WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |

«А.Г. Спиркин ФИЛОСОФИЯ Из дание вт орое Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений Москва ГАРДАРИКИ 2006 УДК ...»

-- [ Страница 12 ] --

Подобно тому, как деньги служат знаком ценности товаров, бумага служит знаком ценности денег. Если этот знак доброкаче­ ствен, то он вполне может их заменить. Следовательно, есть монета реальная и условно-идеальная, знаковая. Процесс превращения реальных монет в условно-идеальную имеет свою историю. Так, от серебряной монеты весом в один фунт отняли половину ее ре­ ального веса, тогда она становилась номинальным фунтом (фунтом лишь в сознании людей, т.е. идеально). Затем эта монета умень­ шалась в весе еще и еще, становясь, наконец, чисто идеально-зна­ ковой — в виде бумажной банкноты, которая физически и по своей бумажной ценности не сравнима с ценностью соответствующего товара. Каждой монете чисто условно придается (властью государ­ ства) любая ценность: деньги суть знаки товаров. Следовательно, деньги имеют лишь косвенную ценность: ведь сами их нельзя по­ треблять или как таковые использовать для чего-либо. И в то же время деньги — это самое употребительное средство среди всех вещей. Г. Гегель даже полагал, что деньги у нас в кармане — это «самое осмысленное владение, достойное идеи человека». Сторона потребления здесь совсем иная, чем в случае, например, питания, пользования одеждой и т.п. Потребление денег осуществляется в использовании средств купли или продажи. Суть потребности в деньгах состоит в том, чтобы обладать средством обмена. В конеч­ ном счете деньги суть всеобщее средство взаимного обмена резулъ Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 405.

§ 7. «Невидимая рука и зоркий глаз» государства татами труда людей. (Нужно иметь в виду, что наряду с трудом стоимость таится и в иных измерениях, например в эстетической ценности предмета.) Богатство, поскольку оно приобретено по­ средством денег, есть по существу лишь сумма результатов труда, который люди уплачивают друг другу и который представлен об­ щающимися деньгами. Всякого рода заменители денег (векселя, депозиты и т.п.) имеют условную ценность денег, основанную ис­ ключительно на мнении, что и впредь так же, как это удавалось до сих пор, их можно будет обменять на наличные деньги.

Экономисты определяют деньги как особый товар, выполняю­ щий функции меры стоимости, средства обращения, средства об­ разования сокровищ, накоплений и сбережений, средства плате­ жа1. Деньги — это общий масштаб для различных по своей специ­ фике вещей.

Г. Гегель говорит: «Я имею деньги только потому, что этого хочу, эту волю я могу из них изъять»2. Конечно вопреки желанию нам никто не навяжет деньги: хотение тут необходимо, но этого мало для того, чтобы их иметь. Изъятие воли к приобретению денег — дело, видимо, из ряда вон выходящее, и оно зависит не только от воли человека, но и от обстоятельств. Желая подчерк­ нуть прихоть, капризы рынка, Гегель пишет: «Я затратил на мою рукопись совсем другие усилия — время, старание и т.д., чем те, которые затратит тот, кто ее купит;

я продаю рукопись и хочу получить ее ценность в другой форме, а именно в деньгах. Это неопределенно — ценность может упасть... Самый плохой роман может поэтому иметь большую ценность, чем наиболее основатель­ ная работа. Ценность зависит прежде всего от продажи, от вкуса публики»3.

Деньги, сами по себе ничего не знача, обладают чудовищной силой. Они таят в себе не только чисто экономическую, но глубо­ кую нравственно-психологическую, а в какой-то степени магичес­ ки-мифологическую силу: обладание ими (имеется в виду мера этого обладания) порой преобразует человека. Деньги, по словам К. Маркса, превращают верность в измену, любовь в ненависть, ненависть в любовь, добродетель в порок, раба в господина, госпо­ дина в раба, глупость в ум, а ум в глупость.

О стоимости. Слово «стоимость», по утверждению А. Смита, имеет два разных значения: иногда она означает полезность како См.: Брейли Р., Майерс С. Принципы корпоративных финансов. М., 1997.

Там же.

3 Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. С. 404.

588 Глава 16. Экономическая философия го-нибудь предмета, а иногда — покупательную силу по отноше­ нию к другим благам, которую дает обладание им. Первую можно назвать потребительной стоимостью, а вторую — меновой. Вещи, имеющие огромную потребительную стоимость, часто обладают малой или не обладают вовсе меновой стоимостью, имеют малую потребительную стоимость или вовсе лишены ее. Так, вода и воз­ дух полезны — без них невозможна сама жизнь, однако при обыч­ ных условиях за них нельзя ничего получить в обмен. А золото не обладает такой же силой полезности, как вода и воздух (это не предмет первой необходимости), но оно может обмениваться на большое количество других благ первой необходимости.

Смит считал, что единственным создателем стоимости в про­ стом товарном производстве является труд: именно он определяет меру стоимости товара. Но с развитием товарно-денежных отно­ шений процесс создания стоимости усложняется: в образование стоимости втягиваются и иные факторы. Согласно идее француз­ ского экономиста Ж. Б. Сэя, стоимость образуется в результате со­ единения и взаимодействия трех факторов: труда, земли и капи­ тала. Современные экономисты учитывают и другие существен­ ные факторы: предпринимательский талант и достижения науки.

Кстати, уже И. Кант, анализируя природу денег, цены и стоимос­ ти, учитывал такой фактор, как умение, а это относится и к труду, и к предпринимательской смекалке, и собственно к интеллекту­ альному труду. В целом Кант был сторонником трудовой теории стоимости, считая, что труд различного качества должен возна­ граждаться различно.

По словам К. Маркса, чтобы произвести товар, необходимо за­ тратить на него или вложить в него известное количество труда.

И речь идет не просто о труде, а об общественном труде. Человек, который производит предмет непосредственно для своих собствен­ ных надобностей, для того чтобы самому его потребить, создает продукт, но не товар. Чтобы произвести именно товар, человек не только должен произвести предмет, удовлетворяющий ту или иную общественную потребность, т.е. потребность любого члена общества, но и самый его труд должен составлять неотъемлемую часть общей суммы труда, затрачиваемой обществом. Его труд дол­ жен быть подчинен разделению труда внутри общества: он — ничто без других подразделений труда и в свою очередь он необ­ ходим, чтобы их дополнять1.

Эта мысль из доклада К. Маркса «Заработная плата, цена и прибыль», ко § 7. «Невидимая рука и зоркий глаз» государства Что такое капитал. Капитал можно определить как хозяйст­ венный ресурс в его совокупности, как богатство общества, ко­ торое характеризуется всем массивом материальных, денеж­ ных и интеллектуальных средств и личностных сил, которые используются (или могут быть использованы) в предпринима­ тельской деятельности, в социально-экономической и иных сфе­ рах жизни общества. Сумма денег, которой располагает народ, составляет его богатство — финансовый капитал.

Чем значительнее капитал, тем больше возможности расшире­ ния предприятия и тем меньшей прибылью может удовлетворить­ ся владелец капитала, а это в свою очередь увеличивает капитал.

Так развертывается спираль роста капитала.

Капитал обладает свойством перетекать туда, где ему лучше работается. Субъекта большого капитала можно уподобить азарт­ ному игроку в карты — он рискует. Но без большого риска нет дороги к большому успеху. Сама способность к риску есть уже определенный духовный капитал, и не каждый владеет этим ка­ питалом. Недаром же в народе говорят: риск — благородное дело.

Экономист П. Самуэльсон утверждает, что «те лица, которые взва­ ливают риск на свои плечи, должны получать за это в сумме по­ ложительную величину премии за риск, или прибыли»1. Способ бытия предпринимателя, коммерсанта требует храбрости, терпе­ ния, умения сохранять хладнокровие в минуту опасности и потря­ сений: на постели большого богатства плохо спится.

Но, как говорил Ж. Ж. Руссо, из чрезмерного богатства возни­ кают праздность и роскошь. В Священном Писании сказано: «Бо­ гатство от суетности истощается, а собирающий трудами умножа­ ет его» (Притчи, 13:11). Для Аристотеля быть богатым означает скорее пользоваться, чем владеть: богатство — это действительное осуществление владения или пользования тем, что составляет имущество. Однако для богатой жизни имущество не беспредель­ но. Этически ценно только то, что необходимо для цели, которой подчинено богатство, и благо есть то, что оказывается не в избытке;

то же, чего оказывается больше, чем нужно, дурно. Согласно Арис­ тотелю, между крайностями расточительности, т.е. недостаточной заботы о хозяйственных благах, и скупости или излишнего стара­ ния о них, лежит средняя мера в распоряжении имуществом. Это «щедрость», а она есть доблесть свободного и благородного чело торый он прочитал для рабочих 20 и 27 июня 1865 г. См.: Хрестоматия по эко­ номической теории / Сост. Е.Ф. Борисов. М., 1997. С. 47—49.

1 Самуэльсон П. Экономика: В 2 т. М., 1997. Т. 2. С. 224.

Глава 16. Экономическая философия века. Щедрый наилучшим образом использует богатство: он помо­ гает бедным, раздает блага ради прекрасного, осуществляет, как мы бы теперь сказали, меценатскую деятельность.

Придерживаясь принципа меры, лежащей посередине между крайностями, Аристотель среди различных форм скупости особен­ но сурово осуждал тот ее вид, который состоит в чрезмерном при­ обретении, в жажде накопительства, которое превращается в само­ цель. Отношение Аристотеля к нему определяется установленным им различением двух противоположных видов, или типов хозяй­ ства — это «экономики» и «хрематистики». Экономика — это пра­ вильный тип хозяйственной деятельности, ее цель — разумное удовлетворение хозяйственных потребностей «дома» или семьи — первичной единицы общества и государства. Экономика доставля­ ет семье все, что необходимо для того, чтобы ее члены могли до­ стигать высшей цели — блаженства. Приобретение, осуществляе­ мое экономикой, — «приобретение согласно с природой»1.

Напротив, хрематистика — отрицательный и осуждаемый Аристотелем тип хозяйственной деятельности. Цель хрематисти­ ки — служение не высшим задачам человеческой жизни, а неог­ раниченной наживе, беспредельному приобретению и накопле­ нию. Здесь стяжание — самоцель. Оно осуществляется ради самих же хозяйственных благ2.

Государственная политика управления экономикой. Хозяйст­ венная жизнь общества чрезвычайно сложна, и государство не может предоставить все своему ходу, т.е. пустить «на авось», де, мол, как только возникнут потребности, найдутся и средства для их удовлетворения: это произойдет как бы само собой. Отношение производителя и потребителя в гражданском обществе по сущест­ ву обоюдно.

Экономическая сфера жизни общества подчинена экономичес­ ким законам: они выражают отношения, которые складываются между людьми в процессе производства материальных благ. Эко­ номическая теория призвана выявлять и формулировать эти зако­ ны и предсказывать, как и почему будут и должны изменяться определенные отношения в экономической сфере. Мнение о месте и значении экономических законов в нашей стране менялось со временем. Так, в 20-е гг. экономические законы вообще отрица­ лись. Более того, отрицалась и политическая экономия социализ Аристотель. Никомахова этика // Антология мировой философии: В 4 т.

Т. IV. 1, 1119 в 26—27.

См.: Асмус В.Ф. Античная философия. М., 1976. С. 375—376.

§ 7. «Невидимая рука и зоркий глаз» государства ма как наука, призванная изучать эти законы. Особенно активно против них выступал Н.И. Бухарин. С его точки зрения, объек­ тивные экономические законы могут действовать только в стихий­ но-анархическом государстве. Такой же позиции придерживался экономист П.Е. Кон, утверждавший, что при плановом хозяйстве экономические законы совсем устраняются, поскольку производ­ ство носит организованный характер. Известный советский эко­ номист Л.А. Леонтьев в тот период отмечал, что говорить об объ­ ективных экономических законах социализма — значит говорить о «горячем льде». Против такого рода взглядов выступил Н.А. Вознесенский. По его ироничному замечанию, у нас есть «мудрецы», которые утверждают, что социализм не знает эконо­ мических законов. (Этого умнейшего человека постигла трагичес­ кая участь: он был репрессирован.) В то время под экономическими законами имелись в виду пла­ нирование, индустриализация, социалистическая реконструкция сельского хозяйства, социалистическая организация труда и рас­ пределение общественного продукта, социалистическое соревно­ вание... Ясно, что мысль возводить в ранг экономических законов первоочередные экономические задачи советской власти и методы хозяйствования абсурдна. Упомянутый выше Л.А. Леонтьев впос­ ледствии пришел к мнению, что объективный характер эконо­ мических законов является бесспорной истиной: они действуют независимо от воли и сознания людей. Период превращения «го­ рячего льда» в «бесспорную истину» длился многие годы, что от­ рицательно сказалось на уровне теоретических разработок отече­ ственными учеными проблем хозяйственного управления жизни общества.

Некоторые экономисты (и здесь первым был А. Смит) являются сторонниками идеи отказа от методов активного государственного вмешательства в экономику, считая, что рыночный механизм спо­ собен к саморегулированию и выравниванию возникающих дис­ пропорций между спросом и предложением. Наибольшее влияние на внедрение этой идеи получили воззрения М. Фридмана, кото­ рый придерживался принципа монетаризма (науки о деньгах), суть которого заключается в специфическом подходе к регулиро­ ванию экономики с помощью денежно-кредитных инструментов.

Английский экономист Дж.М. Кейнс и его последователи обосно­ вывали необходимость государственного вмешательства в эконо­ мику. Сейчас любой масштабно мыслящий экономист, как бы он ни был предан идеям частной собственности и свободного предпри­ нимательства, понимает, что государство призвано выполнять Глава 16. Экономическая философия множество весьма важных функций экономического регулирова­ ния.

Рынок и государственное регулирование экономики. Сегодня экономисты обычно определяют государственное регулирование экономики в рыночных условиях как систему типовых мер зако­ нодательного, исполнительного и контрольного характера, осу­ ществляемых правомочными государственными органами, а также общественными организациями в целях улучшения, ста­ билизации и приспособления действующей рыночной системы к наличным условиям. В конечном счете, такое регулирование имеет своей целью не только улучшение функционирования само­ го рынка, но и защиту интересов населения.

Наиболее высоким уровнем государственного регулирования является стратегически продуманное экономическое программи­ рование. Его суть состоит в комплексном использовании в глобаль­ ных целях всех существенных составляющих рыночной системы функционирования экономики.

Как известно, споры относительно экономической политики государства велись издавна, они продолжаются и поныне. Этих споров не избежали и страны с развитой рыночной экономикой.

Здесь по меньшей мере четвертая часть всего дохода, а зачастую и значительно больше расходуется на социальные нужды1. Государ­ ство регулирует, корректирует рынок, в первую очередь контро­ лируя правовые институты, обеспечивающие нормальную работу рыночного механизма. Оно ведает судебной системой (карающей экономических преступников), гарантирует выполнение законов, По словам Ш. Монтескье, «доходы государства — это та часть имущества, которую каждый гражданин отдает государству для того, чтобы оно обеспечило за ним остальную часть или дало ему возможность приятно ее использовать.

Чтобы правильно определить размеры этих доходов, следует иметь в виду как нужды государства, так и нужды граждан. Не следует лишать народ действитель­ но необходимого ради удовлетворения мнимых потребностей государства, т.е. тех, которых требуют страсти и слабости тех, кто управляет: очарование необычного проекта, болезненная жажда суетной славы и некоторое бессилие рассудка перед фантазией. Нередко беспокойные умы, поставленные государем во главе правле­ ния, считали, что нужды государства — это нужды их мелких душ. Ни один го­ сударственный вопрос не требует такого мудрого и благоразумного рассмотрения, как вопрос о том, какую часть следует брать у подданных и какую часть оставлять им». Далее Монтескье пишет, что при взимании налогов должно быть «принято во внимание, что все нуждаются в равном минимуме необходимого для жизни;

что этот минимум не подлежит обложению;

что за необходимым для жизни сле­ дует полезное, которое следует облагать, но менее, чем излишнее;

что высокое обложение излишнего препятствует излишеству» (Монтескье Ш. Избранные про­ изведения. М., 1955. С. 337, 340).

§ 7. «Невидимая рука и зоркий глаз» государства управляет денежно-кредитной системой, на которой строятся, по существу, все рыночные операции. Кроме того, государство обес­ печивает соблюдение законодательства в рыночной конкуренции, способствуя предотвращению недобросовестных способов ведения бизнеса, скажем, мошенничества, взяточничества и т.п., а также препятствует возникновению монополий или по крайней мере рег­ ламентирует их деятельность. Иначе говоря, государство призвано исправлять «недостатки» рыночной системы. Ясно, что в число проблем рыночной системы не входит обеспечение общественного благосостояния, особенно там, где права собственности нечетко оп­ ределены или где у частных собственников отсутствует экономи­ ческая мотивация для использования своего капитала в интересах всего общества. Ведь сам по себе рынок не в состоянии должным образом обеспечить нужды государственной обороны, сохранять окружающую среду, гарантировать каждому гражданину нор­ мальное питание, добротное медицинское обслуживание, жилье.

Немалое число граждан в силу физической или умственной недее­ способности лишено возможности вносить эффективный вклад в рыночную экономику. Поэтому государство, исходя из этических и социальных соображений, обязано помогать таким людям.

Таким образом, глубоко заблуждаются те, кто придерживается точки зрения, согласно которой следует отстранить государство от вмешательства в экономику, особенно в условиях ее реформиро­ вания. В переходный период функции государства должны быть более многообразными и более сильными, чем в спокойные време­ на стабильного действия законов рыночной экономики и частного предпринимательства. Государственную экономическую полити­ ку следует нацелить на смягчение и предотвращение спада и тем более разорения предприятий или, как говорят экономисты, пред­ отвращение «перегрева» экономики. Оно призвано держать под контролем кредитно-финансовую систему, следить за количеством денежной массы, которая в данное время находится в обращении, и за тем, как эти деньги расходуются, осуществлять наиболее ра­ зумное взимание налогов. Государственное регулирование (в кри­ зисные периоды) должно выступать как часть управления, но не заменять рыночный механизм.

В заключение подчеркнем, что экономические процессы совре­ менного производства модифицированы в результате усиления влияния государства. Это позволяет государству добиваться смяг­ чения противоречий между рабочими и предпринимателями в рамках демократических форм правления. Благодаря этому раз­ личного рода кризисные явления смещаются из политической и Глава 16. Экономическая философия даже экономической области в административно-управленческую сферу, что сказалось и на изменении характера кризисов. Управ­ ление, которое базируется на принципах производственно-трудо­ вой рациональности, входит в конфликт с реально господству­ ющей в обществе поведенческой мотивацией. Такого рода кон­ фликты улаживаются с помощью профессиональных союзов, призванных защищать правовые интересы трудящихся.

§ 8. Нравственно-психологические устои экономики Экономическая психология. В связи с бурным развитием эко­ номики в период становления капитализма, особенно в XX в., ин­ терес к поведению и психологии людей в сфере хозяйственной жизни резко возрос. В рамках психологической науки стала фор­ мироваться специальная отрасль — экономическая психология.

Экономика — это грандиозная по своим масштабам и жизнен­ ной значимости сфера человеческой деятельности. А там, где дей­ ствуют и взаимодействуют люди, невозможно обойтись без нрав­ ственных и психологических начал. Основные этические катего­ рии добра и зла, совести и чести, свободы и ответственности и иные категории пронизывают всю ткань жизни человека, в том числе и сферу экономических отношений. И подобно тому, как существу­ ет, например, врачебная этика, точно так же реально существует экономическая этика: производство материальных и духовных бо­ гатств, стихия рынка, сбор налогов, оплата труда — все это про­ низано так или иначе нравственными и психологическими нача­ лами.

Экономическая психология призвана: анализировать экономи­ ческую реальность в стране, изучать отношение человека к различ­ ным формам собственности — частной, государственной, коопера­ тивной и личной, а также психологические проблемы потребностей человека, их количественные и качественные характеристики, за­ кономерности их зарождения, развития, удовлетворения и воспро­ изводства;

психологические условия эффективного функциониро­ вания хозяйственного механизма: прогнозировать развитие не только широкомасштабных экономических ситуаций, но и узких участков хозяйственной деятельности отдельных индивидов, их групп и общества в целом. Здесь получены содержательные резуль­ таты относительно уяснения мотивации: выбора, разработаны моде­ ли экономического поведения, ориентированного на защиту окру­ жающей природной среды, например, с учетом того, что экологи § 8. Нравственно-психологические устои экономики ческий комфорт — величайшая не только гигиеническая, но и эко­ номическая ценность.

Специалисты в области экономической психологии отмечают возрастающую роль психологических составляющих в отношени­ ях между производителями и потребителями, между продавцами и покупателями. Здесь чрезвычайно важны выявление и анализ такого экономико-психологического феномена, как интуитивное постижение и осмысление проблемы выбора линии поведения при сделках.

Исход начинаний в любом виде человеческой деятельности не­ определен, возможны неблагоприятные последствия деяний, их неуспех, т.е. любая деятельность связана с риском. Он характери­ зуется мерой неожиданности неблагополучия при успехе или оп­ ределенной вероятностью неуспеха и ожиданием неблагоприят­ ных последствий в этом случае. Риск некоторой потери или даже полного краха всего дела может вызвать моральную и психологи­ ческую травму субъекта действия. В экономической психологии мотивированный риск, т.е. рассчитанный на ситуативные преиму­ щества в экономической сфере, и немотивированный — как слу­ чай, роковое стечение обстоятельств. Умный и опытный эконо­ мист, исходя из соотношений ожидаемого выигрыша и ожидаемо­ го проигрыша при реализации определенного замысла, выделяет оправданный и неоправданный риск. Конечно, профессиональные субъекты экономической деятельности могут осуществлять выбор между двумя возможностями — менее привлекательными, но более надежными возможностями, и менее надежными, но более привлекательными. Однако в обоих вариантах результат в лучшем случае все же остается проблематичным.

При этом нельзя не учитывать особенностей морального и пси­ хологического облика партнера, скажем, меры его надежности и меры его ответственности. В народе недаром говорят, что уговор дороже денег. Партнеры должны быть взаимно уверены в надеж­ ности. К сожалению, это не такая уж непременная черта характера и нравственного облика каждого человека, и нельзя считать, что надежность — это нечто само собой разумеющееся. Конечно, опыт­ ный коммерсант может полагаться на свой опыт, на свой природ­ ный дар интуитивного предчувствия и силу интеллектуального прозрения, но целесообразно использовать и профессиональный опыт психолога, а в какой-то мере и знание самой психологии.

Практика экономической жизни в той или иной мере оправдывает значимость психологической службы в экономике.

Глава 16. Экономическая философия Бывает и так, что в сложном экономическом круговороте людей манит коварный психологический феномен надежды: все играю­ щие на бирже надеются на выигрыш, а судьба выбрасывает иных на каменистый берег краха. Но боящийся риска вообще не может надеяться ни на какой выигрыш: таково противоречие жизни. Как во всех сферах жизни, так и в экономике феномен надежды много­ образен: он может быть рациональным, основанным на скрупулез­ ном расчете, а может быть и интуитивным. И никак нельзя ска­ зать, что надежнее в самой надежде.

Экономика и нравственность. Здесь уместно напомнить мысль Вл. Соловьева: нет и не было в человечестве такого низменного состояния, когда материальная необходимость добывания жиз­ ненных средств не осложнялась бы нравственным вопросом: обще­ ство и в своей хозяйственной жизни должно быть организованным осуществлением добра. Особенность и самостоятельность хозяйст­ венной сферы заключается не в том, что она имеет свои роковые законы, а в том, что она представляет по существу своих отноше­ ний особое, своеобразное поприще для применения единого нрав­ ственного закона. Все острые вопросы экономической жизни, по мысли Вл. Соловьева, тесно связаны с понятием собственности, которое, однако, само по себе принадлежит к области права, нрав­ ственности и психологии, нежели к области отношений хозяйст­ венных. Уже это обстоятельство ясно показывает, как ошибочно стремление обособить экономические явления в совершенно само­ стоятельную и самодовлеющую сферу. Можно сказать, что сущ­ ность нравственного решения множества экономических проблем заключается во внутренней связи с жизненными интересами и це­ лями человека и человечества.

Здесь нельзя не отметить, что жажда личной корысти свойст­ венна всем народам мира, представителям и низов, и верхов. Если бы надо было, по словам И.А. Ильина, выразить и закрепить одним Одному моему другу платят в известной фирме большие деньги за удивитель­ ную интуитивную прозорливость, что-то вроде ясновидения: он проникает в то, как могут сложиться обстоятельства и чем может закончиться та или иная сделка.

Он работает уже несколько лет, и его оплата, видимо, оправдывается, хотя в этом деле не обходится без ошибок. Добавлю, что такого рода сверхчувствительные люди опираются не только на интуицию, но и на удивительный дар тонкого ин­ теллектуального расчета. Но такое сочетание — большая редкость, поскольку обычно одно мешает или даже исключает другое: интеллект всегда теснит интуи­ цию. Если отвлечься от исключительных случаев, то все же умная и тонкая пси­ хологическая служба — серьезное подспорье в сфере экономики, особенно когда предпринимателю нужно знать психологию личности партнера: от этого во многом зависит успех или неуспех и даясе провал дела.

§ 8. Нравственно-психологические устои экономики словом сущность современной мировой смуты, то «я произнес бы слово продажность». Чем больше эта смута углубляется и укоре­ няется, тем больше люди отвыкают от служения и тем чаще и беззастенчивее они помышляют о добыче. Болезнь продажности простирается по свету, как эпидемия. И «добычей», привлекаю­ щей, разлагающей и развращающей, являются не только деньги, но личный успех, личная карьера, власть и закулисное влияние.

Эти явления приобретают особо широкий размах во времена общегосударственных потрясений и материальных трудностей.

Это имело место в России в период тоталитаризма, когда партий­ ная номенклатура злоупотребляла своим положением, и в период перехода от тоталитаризма к правовому демократическому уст­ ройству. Неупорядоченная игра экономических факторов и про­ цессов возможна только в смутные времена жизни того или иного общества. В нормальных условиях, в живом и имеющем будущ­ ность обществе хозяйственные элементы детерминированы не пре­ ступными, корыстными, разгильдяйски-безответственными ре­ шениями и действиями непосредственно тружеников и особенно руководителей всех рангов, а нравственно санкционированными побуждениями. Сам факт экономических неурядиц и бедствий яв­ ляет собой, как правило, свидетельство того, что экономические отношения не организованы разумным образом, не обеспечены вполне правовыми принципами и не озарены светом нравственных начал. Нравственная красота несовместима с корыстолюбием, с проявлением коррупции и вообще с любыми преступлениями про­ тив человечности. Деловой успех — это своего рода экзамен не только на уровень интеллекта, но и на уровень нравственной куль­ туры. Деловой успех нравственно воспитанного и тем более рели­ гиозного человека определяется не просто «голой субстанцией прибыли», но и служением ближнему. Подчинение материальных интересов и отношений в человеческом обществе, по словам Вл. Соловьева, каким-то особым, от себя действующим экономи­ ческим законам есть лишь вымысел плохой метафизики, не имею­ щей и тени основания в действительности, поэтому в силе остается общее требование разума и совести, чтобы и эта область подчиня­ лась высшему нравственному началу, чтобы и в хозяйственной своей жизни общество было организованным осуществлением добра.

598 Глава 16. Экономическая философия * * * Итак, мы вкратце изложили тот круг политэкономических идей, которые носят не только конкретно-научный, но и философ­ ский характер. Анализ основных экономических вопросов с точки зрения философии позволяет глубже осмыслить природу общест­ ва, принципы реальной жизни людей и характер их отношений, завязанных на их коренные потребности и интересы, без которых немыслимо само существование людей. В связи с этим пришлось рассмотреть основополагающие категории политической эконо­ мии, разумеется в самых общих чертах. Еще раз подчеркну, что для нормального функционирования экономики огромное значе­ ние имеет «зоркий глаз государства», его деликатное, но вместе с тем настоятельное и напористое воздействие (прежде всего через систему правовых норм) на жизнь рынка, на его стабилизацию, на его максимальное служение делу роста как производства, так и благосостояния народа. В заключение хочется сказать об исклю­ чительной важности совершенствования нравственно-психологи­ ческого фактора в экономических отношениях.

Глава ПОЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ Не считаю целесообразным рассматривать экономику как базис, а политичес­ кий строй и духовную жизнь общества как «надстройку» над экономикой, мы полагаем необходимым подчеркнуть все же, что в паре экономика — политика экономику следует рассматривать в первую очередь по существу, а вслед за ней уже политическую систему общественной жизни. Эти сферы жизни общества не­ разрывны и едины. Если подходить к делу исторически, то можно сказать, что в дремучие времена первобытности экономическая жизнь существовала: труд, обмен продуктами труда и т.п., политики же в ее настоящем смысле тогда еще не было.

Приведу один пример «политического» решения «выборов» вождя племени. Взрос­ лые члены племени производили выборы вождя по такому критерию: со всей силой трясли дерево, а претендент на самом верху кроны держался за ветви. Если он не сваливался с раскачивающегося дерева, то считался «избранным» — за ним при­ знавалось право вождя. Можно ли таковое «избрание» считать одним из главней­ ших политических решений жизни племени? Конечно, это еще не политика.

§ 1. Идея права: право власти и власть права Правопорядок как власть закона. Учение о праве является час­ тью социальной философии, рассматривающей эту проблему под своим особым углом зрения, разумеется, с опорой на конкретные исследования юридической науки. Идея права неизбежно связана неразрывной цепью таких понятий, как закон, власть, правомер­ ность принуждения, наказания и, разумеется, идея государствен­ ности. Право возникло и существует с необходимостью для огра­ ничения произвола, антиобщественных, антигуманных склоннос­ тей, побуждений и изволений, которые относятся к ложно понятым личным интересам, к проявлениям болезненных влече­ ний.

Следует различать понятие права и закона. Т. Гоббс, например, защищая идею всемогущего государства, трактовал право как при­ каз верховной власти. Под законом имелось в виду просто дейст­ вующее право — обычай, ставший нормой. Адекватное понимание соотношений права и закона мы находим у Г. Гегеля, который разделил искони сложившиеся нормы естественного права и «право как закон», т.е. принятые законодательными органами 600 Глава. 17. Политическая философия нормы взаимоотношения людей, скажем, в экономической и иных сферах человеческих отношений. Так что между правом и законом существует взаимосвязь и внутри себя различенное единство, до­ ходящее даже до тождества. Если же подходить к этим понятиям исторически, то следует сказать, что право значительно древнее закона: у древних народов, когда еще не было государства, имели место естественные нормы правового поведения, но, конечно, никто не издавал законов. Право и законы формировались посте­ пенно непосредственно из обычаев в виде освященного временем установления. То, что мы ныне называем правом и законом, в глу­ бокой древности практически отождествлялось с обычаями или волей вождя рода. Это не имело ничего общего с подлинным пра­ вом и законом периода сложившейся государственности. По своей сути право и закон связаны субъективно с чувством порядка и сознанием долга, т.е. с нравственными принципами. Уже Аристо­ тель, определявший право как норму политической справедливос­ ти, видел в господстве права основной признак разумной формы правления, отличающей ее от деспотии.

Как можно определить право? Право — это социальные нормы, принимающие характер границ поведения человека в рам­ ках данной государственности. Гегель утверждал: «Веление права по своему основному определению — лишь запрет»1. Между тем, говоря словами Вл. Соловьева, подчинение человека обществу совершенно согласно с безусловным нравственным началом, кото­ рое не приносит в жертву частное общему, а соединяет их как внутренне солидарных: жертвуя обществу свою неограниченную, но необеспеченную и недействительную свободу, человек приобре­ тает действительное обеспечение своей определенной и разумной свободы — жертва настолько же выгодная, насколько выгодно по­ лучить «живую собаку в обмен на мертвого льва»2. Ж. Ж. Руссо в свое время показал различие между понятиями «всеобщая воля» и «воля всех». И.Г. Фихте, соглашаясь с ним, развивал эту мысль.

Всеобщая воля устанавливает правовой закон, и для осуществле­ ния этого закона не требуется воля всех взятых в отдельности.

Единичная воля может нарушить закон, но не устранить его — закон продолжает оставаться в силе несмотря на отдельные пра­ вонарушения. Чуткий к антиномиям, Фихте отметил противоре­ чие в самой идее права. Действительно, из понятия свободной лич Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 159.

Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 312.

§ 1. Идея права: право власти и власть права ности с необходимостью вытекает свобода других. Но последняя требует ограничения прав данной личности, передачи ее внешней инстанции. Иначе говоря, свобода требует уничтожения свободы.

Решение этой антиномии, по Фихте, состоит в следующем: закон должен содержать такие гарантии свободы, которые каждая лич­ ность могла бы принять как свои собственные;

закон должен не­ укоснительно соблюдаться;

закон должен быть властью. «Если бы воля не была всеобщей, то не существовало бы никаких действи­ тельных законов, ничего, что могло бы действительно обязывать всех. Каждый мог бы поступать, как ему заблагорассудится, и не обращал бы внимания на своеволие других»1.

Если я желаю, говорит Вл. Соловьев, осуществить свое право или обеспечить себе область свободного действия, то, конечно, меру этого осуществления или объем этой свободной области я должен обусловить теми основными требованиями общественного интереса или общего блага, без удовлетворения которых не может быть никакого осуществления моих прав и никакого обеспечения моей свободы. Определенное в данных обстоятельствах места и времени ограничение личной свободы требованиями общего блага, или, что то же — определенное в данных условиях уравновешение этих двух начал, есть право положительное, или закон2.

Закон — это общепризнанное и безличное, т.е. не зависящее от личных мнений и желаний, определение права, или, по словам Вл. Соловьева, понятие о должном — в данных условиях и в дан­ ном отношении — равновесии между частной свободой и благом целого;

определение, или общее понятие, осуществляемое через особые суждения в единичных случаях или делах.

Отмечаются отличительные признаки закона: его публич­ ность — постановление, не обнародованное для всеобщего сведе­ ния, не может иметь и всеобщей обязательности, т.е. не может быть положительным законом;

его конкретность — как нормы особых определенных отношений в данной сфере, а не как отвле­ ченных истин и идеалов;

реальная его применяемость, или удо­ боисполнимость в каждом единичном случае, для чего с ним всег­ да связана «санкция», т.е. угроза принудительно-карательными мерами. Правовые отношения между людьми подчинены прин­ ципу: «Я никогда не смогу сделать что-то другому, не предоста­ вив ему права сделать мне при тех же условиях то же самое...»3.

1 Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет. М., 1971. Т. 2. С. 27.

а См.: Соловьев B.C. Там же. С. 459, 460, 549.

а Кант И. Сочинения: В 6 т. М., 1965. Т. 4. Ч. 1. С. 181.

602 Глава. 17. Политическая философия Иначе говоря: всякий имеет право делать то, чем он никого не обижает.

Моральность соответствует природе человека, но ее мало. Для того чтобы обеспечить нормальное функционирование общества и жизнь индивида как личности, необходим принудительный закон:

принудительная обязательность является одним из существенных отличий правовой нормы от нравственной. Система правовых от­ ношений должна распространяться не только в пределах данного общества, но и как бы опутывать своей паутиной все существую­ щие общества, являющие в их взаимоотношении единое планетар­ ное целое.

Итак, право — необходимое условие осуществления свободы свободных граждан в обществе. Но если человек хочет быть сво­ бодным, он должен ограничить свою свободу фактом свободы дру­ гих, а это и есть собственно правовое отношение. Право есть нечто святое уже потому, что оно является выражением идеи свободы, идеи законопорядка в жизни общества. По самой своей сути право может быть реальным и продуктивно проявлять себя лишь там, где есть свобода: при тоталитарном режиме действует не право, а пресловутая политическая целесообразность, т.е. произвол. Опа­ саясь открытого судебного разбирательства своих политических противников, тоталитаризм создает закрытые формы расправы.

Только подлинное право, обеспечивая человеку свободу действия, в то же время обеспечивает защиту от произвола и рядовому граж­ данину, и «правящим верхам».

В каждом государстве издаются и действуют юридические нормы, представляющие собой веление власти и имеющие целью поддержание справедливого общественного порядка. Эти законы предписывают, что можно делать и от чего надо воздерживаться.

Свод законов — это «библия свободы народа»: без законов не бы­ вает порядка. Как говорил Цицерон, мы должны быть рабами за­ конов, чтобы быть свободными. Там, где кончается закон, там на­ чинается произвол. Не быть подчиненным никакому закону, гово­ рил Г. Гейне, значит быть лишенным самой спасительной обороны: законы должны нас защищать не только от других, но и от самих себя. При этом незнание закона не освобождает от необ­ ходимости его исполнять. Но сами по себе неплохие законы, не обеспеченные юридическим механизмом реализации, остаются мертвой буквой: действительное право есть то, которое заключает в себе условия своего осуществления, т.е. ограждения себя от не­ осуществления или преступного игнорирования. Закон сам по себе не действует;

действуют лишь конкретные люди со всеми их ин § 1. Идея права: право власти и власть права дивидуальными особенностями, И дело заключается в том, в какой мере тот или иной человек воспринял закон и насколько этот закон стал убеждением людей. Поэтому существенным фактом права яв­ ляется его признанность народом и доверие к данной системе права, строго соблюдаемое и реализуемое самим государством.

Если закон не встречает уважения в глазах «блюстителей оного, то он не имеет святости в глазах народа» (А.С. Пушкин).

Обязательность закона предполагает свободное подчинение ему каждого индивида, но и в то же время возможность нарушения закона и, следовательно, необходимость для власти его восстанов­ ления, т.е. наказания. Эта идея «бумеранга зла» была ведома из­ давна:

Не обижай людей!

Придет расплата...

Нам счастья не сулит — Обида чья-то!

Преступление — это проявление злой воли и само в себе есть ничтожество, и эта ничтожность есть сущность преступного дей­ ствия. Но то, что ничтожно, должно, по словам Г. Гегеля, проявить себя как таковое, т.е. выставить себя как то, что само должно быть наказано. Стало быть, зло обладает в самом себе принципом буме­ ранга: совершил зло — получай наказание. Наказание рассматри­ вается как собственное право преступника: «Преступник почита­ ется как разумное существо, и вынесенная судом санкция выра­ жает тем самым уважение к преступнику как к личности, свободно выбравший форму своего поведения в виде преступления. Эта честь не будет ему воздана, если понятие и мерило его наказания не будут взяты из самого его деяния»1.

Человек обретает права постольку, поскольку у него есть обя­ занности. В нормальном обществе одно вне другого не может быть:

обязанности без права — рабство, право без обязанностей — анар­ хия. То самое, что есть право, по Гегелю, есть также и обязанность, а что есть обязанность, то есть и право. Ибо всякое наличное бытие есть право только на основе свободной воли: воля и обязанность переходят друг в друга и сливаются. По существу, это значит: тот, кто не имеет никаких прав, не имеет и никаких обязанностей, и наоборот. К примеру, говорит Гегель, права отца семейства над его членами суть в такой же мере обязанности в отношении к ним, как и обязанность послушания детей есть их право стать благодаря Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 148.

604 Глава. 17. Политическая философия воспитанию свободными людьми. Карательное правосудие госу­ дарства, его право на управление и т.д. суть в то же время его обязанность наказывать, управлять и т.д., равно как и то, что граждане данного государства исполняют в отношении податей, военной службы и т.д., является их обязанностями и в то же время их правом на охрану их частной собственности1.

«Как жители планеты, размеры которой делают необходимым существование на ней многих различных народов, люди имеют законы, определяющие отношения между этими народами: это международное право. Как существа, живущие в об­ ществе, существование которого нуждается в охране, они имеют законы, опреде­ ляющие отношения между правителями и управляемыми: это право политическое.

Есть у них еще законы, коими определяются отношения всех граждан между собой:

это право гражданское».

Таким образом, правовые отношения действуют не только в рамках данного государства, но и между государствами. Согласно Ш. Монтескье, международное право зиждется, по натуре вещей, на том основном начале, чтобы различные народы оказывали один другому столь много добра в настроении мирном и столь мало зла в настроении враждебном, сколько это возможно без ущерба для обоюдных своих существенных интересов. Естественное действие международного права — склонять волю правительств к миру и взаимовыгодным отношениям.

Внешнее государственное право касается отношения суверен­ ных народов при посредстве их правительств друг к другу и осно­ вывается преимущественно на особых договорах. Заключая между собой договоры, государства таким путем ставят себя в правовое отношение друг к другу.

«Сколько прав не получило своей реализации!? Если бы все права внезапно заговорили — какой бы неумолкаемый гул пере­ бивающих друг друга голосов раздался бы тогда!»'*. А если пред­ ставить мощь этого гула в масштабах не только одного, но и всех государств, более того, всего человечества в его всемирной исто­ рии — это был бы планетарный гул. Право — это своего рода па­ утина, охватывающая и каждое общество, и все народы мира, хотя и по-разному. Никакое общество, человечество в целом не может нормально жить и развиваться вне этих нитей правовой системы1.

См.: Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1956. Т. III. С. 294.

Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 167.

Гегель Г.В.Ф. Политические произведения. М., 1978. С. 141.

Нерсесянц B.C. Философия права. М., 1997.

§ 2. Социальная справедливость как правовая ценность § 2. Социальная справедливость как правовая ценность Право есть мера реализации свободы и в то же время, по Арис­ тотелю, есть норма политической справедливости. Иначе говоря, право есть нормативно закрепленная справедливость1. Право по­ коится на идее справедливости. По словам Г. Гегеля, право не есть добро без блага.

Как приобретенное качество души справедливость, говорит Аристотель, является величайшей из добродетелей (по сравнению с мужеством, умеренностью, щедростью, великодушием и т.д.) и относится к предмету этики: в данном аспекте справедливость — часть добродетели. Но у справедливости есть и иной аспект — от­ ношение к другим;

в таком смысле справедливость представляет всю добродетель в человеческих отношениях и относится к пред­ мету политики. Существуют два вида справедливости: распреде­ лительная и уравнивающая. Распределительная справедливость как принцип означает деление общих благ по достоинству, про­ порционально вкладу и взносу того или иного члена общества: тут возможно как равное, так и неравное наделение соответствующи­ ми благами (властью, почестями, деньгами). Критерием уравни­ вающей справедливости является арифметическое равенство, сфера применения этого принципа — область гражданско-право­ вых сделок, возмещение ущерба, наказания и т.д. Справедливость недостаточна для права: она есть абстрактное выражение того, что должно делаться в соответствии с правом — другой справедливос­ ти нет и быть не может. Принцип справедливости гласит: не всем одно и то же, а каждому свое, ибо для неравных равное стало бы неравным! Это и понятно. При естественной неодинаковости людей было бы, по словам Вл. Соловьева, очень печально, если бы все люди были духовно и физически на одно лицо. Тогда и самая множественность людей не имела бы смысла — прямое равенство между ними в их частности или отдельности вовсе невозможно:

они могут быть равны не сами по себе, а только через одинаковое свое соотношение с чем-нибудь другим, общим и высшим. Таково равенство всех перед законами, или гражданская равноправность.

Хотя идея справедливости выражает чисто нравственное требова­ ние (в Евангелии сказано: «И так во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Матф. VII, 12), и, следовательно, принадлежит к этической области, тогда как право Слово «справедливость» произошло от слова «право» (правый, правда), а в латинском justitia (справедливость) — от jus (право).

606 Глава. 17. Политическая философия относится к сфере юридических отношений, однако между ними существует тесная связь: если организация разумных обществен­ ных отношений невозможна без правовых норм и законов, то она столь же немыслима без нравственной сферы.

Справедливость — это не закон природы, который абсолютен, она относительна, точнее, ее вообще нет, но она должна быть уже хотя бы потому, что без надежды на нее муторно на душе и чего-то не хватает. Ее можно мыслить хотя бы как роскошь, которой нет в реальности, но есть в виде идеала, к которому нам суждено по­ стоянно стремиться — вольно или невольно. Принцип социальной справедливости навсегда останется как требование постоянного со­ вершенства, как заповедь, обязывающая все общество и власть стремиться к возвышению меры реализации этого священного принципа жизни общества. Право как социальная справедли­ вость — единственный критерий этого процесса. Мудрость и му­ жество власти, способной осуществить торжество социальной справедливости как правовой ценности и нравственного импера­ тива, власти, которая с достоинством и спокойствием может уст­ ранить все шаткое и создать состоят е прочной уверенности и под­ линное здоровье общества, — вот чг.о является душой истинной демократии. Все это возможно лишь в условиях политической сво­ боды — этой наивысшей ценности на шкале нравственно-психоло­ гических, социально-политических и правовых ценностей: нормы права и законы должны искоренять пороки и насаждать доброде­ тели. Как отмечает К. Ясперс, когда под угрозой политическая свобода, приходится мириться со многим. Политическая свобода всегда достигается ценой чего-то и часто ценой отказа от важных преимуществ личного характера, ценой смирения и терпения. Сво­ бода личности не испытывает ограничений, когда ущемляется по­ литически обусловленная борьба за правое дело1.

§ 3. Сущность государства В системе политической организации общества особо важное место принадлежит государству, в котором, как лучи света в фо­ кусе линзы, концентрируются самые животрепещущие интересы различных общественных сил. Множество точек зрения было вы­ сказано по этому поводу. Платон и Аристотель рассматривали го­ сударство как индивидуальную целостность и нравственную общ См.: Лукашева ЕЛ. Право, мораль, личность. М., 1986.

§ 3. Сущность государства ность людей. Другие мыслители считали, что государство есть нечто божественное, что оно, как некая мистическая сила, тяже­ лым грузом сдавливает волю подданных. Третьи видели в государ­ стве источник всех людских зол, четвертые, напротив, — источ­ ник всех благ. Самая общая задача государства заключается в том, чтобы охранять основы общежития, без которых человечество не может существовать, и способствовать развитию всех сил челове­ ка. Поэтому некоторые полагали, что государство — это некая ор­ ганизация «охраны порядка», призванная, подобно ночному сто­ рожу, оберегать покой своих граждан1. По словам Ш. Монтескье, государство бодрствует за граждан: оно действует, и они спокойны.

Вл. Соловьев определял государство как организованную жалость.

Некоторые требовали сильного государства и власти, а иные — «абсолютной» демократии. Думали и так: власть тем лучше, чем ее меньше. Такая пестрота воззрений на государство свидетельст­ вует о том, что последовательно научно не продуман ответ на во­ прос о его сущности.

Государство существовало не всегда. Оно — результат истори­ ческого развития общества, его закономерной дифференциации на различные социальные группы, результат прогрессирующего раз­ вития производительных сил, сопровождавшегося выделением различных видов труда и образованием института собственности.

В эпоху первобытно-общинной формации не было необходимости в особом органе власти, так как общественные функции осущест­ влялись всеми взрослыми людьми. То было самоуправление. Во главе общины или рода стояли избранные всеми старейшины. Ав­ торитет старейшин и вождей держался на их личных достоин­ ствах: большом опыте, смелости, мудрости. Дифференциация и связанное с ней усложнение общественной жизни с необходимос­ тью требовали особого органа, который бы полномочно осущест­ влял регулирование и управление многообразными функциями общественного целого. Генетические предпосылки образования го­ сударства уже существовали в виде верхушки родовой знати, ко­ торая концентрировала и прежде подобные регулятивно-управ «Когда человек ходит ночью спокойно по улице, ему и в голову не приходит, что это могло быть иначе, ибо эта привычка к безопасности сделалась второй на­ турой, и мы не размышляем о том, что эта безопасность представляет собою лишь результат особых учреждений. Связь-де государства — так часто мнит обычное представление — поддерживается силой, но действительной поддержкой являет­ ся лишь основное чувство порядка, которым все обладают» (Гегель Г.В.Ф. Сочи­ нения. Т. VII. С. 277).

608 Глава. 17. Политическая философия ленческие функции. Поэтому можно сказать, что государство воз­ никло не на пустом месте. Правда, в истории был период, когда в общественном устройстве господствовала система выборной «влас­ ти» из числа старейшин рода, обладавших особыми личными до­ стоинствами, которые могли справедливо представлять всеобщий интерес.

Однако в разросшемся обществе, основу которого составляла экономическая дифференциация, вполне естественно оказалось и расхождение интересов у разных групп людей. Но общество долж­ но функционировать как единое целое;

следовательно, необходим был орган, реализующий управление обществом, выработку спо­ собов и форм взаимоотношения между различными народностя­ ми, решение вопросов, связанных с войной и миром, т.е. функции власти. Для реализации этих функций требовались определенные органы — административно-чиновничий аппарат, законодатель­ ство, суды, армия и т.д., в совокупности и представляющие собой государство. При внешней для государства опасности оно является средоточием мобилизации народа на борьбу с врагом. Таким обра­ зом, государство призвано выполнять многие функции, среди ко­ торых важнейшая — социально-экономическая. Культурно-вос­ питательная функция также присуща любому государству.

К основным признакам государства относят наличие публичной власти — особой системы органов и учреждений, осуществляющих функции власти;

определенной территории, на которую распро­ страняется юрисдикция данного государства, и территориального деления населения, приспособленного для удобства управления;

права, которое закрепляет соответствующую систему норм, сан­ кционированных государством;

суверенитета, т.е. независимости и верховенства государственной власти внутри и вовне страны. Госу­ дарство осуществляет внутренние и внешние функции. Внешние функции связаны с реализацией внешней политики, в том числе и экономических, военных, с установлением научных и культурных связей, обусловленных внутренними потребностями и интересами общества. Разумные условия международных отношений — это на­ личие политической воли, учет реальностей и баланс интересов.

Истории известно большое разнообразие форм государственно­ го устройства. Уже мир Древней Эллады знал различия между монархией и республикой, аристократией и демократией, хотя все эти государственные формы покоились на рабстве. Под формой государства понимаются прежде всего формы правления, устрой­ ство основных институтов политической власти. Они различаются в зависимости от того, осуществляется ли верховная власть одним § 3. Сущность государства лицом или же официально принадлежит выборному органу. В связи с этим различают монархические и республиканские формы правления. Монархия — государство, главой которого является монарх;

здесь суще^вует самодержавная или ограниченная власть одного человека (короля, царя, императора), которая обыч­ но передается по наследству и рождение определяет, кому быть правителем.

Республика — форма правления, осуществляемого выборными органами, т.е. по закону источником власти выступает народное большинство. Республика предполагает правовой порядок, глас­ ность и разделение властей.

Формы государственного устройства подразделяются на уни­ тарные (единые), например Франция, и федеративные, или союз­ ные, например Мексика, США и др. Члены федерации, будучи составными частями федеративного государства и подчиняясь ре­ шениям его высших органов, вместе с тем имеют и свои органы власти, управления и свое законодательство, судебную систему, т.е. юридически являются относительно самостоятельным госу­ дарственным образованием.

Форма государства не исчерпывается формой правления, гово­ ря о ней следует иметь в виду и политический режим — методы осуществления государственного руководства обществом. Госу­ дарство может осуществлять свою власть и демократическими ме­ тодами парламентаризма, и антидемократическими методами то­ талитаризма в его наиболее откровенной форме.

Заслуга внедрения в литературный оборот термина «государст­ во» (stato) принадлежит Н. Макиавелли. Этот термин означает общее понятие государства независимо от конкретных форм госу­ дарственного устройства;

оно призвано характеризовать полити­ ческое состояние общества, его политическую организацию. Имен­ но в этом аспекте мы и будем вести наше обсуждение (не затрагивая монархии).

Итак, государство — это система органов общества, которая обеспечивает организованную внутреннюю правовую жизнь наро­ да как единого целого, защищает права своих граждан, осущест­ вляет нормальное функционирование институтов власти — за­ конодательной, исполнительной и судебной, контролирует свою территорию, защищает свой народ перед внешней угрозой, гаран­ тирует выполнение обязательств перед другими государствами, сохраняет природную среду и культурные ценности, способствуя выживанию обществе- и его прогрессу. Государственность прони­ кает во все отношения народа, в его нравы и сознание его граждан.

20- Глава. 17. Политическая философия В свою очередь государственное устройство зависит от характера и развития самосознания народа: каждый народ имеет то устрой­ ство, которое «соразмерно» и «соответствует» его духу. Г. Гегель уподоблял государство живому организму с присущими ему «го­ сударственными» органами: они — члены единого целого, кото­ рым нельзя отколоться или изолироваться, не повергая государ­ ство в болезнь. Государство — это общественный организм с опре­ деленной структурой. Государство — это прежде всего носитель социально зрелой общности. Оно являет собой факт зрелого осу­ ществления социальной организации людей в единое целое, что можно назвать их политической совместимостью. Это возможно лишь на достаточно высоком уровне духовности. Собственно соци­ альная субстанция немыслима без определенной сращенности жизни людей в государственном составе целого. А такая жизнь предполагает, чтобы личная добродетель стала в той или иной сте­ пени всеобщим мерилом собственно человеческого бытия. Основ­ ная сущность государства, в понимании Гегеля, может быть опре­ делена так: это конкретное единство эмпирически дискретного множества людей. Так, первое условие наличности государства есть существование человеческих индивидуумов. Без этой обыч­ ной и общедоступной видимости, наивно характеризуемой как «много разных отдельных людей», государство невозможно.

Люди, входящие в него, ведут конкретно-эмпирическое существо­ вание;

они подвержены принципам пространственного разъедине­ ния, изменчивости во времени и природной необходимости. Они живут земной жизнью, временными и субъективными интереса­ ми, среди разрозненных материальных вещей. Это своего рода точки, каждая из которых несет в себе свои собственные ощуще­ ния, своеобразные единичные потребности, пользуясь самостоя­ тельностью в своих поступках, обладая свободой выбора. Все вмес­ те они образуют как бы одно тело народа, слагающее действующее государство. Это не простое множество разрозненных людей, т.е.

это не толпа, лишенная связи и единства. Такое состояние народа было бы «состоянием бесправия, безнравственности и неразумия».

Это не народ, а сброд. Народ не может жить без государства: это было бы чревато хаосом и гибелью1. Таким образом, частные ин­ тересы людей должны подчиняться условиям, необходимым для Так И.А. Ильин излагает чрезвычайно кратко идею Гегеля о государстве, точнее говоря, в нескольких словах подводит к этой идее (см.: Ильин ИЛ. Фило­ софия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека. Т. 2: Учение о человеке.

М., 1918. С. 212—213).

§ 4. Политическая власть существования целого. Но и само целое должно заботиться о благе частного, т.е. о благе своих граждан.

В государстве действует административно-управленческий ап­ парат, законодательные и исполнительные органы. Система уп­ равления людьми, опирающаяся на власть, есть особый род дея­ тельности, имеющей собственный объект (людей как граждан го­ сударства, их способности, способы и средства воздействия на предмет труда, навыки и умения, их знания, каноны и правила общения и т.п.), свои средства (формулы и законы права и поли­ тической идеологии, своего рода рецепты управления граждан­ ской и производственной деятельностью, особые отряды воору­ женных людей), свои цели и своих субъектов — весь аппарат уп­ равления. Это требует не только постоянного внимания, но и государственной мудрости со стороны властей.

Как показывает опыт всемирной истории, самое прочное осно­ вание всех государств заключается в материальном и нравствен­ ном благополучии народа. Государство сущностно изменяется тремя путями: или потому, что государственный строй обновляет­ ся, реформируется, или потому, что оно разлагается, или потому что оно коренным образом преобразуется в ходе социальной ре­ волюции, когда изменяются уже сами принципы данного государ­ ства.

§ 4. Политическая власть Политика как искусство возможного. В любом обществе на оп­ ределенном этапе его развития неизбежно возникают политичес­ кие отношения, складываются и функционируют политические организации, партии, формируются политические идеи и теории.

Политика — это особая сфера деятельности. Смысл слова «поли­ тика» лучше всего выражает его этимология: греч. politike — ис­ кусство управления государством. Политика, таким образом, представляет собой участие в делах государства, в определении направления его функционирования, в определении форм, задач и содержания деятельности государства. Целью политики яв­ ляется сохранение или создание наиболее приемлемых для опре­ деленных социальных слоев или классов, а также общества в целом условий и способов осуществления власти. Политическая власть — это тонкое искусство государственного управления. Она представляет собой совокупность элементов, являющихся офици­ ально признанными исполнителями политической власти. Сюда 20* Глава. 17. Политическая философия входят государственный аппарат, политические партии и движе­ ния, профсоюзы, различные общественные организации (церковь в нашем обществе отделена от государства и поэтому не входит в политическую организацию). Все это суть не что иное, как главные составные элементы разветвленного и крепко спаянного системно­ го целого, механизм, с помощью которого осуществляется поли­ тическая власть в обществе.

Поскольку политика — это искусство управления, постольку, чтобы быть искусством в высшем смысле этого слова, она должна опираться на достижения наук и соответствовать высшим крите­ риям нравственности, поскольку именно политическая деятель­ ность является наиболее ответственной из всех видов социальной деятельности.

В структуре политической деятельности в самом общем виде просматриваются три основных момента. Во-первых, умение ста­ вить ближайшие (тактические) и перспективные (стратегические) реальные цели и решать задачи, учитывая соотношение социаль­ ных сил, все возможности общества на конкретном этапе его раз­ вития. Во-вторых, выработка эффективных методов, средств, форм организации социальных сил для достижения поставленных целей. Наконец, в-третьих, соответствующий подбор и расстанов­ ка кадров, способных решать поставленные перед ними задачи.

Задача всякой государственной власти заключается в том, чтобы на путях самостоятельного убеждения и стратегической це­ леустремленности обеспечить воспитание в народе законопослу шания. Власть, подчиняясь принципам правопорядка, должна уметь усматривать стратегические политические и социально-эко­ номические цели и компетентно творить право и порядок, связуя себя с правосознанием народа, с возвышением мотивации делови­ тости и духовности своего народа. «Высшее искусство управления состоит в том, чтобы твердо знать, каковы должны быть пределы власти, которую следует применять при различных обстоятельст­ вах»1. Выполнение этих принципов является благоприятным ус­ ловием народного признания.

Настоящий политик привлекает к себе внимание и пользуется уважением прежде всего благодаря мудрой конструктивности своего мышления, широте и культуре духа. Политическая муд­ рость слагается из опыта и силы личного интеллекта. Но и то, и другое предполагает мировоззренческие и методологические регу Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 334.

§ 4. Политическая власть лятивы: нельзя быть мудрым политиком, коль ты движешься «без руля и без ветрил», не ведая конечной цели своих деяний, т.е. того, во имя чего все предпринимается, что защищается и против чего осуществляется борьба. Политик обязан прогнозировать развитие ситуации и делать опережающие шаги. Власть предполагает не только обладание силой, но и наличие четкой программы дейст­ вий, и приобретается лишь посредством служения людям. Для мудрой политической мысли крайне важен не только глобальный, но и дифференцированный подход, учитывающий уникальное в событиях и конкретных личностях. При этом политику нельзя забывать совет О. Мирабо о том, что великое искусство подчинять людей заключается в умении брать их с хорошей стороны.

Идея власти. Власть — это всегда организованная воля и сила каких-либо субъектов, направленная на людей, независимо от их установок относительно такого влияния. Сама идея власти носит чрезвычайно сложный и многоплановый характер: она уходит сво­ ими корнями в природу межличностных отношений и сокровен­ ные глубины человеческой природы, в саму суть характера чело­ века вплоть до его психобиологического начала, не говоря уже об изначальных стадиях становления человеческого общества, когда господство и подчинение, власть одного человека над другим со­ ставляли неотъемлемое начало жизни древнейшего социума. Ес­ тественно, власть нельзя обеспечить одной лишь демагогией. Пос­ ледняя может продлить существование власти, но не сохранить ее.

Фундамент власти — насилие, понимаемое как подчинение одних воле других. Подчинение может зиждиться на грубой силе — это «уважение» к власти, добытое из-под палки. Уважение настоящее, без кавычек, достигается в том случае, если властная структура базируется на интеллектуальной мощи, помноженной на право и нравственность.

Но желание властвовать так сильно в людях, что оно увлекает не только тех, кто имеет к этому призвание и талант, но и людей, совершенно лишенных необходимых качеств. (По словам Ф. Ницше, политика для тех, кто хочет и может жить, постоянно рискуя;

хотя, конечно, это не совсем так.) И если бы мы стали разбираться в деталях политической деятельности правителей, за­ писанной в истории народов, то у нас бы, наверное, закружилась голова от неисчислимого множества грандиозных, больших и малых дел властителей: интриги, тайные сговоры, подкупы, скло­ ки, предательства, политические убийства, открытые заговоры, вероломства, нескончаемая борьба политических партий и груп­ пировок.

614 Глава. 17. Политическая философия В заключение необходимо сказать следующее. Политическая мудрость требует, чтобы государственный деятель совершенно четко различал, что возможно, а что невозможно: ведь в политике имеет значение не намерения, а то, что получается из них на прак­ тике, в жизни.

Каковы основные задачи нашего государства и его властных структур? Спаять внутренне множество в органическое миролю­ бивое единство, говорит И.А. Ильин, поднять культурный уровень народных масс всех национальностей нашего федеративного госу­ дарства, вызвать к жизни хозяйственный расцвет великого наро­ да, установить трудовое равновесие и возможно большее экономи­ ческое «самопитание» страны, найти максимально верное торго­ вое взаимодействие с другими государствами и ввести страну в меновой и дипломатический организм мирного мирового обще­ ния. Все это требует сильной власти, независимой от партийного прилива и отлива, не опасающейся «сроков», не трепещущей перед новыми выборами, прозорливо ведущей свою линию из де­ сятилетия в десятилетие. Именно так мыслится развитие России.

§ 5. Политика и нравственность Как объединить политику с моралью? Есть, видимо, две воз­ можности: либо приспособить мораль к интересам политики (что чаще всего и делается, особенно в автократических и тоталитар­ ных государствах), либо подчинить политику морали. Подлинное единство морали и политики возможно только на основе права, а гарантией этому служит высокая мера демократизма и либерализ­ ма общественной жизни.

Установить в безусловном нравственном начале внутреннюю и всестороннюю связь между истинной нравственностью и умной политикой — вот главное притязание нравственной философии к частной политике.

Еще Аристотель говорил, что понимание и проведение полити­ ки предполагает развитые представления о нравственности, добро­ детелях, знание этики. Духовно возвышая человека, нравствен­ ность, по словам В. Виндельбанда, может в известных обстоятель­ ствах и разоружать его, ставя житейски в невыгодное положение.

Это особенно сказывается при столкновении с наглостью: «Совесть не позволит нравственному человеку пустить в ход такие средства, применение которых может дать решающий перевес над ним его противнику, обладающему менее чуткой совестью... Это относится § 5. Политика и нравственность также и к жизни народов, и это надо принять в соображение, когда вопрос идет об отношении политики и морали»1. Но если политик будет руководствоваться тем соображением, что так называемые высшие цели дают ему моральное право не сообразовываться с нравственными нормами, ограничивающими его произвол, то он может довести общество до самых печальных для него результа­ тов. Мудрый политик считает своей обязанностью согласовывать все свои политические и социальные решения и действия с норма­ ми морали.

Однако в истории политических учений можно встретить ут­ верждение, что политика — дело грязное: она находится по ту сторону добра и зла и с моралью несовместима. По словам Н. Ма­ киавелли, государственная мораль отличается от морали отдель­ ного человека, и государь, желающий удержаться в своем кресле, может и не быть добродетельным, но непременно должен приоб­ рести умение казаться или не казаться таковым, смотря по обсто­ ятельствам. Это он оправдывал тем, что во всех действиях людей, кроме трудностей успеха, есть еще всегда рядом с добром и зло, так тесно с ним связанное, что невозможно пользоваться одним, не подвергаясь другому. Это доказывают все поступки людей.

Таким образом, добро достигается с трудом, разве только если счас­ тие настолько благоприятствует вам, что превозмогает это обык­ новенное и естественное неудобство2.

Социальные мыслители давно научились четко отличать поли­ тические критерии от моральных. Однако необходимо понимание и их единства. Так, Ж. Ж. Руссо осуждал тех государственных деятелей, которые считают, что при конкретной ситуации, когда все решает формула «Цель оправдывает средство», щепетильность в этических вопросах будто бы излишня. Императив всегда быть на высоте нравственных санкций, быть справедливым, честным и не переоценивать себя, свои возможности — верный признак муд­ рости государственного деятеля.

По мнению Ш. Монтескье, «почти все дела портит то, что люди, предприни­ мающие их, кроме главной цели стремятся еще достигнуть мелких частных успе­ хов, которые льстят их самолюбию и их самодовольству.

Я думаю, если бы Катон был сохранен для республики, он дал бы совершенно другое направление делам. Цицерон, который мог прекрасно играть вторые роли, не был способен к первым. Он обладал великим умом, но обыкновенной душой.

Для Цицерона на втором плане стояла добродетель, для Катона — слава. Цицерон Виндельбанд В. О свободе воли. СПб., 1994. С. 55.

См.: Макиавелли Н. Сочинения. М.;

Л., 1934. С. 479.

616 Глава. 17. Политическая философия в первую очередь думал о себе, Катон всегда забывал себя;

последний хотел спасти республику ради нее самой, первый ради своего тщеславия».

Но что бы ни говорили, политика допускает хитрость, если она сочетается с представлением о большом уме или о великих делах:

уловки в политике не оскорбляют ее, если это не вероломство, влекущее за собой несчастья народа. Никакая реальная политика, видимо, невозможна без хотя бы элементов лукавства.

Тот, кто вступил на стезю политического деятеля, обязан по­ нять, что к этому служению необходимо и интеллектуально, и нравственно подготовиться: политика — это одна из самых тон­ ких, глубоких, сложных и, что самое главное, самых ответствен­ ных видов деятельности. Ведь известно, что всякой профессии учатся (сапожному, слесарному делу и т.д.), при этом учатся ста­ рательно и долго. Но создалось ложное впечатление, будто для такого тонкого дела, как политика, нужны лишь предприимчи­ вость, напористость, ловкость рук и хорошо подвешенный язык.

А если, говорит И.А. Ильин, найдется много доверчивых глупцов, так на то им и глупость дана, чтобы доверять и плестись в хвосте более бойких болтунов. И вот последствия этого: множество полу­ образованных дилетантов занимается безответственной полити­ кой. Они ставят неверные вопросы, решают их вкривь и вкось, пишут, печатают и фразерствуют... фразерствуют без конца.

Именно к такому нахрапу, продолжает Ильин, сводится советская государственность;

Октябрьский переворот родился именно из такой политики.

Фальшивые решения незаметно внедряются в сознание, стано­ вятся привычными и распространенными воззрениями, незаметно создавая атмосферу безответственной фразы, ошибочности и лжи.

Яркий пример тому доктрина марксизма-ленинизма и ее окаме­ невшие («твердокаменные») последователи — счастливые «обла­ датели истины», впавшие в тоталитарное безумие с его трагичес­ кими последствиями.

В заключение стоит привести слова И. Канта: «Истинная по­ литика не может сделать шага, не присягнув заранее морали... так как мораль разрубает узел, который политика не могла развязать, пока они были в споре»'. Правда бывает лучшей политикой! Не может пользоваться уважением и доверием народа политик, рав­ нодушный к моральным соображениям.

Монтескье III. Избранные произведения. М., 1955. С. 100.

Кант И. К вечному миру // Трактаты о вечном мире. М., 1963. С. 185.

§ 6. Идея разделения властей и институты власти § 6. Идея разделения властей и институты власти Чтобы исключить деспотизм, говорит И. Кант, необходимо строгое разделение власти. В каждом разумно устроенном госу­ дарстве действуют три ветви власти: законодательная, издающая законы;

исполнительная, осуществляющая управление на осно­ вании изданных законов;

судебная, контролирующая соблюде­ ние законов и осуществляющая правосудие. Деспотизм появля­ ется там, где не обеспечена достаточная независимость одной ветви власти от других. Законодатель не может быть правителем, ибо первый издает законы, а второй подчиняется им. Ни законо­ датель, ни правитель не могут творить суд: они лишь назначают судей.

В истории политических учений разработано множество идей о разделении властей;

классической теорией по этому вопросу счи­ тается теория Ш. Монтескье.

Разумеется, наиболее предпочтительна полная гармония между всеми тремя ветвями власти, но гармония предполагает и противоречие, и борьбу. Если же власть законодательная и испол­ нительная соединены в одном лице или учреждении, то свободы не будет. «Не будет свободы и в том случае, если судебная власть не отделена от власти законодательной и исполнительной. Если она соединена с законодательной властью, то жизнь и свобода граждан окажутся во власти произвола, ибо судья будет законода­ телем. Если судебная власть соединена с исполнительной, то судья получает возможность стать угнетателем»1.

Главная цель деятельности законодателей заключается в том, чтобы обеспечить своему народу нормальную, спокойную, в меру возможности социально справедливую жизнь. При этом «все, что зависит от законодательной власти, часто лучше устраивается многими, чем одним»2. «Представительное собрание следует также избирать не для того, чтобы оно выносило какие-нибудь активные решения, — задача, которую оно не в состоянии хорошо выполнить, — но для того, чтобы создавать законы или наблюдать за тем, хорошо ли соблюдаются те законы, которые им уже созда­ ны, — дело, которое оно — и даже только оно — может очень хо­ рошо выполнить»3. Иными словами, если законодательная власть Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 290.

2 Там же. С. 295.

3 Там же. С. 293—294.

Глава. 17. Политическая философия является выражением общей воли государства, то исполнитель­ ная — механизмом реализации этой воли.

В свободном государстве законодательная власть имеет право и должна рассматривать, каким образом приводятся в исполнение созданные ею законы. В этом состоит преимущество такого прав­ ления над тем, которое имело место у разных народов, когда ис­ полнительная власть не отчитывается в своем управлении перед законодательной властью. Исполнительная власть, по мнению Ш. Монтескье, должна быть в руках одного лица или немногих, так как эта сторона правления почти всегда требует действия бы­ строго и лучше исполняется одним или немногими, чем многими:

парламент не может осуществлять и исполнительную власть.

«Если исполнительная власть не будет иметь права останавливать действия законодательного собрания, то последнее станет деспо­ тическим, так как, имея возможность предоставить себе любую власть, какую она только пожелает, оно уничтожит все прочие власти»1.

Судебная власть, столь страшная для людей, не должна быть связана ни с известным положением, ни с какой-либо партией: она должна быть, так сказать, невидимой для народа. «Люди не имеют постоянно перед глазами судей и страшатся уже не судьи, а суда»2.

По словам Цицерона, судья — это говорящий закон, а закон — это немой судья.

В идеале между этими тремя ветвями власти мыслится уста­ новление такой гармонии, что правопорядок явил бы собой свое высшее совершенство. Но исторический опыт подсказывает, как трудно последовательно реализовать принцип разделения властей так, чтобы соблюдались их равенство, полная независимость и ба­ ланс между ними. На практике происходит постоянное колебание, когда чаша весов одной ветви власти перевешивает другую и воз­ никают противоречия, нередко доходящие до конфликта. Это осо­ бенно характерно для переходных периодов, например при пере­ ходе от тоталитарных форм правления к демократическим, когда происходит становление демократических институтов и демокра­ тия выступает как нечто «рыхлое» и хаотичное, в ее рядах наблю­ дается разброд — и идейный, и организационный. В период ста­ бильного развития гармоническое сотрудничество всех ветвей власти — залог единства государства.

Там же. С. 296.

Там же. С. 292.

§ 7. Политический строй либерально-демократического общества § 7. Политический строй либерально демократического общества Необходимо различать тонкие «нити свободы» в ткани общест­ венного устройства. Слово «демократия» образовано от греч.

demos — народ, и kratos — власть, т.е. понятие демократии пред­ полагает власть народа. Эта власть проявляется в свободных вы­ борах, когда народ голосует за того или иного претендента, напри­ мер на пост главы государства, в участии народа в референдумах при решении государственно-значимых проблем: по вопросам кон­ ституции, присоединения (выхода) какой-либо территории из со­ става единого государства. Другим ручьем в потоке «реки свобо­ ды» является идея либерализма. Либерализм (от лат. liberalis — свободный) — это свобода в широком смысле слова: плюрализм мнений, свобода предпринимательства, свобода совести, свобода слова, скажем, средств массовой информации, печати, журналист­ ских расследований тех или иных форм нарушения закона и т.п.

Словосочетание «либеральная демократия» содержит в себе обе эти смысловые «прожилины». Либеральная демократия — это свобода. Но там, где свобода, там и попытка ее попрания в виде произвола. Вот почему У. Черчилль сказал о демократии, что это самый отвратительный вид государственного правления. И доба­ вил: но человечество пока не придумало ничего лучшего.

Принципы демократии во все времена вдохновляли выдаю­ щихся людей: от Перикла в Древних Афинах до Т. Джефферсона в США, выразившего эти принципы в Декларации независимости (1776)1.

В словарях «демократия» определяется как народная форма правления, в которой народ облечен высшей властью и осущест­ вляет ее либо непосредственно, либо через своих избранных пред­ ставителей при свободной избирательной системе. По словам 1 Как возникло правление обществом с помощью представителей народа?

«Всякий, кто пожелает прочитать великолепное творение Тацита о нравах гер­ манцев, увидит, что свою идею политического правления англичане заимствовали у германцев. Эта прекрасная система найдена в лесах». (Монтескье Ш. Указ. соч.

С. 300). Племена германцев, завоевав Римскую империю, расселились по дерев­ ням и немногие — по городам. Пока они жили в Германии, весь народ мог схо­ диться на общее собрание. А в завоеванных землях этого было сделать нельзя, совещаться же о своих делах — необходимо. Народ стал совещаться через своих представителей. «И не поразителен ли тот факт, что самое разложение правления народа-завоевателя породило лучшее из правлений, которое люди могли себе во­ образить» (там же. С. 301).

620 Глава. 17. Политическая философия А. Линкольна, демократия — это «народное правление, осущест­ вляемое народом ради народа».

Демократия часто понимается и просто как свобода. Действи­ тельно, демократия являет собой систему идей и принципов сво­ боды. Однако она включает в себя также практические нормы и способы их реализации, которые сформировались в течение долгой и часто мучительной истории. Можно сказать так: демократия — это наполнение идей свободы законным статусом и определенными практическими способами его реализации в жизни общества.

Главными характеристиками политических систем демократичес­ кого общества являются основные принципы конституционного правления, права человека и равенство всех перед законом. «Как в абсолютистских государствах король является законом, так и в свободных странах закон должен быть королем и не должно быть никакого другого»1. Следовательно, совершенное государство не должно быть недемократическим: нормальная гражданская жизнь общества предполагает политическую свободу, подчинен­ ную нормам права. Политическая свобода состоит в том, чтобы в своих социально значимых поступках быть в зависимости прежде всего от законов.

Там, где существует свобода совести, каждый отдельный чело­ век может требовать, чтобы ему дали возможность следовать своим собственным интересам и убеждениям, конечно, в рамках дейст­ вующих в данном обществе правовых норм Здесь уместно привес­ ти слова Ш. Монтескье: «Для того чтобы пользоваться свободой, надо, чтобы каждый мог творить то, что он думает;

для того чтобы сохранить свободу, опять-таки надо, чтобы каждый мог творить то, что он думает;

поэтому гражданин такого государства будет говорить и писать обо всем, о чем не запрещено говорить и писать прямым постановлением законов».

Еще Гегель говорил, что для государственной власти свобода слова менее опасна, чем безмолвствование граждан, ибо «послед­ нее заставляло опасаться, что будут хранить в душе то, что имеют сказать против данного дела, между тем, как рассуждение дает в одном направлении исход и удовлетворение, благодаря чему дело во всем остальном может подвигаться по прежнему пути»3. При этом человек, способный к повиновению только из страха, превра Пейн Т. Избранные сочинения. М., 1959. С. 33.

Монтескье Ш. Указ. соч. С. 426.

3 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1934. Т. VII. С. 338.

§ 7. Политический строй либерально-демократического общества щается в волка, как только отпадает страх. Человек без чувства ответственности и чести не способен ни к личному, ни к общест­ венному самоуправлению, а потому не способен и к свободе, и к демократии. Если в народе нет здравого правосознания, то свобод­ ный демократический строй превращается для беспринципных и пронырливых людей в источник злоупотреблений и преступле­ ний. Настоящая либерально-демократическая система предпола­ гает исторический навык, приобретаемый народом в результате большого опыта и борьбы;

она предполагает в народе наличие культуры правосознания, законопослушания и свободы;

она тре­ бует от людей политической силы суждения и живого чувства не только личной, но и социальной ответственности.

В либерально-демократическом обществе власть должна при­ надлежать тем, кому удастся взять ее в свободном соревновании на выборах: настоящая демократия и подлинный либерализм предполагают сильную власть. Еще Сократ говорил, что в государ­ стве должны править не масса, а добрые и сведущие лица1. В про­ тивном случае, как справедливо утверждал Аристотель, демокра­ тия может вырождаться в охлократию (власть толпы), пренебре­ гающую законами, тогда всякого рода демагоги и льстецы правят от имени народа. Но два понимания демократии — как власти народа и как власти большинства — не совпадают. Большинство может заблуждаться и действовать под влиянием эмоций, момен­ та, вопреки или в угоду собственным интересам и во вред будущему страны. Такой пример народного помрачения дает афинская демо­ кратия — казнь десяти талантливейших стратегов или казнь ве­ ликого Сократа. Сущность демократии — не в народном произво­ ле, а в праве народа устанавливать через своих избранников ра­ зумное законодательство, которому должен подчиняться и сам народ.

В зависимости от механизма реализации демократии различа­ ют прямые и представительные ее формы. Прямая демократия характеризуется тем, что все граждане без посредничества избран­ ных или назначенных официальных лиц могут участвовать в при Замечу, что Сократ отрицательно относился к демократии, т.е. к активному участию народа в делах правления. Он считал, что здесь необходимы профессио­ нализм и интеллектуальная культура, которой, как он полагал, не хватает у не­ образованных и темных масс народа, и они, голосуя по тем или иным вопросам, не отдают себе надлежащего отчета в том, что к чему. Именно в этом и проявляется разница понятий демократии и либерализма. Сократ был за свободу, т.е. за либе­ рализм, но не за ту ее «прожилину», которую образует демократия, поскольку она может привести к грубым ошибкам, скажем, на выборах.

622 Глава. 17. Политическая философия нятии общественных решений. Так, древние Афины, первая в мире демократия, осуществляла принципы прямой демократии.

По словам Платона, царящее в Афинах естественное равенство за­ ставляло принимать соответствующее закону равенство и в форме правления и в то же время подчиняться тем, кто наиболее способен и мудр. На народных собраниях, в которых участвовало пять шесть тысяч человек (вероятно, максимальное число, которое можно было физически собрать вместе), обсуждались жизненно важные вопросы и проводилось голосование. В современных госу­ дарствах, при их сложности и многочисленности граждан, прак­ тически нет возможности для осуществления такого рода демокра­ тии. Ныне реальной является представительная демократия, когда граждане избирают официальных лиц для принятия поли­ тических решений, формулирования законов и проведения в жизнь программ. Эти официальные лица от имени народа должны продуманно и упорядоченно разбираться в сложных социальных и хозяйственных проблемах. Процедуры избрания такого рода лиц бывают самыми разнообразными. Но они должны отвечать основ­ ному закону государства. При всем разнообразии конкретных из­ бирательных процедур официальные лица в представительной де­ мократии занимают свои посты от имени народа и остаются под­ отчетными народу во всех своих действиях.

Каковы же права большинства и права меньшинства? Все де­ мократии являют собой системы, в которых граждане свободно принимают политические решения в соответствии с принципом большинства голосов. Но подчинение меньшинства большинству не всегда бывает демократическим. Так, нельзя назвать честной и справедливой систему, при которой 51 проценту населения позво­ лено угнетать остальные 49 именем большинства. В демократичес­ ком обществе право большинства сочетается с гарантиями прав личности, которые в свою очередь служат защите прав меньшин­ ства, будь то этнические меньшинства или религиозные, или по­ литические, например, те, кто потерпел поражение в дебатах при обсуждении спорного закона. Права меньшинства не зависят от доброй воли большинства и не могут быть отменены большинством голосов. Права меньшинства защищены, потому что демократи­ ческие законы и институты защищают права всех граждан. Когда представительная демократия действует в соответствии с консти­ туцией, ограничивающей государственную власть и гарантирую­ щей основные права всем гражданам, такая форма правления име­ нуется конституционной демократией. Демократическая система характеризуется также развитым и влиятельным институтом об § 7. Политический строй либерально-демократического общества щественного мнения, наиболее полно выражаемого средствами массовой информации. А плюрализм мнений и убеждений, много­ партийность, как правило, способствуют появлению достойных людей и их восхождению на вершину власти. В таком обществе правит большинство и права меньшинства защищены законом и институтами, проводящими законы в жизнь. «Одним словом, сво­ бодное государство, т.е. постоянно волнуемое борьбой партий, может сохранять себя только в том случае, если оно способно ис­ правлять свои ошибки благодаря собственным законам»1. Эти принципы определяют фундаментальные элементы всех современ­ ных демократий независимо от исторических, экономических и культурных различий народов. Таким образом, либеральная демо­ кратия — это упорядоченная система свободного созидания со­ циальных ценностей.

И.А. Ильин, размышляя о предпосылках творческой демокра­ тии (в отличие от формальной), подчеркнул следующее. Первой из предпосылок является то, что народ должен осмыслить сущ­ ность свободы, нуждаться в ней, ценить ее, уметь пользоваться ею и умно бороться за нее. Все это вместе должно быть обозначено, как искусство свободы: если всего этого нет, то демократия обре­ чена.

Но по мнению Ш. Монтескье, нет слова, которое получило бы столько разнообразных значений и производило бы столь различ­ ное впечатление на умы, как слово «свобода». Одни называют сво­ бодой легкую возможность низлагать того, кого они наделили ти­ ранической властью;

другие — право избирать того, кому они должны повиноваться;

третьи — право носить оружие и совершать насилия;

четвертые видят ее в привилегии состоять под управле­ нием человека своей национальности или подчиняться своим соб­ ственным законам. Некий народ, продолжает Монтескье, долгое время принимал свободу за обычай носить длинную бороду. Иные соединяют это название с известной формой правления, исключая все прочие. Люди, вкусившие блага республиканского правления, отождествили понятие свободы с этим правлением, а люди, поль­ зовавшиеся благами монархического правления, — с монархией.

И каждый именовал свободой то правление, которое наиболее от­ вечало его обычаям или склонностям. Так как в республике поро­ ки правления, на которые жалуются люди, выступают не так за­ метно и назойливо, причем создается впечатление, что там дейст Монтескье Ш. Указ. соч. С. 85.

624 Глава. 17. Политическая философия вует более закон, чем исполнители закона, то свободу обыкновенно отождествляют с республиками, отрицая ее в монархиях. Нако­ нец, ввиду того что в демократиях народ, по-видимому, может делать все, что хочет, свободу приурочили к этому строю, смешав, таким образом, власть народа со свободой "чрода1.

Суть дела в том, что свобода вовсе не заключается в разнуздан­ ном поведении граждан, в нескончаемых разноголосых криках на площадях;

разнузданность — это не свобода в ее истинном смысле, а произвол. А это уже не благо, но зло. Истинная свобода состоит в замене «внешней связанности», идущей сверху, внутренней «самосвязью», т.е. самодисциплиной или, иначе говоря, внутрен­ ней дисциплиной.

Свободный народ, по словам И.А. Ильина, сам знает свои права, сам держит себя в пределах чести, закона и правопорядка. Он знает, для чего ему дается свобода, он, зная ей истинную цену, дорожит ею, ответственно относится к пользованию ею, наполняя ее разумной творческой инициативой, в самоуправлении, в хозяй­ ственных делах, в коммерческом общении, в науке, в искусстве, в простом житейском общении, в религии. Все это предполагает высокий уровень нравственного сознания, чуткую совесть, а это в свою очередь в определенной степени гарантирует, что человек не пойдет за негодяями, соблазняющими его всякого рода «вседозво­ ленностями». Напротив, он заставит их замолчать;

он не позволит различного рода экстремистам и авантюристам отнять у него сво­ боду и закабалить его, набросить на него цепи тоталитаризма: он сумеет должным образом отстоять свою свободу. «Народ, лишен­ ный искусства свободы, будет настигнут двумя классическими опасностями: анархией и деспотией»2.

Итак, необходимо, чтобы государство как можно менее стесня­ ло внутренний нравственный и вообще духовный мир человека, предоставляя его свободному духовному совершенствованию, и вместе с тем как можно шире и глубже обеспечивало условия для его достойного существования и совершенствования, особенно за­ ботясь о неимущих слоях населения, о здоровье граждан. Государ­ ство, которое в силу своей слабости допускаем, чтобы народ оста­ вался безграмотным, чтобы росла преступность, люди умирали от болезней и голода, теряет причину своего бытия.

См.: Монтескье Ш. Указ. соч. С. 288.

2 Ильин ИЛ. Наши задачи. Париж;

М., 1992. Т. 2. С. 5.

§ 8. Либеральная демократия, права человека и достоинство личности § 8. Либеральная демократия, права человека и достоинство личности Идея прав человека. Как известно, при тоталитаризме проис­ ходит нивелировка личностей. Так, под катком сталинизма и прес­ сом репрессий человеческое Я оказалось на последнем месте в нашем народном сознании, хотя в древнерусском языке Я не было последней буквой: ведь алфавит начинался с «аз» — «я». В либе­ рально-демократическом обществе идея прав человека (как граж­ данина) чрезвычайно дорога для каждого. Права человека указы­ вают на безусловность, на неотъемлемый признак субъекта права, т.е. на нечто такое, из чего с внутренней необходимостью вытекают все требования настоящей справедливости. Гражданин обладает правами на жизнь, на труд, на защиту своей личности, на кров, на свободу мысли и слова и др.

«В государстве дух народа — нравы, законы — являются господствующим на­ чалом. Здесь человека признают и с ним общаются как с разумным существом, как со свободным, как с личностью;

и каждый отдельный человек со своей стороны делает себя достойным этого признания... по отношению к другим ведет себя так, как надлежит вести себя всем, — признает их за то, чем сам хотел бы быть при­ знанным, т.е. за свободного человека, за личность. В государстве гражданин полу­ чает подобающую ему честь благодаря должности, на которую он поставлен, бла­ годаря профессии, которой он занимается, и благодаря любой другой трудовой деятельности. Его честь получает вследствие этого... объективное, от пустой субъ­ ективности уже не зависящее содержание».

Не следует отделять судьбу народа от судьбы отдельного чело­ века, развитие государства — от совершенствования каждого из тех, на ком строится государство, кем оно подпирается и из кого в конечном счете состоит, ибо достоинство государства зависит в конечном счете от достоинства образующих его личностей.

О достоинстве личности. Высокое достоинство человека состоит в том, чтобы быть свободным. Это, по Г. Гегелю, залог того, что исчезнет ореол, окружающий головы земных угнетателей и богов.

Философы доказывают это достоинство, народы научатся его ощу­ щать и тогда уже не станут требовать свое растоптанное в грязь право, а просто возьмут его обратно, присвоят его. Дух либераль­ ной демократии порождает в людях чувство социальной справед­ ливости и собственного достоинства. Расширение демократии со­ образуется с правом личности на разумное волеизъявление своей человеческой сущности, духовной удовлетворенностью, ощущени 1 Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1936. Т. III. С. 222—223.

626 Глава. 17. Политическая философия ем свободы и чувством собственного достоинства граждан, проис­ текающих из участия в общих делах государства. Личность, по словам К. Ясперса, имеет такие притязания: на защиту от насилия и на значимость своих убеждений и своей воли. Защиту предостав­ ляет ему правовое государство, значимость его воззрений и воли — демократия. К нерушимости прав человека как личности присо­ единяется его право участвовать в жизни общества. Поэтому сво­ бода достижима только при демократии, т.е. при возможном для всех участии в изъявлении воли. Каждый человек в зависимости от уровня его политической зрелости и убедительности его взгля­ дов может рассчитывать на признание. Но прав был Н. Макиавел­ ли, утверждая, что политическая свобода предполагает наличие в гражданах известного рода личной добродетели.

Итак, принципы истинной демократии предполагают как не­ пременное условие идею о главенстве человеческого разума, ра­ зумного миропонимания и представление о прометеевом, т.е. твор­ ческом, назначении человека. Демократическое государственное устройство, признавая человека самостоятельной, высшей ценнос­ тью, предполагает бережное отношение к его достоинству, призна­ ние за ним права на инициативу, веру в то, что свободный человек в состоянии сделать свободный выбор. Доверие к разуму человека и его свободе являет собой важнейший принцип демократии.

§ 9. Недемократические политические режимы Чтобы обнаружить природу политического режима, бывает до­ статочно тех представлений, которые имеют о нем даже наименее осведомленные люди: «...республиканское правление — это то, при котором верховная власть находится в руках или всего народа или части его;

монархическое — при котором управляет один че­ ловек, но посредством установленных неизменных законов;

между тем как в деспотическом все вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица»1.

Монархия (от греч. monarchia — единовластие) — это такое государственное устройство, при котором управление государ­ ством находится в руках одного человека и по наследству оста­ ется в одной семье. В наследственной монархии исключены те споры и гражданские войны, которые могут возникнуть при смене престола в выборной монархии, ибо честолюбивые могуществен Монтескье Ш. Указ. соч. С. 169.

§ 9. Недемократические политические режимы ные особы не могут питать никакой надежды на трон. Монарх не в состоянии непосредственно осуществлять всю полноту власти и частично доверяет реализацию отдельных функций государствен­ ным чиновникам. Монархическая форма правления сохранилась и поныне, например в Великобритании, Испании, Швеции, но тут власть монархии ограничена конституцией, законодательные функции переданы парламенту, а исполнительные — правитель­ ству.

В рабовладельческих и феодальных государствах монархия вы­ ступала как неограниченная деспотия. Г. Гегель писал, что из­ вращением монархии является деспотизм, когда правитель осу­ ществляет управление государством по своему произволу. При этом Гегель подчеркивает, что государственное устройство зависит главным образом от характера народа, от его нравов, степени об­ разованности, образа жизни и численности.

Следует упомянуть также такой недемократический режим, как олигархия (от греч. oligarchia — власть немногих) — полити­ ческое и экономическое господство, правление небольшой группы рабовладельцев, крепостников, капиталистов, милитаристской верхушки;

финансовая олигархия — группа крупнейших капита­ листов, владеющих промышленными и банковскими монополия­ ми, фактически господствующих в экономической и политической жизни общества.

К недемократическим режимам относится и авторитарный (от лат. autoritas — власть, влияние), базирующийся на антипра­ вовой концепции и практике властвования. К историческим фор­ мам такого режима относятся азиатские деспотии, тиранические режимы древности, абсолютистские режимы средневековья, Но­ вого времени, а также военно-полицейские и фашистские режи­ мы. Такого рода режимы именуются также тоталитарными (от лат. totalitas — цельность, полнота). При тоталитарных режимах власть основывается на однопартийной системе и все пронизываю­ щей, навязанной сверху идеологии. Это относится к культуре, эко­ номике, общественной и личной жизни. Сам термин «тоталита­ ризм» ввел Б. Муссолини для характеристики руководимого им движения и режима. При этом он использовал идеи включивше­ гося в фашистское движение итальянского философа-неогегельян­ ца Дж. Джантиле (1875—1944) о тоталитарном государстве как воплощении нравственного духа народа, о растворении индивиду­ альности в тотальных политических структурах. Джантиле вошел в фашистское правительство Муссолини. Он считал, что никаких границ государственного вмешательства в частную жизнь челове 628 Глава. 17. Политическая философия ка не существует. В антиутопиях Е. Замятина «Мы» (1920), О. Хаксли «Прекрасный новый мир» (1932) тоталитарный строй описан как замкнутое рационально-технократическое общество, «расчеловечивающее человека», превращающее его в марионетку на основе психофизической инженерии и уничтожения морали, любви, религии, подлинного искусства и науки. С середины 30-х гг.

различные концепции тоталитаризма распространяются в соци­ ально-философской и художественной литературе как осмысление практики нацизма и сталинизма. А. Кестлер, О. Мальро, Дж. Ору элл, Ф. Боркенау и др. дали описание тоталитаризма как общест­ ва, качественно отличного от всех иных обществ, существовавших в истории. Тоталитарный режим в их концепциях базировался на таких принципах: всеохватывающая идеология, обращенная не к разуму, а к инстинктам и интуиции;

монолитная партия как но­ ситель этой идеологии и одновременно мощная машина власти над всеми сферами жизни общества и личности;

наделяемый харизма­ тическими способностями вождь;

жесткий аппарат массового тер­ рора;

абсолютизация национального превосходства и беспощад­ ный антисемитизм и, наконец, военная агрессия, геополитические притязания.

В послевоенное время проводились многочисленные система­ тические исследования идеологических, политических, экономи­ ческих и психологических источников и предпосылок тоталита­ ризма. В работе экономиста Ф. Хайека «Путь к рабству» (1944) генезис тоталитаризма связывался с антилиберальными и социа­ листическими политическими течениями второй половины XIX в., отрицавшими абсолютную ценность личности и рассмат­ ривавшими человека лишь как момент в движении к коллектив­ ной цели. В работе X. Арендт «Источники тоталитаризма» (1951) утверждалось, что существует отличие тоталитаризма от других форм государственного насилия — деспотии, тирании, диктатуры;

прослеживалось превращение личности в элемент тоталитарной системы, для которого характерно сочетание безотчетной веры с крайним цинизмом. «Тоталитарный человек» есть атомизирован ный, отчужденный индивид, представитель «массы», сплачивае­ мый в коллективные социальные единицы с помощью насилия и тотальной идеологической манипуляции. Идеальной моделью то­ талитаризма Аренд считала нацистский концлагерь, в котором у человека разрушались разумные мотивы поведения, мораль (ис­ чезала грань между добром и злом), а затем (из-за голода и пыток) нормальные, психические и психо-физиологические реакции.

В коллективном исследовании, проведенном под руководством не § 9. Недемократические политические режимы мецкого философа В. Адорно, «Авторитарная личность» (1950) выявлялись общие черты людей, обнаруживающих наибольшую склонность к нацистской пропаганде. Для них характерны дефор­ мация традиционных ценностей, неуверенность в устойчивых со­ циальных группах, отсутствие собственного Я. У такого рода людей якобы складывается «тоталитарный синдром» — невоз­ можность самодетерминации и готовность полностью подчинить­ ся тому, кто обещает стабильное существование.

В более широком смысле тоталитаризм нередко связывается с выходом в XX в. на политическую сцену «массового человека» (О. Шпенглер, X. Ортега-и-Гассет, Н.А. Бердяев), якобы легко по­ падающего в ситуации экономических и военных потрясений под действие пропаганды национализма, антисемитизма и мифологии «народности». Экономические корни тоталитаризма усматрива­ ются в стремлении в экстремальных условиях решать экономичес­ кие проблемы путем централизации управления, командно-адми­ нистративного планирования и контроля над народным хозяйст­ вом. Считалось, что когда этот процесс разрушает механизмы самоорганизации экономики, начинается роковое движение обще­ ства к тоталитаризму. В ряде стран южной и восточной Европы тоталитаризм явился следствием «диктатуры модернизации»: эти общества столкнулись с задачей провести форсированную инду­ стриализацию и совершить экономический рывок в условиях тех­ нологического отставания и низкого уровня образования, полити­ ческой и экономической культуры людей, засилья патриархаль­ ных отношений. В такой ситуации была сделана ставка на сильную власть, подавление рыночных отношений, мобилизацию народа с помощью идеологических мифов и насилия на совершение эконо­ мического чуда. Реализация этих идей разрушала традиционные социальные институты, вела к бюрократизации и милитаризации общества и в конечном счете заводила в тупик тоталитаризма, на­ шедшего свое пагубное выражение в России в виде сталинизма, а в Германии в виде фашизма с Гитлером во главе1.

Тоталитарное государство есть всеобъемлющее государство, ис­ ходящее из того, что самодеятельность граждан не только не нужна, но даже вредна, а их свобода опасна, а потому и нетерпима.

Ключевой принцип для этого государства — нетерпимость ко всему, что не служит его и только его интересам. Властный центр См.: Филатов В.П. «Тоталитаризм» // Современная западная философия.

М., 1991. С. 303—304.

630 Глава. 17. Политическая философия (в лице генсека или фюрера и их окружения) призван все знать, все предвидеть, все планировать, все предписывать, тем самым отнимая у народа его свободную самодеятельность. Если демокра­ тическое государство исходит из того, что у каждого человека есть сфера частного интереса и он в ней вполне свободен, то тоталитар­ ное государство признает, что есть только государственный инте­ рес. Демократическое государство исходит из того, что человек думает свободно, верует свободно, свободно строит свои жизнен­ ные планы и поступки. Тоталитарное же государство следит не только за действиями, но и за мыслями и даже за настроениями людей. Здесь правдой считается то, что нужно этому режиму, а за истинную правду можно угодить в тюрьму. Средства информации в таком государстве и гуманитарная сфера знания обычно пребы­ вают в состоянии обтекаемой серости и вместо информации пре­ подносится дезинформация, рассчитанная не на информирование населения, а на дрессировку, выработку тоталитарного образа мышления, нужного режиму, положительно воспринимающего официальные призывы агрессивного толка вроде «бей, бей и бей» или «разоблачай, разоблачай и разоблачай». Все это возможно только при проведении самой последовательной диктатуры, осно­ ванной на единстве власти и непременно однопартийной системы и беспощадном терроре1.

Крайней формой тоталитаризма является фашизм (от лат.

fascismo, fasio — пучок, связка, объединение) — это открыто тер­ рористическая диктатура, направленная на подавление всех демо­ кратических свобод и прогрессивных общественных движений, осуществление насилия над массами через всеобъемлющую госу­ дарственно-политическую машину, включающую систему массо­ вых организаций и разветвленный аппарат идеологического воз­ действия, дополняемый системой массового террора. Идеология фашизма — воинствующий расизм, шовинизм2, насилие, культ вождя, тотальная власть государства, всеобщий контроль над лич­ ностью, милитаризация всех сфер жизни общества. Широко ис­ пользуя демагогические формы пропаганды (апологеты фашизма утверждали, что в государстве не существует больше свободного 1 См.: Ильин ИЛ. Наши задачи. Париж;

М., 1992. С. 94—96.

Шовинизм — от имени Н. Шовена (Chauvin) — солдата, поклонника завое­ вательной политики Наполеона: означает проповедь национальной исключитель­ ности, распространение национального чванства, разжигание национальной вражды и ненависти, идея избранности одной нации над другими якобы непол­ ноценными нациями и расами.

§ 9. Недемократические политические режимы состояния мысли;

имеются лишь мысли правильные и мысли, под­ лежащие истреблению), разжигая у народа шовинистические и захватнические настроения, фашизм являет собой опасный для человечества режим, идеологию и насквозь агрессивную прак­ тику1.

Во многом близким, а в чем-то даже тождественным ему в спо­ собах государственного управления является такой тоталитарный режим, как сталинизм, который называют казарменным социа­ лизмом. (Не случайно партия немецких фашистов именовалась национал-социалистской.) Удивительный парадокс: В. Ленин, комментируя идеи К. Маркса и преимущественно Ф. Энгельса о государстве, говоря о значимости создания социалистического го­ сударства, заканчивает свой анализ идеей о неминуемом отмира­ нии государства, прямо смыкающейся с принципами анархизма.

Утверждая эту идею, Ленин, а потом уже и Сталин создали тота­ литарное государство. (И все это у нас было принято характеризо­ вать как гениальное учение Ленина о государстве.) Далее, Ленин вслед за Марксом и Энгельсом боролся за создание диктатуры про­ летариата. Но Ленин, а потом уже и Сталин создали по существу не диктатуру пролетариата, а диктатуру номенклатуры во главе с политбюро. И само политбюро, как и вся коммунистическая пар­ тия в целом, находились под железной пятой диктатора — Стали­ на, а для диктатора нет закона — он сам для себя закон.

Фашизм отличался от сталинизма прежде всего тем, что при фашизме агрессия и террор были направлены в первую очередь на чужие территории, на эксплуатацию и истребление народов завое­ ванных территорий. В отличие от сталинизма немецкому фашизму были присущи еще и расизм (чванство своей арийской расой), зве­ риная ненависть к евреям и вытекающая из этого политика унич­ тожения огромных масс этого народа. Сталинизм же истреблял свой собственный народ. И при сталинизме, и при фашизме власти (в лице вездесущего НКВД—КГБ в СССР или гестапо в гитлеров­ ской Германии) пытались держать под контролем всю жизнь на­ рода, все помыслы и поступки людей. Ф.М. Достоевский, предвидя опасность тоталитаризма, говорил в «Дневнике писателя»: «Глав­ ное — равенство. Первым долгом понижается уровень образова­ ния, наук и талантов... Цицерону обрезается язык, Копернику вы­ калывают глаза, Шекспир побивается каменьями... Рабы должны См.: Фашизм // Философская энциклопедия. 1970. Т. 5;

Мельников Д., Чер­ ная Л. Преступник номер 1. Нацистский режим и его фюрер. М., 1981;

Рахш мир П.Ю. Происхождение фашизма. М., 1981.

632 Глава. 17. Политическая философия быть равны... В стаде должно быть равенство... Жажда образова­ ния уже есть жажда аристократическая...» Так было на самом деле, но средства «массовой дезинформации» утверждали: «Я дру­ гой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!» В таком тумане лжи строился социализм со взором на сияющие высоты коммунизма. При этом достижение этих высот каждый раз пере­ носилось почему-то на двадцать лет.

Характеризуя коммунизм как противоестественный и проти­ вообщественный строй, И.А. Ильин говорит, что его построение свелось к попытке создать такой режим, который покоится цели­ ком на началах ненависти, взаимного преследования, всеобщей нищеты, всеобщей зависимости и полного подавления личности.

В основе коммунизма, продолжает Ильин, лежит идея классовой ненависти, зависти и мести, идея вечной классовой борьбы проле­ тариата с не-пролетариями;

на этой идее строятся все образование и воспитание, хозяйство, государство и армия;

отсюда взаимное преследование граждан, взаимное доносительство и искоренение.

Проводится всеобщее изъятие имущества;

добросовестные и по­ корные теряют все, недобросовестные грабят и втайне наживают­ ся. После всеобщей экспроприации и пролетаризации оказывает­ ся, что в стране имеется только один монопольный работодатель — диктаторское государство, ведомое монопольной коммунистичес­ кой партией и управляемое аппаратом коммунистических чинов­ ников1. Все потуги «построения» коммунизма осуществлялись и осуществляются (по-другому, видимо, это невозможно) только при помощи системы террора, т.е. насильственно, силой страха и крови. Всемогущество тоталитарного государства во главе с тира­ ном возможно лишь там, где воля народа подавлена силой террора.

§ 10. Тоталитарное разложение души Тоталитарный режим действует разлагающе на души людей, навязывая им целый ряд болезненных уклонов и стереотипов, ко­ торые, как волны в ветреную погоду, распространяются в виде психической заразы и въедаются в ткань души. К ним, говорит И.А. Ильин, относятся: политическое доносительство (чаще всего заведомо ложное), лицемерие и ложь, утрата чувства собственного достоинства и утрированный патриотизм, мышление чужими мыслями, готовые трафареты в мыслях и поступках, льстивое ра См.: Ильин ИЛ. Путь духовного обновления. Мюнхен, 1962. С. 244.

§10. Тоталитарное разложение души болепство, культ личности вождя и постоянный страх. Если для демократии нужны смелость мысли и продуктивность реального дела, то для деспотизма нужны страх, который пронизывал бы все от верха до низа, и полное послушание воле вождя. «Все люди равны в республиканских государствах, они равны и в деспотичес­ ких государствах: в первом случае — потому, что они — всё, во втором — потому, что все они — ничто»1. Герой пьесы А. Афино­ генова «Страх», поставленной в 1931 г., профессор Бородин гово­ рит:

«80 процентов всех обследованных живут под вечным страхом окрика или потери социальной опоры. Молочница боится конфискации коровы, крестьянин — насильственной коллективизации, советский работник — непрерывных чисток, партийный работник боится обвинения в уклоне, научный работник — обвинения в идеализме, работник техники — обвинения во вредительстве. Мы живем в эпоху великого страха».

Это очень тонкая и точная характеристика моральной атмосфе­ ры советской страны того времени. Тогда во всех умах царил страх, на всех лицах — недоверие и подозрительность, исчезло взаимное доверие, у многих улетучились честь и чувство собственного до­ стоинства, люди не доверяли друг другу, одни следили за поступ­ ками и мыслями, настроениями других, являясь для них сы­ щиками, свидетелями и судьями. Так возникла привычка подчи­ няться чужой воле и чуждым (для духа народа) законам и государственным учреждениям. Характеризуя изменения, проис­ шедшие в период культа личности, можно использовать слова Г. Гегеля:

«Образ государства как результата своей деятельности исчез из сердца граж­ данина... незначительному числу граждан было поручено управление государст­ венной машиной, и эти граждане служили только отдельными шестеренками, по я лучая значение только от своего сочетания с другими».

В этих условиях целостность нравственной жизни народа рас­ палась. Но И. Кант утверждал, что нельзя принудить человека быть счастливым так, как того хочет другой. Каждый вправе ис Монтескье Ш. Указ. соч. С. 225.

У нас процветали и вульгарный социологизм, и грубая идеологизация науч­ ных исследований. Так, в одной психологической работе (автор — очень талан­ тливый человек!) было написано буквально такое: половое влечение при нормаль­ ных условиях пробуждается лишь в период полового созревания, но эти нормаль­ ные условия для масс осуществимы только при социализме!

» Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет. М., 1970. Т. 1. С. 188.

634 Глава. 17. Политическая философия кать своего счастья на том пути, который ему самому представля­ ется хорошим, если он только этим не нанесет ущерба свободе дру­ гих в их стремлении к подобной цели. Правление отеческое, при котором подданные, как малые дети, не в состоянии различить, что для них полезно, а что вредно (за них это решает глава госу­ дарства), — такое правление есть величайший деспотизм. Правле­ ние должно быть не отеческим, а отечественным, объединяющим правоспособных граждан.

Безоговорочное повиновение, по Ш. Монтескье, предполагает невежество не только в том, кто повинуется, но и в том, кто пове­ левает: ему незачем размышлять, сомневаться и обсуждать, когда достаточно только приказать. Деспотизм так ужасен, что губит даже самих деспотов, разлагая их душу1. Извращенная психоло­ гия тирана с откровенной циничностью выражена Нероном, ска­ завшим: «Я желаю, чтобы у народа была только одна голова».

Принципы деспотического государства порочны по самой своей природе: деспотизм — это противоестественное правление, уни­ жающее волю народа и чувство его достоинства. Но и народ вино­ вен в том, что он, проявляя покорность, позволил властвовать над собой силам деспотии. И недаром говорят: народ достоин своих правителей. При этом «... обычаи рабского народа составляют часть его рабства;

обычаи свободного народа составляют часть его свободы»2. Человек в себе и для себя свободен. Тем самым по самой Об этом так сказал Ф.М. Достоевский: «Есть люди, как тигры, жаждущие лизнуть крови. Кто испытал раз эту власть, это безграничное господство над телом, кровью и духом такого же, как сам, человека, так же созданного, брата по закону Христову;

кто испытал власть и полную возможность унизить самым вы­ сочайшим унижением другое существо, носящее на себе образ божий, тот уже поневоле как-то делается не властен в своих ощущениях. Тиранство есть привы­ чка;

оно одарено развитием, оно развивается, наконец, в болезнь. Я стою на том, что самый лучший человек может огрубеть и отупеть от привычки до степени зверя. Кровь и власть пьянят: развивается загрубелость, разврат;

уму и чувству становятся доступны и, наконец, сладки самые ненормальные явления. Человек и гражданин гибнут в тиране навсегда, а возврат к человеческому достоинству, к раскаянию, к возрождению становится для него уже почти невозможен. К тому же пример, возможность такого своеволия действует и на все общество зарази­ тельно: такая власть соблазнительна. Общество, равнодушно смотрящее на такое явление, уже само заражено в своем основании. Одним словом, право телесного наказания, данное одному над другим, есть одна из язв общества, есть одно из самых сильных средств для уничтожения в нем всякого зародыша, всякой попыт­ ки гражданственности и полное основание к непременному и неотразимому его разложению» (Достоевский Ф.М. Собрание сочинений: В 12 т. М., 1982. Т. 3.

С. 200—201).

Монтескье Ш. Указ. соч. С. 424.

§ 10. Тоталитарное разложение души сути рабство отвергается как противоестественное явление. «Но то, что некто есть раб, коренится в его свободной воле, так же как в воле народа коренится то, что он подвергается угнетению. Сле­ довательно, это неправовое деяние не только тех, кто обращает людей в рабство, или тех, кто угнетает народ, но и самих рабов и угнетаемых»1.

Побороть больные феномены человеческой душе нелегко. Для этого, как показывает опыт жизни, требуются немалое время, честное и мужественное самосознание, очистительное и искрен­ нее покаяние, новые привычки к независимости и самостоятель­ ности и, главное, новая система воспитания и духовного возрож­ дения.

Слишком велики жертвы, которые мы понесли ради уходящих в непроглядную даль времени идеалов и слишком трагичны ре­ зультаты. В социальной жизни (впрочем, как и в личной) нера­ зумно загадывать на слишком отдаленные цели. В жизни гораздо умнее и результативнее (со стороны политиков) ставить перед собой конкретные цели, обстоятельно обоснованные опытом исто­ рии, экономической, психологической, социологической, словом, научной аргументацией. Важно приложить усилия к тому, чтобы создать правовое государство, добиться максимально возможной в этих трудных условиях социальной справедливости. Нужно по­ строить демократичное, свободное и освобожденное от страха и стереотипов мышления общество, где каждый будет чувствовать себя гражданином и быть им, от которого будут зависеть важней­ шие государственные решения.

По словам И.А. Ильина, моральный надлом людей, тоталитар­ ные стереотипы мышления преодолеваются медленно, а у некото­ рых уходят в мир иной вместе со своими носителями. В новых условиях, когда начинают проклевываться ростки демократии, люди не сразу обретают прямоту, мужество, самостоятельность суждений, убеждений и поведения, правдивость и доверие в обще­ нии.

И до тех пор пока это обновление души не произойдет, постро­ ение демократического правового общества неизбежно сталкива­ ется с большими трудностями, с попытками различного рода ре­ цидивов. И надо относиться к этому с пониманием: ломка миро­ воззрения, убеждений — дело тонкое и трудное2.

Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 114.

2 Ильин ИЛ. Наши задачи. Париж;

М., 1992. Т. 1. С. 28—29.

636 Глава. 17. Политическая философия !

;

;

* •% В заключение следует сказать, что политическая система об­ щества, так же, впрочем, как и экономическая, теснейшим обра­ зом завязаны на духовную жизнь общества. И тут происходят тон­ чайшие взаимодействия, ведущие к взаимоопределению различ­ ных сфер социального бытия. Подобно тому как организм в целом страдает от заболевания особо важных систем организма, точно так же ненормальное или слабое функционирование той или иной сферы в жизни общества ведет к болезни общества в целом. Секрет здоровья общественного организма, как организма единичного че­ ловека, зависит от гармонии всех сфер и систем в едино-целост ности социального организма.

Глава ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ ОБЩЕСТВА Предмет настоящей главы — богатое царство духа. Наша цель здесь — вкратце проанализировать суть общественного сознания, увязать его с анализом сознания индивидуального, рассмотреть различные аспекты и уровни общественного созна­ ния и их значимость в жизни общества и в бытии личности. Думается, что наиболее логичной является такая система анализа: сущность и уровни общественного со­ знания, общественное мнение и слухи, социальная психология и идеология, поли­ тическое сознание, правосознание, нравственное сознание, философия религии как формы сознания и опыта, эстетическое сознание и философия искусства, научное сознание и мир науки, и, наконец, завершающим феноменом духовной жизни об­ щества является культура. Без такого рассмотрения нечего было бы и говорить о цельном системном подходе к социальной реальности. Это было бы нелепой попыт­ кой анализировать человека, забыв о его голове, мозге и разуме.

§ 1. Общественное сознание: сущность, уровни, относительная самостоятельность и активная роль в жизни человека и общества Сущность и жизненный смысл общественного сознания. Чрез­ вычайно трудно «распутать живой клубок духовной жизни и про­ следить сплетение образующих его отдельных нитей — морально философских мотивов и идей;

здесь можно наперед рассчитывать лишь на приблизительную точность»1. Определенные идеи, рож­ денные в голове того или иного человека, начинают жить в об­ щественном сознании. Ведь прежде чем та или иная идея станет предметом общественного спроса, она, разумеется, дала ответ на какой-нибудь духовный запрос мыслящих людей. Общественное сознание — это воззрения людей в их совокупности на явления природы и социальную реальность, выраженные в созданных об­ ществом естественном или искусственном языке, творениях ду­ ховной культуры, социальных нормах и взглядах социальных групп, народа и человечества в целом. Общественное сознание со­ ставляет духовную культуру общества и человечества. Это не толь­ ко идеи об общественной жизни, но и идеи общества о мире в 1 Франк С.Л. Сочинения. М., 1990. С. 81.

638 Глава 18. Духовная жизнь общества целом, в том числе и о себе самом. Общественное сознание обладает сложной структурой и различными уровнями, начиная от житей­ ского, обыденного, от социальной психологии и кончая самыми сложными, строго научными формами. Структурными элемента­ ми общественного сознания являются различные его формы: по­ литическое, правовое, нравственное, религиозное, эстетическое, научное и философское сознание, которые различаются между собой по предмету и форме отражения, по социальной функции, по характеру закономерности развития, а также по степени своей зависимости от общественного бытия.

Вопрос о сущности общественного бытия не так прост, как может показаться. Первая сложность заключается в том, что при­ менительно к отношению общественного бытия и общественного сознания нельзя просто говорить о «первичности и вторичности» в общефилософском плане. Нельзя потому, что этого недостаточно.

В самом деле, общественное сознание возникло не спустя какое-то время после возникновения общественного бытия, а одновременно и в единстве с ним. И если мирозданию в целом «безразлично» существование человеческого разуме, то общество не могло бы без него не только возникнуть и развив гться, но и просуществовать ни одного дня и даже часа. В силу того что общество есть субъект но-объектная реальность, общественное бытие и общественное со­ знание как бы «нагружены» друг другом: без энергии сознания общественное бытие статично и даже мертво. И сам процесс мате­ риального производства (основа общественного бытия), который в одном из моментов существует независимо от сознания, детерми­ нируя последнее, обладает лишь относительной свободой от власти сознания. Здесь нет никакого идеализма, но лишь утверждение того известного факта, что сознание реализуется в двух ипостасях:

осмысляющей и активно-творческой способностях.

Сущность сознания в том и состоит, что оно может осмыслить общественное бытие только при условии одновременного активно творческого преобразования его. Функция «опережающего отра­ жения» сознания наиболее четко реализуется в отношении обще­ ственного бытия, которое существенным образом связано с устрем­ ленностью в будущее. Человека всегда повергает в смущение несоответствие между стремительным полетом духа в будущее и относительной медлительностью развития общественного бытия, прежде всего его основы — экономики. Любое будущее рисуется как некий социальный идеал, и не приходится удивляться, что возникающее несоответствие не удовлетворяет интерес творчески ищущего духа к наличной действительности, поскольку фермен § 1. Общественное сознание ты, вызывающие преобразования наличной действительности, та­ кому духу уже перестали соответствовать. Ведь наличная реаль­ ность суть реализация идеалов, некогда витавших в головах ре­ форматоров, а теперь эта действительность есть как бы окаменев­ ший дух. Иначе говоря, дух определил действительность в такой мере, что он уже отказывается связывать с ней какое бы то ни было понятие разумной действительности, он не приемлет ее, он уст­ ремляется к новым высотам, а она продолжает косно сохраняться и в силу своей бюрократически-неуклюжей, мертвой сохранности слепо отстаивать право на свое существование. Это обусловливает острое противоречие между устремлениями творческого духа и со­ ответствующими реалиями. В истории есть множество примеров, когда идеи, в частности социально-политические, опережают на­ личное состояние общества и даже преобразовывают его.

Общество есть материально-идеальная реальность. Совокуп­ ность обобщенных представлений, идей, теорий, чувств, нравов, традиций и т.п., другими словами, того, что составляет содержа­ ние общественного сознания и образует духовную реальность, вы­ ступает как составная часть общественного бытия, ибо оно дано сознанию отдельного индивида. Здесь следует сказать о мире над­ личностного духа. Это то, что можно воспринимать, осмысливать, оценивать и критиковать. Все это становится возможным, когда возникает язык, с помощью которого индивидуальное сознание обретает надличностную форму бытия. Критикуемость надлич­ ностного сознания и сама потребность в критике возникают вместе с возможностью производить объяснение (в смысле объясняться), что предполагает прояснение истины и ее сокрытие, т.е. порожде­ ние лжи. Именно тогда возникает возможность различать истину и заблуждение. На уровне только личного сознания вне его объек­ тивизации в формах языка все это просто невозможно.

Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.