WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ДИСКУРС БЕСЕДЫ С ФИЛОСОФАМИ «Грядёт новая философия»:

Беседа с А.С. Колесниковым Анатолий Сергеевич Колесников — доктор фило софских наук, профессор кафедры истории фи лософии факультета философии и политологии Санкт-Петербургского государственного универси тета, директор научно-исследовательского Центра философской компаративистики и сравнительных социально-гуманитарных исследований, автор ря да монографий, посвященных проблемам фило софской компаративистики. Беседа состоялась 15 ноября 2007 г. на факультете философии и поли тологии Санкт-Петербургского государственного университета. Интервьюер — А.В. Дьяков.

Уважаемый Анатолий Сергеевич, Вы — безусловно, самый значительный из отечественных специалистов, занимающихся философской компаративистикой. По этому, прежде всего, я хотел бы задать Вам несколько вопросов, касающихся этой интереснейшей области философского знания. Итак, что такое компаративистика на современном этапе? От простого сравнительного изучения концепций и школ она давно уже ушла...

Компаративистская философия раскрывает философию в сферах цивилизации, культуры, ментальности и концептуальности, рационально обосновывает полифонич ность мировой философии, выявляет общее и особенное в философских культурах, разрабатывает международные макропроекты, способствующие взаимопониманию 1 0 между людьми, такие как «мировой этос», «глобальная этика», «всемирная филосо фия будущего», «сравнительная литература, «новая научная парадигма» и т.д. Бинар ная оппозиция западноевропейской и восточной философии здесь заменяется оппози цией ризоматической, включающей африканскую, латиноамериканскую, арабо мусульманскую модели философствования. Классические подходы, имеющие различ ные стратегии, — рационалистический (логико-аналитический и европоцентрический, трактующий «восточную» философию по западному образцу) и герменевтический (предполагающий экзистенциально-рациональное взаимоистолкование и взаимообога щение западного и восточного философствования) дополняются коммуникационно диалогическим подходом, отличающимся открытостью, аксиологической ориентиро ванностью, рецепцией, ведущей к эволюции и трансформации собственных традиций с учётом опыта других культур. Философская компаративистика нацелена на выход за пределы обособленных философских культур через обогащение философского языка и самого смысла рефлексии. Опираясь на методологию трансцендентальности, она выде ляет предельные типы философствования, рассматривает их соотношения, анализирует особенности индивидуального творчества. В эпоху наступления различных форм гло бализации философская компаративистика раскрывает многообразие духовной культу ры, заботится о сохранении самобытности философских культур и вместе с тем пытает ся найти их универсальную составляющую. Для современной неклассической филосо фии философская компаративистика выступает средством синтеза различных идей, концепций, парадигм, философских дискурсов. В настоящее время происходит разра ботка компаративных истории философии, метафизики, этики, эстетики, философского страноведения, литературоведения и т.п. Большой эвристический потенциал имеет компаративная логика, занимающаяся методологической разработкой функциональной идентичности и поиском онтологических закономерностей, характеризующих состоя ния не только онто-филогенетического, но и социокультурного синкретизма.

Что же касается вашего вопроса, могу сказать следующее. Философская ком паративистика в принципе не ушла от сравнительных исследований. Сейчас этот про цесс лишь идёт вглубь. Компаративистика началась с чисто визуального сравнения Востока и Запада, Китая и Европы, Индии и России и т.п.

... с обязательным эпиграфом из Киплинга — «Восток есть Восток, Запад есть Запад и они никогда не поймут друг друга» Не всегда. Впрочем, оказалось, что это только начало. За всё время существо вания компаративистских обществ, т.е. начиная с 1939 г., сменилось много этапов.

Само по себе сравнительное изучение философских концепций началось ещё в ан тичности;

то же самое происходило в Древнем Китае и Древней Индии. Это совер шенно естественный процесс. Вообще, нормальное движение философского процесса — это сравнение. Если нет сравнения, и говорить не о чем. Однако в те далёкие вре мена компаративными исследованиями занимались внутри отдельных школ. Потом начались контакты: например, древнегреческая философия столкнулась с философией Ирана, Индии, Африки, с восточной мыслью в целом;

после этого она стала говорить по-другому, поскольку начался поиск особенностей — собственных и чужих. От та кого сравнительного анализа концепций мы вовсе не ушли. Я бы сказал, что мы ушли вглубь, т.е. теперь мы не просто сравниваем, но пытаемся определить, с какой целью это делается.

«Грядет новая философия» (Беседа с А.С. Колесниковым) Приведу пример: Сергей Леонидович Бурмистров, великолепный историк фило софии, пишет о Дасгупте (кстати, недавно вышла его книга «Брахман и история»). Од нако существует проблема: как представить Дасгупту в качестве мыслителя? Это мож но сделать, лишь сравнив его с какими-то другими мыслителями. Конечно, Бурмистров сравнивает его с Радхакришнаном, однако Радхакришнан — тоже индийский мысли тель, так что исследование остаётся в рамках одной и той же национальной традиции философствования. Гораздо интереснее было бы провести сравнение с философами других традиций — обратившись, например, к философии истории Гегеля. Это позво лит поставить Дасгупту на один уровень с признанными миром философами.

Но есть и ещё кое-что: философия развивается. То, что раньше не считалось философией, сегодня признано таковой. Таким образом, мы можем теперь говорить об африканской, индийской или вьетнамской философии. Мы, наконец, вспомнили о Цейлоне, где всегда развивалась весьма самобытная мысль. Обратили внимание на австралийскую философию — в Австралии много очень интересных философских обществ и ассоциаций, в том числе и занимающиеся философской компаративисти кой. Японский философ-компаративист Накамура написал замечательную книгу, в которой сравнил философские традиции азиатского региона. Тибет отличается от Ки тая, Китай — от Кореи, Корея — от Японии, и только непросвещённому взгляду они представляются неотличимыми. Необходимо прояснить, что это за образования. Но, если раньше компаративистика занималась поиском синтеза, понимания или наведе ния мостов, то сейчас она перешла к постмодернистским схемам: «дать голос друго му», т.е. все имеют право на речь, и отмахиваться от кого бы то ни было нельзя. К примеру, у нас защищалась диссертация по философии майя — «Древняя философия в Мексике». Все были напуганы: ведь письменных источников нет. А какие есть?

Узелковое письмо?

Не только. Самое главное — была изустная передача. Разве мифология не не сёт то или иное мировоззрение? Автор диссертации, девушка из Никарагуа, как раз и проследила движение от мифа к логосу. Защита прошла успешно. Я был первым оп понентом.

Но вернемся к нашему разговору. Сегодня началось масштабное исследование философии в контексте культуры. Поэтому и философская компаративистика куль турно обоснована. Она включена в культуру;

если же это будет не так, мы обязатель но что-то упустим из вида. Если мы забудем о том, что есть язык, есть онтология языка, о том, что культура связана и с онтологией, и с историей мысли, у нас полу чится лишь голая схема. Это огромный пласт, который надо сегодня разрабатывать.

С этим связана и проблема иного, лежащая в основании вопроса «кто я?». По иски идентичности привели к признанию того факта, что не только большие нации, но и малые этносы имеют собственную философию. Например, после распада Совет ского Союза государства Балтии обрели самостоятельность, и немедленно возник во прос: есть ли у них собственная философия? Вроде бы прежде не было...

Кажется, её и сейчас нет...

Но, с другой стороны, почему мы должны отказывать им в этом. Сейчас они заняты поиском собственной философии. Чтобы выяснить, где и в чём она, необхо димо провести большую работу. Та же проблема и у Белоруссии. В старом шеститом Дискурс 106 — нике по истории отечественной философии был раздел «Философия Белоруссии», но речь там шла скорее об общественно-политической мысли. Ищут свою философию и в Украине: Мы знаем Сковороду или Гоголя, у которого тоже можно найти философ ские идеи. Однако кому принадлежит Гоголь, если как мыслитель он раскрылся в Пе тербурге? Тем не менее, считают, что он украинец.

Всё это весьма непростые проблемы. Сегодня валлонцы в Бельгии отказывают ся считать себя бельгийцами;

на своей самобытности настаивают баски в Испании. И всё это не просто политические, но общекультурные, в том числе философские про блемы, проблемы философской компаративистики.

Вопрос здесь ставится на старый европейский манер: «кто я?» или, как его формулируют постструктуралисты: «как я?», т.е. «каким образом я становлюсь?'».

И то, и другое. Отделить одно от другого нельзя, и именно в этом заключается проблема. Проблематизаций много: общая проблема решается через частные — про блему человека, проблему свободы, проблема идентификации, проблема гражданского общества... Самое важное здесь — никому не навязывать схемы западноевропейской философии и дать возможность другим философиям говорить от собственного лица.

Если вы не возражаете, мы к этому ещё вернёмся —я хочу порасспросить Вас об экзотических регионах. А пока обратимся к другому вопросу: как возможен диа лог различных культур, если каждый вопрошает «кто я?», причём делает это по своему, и как этот диалог будет развиваться в ближайшие годы и десятилетия?

Что такое вообще «другая культура»?

Это вечный вопрос. Дело в том, что диалог культур происходит постоянно, но результаты его становятся заметны лишь по прошествии большого количества време ни. Посмотрите на Восток, как средний, так и дальний: разве буддизм всегда был ос новной религией Китая? Отнюдь: он пришёл из Индии и много лет спустя стал китай ским. Посмотрите на русскую философию, которая от святоотеческой традиции пе решла к светским формам. Диалог культур развивается по многим направлениям.

Обратитесь к книгам Александра Николаевича Чумакова по глобалистике, где он хорошо показал, что в действительности мы уже давно глобализируемся. Хотим мы того или нет, глобализация сегодня стала мечом, который может отсечь те части нашего общественного тела, о которых мы забудем. С приходом эпохи информаци онной цивилизации диалог вступил в решающую фазу. Как только мы подошли к ин теграции, объединению, синтезу, к которым мы так стремились, неожиданно обрели силу дезинтеграционные процессы. Интеграции без дезинтеграции не существует.

Каждая культура самостоятельна. А другая культура — это та культура, кото рой вы не знаете. Это не значит, что это какой-то антипод нашей культуры;

напротив, это та культура, которую мы должны познать. Культуру очень трудно уничтожить.

Например, в Южной Америке сохранились этносы, говорящие на кечуа, который ис панские конкистадоры так долго старались уничтожить. Однако сохранились элемен ты культуры, носителями которых порой оставались лишь единицы, и культура вы жила. Язык можно уничтожить, лишь истребив его носителей. Такое случилось, на пример, на Кубе, автохтонное население которой подверглось истреблению, так что потомки белых конкистадоров и чёрных рабов создали кубинскую культуру заново. И те, и другие принесли с собой свою философию. А в андских странах древняя культу «Грядет новая философия» (Беседа с А.С. Колесниковым) ра и философская мысль сохранились, потому что выжили их носители. Я повторюсь:

другая культура — это культура, которой мы не знаем. (Речь не идёт, например, о культуре геев или наркокультуре — это нечто иное.) Диалог между культурами воз можен, и он постоянно идёт. Но вот развивается он с большим трудом. Чаще всего всё сводится к прекраснодушным мечтаниям, и о каких-то конкретных результатах говорить пока не приходится.

Я попытаюсь проиллюстрировать трудности на этом пути, обратившись к при мерам: сегодня существуют североамериканское неоконфуцианство, немецкий буд дизм, французское и германское мусульманство. Ведь 20 % населения Германии (т.е.

каждый пятый) не являются немцами, там живёт 12 миллионов мусульман. Поэтому сейчас яростно дискутируют о том, строить ли в Германии мечети, во Франции про исходят известные волнения (которые, кстати, затронули даже валлонов). Эмигранты переселяются в Европу, они здесь необходимы, поскольку европейские нации старе ют, а рабочие руки по-прежнему нужны. Но, переселяясь, человек привозит с собой и всю свою культуру, не интегрируясь в чужую. В США рассчитывали на то, что эмиг ранты превратятся в американцев, но этого не произошло: в Америке есть китайские, латиноамериканские или русские анклавы и, соответственное, китайская, латиноаме риканская или русская Америки... Точно так же есть русская Франция, причём рус ские так и остались русскими. Некоторые из них интегрировались во французскую культуру, например, стали учёными, и. тем не менее, все знают, что они русские. По этому возникает закономерный вопрос: а нужно ли вообще стремиться интегрировать их? Есть много государств на Среднем и Дальнем Востоке, где различные культуры уживаются, смешиваясь, но не сливаясь;

даже религии здесь эклектичны и адаптиро ваны к местным условиям.

Существует ведь, помимо прочего, потребность в чужаке, в другом...

Безусловно. Именно поэтому диалог развивается так медленно.

Возможна ли другая культура внутри своей собственной? К примеру, мы го ворили о Радхакришнане: можно ли его считать индийским философом, если учесть, что он получил образование в Англии и мыслил на европейский манер, хотя при этом и был историком своей, индийской, философии?

Таких мыслителей XX век знавал много. Уже появились специальные исследо вания об африканцах, которые получили образование во Франции или в Англии и ос тались там жить, но при этом пишут о своей культуре. Другие же вернулись на роди ну, привезя с собой багаж рационалистического мышления, однако по-прежнему ос таются африканцами. На этом уровне тоже происходит межкультурный диалог, но это диалог неравноправный, поскольку западная философия довлеет. В арабо мусульманской культуре сейчас спорят о том, где её самобытная философия, где её искать — в Коране? в средневековой культуре? или всё-таки в синтезе того и другого с западной философией? У меня была докторантка из Йемена, учившаяся в Гейдель берге и написавшая блестящую работу по этой теме.

Мы очень страдаем от того, что мало бываем за границей и слишком многого не знаем. В XIX в. русские преподаватели, претендовавшие на профессорскую долж ность, по окончании университета обязательно уезжали на год-два в Европу, слушали там лекции, писали работы и становились действительно квалифицированными сне Дискурс циалистами. А мы живём вприглядку. Читать или переводить — совсем не то же са мое, что быть в другой культуре. Диалог культур происходит прежде в торговле, в образовании, в литературе, а уже затем в философии и в культуре вообще. Давая об разование молодым интеллектуалам, мы передаём им собственные установки и свою чувствительность к определённым феноменам.

Расскажите, пожалуйста, о недавно прошедшем па Родосе форуме «Диалог цивилизаций».

Это был фундаментальный форум, проходивший уже в шестой раз. Около пя тисот человек из пятидесяти четырёх стран работали в течение пяти дней. Я побывал там с большим удовольствием, потому что встретил многих своих друзей, которых не видел много лет. Моя знакомая из Кении, Сесиль, как оказалось, теперь живёт в Ка наде, поскольку дома её западничества не поняли. Там же я встретил Морис Дени из университета Бордо-3, с которой мы познакомились в 1995 г. После моего выступле ния она сказала: «Анатолий, оказывается, я занимаюсь компаративистикой!». Или Петр Дудкевич из Карлтонского университета в Канаде, являющийся директором Ин ститута европейских и русских исследований. Кроме того, много друзей, которые ра ботали или учились в нашей стране или участвовали в российских конференциях.

Шариф Хелми, например, стал ректором Египетского русского университета в Каире.

Другой взращённый у нас интеллектуал оказался ректором университета Дели. Или, к примеру, мой добрый товарищ Санаи, когда-то занимавшийся культурными связями в Иранском посольстве, а теперь участвовавший в работе форума как директор одного из центров по культурным связям. Мы восстановили прежние связи.

Остров Родос восхитителен —тёплое море, температура воздуха 26°... Мы ос мотрели то место, где когда-то стоял Колосс Родосский. От самого Колосса, конечно же, ничего не осталось, и сегодня трудно представить себе, как он выглядел.

Европейцев на форуме было мало, если, конечно, не считать европейцами россиян. Европейцы и так повсюду, так что их присутствие на «Диалоге цивилизаций» было не так уж обязательно. США представлял Эммануил Валлерстайн, создатель знаменитой мир-системной концепции, он проводил свой «круглый стол». Приехало очень много китайцев, которые составили отдельную секцию. Я работал в секции «Высшее образование» и прочитал кей-доклад об интеркультурализме в философии образования. Я говорил как компаративист и предложил соответствующую методологию, что вызвало большой интерес. Но большинство выступающих просто отчитывались: у нас философия образования отличается такими-то особенностями... Конечно, это было очень познавательно и, безусловно, необходимо, однако хотелось услышать что-то большее. Исключением стало выступление модератора секции Нура Сериковича Кирабаева — проректора РУДН. Главными эффектами подобных форумов являются прояснение собственных позиций, общение, установление связей между людьми разных культур. Я познако мился, например, с несколькими шейхами. Всё, что происходило на форуме, служило укреплению мира. «Диалог цивилизаций» для того и существует, чтобы выступить против Хантингтона, ведь столкновение цивилизаций и культур труда не требует, а вот достичь компромисса, понимания, найти точки соприкосновения цивилизаций намного сложнее.

«Грядет новая философия» (Беседа с А.С. Колесниковым) — На каких языках говорили выступающие?

На форуме было пять рабочих языков — английский, французский, китайский, испанский, русский. Арабский первоначально не был включён, но переводчики синхронисты нашлись. В общем, никакого ущемления не было, и каждый мог гово рить на своём языке.

Нашим международным конференциям присущ такой порок: англоязычные ораторы говорят по-английски, и всякий.желающий послушать и пообщаться дол жен знать этот язык...

Если мы хотим войти в мировое сообщество, английский учить всё-таки при дётся. Это по-прежнему язык международного общения. Я общался, например, с ку бинцами, которые были очень удивлены тем обстоятельством, что я говорю по испански. Были испанцы или португалоязычные уроженцы Азорских островов, и с ними тоже можно было объясняться по-испански. Но на форуме им пришлось гово рить по-английски.

На мой взгляд, форум удался, и в дальнейшем можно рассчитывать на его про дуктивную работу. Многие выступающие говорили о пост-глобализации...

Как раз этот вопрос я и собирался Вам задать. Как я слышал, Валлерстайн заявил, что у глобализации больше нет перспектив. Что такое пост-глобализация?

Речь о том, что все ранее заявленные принципы глобализации исчерпаны. Вал лерстайн заявил, что о глобализации больше не стоит говорить. Сегодня мы лишь уг лубляем сделанное ранее, какие бы концепции мы под это ни подводили. В принципе же глобализация уже состоялась. Философия всегда идёт впереди истории, а не плетёт ся за ней, обеспечивая объяснение уже происшедшему. Нужно думать о будущем. По этому Валлерстайн и говорит о новой стадии — стадии пост-глобализации.

У нас уже шла об этом речь, и тем не менее, хотелось бы вернуться к сле дующему вопросу: расскажите, пожалуйста, о том, что интересного, на Ваш взгляд, происходит в тех регионах, на которые историк философии, как правило, не обращает внимание и которые расхожее мнение считает «философской пустыней».

Я имею в виду Азию, Африку, Латинскую Америку.

Чтобы увидеть интенсивность происходящего, достаточно обратить внимание на невиданный рост числа новых философских журналов в этих регионах. Есть, на пример, очень интересные африканские издания, в которых печатаются местные ин теллектуалы. Такова же и ситуация в Азии. Когда мы говорим об азиатской филосо фии, обычно мы вспоминаем лишь о том, что было когда-то в древности. Но ведь там и сейчас происходят очень интересные процессы.

Из африканской философии мы знаем только негритюд...

Это дело давнее. Негритюд как философия негро-африканской сущности ушёл в прошлое. Был и коншиенсизм, теория нового социализма Ньерере... В Африке можно насчитать по меньшей мере пять философских направлений. Прежде всего, народная философия — философия сказителей, изначально передававшаяся изустно, о которой сейчас много пишут. Здесь можно увидеть переход от мифологии, от сказанного, к фи лософии. Проект исследования философии мудреца, народной философии (Sage Phi Дискурс — losophy) предложил в свое время Генри Одера Орука, который показал, что нам меша ют понять африканскую мысль европоцентристские предубеждения. Толковать досо кратиков как философов можно, а вот мудрецов из простого народа Африки — нельзя.

Боюсь, что пуристы не примут выражения «народная философия».

Думаю, это выражение вполне правомерно. Когда-то использовали выражение «этнофилософия», но то, что называется этим словом, ближе всего к негритюду, ко торым не исчерпывается всё многообразие африканской мысли. Если мы станем ут верждать, что философия существует лишь в университете, нам придётся считать, что у африканцев вообще нет и никогда не было философии.

Языки африканской философии различаются, ибо африканских языков много.

Очень интересна эфиопская философия, которая стала известна в Европе начиная с XIV века. Есть в Африке и позитивизм, и экзистенциализм, и социал демократическая, и консервативная философия, и постмодернизм. Имеют место, ко нечно, и попытки укорениться в западной философии.

Когда-то я был поражён рассказом Михаила Яковлевича Корнеева о многооб разии направлений в африканском экзистенциализме...

Конечно. Особенно модным экзистенциализм в Африке стал в 1960-е годы, ко гда экзистенциалистские идеи завезли сюда обучавшиеся во Франции интеллектуалы.

Эти люди, опираясь на западную философию, пытались понять, что же происходит у них на родине. В Африке достаточно современных самобытных философов. Среди них живущие на Западе и «укорененные» в западную философию и местные мысли тели — Шейх А. Диоп, Франц Фанон, Али Мазруи, Воле Шойинка, Кваме Энтони Аппиа, Узо Эгону, Бучи Эмечета, Питер Бодурин, Фабьен Эбюсси-Булага, Кваме Гье кие, Полин Хунтонджи, Сэмюэл О. Имбо, Кваси Виреду, Д.А. Масоло, Джон С. Мби ти, В.И. Мудимбе, Нгуги ва Тьонго и другие. Я не говорю уже о мыслителях 60-годов Пласиде Темпельсе, Алексисе Кагаме, Леопольде С. Сенгоре, К. Нкрума, А. Нденгуэ, А. Ндау, Ж. Мфулу.

Само собой, в Африке утвердилась западная система образования. По отноше нию к Западу африканцы делятся на англофонных и франкофонных. И те, и другие в равной степени заботятся о своей образовательной системе. Англофонные ориенти руются на Кембридж или Эдинбург, а франкофонные — на французские университе ты. Во всём этом много положительного, и нам есть чему поучиться у африканцев.

Недавно я получил из Нигерии три запроса о подтверждении квалификации доцентов, претендующих на звание профессора. Международное признание для них является обязательным. У нас же это никого не интересует.

То есть эти люди защитили диссертации в Нигерии или на Западе, работают там, но продвижение по академической лестнице требует рецензирования или ква лификационной оценки?

Именно так. То же самое, кстати, происходит и в Америке, где при прохожде нии конкурса на должность обязательны отзывы экспертов из других университетов.

У нас же пока обходятся без экспертов, и это плохо. В общем, соотношение нацио нального и интернационального в африканской философии беспрецедентно. Афри «Грядет новая философия» (Беседа с А.С. Колесниковым) канские интеллектуалы, живущие в западном мире, пишут о своей Африке. И это со вершенно естественно: о чём же им ещё писать?!

Другим примером является Латинская Америка, представляющая собой уни кальный анклав. Латиноамериканская философия родилась ещё во времена конкиста доров, а по большому счёту — задолго до них. Она прошла и теологическую стадию, и стадию позитивизма, здесь увлекались и кантианством, и спенсерианством, и все европейские философские моды XX века также не обошли стороной этот интерес нейший континент. Влияние на латиноамериканских философов оказывали и Север ная Америка, и Франция. Чётко обозначены периоды увлечения философией Краузе и Ортеги-и-Гассета. В начале 1920-х гг. в Латинской Америке появляется своя собст венная философия. Но это не отменяет ни попыток теологического возрождения, ни постмодернизма, которые здесь также играют видную роль. Например, Рауль Форнет Бетанкур — кубинец, многие годы возглавлявший Международный Центр в Аахене, — занимается проблемами интеркультурной философии. Уникальность ситуации в Латинской Америке заключается в том, что философия здесь является подлинным путеводителем и наставником для всех образованных людей. У нас такого нет, фило софия существует отдельно от народной массы. Все крупные латиноамериканские газеты постоянно публикуют философские статьи. Помимо толстых философских журналов, выходят издания малого формата и объёма, предназначенные для самых широких масс.

Есть ли философия в Австралии? Конечно, есть.

Она чем-то отличается от европейской или североамериканской?

Разумеется. Хотя австралийская цивилизация и была завезена из Англии, здесь появились самостоятельные мыслители уже в начале XX века. Сейчас мы имеем ин тересные исследования по истории философии в Австралии (первая вышла в 1984 г.), есть и другие обобщающие работы. Сейчас такие работы выходят с удивительным постоянством. Мы же по-прежнему мало что знаем об этом.

Действительно, это так. Я, например, читал о том, что Бодрийяр в 2001-м году посетил Мельбурн и Окленд и что его лекции произвели на антиподов сильней шее впечатление. Только на этом основании и могу судить о том, что в этих мес тах тоже обитают философы.

Когда в начале 1980-х Бодрийяр первый раз приехал в Австралию, на таможне у него изъяли все фотографии и прочие материалы, потенциально опасные для мест ной культуры. В те времена в Австралии была очень популярна «mind-body problem», своеобразный американский реализм, очень сильны традиции витгенштейнианства и вообще аналитической философии. Всё это есть и сейчас, но в конце 1990-х годов в Австралию проникли постмодернистские идеи, ставшие весьма популярными.

Что вообще происходит с философией? Будет ли Европа оставаться единст венным центром философской мысли? Где сегодня географический центр филосо фии? В 1970-е годы он, несомненно, располагался во Франции. А есть ли он сегодня?

Сегодня центров много. Центр африканской философии — в Африке, центр ла тиноамериканской — в Латинской Америке, североамериканской — в Северной Аме рике и т.п. Существуют французская, немецкая, китайская или индийская философии Дискурс 112 — со своими центрами. И к объединению стремиться просто нельзя. Когда Деррида чи тал лекции в США, он признал, что одновременно с его работами и безотносительно к ним в Америке разрабатывал собственную концепцию деконструкции Поль де Ман. Так где же центр?

И тем не менее, деконструктивизм в Америке стал популярен благодаря Дер рида. Сам он признавал, что американцы разработали другую деконструкцию.

...Такую деконструкцию, которая деконструирует Америку. Это может быть просто риторикой, но может и оказаться истиной. Так или иначе, я считаю, что гео графических центров у современной философии много.

Спор сегодня идёт о другом: есть ли в философии нечто всеобщее, или же она всегда культурно-цивилизационно укоренена. Есть ли универсалии философской культуры. Точек зрения очень много. Даже в Латинской Америке одни говорят, что существуют лишь национальные философии, а другие — что философия везде оста ётся таковой. По-моему, истина располагается где-то посередине: философия как универсальная структура развивается везде, но по-разному. Не существует общего без частного.

Теперь я хотел бы перейти к вопросам, касающимся Вашего творчества. Уже не одно поколение философов читает Вашу замечательную монографию о филосо фии Б. Рассела. Сегодня.же Вы известны как специалист по философии, которую принято называть постмодернистской. Как произошёл этот переход?

Я время от времени возвращаюсь к аналитической философии. Всё собираюсь пересмотреть книгу о Расселе, да времени не хватает. Недавно моя аспирантка защи тила диссертацию по философии литературы Рассела, написав, таким образом, о том, о чём обычно не пишут. Сейчас мы пытаемся заново обратиться к политической фи лософии Рассела, его истории философии: монографий по этим темам нет, и их нуж но написать. Так что от аналитической философии я вовсе не отошёл.

Однако с 1990 года я занимаюсь философской компаративистикой. Наверное, просто прошло то время, когда нужно было копать колодец в глубину, и мне захоте лось побегать по лужайкам. Лужаек оказалось много. Однако и в колодец я порой за глядываю.

Постмодернистом я бы себя не назвал. Скорее, я пишу о постмодернистской философии (вышло уже пять учебников с моими разделами по этой теме). Было мно го статей, я подготовил к защите двух докторов, писавших о философии постмодерна.

Этот переход объясняется очень просто: изменились реалии, возник новый общест венный интерес, а раз он появился, я счёл, что должен на него отвечать. Тем более, что в те времена я заведовал кафедрой современной зарубежной философии. Я погру зился в этот новый для меня мир и вскоре выяснил, что ничего страшного в нём нет.

Но самое главное, нужно было включить эти идеи в философский оборот. И я стал читать лекции по философии постмодерна и у себя на факультете, и на истфаке, на которые, как я потом узнал, приходили студенты и творческих вузов Санкт Петербурга, и студенты других факультетов университета.

Я порой замечаю, что известные мне специалисты по аналитической филосо фии составляют что-то вроде закрытой касты. Они признают лишь Рассела и Вит генштейна, если лее они эрудированны — Фреге, Куайна и других, но за пределами «Грядет новая философия» (Беседа с А.С. Колесниковым) этого круга они никого не признают и почти не контактируют с историками фило софии, изучающими другие школы и направления.

Такая проблема существует, и не только на уровне историков философии. В Швеции, Финляндии, Норвегии преобладает аналитическая философия, для Америки это и есть философия по преимуществу. Однако на смену аналитической пришли пост-аналитическая и пост-пост-аналитическая философии. Конференции по пост аналитической философии проходили ещё в начале 1980-х годов. Аналитическая фи лософия отказалась от некогда заявленной претензии на антиметафизичность. Выяс нилось, что метафизика в ней присутствует. Привлекательность этой традиции в том, что она предлагает строгое рациональное мышление, чуждое всякой иррационально сти. Она доказательна, хотя её доказательность удовлетворяет далеко не всех. В кон це XX века аналитическая философия обратилась к философии права, морали, исто рии...

Таким образом, она выходит из того гетто, в которое когда-то сама себя за перла...

Уже вышла. Просто не все это заметили. Так что говорить о принципиальной замкнутости аналитической философии я бы не стал. Хотя в Америке это действи тельно так. Во Франции тоже существует аналитическая философия, которая внешне себя никак не проявляет, поскольку её импульс здесь угас. В Англии же не представ ляют себе другой философии.

В 1980-х в Англии появились свои постструктуралисты — Т. Иглтон, Э. Ист хоуп и другие...

Это единицы. Всё-таки на острове преобладает аналитическая философия. А с ней происходят интересные вещи: аналитическая философия смыкается не только с постструктурализмом, но с марксизмом и пост-марксизмом и даже со своим антипо дом — экзистенциализмом. Ведь экзистенциализм не исчез, просто теперь началось его аналитическое прочтение.

Есть ли что-то общее между аналитической философией и постструктура лизмом? Как правило, представители последнего отзываются об аналитической фи лософии с неприязнью. Делез даже назвал витгенштейнианство «философской ката строфой)}.

Это не значит, что во Франции такой традиции вообще нет. Например, Вайле мин пишет об аналитической философии во Франции. Одно дело — приятие или не приятие со стороны какого-либо конкретного философа, и совсем другое — общая тенденция.

Согласен. К примеру, Фуко не испытывал неприязни к аналитической филосо фии и открыто пользовался её техниками в своей «Археологии знания». Впрочем, это как раз частный случай.

Большинство постструктуралистов тоже используют эти техники, только не называют их открыто. Любой анализ — это и есть аналитическая философия, если понимать её максимально широко. В общем, мне кажется, никакой катастрофы нет.

Дискурс Фуко, Деррида, де Ман — эти имена чаще всего встречаются в Ваших рабо тах. Чем привлекательны для Вас эти фигуры? Пару лет назад вы говорили, что по пытались перечитать Рассела и обнаружили, что после блестящего слога пост структуралистов его текст выглядит редкостным занудством.

Конечно, несколько раз прочитав книги Фуко со своеобразной, но очень дока зательной логикой, прочитав книги Деррида, насыщенные коннотациями, взаимосвя зями и переходами, — причём в конце книги вам не сообщают, где истина, возвра щаться к Расселу было тяжело. В равной мере к этому относится и замечательный тексты де Мана. Но не только: я одним из первых стал писать о Бланшо, которого у нас не считали в то время философом...

...И которого у нас почти не знают.

Именно. У нас были известны лишь несколько его статей, правда, сейчас по шли и переводы его значимых книг... Для меня привлекательны и Жан-Люк Нанси, и Ален Роб-Грийе, о которых я тоже писал, и привлекательны они, прежде всего, но визной. Они предлагают подход, который академическая традиция считает нефилософским. Но если мы хотим двигаться вперёд, мы должны его учитывать.

Сегодня постмодернистский подход в философии уже воспринимают спокойно.

Кое-кто всё ещё упирается...

Это уже неважно. Постмодернизм можно ругать, как в своё время ругали пози тивизм, кантианство, махизм или спенсерианство, однако концепции существуют, имеют своих приверженцев и уже укоренились в философии, независимо от того, нравится это кому-то или нет. Постмодернизм был подобен пожару, прошедшему по философскому лесу. Когда после пожара стали разбирать завалы, выяснилось, что огонь принёс с собой очень непростые и интересные вещи.

Интересных для меня фигур в современной философии очень много. Я не ус таю удивляться тому, как мало мы знаем. Я стремлюсь узнать больше. Кстати, и Ваша работа расширяет наш кругозор. У нас есть оригинальные исследователи. Так, на пример, Майя Соболева написала монографию о философии языка в Германии.

Сперва мы двигались неуверенно, но потом выяснилось, что это очень интересная сфера. Нужно уходить от тех горизонтов, которые видишь перед собой. Поэтому и я как человек, устремлённый вперёд, а не назад, всегда пребываю в поиске.

Расцвет тех фигур, о которых мы говорим, остался в 1970-х — 80-х годах. А что происходит с западной философией прямо сейчас?

О горизонтах философии XXI века я попытался сказать в своей статье, опубли кованной в «Историко-философском ежегоднике» за 2006 год. Там Вы можете найти ответ на этот вопрос.

За что бы вы ни взялись, оно по-прежнему присутствует в философии. Много толковали о конце метафизики, но сегодня уже стало ясно, что метафизика никуда не исчезала, просто теперь мы представляем её по-другому. По-прежнему существуют и онтология, и гносеология. Мы по-прежнему работаем с теорией познания, только те перь в неё включились многие новые проблемы, например, те, что пришли из психо лингвистики. То же самое происходит с социальной философией: классические поня тия «нация», «народность», «общество», «природа» не исчезли, но приобрели новый «Грядет новая философия» (Беседа с А.С. Колесниковым) смысл. В этом отношении очень интересна социальная философия Константина Се мёновича Пигрова, который показал, что метафизика крови, раны или любви, фило софия пира и философия пива имеют право на существование, ибо они уже присутст вуют в нашем мире. Ведь социальная философия — это философия общества и чело века, и она не должна отворачиваться ни от каких явлений. Это принципиально но вый взгляд, который вы можете называть так, как вам нравится, — постмодернист ским, сканирующим или каким-то ещё.

Философия сегодня стала топологической. Время горизонтальных и верти кальных срезов прошло, и мы обратились к топологии. Здесь, как при геодезической съёмке, учитывается всё. Здесь становится различимым то, что постмодернисты на зывали складкой и следом. След оставляет что-то, и ведёт он от чего-то к чему-то.

Все постмодернистские штампы взяты из жизни, поэтому ризоматическое мышление работает так успешно.

Развитие философии идёт по всем направлениям. Возьмём, к примеру, историю философии, тот её раздел, который изучает классиков: эта история абсолютно маску линная. А разве не существовало женской мысли? На Западе уже в XIX веке вышел трёхтомник по истории философии женщин. У нас же об этом не задумываются, нам это представляется курьёзом, хотя ничего курьёзного в женской философии нет. По чему мы должны делать вид, будто женщин-философов никогда не существовало? Я писал об этом ещё лет десять назад, но реального отклика моя работа не получила.

Впрочем, Василий Викторович Ванчугов в своё время написал о русской философии женщин, получился весьма оригинальный текст.

Для меня как для историка философии стоит ещё одна проблема — проблема философии истории философии. Это очень интересная и малоисследованная область.

Главный вопрос здесь заключается в том, кто, когда и на каких основаниях делает того или иного философа классиком. Как приходят классики и как они уходят? Как Декарт стал центральной фигурой в истории философии?

Мы пользуемся узким кругом книг по истории философии. Вот разве что Свет лана Мальцева перевела четырёхтомник Дж. Реале и Д. Антисери. Немного перевели из Н. Аббаньяно. А больше у нас ничего по этой теме нет.

Кстати, как вы оцениваете этот четырёхтомник?

Хорошая работа, но написана она для итальянцев. Кроме того, она насквозь ев ропоцентрична. Я общался с обоими авторами в МГУ, и они настаивали на том, что основой философии выступает философия Древней Греции, от неё можно отказы ваться, но она лежит в основании всего. С другой стороны, есть пятитомник Санти нелло, о котором у нас знать не знают. Есть, например, китайские истории филосо фии, предназначенные для китайцев.

Мы же знаем только книгу Фэн Ю-Ланя, написанную для Запада.

У нас известна только одна его книга, а ведь у Фэн Ю-Ланя есть двухтомник, изданный на китайском и на английском языках. Свои варианты истории философии есть и в Латинской Америке. Но мы знаем лишь малую часть этой литературы. У нас бесконечно переиздаются книги по истории западной философии, в которых воспро изводятся одни и те же общеизвестные имена. Почему-то считается, что история за падной философии исчерпывается английскими, немецкими, французскими и амери Дискурс 116 — канскими концепциями. Остальной же мир словно бы и не существует. А разве рус скую философию нельзя считать западной? Некоторые русские философы не менее, а то и более интересны, чем английские или американские.

Таким образом, философия истории философии как раз и требует расширения сферы историко-философского исследования. Но, кроме того, она обращает самое пристальное внимание на методологию историко-философского исследования. Ста рые варианты истории философии, укоренённые в марксизме-ленинизме, при всей своей качественности, несут слишком много идеологем, от которых хорошо бы изба виться. В реальности партсъезд никогда не определял характер мысли, но без ссылки на него монографию не принимали в печать. История философии имеет собственные методологию и источники развития, которые пока никто всерьёз не изучал.

Где сегодня фронтир истории философии? Мы видим слишком много замкну тых школ. Например, многие историки русской философии не.желают знать никого, кроме Бердяева, который, признаться, уже порядком надоел. Я ни в коем случае не нападаю на всех без исключения историков русской философии, ибо вижу, что Петербургская школа постоянно обращается к новым именам. Мне очень интересны работы Александра Иосифовича Бродского...

Я бы добавил имена Игоря Ивановича Евлампиева и Бориса Владимировича Емельянова из Екатеринбурга. В Москве также выходят интересные работы.

А вот у меня складывается впечатление, будто в Москве и в провинции ника кого движения не происходит. Когда я интересуюсь, какие диссертации защищают по истории философии, я по-прежнему натыкаюсь на темы вроде «Антропология П.

Флоренского» или «Философия свободы Н.А. Бердяева». На эти темы уже написано так много, что становится непонятно, зачем продолжать множить подобные ра боты.

Возможно, это связано с тем, что новая литература у нас плохо распространя ется, так что преподаватели старой закалки, укоренённые в неких догматических схе мах, по-прежнему полагают, что этого достаточно. Однако новая волна уже пришла.

Например, покойный Ахиезер предлагал собственную точку зрения, которая многим не нравится, но которая представляла собой попытку нового прочтения известного материала. Я полагаю, что вот-вот появится новая история русской философии, ка кой-нибудь всеобъемлющий компендиум. За это должны взяться Академия Наук и Институт философии, которые могут собрать самых разных авторов.

Новации уже есть. Например, интересные работы появляются в Ростове-на Дону. Я вспоминаю, например, работу по Данилевскому, в которой этот мыслитель представлен не только как азиацентрист, но и с ранее неизвестных сторон. В Петер бурге, например, обращаются к философии Рериха...

Его уже перестали считать сумасшедшим эзотериком?

По счастью, да. И обнаружилось, что в его творчестве присутствуют очень ин тересные философские конструкции. Никогда не стоит воспринимать того или иного автора догматически.

В силу специфики журнала нас больше интересует история западной филосо фии. Однако и здесь ситуация неутешительна: защищаются бесконечные диссерта «Грядет новая философия» (Беседа с А.С. Колесниковым) ции по «Критике чистого разума» Канта, тогда как, например, плохо исследованная кантовская «Антропология» мало кого интересует. А вот Гегель, кажется, отпуг нул всех... Куда, по-вашему, стоит двигаться историку зарубежной философии?

Школа истории западной философии остаётся традиционной, но вот акценты расставляются как-то странно. Поскольку марксизм генетически связан с гегельянст вом, о Гегеле в Советском Союзе писали много. Его можно и нужно исследовать дальше, так же как Платона, и несомненно, что новые работы будут появляться. Од нако Кант сегодня оказался востребован заново, например, в связи с постмодерном или с витгенштейнианством. Кант занимался всем. В какой-то момент философам показалось, что трансцендентное исчезло, но теперь выяснилось, что это не так. Для того чтобы понять, что происходит в современном мире, опять обращаются к Канту.

Почти все постмодернисты являются историками философии, и свои концепции они выработали благодаря новому прочтению тех текстов, которые у нас сводили к голым схемам. Так, например, Деррида и де Ман заново прочитали Руссо и показали, что это совсем не та фигура, какой мы её себе представляли. Постмодернисты актуализиро вали те проблемы, которых мы, двигаясь линейно, просто не замечали. То же касается Хайдеггера...

...от которого все уже шарахаются — так много его стало на рубеже веков.

...или Ясперса как историка философии. Великолепным историком философии оказался Умберто Эко. Первое прочтение не отменяет второго, третьего, четвёртого...

В итоге же мы можем получить принципиально новый синтез. Сегодня как раз и про исходит переинтерпретация известного. Поэтому, я полагаю, история философии за ново обратится к фигуре автора и займётся составлением его философской биогра фии. Ведь автор тоже никуда не делся: то, что сделал Фуко, никто другой сделать бы не смог. Никто не сказал бы сказанного Лаканом. Ведь, хотя атмосфера общая, но разные люди говорят по-разному.

Неверно говорить об исчерпанности модерна и постмодерна. На смену модер ну пришёл постмодерн, философы много обсуждали понятия modernity и postmoder nity. Но разве модерн и постмодерн исчерпали себя? Разве что как школы. Точно так же позитивизм или философия науки кончились как школы, но их влияние в фило софском мире сохраняется. Если у фрейдовского психоанализа как школы нет буду щего, это не значит, что мы перестанем говорить о бессознательном. Постмодерн пришёл, и он работает, поэтому он остаётся с нами.

В истории философии зачастую происходит подмена понятий: констатируя завершённость модерна и постмодерна как парадигмальных проектов западного ми ра, начинают говорить об исчерпанности модерна и постмодерна как философских движений.

Как только мы начинаем говорить о глобальном, мы сталкиваемся с локаль ным. Поэтому говорить следует очень и очень осторожно. Я всегда с недоверием от носился к ругательным статьям, в которых постмодерн называли дребеденью. Если одному человеку нравятся блондинки, а другому — брюнетки, это вовсе не значит, что они не могут понять друг друга. Однако я вообще сомневаюсь в существовании глобальной программы. Философская компаративистика занимается темпоральным сравнением, например, сопоставляя Конфуция и Сократа. Сопоставление вполне пра Дискурс вомерно: почти в одно и то же время два мыслителя, живущие в разных концах света, высказывали сходные идеи. Хотя они говорили на разных языках, социальные про блемы в Греции и в Китае были сходны. Но можно ли в этом случае говорить о неко ем глобальном движении в философии?

В тех случаях, когда культуры соприкасаются, этот вопрос не исчезает. С при шествием постмодерна в азиатских регионах — на Цейлоне, в Индии или в Китае — было очень трудно найти термин, которым можно было бы выразить понятие «по стмодерн». Как его записать иероглифическим письмом? Сперва пришла культура постмодерна, охватившая в том числе и азиатские страны, а затем началась философ ская рефлексия по поводу этого культурного состояния. Так имеет ли смысл говорить о глобальном проекте? Пожар пролетел поверху, а деревья азиатского леса остались прежними. Постмодерн в данном случае и есть верховой пожар.

В Латинской Америке проблема постмодерна тоже занимает умы философов.

Но это не означает, что латиноамериканская философия стала постмодернистской.

Философы осмысляют произошедшие перемены, используют постмодернистские ме тоды исследования, но это ещё не делает их самих постмодернистами.

Брюно Латур в своей интереснейшей книге «Нового времени не было» говорит о том, что избавиться от модерна средствами постмодерна невозможно, поскольку в постмодерне продолжается модернистский проект. Теперь, когда постмодерни сты выполнили работу по деконструкции модерна, следует не множить всяческие пост-пост-постмодерны, а вести себя так, словно Нового времени и модерна вообще не было, занявшись созданием проекта нон-модерна.

Мне симпатична точка зрения Латура. Однако проблема, на мой взгляд, состоит в другом: ничто не вечно под луной. В Средние века казалось, что ничего нового не будет, одна и та же культурная парадигма работала в течение десяти веков. Однако не ожиданно она пошла на слом. Немецкую классическую философию в своё время счита ли завершением философии как таковой, поскольку Кант и Гегель сказали всё, что только может сказать человек о философских проблемах. Вскоре выяснилось, что это не так. И наше время не является окончательным. Мы находимся в процессе выработки принципиально новых концепций, и я думаю, что они кристаллизуются в 2020-х годах.

Старый век кончился в 1990-м году. Все прежние философские концепции к этому времени реализовали свой потенциал. На смену им идёт какая-то новая философия.

И пытаться прогнозировать здесь что-либо бесполезно...

Я думаю, что это лишено смысла. Когда-то на стажировке в Швеции и в Америке мне пришлось просмотреть полторы тысячи философских журналов. Но сейчас их коли чество по меньшей мере утроилось, и проблемы в них ставятся совершенно по-новому.

Работа идёт. Если мы не будем помнить об этом, наши труды лишатся смысла.

Если позволите, я задам вам ещё пару заключительных вопросов. Что привле кает Вас в последнее время? Какая книга или концептуальный ход произвели на Вас впечатление за последние годы? Чем занимаетесь в настоящее время вы сами?

Привлекает многое. Прежде всего, хочется ещё раз обратиться к методологии истории философии. Хочу концептуально оформить свои наработки в этой области в книгу. Кроме того, появилось огромное количество работ по философской компара «Грядет новая философия» (Беседа с А.С. Колесниковым) тивистике, и все их хочется прочитать. Например, работы по философии Севера (а ведь есть ещё и философия Юга!). Философии Запада и Востока уже сравнивали, пришла пора провести новую ось. Большое впечатление произвела на меня книга А.

Коэна, посвященная сравнению марксизма и буддизма.

Я недавно сдал в печать учебное пособие (над ним работали сотрудники нашей кафедры) по изучению классиков мировой философии. Как читать тексты, не знают не только люди, далёкие от философии, но зачастую и сами философы. Сейчас я при нимаю участие в работе над очень крупным изданием по истории мировой филосо фии. Написать его в одиночку я не смогу из-за языковых трудностей и из-за отсутст вия времени. Когда-то мы выпустили двухтомник «История современной философии:

компаративистский подход». Я планирую значительно переработать эти книги, так, чтобы в обозримом будущем издать книгу под названием «История мировой филосо фии: компаративистский подход». Такой труд необходим, поскольку во времена пе ремен мы должны предложить новую топологию философии. Есть и другие проекты, но не знаю, хватит ли на них времени.

Чумаков A.M. Метафизика глобализации: Культурно-цивилизационный аспект. М.. 2006.

См.: Baudrillard. J. West of the Dateline. Eds. V. Grace, H. Worth and L. Simmons. Palmerston North (New Zealand). 2003.

Литература и философия в творчестве Поля де Мана (по текстам лекций Жака Деррида) // Пози ции современной философии. 2000. № 2. С. 67-93.

Колесников А.С. Свободомыслие Бертрана Рассела. М.. 1978: Колесников А.С. Философия Бер трана Рассела. Л., 1991.

Соболева М.Н. Философия как «критика, языка» в Германии. СПб.. 2005.

Колесников Л.С. Обозримые тенденции становления философии в начале XXI века // Историко философский ежегодник. 2006. М., 2006.

Пигров К.С. Социальная философия. СПб.. 2005.

Hericourt J.P. Л Woman's Philosophy of Woman, or Woman Affranchised. An Answer to Michelet, Proudhon, Girardin, Legouve, Comte. and Other Modern Innovators. N.Y.: Carelton. 1864. (Репринт:

Westport (Conn.): Hyperion Press Inc.. 1993.) Ванчутов В.В. Женщины в философии (из истории философии в России XIX — нач. XX вв.). М, 1996.

Storia delle storie generali della filosofia. 4 vols. I-ds. Santinello G.. Piaia G. Rome, 2004.

Основные публикации А.С. Колесникова:

1. Критический анализ эволюции философии морали Б.Рассела // Философська дум ка. Киев, 1977. №4.

2. Свободомыслие Бертрана Рассела. М., 1978.

3. Рассел и Витгенштейн: проблемы философского взаимовлияния // Философская и социологическая мысль. Киев. 1989. № 8.

4. Позитивный экзистенциализм К. Уилсона (в соавт.) // Вестник ЛГУ. Сер. 6. 1990.

Вып. 4.

5. Философия Бертрана Рассела. Л., 1991.

6. Современная зарубежная философия: компаративистский подход. В 2 т. (в соавт). СПб., 1998.

7. Позитивный экзистенциализм Отто Фридриха Больнова // Больнов О.Ф. Экзи стенциалистская философия. СПб., 1998.

Дискурс 8. Аналитическая философия: классические темы и новые тенденции // Позиции со временной философии. 1999. № 1.

9. Формы субъективности в философской культуре XX века. СПб., 2000 (в со авт.) 10. Философия и литература: современный дискурс // История философии, культура и мировоззрение. СПб., 2000.

11. Философия истории и рациональность // Е.М. Сергейчик. Философия истории.

СПб., 2000.

12. Литература и философия в творчестве Поля де Мана (по текстам лекций Жака Деррида) // Позиции современной философии. 2000. № 2.

13. Современная философия и диалог культур на пороге третьего тысячелетия // Буд дийская культура и мировая цивилизация на пороге III тысячелетия. СПб., 2000.

14. Философия как мировоззрение // Философия, ее место и функции в современной школе. Шуя, 2000.

15. К истории современного (западного) марксизма (неомаркисзма) // История фило софии: проблемы и темы. К 60-летию профессора Ю.В. Перова. СПб., 2001.

16. Современный философский процесс в начале XXI века // Miscellanea humanitaria philosophiae. К 60-летию профессора Ю.Н. Солонина. СПб., 2001.

17. Обозримые тенденции становления философии в начале XXI века // Исламская культура в мировой цивилизации и новые идеи в философии. Уфа;

СПб., 2001.

18. Философская компаративистика: основные этапы и идеи // Компаративистика.

Альманах сравнительных социогуманитарных исследований. СПб., 2001.

19. Учебный словарь по философии. СПб., 2002. (в соавт.) 20. Феноменология и деконструкция: компаративные размышления в связи с «концом философии» // Размышления о философии на перекрестке второго и третьего ты сячелетия. К 75-летию профессора М.Я. Корнеева. СПб., 2002.

21. Вера и традиция в культуре России и Японии: компаративный подход // Вера как ценность. Материалы всероссийской научной конференции. Великий Новгород, 2002.

22. Философская компаративистика в истории идей // Альманах. Вып. 25. Философ ский век. История философии как философия. СПб., 2003.

23. Философская компаративистика в утверждении новой культуры мира. Диалог культур и философий в России // Россия и Грузия. Диалог и родство культур. Тби лиси, 2003.

24. Философская компаративистика в России // Альманах. Вып. 25. 4.2. Философский век. История философии как философия. СПб., 2004.

25. Основы современной философии. Учебник для вузов. 5-е изд. СПб., 2004. (в со авт.) 26. Философия. Учебник для вузов. М., 2003. (в соавт.) 27. Герменевтика и компаративистика в истории философии // Философские и при кладные аспекты герменевтики. Воронеж, 2003.

28. Восток-Запад в неомифологии Рерихов // III международная научно-практическая конференция « Рериховское наследие: Восток-Запад на берегах Невы». СПб., 2004.

29. Философия. Учебник для вузов. М., 2004. (в соавт.) 30. Философия. Учебник для вузов. М., 2004. (в соавт.) «Грядет новая философия» (Беседа с А. С. Колесниковым) 31. Философская компаративистика в диалоге культур // Философские науки. 2004. №11.

32. Философия сознания Б. Рассела и современность // Грязновские чтения. М., 2003.

33. Рецепция идей Канта в философских культурах Запада и Востока // Философия И.

Канта и современность. Минск, 2004.

34. Мишель Фуко и его «Археология знания» // Фуко М. Археология знания. СПб., 2004.

35. Философская компаративистика: Восток — Запад. СПб., 2004.

36. Философская компаративистика как проблема и метод исследования // Философ ская мысль в Санкт-Петербурге. Идеи и развитие. СПб., 2005.

37. Философская компаративистика в поле глобальных перемен // Вестник РУДН.

Философия. М., 2005.

38. Формы и виды толерантности в мире // Толерантность и интолерантность в со временном обществе. СПб., 2005.

39. Диалог и толерантность в философии Амина Ар-Рихани // Толерантность и инто лерантность в современном обществе: общее и различное. СПб., 2006.

40. Философия. Учебное пособие для вузов. 2-е изд. Минск, 2006. (в соавт.) 41. Философская компаративистика в поле глобальных проблем // Вестник РУДН.

Философия. 2006. № 1.

42. Национальное и интернациональное в африканской философии // Международные организации в России и проблемы культурной интеграции. Материалы Междуна родной конференции РГПУ. СПб., 2006.

43. Обозримые тенденции становления философии в начале XXI века // Историко философский ежегодник. 2006. М., 2006.

44. Компаративный анализ, диалог культур и трансгрессия // Трансграничье в изме няющемся мире: Россия-Китай-Монголия. Материалы международной научно практической конференции. Чита, 2006.

45. Компаративная философия и диалог культур // Filosofia v kontexte Globalizujuceho sa sveta Zbornik prispevkov z 3. slovenskenho filozofickeho kongresu konaneho v Kongresovom centre SA V v Smolenciach 7-9 novembra 2005. Bratislava, 2006.

46. Восток-Запад в гуманистической философии Ар-Рихани // Диалог цивилизаций как призвание. М., 2007.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.