденное сознание внутренне бесконфликтно и гармонично (хотя, конечно, с объективной точки зрения такой человек право­ мерно будет представляться необразованным). Но нельзя, будучи даже высококвалифицированным специалистом в своей области, не обладать при этом и каким-либо синтетически-цельным, пусть даже обыденным, воззрением на мир. В противном случае такое сознание неизбежно будет испытывать дискомфорт. На теорети­ ческом уровне в его современном развитии синтетическая цель­ ность может быть обеспечена лишь философским мировоззрением, однако это пока лишь идеал, так как, с одной стороны, философ­ ское мировоззрение формируется только в результате длительных усилий, а с другой — в самом таком мировоззрении даже на уровне теории далеко не все систематизировано и пронизано рациональ­ ными связями (как, например, идеалы, убеждения, ценности и т.д.).

650 Глава 18. Духовная жизнь общества Кроме того, обыденное сознание ближе, чем его теоретические формы, к непосредственной действительности, к пестрому потоку жизни, поэтому в нем полнее отражена специфика ситуации со всеми ее конкретными деталями и смысловыми нюансами. Опыт обыденного сознания — это то богатство, из которого черпают свое содержание частные науки, философия и искусство. Таким обра­ зом, обыденное сознание есть первичная форма понимания обще­ ством социального и природного мира, форма, которая имеет объ­ ективную обусловленность в самой природе человека. Оно истори­ чески изменчиво в своих качествах. Если, например обыденное сознание в средние века было далеко от научных представлений, то современное обыденно-практическое сознание общества уже не является наивным отражением мира, оно, напротив, пропитано научными знаниями, но вместе с тем обобщает их в некое единство с помощью своих собственных средств, не сводимых к научным.

Общественное мнение и слухи. Общественное мнение — субъ­ ективная предпосылка социальных действий масс, одно из средств социального контроля. Это явное или скрытое отношение людей к событиям общественной жизни, выражающее их мысли и чув­ ства, осуждение или одобрение каких-либо явлений, входящих в компетенцию общественности. По утверждению Наполеона, пос­ леднее слово всегда остается за общественным мнением. Приговор общественного мнения страшнее судебного: ни обжаловать, ни от­ купиться, ни отмахнуться от него нельзя.

Отношение масс к известной идее — вот единственное мерило, по которому можно судить о степени ее жизненности. На общена­ циональном уровне общественное мнение выражается в референ­ думах.

Референдум — фундаментальный (при условии его цивилизо­ ванного проведения) способ волеизъявления народа. Все судьбонос­ ные проблемы государства должны решаться с использованием этого демократического инструмента. При этом никто не должен быть обделен правом участия в референдуме: это право должно распространяться на всех граждан.

Общественное мнение может принадлежать как обществу в целом, так и отдельным социальным группам и находиться на раз­ личных уровнях — на уровне житейского или научного сознания, быть верным или ошибочным. Фактом общественного мнения может быть лишь то индивидуальное мнение, которое становится фактом общественного сознания. В общественном мнении не обя­ зательно единство, фактически всегда имеется разнообразие мне­ ний, расхождение взглядов и оценок.

§ 1. Общественное сознание Источником общественного мнения могут служить различные каналы массовой коммуникации, прежде всего пресса, радио, те­ левидение, а также слухи, разные формы коллективного и инди­ видуального опыта, выраженные в тех или иных видах социаль­ ной информации.

Непосредственным проводником мнения той или иной соци­ альной группы является ее руководитель, особо авторитетное лицо. Информация, формирующая общественное мнение, прелом­ ляется через призму личного опыта человека, мировоззрение, уро­ вень его культуры. Роль общественного мнения зависит от харак­ тера социального строя, степени участия народных масс в руко­ водстве социальными процессами, от уровня сознательности и культуры народа. Чем демократичнее общественный строй, тем больше возможность влияния общественного мнения на решение внутренних и международных проблем.

Слухи — это альтернативная форма распространения сооб­ щений. Появляются они тогда, когда средства массовой информа­ ции, несмотря на всю свою техническую мощь и практически без­ граничные возможности, не удовлетворяют потребности какой-то группы людей либо даже значительной массы в определенной ин­ формации. Именно тогда эта жажда утоляется «коллективным творчеством», т.е. слухами. Появление слухов стимулирует и такое явление, как эмоциональная недостаточность информации.

Слухи являются важной формой выражения общественных на­ строений и мнений и в то же время сами формируют эти настро­ ения и мнения. Обществу, государству необходимо изучать зако­ номерности их циркуляции и делать это знание своим орудием в борьбе со слухами: они — дело очень серьезное. Так, опыт всемир­ ной истории говорит о том, что для государства ведущего войну, гибельными являются обычно не столько реальные потери, сколь­ ко воображаемые, и вследствие этого упадок боевого духа, лишаю­ щий государство даже тех сил, которые оставила ему судьба.

Слухи могут стать немалой силой, толкнуть людей на траги­ ческие по своим последствиям поступки1. Для возникновения того или иного слуха необходим не просто интерес, а неудовле В феврале 1945 г. тысячи жителей Германии в страшной спешке направля­ лись в Дрезден: прошел слух, будто бы там живут родственники Уинстона Чер­ чилля, в силу чего город якобы застрахован от воздушных нападений. Но вскоре англо-американская авиация за одну ночь превратила Дрезден в руины, под ко­ торыми погибли 135 тысяч человек. Этот случай относится к категории крайних, но он доказывает простую истину: чтобы слухи не убивали, надо «убивать» их.

Глава 18. Духовная жизнь общества творенный интерес, когда информация становится остро желан­ ной и необходимой. И если при этом появляется источник «сек­ ретной» информации, к нему припадают, чтобы утолить жажду знания, освободиться от неизвестности, и порой безоглядно, не­ критически. Заражающее эмоциональное состояние, передаваясь от одного к другому, приводит к сужению возможности каждого рассуждать, к ограничению внимания. Результатом становятся догадки, ведущие к падению ответственности за высказанные до­ мыслы1.

Социальная психология и идеология. Соотношение между обы­ денным и теоретическим уровнями сознания по-особому трансфор­ мируется в соотношении между общественной психологией и идео­ логией. Общественная психология есть частичный аналог обы­ денного уровня сознания, в котором представлены разнообразные научные и ненаучные взгляды и оценки, эстетические вкусы и идеи, нравы и традиции, склонности и интересы, причудливые образы фантазии и логика здравого смысла.

Идеология — это частичный аналог теоретического уровня со­ знания, в котором с позиций определенного класса, партии дается систематизированная оценка социальной действительности. Вопре­ ки распространенному мнению, что идеология возникла в эпоху по­ литических движений XVIII в., думается, что она появилась одно­ временно с государством и политическими партиями. Отстаивая свои интересы, они генерировали соответственно им социальные идеи. Но разве в философских воззрениях Платона и Аристотеля, а позже Се­ неки, Цицерона и др. не содержалась определенная идеология как один из аспектов мировоззрения? В идеологии аккумулируется со­ циальный опыт общественных групп, классов, формулируются их социально-политические задачи и цели, выстраивается система ав­ торитетных идеалов. Существенным свойством идеологии как спе­ цифической теоретической формы сознания выступает то, что она 1 Н.В. Гоголь писал: «На Руси же общества низшие очень любят поговорить о сплетнях, бывающих в обществах высших, а потому начали обо всем этом гово­ рить в таких домишках, где даже в глаза не видывали и не знали Чичикова, пошли прибавления и еще большие пояснения. Сюжет становился ежеминутно занима­ тельнее, принимал с каждым днем более окончательные формы» {Гоголь Н.В. Со­ брание сочинений: В 6 т. М., 1949. Т. 5. С. 191). И еще: «Ведь они еще за две минуты не знают сами, что услышат от себя. Язык у них без ведома хозяина вдруг брякнет новость, а хозяин и рад — возвращается домой, как будто бы наелся. А на другой день он уже позабыл о том, что сам выдумал. Ему кажется, что он ус­ лышал от других, — и пошел передавать по городу ее всем» {Гоголь Н.В. Указ.

соч. С. 253).

§ 1. Общественное сознание отражает действительность не так целостно-непосредственно, как общественная психология, а опосредствованно, вырабатывая свой категориальный инструментарий, который в силу присущей ему абстрактности как бы дальше отходит от действительности, вслед­ ствие чего возникает опасность самозамыкания идеологии, впаде­ ния в схоластическое теоретизирование. Идеология может быть иллюзорной и лживой, прогрессивной и реакционной, гуманной и человеконенавистнической. Все зависит от ее конкретного содер­ жания и социально-исторического контекста, ее породившего, пи­ тающего и внедряющего в сознание народных масс. Например, коммунистическая идеология, утверждая высокие принципы со­ циальной справедливости, в конечном счете выродилась (особенно в период жестоких, антигуманных форм бытия) в пагубную для общества и личности форму мифологии, резко отрицательно ска­ завшись на всех формах общественного сознания, прежде всего на общественных науках, литературе и искусстве, на философии, превратившихся в апологетику уродливых форм нашего социаль­ ного бытия. И дело не только в ложности идеологии и ее пропа­ ганде. Была ложной сама действительность: мы хотели реализо­ вать утопию, тем самым превратив в утопию саму жизнь.

Приведем такой аналог с наукой: там, где наука строит гипо­ тезы, идеология в некоторых ее проявлениях может строить про­ извольные конструкции, принимая их за реальное отражение дей­ ствительности1. Это и обусловливает то, что общественная психо­ логия и идеология могут одни и те же явления действительности отражать по-разному. Факт противостояния идеологии и общест­ венной психологии приводит не только к ее отставанию от обыден­ ного сознания, но и к дестабилизации самой общественной психо­ логии, к ее дисгармонии и расшатыванию. Если для структуры общественного сознания характерна дисгармония, доходящая до резкого (кричащего) противоречия, то оно постепенно теряет ус­ тойчивость и единство. А это свидетельствует о том, что сущест­ вует резкое противоречие между миром повседневных реальностей и его отражением в сознании.

Это проявляется в факте «отставания» идеологии от общественной психоло­ гии. Это «отставание» не всеобщая закономерность, а лишь частное проявление разнообразных типов соотношения между ними. Идеология может и определять обыденное сознание, и полностью от него отрываться, как это свойственно тота­ литарным режимам, особенно при их агонии. Логика тоталитарного государства построена на всеобщем недоверии: в этом обществе никто никому не верит и к тому же боится довериться. Это социальная психология всеобщего страха.

Глава 18. Духовная жизнь общества Термин «идеология» употребляется в двух сущностно разных смыслах. Первый смысл определяется этимологией самого слова «идеология ». Его корнем является « идея», что уже со времен Пла­ тона означало первообраз вещей, т.е. нечто, существующее само по себе (как «прообразы вещей», в которых они воплощаются как их смыслы). Отсюда и употребление термина «идеология» в зна­ чении руководящей идеи, своего рода стержня, замысла того, что мы хотим осуществить. В этом смысле идеология выступает как методологический принцип, обладающий регулятивной силой, в поисках того или иного пути решения теоретической или практи­ ческой задачи и тесно связана с мировоззрением, в частности с ценностными ориентациями, с убеждениями, а главное — со зна­ ниями, с компетентностью.

Применительно к политике слово «идеология» имеет смысл системы политических верований и убеждений, ориентированных на определенные пути завоевания власти. Тут имеют место и пред­ взятые ходы мысли, и ложные идеи, так, например, в идеологии фашистских и всякого рода экстремистских партий и движений.

В этом смысле идеология выступает как совокупность всех мыс­ лимых средств для достижения какой-либо цели. Свое фиксиро­ ванное выражение политическая идеология получает прежде всего в программах и уставах политических партий, в конституциях государств, теоретических трудах политических и государствен­ ных деятелей. Здесь идеология тесно связана с таким феноменом, как политическое сознание.

§ 2. Политическое сознание Политическое сознание возникло в античности как ответ на реальную социальную потребность в осмыслении таких новых яв­ лений, как государство и государственная власть. Политическая форма сознания, или политическая идеология, — это совокуп­ ность идей, которые выражают коренные интересы классов, наций и государств. Политическое умонастроение граждан опре­ деляется экономическим и государственным строем данного обще­ ства. Политическая идеология вырастает и реализуется в деятель­ ности политических партий и государства.

Политика, политическая борьба властно вторгаются во все сферы бытия, пронизывают все формы сознания. Это не особая, замкнутая область деятельности политиков-профессионалов. По существу, жизнь любого общества, за исключением первобытного, § 2. Политическое сознание пропитана политическими интересами, политической борьбой.

Политика концентрирует в себе напряжение социальных проти­ воречий. Она стержень всех объединений и размежеваний, содру­ жеств и столкновений.

В политическом сознании общества отражается понимание им того соотношения, которое устанавливается между непосредствен­ ной практической деятельностью людей, с одной стороны, и соци­ ально-регламентированными условиями, в которых эта деятель­ ность вынужденно протекает, — с другой. Политическое сознание, будучи проявлением непосредственных интересов практической деятельности людей, в наиболее выпуклой и яркой форме отража­ ет социально-экономическую основу жизни общества, которая в других формах общественного сознания имеет более опосредован­ ное выражение. В этой близости к непосредственным экономичес­ ким интересам состоит специфика политического сознания.

Естественно, что политическое сознание общества не может быть однородным, так как оно охватывает область отношений всех классов, социальных групп к государству и правительству, об­ ласть взаимоотношений между всеми социальными силами. По­ литическая оценка действительности зависит от того конкретного положения, которое занимает носитель этой оценки (индивид, со­ циальная группа, социальный слой) в данном общественном уст­ ройстве. В обществе происходит постоянное столкновение полити­ ческих интересов в борьбе за государственную власть. Устройство государственной власти — центральная проблема политического мышления. Политическая борьба за определение устройства, задач и содержания деятельности государства исторически обле­ калась в самые разнообразные формы, начиная от гласного обсуж­ дения социальных проблем, от парламентских дискуссий и эконо­ мических требований, ведущих к частным реформам, кончая на­ сильственными государственными переворотами, социальными революциями. Политика — это не сумбур хаотичных устремле­ ний;

за ее внешне субъективными формами стоит объективное со­ держание: эволюция политических доктрин в конечном счете от­ ражает прогрессивное развитие социально-экономической исто­ рии.

Политические интересы объективны и поэтому затрагивают каждого человека, имея либо открыто выраженные и сознатель­ ные, либо скрытые завуалированные формы. Призыв к благород­ ной аполитичности обычно раздается лишь со стороны относитель­ но благополучных социальных слоев и потому является открытой формой консерватизма. По существу, жизнь всех обществ (за ис Глава 18. Духовная жизнь общества ключением первобытного) пропитана политическими интересами, концентрирующими в себе наиболее острые социальные противо­ речия. Именно политические интересы чаще всего являются стержнем всех общественно активных объединений и тем более социальных столкновений. В этой борьбе все — и наука, и рели­ гия, и философия — может стать объектом политического созна­ ния, все вовлекается в сферу идеологической дискуссии. Не только социально-экономическая, но и духовная жизнь общества нахо­ дится в определенной зависимости от политических интересов.

Сказанное вместе с тем отнюдь не значит, что любое и каждое явление культуры есть отражение политических интересов его со­ здателя: истинные художники бескорыстны. Такая вульгариза­ ция как культуры, так и самой политики нанесла в свое время непоправимый ущерб нашей общественной жизни. Непонимание специфики и относительной самостоятельности культурных явле­ ний от непосредственно политических целей не только задержало развитие некоторых культурных областей, например искусства, но и способствовало насильственному отторжению от общества уже накопленных духовных богатств. Не сразу вошли в нашу жизнь Ф.М. Достоевский, М.А. Булгаков, блестящие русские поэты начала XX в.

Мощная проникающая сила политического сознания состоит не в том, что якобы только она и именно она движет всеми духов­ ными устремлениями человека — человек в этой упрощенной вер­ сии превращается в эгоистическую машину, но в том, что любое и каждое явление культуры, войдя в общественную жизнь, не толь­ ко может быть, но обязательно будет использовано другими лица­ ми в политических целях.

Вся история развития философской мысли представляет собой историю борьбы между различными видами мировоззрения, кото­ рая нередко приобретала столь острый характер, что людей сжига­ ли на кострах, сажали в тюрьмы, ссылали на каторгу и т.п. Поэтому в корне неверно представление о том, будто философы как бы пари­ ли над земными делами — практическими, политическими интере­ сами людей, классов, партий — и защищали знания только ради знания, уединяясь, как Диоген в бочке, в тиши своих кабинетов.

Наука, искусство, философия, религия — все вовлечено в ура­ ган политической борьбы. Способствуют ли научные открытия или Не будем забывать, что «уход от политики» — это тоже политика... только <• своя ».

§ 3. Правосознание и его культура, правовое послушание технические изобретения делу мира или войны — это вопрос по­ литический. На какие цели и поступки вдохновляют те или иные творения искусства, какие чувства они пробуждают — это тоже политический вопрос. Формирует ли философия научное мировоз­ зрение народа, ориентирует ли она его на светлые идеалы и разум­ ное, справедливое устройство общества или нет — это так же во­ прос политический. Разве философу безразлично, защищает ли он идеи гуманизма, социальную справедливость или агрессию, меж­ национальную вражду!?

Философия политична по самому своему существу, своей исто­ рической миссии: философия выполняет определенную социаль­ но-политическую функцию. Мы прежде всего имеем в виду соци­ альную философию, которая не только отражает и оценивает об­ щественно-политическую реальность, но и как-то моделирует социально-должное.

Если мы обратимся к истории, то увидим, что философу, как правило, присуще стремление держать руку на пульсе социальных событий, высокое чувство гражданственности. Многие выдающие­ ся мыслители стали авторами политических учений, у других же — политическая философия стала неотъемлемым компонен­ том их философских систем.

Следует различать политическое учение и политическую фило­ софию как его рефлексию. Она дает философское обоснование по­ литическим учениям, и в этом выражается одна сторона взаимо­ связи философии и политики. Вторая сторона этой взаимосвязи — воздействие политики и политических учений на философию.

Возникновение политической философии связано с именем Платона. Вычленить из философской системы Платона ее полити­ ко-правовой аспект — учение о политике, государстве и праве — можно лишь условно, настолько органично он вписан в его фило­ софию. Идея, выступающая в концепции Платона как миросози дающий и упорядочивающий принцип, становится организую­ щим принципом и образцом (парадигмой) функционирования по­ литико-правовых общественных отношений.

§ 3. Правосознание и его культура, правовое послушание Правосознание — это представления и понятия, выражаю­ щие отношение людей к действующему праву, знание меры в по­ ведении людей с точки зрения прав и обязанностей, законности и противозаконности;

это правовые теории, правовая идеология.

Глава 18. Духовная жизнь общества Правосознание является идейным выражением объективных об­ щественных отношений, которые имеют характер правовых отно­ шений, отражающих в свою очередь господствующие в обществе экономические и социальные отношения. Право воздействует на формирование правосознания, а последнее реализуется в праве и правосудии. Как и право, правосознание исторически возникло и развивается на определенной экономической основе и связано с появлением общественных классов и государства.

По словам И.А. Ильина, правосознание есть умение уважать право и закон, добровольно исполнять свои государственные обя­ занности и частные обязательства, строить свою жизнь, не совер­ шая преступлений. Основу правосознания составляют чувство соб­ ственного достоинства, совесть и внутренняя дисциплина воли, взаимное уважение и доверие граждан друг к другу, к власти, а власти — к гражданам. История знает острые конфликты право­ сознания лучших, прогрессивнейших людей общества с действу­ ющими нормами права1.

Конфликт может возникнуть и в результате произвола, когда человек ставит свое Я выше норм права и морали общества, руко­ водствуясь при этом идеями прогресса. Общество карает личность за произвол.

Правосознание суть та форма общественного сознания, в кото­ рой выражаются знание и оценка принятых в данном обществе в качестве юридических законов нормативов социально-экономи­ ческой деятельности различных субъектов права — индивида, ор­ ганизации, предприятия, трудовых коллективов, должностных лиц и т.п.

Правосознание занимает как бы промежуточное положение между политическим и нравственным сознанием. В отличие от политического сознания оно относится к государству не как к объ­ екту борьбы за политическую власть, а как к внешней регламен­ тирующей силе, требующей безусловного подчинения, но вместе с тем получающей при этом и определенную оценку. В отличие от нравственных норм, которые исходят не от государства, но от само­ го человека и имеют для него абсолютный ценностный характер, «Лишь в эпохи, в которые действительность представляет собою пустое, без­ духовное и лишенное устоев существование, индивидууму может быть дозволено бежать от действительности и отступить в область внутренней душевной жизни.

Сократ выступал в период разложения афинской демократии;

он заставлял уле­ тучиваться существующее и ушел в себя, чтобы искать там правовое и доброе» (Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т. VII. С. 158).

§ 3. Правосознание и его культура, правовое послушание но не имеют силы закона, в правосознании понятия должного и справедливого мыслятся как то, что должно стать и государствен­ ным законом, за нарушение которого должны последовать мате­ риально-действенные санкции. Если в праве отсутствует элемент принуждения, то это скорее моральные пожелания, а не право в собственном смысле слова. Право нуждается в поддержке нравст­ венности: без постоянного взаимодействия с нравственностью пра­ восознание имеет шаткую основу. Недаром говорится: хорошие нравы лучше и надежнее даже отличных законов.

«Нравы и обычаи суть порядки, не установленные законами... Между закона­ ми и нравами есть то различие, что законы определяют преимущественно действия гражданина, а нравы — действия человека. Между нравами и обычаями есть то различие, что первые регулируют внутреннее, а вторые — внешнее поведение че­ ловека».

В обиходной жизни мы забываем об ограничении правил и норм поведения, но они все же остаются для нас незыблемыми. На ста­ дии правосознания они высвечиваются и выступают уже как осо­ знанные регулятивы.

Правосознание во многом ориентируется на рационально-нрав­ ственные оценки. Между нравственностью и правом существует теснейшая связь: право в самом себе имеет и нравственный смысл.

Как нравственное, так и правовое сознание — это различные грани едино-цельной духовной жизни человека и общества, что нашло отражение и в языке (ср.: право, правый — правда, справедли­ вость, т.е. ведать и соблюдать правовое, право). Будучи связанны­ ми, нравственность и право — это вместе с тем сущностно различ­ ные формы личного и общественного сознания. Различие между ними состоит, в частности, в неограниченности чисто нравствен­ ных состояний и норм и ограниченности правовых требований.

Можно определить право как «минимум нравственности», кото­ рый юридически закреплен в соответствующих законах. Право требует от своих граждан главным образом объективной реализа­ ции этого «минимума добра» или реального устранения «извест­ ной доли зла», и в этой реализации право с неизбежностью до­ пускает принуждение. Истоки нравственного начала — в совести человека, в его доброй воле. Иначе говоря, право есть принуди­ тельное требование реализации определенного минимума добра или порядка, не допускающего известных проявлений зла. Это обеспечивает достижение двух целей: личной свободы и общего Монтескье ЯГ. Указ. соч. С. 417.

660 Глава 18. Духовная жизнь общества блага. Если поднять культуру правосознания до самого чистого добродетельного образа мыслей, то закон также станет мотивом сообразных с долгом поступков. И в самом деле, лишь те, кто опи­ рается только на разум и совесть, живут на основе права и закона.

Если высокий уровень нравственности и культуры правосозна­ ния необходимы рядовому гражданину, то еще более высокий уро­ вень составляет саму сущность государственной власти, ибо власть есть сила, уполномоченная народом к управлению другими, что предполагает и воспитующее воздействие на них.

Соблюдение законов обеспечивается государством, которое в тех случаях, когда это необходимо, прибегает к принуждению. К сожалению, простые люди (да и не только они) находятся на до­ вольно низкой ступени правового сознания, но это уже различие ступеней правосознания, а не его сути.

Понимание права предполагает понимание того, что законно или незаконно, и осознание того, что исполнение его обязательно.

По словам Ф.М. Достоевского, подавлять в себе долг и не призна­ вать обязанности, требуя в то же время всех прав себе, есть только свинство. Право — необходимое условие существования свобод­ ных людей в обществе. Если ты хочешь быть свободным, ты дол­ жен ограничить свою свободу, дабы предоставить свободу другим.

Итак, обыденно-практический уровень правосознания стре­ мится оценить действующие законы с позиции их соответствия нравственным требованиям, а теоретическое правовое мышление рассматривает действующее право с позиции его социального и политического смысла, его соответствия рациональным требова­ ниям, объективно обусловленным реальным процессом общест­ венной и политической жизни.

Естественно, человек как разумное живое существо может как то жить вне правосознания и соответствующего поведения, т.е.

жить вне правового измерения. Он, по словам И.А. Ильина, может обойтись без права в его истинном и глубоком значении;

он будет его заменять различного рода суррогатами: произвольными веле­ ниями, выработанными душевными механизмами, привычками, дремучими традициями, страхом, хитростью, обманом и настой­ чивостью, наглостью, а в критические моменты прямым насили­ ем — поединком, «наводкой», набегом, убийством, организован­ ным терроризмом, похищением людей с целью наживы путем вы­ купа и т.п. По Ильину, именно духовный и только духовный состав человека может решать столкновения человеческих притязаний на основе идеи права исходя из подлинной воли к объективному § 4. Нравственное сознание благу. Только в таком случае мы можем говорить, что право есть способ жизни этого человека, этого народа.

§ 4. Нравственное сознание Идея нравственности. Правовое регулирование — это регулиро­ вание поведения людей с помощью системы законов. Оно оставляет вне своего влияния огромную область человеческих отношений, именуемых нравственными. Законом не предусмотрено, например, наказание за нарушение правил приличия, за невежливость и т.п.

Это осуждается общественным или личным мнением. «Боимся же мы, — говорит Платон, — нередко и общественного мнения, как бы нас не сочли за дурных людей, если мы совершаем или говорим что либо нехорошее. Этот вид страха мы — да, думаю, и все — называем стыдом»'. А он запрещает порой то, чего не запрещают законы.

В этом же духе понимал суть стыда и Аристотель, согласно которо­ му стыд есть некоторый страх бесчестия2. Забвение же своих «собственных прегрешений порождает бесстыдство»3.

Таким образом, жизнь людей в обществе подчиняется не только правовым, но и нравственным регулятивным принципам, что изу­ чается этикой. Этика есть наука об отношениях, существующих между людьми, и об обязанностях, вытекающих из этих отно­ шений. Нравственная субстанция, по Г. Гегелю, немыслима без социально сращенной жизни людей, т.е. феномен нравственности возможен только в обществе, во взаимоотношениях людей, их от­ ношении к природе, к Богу, а такая жизнь требует, чтобы личная добродетель стала всеобщим принципом человеческого бытия. Су­ щественной добродетелью, например, является моральная твер­ дость воли человека в соблюдении им долга.

Нравственность — это исторически сложившаяся система, неписаных законов4, основная ценностная форма общественного Платон. Полное собрание творений. Пг., 1929—1949. Т. 13. С. 45.

Аристотель. Комедии. М.;

Л., 1934. Т. 1, 2. С. 80.

Демокрит // Материалисты Древней Греции: Собрание текстов Гераклита, Демокрита и Эпикура. М., 1955. С. 174.

Принято считать, что нравственные нормы есть неписаные законы. Это и верно, и не совсем так. Возьмите Библию — это мудрый свод нравственных норм и законов. То же можно сказать и о Коране, о буддийских писаных памятниках.

Другое дело, что подавляющее большинство «простых людей» не знакомо с этими книгами, а руководствуется по изустному преданию. Далее, с древнейших времен о нравственности философами написаны горы книг, но их читают еще меньшее число из гущи народной. Вот почему допустимо говорить о неписаных законах.

662 Глава 18. Духовная жизнь общества сознания, в которой находят отражение общепринятые нормативы и оценки человеческих поступков.

Само нравственное начало «предписывает нам заботиться об общем благе, так как без этого заботы о личной нравственности становятся эгоистичными, т.е. без­ нравственными. Заповедь нравственного совершенства дана нам раз навсегда в Слове Божьем и дана, конечно, не для того, чтобы мы ее твердили, как попугаи, или разбавляли собственною болтовнёю, а для того, чтобы мы делали что-нибудь для осуществления в той среде, в которой мы живем, т.е. другими словами, нрав­ ственный принцип непременно должен воплощаться в общественной деятель­ ности».

Принимая то или иное жизненно важное решение, человек, если он нравственно воспитан и тем более религиозен, должен ис­ ходить не из соображений внешнего порядка (карьера, выгода и пр.), а исключительно из веления долга. Нравственный человек наделен чуткой совестью — удивительной способностью самокон­ троля. Механизм совести устраняет раздвоенность личности. Возь­ мем пример с преступником на суде. Он, по И. Канту, «может хитрить сколько ему угодно, чтобы свое нарушающее закон пове­ дение, о котором он вспоминает, представить себе как неумышлен­ ную оплошность, просто как неосторожность, которой никогда нельзя избежать полностью, следовательно, как нечто такое, во что он был вовлечен потоком естественной необходимости, чтобы признать себя невиновным;

и все же он видит, что адвокат, кото­ рый говорит в его пользу, никак не может заставить замолчать в нем обвинителя, если он сознает, что при совершении несправед­ ливости он был в здравом уме, т.е. мог пользоваться своей свободой выбора»2.

Нравственность проявляется в отношении человека к семье, своему народу, родине, другим народам. Она распространяется и на отношение личности к самой себе. Если человек занимается самоистязанием или совершает самоубийство, общество осуждает его: человек — общественное достояние. И общество требует от человека, чтобы он относился к себе в соответствии с интересами общества: сохранял свое здоровье, трудился, вел себя достойно.

Человек не имеет морального права жить, «добру и злу внимая равнодушно». Свое отношение к тем или иным действиям он не только осознает в этических понятиях, но и выражает в чувствах удовлетворения или неудовлетворения, восхищения или негодо­ вания. Человек может нести ответственность за дурной (или хоро Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1989. Т. 2. С. 290—291.

2 Цит. по: ГулыгаА.В. Кант. М., 1977. С. 162.

§ 4. Нравственное сознание ший) поступок сообразно своему знанию о его объективной нрав­ ственной ценности. По словам А. Шефтсбери, поступок, который случайно оказался полезным для общества, в то время как моти­ вом его была личная корысть, «хорошим считать нельзя».

Нравственное сознание включает в себя принципы и нормы нравственности. Таким образом, нравственность — это и опреде­ ленная сторона объективных отношений людей, их поступков, и форма сознания. Мы говорим и о нравственном поступке, и о нрав­ ственных представлениях, понятиях. Нравственное сознание об­ ладает сложной структурой, элементами которой являются нрав­ ственные категории, нравственные чувства и нравственный идеал как представление и понятие о высшем проявлении нравствен­ ного, вытекающего из социального идеала совершенного миропо­ рядка.

Основным проявлением нравственной жизни человека являет­ ся чувство ответственности перед обществом и самим собой и вы­ текающее из него сознание вины и покаяния. Правила, которыми люди руководствуются в своих взаимоотношениях, составляют нормы нравственности, которые формируются стихийно и высту­ пают как неписаные законы: им подчиняются все как должному.

Это и мера требований общества к людям, и мера воздаяния по заслугам в виде одобрения или осуждения. Правильной мерой тре­ бования или воздаяния является справедливость: справедливо на­ казание преступника;

несправедливо требовать от человека боль­ ше, чем он может дать;

нет справедливости вне равенства людей перед законом.

Нравственность предполагает относительную свободу воли, что обеспечивает возможность сознательного выбора определенной по­ зиции, принятие решения и ответственности за содеянное. Если бы поведение людей фатальным образом предопределялось сверхъестественными силами, внешними условиями или врож­ денными инстинктами, как, например, у насекомых, то не имело бы смысла говорить о нравственной оценке поступков. Но нравст­ венности не могло быть и в том случае, если бы человеческие по­ ступки ничем не обусловливались, если бы царила стихия абсо­ лютно свободной воли, т.е. полный произвол. Тогда не могло бы существовать социальных норм, в том числе и нравственных.

Нравственные нормы, принципы и оценки в конечном счете выражают и закрепляют правила поведения, которые вырабаты­ ваются людьми в труде и общественных отношениях.

Истоки нравственности восходят к обычаям, закрепившим те поступки, которые по опыту поколений оказались полезными для 664 Глава 18. Духовная жизнь общества сохранения и развития общества и человека, отвечали потребнос­ тям и интересам исторического прогресса. Первично нравствен­ ность выражалась в том, как фактически вели себя люди, какие поступки они позволяли себе и другим, как они оценивали эти поступки с точки зрения их полезности для коллектива. Нравст­ венное выступало как стихийно обобщенный и устойчивый образ действий людей, как их нравы.

Нравственность в историческом развитии обладает известной преемственностью, относительной самостоятельностью: каждое новое поколение не создает заново всех норм поведения, а заимст­ вует моральные ценности прошлых эпох, видоизменяя, развивая их. В нравственности, как и во всех других областях познания, в общем наблюдается исторический прогресс. Мораль рабовладель­ ческого общества исходила из представления о рабе как о человеке, «подлом по своей природе», и потому полностью оправдывала об­ ращение с ним, как с вещью или скотом. Несмотря на всю гнус­ ность эксплуатации, в период феодализма имел место некоторый прогресс нравственности: личность стала духовно богаче, услож­ нились ее отношения с обществом, повысилось чувство ответствен­ ности, сформировались и наполнились более богатым содержани­ ем понятия чести, достоинства, долга и т.д. Так, рыцарская честь повелевала вызвать оскорбителя на дуэль. Но мораль феодалов допускала и порку крестьян, и право первой ночи, и др.

Вместе с тем возникли и развивались теоретические поиски правильной нравственной ориентации человеческой личности в ее отношении к обществу, семье, родине. Возникли нравственные воззрения как особая область знания.

Если нравственные нормы столь изменчивы, то можно ли го­ ворить об их истинности? Представители этического релятивизма отрицают саму возможность существования объективного крите­ рия нравственных оценок. На самом деле, как в области науки имеют место истина и заблуждение, так и в сфере нравственности существуют верные и ложные оценки поступков людей. Нормы нравственности подлежат научному обоснованию: истинны те нравственные нормы, которые служат интересам общественного прогресса.

Добро и зло, долг, совесть и счастье. Исходными категориями нравственности являются добро и зло. Добро — это нравственное выражение того, что способствует счастью людей. Безусловно нравственное, каковым является добро, для нас есть, говоря язы­ ком Г. Гегеля, единство себя и своего другого, т.е. нравственный синтез относительного и абсолютного, общего и единичного.

§ 4. Нравственное сознание Добро, и только оно, оправдывает себя и вызывает доверие к нему.

Добрый человек оправдывается своими добрыми и правыми дела­ ми. По словам И.А. Ильина, чтобы оценить доброту и постигнуть ее культурное значение, надо непременно самому испытать ее:

надо воспринять луч чужой доброты и пожить в нем и надо почув­ ствовать, как луч моей доброты овладевает сердцем, словом и де­ лами моей жизни и обновляет ее. Но, может быть, еще поучитель­ нее испытать чужую недоброту в ее предельном выражении — вражды, злобы, ненависти и презрения, испытать ее длительно, всесторонне как систему жизни, как безнадежную, пожизненную атмосферу бытия.

Отрицательные явления в общественной и личной жизни людей, силы тормоза и разрушения именуются злом. Злая воля стремится к тому, что противоречит интересам общества. Однако диалектика истории внутренне противоречива. Зло, по Г. Гегелю, может выступать как форма, в которой проявляется не только тор­ мозящая, но и движущая сила истории. И.В. Гете отмечал, что зло выступает и как отрицание, сомнение, как необходимый момент дерзкого движения человеческого разума к познанию истины, как ирония над человеческими иллюзиями. Всякий новый шаг вперед в истории является протестом против старых «святынь» и оцени­ вается современниками как зло.

Всюду, где человек связан с другими людьми определенными отношениями, возникают взаимные обязанности. Социальные обязанности, налагаемые на каждого члена общества своим наро­ дом, родиной, другими народами, своей семьей, принимают форму нравственного долга. Добродетель есть, по И. Канту, моральная твердость воли человека в соблюдении им долга. Действительная нравственность есть должное взаимодействие между единичным лицом и его данной средой — природной и социальной. Перед при­ родой человек тоже находится в долгу. Нравственность признает человеком долга того, кто полезен обществу и содействует его дви­ жению вперед, кто нетерпим к нарушениям общественных инте­ ресов. Человека побуждает выполнять свой долг осознание им ин­ тересов той общественной группы, к которой он принадлежит, и своих обязательств по отношению к ней. Кроме знания моральных принципов важно еще и переживание их. Если человек пережи­ вает несчастья родины так же остро, как свои собственные, успех своего коллектива, как свой собственный, тогда он становится спо­ собен не только знать, но и переживать свой долг. Иначе говоря, долгом является то, что должно быть исполнено из моральных, а не из правовых соображений. С моральной точки зрения я должен 666 Глава 18. Духовная жизнь общества и совершать моральный поступок, и иметь соответствующее субъ­ ективное умонастроение.

Совесть являет собой способность личности осуществлять мо­ ральный самоконтроль, самостоятельно ставить перед собой нрав­ ственно санкционированные цели и осуществлять самооценку со­ вершаемых поступков, испытывать чувство личной ответственнос­ ти за свои действия. Другими словами, совесть — это осознание личностью своего долга и ответственности перед обществом.

Говоря о совести, мы имеем в виду и силу положительного зова души, и ее укоры за «не то» и «не так» содеянное. Между должным и внутренними мотивами поступков людей имеют место острые коллизии. Их разрешает внутренний суд — суд совести. «Вот, на­ пример, — говорит Ф.М. Достоевский, — человек образованный, с развитой совестью, с сознанием, сердцем. Одна боль собственного его сердца, прежде всяких наказаний, убьет его своими муками. Он сам себя осудит за свое преступление беспощаднее, безжалостнее самого грозного закона»1. Иначе говоря, совесть есть внутри-меня творимый суд над моими собственными чувствами, желаниями, по­ мыслами, словами и поступками, т.е. суд моего Я над ним же самим. Механизм совести устраняет раздвоенность человека. Нель­ зя все правильно понимать, но неправедно поступать. С совестью нельзя играть в прятки. Никакие сделки с ней невозможны.

В системе нравственных категорий важное место принадлежит достоинству личности, т.е. осознанию ею своего общественного значения и права на общественное уважение. Мерилом человечес­ кого достоинства является общественно полезный труд.

Коренной вопрос этики — смысл человеческой жизни, который заключается в совпадении основной направленности субъектив­ ных установок, позиций личности с общими тенденциями разви­ тия общества. С этим тесно связано человеческое счастье, пред­ ставляющее собой нравственное удовлетворение, проистекаю щее от сознания правильности, величия и благородства основной жизненной линии поведения. Секрет счастья — в умении доста­ вить и людям, и себе радость, в умении организовать свою жизнь так, чтобы с наибольшей полнотой выявить свои творческие спо­ собности. Источник счастья заключается в полноте проявления физических и духовных сил человека. Счастье многогранно. Глав­ ный стержень человеческого счастья — творчество в любой облас­ ти: в труде умственном и физическом. В творениях человек про Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 12 т. М., 1982. Т. 3. С. 53—54.

§ 5. Философия религии являет свою индивидуальность и осознает, что это его детище, часть его Я, которая вливается в море общей культуры, как чего-то более емкого и долговечного, чем личное бытие отдельного чело­ века.

Каково требование религиозной нравственности? Оно таково:

«имей в себе Бога» и «относись ко всему по-Божьи».

В заключение еще раз приведу знаменитые слова И. Канта:

«Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»1.

§ 5. Философия религии Религия являет собой важный и необходимый феномен духов­ ной жизни человека и общества. Это, по словам А. Шопенгауэра, «метафизика народа», т.е. его философия как неотъемлемый ком­ понент его мировоззрения. Изучением религии занимается прежде всего богословие, а также история и философия — каждая под своим особым углом зрения. Богословие стремится к адекватному истолкованию фактов религиозного сознания, данных путем от­ кровения. История религии исследует процесс возникновения и развития религиозного сознания, сравнивает и классифицирует различные религии с целью найти общие принципы их становле­ ния. Философия анализирует прежде всего сущность религии, оп­ ределяет ее место в системе мировоззрения, выявляет ее психоло­ гические и социальные аспекты, ее онтологический и познаватель­ ный смысл, высвечивает соотношение веры и знания, анализирует проблемы отношения человека и Бога, нравственный смысл рели­ гии и ее роль в жизни общества, в развитии духовности как чело­ века, так и человечества.

Религия должна рассматриваться в разных аспектах: она ос­ мысливает Бога как Абсолют в его отношении к человеку, природе и обществу. Существенной функцией религии является нравствен­ но-социальное служение: она призвана сеять в душах народа мир, любовь и согласие. Религия воссоединяет жизнь двух миров — земного, природно-социального, и трансцендентного. В религии исключительное значение имеет отношение индивидуальной души к трансцендентному — с этим связано личное душеспасение.

1 Кант И. Сочинения: В 6 т. ML, 1965. Т. 4. Ч. I. С. 499—500.

Глава 18. Духовная жизнь общества А это предполагает рассмотрение духовного начала в единстве с материальным. При всем разнообразии религиозных воззрений, «религия всегда означает веру в реальность абсолютно-ценного, признание начала, в котором слиты воедино реальная сила бытия и идеальная правда духа»1.

История человечества не знает ни одного народа, который был бы чужд религиозного сознания и опыта. Это само по себе говорит о том, что всем народам мира изначально свойственны религиоз­ ная потребность духа и соответствующая ей область идей, чувств и опыта. Данная потребность человека и человечества нисколько не уничтожается и даже ничего не теряет в результате развития науки, философии и искусства. Она является общей для людей во все времена их существования, составляя духовное начало в чело­ веке в противоположность животному.

Сам термин «религия» определяют различно: одни производят его от лат. religare — связывать, а другие, например Цицерон, — от relegere — собирать. Наиболее адекватным корнем является лат. religio — благочестие, святость. По существу, религия являет собой выражение признания Абсолютного начала, т.е. Бога, от которого зависит все конечное, в том числе и человек, и стрем­ ление согласовать нашу жизнь с волей Абсолюта. Поэтому в каж­ дой религии3 можно найти две стороны — теоретическую, в кото­ рой выражается понимание Абсолюта, и практическую, в которой устанавливается реальная связь Абсолюта с жизнью человека.

При этом осмысление Бога может быть чрезвычайно разнообраз­ ным и выражаться в почитании камней (литолатрия), растений (фитолатрия), животных (зоолатрия), огня (пиролатрия) человека (различные формы антропоморфизма). Наконец, Абсолют может мыслиться в виде отвлеченной идеи, например различные пони 1 Франк С.Л. Сочинения. М., 1990. С. 83.

Для языческих религий, предшествовавших формированию монотеизма, такие противоречия были в основном связаны с миром природы, подавлявшей человека своими «необъяснимыми» проявлениями, и с проблемами болезни и смерти самого человека. Однако и в самих языческих мифологиях, и в зарожда­ ющемся христианстве на первый план религиозного сознания постепенно выдви­ нулись духовные проблемы, вызванные развитием социальных форм жизни: со­ отношение добра и зла;

проблема справедливости, совести;

наличие или отсутст­ вие нравственных ценностей, их обоснование;

вопрос о сущности самого человека, о его смертности или бессмертии и т.д. Религиозное сознание формировалось, таким образом, не столько как учение о мире, но как учение о праведной жизни, т.е. как и социально-этическое учение.

Существует три мировые религии («мировые» потому, что имеют широкое межнациональное распространение): христианство, ислам и буддизм.

§ 5. Философия религии мания Бога: деистическое, теистическое, пантеистическое, вклю­ чая сюда и поклонение идее человечества (культ человечества у О. Конта).

О существовании Христа можно говорить с уверенностью не потому, что существуют отрывочные упоминания о нем в древних источниках. Нет, не упоминания Тацита, Плиния Младшего, Све тония убеждают в этом, а то обстоятельство, что возникло мощ­ нейшее движение — христианство. Следовательно, у истоков его непременно должна быть и выдающаяся Личность, как у истоков буддизма был Будда, у истоков ислама — Мухаммед.

Во всех формах религиозного сознания мы находим признание существования высшего начала и связи его с миром конечных вещей. Этой связью объясняется и необходимость поклонения Богу, молитвы и жертвы, и то, что религия служит не только тео­ ретической потребности ума, но также целям нравственности (сфере нашей воли) и эстетическому началу, прежде всего чувствам.

Таким образом, в религии нельзя видеть выражение деятель­ ности какой-либо одной стороны человеческой души. В атмосфере религии участвует весь человек со всеми его духовными потреб­ ностями и склонностями. В связи с этим мыслители обращают внимание на различные стороны религии. Так, некоторые усмат­ ривают в религии прежде всего эмоциональную сторону, подчер­ кивая религиозные чувства. И. Кант ставил религию в теснейшую связь с нравственностью, назвав религию признанием законов нравственности за веления Божества. По Канту, религия — это закон, живущий в нас, это мораль, обращенная к познанию Бога.

Если не соединять религию с моралью, религия обращается в снис­ кание милости. Гимны, молитвы, хождения в церковь должны давать человеку лишь новую силу, новое мужество к исправлению или же быть излиянием сердца, воодушевленного представлением о долге. Это — только приготовления к благим делам, а не они сами, и нельзя стать угодным Высшему Существу, не становясь лучшим человеком.

Г. Гегель рационализирует религию, характеризуя ее как объ­ ективацию абсолютного духа, как самооткровение его в человеке в форме идеи. «В качестве религиозного сознания дух проникает сквозь мнимо абсолютную самостоятельность вещей — вплоть до действующей в их внутреннем существе, все собой сдерживающей единой, бесконечной мощи Бога»1. Религия, по словам Гегеля, яв 1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1956. Т. III. С. 37.

670 Глава 18. Духовная жизнь общества ляется одним из самых важных дел нашей жизни;

в религии преж­ де всего заинтересовано наше сердце. Она выражается в чувствах и поступках, рождает и питает высокий образ мыслей, украшает нашу душу яркими нравственными красками радости.

В вопросе о происхождении религии еще большее разнообразие мнений, чем в вопросе о ее сущности. Прежде всего необходимо различать психологические мотивы возникновения религии, а также социальные корни религиозного сознания. Бесспорно, что чувство зависимости, отмеченное Ф. Шлейермахером, а также мо­ тивы нравственного характера, фантазия, символизирующая яв­ ления внешнего и внутреннего мира, наконец, разум, склонный к безусловному синтезу знаний о сущем, суть мотивы, игравшие зна­ чительную роль в зарождении религии. Но это общие предпосыл­ ки, коими нельзя объяснить появление той или иной конкретной формы религиозной веры. Указанные мотивы образуют то, что принято именовать религиозностью человека.

Принципы, лежащие в основании объяснения возникновения религии, подразделяются на две группы: супернатуралистические и рационалистические. Первые говорят о врожденности религиоз­ ного сознания и указывают на OTKPOBI ние как на его источник. Вто­ рые предполагают или сознательное намерение и рефлексию чело­ века при образовании религии (евгемеризм), или чисто прагмати­ ческие стремления определенных лиц (Т. Гоббс, Г. Болинброк) ради удержания власти, или олицетворение известных сил природы (Эпикур, Д. Юм), или объективирование известных душевных ка­ честв (Л. Фейербах, Ж. Ренан) или почитание предков (Г. Спенсер).

В перечисленных точках зрения много спорного и мало объясняю­ щего: религиозное состояние и содержание души человека — во многом дело сугубо индивидуальное и чрезвычайное тонкое, оно не может быть втиснуто в сухие рамки отвлеченных понятий.

Что касается проблемы гносеологического смысла религии, или проблемы отношения веры к знанию, то она решается в зави­ симости от общих философских позиций того или иного мыслите­ ля. Известны три подхода к этой проблеме: сциентистски-позити вистское, историческое (эволюционное) и абсолютное. Пе рвый подход толкует религию как низший вид знания и, по существу, сводит ее к суеверию, которое с развитием науки якобы обречено на исчезновение. Сторонники второг о подхода усматривают в религии развивающуюся форму знания, сохраняющую всегда свое значение, даже тогда, когда оно входит в состав иного, более высокого уровня знания. Тут подчеркивается не столько собствен­ но ее рациональный аспект (хотя и он не отрицается), сколько § 5. Философия религии чувственный — в форме представлений в единстве с возвышенны­ ми, нравственно преисполненными чувствами. При этом такое знание уступает отвлеченному знанию в понятиях (Г. Гегель). И, наконец, т ре т ий подход рассматривает религиозное и научное знание как две различные и правомерные формы духовной актив­ ности человека: между ними постоянно отыскиваются границы и продумывается специфика как по сути, так и по значимости для человека и общества. Думается, что нет смысла искать две истины (как это делали в средние века) — научную и религиозную. Было бы вернее подходить к самой трактовке сущности истины с учетом специфики объекта познания. Ведь и в науке, как показывает ее история, считалось истиной многое, что впоследствии опроверга­ лось или переосмысливалось, развивалось, уточнялось и т.д.

Приведу глубокую мысль выдающегося российского ученого В.И. Вернадского, имеющую прямое отношение к рассматривае­ мому вопросу:

«Если мы хотим понять рост и развитие науки (имеется в виду естествозна­ ние. — А.С.), мы неизбежно должны принять во внимание и все другие проявления духовной жизни человечества. Уничтожение или прекращение одной какой-либо деятельности человеческого сознания сказывается угнетающим образом на другой.

Прекращение деятельности человека в области ли искусства, религии, философии или общественной мысли не может не отразиться болезненным, может быть, по­ давляющим образом на науке».

Становление научной картины мироздания не противоречит ре­ лигии и не ослабляет религиозного восприятия мира. Нельзя счи­ тать парадоксом факт, что те, кто внес в науку масштабный вклад (например, такие новаторы, как Н. Коперник, И. Ньютон, А. Эйн­ штейн, В. Гейзенберг и др.), относились терпимо к религии и раз­ мышляли о ней в положительных тонах. Так, И. Кеплер утверж­ дал, что математические принципы являются зримым выражени­ ем божественной воли. А согласно В. Гейзенбергу, новое мышление явно не имеет ничего общего с отходом от религии:

наука не входит в противоречие с религией. Создатель квантовой механики говорит, что «интимнейшая суть вещей — не матери­ альной природы;

нам приходится иметь дело скорее с идеями, чем с их материальным отражением»2.

Великий И. Ньютон глубоко понимал ограниченность чисто ме­ ханистического воззрения на Природу;

он хотел найти более глу Вернадский В.И. Избранные труды по истории науки. М., 1981. С. 50—51.

2 Гейзенберг В. Шаги за горизонт. М., 1987. С. 329.

672 Глава 18. Духовная жизнь общества бинные основы сущего. Тщательно изучая алхимию, он искал в этом какие-то диковинные срезы бытия. Для творчества Ньютона характерен обобщающе-глубинный, собственно философский под­ ход к изучению сущего. В его творчестве, научной мысли сущест­ вовала глубокая связь двух направлений исканий — поиск истин­ ной религии и поиск истинной целостной картины мира. Вместе с тем ему свойствен и третий компонент мировоззрения, связанный С нравственным познанием, с поиском истинных принципов нрав­ ственности. Ньютон писал в своем трактате «Оптика», что нравст­ венный закон от начала человека во Вселенной заключался в семи заповедях. Из них первая была - - «признать единого господа Бога... И без этого начала не может быть добродетели...»1. Свой­ ственное Ньютону острое, религиозно окрашенное чувство единст­ ва и цельности мироздания, пишет И.С. Дмитриев, обусловило в свою очередь и цельность мировоззрения, всех его граней: веры в единого Бога, чувства нравственного долга человека перед Богом и людьми и поиска «совершенной во всех своих частях натураль­ ной философии». В контексте этого немеханистического и неузко физического мировоззрения Священное Писание представлялось Ньютону не книгой откровений, не доступных разумению, но ис­ торическим свидетельством, доступным рациональному исследо­ ванию и призванным продемонстрировать людям всемогущество Бога, подобно тому как сотворенная им Природа демонстрирует его безграничную мудрость. Отсюда два пути познания Бога — через изучение Природы и через изучение Истории2.

Спросим себя вместе с М.В. Ломоносовым: откуда в мироздании эта дивная мудрость, эта поражающая целесообразность? Челове­ ку не дано восприятие целостности мироздания. Целостность, по словам И. Канта, имевшего в виду целостность Вселенной, транс цендентна, т.е. запредельна, ибо в опыте и эмпирических науках мы не встречаем этой целостности и не можем спроецировать ми­ роздание как целое, чтобы оно приоткрыло нам свои высшие ду­ ховно-разумные свойства. Даже неживая природа может лишь как бы подарить нам чувство гармонии и красоты, если только мы способны и готовы принять этот дар. Тем более акт религиозного осмысления сущего: он выступает, по сути, как акт откровения.

Что такое откровение? «Откровение, — поясняет С.Л. Франк, — Ньютон И. Оптика, или трактат об отражениях, преломлениях, изгибаниях и цветах света. М.;

Л., 1927. С. 315, 371.

См.: Дмитриев И.С. Религиозные искания Исаака Ньютона // Вопросы фи­ лософии. 1991. № 6. С. 58—67.

§ 5. Философия религии есть всюду, где что-либо сущее (очевидное, живое и обладающее сознанием) само, своей собственной активностью, как бы по своей собственной инициативе, открывает себя другому через воздейст­ вие на него... Есть все же случаи, имеющие решающее, наиболее существенное значение для всего хода нашей жизни, когда мы испытываем нечто иное (диковинное. — А.С.) — в составе нашей жизни встречаются содержания или моменты, которые сознаются не как наши собственные порождения, а как нечто, вступающее, иногда бурно вторгающееся в наши глубины извне, из какой-то иной, чем мы сами, сферы бытия»1. При этом следует оговорить, что само по себе откровение как способ получения духовного зна­ ния и переживания еще не гарантирует его ценности. В Священ­ ном Писании сказано: «Не всякому духу верьте, но испытывай­ те — от Бога ли они» (Ин. 4:1). Бывает вдохновение зла и откро­ вение тварно-космических стихий: тут неуместно безоглядное доверие.

Религиозная вера невозможна вопреки разуму и без оснований, от страха и растерянности, как это представляется легкомыслен­ ному сознанию или умному человеку, но пребывающему на этот счет в заблуждении. Вера дается Богом человеку через воспитание в условиях религиозной семьи и обучение в школе, а также через опыт жизни и силу разума, постигающего Бога через проявление его творений и удивительную целесообразность самых замыслова­ тых образований и процессов в мироздании.

В мире есть области, где кончаются проблемы и начинаются тайны: это сфера трансцендентного. И мудрый человек может сми­ риться с этим, а для смирения нужно мужество, связанное с го­ товностью признать и принять, что далеко не все зависит от нас и есть нечто неустранимое и непроницаемое даже для самого прони­ цательного ума. Мы вынуждены смириться и принять конечность нашего земного бытия в мире, нашу доступность страданиям, мы не можем справиться с нашим дурным характером. Эти «пробле­ мы» нельзя решить в процессе «культурного прогресса», отчего, по словам Вл. Соловьева, и сам культурный прогресс не стоит ста­ вить слишком высоко.

В истории философии известна, думается, разумная позиция, согласно которой Бог не может быть непосредственно познан, а светится лучами своей сущности через все сущее и предстоящее перед всеми органами наших чувств, т.е. через все сотворенное им.

Франк С.Л. Реальность и человек. Париж, 1956. С. 135, 137.

22- 674 Глава 18. Духовная жизнь общества Невидимость Бога — это первый аргумент атеиста. Но никакой атеист не отрицает сознания, а оно невидимо. Совесть тоже не видна, но она высвечивается в поступках, словах человека. Ана­ логично и с Богом. Об этом тонко сказано в поэтической форме у Вл. Соловьева:

Но веруя обманчивому миру, Под грубою корою вещества Я осязал нетленную порфиру И узнавал сиянье Божества...

Можно привести и слова поэта И. Бродского:

Есть мистика. Есть вера. Есть Господь.

Есть разница меж них. И есть единство.

Одним вредит, других спасает плоть.

Неверье — слепота, но чаще — свинство.

Если кто-то не может доказать, что Бог существует и поэтому становится воинствующим атеистом, то пусть он попробует дока­ зать, что Бог не существует. Это никому и никогда не удавалось и в принципе никогда и никому не удастся. Никому в принципе не может быть дано осуществить эксперимент, фальсифицирующий религиозную веру.

«Веруя, я совсем не вынужден отвергать факты, на которые опирается неве­ рующий. Я только прибавляю к этому, что я знаю еще и другой факт. По существу, спор между верующим и неверующим так же беспредметен, как спор между му­ зыкальным и немузыкальным человеком».

Свобода религиозных убеждений — одно из основных и неотъ­ емлемых прав человека. Поэтому должно с терпимостью относить­ ся как к представителям других религий, так и к атеистам, кото­ рые пребывают в неверии: ведь неверие в Бога — это тоже вера, но с отрицательным знаком.

Действительность Божества есть не вывод из религиозного ощущения, а его непосредственное содержание: то, что ощущает­ ся, — «образ Божий в нас» или «подобие Божие в нас». Разумеет­ ся, говорит Вл. Соловьев, от самого искреннего и добросовестного признания того, что с исповеданием высшей истины связаны со­ ответствующие жизненные требования, еще очень далеко до осу­ ществления этих требований;

но во всяком случае такое признание уже побуждает к усилиям в должном направлении, заставляет де­ лать что-нибудь для приближения к высшей цели и, не давая сразу Франк С.Л. С нами Бог. Париж, 1964. С. 80.

§ 5. Философия религии совершенства, служит внутренним двигателем совершенствова­ ния. Когда связь человека с Божеством возвышается до абсолют­ ного сознания, то и охранительное чувство целомудрия (стыд, со­ весть, страх Божий) обнаруживает свой окончательный смысл как не относительное, а безусловное достоинство человека — его иде­ альное совершенство, как долженствующее быть осуществлен­ ным.

Вера, принципы которой даны в откровении Священного Пи­ сания, чтобы их можно было познать, сама по себе не является заслугой, а отсутствие веры или сомнение в ней сами по себе не являются виной: это дело совести каждого. Важнее всего в рели­ гиозной вере — это поведение. Отсюда следует, что злонамерен­ ность в душе человека и в его поступках находится в противоречии с принципами веры в Бога, с сокровенным смыслом религиозных убеждений. Религиозная вера обязывает к деятельному добру.

Для некоторых людей вера является предметом чисто умствен­ ного признания и обрядового почитания, а не движущим началом жизни — она определяет характер их поведения и реальное отно­ шение к людям. Гордясь своей верой и любовью к Богу, они не хотят понять той простой и самоочевидной истины, что действи­ тельная любовь к Богу, настоящая вера требует сообразовать свою жизнь с тем, во что они верят и что почитают. В противном случае вера приобретает чисто формальный, а потому и ненастоящий ха­ рактер. Никакая святость не может быть только личной, в «себя углубленной»;

она непременно есть любовь к другим, а в условиях земной реальности эта любовь главным образом — деятельное со­ страдание.

Нельзя поклоняться Богу, творить молитвы, посещать храм, чтить религиозные нравственные принципы, заботиться о спасе­ нии своей души и при этом в повседневной жизни постоянно со­ вершать зло, испытывать ненависть к людям, быть высокомерным эгоистом и не нести доброе обществу. Религиозность человека от­ нюдь не кончается вместе с воскресным богослужением, а развер­ тывается в жизни и захватывает всю его деятельность.

В Священном Писании сказано: «Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? Может ли эта вера спасти его?» (Иак. 2:14). «Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: «идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела:

1 См.: Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1989. Т. 2. С. 563—564.

22* 676 Глава 18. Духовная жизнь общества что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе» (Иак. 2:14—17).

Уместно привести и слова св. Григория Богослова: «Говорить о Боге — великое дело, но гораздо больше — очищать себя для Бога». Согласно И. Канту, понятие о Боге должно исполнять че­ ловека благоговением при каждом произнесении его имени и он должен произносить его редко и никогда — легкомысленно. Гово­ рят, что Ньютон всякий раз, когда произносил имя Божье, на время останавливался и задумывался'.

В заключение напомним слова Ф.М. Достоевского (из поучений старца Зосимы в романе «Братья Карамазовы»): «Любите все со­ здание Божие, и целое, и каждую песчинку. Каждый листик, каж­ дый луч Божий любите! Любите животных, любите растения, лю­ бите всякую вещь. Будешь любить всякую вещь, и тайну Божию постигнешь в вещах»2.

Искренняя вера для своей реализации с необходимостью долж­ на перейти в индивидуальный нравственный подвиг — в дело слу­ жения людям. И поэтому религия способствует единению людей в любви и добре.

§ 6. Эстетическое сознание и философия искусства Сущность эстетического и формы его проявления. Эстети­ ческое сознание — это феномен духовной культуры. Как отме­ чали многие мыслители и как развернуто показал Г. Гегель, разум безжизнен без чувства и бессилен без воли. Понятия Ис­ тины и Добра неполны без Красоты, а она в свою очередь прояв­ ляется там, где разум приблизился к истине, а воля направлена на добро. «Я убежден, — писал Гегель, — что высший акт разу­ ма, охватывающий все идеи, есть акт эстетический и что истина и благо соединяются родственными узами лишь в красоте»3. Ни в одной области нельзя быть духовно развитым, не обладая эсте­ тическим чувством.

Античность активно рефлексировала над своей духовной дея­ тельностью, причем не только над ее содержанием, но и над ее формой, что проявилось во введении эстетических понятий красо­ ты, меры, гармонии, совершенства в состав основных категорий Кант И. Собрание сочинений. М., 1994. Т. 8. С. 458.

Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений. Л., 1976. Т. 14. С. 289.

Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет: В 2 т. М., 1970. Т. 1. С. 212.

§ 6. Эстетическое сознание и философия искусства бытия1. Свою приверженность к эстетическому античные мысли­ тели объясняли тем, что только эта форма адекватно выражает бытие и мир в целом, имеющий в своей основе глубоко скрытый за вещами, за, казалось бы, хаотичными формами фундаменталь­ ный принцип гармонии и красоты. Красота для античности была атрибутом самого мира, а не только взирающего на этот мир чело­ века. Кроме того, красота и гармония являлись также и синони­ мами разумного, ибо ясно, что устроенный по законам красоты мир не может быть устроен неразумно, и, наоборот, если он устроен разумно, то ясно, что он устроен по законам гармонии. Конкретное воплощение Красоты как принципа мирового устройства тракто­ валось, конечно, по-разному: она заключалась то в Идее, Уме, как у Платона и Аристотеля, то в Числе, как у Пифагора. Но как бы то ни было, а учение о красоте в античной эстетике, по существу, не отделялось от учения о бытии, а это значит, что вопросы об Истине, Красоте и Благе не были в классической античности раз­ ными вопросами: они сливались в нераздельное единство. Не толь­ ко классическая античность, но и конец античности, и все сред­ невековье характеризуются вхождением эстетического внутрь ос­ новных — философских или теологических — обсуждаемых вопросов.

Специальная рефлексия над эстетическим началась в эпоху Возрождения, когда на первое место был выдвинут человек. Авто­ ритет эстетической терминологии резко возрос, и она вернулась в состав философского знания2. Факт обособления эстетики как самостоятельной формы духовной деятельности закономерно при­ вел и к обособлению Красоты, которая раньше внутренне прони­ зывала, а тем самым и синтетически объединяла Истину и Добро, а теперь вступила в качестве равноправного персонажа в разви­ вающуюся историческую драму, в борьбу за лидирующее положе 1 В античности были разработаны не только фундаментальные категории кра­ соты и гармонии, но и более «технические» эстетические понятия, которые лежат в основе современных представлений. Это прежде всего понятия мимесиса (под­ ражание) и катарсиса (очищение). В понятии мимесиса античность отразила про­ блему особой формы подражания миру, которая свойственна ремеслам и искус­ ству, создающим вторую наряду с природным миром реальность, а в понятии ка­ тарсиса заложено учение об очищающей психологической силе искусства, кото­ рое путем потрясения добивается от слушателя эффекта сопереживания и эсте­ тического удовлетворения.

В XVIII в. немецкий философ А. Баумгартен ввел специальный термин «эс­ тетика» для обозначения раздела философии, изучающего «теорию чувственного познания». Эстетика (от греч. aistetikos) — ощущающий, чувствующий, чувст­ венный.

678 Глава 18. Духовная жиокь общества ние. Красота была объявлена «совершенством чувственного позна­ ния», а местом пребывания Красоты стал мыслиться уже не мир сам по себе (как это было в античности), а искусство как результат творческой деятельности человека. Искусству не только дозволе­ но, но и предписано рассмотрение природы сквозь призму эстети­ ческих чувств человека, сквозь призму нравственности. Красота, в которой чувственная привлекательность пронизана нравствен­ ной благостью, действует как чудо.

Признание эстетического свойства у одного только искусства лишало эстетическое сознание его синтезирующей функции, обо­ собляло эстетику от всех других видов деятельности, от социаль­ ной жизни вообще, превращало искусство в самоцель. С этой точки зрения, истина относилась к миру, а красота — к человеческому творчеству или к красоте природы, взятой вне социума. Впервые в истории между Р1стиной и Красотой была установлена логичес­ кая пропасть, та же пропасть, которая разделяет природу и твор­ ческий дух человека.

Наиболее развернутое обоснование этой точки зрения дали ро­ мантики (А. и Ф. Шлегели), затем она получила развитие в клас­ сическом немецком идеализме (К. Фишер), в неокантианстве XIX и XX вв. (Г. Коген). Аналогичные построения лежат в основе всех разновидностей собственно эстетической теории «чистого искусст­ ва», т.е. искусства ради искусства. Красота здесь ставится выше и Истины, и Добра. Искусство, согласно Б. Кроче, само по себе есть высшая реальность;

оно находится вне познания и вне морали.

С этой точки зрения, человек как создатель искусства абсолютно самодостаточен, он не нуждается ни в природе, ни в обществе.

Истинным миром духа, высшей реальностью бытия является мир искусства (Ш. Бодлер, О. Уайльд), которое одно только способно восполнить недостаточность и ущербность социального бытия (русский символизм) и которое затмевает все «обреченные на не­ удачу» попытки естественных и общественных наук проникнуть в глубинную, экзистенциальную природу самого человека (Ж.П. Сартр).

Согласно И.В. Гете, между Истиной и Красотой нет резкой гра­ ницы, напротив, Красота и есть Истина;

она суть проявление глу­ бинных законов природы, которые без обнаружения их в феноме­ нах навсегда остались бы скрытыми для нашего взора. Законы природы и законы красоты не могут отделяться друг от друга. Все то, что в природе прекрасно, говорит Гете, является выражением законов природы. Человек здесь уже не самодостаточен для искус­ ства: оно закономерно обращается и к внешнему миру, причем не § 6. Эстетическое сознание и философия искусства только к природе, но и к обществу, к другим людям. С другой стороны, и наука не самодостаточна для познания мира. По Гете, тот, кому природа начинает открывать свои тайны, испытывает непреодолимое, страстное стремление к ее наиболее достойному толкованию средствами искусства.

Эпоха Просвещения и практически вся официальная идеоло­ гия начала XIX в. были пронизаны рационализмом, т.е. были склонны доверить решение основных вопросов бытия естественно­ научному разуму;

с этой точки зрения искусство считалось не сред­ ством познания мира, а только формой человеческого самоутверж­ дения. С конца XIX в. европейские философы настойчиво загово­ рили о «кризисе рационализма» (С. Кьеркегор, Ф. Ницше, О. Шпенглер), о необходимости вернуть в культуру принцип три­ единства разума, воли и чувства, т.е. Истины, Добра и Красоты, утверждая, что в процессе деятельности и познания мира и самого себя человек не должен ограничиваться разумом или волей, что без эстетического восприятия мира и самого себя он теряет глав­ ное — свою органичную связь с миром, свою внутреннюю цель­ ность, а значит, и нравственно-психологическую устойчивость.

Нельзя относиться к идее прекрасного только как к созданному самим человеком атрибуту совершенных произведений искусства.

Эстетическое отношение должно быть распространено и на мир в целом, и на все виды деятельности, и на внутреннюю жизнь самого человека. Только эстетическое обеспечивает целостность куль­ туры1.

Для русской культуры XIX в. был характерен именно гетев ский взгляд на сущность прекрасного, причем если в западноев­ ропейских эстетических учениях больший упор делался на соот­ ветствии законов Красоты и законов природы, а сами законы Кра­ соты считались все же атрибутом одной только человеческой деятельности, то пафос русской культуры шел дальше. В нашу­ мевшей диссертации Н.Г. Чернышевского «Эстетическое отноше­ ние искусства к действительности» прекрасным считалась сама жизнь, та жизнь, какой она должна быть, т.е. речь шла не просто Одним из первых эту идею высказал Ф.В. Шеллинг: «...раз философия когда то на заре науки родилась из поэзии, наподобие того, как произошло это и со всеми другими науками, которые так именно приближались к своему совершен­ ству, то можно надеяться, что и ныне все эти науки совместно с философией после своего завершения множеством отдельных струй вольются обратно в тот всеобъ­ емлющий океан поэзии, откуда они первоначально изошли» (Шеллинг Ф.В. Сис­ тема трансцендентального идеализма. М., 1936. С. 394).

Глава 18. Духовная жизнь общества о соответствии, но о предполагаемом в будущем тождестве Истины и Красоты. Против формального эстетизма, противопоставлявше­ го себя социальному бытию, выступали В.Г. Белинский, Д.И. Пи­ сарев, Н.А. Добролюбов, Л.Н. Толстой, видевший в искусстве прежде всего средство морального воздействия и нравственного сближения людей, и Ф.М. Достоевский, подчеркивавший религи­ озное значение красоты.

Неотъемлемым аспектом эстетического сознания являются эс­ тетические чувства. Эстетическое чувство — это просветленное чувство наслаждения красотой мира. «Эмоции искусства суть умные эмоции. Вместо того чтобы проявиться в сжимании кулаков и в дрожи, они разрешаются преимущественно в образах фанта­ зии»1. Эмоционально-эстетическое отношение человека к жизни есть всегда раскрытие (подчас логически до конца не оформленное) каких-то существенных сторон, связей реальности. Эстетические чувства относятся к высшим формам душевных переживаний. Они предполагают осознанную или неосознанную способность руковод­ ствоваться понятиями прекрасного при восприятии явлений окру­ жающей действительности, произведений искусства. Эстетические чувства возникают в единстве с нравственными и познавательными чувствами и обогащаются в связи с ними. По степени обобщенности своего предметного содержания эстетические чувства подразделя­ ются на конкретные (например, чувства к тому или иному художе­ ственному произведению) и абстрактные (чувство трагического, возвышенного). Начиная от чувства умеренного удовольствия чело­ век может пройти ряд ступеней вплоть до эстетического восторга.

Эстетическое чувство развивалось и совершенствовалось, от­ крывая перед человеком все новые и новые стороны действитель­ ности — прекрасные и безобразные, комические и трагические, возвышенные и низменные. Это чувство настолько глубоко диф­ ференцировало духовный мир человека, что со временем даже оп­ ределенные устойчивые эстетические представления приобрели огромное количество оттенков. Так, объективно-комическое в сис­ теме эстетического восприятия получило такие свои оттенки, как чувство юмора, сарказма, трагикомического и т.д. В отличие от сатирического восприятия действительности чувство юмора — это способность человека добродушно подшучивать над тем, что ему дорого, проявляя в этом глубоко эстетическое отношение к этому дорогому для него объекту.

Выготский Л.С. Психология искусства. М., 1965. С. 275.

§ 6. Эстетическое сознание и философия искусства Развитое эстетическое чувство делает личность человека инди­ видуально неповторимой, дифференцирует его внутренний мир и вместе с тем гармонически сочетает в нем духовные качества. Че­ ловек с развитым эстетическим чувством — это человек творчес­ кого порыва, творческого отношения к жизни.

Характерно, что человек с развитыми здоровыми эстетически­ ми потребностями надолго сохраняет не только духовную, но и физическую молодость, так как творческий, активный импульс его жизни повышает общий тонус жизнедеятельности его организ­ ма. Действительно, постоянное общение с природой, умение ви­ деть и создавать красоту в труде, в отношениях между людьми, способность глубоко чувствовать и понимать искусство — все это усиливает жизнеспособность человека, освобождая его от многих ненужных отрицательных эмоций и переживаний. Развитые эсте­ тические потребности делают более высокой общую культуру чувств, очищая их от вульгарных, примитивных и грубых пере­ живаний.

Эстетические эмоции, совершенствуя человечество, совершен­ ствуют и каждого отдельного человека. Благодаря им духовный мир каждого человека становится глубоко индивидуальным и не­ повторимым. Свободное и широкое развитие эстетических потреб­ ностей человека порождает в нем только ему присущий склад эмо­ циональной жизни, делает его жизнь интересной и красочной, дает ему объективно возникшее ощущение своей оригинальности и социальной значимости.

Эстетическое сознание существует в каждом акте человеческой активности, будь то научное мышление, чувственное созерцание, производственная деятельность или даже бытовая сфера. Человек оценивает с эстетических позиций любое свое проявление, каждое противостоящее ему объективное явление, словом, вообще все, что только вовлекается в сферу его опыта. Эстетическое сознание об­ разует существенную составную часть духовного богатства людей.

Эстетические свойства явлений природы дано видеть и слышать лишь эстетически развитому глазу и уху человека. Эстетическими свойствами, художественностью пренебрегают, по Ф.М. Достоев­ скому, только лишь необразованные и «туго развитые» люди.

Искусство — это профессиональная сфера деятельности, в которой эстетическое сознание из сопутствующего элемента превращается в основную цель. Как бы ни был силен обязательно присутствующий эстетический момент в деятельности, например, ученого, не он все-таки определяет основное содержание его иссле­ дований. В искусстве эстетическое сознание становится главным.

Глава 18. Духовная жизнь общества Эстетическое есть непосредственно данная чувственная выра­ зительность внутренней жизни предмета, которая запечатлевает в себе двусторонний процесс « опредмечивания >> человеческой сущ­ ности и «очеловечивания» природы и которая воспринимается че­ ловеком бескорыстно и переживается как самостоятельная жиз­ ненная ценность. «Человек жаждет ее, находит и принимает кра­ соту без всяких условий, а так потому только, что она красота»1.

Философия искусства. Эстетическое отношение к действитель­ ности, содержащееся во всех видах человеческой деятельности, не могло не стать предметом самостоятельного культивирования.

Таким особым видом человеческой деятельности, в котором эсте­ тическое, воплотившись в художественное, есть и содержание, и способ, и цель, является искусство;

оно «никогда не оставляло человека, всегда отвечало его потребностям и его идеалу, всегда помогало ему в отыскивании этого идеала — рождалось с челове­ ком, развивалось рядом с его исторической жизнью»2.

Искусство служит средством самовыражения человека, и, сле­ довательно, предметом искусства являются как отношения чело­ века и мира, так и сам человек во всех его измерениях — психо­ логическом, социальном, нравственном и даже бытовом. Гумани­ тарные науки — и психология, и социология, и этика и т.п. — также имеют своим предметом человека, но все они рассматривают его с какой-либо одной и притом сознательно ограниченной точки зрения. Искусство же не только берет человека в его цельности, но и затрагивает все самые глубокие и еще не изведанные наукой пласты того удивительнейшего феномена в мире, которым явля­ ется человек — тайна тайн природы. Искусство говорит с нами на своем особом языке, которому надо научиться, прежде чем он ста­ нет понятен.

Искусство, зародившись еще в первобытном обществе, приоб­ рело свои основные черты в античности, но и в то время оно не сразу начало мыслиться как особый вид деятельности. Вплоть до Платона (включая и его самого) искусством называлось и умение строить дома, и навыки кораблевождения, и врачевание, и управ­ ление государством, и поэзия, и философия, и риторика. Процесс обособления собственно эстетической деятельности, т.е. искусства в нашем понимании, начался в конкретных ремеслах (здесь он привел к созданию, например, орнаментов), а затем был перенесен Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: В 30 т. Л., 1976. Т. 18. С. 94.

Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений. СПб., 1911 —1918. Т. XIX.

С. 77.

§ 6. Эстетическое сознание и философия искусства в область духовной деятельности, где эстетическое также не было сначала обособлено от утилитарного, этического и познаватель­ ного.

Если для нас поэмы Гомера представляют собой главным обра­ зом произведения искусства, то для его современников они были настолько энциклопедически емкими, что рассматривались и как философское обобщение, и как этический эталон, и как изложение религиозной системы, и как творения искусства. Синкретичнос тью античной культуры, т.е. малой выявленностью в ней того, что мы сейчас называем искусством, объясняется тот факт, что тогда не был развит, например, такой столь распространенный в Новое время жанр литературы, как роман. Литература как собственно искусство была представлена большей частью поэтическими про­ изведениями, проза же при всей ее эстетической оформленности была по своим целям, как правило, философской или историчес­ кой.

Искусство как таковое, в отличие от философии, науки, рели­ гии и этики, начинается там, где целью эстетической деятельности становится не познание или преобразование мира, не изложение системы этических норм или религиозных убеждений, а сама ху­ дожественная деятельность, обеспечивающая создание особого (второго наряду с предметным), изящно вымышленного мира, в котором все является эстетическим созданием человека. Две черты составляют его особенность. Во- первых, мир этот не есть по­ рождение чистого вымысла, не имеющего никакого отношения к действительному миру. У автора может быть исключительно мо­ гучая фантазия, но то, что изображено в художественном произ­ ведении, к какому бы направлению и жанру оно ни относилось, являет собой своеобразную реальность. По словам С. Цвейга, на­ стоящее художественное произведение тогда достигает своей цели, когда в творении забывается, как оно делалось, и оно восприни­ мается как голая жизнь. Во-вторых, эта реальность, именуемая художественной картиной мира, есть лишь более или менее прав­ доподобное изображение жизни, но не сама жизнь. Художник ин­ туитивно вкладывает в свое произведение помимо того, что входит в его замысел, и нечто, идущее из сферы бессознательного. В ре­ зультате подлинное произведение искусства содержит неисчерпа­ емость истолкований, будто автору было присуще бесконечное ко­ личество замыслов1. Для чего человеку необходим этот второй Это особенно выражается в игре талантливых и уж тем более гениальных 684 Глава 18. Духовная жизнь общества мир, который, казалось бы, просто дублирует первый? Дело в том, что искусство в отличие от всех других видов деятельности есть выражение внутренней сущности человека в ее цельности, которая исчезает в частных науках и в любой другой конкретной деятель­ ности, где человек реализует только какую-нибудь одну свою сто­ рону, а не всего себя. В искусстве человек свободно и полновластно творит особый мир, так же как творит свой мир природа. Если и в своей практической деятельности, и в науке человек противопо­ ставлен миру, как субъект объекту, и тем ограничен в своей сво­ боде, то в искусстве человек превращает свое субъективное содер­ жание в общезначимое и целостное объективное бытие.

Эстетическое переживание произведения искусства, так же как и его создание, требует всего человека, ибо оно включает в себя и высшие познавательные ценности, и этическое напряжение, и эмо­ циональное восприятие. Искусство обращено не только к чувст­ вам, но и к интеллекту, к интуиции человека, ко всем утонченным сферам его духа. Художественные произведения являются не толь­ ко источником эстетического наслаждения, но и источником зна­ ния: через них узнаются, воспроизводятся в памяти, уточняются существенные стороны жизни, человеческие характеры и межлич­ ностные отношения людей. Это внутреннее единство всех духов­ ных сил человека при создании и восприятии произведений искус­ ства обеспечивается описанной выше синкретической силой эсте­ тического сознания. Если, читая научные, публицистические, популярные издания, человек сразу же внутренне настраивается на как бы «фрагментарное» мышление о мире, «забывая все», что ему не пригодится для восприятия данного текста, то, настраива­ ясь на чтение художественного произведения, он активизирует в себе все свои духовные силы: и ум, и интуицию, и чувства, и эти­ ческие понятия, и свое самое потаенное Я. Нет ни одного момента в нашей внутренней духовной жизни, который не мог бы быть вызван и активизирован восприятием искусства. Поэтому основ­ ной функцией искусства является его синтетическая миссия, обес актеров, для которых сцена — любимое поприще для самостоятельного творче­ ства, не ограничивающегося умелым и достоверным изображением того, что за­ думано автором. Такой актер стремится в олицетворение созданного автором об­ раза вложить свое личное понимание духовной сущности и бытовых условий этого образа. Становясь истолкователем автора публике, он нередко своим пониманием внутреннего мира изображаемого лица уясняет самому автору то, что им, быть может, бессознательно, было вложено в это лицо как возможность, и обращает эту возможность в действительность (см.: Кони А.Ф. Воспоминания о писателях.

М., 1989. С. 126).

§ 6. Эстетическое сознание и философия искусства печивающая целостное, полнокровное и свободное восприятие и воссоздание мира, которое возможно только при условии совме­ щения познавательных, этических, эстетических и всех других моментов человеческого духа.

Искусство отличается от науки тем, что оно направлено не про­ сто на изучение сущности вещей, на постижение общего и законо­ мерного в них, а на создание художественных образов, на вымысел событий, но так, чтобы это носило правдоподобный характер. Су­ щественным для настоящего искусства является тонкое психоло­ гическое изображение характера личности и жизненно правдивое изображение личностных взаимоотношений, внутреннего мира людей, который раскрывается через эти взаимоотношения.

Синтетической силой искусства во многом объясняется тот удивлявший философов факт, что среди всего многообразия видов духовной деятельности нет ничего, что имело бы равное по своей силе социальное воздействие на человека. Это знали уже в анти­ чности. Искусство нередко даже пугало людей своей таинственной силой. Так, высказывалось мнение, что любое стремящееся к по­ рядку государство должно запретить музыку (да и другие искус­ ства), ибо она размягчает нравы и делает невозможной строгую субординацию. Ортодоксальное христианство в первые века своего восхождения запрещало театр и живопись как нечто, оспариваю­ щее суровый аскетизм, которого требовали этические христиан­ ские догматы. Даже в Новое время, когда вследствие развития общественной жизни о запрещении искусства уже не могло быть и речи, государство продолжало накладывать жесткие цензурные запреты на литературу, требуя от нее послушного воспевания офи­ циального мировоззрения.

В XIX и XX вв. на первый план выдвинулась проблема соотно­ шения искусства и идеологии. Будучи облечены властью, идеоло­ гические системы, вбирающие в себя политические, моральные и другие установки каждого данного общества, нередко стремятся к подавлению свободы искусства, к его политизации. Естественно, при этом смысловая сторона художественных произведений упро­ щенно отождествляется с некой логически упорядоченной систе­ мой политических идей, что приводит к забвению специфики соб­ ственно художественного мышления, к утилитаризации эстети­ ческого чувства. В результате идеологического диктата расцветает так называемая массовая культура, в которой эстетические пока­ затели настолько снижены, что фактически исчезает всякое раз­ личие между таким усредненным искусством (т.е. уже псевдоис­ кусством) и самой идеологией.

686 Глава 18. Духовная жизнь общества Вульгаризаторские подходы к идеологическому управлению искусством проявились и в нашем обществе, особенно в период культа личности Сталина и годы застоя, когда значительная часть художественных произведений была, по существу, лишь простой иллюстрацией к схематично и упрощенно толкуемым потребнос­ тям дня. Засилье в кино 70-х гг., например, так называемой про­ изводственной темы, подаваемой и кочующей из одного фильма в другой банальной схемы борьбы, скажем, молодого новатора и сна­ чала сопротивляющегося, но затем признающего свои ошибки ру­ ководителя, негативно сказалось на общем состоянии кино. Луч­ шие кинофильмы, в которых то же общественное содержание по­ лучало высокую художественную форму, «лежали на полках», не допускались до зрителя или же неузнаваемо изменялись в резуль­ тате применения «монтажных ножниц». Идеологизация искусст­ ва переросла в его бюрократизацию, что открывало дорогу личным амбициям тех людей, которые занимали командные посты в ин­ дустрии кино. Пользуясь идеологическим лозунгом о якобы анти­ общественном или антипатриотичном содержании тех или иных кинолент, об их «отходе» от социалистического реализма, эти люди, надевшие политико-идеологические шоры, на долгое время задержали появление на экранах фильмов ряда талантливых ре­ жиссеров, например А. Тарковского, С. Параджанова.

Требование свободы художественного творчества от бюрокра­ тического контроля и идеологического диктата не имеет ничего общего с ложным тезисом о «внеморальной природе искусства», который поддерживается некоторыми исследователями в запад­ ной эстетике: эстетика и этика не могут быть безнаказанно разде­ лены. Искусство, как говорил Г. Гегель, есть эстетически преоб­ разованный «нравственный дух». Демократизация искусства оз­ начает не свободу от морали, но свободу от бюрократических препон. Только в условиях истинной либеральной демократии ис­ кусство может в действительности достичь не только эстетичес­ ких, но и этических высот, как это случилось, например, в фильме Т. Абуладзе «Покаяние», в котором благодаря высокой эстетичес­ кой форме трудные годы нашей истории прошли для нас не только через эстетический, но и через нравственный катарсис.

Роль искусства в общественной жизни трудно переоценить.

Любое глубокое переустройство общественных порядков всегда подготавливалось при активном участии искусства. Так было и в античности, и в эпоху Возрождения. Так было и в начале 80-х гг.

XX в., когда именно писатели как бы исподволь подготовили тот мощный взрыв социальной активности в нашей стране. Не случай § 6. Эстетическое сознание и философия искусства но именно искусство быстрее, чем, скажем, наука или право, от­ реагировало на изменение барометра общественной жизни в сере­ дине 80-х гг., оказавшись на переднем крае главных событий вре­ мени.

Таким образом, эстетическое сознание и его высшая форма — искусство — являются необходимейшей частью общественного со­ знания, обеспечивающей его целостность и мобильность, его поис­ ковую направленность в будущее, его нравственно-психологичес­ кую устойчивость в настоящем.

Однако искусство обеспечивает не только здоровье общества, но и многовековую преемственность культуры, ее нарастающую универсальность. Создавая общезначимые идеи, образы, вырас­ тающие до всечеловеческих символов1, оно выражает смысл всего исторического развития. Эдип и Антигона, Гамлет и Дон Кихот, Дон Жуан и Кандид, Обломов и князь Мышкин, Мастер и Марга­ рита — это уже не просто художественные образы, это символы культурно-значимых общечеловеческих ценностей. Искусство вбирает в себя все достижения человечества, по-своему трансфор­ мируя и изменяя их. Без использования традиционных, живущих веками культурных символов невозможно включиться в линию преемственности культур, невозможно ощутить историю как еди­ ный процесс, имеющий определенное прошлое и только потому определенное настоящее и, главное, будущее.

Относясь к искусству, как к способу своего целостного самовы­ ражения, человек всегда видел в нем средство для обеспечения бес­ смертия всех других своих достижений. Исторически значимые личности и их дела воспеваются в фольклоре, любое социально зна­ чимое событие находит свое отражение в живописи или архитекту­ ре, музыке или поэзии. Так, «Слово о полку Игореве» неизвестного русского автора конца XII в., Ленинградская симфония Д.Д. Шос­ таковича, написанная в годы блокады, мемориальный комплекс в Волгограде — это выражения исторической памяти народа. Народ без искусства лишен исторической памяти, а без исторической па­ мяти он уже теряет свою национальную целостность.

Центральное понятие искусства, по В. Шеллингу, — символ, отличающийся от схемы и аллегории. В схеме особенное созерцается через общее. У ремесленника есть схема изделия, в соответствии с которой он работает. Противоположность схемы — аллегория: в ней общее созерцается через особенное, уникально-единич­ ное. Так, например, поэзия Данте аллегорична в высоком смысле слова, а вот поэзия Вольтера — в более низком. Совпадение общего и уникально-единичного есть символ.

Глава 18. Духовная жизнь общества Итак, синтезирующая миссия искусства проявляется и на уров­ не отдельной личности, скрепляя воедино все ее духовные силы, и на уровне каждого данного этапа общественного развития, обес­ печивая целостное самовыражение народа, и на уровне историчес­ кой связи поколений, выражая единство поступательного прогрес­ са культуры.

В заключение подчеркнем, что истинное содержание искусства появляется тогда, когда оно схватывает и порождает представле­ ния и образы, раскрывая самые глубокие и всеобщие человеческие интересы в виде уникальных форм их проявления.

§ 7. Научное сознание и мир науки Понятие науки. Если в других формах общественного сознания рациональное познание действительности, ее упорядоченное и сис­ тематизированное отражение является сопутствующей целью, то в науке критерий рационального осознания мира занимает цент­ ральное место, а значит, из обсуждавшейся выше триады Истины, Добра и Красоты здесь в качестве приоритетной ценности высту­ пает взятая сама по себе вне прямой этической или эстетической оценки Истина. Наука — это исторически сложившаяся форма человеческой деятельности, направленная на познание и преоб­ разование объективной действительности, такое духовное про­ изводство, которое имеет своим результатом целенаправленно ото­ бранные и систематизированные факты, логически выверенные гипотезы, обобщающие теории, фундаментальные и частные зако­ ны, а также методы исследования. Наука — это одновременно и система знаний, и их духовное производство, и практическая деятельность на их основе.

Для всякого научного познания существенно наличие того, что исследуется, и то, как оно исследуется. Ответ на вопрос о том, что исследуется, раскрывает природу предмета науки, а ответ на во­ прос о том, как осуществляется исследование, раскрывает метод исследования.

Качественное многообразие действительности и общественной практики определило многоплановый характер человеческого мышления, разные области научного знания. Современная наука — чрезвычайно разветвленная совокупность отдельных научных отраслей. Предметом науки является не только внепо­ ложный человеку мир, различные формы и виды движения су­ щего, но и их отражение в сознании, т.е. сам человек. По своему § 7. Научное сознание и мир науки предмету науки делятся на естественно-технические, изучаю­ щие законы природы и способы ее освоения и преобразования, и общественные, изучающие различные общественные явления и законы их развития, а также самого человека как существа со­ циального (гуманитарный цикл). Среди общественных наук осо­ бое место занимает комплекс философских дисциплин, изучаю­ щих наиболее общие законы развития и природы, и общества, и мышления.

Предмет науки влияет на ее методы, т.е. приемы, способы ис­ следования объекта. Так, в естественных науках одним из главных приемов исследования является эксперимент, а в общественных науках — статистика. Вместе с тем границы между науками в до­ статочной степени условны. Для современного этапа развития на­ учного познания характерно не только появление смежных по предмету дисциплин (например, биофизика), но и взаимное обога­ щение научных методологий. Общенаучными логическими при­ емами являются индукция, дедукция, анализ, синтез, а также сис­ темный и вероятностный подходы и многое другое. В каждой науке различаются эмпирический уровень, т.е. накопленный фак­ тический материал — итоги наблюдений и экспериментов, и тео­ ретический уровень, т.е. обобщение эмпирического материала, выраженное в соответствующих теориях, законах и принципах;

основанные на фактах научные предположения, гипотезы, нуж­ дающиеся в дальнейшей проверке опытом. Теоретические уровни отдельных наук смыкаются в общетеоретическом, философском объяснении открытых принципов и законов, в формировании ми­ ровоззренческих и методологических сторон научного познания в целом.

Существенным компонентом научного познания является фи­ лософское истолкование данных науки, составляющее ее миро­ воззренческую и методологическую основу. Уже сам отбор фак­ тов, особенно в общественных науках, подразумевает большую теоретическую подготовленность и философскую культуру уче­ ного. Современный этап развития научного знания требует не только теоретического осмысления фактов, но и анализа самого способа их получения, размышлений об общих путях поисков но­ вого.

Социальные функции науки. Наука — это сложное многогран­ ное общественное явление: вне общества наука не может ни воз­ никнуть, ни развиваться, но и общество на высокой ступени раз­ вития немыслимо без науки. Потребности материального произ­ водства влияют на развитие науки и на направления ее 690 Глава 18. Духовная жизнь общества исследований, в свою очередь наука влияет на общественное раз­ витие. Великие научные открытия и тесно связанные с ними тех­ нические изобретения оказали колоссальное влияние на судьбы всего человечества.

В разные периоды истории роль науки была неодинакова, но значение ее понималось уже в глубокой древности. В античности наука существовала как результат происшедшего разделения ум­ ственного и физического труда. В качестве самостоятельной формы общественного сознания наука стала функционировать на­ чиная с эпохи эллинизма, когда целостная культура античности начала дифференцироваться на отдельные виды и формы духовной деятельности. Становление собственно научных, обособленных и от философии, и от религии форм знания, обычно связывают с именем Аристотеля, заложившего первоначальные основы клас­ сификации различных знаний. Однако тогда элементы научного знания оказывали еще весьма слабое влияние на производство;

последнее осуществлялось главным образом рабами с помощью ручных орудий на основе эмпирических знаний, веками вырабо­ танных навыков. В условиях феодализма натуральное хозяйство продолжало обходиться ручными орудиями и ограничивалось пре­ имущественно индивидуальным искусством и опытом мастеров.

Однако и в средневековье происходил процесс развития знания, хотя порой и в скрытой форме, как, например, химия (химическое мышление) в форме алхимии.

Роль науки в развитии производства возрастала по мере рас­ ширения и обобществления производства. Зарождавшийся в не­ драх феодального общества капитализм поставил такие практи­ ческие проблемы, которые могли быть разрешены уже только на­ учно: производство достигало масштабов, делавших необходимым применение механики, математики и других наук. Наука все боль­ ше становилась духовным содержанием производительных сил, ее достижения воплощались в технических нововведениях. Весь пос­ ледующий ход истории представляет собой неуклонный и все уг­ лубляющийся процесс «онаучивания» производства. Этот процесс осуществляется многообразными путями, прежде всего путем со­ здания теоретической основы для конструирования все более со­ вершенных инструментов и машин.

Вместе с небывалым ранее прогрессом естественных наук по­ лучили новый импульс к развитию и гуманитарные дисциплины.

Происходило повышение интереса к познанию не только матери­ ального мира, но и закономерностей духовной жизни.

§ 7. Научное сознание и мир науки Дальнейшее развитие науки обусловливается неуклонно воз­ растающими потребностями производства и расширением миро­ вого рынка. При этом интеллектуальные функции общества, раз­ виваясь, все больше отделяются от субъекта труда и концентриру­ ются в деятельности господствующего класса и быстро формирующейся социальной группы интеллигенции. Кроме того, научная работа отделяется и от труда по организации производства и становится сферой ученых. Происходит специализация и в среде ученых. Этот процесс имел прогрессивное значение, создавая не­ обходимые условия для углубления познания, но вместе с тем он заключал в себе и отрицательную сторону: узкая специализация делает знания ученых ограниченными, что не только снижает про­ дуктивность самого научного творчества, но и способствует деста­ билизации культуры. Именно в это время начинается все более углублявшийся впоследствии разрыв между естественно-научным и гуманитарным знанием, между наукой вообще и нравственно этическим сознанием.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.