WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |

«А.Г. Спиркин ФИЛОСОФИЯ Из дание вт орое Рекомендовано Министерством образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших учебных заведений Москва ГАРДАРИКИ 2006 УДК ...»

-- [ Страница 10 ] --

Историческое мышление позволило Вико разработать более адекватный, чем у современных ему французских просветителей, взгляд на архаические периоды в развитии культуры, тоньше и более целостно осмыслить историю языка, искусства, религии, права, форм социальной и хозяйственной жизни в их единстве и взаимосвязях частей в составе целого. Воззрения Вико во многом предварили социальную и историософскую мысль И.Г. Гердера и Г. Гегеля.

Монтескье Шарль Луи (1689—1755) — выдающийся француз­ ский правовед (когда занимал должности в высших судебных уч­ реждениях), социальный философ и политический мыслитель, автор знаменитого труда «Дух законов». Он изучал не только ли­ тературу, право, историю политических учений, но и естественные науки — физику, анатомию и ботанику. Как и Вольтера, Монтес­ кье привлекала Англия своим политическим устройством. Кон­ ституционную монархию Монтескье считал лучшим государствен­ ным устройством. Достоинство английской конституции он объ­ ясняет тем, что ее целью является политическая свобода, которая для гражданина есть спокойствие духа, проистекающее из уверен­ ности в своей безопасности. А для того чтобы обеспечить эту сво­ боду, правление должно быть учреждено так, чтобы один гражда­ нин не боялся другого.

Согласно Монтескье, все сущее — Бог, человек, природа, обще­ ство — живут по своим специфическим законам;

законы в самом широком значении этого слова — есть необходимые отношения, вытекающие из природы вещей. Он тонко подводит под понятие закона отношения между Богом и разными существами и взаим­ ные отношения этих существ. Мыслитель исходит из принципа:

отношения справедливости следует признать предшествующими положительному закону, который их только утверждает. Как ра­ диусы круга существуют в идее круга прежде, чем круг начерчен, так и законы, как выражение идеи справедливости, существуют в идее справедливости прежде, чем они стали положительными за­ конами.

Монтескье рассматривает все религии «только в отношении к тому благу, которое они могут приносить в гражданской жизни» и считает, что церковь должна быть посредствующим звеном между главой государства и народом.

Как исследователь истории человечества, Монтескье, тонко по­ нимая конкретные условия общественной жизни подчеркивает, 16- 482 Глава 13. История социальной философии и историософии что человеческое общество прогрессирует в своем развитии, а раз­ личные стороны и ступени исторического процесса причинно свя­ заны между собой, составляя единое целое.

Выдающиеся труды Монтескье читаются и поныне как нечто остро актуальное1.

Кондорсе Жан Антуан (1743—1794) — французский философ просветитель, математик, социолог, политический деятель. В своем труде «Эскиз исторической картины прогресса человеческо­ го разума» (1794) он проанализировал закономерности развития истории.

Кондорсе полагал, что в основе истории лежит безграничное совершенствование знаний. Способность человека к совершенст­ вованию, писал Кондорсе, действительно безгранична;

рано или поздно настанет «момент, когда солнце будет освещать землю, на­ селенную только свободными людьми, не признающими другого господина, кроме своего разума;

когда тираны и рабы, священни­ ки и их глупые или лицемерные орудия будут существовать только в истории и на театральных сценах...»2. Он указывал на важное значение материальных и политических факторов в развитии об­ щества. Так, основной источник существования первобытных людей — охота и рыболовство. Частная собственность отсутствует.

Переход к скотоводству и земледелию обусловливает имуществен­ ное неравенство. Возникают обмен, торговля, деньги. Поскольку труд создает больше ценностей, чем стоит пища, необходимая для восстановления сил, некоторые люди освобождаются от труда, со­ здается неравенство в политических правах, что в определенных ситуациях может привести к революции. Кондорсе считал, что человеческий прогресс подчинен определенным общим законам, знание которых помогает предвидеть его направленность и уско­ рять дальнейшее развитие.

Физиократы. Серьезным вкладом в развитие социальной мысли явились идеи физиократов — французских мыслителей XVIII в.

Кинэ Эдгар (1803—1875) — французский историк. В своем труде по истории Французской революции Кинэ размышляет о том, почему революция не принесла французам политической сво­ боды. Причину этого Кинэ видит в том, что французы недостаточно уважают индивидуальную свободу, а последнее обстоятельство он См.: История философии. М., 1941. Т. 2. С. 306—313.

Кондорсе Ж А. Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума.

М., 1936. С. 227—228.

§ 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени объясняет условиями «старого порядка». Будучи сам республи­ канцем, он порицал крайности революции.

Тюрго Анн Робер (1727—1781) — видный французский поли­ тический деятель и социальный мыслитель. Обладая разносторон­ ними интересами и знаниями, он посвящал свои труды разнооб­ разным общественно-политическим, экономическим и философ­ ским темам. Его философские идеи были близки идеям французских просветителей. Прогресс истории он связывал с не­ прерывным совершенствованием человеческого разума, развити­ ем искусства, науки. Он восхищался успехами искусства и мечтал о великом будущем, утопающем в лучах разума и свободы. Тюрго в своем труде «Рассуждение о всеобщей истории» утверждал, что история должна вскрыть влияние общих и необходимых причин, влияние частных причин и поступков великих людей на органи­ зацию человека, показать пружины и механизмы моральных при­ чин на их следствиях. С точки зрения Тюрго, развитие хозяйст­ венных и общественных отношений, прогресс науки и техники выступают как моменты постепенного просветления человеческо­ го разума. Тюрго усматривал действие особых законов, вытекаю­ щих из человеческой воли. Он был далек от идиллии «обществен­ ного договора»: «Не нужно думать, что люди когда-либо добро­ вольно поставили над собой господина, но они часто соглашались подчиняться начальнику»1.

Мирабо Виктор Рикети (1715—1789) — французский эконо­ мист. В своих первых работах разделял идеи меркантилизма, затем примкнул к физиократам. В противоположность Э. Кинэ, считавшему крупное фермерское хозяйство, основанное на приме­ нении наемного труда, единственно производительным хозяйст­ вом, Мирабо отстаивал патриархальное мелкое крестьянское хо­ зяйство.

Заслуга физиократов заключается в том, что они стремились рассматривать общество как некое социальное бытие, существую­ щее независимо от произвола законодателей, и обратили особое внимание на огромную значимость экономического порядка.

Французские историки времен Реставрации. Значительным вкладом в развитие социальной мысли были воззрения француз­ ских историков времен Реставрации, много сделавших для уясне­ ния исторической роли борьбы общественных классов. Они счита­ ли, что история как наука должна заниматься не биографией ко Тюрго А. Рассуждение о всеобщей истории. М., 1863. С. 85.

16 484 Глава 13. История социальной философии и историософии ролей, а биографией народов, и поэтому на первый план выдвигали гражданскую историю.

Гизо Франсуа Пьер Гильон (1787—1874) — французский исто­ рик и государственный деятель. Ф. Гизо рассматривал историю человечества как историю борьбы и победы буржуазии. Борьба сословий составляет всю политическую историю Франции. Враж­ дебность Гизо к народным массам привела его к выводу, который противоречит его же теории классовой борьбы. Он утверждал, что должно быть установлено равноправное сотрудничество дворянст­ ва и буржуазии, а объединяющее начало этого союза он видел в монархии;

в своей теории классовой борьбы Гизо доказывал, что не только земельные отношения, но и отношения собственности в целом являются ее основой и причиной.

Тьерри Огюстен (1795—1856) — французский историк, один из основоположников теории классовой борьбы. Он полагал, что нет перемен в общественном строе без перемен в собственности.

Признавая деление общества на классы и классовую борьбу, он в то же время пытался доказать, будто происхождение классов яви­ лось результатом завоевания одних народов другими. Тьерри от­ рицал классовый антагонизм между буржуазией и пролетариатом.

Минъе Франсуа Огюст Мари (1796—1884) — французский ис­ торик либерального направления, играл видную роль в либераль­ ной оппозиции режиму реставрации. Лучшая работа Ф. Минье — «История Французской революции». Минье одним из первых об­ ратил внимание на роль борьбы классов в истории человечества, однако он сводил ее к борьбе сословий — аристократии и буржуа­ зии.

Раскрывая «тайну бытия» своего класса, эти мыслители дошли до ясного понимания того факта, что история новейшего общества была историей классовой борьбы третьего сословия против приви­ легированных сословий феодального общества.

Изложенные концепции исторического процесса обращены прежде всего на осмысление настоящего и его связи с прошлым.

В зависимости от отношения к настоящему будущее представля­ лось различным.

Гердер Иоганн Готфрид (1744—1803) — немецкий социаль­ ный мыслитель, теолог (по профессии), филолог, лингвист, эсте­ тик и литературный критик по призванию;

один из одаренных и плодовитейших умов своего времени. Произведения Гердера во­ одушевлены стремлением раскрыть смысл и значение историчес­ кого процесса. Его бурная натура, преисполненная художествен­ ных порывов и творческих поисков, тонко чувствовала биение § 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени пульса всемирной исторической жизни, запечатленной в памят­ никах. В предисловии к своему основному фундаментальному труду «Идеи философии истории человечества» (1784—1791) Гер дер писал, что еще в самой ранней молодости его тревожил вопрос:

«Если все в мире имеет свою философию и науку, то не должна ли также и вся вообще история человечества иметь свою философию и науку? Все наводило меня на эту мысль — метафизика и мораль, физика и естествознание и более всего религия»1. Жажда фило­ софского историзма поддерживалась направлением мысли его со­ временников Г.Э. Лессинга и И.И. Винкельмана и предшествен­ ников, главным образом Г. Лейбница.

Гердер смотрел на историю человечества как на единый процесс деяний народов. Эти деяния — не результат свершений разрознен­ ных индивидуумов, составляющих общество, а следствие взаимо­ действия всего человеческого массива.

План, по которому Гердер выстроил свою философию истории, многообъемлющ. Мыслитель стремился найти единство природы и истории человечества. Он начинает свой труд с планетной систе­ мы и пытается установить связь между неорганическим и органи­ ческим миром — растениями, животными и человеком. В едином процессе развития сущего человек — логическое завершение: на нем останавливается развитие природы;

продолжается развитие уже истории человечества.

Следуя Ш. Монтескье, основой исторической жизни Гердер считает климат, почву и вообще географическую среду, но тогда как для Монтескье самым важным было объяснение возникнове­ ния и развития политических учреждений, Гердер сосредоточил свое внимание на культурно-исторической деятельности человече­ ства. Его интересуют главным образом народное творчество, на­ родные обычаи, верования, традиции и, что весьма существенно, экономические отношения. Так, говоря о средневековых ремес­ ленных цехах, он утверждает, что благодаря им Европа стала со зидательницей всей мировой продукции, вследствие чего самая небольшая и беднейшая часть мира приобрела господство над всеми другими его частями. Если история открытий считается наивысшей гордостью человеческого духа, то цехи и гильдии были школой этих открытий. Признание значимости географии и ее непосредственного воздействия на общественную жизнь уступает у Гердера место догадке о значении хозяйственной жизни.

Гердер И.Г. Идеи философии истории человечества. М., 1978. С. 5.

486 Глава 13. История социальной философии и историософии Придерживаясь точки зрения историзма, Гердер подчеркива­ ет, что исторические стадии возникают, развиваются и исчезают, но при этом необходимо сохранение элементов исторического про­ шлого, поскольку они могут содействовать будущей жизни и не являются препятствием для дальнейшего развития. Традиция, го­ ворит Гердер, — это само по себе замечательное, неотъемлемое, свойственное самой нашей природе явление, однако она как в практике государственных учреждений, так и в образовании ско­ вывает силу мышления, стесняет движение мысли вперед. По Гер деру, сущность человека сводится к гуманности. Критерием, по­ средством которого он оценивает все основные явления всемирной истории человечества, является гуманность. Гердер, например, ут­ верждал, что римляне не могли внушать ему такого же сочувствия, какое внушали греки, из-за антигуманного воинственного духа, господствовавшего в римской истории. И напротив, всемирно-ис­ торическое значение Христа состоит, по Гердеру, в том, что Хрис­ тос поучал самой неподдельной гуманности. Гуманность была для него руководящим началом в течение всей жизни, и гуманность он запечатлел своей смертью.

Принцип гуманизма остается руководящим для Гердера и в оценке явлений современной ему жизни, в особенности проявле­ ний национального высокомерия. Он считал, что признание на­ циональной исключительности несовместимо с принципом гуман­ ности.

В исторических явлениях, согласно Гердеру, надо отыскивать не какие-то тайные предначертания, а причины, эти явления по­ родившие. Природу человека Гердер усматривал в его неотдели­ мости от общества, понимая последнее как единое органическое целое. Вне этого целого индивид ничто: «Человек рожден для об­ щества». «Если бы я свел все в человеке к индивидам и отрицал бы цепь взаимосвязей между всеми людьми и между людьми и целым, то мне осталась бы непонятной природа человека и его история, так как ни один из нас не стал человеком лишь благодаря самому себе»1. Гердер впервые поставил вопрос о преемственности в развитии культуры. Эта мысль более никогда не покидала почвы исторического познания и в конце концов нашла свое завершение в идее единой всемирной истории. При этом движущей силой, пру­ жиной истории выступают живые человеческие силы, способнос­ ти. Это источник движения истории, основной закон которой — Гердер ИХ. Указ. соч. С. 630.

§ 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени взаимодействие человеческих деяний и природных условий. Итак, главным стимулом общественного развития Гердер считает дея­ тельность людей, направленную на удовлетворение их потребнос­ тей, а его высшим критерием — принцип гуманности. И вся исто­ рия народов является школой соревнования в скорейшем дости­ жении гуманности.

Руссо Жан Жак (1712—1778). Выдающийся социальный мыс­ литель, писатель, один из представителей французского Просве­ щения. Главенствующая гуманистическая идея Руссо — проблема социального неравенства и его преодоления. Он искал пути пере­ хода к разумно и справедливо устроенной общественной жизни, сформулировал и обосновал мысль о том, что частная собствен­ ность является причиной общественного неравенства, антагониз­ мов и возникновения государства. Социальное неравенство порож­ дает деградацию общественных нравов1. Руссо различал два вида неравенства: физическое, проистекающее из разницы в возрасте, здоровье и т.п., и политическое, состоящее в различных привиле­ гиях, которыми одни люди пользуются в ущерб другим. Руссо вы­ сказал глубокую мысль об исторической необходимости противо­ речий в общественном развитии. В истории все совершается, по Руссо, сообразно естественному порядку: одно состояние в обще­ стве сменяется другим, которому в свое время приходит на смену иное. Руссо принадлежит также идея сочетания прогресса и рег­ ресса в общественном развитии. Так, возникновение неравенства было одновременно проявлением и прогресса, и регресса в разви­ тии общества.

В своем первом социально-философском сочинении «О влия­ нии наук на нравы», ставшем блестящим эскизом всех его буду­ щих трудов, Руссо восстал против современной ему цивилизации как цивилизации неравенства. На вопрос, поставленный Дижон ской академией: способствовал ли успех науки улучшению нравов, он отвечал, что развитие наук и искусств способствовало не улуч­ шению, а ухудшению нравов. Этот взгляд не означал, что Руссо вообще отрицал исторический прогресс, а нападение на науки и искусства являлось для него самоцелью. Его негодование было на­ правлено прежде всего против культуры, оторванной от народа и освящающей общественное неравенство. Руссо бичевал лицемер Это состояние является выражением противоречия в развитии общества:

прогресс науки, искусств, техники сопровождается упадком нравов. «У нас есть физики, геометры, химики, астрономы, поэты, музыканты, художники, но у нас нет граждан...» (Руссо Ж.Ж. Избранные сочинения: В 3 т. М., 1961. Т. 1. С. 60).

488 Глава 13. История социальной философии и историософии ную этику господствовавших классов, выродившуюся в «пустой» этикет, клеймил искусство, чуждое интересам народа, критиковал принципы воспитания, придающие человеку лишь внешний лоск, но вредящие здравости его суждений и чуждые идеям гуманизма.

Основной источник социального зла он видел в общественном неравенстве. Из богатства возникают праздность и роскошь, что ведет к развращению нравов. Цивилизации, освящающей нера­ венство, Руссо противопоставлял простоту и «невинность» перво­ бытных людей.

Первоначальное состояние жизни человечества, называемое ес­ тественным состоянием, характеризуется, по его мнению, тем, что все люди были равны, никто не находился в состоянии зависимос­ ти от другого: да и какие узы могут связывать людей, которые ничем не владеют? Тогда люди не имели частной собственности, были равны и свободны. Дальнейшее развитие в конце концов и привело к неравенству. Таким образом, считая возникновение не­ равенства шагом вперед, Руссо одновременно видел в этом шаге и регресс. Изобретение орудий и переход к оседлому образу жизни обусловили постепенное сближение людей, сделали их нужными друг другу. Обработка металлов и земледелие вызвали великий переворот, превратив первобытные леса в обработанную землю, но они же привели к возникновению частной собственности и связан­ ным с ней рабству и нищете. Собственность явилась основой граж­ данского общества, а вместе с тем коренной причиной неравенства.

«Первый, кто напал на мысль, огородив участок земли, сказал:

«это мое», и нашел людей, достаточно простодушных, чтобы этому поверить, был истинным основателем гражданского общества. От скольких преступлений, войн и убийств, от скольких бедствий и ужасов избавил бы род человеческий тот, кто, выдернув колья и засыпав ров, крикнул бы своим ближним: «Не слушайте лучше этого обманщика, вы погибли, если способны забыть, что плоды земные принадлежат всем, а земля — никому!»1. Драматическими последствиями возникновения частной собственности Руссо счи­ тал противоположность интересов людей, конкуренцию, стремле­ ние к обогащению одних за счет других. Возникшее гражданское общество стало театром самой ожесточенной войны. Произошло деление на богатых и бедных. Появление права собственности Руссо полагал первой ступенью неравенства.

Руссо Ж.Ж. О причинах неравенства,7 Избранные сочинения. М., 1961. Т. 1.

С. 68.

§ 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени Руссо приходит к осмыслению двух существенных вопросов:

того, что зарождению частной собственности, следовательно, и об­ щественного неравенства предшествовало достижение обществом более высокого уровня хозяйственного развития, а также того, что этот процесс носил глубоко противоречивый характер.

Руссо стремился выработать исторический подход и к проблеме государства, усматривая в нем не вечный институт, а учреждение, возникшее на определенной ступени развития человечества. Если развитие техники было предпосылкой появления частной собст­ венности, то последняя предшествует становлению государства. В основе образования государства лежит, по Руссо, соглашение. Пы­ таясь воспользоваться для достижения корыстных целей силой бедняков, богатые предложили им заключить гражданский союз — образовать государственную власть, которая должна слу­ жить залогом мира и справедливости. Союз был заключен. А за­ коны закрепили частную собственность, превратили узурпацию в нерушимое право и обрекли большинство людей на тяжелый труд и нищету. Государство, возникшее в результате появления обще­ ственного неравенства, в свою очередь обусловило дальнейшее уг­ лубление неравенства. Противоположность между богатыми и бед­ ными дополнилась новой противоположностью — между сильны­ ми и слабыми, господствующими и подвластными. Такова, по Руссо, вторая ступень неравенства. Третьей ступенью явился пере­ ход от правомерной власти к власти деспотической, основанной на произволе. Магистраты, бывшие сначала выборными, со временем превратились в наследственные1.

Правители, которые первоначально были слугами государства, стали смотреть на себя как на его собственников. Протесты угне­ тенных они объявляли «мятежным ропотом». Возникший деспо­ тизм попрал и народ, и законы. Но эта третья и высшая ступень неравенства замыкала круг, как бы возвращалась к исходному пункту процесса: здесь люди снова становились равными в том смысле, что перед деспотом каждый из них был ничем. Деспотизм, утверждает Руссо, может властвовать лишь до тех пор, пока на его стороне сила. Поэтому восстание, свергающее его, вполне право­ мерно: сила была опорой деспотизма, сила его и ниспровергнет2.

Начальное естественное равенство отрицалось на определенной ис­ торической ступени общественным неравенством, а это последнее 1 См.: Руссо ЖЖ. Указ. соч. С. 98—99.

2 См.: Там же. С. 105.

490 Глава 13. История социальной философии и историософии сменяется со временем в свою очередь отрицанием отрицания, т.е.

установлением равенства, но уже на более высокой основе — об­ щественного равенства. Такова точка зрения Руссо на историчес­ кий процесс.

Однако выведение государства из договора было ошибочным.

Государство возникло не из сознательных намерений людей, а на основе внутренней логики развития общества. Но несмотря на ошибки, понимание государства было исторически глубоко про­ грессивным. Вслед за Г. Гроцием, Т. Гоббсом, Б. Спинозой Руссо выводил законы государства из земных, светских оснований — человеческого разума и опыта.

Руссо придал договорной теории революционный характер.

Главное произведение Руссо «Об общественном договоре» начина­ ется словами: «Человек рожден свободным, а между тем он везде в оковах» \ Главная задача общественного договора состоит в отыс­ кании такой формы ассоциации, которая защищала и охраняла бы общей силой личность и собственность каждого члена и в ко­ торой каждый, соединясь с другими, оставался бы в то же время свободным. Права всех людей, вступающих в подобную ассоциа­ цию, должны быть отчуждены в пользу общественного целого.

Руссо с возмущением указывал на вопиющую неравномерность распределения богатств, говоря: «Какой честный человек решится пользоваться излишком, когда существуют люди, нуждающиеся в необходимом?» Но решительно борясь против феодальной и крупной частной собственности, против роскоши, Руссо в то же время стоял в принципе за частную собственность. Именно в част­ ной собственности, основанной на личном труде, Руссо видел опору общественного порядка и связывал с ней возможность устранения деления общества на богатых и бедных.

Учение Руссо об общественном договоре служит обоснованием его учения о демократии: власть в государстве должна принадле­ жать народу.

Руссо различал три основные формы правления: демократичес­ кую, аристократическую и монархическую. При демократической форме правительственные функции возлагаются на весь народ или на его часть;

при аристократической рамки правительства сужи­ ваются, ограничивая его небольшим числом лиц;

наконец, при монархической все функции правления могут быть сосредоточены в руках одного человека.

Руссо ЖЖ. Об общественном договоре. М., 1938. С. 13.

§ 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени Мысль о характере развития истории привела Руссо к утверж­ дению о необходимости замены состояния общественного неравен­ ства новым состоянием равенства, однако отличным от того, кото­ рый был исходным в этом движении. Это позволило ему сказать:

строй, основанный на насилии и неравенстве, от насилия же и по­ гибнет. Политическим идеалом Руссо была прямая демократия, осуществляемая на основе общественного договора, суть которого в том, что «каждый из нас отдает свою личность и всю свою мощь под верховное руководство общей воли, и мы вместе принимаем каждо­ го члена как нераздельную часть целого»1. Им является государст­ во, в котором народ обладает верховной властью, суверенитетом.

Сен-Симон Клод Анри де Рувруа (1760—1825). Граф, великий французский социальный мыслитель-гуманист. В отличие от французских рационалистов XVIII в., противопоставлявших су­ ществующий (феодальный) строй как неразумный и строй гряду­ щий — разумный и видевших задачу социальной философии в том, чтобы открыть вечные и неизменные законы разумного строя, когда разум сменит господство невежества, Сен-Симон не признает разрыва между неразумием настоящего и прошедшего и разумом грядущего. Его воззрения несут совершенно чуждую рационализ­ му идею закономерности исторического процесса, идею, порож­ денную опытом революционных событий и освещенную достиже­ ниями естествознания. Идея закономерности — основной стер­ жень всей его социально-философской системы, а детерминизм — руководящий философский принцип его методологии. Он исходил из того, что идея закономерности и принцип детерминизма, так эффективно применяемый в естествознании, должны быть исполь­ зованы и в сфере социального познания. По Сен-Симону, сущест­ вуют непреложные законы жизни человечества, которые должны быть научно познаны, поскольку знание их дает возможность предвидения в области общественных явлений;

это высшие зако­ ны: они господствуют над всем, люди для них — своего рода ору­ дия. Хотя эти законы действуют через людей, однако не во власти людей уклониться от их влияния. Сен-Симон утверждал, что каж­ дая последующая система общественных отношений не есть, как полагали рационалисты, система, отвечающая вечным требовани­ ям разума. Она — необходимое следствие и естественное продол­ жение всей прошлой истории: будущее слагается из последних членов ряда, в котором первые члены составляют прошлое. Задача 1 Руссо ЖЖ. Об общественном договоре. С. 13.

Глава 13. История социальной философии и историософии социальной философии состоит именно в том, чтобы дать челове­ честву возможность из того, что произошло, заключать о том, что будет.

С идеей закономерности и исторического детерминизма тесно связана идея исторического прогресса, который рисовался мысли­ телю как поступательное движение от низших общественных форм к высшим, проходящее различные иерархические ступени.

Каждая последующая общественная система — шаг вперед в раз­ витии общества. Это развитие аналогично развитию человеческого организма. Подобно человеку, общество с момента своего возник­ новения совершенствуется, достигая в конце концов зрелости.

Здесь Сен-Симон напоминает Ж. Ж. Руссо, но отличается своим оптимизмом: если для Руссо «золотой век» позади, то Сен-Симон вовсе не считает, что человечество ждут одряхление и упадок даже в отдаленном будущем. «Золотой век, который слепое предание относило до сих пор к прошлому, находится впереди нас»1. Сен Симон установил и критерии, по которым можно судить о том, прогрессирует или регрессирует человечество.

Лучшее общественное устройство — то, которое делает жизнь людей, составляющих большинство общества, возможно счастли­ вее, предоставляя им максимум средств и возможностей для удов­ летворения их важнейших потребностей. Это такое общественное устройство, при котором достойнейшие люди, внутренняя цен­ ность которых наиболее велика, располагают максимумом воз­ можностей достичь высшего положения независимо от того, куда поместила их случайность их рождения. Далее, это такое общест­ венное устройство, которое объединяет в одно общество наиболее многочисленное население и предоставляет в его распоряжение максимум средств для сопротивления иноземцам. Это, наконец, такое общественное устройство, которое приводит в результате по­ кровительствуемых им трудов к наиболее важным открытиям и к наибольшему прогрессу цивилизации и наук2.

Пользуясь этими критериями, Сен-Симон доказывал превос­ ходство каждой общественной системы над системой, ей предше­ ствующей, тем самым подтверждая свою концепцию прогресса.

Наиболее общий факт в поступательном движении общества, факт, имплицитно содержащий в себе все другие, это — процесс нравственной концепции, которая определяет социальное на Сен-Симон. Избранные сочинения. М.;

Л., 1948. Т. 1. С. 25.

См.: Там же. С. 26—27.

§ 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени значение человека. Политические учреждения суть практическое осуществление этой концепции, ее приложение к установлению, поддержанию и прогрессу социальных отношений. Прогресс об­ щества Сен-Симон делит на эпохи органические и критические.

Органические эпохи являют собой зрелище единения членов все более и более расширяющихся ассоциаций, где право на возвыше­ ние дают одни лишь личные заслуги. Они вызывают сочетание их усилий для достижения общей цели. Напротив, критические эпохи — это эпохи неурядиц. Они разбивают старые социальные отношения и в конце концов приводят к всеобъемлющему эгоизму.

Но эти эпохи по-своему полезны и исторически необходимы: они разрушают устаревшие формы, которые сначала содействовали развитию человечества, затем стали мешать ему, ставя при этом на «повестку дня» реализацию новых форм социального бытия.

В рамках концепции исторического прогресса Сен-Симон мыс­ лил три великих вторичных ряда, отвечающих трем родам чело­ веческой активности: чувству, интеллекту и материальной дея­ тельности. Первый ряд охватывает все факты развития челове­ ческих симпатий, представленных людьми, которые, будучи воодушевлены ими, сумели сообщить их массам. Второй ряд — ступени непрерывного прогресса наук, отвечающие развитию че­ ловеческого разума. Науки, ограничивавшиеся вначале наблюде­ нием более грубых явлений, расширяются и углубляются в утон­ ченные сферы;

с одной стороны, делятся в разных направлениях, а с другой — координируются, систематизируются, приближают­ ся к единству. Наконец, третий ряд — материальная деятель­ ность, производство, практика — в прошлом представлен войной и промышленностью, а в будущем — одной промышленностью, так как эксплуатация человека человеком сменится гармоничес­ ким воздействием людей на природу.

Французскую революцию Сен-Симон воспринял как законо­ мерный этап прогрессивной исторической смены общественных форм, что подтвердило мысль о необходимости и правомерности социальной революции. Он полагал, что возможно создание рацио­ нального общественного строя как «промышленной системы», под которой он подразумевал экономическую деятельность людей и соответствующие ей формы собственности и общественные клас­ сы. Создание такого общества возможно, считал мыслитель, лишь при всемерном развитии производительных сил и искоренении всяческого паразитизма, при наибольшем расцвете промышлен­ ного и сельскохозяйственного производства, основанного на ра­ зумном государственном регулировании. Такое общество непре 494 Глава 13. История социальной философии и историософии менно должно быть выгодно для наибольшей массы людей. Идеал общественного устройства виделся ему таким: должен быть введен обязательный для всех производительный труд, открыты равные для всех возможности применения способностей и соответственно введено распределение по принципу: «Каждому по его способнос­ тям, каждой способности по ее делам». Государственная власть должна быть превращена в орудие разумно организованного регу­ лирования. На этом пути достижимо максимально возможное ра­ венство;

полное же равенство немыслимо. Таким образом, в сен симоновском принципе по существу выражен высший принцип социальной справедливости. В дальнейшем, согласно Сен-Симону, должна сформироваться всемирная ассоциация народов и про­ изойти установление всеобщего мира. Такая «промышленная сис­ тема» при наличии многообразия собственности на средства про­ изводства призвана обеспечить трудящимся неуклонный и гаран­ тированный рост общественного богатства. При этом графу Сен-Симону была настолько чужда мысль о классовом господстве, что, несмотря, может быть, на противоречия с собственными про­ ектами, он стремился найти реальные пути уничтожения классо­ вой эксплуатации пролетариата. Во всяком случае именно с этим он связывал идею исторического прогресса. Чрезвычайно ценной мыслью Сен-Симона была идея о комплексном, взаимоувязанном действии материальных стимулов «промышленной системы» с мо­ ральным императивом, нашедшим свое выражение в формуле:

«Все люди — братья». Сен-Симон мыслил себе грядущее в «жем­ чужном обрамлении гуманизма», когда взаимная ненависть между народами и нациями ослабнет и исчезнет совсем, и народы, готовые образовать полный и окончательный союз, явят прекрас­ ное зрелище человечества как единого целого, тяготеющего ко все­ мирной ассоциации.

Сен-Симон ставил своей задачей создание новой философии, цель которой — дать на основе всех достижений отдельных наук широкое обобщение положительного характера. Центральное место в этой философии должна занимать наука о человеке — со­ циальная наука, построенная на основе наблюдений и обобщения фактов. Философия, согласно Сен-Симону, не есть лишь высшее теоретическое обобщение, она в то же время и практическое руко­ водство. Новая философия призвана служить организации новой жизни. Социально-философские воззрения Сен-Симона проникну­ ты активностью в самом высоком смысле этого слова. Ему совер­ шенно чужда пассивно-созерцательная позиция. «Основная зада § 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени ча философов заключается в том, чтобы постигнуть наилучшую для данной эпохи систему общественного устройства»1.

Считая, что «промышленная система» в перспективе будет сис­ темой максимально возможного равенства, Сен-Симон осуждал «страсть к полному равенству», которая противоречит природным задаткам человека, его способности и склонности к труду. В то же время он писал, что не стоит недооценивать промышленников, если они ведут работы, полезные для государства2, т.е. для общества в целом. Таким образом, социально-философскую систему Сен-Симо­ на нельзя назвать социалистической и уж тем более коммунисти­ ческой в том смысле, в каком мы употребляем эти термины приме­ нительно к учениям социалистов-утопистов и марксизму. Сен Симон был убежден, что в разумном обществе сохраняются частная собственность, классы предпринимателей и рабочих, прибыль, т.е.

рыночные отношения;

он нигде не утверждает необходимость обоб­ ществления средств производства. «Промышленная система» Сен Симона имеет черты, сближающие ее с общественным строем, ори­ ентированным на благополучие всех людей труда.

В своем понимании общественной жизни Сен-Симон сочетал религиозные воззрения с принципом историзма, социальной спра­ ведливости и глубокого гуманизма. Он мечтал о таком устройстве общества, когда человеческий разум будет направлен культивиро­ вание земного шара в интересах человечества3.

Маркс Карл (1818—1883) и Энгельс Фридрих (1820—1895).

В трудах этих мыслителей материализм нашел наиболее полное толкование. Они сформулировали и развили основные принципы материализма, увязав эти принципы с революционным движени­ ем и программными принципами свержения капитализма и по­ строения нового общества — социалистического и коммунисти­ ческого. Маркс разрабатывал в основном проблемы экономики, написав гигантский труд «Капитал», социально-философские про­ блемы и вопросы философии истории, тогда как Энгельс, обобщая достижения естествознания, сосредоточился на анализе диалекти­ ки, написав труд «Диалектика природы».

В молодости Маркс и Энгельс были горячими поклонниками философии Г. Гегеля и Л. Фейербаха, даже называли себя фейер­ бахианцами. В зрелости они пересмотрели свои позиции и подвер Сен-Симон. Избранные сочинения. С. 19.

2 См.: Там же. С. 55.

См.: Волгин В.П. Сен-Симон и сен-симонизм. М., 1961;

Застенкер Н.Е. Анри де Сен-Симон // История социалистических утопий. М., 1962.

496 Глава 13. История социальной философии и историософии гли критике воззрения Фейербаха, считая, что он недооценивал диалектику, социальную сторону в трактовке человека, роль прак­ тики в познании. Высоко ценя диалектику Гегеля, они отвергали его идеалистические исходные принципы. Маркс с гордостью ут­ верждал, что он «перевернул с головы на ноги» учение Гегеля, т.е.

переработал идеалистическую диалектику в материалистическую.

Он коренным образом расходился с Гегелем в понимании природы идеального. Для Маркса идеальное — это отражение материаль­ ного в голове человека, в сознании индивида и общества, это мысли, идеи сугубо земного происхождения, свойство высокоор­ ганизованной материи, что не имеет ничего общего с трактовкой данного вопроса Гегелем. Энгельс сформулировал принцип, со­ гласно которому существует объективная и субъективная диалек­ тика — диалектика в реальном мире и в головах людей, отража­ ющих этот мир. Необходимо подчеркнуть, что гениально разрабо­ танная Гегелем диалектика в системе всего богатства категорий полностью вошла в состав диалектического материализма в мате­ риалистически осмысленном виде.

Особое место в марксизме занимала теория классов и классовой борьбы, с позиций которой рассматривалась вся история челове­ чества. Маркс и Энгельс с благородным гневом подвергли критике капитализм в его ранней стадии первоначального накопления, когда эксплуатация трудящихся (особенно детского труда) прини­ мала тяжелейшие формы. Маркс, развивая идею смены капита­ лизма социализмом, замену путем экспроприации частной собст­ венности государственной, доказывая необходимость диктатуры пролетариата, провозгласил сен-симоновский принцип социализ­ ма «от каждого по способностям, каждому по труду» и коммуниз­ ма «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Он считал, что со временем в условиях капиталистического общества эксплуатация трудящихся непременно приведет к их обнищанию, к обострению классовых противоречий, стало быть, социальному взрыву, к революции.

Марксизм приобрел большое число сторонников во многих странах мира, в том числе и в России, где марксистские идеи по­ пуляризировал и творчески развивал талантливый ученый и блес­ тящий публицист Г.В. Плеханов, а вслед за ним и В.И. Ленин, который по преимуществу был политическим деятелем'. По-свое В разработке отдельных положений и проблем диалектического и историчес­ кого материализма, но главным образом в его пропаганде, защите, а в чем-то и развитии много сделали ученики и последователи марксизма: в Германии Ф. Me § 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени му осмыслив марксизм и вопреки его принципу, согласно которо­ му социалистическая революция целесообразна и возможна лишь при достаточно высоком уровне развития капитализма, Ленин приложил все усилия и использовал любые средства, чтобы осу­ ществить свою цель — социалистическую революцию. Мудрый Плеханов, стоявший на социал-демократических позициях, пра­ вильно оценил будущее России после Октябрьского переворота 1917 г. Когда Ленин приехал к умирающему Плеханову простить­ ся, Георгий Валентинович не подал ему руки, сказав, что он (Ленин) — диктатор, он действовал вопреки марксизму в вопросах революции и условий ее осуществления и Россия будет залита кро­ вью гражданской войны, страдания народа будут неисчислимы.

Что получилось в жизни — об этом хорошо известно каждому.

Конт Огюст (1798—1857). Французский философ, один из ос­ новоположников позитивизма и социологии (именно он ввел в на­ учный оборот термин «социология»). На воззрения Конта непо­ средственное влияние оказал А. Сен-Симон, секретарем которого он был в течение ряда лет. Вслед за ним он разрабатывал идею трех стадий интеллектуальной эволюции человечества, которыми оп­ ределяется все развитие общества. На первой, теологической ста­ дии все явления объясняются на основе религиозных представле­ ний. Вторая стадия — метафизическая, она заменяет сверхъесте­ ственные факторы в объяснении природы различного рода сущностями, причинами и иными метафизическими категория­ ми. Основная задача этой стадии — критическая, разрушитель­ ная. Она подготавливает третью и последнюю стадию — позитив­ ную, т.е. научную стадию, на основе которой возникает настоящая наука об обществе, содействующая его реальной организации, — позитивная философия, имеющая своим средоточием социологию.

Социологию Конт разделял на социальную статику, которая имеет дело с устойчивыми («естественными») условиями существования любого общественного строя, и социальную динамику, которая призвана изучить динамику исторического развития человечест­ ва. На основе этого разделения Конт обосновывал органическую связь порядка и прогресса. В поздний период своей деятельности Конт пытался превратить теоретическую социологию в «практи­ ческую науку» преобразования общества. При этом человек рас­ сматривался не как отдельно взятый индивид, не как изолирован ринг, во Франции П. Лафарг, в Италии А. Лабриола, а в России Г.В. Плеханов.

Ленин оценивал труды Плеханова как лучшие во всей международной марксист­ ской литературе.

498 Глава 13. История социальной философии и историософии ный атом, а в контексте всего Человечества как огромного орга­ низма, составленного из совокупности ушедших, ныне живущих и будущих поколений людей. На основе этой идеи Конта возникли разнообразные варианты гуманистического направления в социо­ логии.

Спенсер Герберт (1820—1903). Английский философ и социо­ лог, один из основоположников позитивизма, родоначальник ор­ ганической школы в социологии. Его социологические взгляды в определенной мере являются продолжением социологических воз­ зрений А. Сен-Симона и О. Конта. Идея историзма, на которую он опирался в своей философии, применительно к социологии пред­ стала как идея органической эволюции. Трактуя общество как ор­ ганизм по аналогии с биологическим организмом, он истолковы­ вал классовое строение общества, наличие в нем различных инсти­ тутов также по аналогии с различными органами организма, выполняющими свои особые функции (например, голова уподоб­ лялась правительству, сосудистая система — транспорту и т.д.).

Основным законом социальной эволюции Спенсер считал выжи­ вание наиболее приспособленного общества, каковым, с его точки зрения, выступало общество, разделенное на классы. Спенсеру не чужда идея социального прогресса, который воплощается у него в механизме единения дифференциации и интеграции, что должно автоматически обеспечивать преодоление социальных противоре­ чий. В связи с этим он отрицательно относился к социализму и революции, рассматривая последнюю как болезнь общества.

Дюркгейм Эмиль (1858—1917). Французский социолог-пози­ тивист, основатель французской социологической школы и струк­ турно-функционального анализа. Социология у Дюркгейма обре­ тает статус науки, имеющей свой специфический объект исследо­ вания и свои научные методы. Предметом социологии являются социальные факты, существующие вне индивида и обладающие по отношению к нему нормативно-принудительной силой, что он кратко сформулировал в тезисе: «Социальные факты нужно рас­ сматривать как вещи». Все социальные факты подразделялись им на морфологические, составляющие как бы материальный суб­ страт общества (к ним относились в основном демографические и экономические факторы), и духовные, так называемые коллектив­ ные представления. Содержание этого понятия выражает те кол­ лективные чувства и идеи, которые обеспечивают сплоченность социальной группы, являясь показателем социальной солидарнос­ ти. Они формулируются в моральных нормах, юридических пред­ писаниях, религиозных верованиях и различных категориях, вы § 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени ражающих коллективный опыт. Это определило и понимание им метода, который по образцу естественных наук также должен быть позитивным, т.е. давать положительное знание. В структурно функциональном сознании синтезируется организмическое по­ нимание общества как интегрированного целого, состоящего из взаимозависимых частей, и идеи специфичности социальной ре­ альности, несводимой к биологической и психологической реаль­ ности индивидов. Центральной проблемой эмпирической социо­ логии выступала проблема общественной солидарности, в которой Дюркгейм различал два основных вида — «механическую» и «ор­ ганическую». Первый вид характерен для архаического общества, в котором индивидуальные сознания полностью растворены в кол­ лективном сознании, и основан на неразвитости индивидов и их функций в обществе. Основу второго вида солидарности состав­ ляют разделение труда, порождающее функциональную взаимо­ зависимость индивидов, а также потребность и необходимость в совместном труде. Интересен взгляд Дюркгейма на религию. Он фактически рассматривал религию как синоним идеологии. Осоз­ навая и глубоко чувствуя кризисное положение западного обще­ ства, Дюркгейм связывал идею преодоления этого кризиса с со­ вершенствованием морали.

Шпенглер Освальд (1880—1936). Немецкий социальный фи­ лософ. Своим успехом он многим обязан проникновению в фило­ софию А. Шопенгауэра. Следуя ему, он не оценивал всемирную историю как планомерный процесс в духе Гегеля, а считал, что прогресс, цель и человечество существуют лишь в головах покло­ няющихся прогрессу обывателей. Шпенглер полагал, что с Шо­ пенгауэра начинается подлинная философия XIX в. Ее стержнем является воля к жизни как практически-динамический принцип.

Вместе с тем он указывал на И.В. Гете и Ф. Ницше как на почи­ таемых им мыслителей. По Шпенглеру, от Гете происходит «мор­ фология всемирной истории». А у Ницше он воспринял «любовь к року», «великую политику», волю к власти (эти идеи использо­ ваны им в «Философии техники» и политических воззрениях).

Во время Первой мировой войны Шпенглер выпустил свой зна­ менитый труд «Закат Европы» — бесспорное свидетельство его творческого дара. Эта книга содержит своего рода биологическую философию истории: всемирная история является не все дальше текущим процессом, а существованием и чередованием различных культур, каждая из которых имеет свою особую «душу». Культу­ ры — это своего рода живые организмы, живущие под знаком подъема и упадка, роста и увядания, юности и старости. По Шпен 500 Глава 13. История социальной философии и историософии глеру, восемь великих культур являются носительницами всемир­ ной истории: египетская, вавилонская, индийская, китайская, мексиканская, античная, магическая (арабская) и европейская, «фаустовская» культура. Все они имеют схожее строение, разви­ тие и равную длительность. У этих культур есть свои эпохи рас­ цвета, и все «впадают» в эпоху окостенения цивилизации, когда невозможны какие-либо великие творения науки, искусства, ре­ лигии, а происходит лишь созидание техники и организации.

Пережив эту эпоху, человечество возвращается снова в «феллах ство» (феллах — крестьянин-земледелец в арабских странах).

Дальнейшие войны и кочевания культур относятся к истории рас­ селения, подобно переменам в быту дикарей или перелетам пти­ чьей стаи.

Разработанное Шпенглером сравнительно образное учение (он пользуется термином Гете «морфология») о всемирной истории прослеживает эти по биологическим законам происходящие смены культур и делает возможной науку, распространяющуюся на прошлое, исчезнувшие эпохи, а также и на грядущие. Наука дает прогноз и для европейской культуры, вступившей в период цивилизации, где преобладают рационализм, перенасыщенность техникой, рост больших городов, демократия, космополитизм и пацифизм — признаки стадии упадка, а мрачный скептицизм яв­ ляется для нее единственно возможной философией.

Во втором томе этого труда, дополняющем и развивающем ком­ ментарий к первому, неуемная пытливость побуждает Шпенглера исследовать последние метафизические принципы, объяснить тайну культуры. Однако намеченный труд так и не появился: его вытеснили планы «Истории человека со времени его происхожде­ ния» (из них имеется несколько разрозненных набросков). В пос­ ледние годы жизни Шпенглер выступил как автор трактата «Прус­ сачество и социализм», небольшой книжки «Человек и техника».

Здесь «фаустовский» человек, видящий перед собой гибель, пос­ ледний и высший представитель вида хищных животных, ведет, верный судьбе, свою безнадежную борьбу. Духовное завещание Шпенглера — «Годы решения» — предостерегающее пророчество о надвигающейся опасности. Не случайно Шпенглер считал себя продолжателем гераклитовой традиции, т.е. уподоблял историю гераклитову вечному огню, который «мерами разгорается и мера­ ми угасает ».

В последние годы его жизни о нем перестали говорить. «Я чув­ ствую себя более одиноким, чем когда-либо прежде, — писал он в 1932 г. в предисловии к своим политическим работам. — Захотят § 3. Социальная и историософская мысль Нового и Новейшего времени ли меня, наконец, понимать, а не только читать? Я этого жду». Он не дождался. Но еще до того, как разразилась Вторая мировая война, началась новая полоса его влияния в Германии и за грани­ цей: в многообразных попытках философов преодолеть идеи упад­ ка, обнимающего весь мир культурного сообщества1.

Вебер Макс (1864—1920). Немецкий социолог, социальный философ и историк. В молодости его научные интересы были свя­ заны с экономической историей. Затем в процессе исследования взаимоотношения экономики с другими сферами человеческой жизни — правом, политикой, религией и др. — он пришел к не­ обходимости создания специальной социологии, которая разраба­ тывалась им главным образом как социология экономического по­ ведения людей. Желание реконструировать на основе современно­ го состояния общества социальные и экономические явления исторического прошлого побудило Вебера разработать понятие идеального типа. Введение этого понятия является одной из пер­ вых попыток разработки научно-методологических приемов тео­ ретического исследования в социологии. При этом Вебер рассмат­ ривал идеальные типы лишь как логические конструкции для об­ работки эмпирических данных, как вспомогательные средства социально-исторического анализа. Несмотря на то что понятие идеального типа в качестве средства познания выступает лишь ло­ гической конструкцией, оно тем не менее не есть нечто произволь­ ное. Согласно Веберу, элементы, составляющие содержание иде­ ального типа, не должны противоречить уже добытому научному знанию, а связь между его элементами должна быть доказана.

Главной идеей веберовской социальной философии является идея экономической рациональности, воплощенная в современном об­ ществе и определяющая собой все сферы межчеловеческих взаи­ моотношений и культуры. Высшее воплощение рациональности, с которой у Вебера связывается судьба Запада, представлено в кон­ цепции рациональной бюрократии, истоки которой восходят к воз­ зрениям А. Сен-Симона и О. Конта. Рациональная бюрократия также являет собой идеальный тип и описывается Вебером такими чертами, как узкая специализация и строгое разделение обязан­ ностей высококвалифицированных специалистов, занимающих руководящие должности;

строгая иерархизация власти;

система формальных правил;

безличность и эмоциональная нейтральность отношений между индивидами. Фиксируя в этом понятии реаль См.: Аверинцев С.С. Шпенглер // Философская энциклопедия. М., 1970. Т. 5.

502 Глава 13. История социальной философии и историософии ные признаки системы управления, Вебер выражал опасения, что подобная система при ее повсеместном распространении приведет к подавлению индивидуальности и утрате ею личностного начала.

Его понятия идеального типа и рациональной бюрократии служат источником дискуссий в современной социологии, а возросший интерес к его идеям характеризуется на Западе как эпоха «вебе ровского ренессанса».

Существенный интерес представляет попытка Вебера рассмот­ реть философию истории. Он трактует исторический процесс под углом зрения социального действия и его решающих мотивов. По Веберу, глубинной основой человеческой мотивации в конечном счете оказывается смысл жизни, а важнейшей составляющей фи­ лософии истории является философия мировоззрений. Вебер рас­ сматривал человеческие действия с позиции их типичности как составляющие образа жизни, объединяющего образ действия и образ мысли в нечто единое, как оно есть на самом деле.

Сосредоточив свое внимание на смысле жизни, Вебер увязывал его с образом жизни и мотивацией, чтобы уяснить проблему веры.

Анализ ее привел Вебера к необходимости анализа проблемы ре­ лигии: Вебер анализирует философию религии (протестантизм), останавливаясь прежде всего на ее роли в экономической деятель­ ности.

Он одним из первых обратил внимание на надвигающийся кон­ фликт между бюрократией и демократией и указал на парадокс демократизации общества: вовлекая в управление большое число людей, жизнь создает разветвленные управленческие структуры, а последние оказываются деструктивными для самого демократи­ ческого общества1.

* * * Мы считаем возможным и необходимым ограничиться истори­ чески представленным очерком истории социально-философских и историософских воззрений, понимая, что он неполон и очень краток. Но существенно то, что рассмотрены наиболее значимые фигуры, внесшие большой вклад в эту область знания.

См.: ДавыдовЮ.Н. «Веберовский ренессанс» и проблема «исследовательской программы» М. Вебера // Буржуазная социология на истоке XX века. Критика новейших концепций. М., 1986;

Мигранян A.M. Кризис теорий демократии на Западе // Вопросы философии. 1986. № 9.

Глав а ЗАКОНОМЕРНОЕ, СЛУЧАЙНОЕ И СТИХИЙНОЕ В ИСТОРИИ Краткий обзор социально-философских и исторических воззрений крупных ученых-мыслителей так или иначе ориентирован на раскрытие сути общественной реальности и закономерностей ее развития, принципов взаимоотношения людей в обществе, побудительных мотивов их поведенческих актов, структуры обществен­ ных отношений. Все это подводит нас к необходимости специально рассмотреть закономерности развития общества, а также случайное и стихийное в потоке ис­ торического процесса. Нельзя претендовать на знание природы общества и его истории, не изучив социально-исторические закономерности: это решающий прин­ цип в подходе к исследованию любых явлений сущего, в том числе и социально исторической реальности.

§ 1. Идея общественно-исторической закономерности Особенности социально-исторической закономерности. Кто из мыслящих людей не задавал себе вопрос: как завязывались и спле­ тались основные нити, образовавшие сложную и разноцветную ткань общественной жизни — этой высшей и самой сложной из известных нам форм движения сущего? В природе все происходит стихийно. Это относится к небесным телам, растительному и жи­ вотному царству. Биологические формы, какими бы высокоорга­ низованными они ни были, лишь приспосабливаются к среде.

Люди активно воздействуют на природу, видоизменяют ее и при­ спосабливают к своим потребностям. История общества отличает­ ся от истории природы прежде всего тем, что первую творят люди, а вторая происходит сама.

Мировая история, по словам Ф. Энгельса, есть величайшая поэ­ тесса, творящая не по произволу, а закономерно прекрасное и без­ образное, трагическое и комическое. Жизнь общества во всей его полноте, со всеми его порой кажущимися абсурдными событиями есть все-таки не хаотическое нагромождение случайностей, а в целом упорядоченная организованная система, подчиняющаяся определенным законам функционирования и развития.

В своих действиях люди исходят из своих потребностей и мо­ тивов, преследуют определенные цели, руководствуются идеями, 504 Глава 14. Закономерное, случайное и стихийное в истории т.е. действуют сознательно. Действия индивидов сливаются в поток действий масс, классов, партий, правительств. В ходе обще­ ственной жизни возникают и борются прогрессивные и реакцион­ ные, передовые и устаревшие, правильные и ложные идеи. Стал­ кивается бесчисленное множество индивидуальных и классовых, национальных и межгосударственных целей и интересов. Бушует море человеческих страстей — возвышенных и низменных, благо­ родных и отвратительных. Бурлит поток противоречивых чувств — любви и ненависти, добра и зла.

Существует ли логика истории? Можно ли найти в чередовании отдельных событий какой-то порядок и направленность? Или со­ циальная жизнь — это недоступный пониманию хаос? В лабирин­ те истории тянется нить Ариадны — общественная закономер­ ность. Вне общественной закономерности немыслима никакая жизнь людей, ибо тогда, не имея твердой точки опоры, ни в чем нельзя было бы быть уверенным, ничто нельзя было бы знать и предвидеть и ни за что нельзя было бы поручиться.

Однако не надо представлять дело так, будто история развива­ ется вне и помимо деятельности человека. Люди своими совокуп­ ными усилиями, а не какие-то надличностные силы творят исто­ рию. Определенные общественные отношения точно так же явля­ ются продуктом деятельности людей, как и станок, и компьютер.

Не история как некая надлюдская субстанция, а именно люди...

вот кто делает все это, всем обладает и за все борется. История не есть какая-то безликая сила, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История есть не что иное, как деятельность преследующих свои цели людей, их сообществ.

Законы общественного развития, по словам Г.В. Плеханова, так же мало могут осуществляться без посредства людей, как законы природы — без посредства материи. И хотя эти законы проявля­ ются в совокупной сознательной деятельности людей, они тем не менее носят не субъективный, а объективный характер, ибо не зависят от воли и сознания отдельных (обычных) индивидов. Поэ­ тому-то хотя законы истории и создаются самими людьми, но люди потом уже подчиняются их власти как чему-то надличност­ ному: тогда говорят, что законы «управляют» ходом исторических событий. Так в чем же суть общественной закономерности? Зако­ ны развития общества — это объективные, существенные, не­ обходимые, повторяющиеся связи явлений общественной жизни, характеризующие основную направленность социального разви­ тия. Так, с увеличением материальных и духовных благ возрас­ тают и потребности человека;

развитие производства стимулирует § 1. Идея общественно-исторической закономерности потребление, а потребности определяют само производство;

про­ гресс общества закономерно приводит к возрастанию роли субъек­ тивного фактора в историческом процессе и т.д.

Само определение законов истории порождает вопрос: анало­ гичны ли они законам природы или у них есть своя специфика и если да, то в чем она заключается? Разумеется, между этими за­ конами имеется нечто общее: и те и другие отвечают всем харак­ теристикам понятия закона, т.е. вскрывают необходимое, сущест­ венное в явлении: как таковые, они действуют объективно. Спе­ цифика же общественных законов, во- первых, состоит в том, что они возникли вместе с возникновением общества и потому не вечны. Во-вторых, как уже отмечалось, законы природы про­ исходят, в то время как законы развития общества делаются;

ведь они «должны соответствовать физическим свойствам страны, ее климату — холодному, жаркому или умеренному, качествам почвы, ее положению, размерам, образу жизни ее народов — зем­ ледельцев, охотников или пастухов, степени свободы, допускае­ мой устройством государства, религии населения, его склоннос­ тям, богатству, численности, торговле, нравам и обычаям;

нако­ нец, они связаны между собой и обусловлены обстоятельствами своего возникновения, целями законодателя, порядком вещей, на котором они утверждаются»1. В-третьих, это показывает их более сложный характер, связанный с высоким уровнем орга­ низации социума как формы движения реальности. Мир разум­ ных существ управляется далеко не с таким совершенством и с такой точностью, как мир физический: хотя у него и есть свои специфические законы, он не следует им с той неукоснительнос­ тью, с которой физический мир следует своим законам. Причина этого в том, что отдельные разумные существа, обладая свободой воли и своеволием, могут заблуждаться и поэтому могут и не со­ блюдать, нарушать (вольно или невольно) законы общества. След­ ствием нарушения, например, экономических законов может стать состояние разрухи и хаоса. В истории человечества немало примеров политического авантюризма, который всегда находится в кричащем противоречии с объективными законами истории2.

Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 168.

Рассуждая о деяниях шведского короля Карла XII, французский мыслитель Ш. Монтескье отмечал, что его военные походы, как правило, были авантюрис­ тическими;

особенно безрассудным было нападение шведов на русское государст­ во, потенциальные силы которого неизмеримо превосходили силы шведского ко­ роля. Согласно Монтескье, не Полтава погубила Карла: шведский полководец все 506 Глава 14. Закономерное, случайное и стихийное в истории В-четвертых, историк имеет дело с тем, что уже свершилось, и не может знать, сколько реальных возможностей упущено. Ему кажется, коль именно данное событие свершилось, то оно и есть закономерное. Он склонен отказывать произошедшему в случай­ ности. В физическом же мире, природе законом считается то, что постоянно повторяется. В истории все уникально, нет повторений, как в жизни: каждое мгновение ново, небывало и своеобразно.

Каждое из них ставит новые задачи, а, стало быть, требует новых ответов. В - п я т ы х, в жизни и развитии общества значительно боль­ ший удельный вес и место имеют статистические законы: в истори­ ческих событиях очень многое подвластно случайности.

История никогда не повторяется: она движется не по кругам, а по спирали, и кажущиеся повторы в ней всегда отличаются друг от друга, неся в себе что-то новое. Но в этой неповторимой инди­ видуальности и случайности конкретных событий есть всегда что то общее;

например, тот факт, что Вторая мировая война не похожа на наполеоновские войны, не является препятствием для философ­ ского осмысления природы войн вообще. Индивидуальное в исто­ рии — это конкретная форма обнаружения существенно общего.

Но в общественной жизни, в истории уникальность, неповтори­ мость событий обретает наибольшую полноту. Общее здесь не ни­ велирует единичное, как бы обезличивая его, но, напротив, может осуществляться только при условии наибольшей полноты прояв­ ления уникального, выступая не как динамические законы при­ роды (например, закон тяготения), а как статистические, как тен­ денция, допускающая отклонения в сторону от магистрального пути всемирной истории. При этом общественный закон выступает не просто как тенденция (которая и сама может оказаться случай­ ной, скоропреходящей), а как ведущая, основная тенденция.

О случайном в социально-исторических процессах. Отдельные исторические события во всем богатстве их конкретности, случай­ ности действительно никогда не повторяются. Случайность, как уже сказано, вообще играет большую роль в историческом процес­ се и в жизни общества. В истории общества в большей мере, чем равно погиб бы, если не в этом, то в другом месте. Случайности фортуны можно легко исправить, но невозможно защитить себя от событий, постоянно порожда­ емых самой природой вещей, т.е. от исторической закономерности. Главным вра­ гом Карла была не столько случайная неудача, сколько и он сам, и объективные обстоятельства. В заключение Монтескье утверждает, что люди в своей деятель­ ности должны руководствоваться не произвольными желаниями, а сообразовы­ ваться с существующим положением вещей, т.е. с объективной исторической не­ обходимостью.

§ 2. Объективное и субъективное в социально-историческом процессе в природе, действует случай: ведь деятельность людей побуждает­ ся не только их идеями и волей, но и страстями и даже пристрас­ тиями. Однако случайность случайности рознь даже в истории. С одной стороны, случайность выступает как более или менее аде­ кватная форма проявления необходимости. Здесь случайности, как бы взаимно «погашаясь», способствуют выявлению опреде­ ленной закономерности. А случайности другого типа, являясь для исторического процесса чем-то посторонним, вторгаясь в него как бы со стороны, могут внести в него серьезные и подчас роковые коррективы1.

Общество в своем развитии проходит качественно определен­ ные этапы. На каждом из них действуют и общие законы, харак­ теризующие именно повторяющееся, устойчивое в истории, и спе­ цифические, проявляющиеся только в ограниченном историчес­ ком времени и пространстве. Общие и особенные законы взаимосвязаны и должны изучаться в единстве, поскольку послед­ ние характеризуют качественную определенность каждой общест­ венно-экономической формации, показывая ее исторически пре­ ходящий, изменчивый характер. Общие же законы составляют как бы невидимую нить, которая связывает все этапы развития человечества в единое целое.

§ 2. Объективное и субъективное в социально-историческом процессе Говоря о реализации закономерности в историческом процессе, не отрицаем ли мы тем самым роли субъективного фактора в ис­ тории? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо четко представлять себе содержание и сущность объективного и субъек­ тивного в истории и их взаимодействие.

Даже самые незначительные случайности могут иметь большие последствия.

Б.Паскалю принадлежит знаменитое изречение: «Если бы у Клеопатры нос был короче, весь облик (политический. — А.С.) земли был бы другим».

Вольтер резко высмеял точку зрения абсолютизации случайности в соци­ альных событиях. В одном из его произведений мудрец-индус утверждает, что его левая нога явилась причиной смерти французского короля Генриха IV, убитого в 1610 г. Однажды в 1550 г. этот индус начал свою прогулку по берегу моря с левой ноги. Во время прогулки он случайно столкнул в воду своего друга — персидского купца. Дочь купца, оставшись без отца, бежала из родных краев с армянином и родила затем девочку, которая впоследствии и вышла замуж за грека. Дочь этого грека поселилась во Франции, вступила там в брак, от которого и родился Рава льяк — убийца Генриха IV. Этот индус считал, что если бы он не начал прогулку с левой ноги, то история Франции была бы иной.

508 Глава 14. Закономерное, случайное и стихийное в истории Каждое новое поколение людей, вступая в жизнь, не начинает историю заново, а продолжает то, что сделано их предшественни­ ками. Следовательно, деятельность людей в определенной мере уже задана объективными условиями, не зависящими от их созна­ ния и воли и обусловливающими в основном характер и способ деятельности людей, направление и формы их социальной актив­ ности. К этим условиям относится в первую очередь совокупность материально-технических реалий: орудия и средства труда, раз­ личные предметы, навыки общественного производства, опреде­ ленные традиции, обычаи, верования, сложившаяся система об­ щественных отношений, те или иные социальные институты, формы власти и т.д., т.е. определенный уровень развития произ­ водства и общественных отношений. Все это выступает для каж­ дого поколения как реальная основа того, что составляет отправ­ ной пункт его жизнедеятельности. Таким образом, объективный фактор в истории — это прежде всего труд, производство и формы общественных отношений, в значительной мере являю­ щиеся кристаллизацией предшествующей деятельности людей.

Но каждое новое поколение не просто повторяет то, что де­ лалось их предшественниками, а реализует свои собственные по­ требности и интересы, осуществляет свои собственные цели. Раз­ нообразная деятельность людей, их живой труд и есть то, что составляет сущность субъективного фактора истории. Субъек­ тивный фактор потому и называется так, что раскрывает деятель­ ность субъекта истории, каковым являются массы, социальные группы и отдельные люди.

Иначе говоря, труд, знания, умения, физические, умственные и нравственные силы людей — единственные творцы всякого бо­ гатства и движения истории. В своей знаменитой речи в Сорбонне об успехах человеческого разума А.Р. Тюрго утверждал, что инте­ рес, честолюбие и тщеславие обусловливают непрерывную смену событий на мировой сцене и обильно орошают землю человеческой кровью.

Содержание субъективного фактора раскрывает механизм воз­ действий людей на объективные условия их жизни, сущность дви­ жущих сил истории, показывая процесс обратного влияния поли­ тических, социальных, идеологических отношений на эконо­ мический строй общества. Все это говорит об относительной самостоятельности субъективного фактора, о его продуктивно-ак­ тивной силе воздействия на ход истории, особенно в периоды ее крутых поворотов, таких, как, например, нынешние реформы раз­ личных сторон жизни нашего общества, требующие решительной § 3. Стихийное и сознательное в истории мобилизации духовных, творческих возможностей, усилий каж­ дого члена общества, максимальной отдачи его созидательной энергии. Поскольку глубинным ядром субъективного фактора вы­ ступает человек как деятельное существо, постольку он есть живой барометр состояния субъективного фактора, показатель его поло­ жительной или отрицательной направленности. Субъективный фактор очень динамичен, подвижен, подвержен различным коле­ баниям, являя собой «веер возможностей», простирающихся от положительной активно-творческой энергии до «злокачественнос­ ти» (по вредности своего воздействия на социально-экономичес­ кую реальность). Он может служить мощным фактором как сози­ дания, так и разрушения, как ускорения общественного развития, так и его тормоза.

Таким образом, реальная канва истории предстает как пере­ плетение и взаимодействие двух факторов — субъективного и объ­ ективного. Процесс их взаимодействия характеризуется опре­ деленной тенденцией, направленностью. История человечества развивается так, что усиливается практическое значение субъек­ тивного фактора, иными словами, роль субъективного фактора в истории постоянно возрастает, и это всеобщая историческая зако­ номерность. Необходимое условие ее реализации — разумное про­ явление субъективного фактора на основе правильного и строгого учета объективных закономерностей развития общества. Однако эта закономерность отнюдь не означает фатальной предопределен­ ности, ведь в основе общественной жизни лежит активная прак тически-преобразующая деятельность людей, которая регулиру­ ется их потребностями, сознанием, волей и т.п. Она заключает в себе и порождает различные возможности. Социальный детерми­ низм вовсе не отрицает свободы воли человека, напротив, он пред­ полагает сознательный выбор мотивов и целей деятельности. Од­ нако социальный детерминизм несовместим с субъективизмом и волюнтаризмом, нередко смыкающимися с авантюризмом, веду­ щими, например, в практике политической жизни либо к деспо­ тизму, либо к анархизму. Любое нарушение законов истории не остается безнаказанным: история жестоко мстит за это.

§ 3. Стихийное и сознательное в истории Из действий отдельных людей, как из бесчисленных ручейков, образуются реки и моря исторических событий. В своей повседнев­ ной жизни люди действуют, как правило, сознательно, преследуя 510 Глава 14. Закономерное, случайное и стихийное в истории определенные цели и так или иначе предвидя последствия своих действий. Однако можно ли на основании этого сказать, что в мас­ штабах общества, истории совокупность их деятельности всегда ведет к сознаваемым ими самими результатам? Нет, общий резуль­ тат может быть таким, о котором никто и не помышлял: дело де­ лается сознательно, но далеко не все результаты его, а особенно отдаленные, совпадают с предвидимыми1. В этом случае и говорят о стихийности исторического процесса.

Капиталистический строй победил феодальный тем, что он раз­ вил промышленность, технику, торговлю и т.п. Люди, строившие промышленные предприятия, вводившие технические новинки, расширяющие торговлю, вовсе не думали о том, что своими дей­ ствиями они способствуют созиданию нового строя. Этот объектив­ ный результат вызревает как бы подспудно, в течение деятельнос­ ти многих поколений. (Когда подобные процессы попадают в сферу сознания, они вполне могут породить и порождают концепцию фатализма.) Порой и сознательно организованные действия при­ водят к результатам, прямо противоположным тем, о которых меч­ талось. Идеологи Французской револ оции 1789 г., например, меч­ тали о царстве разума, свободы и справедливости. Во имя этого боролись массы и политические партии (которые представляли собой вполне организованную силу, имели свою программу дейст­ вий). Задача была гигантская, и они победили. Победив, как писал А.И. Герцен, они подумали: «Вот теперь-то... но теперь-то их по­ вели на гильотину». Г. Гегель отмечал, что во всемирной истории благодаря действиям людей получаются несколько иные резуль­ таты по сравнению с теми, к которым они стремятся. Люди доби­ ваются удовлетворения своих потребностей и интересов, однако благодаря этому объективно осуществляется еще и нечто такое, что скрыто содержится в их интересах и действиях, но не осозна­ ется ими, не входит в их намерения. В этом-то и кроется «хитрость разума истории». Эта хитрость была подмечена выдающимся анг В.О. Ключевский, например, описывая реформы Петра I, отмечает, что Петр «просто делал то, что подсказывала ему минута, не затрудняя себя предваритель­ ными соображениями и отдаленными планами, и все, что он делал, он как будто считал своим текущим, очередным делом, а не реформой;

он и сам не замечал, как этим текущим делом он все изменял вокруг себя, и людей, и порядки... Только разве в последнее десятилетие своей 53-летней жизни, когда деятельность уже достаточно себя показала, у него начинает выказываться сознание, что он сделал кое-что новое, и даже очень немало нового. Но такой взгляд является у него, так сказать, задним числом, как итог сделанного, а не как цель деятельности» (Клю­ чевский В.О. Собрание сочинений: В 8 т. М., 1958. Т. 4. Ч. 4. С. 206, 207).

§ 3. Стихийное и сознательное в истории лийским экономистом А. Смитом, который дал ей название «не­ видимая рука». Четко и лаконично он описал способ ее действия, выражающий, в сущности, теперь уже с нашей точки зрения, диа­ лектику стихийного и сознательного в истории. Каждый отдель­ ный человек, по Смиту, стремится удовлетворить свои интересы, достичь своих целей;

обычно он не думает при этом об обществен­ ной пользе и не сознает, насколько содействует ей. Но «в этом случае, как и во многих других, он невидимой рукой направляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения... Преследуя свои собственные интересы, он часто более действенным образом служит интересам общества, чем тогда, когда сознательно стре­ мится делать это»1. «Невидимая рука» — это стихийное действие объективных законов жизни общества. Эти законы действуют по­ мимо воли отдельных людей и нередко против их воли.

В истории стихийное проявляется часто в борьбе не столько «за», сколько «против», так сказать, в виде голого отрицания:

протеста, отчаяния, ненависти, утраты веры в незыблемость суще­ ствующих порядков, выражает как бы возмущение иррациональ­ ных глубин человеческого духа. Для стихийности исторического развития характерно то, что люди не сознают объективно склады­ вающихся общественных последствий своей деятельности. Непре­ менной чертой стихийной деятельности является то, что, даже осу­ ществляясь на сознательном уровне, она преследует ближайшие цели, ближайший интерес либо при достижении цели недостаточ­ но учитывает средства их достижения, наличные условия и тен­ денции общественного развития, содержащиеся в качестве воз­ можностей в этих наличных условиях.

Сознательной деятельностью в истории является такая, кото­ рая строится на соответствии индивидуальных целей участвую­ щих в ней людей общим целям всех членов социальной группы или общества. А это возможно только на основе познания общест­ венных законов, взаимосогласования целей деятельности и средств ее с этими законами.

•к -к "к Социальное прогнозирование и планирование дают реальную возможность учитывать не только непосредственные, но и более Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962.

С. 332.

512 Глава 14. Закономерное, случайное и стихийное в истории отдаленные результаты деятельности. Но и сколь угодно развитое общество не преодолевает стихийности в своем развитии: жизнь слишком сложна, чтобы ее можно было всю без остатка уложить в формулы и цифры даже самых хороших планов, она непременно вносит в них свои коррективы, свежую струю спонтанного твор­ чества масс. Да и надо ли преодолевать такую стихийность? Имея в виду, что в прогрессивном развитии общества происходит как бы уменьшение доли стихийного и увеличение удельного веса созна­ тельного, нельзя тем не менее не учитывать их объективной диа­ лектики.

Гла в а ОБЩЕСТВО И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО, НАЦИЯ И СЕМЬЯ Мы рассмотрели суть социально-исторической закономерности, случайного и стихийного в истории, объективного и субъективного факторов. Следуя гегелев­ скому принципу восхождения от абстрактного к конкретному, мы должны теперь перейти именно к конкретному рассмотрению самой природы общества, его струк­ туры, а затем к еще более конкретному — к анализу таких структурных образова­ ний социума, как нация и семья.

§ 1. Общество как едино-цельная система определенного множества народа Общество и сообщество. Общество являет собой некое единое целое, состоящее из людей, связанных различной степенью об­ щности, что позволяет назвать их совместностью, а это возможно лишь на достаточно высоком уровне развития людей. Следует за­ метить, что в самом слове «общество» наличествует корень «общ-», выражающий именно единение, единство каких-то единичностей.

Обществу исторически предшествовало «сообщество», характер­ ное для первобытных форм единения людей. Данная форма об­ щности уходит в глубь дремучей старины, во времена стадного существования наших предков. Слово «сообщество» употребляет­ ся и применительно к животным: некоторые из них живут именно сообществами2. Далее, термин «сообщество» сейчас употребляется Необходимо дать пояснение различию субъективного и человеческого фак­ торов, которые нередко отождествляются. А между тем они не тождественны, а находятся в отношении соподчинения или включения: человеческий фактор вхо­ дит как составная часть в субъективный;

содержанием человеческого фактора является индивидуально-личностное начало в человеке, определяемое совокуп­ ностью его психологических, социально-ролевых функций, ценностных ориента­ ции, идеалов, убеждений, чувства ответственности, самостоятельности мышле­ ния, инициативности и т.п., т.е. такой совокупностью его индивидуально-твор­ ческих возможностей, которая определяет меру его социальной продуктивности.

Например, мне лично довелось в Сухуми в течение трех лет изучать природу сообществ обезьян как биологическую предпосылку сообществ первобытных людей — задолго до типа современного человека, Homo sapiens. Можно говорить о сообществах пчел, муравьев и т.п.

17- 514 Глава 15. Общество и человечество, нация и семья применительно к человеческим объединениям — группам разной величины и принципов объединения. Мы говорим, например, о научном сообществе, о журналистском сообществе. Да и в обыден­ ном сознании понятие общества нередко фигурирует в смысле объ­ единения какого-то числа людей для определенных целей: спор­ тивное общество, общество художников и т.п. Но эти общества или сообщества являют собой составные части общества как множест­ ва, образующего целое государство. Именно в этом смысле мы и будем рассматривать данное понятие и отражаемую им реаль­ ность.

«Проблема социальной философии — вопрос, что такое, собст­ венно, есть общество, какое значение оно имеет в жизни человека, в чем его истинное существо и к чему оно нас обязывает»1.

Человеческое общество — это высшая ступень развития живых систем, главные элементы которой — люди, формы их совместной деятельности, прежде всего труд, продукты труда, различные формы собственности и вековая борьба за нее, поли тика и государство, совокупность различных институтов, утонченная сфера духа. Общество можно определить и как само­ организованную систему поведения и взаимоотношения людей друг с другом и с природой: ведь общество изначально вписано в контекст взаимоотношения не со всем Космосом, а непосредствен­ но с той территорией, на которой расположено то или иное кон­ кретное общество.

Когда же мы говорим о человеческом обществе в целом, то имеем в виду такое объединение, которое включает в себя всех людей. Без этого общество было бы лишь известным количеством отдельных, разрозненных лиц, порознь живущих на данной тер­ ритории, и не связанных нитями общности интересов, целей, дея­ ний, трудовой активности, традиций, экономики, культуры и т.п.

Люди созданы, чтобы жить в обществе.

Понятие общества охватывает не только всех ныне живущих людей, но и все прошлые и будущие поколения, т.е. все человече­ ство в его истории и перспективе. Объединение людей в целостную систему происходит и воспроизводится независимо от воли ее чле­ нов. В человеческое общество никто не зачисляется по заявлению:

естественный факт рождения с неизбежностью включает человека в общественную жизнь.

Франк С.Л. Духовные основы общества. Введение в социальную философию.

Париж, 1930. С. 12.

§ 1. Общество как едино-цельная система определенного множества народа Общество на любой ступени его развития — это многостороннее образование, сложное сплетение множества разнообразных связей и отношений людей. Жизнь общества не исчерпывается жизнью составляющих его людей. Общество создает материальные и ду­ ховные ценности, которые не могут быть созданы отдельными людьми: техника, учреждения, язык, наука, философия, искусст­ во, мораль, право, политика и т.д. Сложный и противоречивый клубок человеческих отношений, действий и их результатов и есть то, что составляет общество как целое. Человеческое общество — это внутри себя расчлененная целостная система, которая истори­ чески возникла и непрерывно развивается, проходя последова­ тельные стадии качественных превращений. Общие закономер­ ности этой системы определяют характер любого элемента, входя­ щего в систему, направляют его развитие. Следовательно, всякий элемент этой системы может быть понят не в своей единичности, а лишь в той связи, которая ведет к целому. Общество — это единый социальный организм, внутренняя организация которого представляет собой совокупность определенных, характерных для данного строя многообразных связей, в основе которых в ко­ нечном счете лежит человеческий труд. Структуру человеческо­ го общества образуют: производство и складывающиеся на его ос­ нове производственные, экономические, социальные отношения, включающие в себя классовые, национальные, семейные отноше­ ния;

политические отношения и, наконец, духовная сфера жизни общества — наука, философия, искусство, нравственность, рели­ гия и т.д.

Нет общества вообще, как нет и человека вообще, а есть кон­ кретные формы общественной организации людей. Несмотря на все различие конкретных обществ, у любого общества есть черты, которые отличают его от стада животных и вообще от всего того, что не есть общество.

Общество обладает четкой внутренней расчлененностью состав­ ляющих его компонентов и их тесной взаимосвязью. Экономика, политика, наука, право, нравственность, искусство, семья, религия не существуют вне связи друг с другом. Без общественного целого, без людей, неразрывно связанных между собой всей системой обще­ ственных отношений, нет ни экономики, ни политики, ни нравст­ венности и т.д. Все это — грани единого целого, живущего по еди­ ным законам. Политические организации, экономические связи (производство, распределение, потребление), правовые нормы, се мейно-брачные отношения, родственные узы, национальные и дру­ гие отношения объединяют людей и противопоставляют их друг 17* 516 Глава 15. Общество и человечество, нация и семья другу в различных комбинациях человеческого целостного коллек­ тива.

Люди постоянно осуществляют процесс общественного произ­ водства своей жизни: производство материальных благ, производ­ ство людей как общественных существ, производство соответству­ ющего типа отношений между людьми, самой формы общения и производство идей. В обществе самым замысловатым образом переплетаются хозяйственные, экономические, государственные, семейные отношения, а также целый ряд явлений идеологическо­ го порядка. Все это взаимодействует, изменяется, переливается всевозможными красками и в целом образует поток общественной жизни. Жизненная основа этого потока — труд. Причудливые, разноцветные нити личной и общечеловеческой судьбы люди по­ стоянно ткут и завязывают своими повседневными действиями — трудом.

Именно общество являет собой основное условие более или менее нормального бытия и развития людей, ибо одинокий чело­ век, предоставленный самому себе, бессилен против стихий при­ роды, против хищных зверей и «бесчеловечных людей». Общест­ во, ограждая личные свободы человека, вместе с тем ограничивает эту свободу определенными нормами, обычаями, правами и обя­ занностями. Но эти ограничения вытекают из существа дела, т.е.

из интересов членов общества.

В заключение еще раз подчеркнем, что общество — это це­ лостная система жизнедеятельности людей. Под обществом имеют в виду союз людей, объединившихся с целью достижения результатов, недоступных силам каждого в отдельности. Общество есть такое целое, в котором отдельные лица участвуют, в состав которого они входят, но которое вовсе не образуется их арифмети­ ческой суммой или механической массой. Когда мы говорим об обществе, то имеем в виду соединение именно людей, тем самым принципиально отличая человеческое общество от различного рода сообществ животных, которые они образуют инстинктивно, движимые биологическими потребностями. Общество, по словам Д. Дидро, дает человеку власть над другими животными. Благо­ даря обществу человек не довольствуется родной стихией, но про­ стирает свою власть на море. Тот же союз оделяет его лекарствами от болезней, помощью в старости, дает утешение в горестях и пе­ чалях. Он же, так сказать, дает ему силу бороться с судьбой. Унич­ тожьте общительность, и вы разрушите единство рода человечес­ кого, от которого зависит сохранение жизни и все ее счастье.

§ 1. Общество как едино-цельная система определенного множества народа Идея гражданского общества. Гражданское общество — един­ ство различных лиц, которое живет в системе правового государ­ ства, где действует принцип защищенности прав человека. В ис­ тинно гражданском обществе каждый человек есть самоцель и высшая ценность. Однако человек без соотношения с другими людьми не может удовлетворить свои потребности, достигнуть своих целей во всем их объеме. Все это составляет необходимое условие осуществления блага для всех. Ведь жизнь каждого чело­ века связана с социальной общностью, значит, целое есть взаимо­ отношения людей, такая почва, на которой взращивается свобода всех граждан, развиваются их природные дарования. В общности людей проявляется все иррациональное, закономерное и случай­ ное — случайности рождения и счастья, здесь возникают и набе­ гают волны всех страстей, управляемые только проникающим в них сиянием разума.

Согласно Г. Гегелю, гражданское общество — это объединение членов как самостоятельных субъектов общности на основе их по­ требностей и через правовое устройство в качестве средства обес­ печения безопасности лиц и собственности и через жизненный по­ рядок для их особенных и общих интересов.

Основополагающим принципом гражданского общества явля­ ется обеспечение жизни, благополучия и достоинства личности как полноправного гражданина данного общества. Индивидуаль­ ные цели и интересы, обусловленные таким образом в своем осу­ ществлении интересами целого, определяют систему всесторонней зависимости, так что средства к осуществлению и благо каждого человека и их правовое бытие переплетены со средствами сущест­ вования, благом и правом всех людей. Они основаны на этом и только в этой связи действительны и обеспечены. Эта система со­ циума и есть гражданское общество.

Когда гражданское общество получило некоторое развитие, люди отказались (в определенной мере) от своей естественной сво­ боды и подчинились власти гражданского государства. Это дало им верное и ценное преимущество, на которое они могли надеяться только с появлением именно гражданского начала. Именно ради него они предоставили государству силу всех членов общества, что позволяет обеспечить исполнение законов. Это верное и ценное преимущество, ради которого люди объединились, состоит во вза­ имной охране от возможного ущерба со стороны других людей, равно как и в сопротивлении их насилию, при помощи еще боль­ шей силы, способной наказать за совершенные преступления.

Глава 15. Общество и человечество, нация и семья О социальной структуре общества. Давно было замечено, что в обществе существуют различные по своему положению, интересам и стремлениям социальные классы. При попытке понять их проис­ хождение высказывались самые разнообразные взгляды. Одни ус­ матривали их источник либо в духовных качествах, психологичес­ ких особенностях людей, либо в их религиозных взглядах, миро­ воззрении (ведь, по меткому выражению Л. Фейербаха, в хижинах думают иначе, чем во дворцах);

другие — в уровне благосостояния (который рассматривался независимо от места человека в системе материального производства). По Г. Гегелю, классы покоятся пре­ имущественно на неравенстве богатства, доходов, образования, а главное — на характере труда: это крестьяне, занимающиеся зем­ леделием;

рабочие, трудящиеся на фабриках и заводах, на стройках и т.п.;

служащие, составляющие класс чиновничества;

люди умст­ венного труда — ученые, художники и вообще деятели искусства, духовные лица (т.е. те, кто относится по российской традиции к ин­ теллигенции, которую у нас именовали почему-то «прослойкой». В этом названии есть что-то уничижительное. Скорее интеллиген­ ция — это общественный класс людей, занимающихся умственным трудом.) В зарубежной и отечественной социально-философской со­ временной литературе вошло в употребление выражение «средний класс».

Социальная структура есть исторически сложившаяся, упо­ рядоченная, относительно устойчивая система связей и отноше­ ний между различными элементами общества как целого: от­ дельными индивидами и социальными общностями людей (род, племя, народность, нация, семья), классами, социальными груп­ пами.

Ключевое значение для понимания социальной структуры об­ щества имеют понятия способа производства, экономической сферы разделения труда.

Рождаясь на свет, проходя последовательно усложняющиеся ступени обучения и воспитания, члены общества далеко не одно­ родны по своим интеллектуальным, моральным и иным данным и, что очень существенно, по своим наклонностям, интересам, ха­ рактеру, жизненным, бытовым возможностям. И каждый юный гражданин закономерно или случайно попадает в определенную социальную группу. В разумно организованном экономически и духовно развитом обществе в той или иной степени осуществляет­ ся мудрый христианский принцип, метко сформулированный А. Сен-Симоном: «От каждого по способностям, каждому по его § 2. Человечество как едино-цельная социально-планетарная система делам». Но, к сожалению, этот принцип можно реализовать лишь в идеальном обществе.

В самом разумном обществе равенство может быть только перед законом, а в остальном существует неравенство: люди не равны уже по рождению, уму и характеру. Одни более пригодны к одному роду деятельности, другие — к другому. Да и обществу нужны — для интересов целого — все виды деятельности на пользу как об­ щества, так и самих тружеников. Во многом вследствие этого гра­ ницы между классами, социальными группами всегда относитель­ ны, подвижны. Это значит, что для каждого отдельного предста­ вителя того или иного класса, той или иной социальной группы существует реальная возможность социальной миграции.

§ 2. Человечество как едино-цельная социально-планетарная система Никакое общество реально не существует как нечто вполне самодостаточное, пребывая в гордом одиночестве. И чем дальше развивается то или иное общество, тем больше оно вступает во всевозможные контакты с другими государствами, образуя все более сложные связи и отношения. Это имело место уже у перво­ бытных племен. С тех пор взаимные связи сообществ и обществ все более усиливались и усложнялись. Люди как по своей биоло­ гической природе, так и по вселенским законам, в которые они вписаны изначально, и по своей социальной сущности — члены единой «планетарной семьи». Каждый из нас, являясь граждани­ ном того или иного государства, одновременно в широком смыс­ ле — и гражданин всего человечества. Ведь в какой-то мере он несет на своих плечах груз моральной ответственности за все, что происходит в мировом сообществе.

Как бы ни была гениально богата духовная жизнь того или иного человека, каким бы фонтаном ни била сила его разума во вне, она все же не самодостаточна и ограничена, если не усвоит духовных ценностей человечества, не почерпнет из кладезя других народов и истории. Богатства человечества всегда выше и обшир­ нее богатства отдельного общества и тем более отдельного челове­ ка. По самой своей сути народы призваны «устроиться» на Земле всемирно. Человечество можно (разумеется, условно) уподобить единому соборному существу: оно росло из поколения в поколение подобно тому, как отдельный человек растет со сменой своих воз­ растов. А в своем росте, подчиняясь общечеловеческому принципу 520 Глава 15. Общество и человечество, нация и семья развития, каждое общество и каждая нация призваны самостоя­ тельно пройти свои особые пути культуры, при этом в той или иной мере вступая во всеобщую мировую взаимосвязь.

Вдумавшись в суть жизни общества и в историю человечества как единого целого, мы должны признать, что огромную роль в нашей жизни играют не только живые, но и умершие, разумеется, те, которые оказались достойными быть воспринятыми в потоке истории человечества. Они, по словам Вл. Соловьева, вдвойне пре­ обладают над живущими: как их явные образцы и как их тайные покровители — как глубинный механизм культурного массива, через который «усопший разум» действует в частной и общей ис­ тории видимого прогрессирующего на Земле человечества. Значе­ ние и объективный и субъективный смысл посмертного бытия оп­ ределяется теснейшим единством с самим существом человечества живущего. Таким образом, и умершие, и живущие имеют свою особую реальность: у первых она более достойная и умеренная, а у вторых — более свободная и явно действенная. Но ясно, что пол­ нота жизни человечества для тех и для других может состоять только в их совершенном единодушии и всестороннем взаимодей­ ствии: мы поклоняемся усопшим, помня о них, а они оставленны­ ми нам творениями малых и великих дел питают наш опыт, обу­ чают нас жизни и делам нашим. В чем же ином может состоять окончательный смысл мирового порядка и завершение всеобщей истории, как не в осуществлении этой целостности человечества, как не в действительном его исцелении через явное соединение этих двух начал, разлученных его долей? Вопрос этот чрезвычайно трудный. Он поднят еще О. Контом и возвышен Вл. Соловьевым1.

Эту тему обсуждал и русский философ Н.Ф. Федоров — предста­ витель русского космизма. А более полутора тысяч лет назад апос­ тол Павел говорил в Афинах о единстве рода человеческого и о присутствии Божества во всех. Афиняне неохотно его слушали, но, как только он упомянул о воскрешении мертвых, они сказали:

«Ну об этом, любезнейший, мы побеседуем в другой раз».

Итак, в состав того, что именуется человечеством, входит более усопших, чем живых. Эта мысль утешительна и гуманна: она на­ поминает о преемственности умственных и нравственных ценнос­ тей, составляющих общее достояние человечества;

она напоминает нам и о том, что тот, кого уже нет, продолжает жить между нами А мы, выразив свою солидарность, пересказали эти мысли применительно к нашей теме. См.: Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 2. С. 579—580.

§ 2. Человечество как едино-цельная социально-планетарная система в своих идеях, в своих делах, своим примером. Эта мысль относит­ ся, конечно, не только к тем великим гениям, которые озаряют путь всего человечества, но и к более скромным, простым людям, жившим жизнью мысли и дела, поддерживавшим нравственный и социальный идеал на более ограниченной арене своего бытия.

Постижение минувших времен и стран мира — украшение и пища для человеческого духа.

История в определенном смысле являет собой священную книгу народов, своего рода зеркало их бытия и деятельности, скри­ жаль откровений и принципов поведения, завет предков потомст­ ву, дополнение, осмысление настоящего и пример будущему. Гу­ манистически мыслящие умы убеждены, что ни один народ не одарен какой-то особой способностью по сравнению с другими. В мире нет народа, вошедшего в историю, который можно считать недостойным исторической значимости, как нет и такого, который можно было бы считать особо избранным. Можно сказать так: че­ ловечество в нас, а мы — во всем человечестве.

В России были времена, когда мы широко пользовались миро­ вым опытом для блага Отечества. Так, Петр I «прорубил окно в Европу», его мысли и деяния не знали национальной ограничен­ ности. Многие «русские путешественники» (например, Н.М. Ка­ рамзин) обнаружили, что Европа не была ни спасением, ни гибе­ лью России, она не отождествлялась ни с разумом, ни с модой, ни с идеалами, она стала обыкновенной и понятной. Космополитами можно назвать Эразма Роттердамского, французских философов просветителей, Г. Гейне, И.В. Гете, П.Я. Чаадаева, А.И. Герцена, Н.М. Карамзина и многих других.

«Любовь к отечеству совместима с любовью ко всему миру. Народ, приобретая свет знания, не наносит тем ущерба своим соседям. Напротив, чем государства просвещеннее, тем больше они сообщают друг другу идей и тем больше увеличи­ вается сила и деятельность всемирного ума».

Ныне, благодаря новейшим средствам связи, массовой инфор­ мации, общение народов небывало возросло, стало все более ощу­ тимо для всех, что человечество являет собой единое целое. Теперь можно смело сказать: «Нет Запада без Востока, нет Востока без Запада». Достижения науки и техники помогают нам почувство­ вать не только многоликость, но и целостность мира, что откры­ вает новые возможности для обмена материальными и духовными ценностями.

1 Гельвеций К. Об уме. М., 1938. С. 139—140.

522 Глава 15. Общество и человечество, нация и семья При этом нельзя утверждать, будто уделом Запада всегда было изобретать, а Востока — перенимать. Прогресс больше похож на улицу с двусторонним движением: в разные часы доминируют раз­ ные потоки. Именно с Востока пришли к европейцам арабские цифры, многие достижения математики, астрономии, медицины;

китайцы дали миру бумагу, компас, порох. Французских просве­ тителей-энциклопедистов XVIII в. вдохновляла идея древнекитай­ ского философа Конфуция, который еще 2500 лет назад говорил, что принцип «жэнь» (гуманность, человечность) должен быть ос­ новой общественных отношений. Впрочем движение было встреч­ ным, например, во второй половине XIX в. Япония, отказавшись от длительной самоизоляции, стала активно заимствовать научно технические достижения Запада. В то же время японские цветные гравюры эпохи Токугава вдохновили таких европейских худож­ ников, как В. Ван Гог и П. Гоген, бросить вызов канонам западной живописи.

И даже древний мир был отнюдь не столь разобщен, как это кажется некоторым нашим современникам. Народы общались и обогащали друг друга гораздо больше, чем мы порой можем пред­ ставить. Так, Рабиндранат Тагор, приехав в Индонезию, восклик­ нул: «Я всюду вижу Индию, но я не узнаю ее». Это удивление может быть ключом к пониманию страны-архипелага. В своей ис­ тории она многое заимствовала извне, преобразуя все это на свой лад. Популярный в Индонезии вид народного искусства — «театр теней» — во многом основан на индийском эпосе — Махабхарате и Рамаяне. А древнеиндийский эпос оказал такое же воздействие на этические и эстетические вкусы индонезийцев, подобно тому как библейские страдания — на средневековую Европу. Но такой общности нельзя достигнуть без общения между народами1.

Об этом свидетельствуют исторические памятники Северной Индии, создан­ ные в эпоху Великих Моголов. Так, при взгляде на прославленный Тадж-Махал, построенный при участии мастеров из Исфахана и Самарканда, многим вспоми­ наются голубые купола исфаханских мечетей. Их создатели потом прославили столицу Тимура — Самарканд. А как красивы узорные изразцы, орнаменты ко­ торых впоследствии принесли известность персидским коврам. Мог ли кто либо предположить, что эти приметы исламского искусства можно увидеть в западном полушарии. Благодаря конкистадорам эхо мусульманских традиций докатилось до Нового Света, в частности до Мексики, где в городе Пуэбло красуются старин­ ные католические церкви, построенные выходцами из Кордовы. В свое время юг Испании находился под властью мавров, что наложило отпечаток на его культуру.

Ярким примером служит церковь св. Франциска в Пуэбло, в архитектуре которой сочетаются, казалось бы, несовместимые элементы: к тяжеловесному фасаду в стиле колониального барокко примыкают две совершенно гладкие стены, покры § 2. Человечество как едино-цельная социально-планетарная система Даже такие религии, как христианство и ислам, не могли из­ бежать взаимных влияний: около тысячи лет самым крупным христианским храмом считался Софийский собор в Константино­ поле, возведенный с непостижимым для средневековья мастерст­ вом. Захватив Константинополь, султан Мехмед II повелел пре­ вратить Софийский собор в мечеть. Украшавшую храм византий­ скую мозаику покрыли штукатуркой и к зданию пристроили два минарета. Чтобы превзойти прославленный памятник христиан­ ской архитектуры, новые хозяева города, переименованного в Стамбул, построили Голубую мечеть. Однако, будучи более чем на тысячу лет моложе Софийского собора, она копирует его всеми своими архитектурными тонкостями. Христианский храм — про­ тотип мусульманской мечети! Это пример того, что культуры вза­ имно обогащают друг друга. Большое искусство тем и велико, что преодолевает не только национальные, но и религиозные границы.

Человечество, будучи многоликим, в то же время целостно. И оно было таковым еще задолго до XX в. Когда цивилизация ока­ залась в опасности, мы особенно остро почувствовали, как тесно переплетены ее корни1. Человечество кровно заинтересовано в мирном, деловом и доброжелательном диалоге, в предотвращении войн, в научно-техническом и культурном прогрессе, в любовно бережном отношении к природе, в нормальных условиях своей жизни. Всем народам есть место на нашей планете, и мы должны жить в мире и красоте и неустанно улучшать условия нашего бытия, а не ухудшать его. Все, что способствует единению наций и народов, слиянию их в неразрывный союз, составляет величай­ шее благо для человечества. Вспомним слова А.С. Пушкина о А. Мицкевиче:

Он говорил о временах грядущих, Когда народы, распри позабыв, В единую семью соединятся.

Все мы дети Вселенной, все мы плывем по волнам социального бытия в одном ковчеге, имя которого — Земля.

тые изразцовой мозаикой с растительным орнаментом, создающей впечатление, будто на церковном фасаде развешаны огромные персидские ковры. Влияние Кор­ довы, куда мавры донесли мастерство зодчих Исфахана и Самарканда, ощущается и в облике кафедрального собора Пуэбло: его купола покрыты изразцовой мозаи­ кой, изображающей небесный свод со звездами и луной. Видимо, зодчие предпо­ чли не дневное, а именно ночное небо, чтобы избежать слишком очевидного сход­ ства с голубыми куполами мечетей.

1 См.: Конрад Н.И. Запад и Восток. М., 1972.

2 Пушкин А.С. Полное собрание сочинений. Л., 1937—1959. Т. 3. С. 279.

Глава 15. Общество и человечество, нация и семья § 3. Сущность нации Идея нации. Нация — это исторически сложившаяся форма общности людей, обладающих, как правило, общностью террито­ рии и экономической жизни, языка и духовного склада, а в какой то степени и биологического своеобразия (что сказывается за­ частую и во внешности), а также особенностями характера, темперамента и обычаев. И все это проявляется в своеобразии культуры.

Единство языка связывает говорящих на нем, обеспечивает их единодушие и единомыслие: все представители данной нации хо­ рошо понимают друг друга, а это обнимает самое внутреннее души человеческой, следовательно, уже в этой глубочайшей основе жизни заключается реальная связь и единство нации. По словам Д.Н. Овсянико-Куликовского, «если вы хотите почувствовать своеобразную психику данной национальности, — изучайте язык ее, как в его повседневной функции («живую речь»), так и в его литературном выражении»1. Дело в том, что язык находится в особом отношении к сознанию, являясь не только средством обще­ ния, но и средством познания: язык — душа нации. Язык — это своего рода «повозка традиций», сохраняющихся и передающихся из поколение в поколения чувств, символов, эмоциональных ассо­ циаций и мифов. Язык есть самое глубокое и основное выражение национального своеобразия характера. Но подобно тому, как не мешает реальному единству нации разнохарактерность входящих в нее людей, так и различие характеров национальных не может мешать реальному единству всех народов в человечестве, которое есть тоже «характер».

В этой общности духовная жизнь нации, ее культура укреп­ ляется всеми личными силами субъектов нации, а каждый ее субъект получает источник творческой энергии во всенациональ­ ном духовном подъеме. На этом пути любовь к своей нации со­ единяется с верой в нее, с верой в ее призвание, в творческую силу ее духа, в ее процветание. Религиозный человек этой наци­ ональности преисполнен веры в то, что ее народ не покинут Богом, что трудности преходящи, а достижения вечны, что, как писал И.А. Ильин, имея в виду русских, «тяжкий молот истории выкует из моего народа духовный меч», именно так, как это вы­ ражено у А.С. Пушкина:

Овсянико-Куликовский Д.Н. Психология национальности. Пг., 1922. С. 23.

§ 3. Сущность нации Но в искушеньях долгой кары Перетерпев судеб удары, Окрепла Русь. Так тяжкий млат, Дробя стекло, кует булат.

Нельзя любить свою нацию и не верить в нее: ибо «родина есть живая духовная сила, пребывание в которой дает твердое ощуще­ ние ее блага, ее правоты, ее энергии и ее грядущих поколений»1.

Каковы истоки такого социального феномена, как нация? Пер­ вой специфически человеческой формой общности, пришедшей на смену первобытному стаду, является род — кровнородственное объединение людей, основная ячейка общества. Род составляла группа людей, объединенных узами кровного родства, коллектив­ ным трудом и совместной защитой общих интересов, а также об­ щностью языка, нравов, традиций.

Объединение нескольких родов составляло племя — тип эт­ нической общности и социальной организации людей. Его харак­ терные черты: общая территория, обычно отграниченная от сосед­ них племен естественными рубежами;

экономическая общность и взаимопомощь членов данного племени, выражавшаяся, напри­ мер, в коллективной охоте;

общность языка, сознания;

общность происхождения и кровнородственные связи. Вследствие образова­ ния союзов племен, сопровождавшегося усилением межплемен­ ных хозяйственных и культурных связей, военных столкновений, миграции населения, вызванных увеличением численности людей, возникновения частной собственности происходили посте­ пенное смешение племен, замена прежних кровнородственных связей территориальными и появление новой формы историчес­ кой общности — народности.

Народности обычно складывались из нескольких племен, близ­ ких по своему происхождению и языку. Например, польская на­ родность формировалась из славянских племен: полян, вислян и т.д.;

немецкая — из германских племен: швабов, баварцев и др.

Народности возникали и из разноязычных племен, смешавшихся в результате завоевания одних племен другими. Например, фран­ цузская народность сложилась из римских колонистов, галльских и германских племен: франков, вестготов, бургундов и др. В про­ цессе складывания народности по мере усиления связей между ее отдельными частями язык одного из этнических компонентов (более многочисленного или более развитого) превращался в общий язык народности, а остальные племенные языки низводи Ильин И А. Путь духовного обновления. Мюнхен, 1962. С. 176.

526 Глава 15. Общество и человечество, нация и семья лись до роли диалектов, а иногда и совсем исчезали. Формирова­ лась территориальная, культурная и в известной степени эконо­ мическая общность, не имевшая зачастую устойчивого характера.

Народность — это языковая, территориальная, экономическая и культурная общность людей. Одним из показателей новой об­ щности является собирательное имя, под которым народность ста­ новилась известной соседям, например «Русь» для восточносла­ вянских племен, которые консолидировались к IX—XII вв. в древ­ нерусскую народность.

Становление государства способствовало упрочению народнос­ ти. Но в процессе исторического развития народности могли не совпадать с государством ни территориально, ни по языку.

С развитием капиталистических отношений усиливались эко­ номические и культурные связи, возникал национальный рынок, ликвидировалась хозяйственная раздробленность данной народ­ ности и различные ее части сплачивались в национальное целое:

народности превращались в нации. В отличие от народности нация — более устойчивая общность людей.

Нации возникли как из родственных друг другу племен и на­ родностей, так и из людей неродственных племен, рас и народнос­ тей. Например, русская нация развилась из русской народности, которая в свою очередь сложилась из родственных друг другу по происхождению и языку восточнославянских племен. Вместе с тем в нее влилось немало элементов из окружавших ее западных и южных славян, германских, финно-угорских, тюркоязычных народностей и т.д.

Особенности исторического прошлого, образования и развития нации, своеобразие ее экономического строя, культуры, географи­ ческой и экономической среды, быта, традиций — все это накла­ дывает отпечаток на духовный облик нации, создает особенности национального характера.

История как бы «вышивает» своеобразные национальные «узоры», уникальность которых обладает неповторимой самоцен­ ностью. Кто знает, быть может, народы, нации и поколения всегда уникальны именно для поддержания некоей тайной исторической гармонии, именуемой зачастую историческим разумом. Нации от­ личаются друг от друга главным образом по их всемирно-истори­ ческой роли: каждая нация внесла и вносит свой посильный вклад в сокровищницу мировой цивилизации и культуры. У нации есть не только особенное — то, что отличает ее от других наций, но и общее — то, что объединяет некоторые из них: есть различные нации, говорящие на одном языке, или живущие на общей терри § 3. Сущность нации тории, или имеющие много общего в своей истории, культуре, быту, психологии (например, англичане и североамериканцы).

Разум истории создал великое многообразие наций, и все они вкупе являют своего рода особый букет цветов в саду социального бытия, где каждая нация обладает своим уникальным ароматом, как бы светится своей особой аурой. В этом отношении нация в каком-то смысле сравнима с личностью. И сколько бы выиграло человечество, если бы люди и народы научились ценить чужие национальные особенности, как свои собственные.

Национальное самосознание и национализм. Общий климат национальных отношений в огромной мере зависит от граждан­ ской зрелости каждого человека и глубины понимания коренных интересов своего народа и общества в целом. Это основа националь­ ного самосознания. Национальное самосознание есть чувство и само-осознание духовного единства своего народа и притом имен но его культурного своеобразия — его обычаев, традиций, верова­ ний. Тот, кто говорит о своей нации, разумеет прежде всего духов­ ное единство своего народа. Он разумеет нечто такое, что остается сущим несмотря на уход из жизни единичных субъектов и на смену поколений. Нация есть нечто единое для многих. Нация есть великая семья, объединяющая всех своих сынов и дочерей, дедов и бабушек, прадедов и прабабушек, так что каждая душа соедине­ на с ней нитью живой связи, в том числе и с усопшими. Не во власти человека стать существом иной национальности (хотя чисто формально это и делается: но это лишь видимость, для чего то и кому-то нужная).

Национальное самосознание обладает огромной регулятивной и жизнеутверждающей силой: оно способствует сплочению людей данной национальности, выступая в роли своего рода защитного механизма, позволяющего преемственно сохранять ее целостность и социокультурную определенность в общении с другими нациями и народностями, противодействующего размывающим нацию факторам, скажем, ущемлению интересов, ассимиляции и т.п.

Национальное самосознание способствует общекультурному возвышению нации, ее историческому развитию в соцветии дру­ гих наций.

В процессе воспитания и образования человека происходит формирование вкусов к национальному искусству, почтительнос­ ти к национальным обычаям и нравам, традициям, чувство гор­ дости героями своей истории, культуры, память о которых живет в душах людей, передаваясь от поколения к поколению. Это спо­ собствует единению народности и нации как особой общности. Вое 528 Глава 15. Общество и человечество, нация и семья питательное значение патриотизма громадно: это школа, в кото­ рой человек развивается к восприятию идеи о человечестве, осоз­ нает необходимость бережного и максимально осторожного отно­ шения ко всему национальному, начиная от природы и кончая утонченными сферами искусства и легко уязвимым чувством на­ ционального достоинства. По словам Г. Гегеля, «можно заметить, что национальная психология обладает удивительно большой ус­ тойчивостью: арабы, например, и в настоящее время повсюду про­ являют себя совершенно так же, как их описывали в древнейшие времена»1. Исторический опыт свидетельствует об устойчивости национального чувства.

Итак, каждая нация в целом как общественный субъект соци­ ально-исторической жизни поднимается, особенно в лице наибо­ лее передовых представителей, до осознания своих общественных интересов, особенностей своей культуры, традиций, наличного по­ ложения в потоке бытия и перспектив развития. Она обладает своим особым складом психики, формой проявления чувств, в частности своим чувством собственного достоинства и разумной гордости. Но все должно иметь свою меру. Подобно тому, как ги­ пертрофированная ориентированность сознания субъекта на само­ го себя ведет к эгоизму, чрезмерная обращенность национального сознания только на особенное в национальной жизни и гипертро-.,.

фирование ее значимости может привести к национализму. Если национальность «есть факт, который никем не игнорируется, то национализм тоже факт — на манер чумы или сифилиса. Смерто­ носность сего факта особенно стала чувствительна в настоящее время...»2.

Национализм — форма проявления национального эгоизма.

Нация и национализм — вещи очень разные, это как личность и ее обостренный эгоизм. Основу национализма составляют идеи национального превосходства и национальной исключи­ тельности, что порождает национальное высокомерие. Д.Н. Ов сянико-Куликовский подчеркивал, что «гипертрофирование на­ ционального возникает как болезненный процесс... вызывающий повышенное национальное самочувствие. Отсюда недалеко до на­ циональной исключительности, до национального тщеславия и шовинизма»3.

Гегель Г.В.Ф. Сочинения. М., 1956. Т. III. С. 76.

Соловьев B.C. Сочинения: В 2 т. М., 1988. Т. 1. С. 45—46.

Овсянико-Куликовскии Д.Н. Указ. соч. С. 37.

§ 3. Сущность нации Размышляя над проблемой нации и национализма, Вл. Соло­ вьев высказал резко отрицательное отношение к национализму, т.е. к такому возвеличению собственной нации над всеми другими, которое основывается не на действительных ее преимуществах и культурных ее успехах, а на национальном эгоизме, голословной кичливости и слепоте по отношению к собственным недостаткам.

«Я решительный враг отрицательного национализма или народ­ ного эгоизма... Не хотят понять той простой вещи, что для пока­ зания своей национальной самобытности на деле нужно и думать о самом этом деле, нужно стараться решить его самым лучшим, а никак не самым национальным образом. Если национальность хо­ роша, то самое лучшее решение выйдет и самым национальным, а если она не хороша, так и черт с нею»1. В этой связи уместно привести остроумные слова Марка Блока, сказавшего: «Я чувст­ вую себя евреем только тогда, когда появляется антисемит».

П.Я. Чаадаев писал:

«Любовь к Родине — вещь прекрасная, но есть кое-что и повыше — любовь к истине. Этого мы не должны забывать никогда, потому, что слепая любовь к оте­ честву роднит нас с инстинктивным патриотизмом и приводит народы иногда к чванству, самомнению, самопревозношению, тому трескучему, тупому, наносно болтливому национальному тщеславию, которое часто является достоянием людей не только малокультурных, но и образованных».

Одним из соблазнов национализма, по словам И.А. Ильина, является стремление оправдывать свой народ во всем и всегда, преувеличивая его достоинства и сваливая всю ответственность за совершенное им на иные «вечно-злые», «предательски-враждеб­ ные» силы. Никакое изучение враждебных сил не может и не должно гасить в народе чувство ответственности и вины или осво­ бождать его от трезво-критического самопознания: путь к обнов­ лению ведет через покаяние, очищение и самовоспитание.

Каждая нация, подобно личности, каковой она и является в своеобразном, соборном смысле этого слова, обладает сознанием, пониманием своих национальных особенностей, своих положи­ тельных и отрицательных сторон. В сознании людей каждой нации, когда речь идет о недостатках и достоинствах, о характере и поведении граждан данной нации одинаково присутствует акт самосознания как при самоосуждении, так и при самовосхвале Соловьев B.C. Указ. соч. С. 7.

Чаадаев П.Я. Философические письма. Апология сумасшедшего // Вопросы философии и психологии. 1984. Кн. VII. С. 74—75.

Глава 15. Общество и человечество, нация и семья нии. Каждой нации свойственно множество предрассудков, пред­ взятых идей, стихийных национальных инстинктов и интуиции.

И те представители умственной жизни данной нации и народа, которые относятся критически к своему отечеству, по крайней мере столько же участвуют в деле его духовного развития, как и те, которые его восхваляют. При этом, как отмечал Вл. Соловьев, критическая мысль всегда являлась преимущественно двигатель ницей самосознания и, например, сатирические произведения Н.В. Гоголя и А.С. Грибоедова, М.Е. Салтыкова-Щедрина и П.Я. Чаадаева гораздо более, чем ура-патриотические драмы, на­ пример Н.В. Кукольника, способствовали развитию национально­ го сознания в русском обществе.

Общенациональный гуманизм восстает против начала нацио­ нальной исключительности: ни одна нация в мире не имеет права на такую самооценку. Как бы велики ни были ее экономические и культурные достижения, она не может претендовать на какую-то избранность и привилегированность. Каждый народ в силу своего определенного исторического положения имеет определенные ис­ торические обязанности перед самим собой и перед человечеством.

И каждый человек может и должен испытывать патриотические чувства.

Тот или иной народ, если он хочет жить полнокровной нацио­ нальной жизнью, не может оставаться лишь одной из наций в море других наций — ему необходимо перерасти самого себя, почувст­ вовать себя больше, чем данная национальность сама в себе: он должен погрузиться в сверхнациональные интересы, во всемирно историческую жизнь человечества. Для любого народа, имеющего великие природные и исторические данные, совсем не естественно замыкаться в самом себе и жить только для себя, постоянно под­ черкивая свое национальное Я, а хуже того — навязывать его дру­ гим. Это значило бы отказаться от истинного величия и личност но-национального достоинства, по существу отречься от себя и от своего призвания и роли во всемирно-историческом прогрессе че­ ловечества.

Есть простая истина: чем выше национальное самосознание на­ рода, чем сильнее чувство национального достоинства, с тем боль­ шим уважением и любовью он относится к другим народам. Любой народ становится духовно богаче и краше, когда сердце его согрето уважением других народов: без подлинной любви к человечеству нет и не может быть настоящей любви к родине.

§ 4. Любовь, брак, семья § 4. Любовь, брак, семья Семья и проблемы межличностной совместимости. Семья со­ ставляет существенное звено в цепи социального бытия, ведь каж­ дая нация и государство слагаются из отдельных семей: семья яв­ ляется первым базисом государства. Семья — это первичная ячей­ ка общества, объединяющая супругов и их потомство. В семье отдельная личность, поступаясь некоторыми своими особенностя­ ми, входит в качестве члена в некое целое. Жизнь семьи связана с половым и возрастным разделением труда, ведением домашнего хозяйства, взаимной помощью людей в быту, интимной жизнью супругов, продлением рода, а следовательно, воспроизведением народа, воспитанием нового поколения, а также с нравственными, правовыми и психологическими отношениями. Семья — важней­ ший инструмент индивидуального становления личности: имен­ но здесь ребенок впервые включается в общественную жизнь, ус­ ваивает ее ценности, нормы поведения, способы мышления, язык.

Иначе говоря, семья — это школа воспитания, передачи опыта жизни, житейской мудрости.

Полноценная брачная связь мужчины и женщины предпола­ гает раздельность соединяющейся пары, т.е. такую их связь, в силу которой они не исключают, а взаимно полагают друг друга, находя каждый в другом полноту собственной жизни. Только при этом условии можно говорить об истинной совместимости супру­ гов. Проблема межличностной совместимости — это чрезвычайно тонкая и неимоверно сложная проблема. Люди, вступающие в об­ щение (в процессе коммуникации, совместной трудовой деятель­ ности, учебы, игровых действий или личных отношений между мужчиной и женщиной), оказываются совместимыми или мало­ совместимыми, а то и вовсе несовместимыми. Межличностная совместимость — это взаимное приятие партнеров по общению, совместной деятельности или жизни в браке, основанное на оп­ тимальном сочетании (сходстве или взаимодополнительности) ценностных ориентации, социальных и нравственных позиций, вкусов, темпераментов и характеров, эмоционального и интеллек­ туального уровня и настроя, мировоззрения, отношения к труду и т.п. В отношениях между мужчиной и женщиной, в дружбе и любви большую роль играет еще ряд личностных качеств, напри­ мер возможность эротического взаимоудовлетворения. Психоло­ гическая тонкость полового взаимоудовлетворения, а тем самым и совместимости, заключается, кроме всего прочего, в том, способ­ на ли женщина отдаваться мужчине, желая доставить ему макси 532 Глава 15. Общество и человечество, нация и семья мум удовольствия, в свою очередь мужчина делает то же самое для женщины, или же каждый из них эгоистично стремится получить максимум удовольствия для себя, не заботясь о своем партнере.

(Между прочим, во многом именно на этом держится сила взаим­ ной любви в той мере, в какой им импонирует эротический аспект отношений. Ведь мужчина и женщина могут иметь и иные очень императивные ценностные ориентации.) Критерием межличност­ ной совместимости является удовлетворенность партнеров резуль­ татом и, главное, процессом взаимодействия, когда каждый из них оказывается на высоте требований другого, не нужно создавать специальные условия для установления взаимопонимания и по­ стоянно выяснять отношения. При межличностной совместимос­ ти, как правило, возникают взаимная симпатия, уважение, уве­ ренность в благоприятном исходе будущих контактов, т.е. в на­ дежности отношений.

Принято считать, что мужчины, как правило, — «особи» бру­ тально-активного пола, а женщины — «особи» более сдержанно ожидательного пола. Женщины — это удивительно утонченные натуры в душевном отношении. Сила их интуиции порой стоит гениальности иных мужчин. Природа наградила их большей, чем мужчин, витальностью и изощренной интуитивностью, что очень нужно в жизни: ведь на них природой возложена сложная и особо тонкая ответственность.

Брак — это юридически оформленные отношения между муж­ чиной и женщиной. «Связь двух лиц различного пола, называемая браком, это не просто естественный, животный союз и не просто гражданский договор, а прежде всего моральный союз, возникший на основе взаимной любви и доверия, превращающий супругов в одно лицо»1.

О любви. Эмоционально-психологической, нравственной и эс­ тетической основой брака является любовь, хотя и не всякий брак основан на этом чувстве, а любовь может быть и вне брака.

Семья — это естественное гнездо любви, уважения и взаимной за­ боты. Любовь прекрасна, когда она взаимна и когда мы любим цельно, искренне и преданно. Метко сказал Архимед: любовь — это теорема, которую надобно доказывать каждодневно.

Любовь — это индивидуально-избирательное чувство, кото­ рое выражается в глубоких и устойчивых переживаниях, в посто­ янной направленности мысли и дела к любимому человеку, в сво Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет. М., 1971. С. 68.

§ 4. Любовь, брак, семья бодном, бескорыстном и самозабвенном стремлении к нему. Лю­ бить — это и желание быть любимым. Любовь, в смысле эротичес­ кого пафоса, всегда имеет своим собственным предметом телес­ ность и душевно-эмоциональную усладу от взаимного обладания и взаимной отдачи. Она проявляется также в самоотверженности, самоотдаче и возникающем на этой основе духовном взаимослия­ нии. Природные, духовные различия и даже противоположности образуют в любви единство. Любовь оказывает огромное влияние на формирование личности, на ее самоутверждение, на выявление ее творческих потенций.

Нравственная природа любви выявляется в ее устремленности не просто на существо другого пола, что характерно для непосред­ ственного чувственного влечения, а на личность с ее индивидуаль­ ной неповторимостью. Эстетическая сторона любви проявляется в том, что любимый человек вызывает удивительный подъем жиз­ ненных сил, игру воображения, заостренное чувство восхищения, длительной радости, муки сомнения, страдания и вообще весь внутренне противоречивый, а в целом красочный букет чарующих эмоциональных переживаний. Настоящая взаимная любовь за­ ключает в себе свое другое: «он — ее, а она — его». Кто действи­ тельно любит, верит, по словам С.Н. Булгакова, не может не ве­ рить, что любимый человек обладает в каком бы то ни было отно­ шении исключительными достоинствами, представляет собой индивидуально-уникальную и в таком качестве незаменимую цен­ ность. Мало того, он видит эти достоинства, он чувствует эту цен­ ность.

История брачно-семейных отношений. Как и все человеческое, любовь исторична. Любовь, брак и семья возникли и развивались вместе с появлением и развитием человека и человеческого обще­ ства. Правда, единобрачие наблюдается и у некоторых животных, но оно продиктовано инстинктом и естественным отбором.

В глубокой древности половые отношения носили беспорядоч­ ный характер и семьи не существовало. Каждая женщина принад­ лежала каждому мужчине и равным образом каждый мужчина — каждой женщине. Этому противостояла лишь животная ревность, которая обуздывалась общностью материальных интересов перво­ бытного коллектива. В дальнейшем половые отношения развива­ лись по линии выключения из них родителей и детей, а потом братьев и сестер.

В родовом обществе возник групповой брак. Вступавшие в по­ ловую связь мужчины и женщины принадлежали разным родам.

Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.