WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Глава II. Социализация и социальный контроль. 111 112 Глава II. Социализация и социальный контроль.

ГЛАВА II.

СОЦИАЛИЗАЦИЯ И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ (как закрепляются и поддерживаются нормы) Девиантность немыслима без своего необходимого дополнения – нормы. Ведь любые отклонения – это отклонения от чего-то, что считается нормой. Нормы и правила нас окружают со всех сторон. Они пронизывают жизнь человеческих сообществ, часто оставаясь неявными, скрытыми.

Однако, они не существуют сами по себе. Необходимы специальные усилия общества, что бы нормы передавались из поколения в поколение, упорядочивая жизнь людей. Не менее важно обеспечить выполнение этих норм «здесь и сейчас». В этой главе мы сначала рассмотрим, как и в какой форме нормы и правила существуют, пронизывая и регулируя наш опыт.

Затем, мы рассмотрим, как они закрепляются в сознании людей. Наконец, обратимся к тому, как они поддерживаются. Между этими процессами нет абсолютной разницы. Они постоянно переходят друг в друга, оставаясь трудноуловимыми. Как мы увидим далее, значительная их часть проходит мимо нас незамеченными. Итак, по порядку.

§1. Нормы в повседневной жизни.

Жизнь в обществе себе подобных требует от человека знания. Знания о самых разных вещах. Нам нужно знать, что означают те или иные слова, что бы общаться с другими людьми. Нужно знать, что означает то или иное выражение лица людей, с которыми мы общаемся. Нужно Социальная компетентность знать как нам вести себя в тех или иных ситуациях. Нужно....

– знание повседневных,. Этот перечень можно продолжать до бесконечности. Объем «само-собой разумеющихся» самого необходимого для жизни знания, которым обладает правил взаимодействия между людьми. каждый из нас, намного превосходит объем памяти любого персонального компьютера. Большую часть этого необходимого, Глава II. Социализация и социальный контроль. повседневного знания, составляет знание правил. Правил, пронизывающих нашу с вами повседневность. Можно определить знание правил повседневности, как нормативное. Обладание этим знанием составляет сущность социальной компетентности. Социальная компетентность подразумевает умение общаться с другими, понимать их реакции и намерения, прогнозировать их поведение в процессе Постмодернизм в науке – общий взаимодействия и т.п. Помимо этого, можно выделить, подход, описывающий собственно нормативную компетентность – знание что общество в терминах можно и чего нельзя делать или говорить в тех или иных информации и множественности ситуациях. Таким образом, все нормы и правила, знания;

связан с отказом от «жесткого» регулирующие жизнь людей, можно рассматривать, как знания, допускает плюрализм знание. В дальнейшем, мы будем придерживаться именно теорий, мнений и ценностей;

особое этого подхода. При этом, мы опираемся на очень внимание уделяет знакам и знаковым влиятельную в современной гуманитарной науке, системам.

постмодернистскую традицию. В наиболее полной форме взгляд на общество с позиций знания представлен в книге американских социологов П.Бергера и Т. Лукмана «Социальное конструирование реальности». Рекомендуем ее всем, желающим ознакомится с данным подходом подробнее. Согласно этому подходу, знание является главным, центральным элементом любого сообщества людей. Любая активность людей по отношению к друг другу, а чаще всего и по отношению к самим себе, опирается на знание. Учитывая, что социальная активность людей подчиняется правилам, мы можем поставить знак равенства между знанием и нормами. «Стоп, хватит!» – воскликнет читатель, привыкший рассматривать знание, как что-то, имеющее отношение к науке и учебе – «знание - знанием, а сколько людей вокруг никогда ни о каком знании не задумываются, просто живут себе, да и все!». Конечно, далеко не все люди имеют отношение к теоретическому знанию. С ним связан достаточно узкий круг людей – интеллектуалов. Однако нужно говорить о сферах знания. Теоретическое 114 Глава II. Социализация и социальный контроль.

знание, объясняющее и описывающее окружающий мир в терминах и понятиях науки, - только одна из сфер знания. Кроме него существуют и другие сферы: религиозное знание, философское знание. Каждая из этих сфер описывает и объясняет свой тип реальности. Очень часто, эти реальности сильно отличаются друг от друга. Мир ученого (кванты, пространство, галактики и т.д.), отличается от мира монаха (спасение души, грех, добродетель и т.п.). Оба они отличаются от мира философа (сущность, бытие, универсалии). Заметим, что мы говорим о различии, а не о противоречии. Однако и ученый, и религиозный деятель, и философ разделяют между собой и с другими людьми реальность повседневности.

Повседневность – это то поле, на котором мы играем игру жизни. Это то, что само собой разумеется, и часто, просто не замечается. Повседневность отражена в обыденном знании, общем для всех. Простые и понятные истины, типа «солнце – желтое, вода – мокрая, а Земля - вертится». Сюда же относится знание того, например, что люди плачут, когда у них горе и улыбаются, когда радуются. Что ходить по улице нужно в одежде. Это то, что знают все. Это то, что нужно знать, что бы жить вместе с себе подобными. Я не смогу общаться с другими людьми, если не буду знать, как это делать. Подчеркнем, что упомянутые нами сферы знания отнюдь не абсолютно изолированы друг от друга. Они взаимно пересекаются, подпитывают и обогащают друг друга. Их отношения могут быть представлены в виде схемы.

Взаимное отношение различных сфер знания.

Философ ское Религиоз Научное знание ное знание знание Обыденное знание (повседневность) Глава II. Социализация и социальный контроль. Обыденное знание образует как бы платформу для других типов знания. В то же время, оно содержит в себе элементы других сфер знания. В обыденном знании присутствуют элементы научных теорий («земля вертится»), философских концепций («права человека»), религиозных учений («грех»).

Обыденное знание не только доступно всем, оно к тому же, принудительно. Принудительно, значит – нормативно. Обыденное знание делает нас «нормальными» в самом общем смысле. «Нормальность» означает знание тех неявных правил и смыслов, которые лежат в основе социальной жизни. Можно говорить о контекстах, как нормативных системах, упорядочивающих и придающих смысл взаимодействиям. Любое поведение обретает смысл в каком то контексте, подчиняясь присущему этому контексту порядку. Сам контекст – это некоторая система норм и значений.

Наше поведение в каждом конкретном случае ориентировано Семантически й – связанный на контекст, - «ситуация радости», «ситуация горя», «ситуация со значением.

Например, с друзьями», «ситуация с незнакомыми» и т.д. Каждая из этих семантические правила языка и любых других ситуаций имеет свои правила и свои значения. определяют значения слов и выражений, Их нельзя смешивать. Например, мы не станем общаться с устанавливая определенный другом так, как общаемся со случайным знакомым. Мы по порядок их употребления.

разному разговариваем с родителями и друзьями. Таким образом, сама наша повседневность организована нормативно и семантически. Когда семантические и нормативные контексты нарушаются, мы говорим о девиантности. Представим ситуацию, когда два человека идут навстречу друг по городской улице. Оба обмениваются короткими взглядами, осматривая лицо и одежду другого. Подходя ближе, и проходя мимо друг друга, они отводят глаза в сторону, избегая встречного взгляда.

116 Глава II. Социализация и социальный контроль.

Подобное происходит ежедневно, миллионы раз в разных городах разных стран. Эта ситуация абсолютно обычна. Она «нормальна». Девиантность проявилась бы, если бы один из незнакомых прохожих вдруг не отвел бы взгляда и «уставился» бы на другого. Общение с друзьями выстраивается в другом контексте. Здесь свои правила. Например, опять о взгляде. Когда мы беседуем с другом, каждый из нас демонстрирует внимание и увлеченность беседой, время от времени глядя в глаза собеседнику, но, отнюдь не уставившись на него. Слишком пристальный взгляд может восприниматься как знак недоверия или непонимания. Если же разговаривающий совсем не смотрит в глаза собеседнику, то его могут счесть уклончивым, хитрым или странным.

Изучение повседневности чрезвычайно интересно и полезно для девиантологического анализа. Через анализ повседневности мы получаем представление о фундаментальных основаниях нормативности и девиантности. Социологи, описывая повседневность, используют понятие фоновых ожиданий. Фоновые ожидания делают возможным взаимное общение людей. Именно, благодаря их наличию, особенно заметны бывают случаи нарушения этих ожиданий. Подробнее об этом, – ниже.

Взаимное совпадение фоновых ожиданий - норма для Фоновые ожидания – людей, принадлежащих к одной и той же культуре. Само взаимные ожидания понятие культуры, мы более подробно разберем ниже. Сейчас участников социального же, отметим, что культуру можно рассматривать, как систему взаимодействи я, что партнер знаков, значения которых известны всем людям, по общению знает «само принадлежащим к данной культуре. Самого человека можно собой разумеющиеся» определить, как существо, способное оперировать знаками и правила, понимает контекст создавать знаки. «Homo semeioticus», если хотите (от греч.

ситуации.

semeiotos - обозначенный). Наше мышление организовано посредством знаков. Знак – это метка, обозначающая реальный объект или совокупность объектов, т.е. – имеющая значение. Фактически, мыслить - Глава II. Социализация и социальный контроль. значит оперировать знаками (словами, например). Знаки группируются в системы. Так существуют системы жестовых знаков (стандартные позы, жесты и телодвижения), лингвистических знаков (слова), системы физических, материальных знаков (например, крест или особый вид одежды).

Язык – наиболее важная знаковая система. Это было подмечено очень давно.

Евангелие от Иоанна начинается словами «Вначале было слово». Помимо языка, существуют, конечно, и другие важные знаковые системы, но они, в определенной мере, подчинены языку. Поэтому, важнейшей составляющей культуры является язык. Многие ученые считают, что любая культура имеет именно лингвистические основания. Наше восприятие мира организовано посредством языка. Те из читателей, кто не согласен, пусть попробует представить себе то, что нельзя назвать. Как только вы это сделали, вы уже дали название – «то, что нельзя назвать». Далее, плод вашего воображения может быть описан – словами, типа «это похоже на...» и т.д.

Это, в полной мере относится к повседневности. Контексты повседневности организованы вербально. Доступ к ним мы можем получить, именно через язык. Разумеется, какая-то часть повседневных норм не проговаривается явно, но она всегда подразумевается.

Несмотря на существование множества невербальных сигналов, используемых обычно нами и имеющих смысл для остальных, большей частью наше взаимодействие происходит в форме разговора или беседы.

Социологи всегда считали, что язык имеет фундаментальное значение для социальной жизни. Однако подход, концентрирующийся именно на использовании языка в обыденных ситуациях повседневной Этнометодол огия — жизни, разработан совсем недавно. В языковом общении чаще изучение «этнометодо всего встречается разговор — нерегулярный вербальный обмен, в» (народных или обыденных происходящий в неформальных беседах с остальными.

методов), которыми Значительный толчок к исследованиям разговора дали работы люди пользуются для того, чтобы осмыслить действия и речь других.

118 Глава II. Социализация и социальный контроль.

И.Гоффмана, посвященные этой теме. Но наиболее известны в этой области исследования Гарольда Гарфинкеля, основателя этнометодологии.

Каждый человек пользуется своими методами осмысления процесса взаимодействия с другими, причем применяет их неосознанно. Мы можем понять смысл разговора правильно в том случае, если известен контекст ситуации, который не проявляется в самих словах. Возьмем следующий разговор.

А: Как дела?. В: Плохо, скоро выписывают, А у тебя?.

А: Нормально, лежу до весны. В: Везет!

Как вы думаете, что происходит? Какие отношения между участниками разговора? Мы можем очень легко понять, что и почему они говорили, если догадаемся, или нам скажут, что это разговор между двумя друзьями, «косящими» от армии. Разговор тогда становится осмысленным и «очевидным». Тем не менее, без знания социального контекста, разговор выглядит странным. Часть смысла находится в словах, а часть в социальном контексте, связанном с разговором. В контексте разговор становится совершенно осмысленным и кажется очевидным.

Большинство малозначительных форм ежедневного разговора предполагает сложное коллективное знание, «вводимое и игру» участвующими сторонами. Внешне это воспринимается как Гарфинкель Г.

(1917) – американский само собой разумеющееся, но в то же время даже самый социолог, создатель незначительный разговор настолько сложен, что до сих пор этнометодологи и. Считал, что не смогли создать компьютер, который мор бы беседовать с общество, как объективная людьми, как мы общаемся между собой. Слова, реальность не существует, а используемые в обычной беседе, не имеют точного значения, сводится к объясняющей и и мы «подчеркиваем», что хотим сказать, или то, как мы интерпретирую щей поняли сказанное, используя не высказываемые вслух деятельности людей в процессе допущения, образующие фон беседы. Если один человек общения.

спрашивает другого: «Чем ты занимался вчера?» — то его вопрос, очевидно, Глава II. Социализация и социальный контроль. не подразумевает ответа типа: «В семь шестнадцать я проснулся, в семь восемнадцать встал е постели, пошел в ванную, и стал чистить зубы. В семь девятнадцать я включил... и т.п.

Фоновые ожидания, посредством которых организуются обыденные разговоры, были основной темой в экспериментах Гарфинкеля, проведенных со студентами-добровольцами. Студенту необходимо было вовлечь в беседу знакомого ему человека, и прояснять смысл любой ремарки и реплики.

Случайные замечания, общие комментарии не оставлялись без внимания, активно извлекался их точный смысл. Если кто-то говорил: «Добрый день», — они отвечали: «Добрый — в каком смысле именно?», «Какое время дня вы имеете в виду?» и так далее. Приведем в качестве примера один диалог:

А: (приветливо поднимает руку) Ну, как ты? / Б: Как я, в каком смысле? Здоровье, финансы, учеба, душевное спокойствие, мое...

А: (покрасневший и внезапно теряющий самообладание) Вот что! Я только старался быть вежливым. Мне, честно говоря, наплевать, как ты там себя чувствуешь.

Почему при нарушении столь незначительных условностей разговора люди так выходят из себя? Вероятно потому, что стабильность и осмысленность нашей обыденной социальной жизни основывается на взаимном понимании не высказываемых вслух общекультурных допущений по поводу того, что говорить и как. Если бы способность воспринимать эти допущения как данность отсутствовала, то осмысленное общение было бы невозможным. В этом случае каждая реплика должна была бы сопровождаться громоздкой процедурой, как показали помощники Гарфинкеля;

любое общение в таком случае разрушилось бы. Следовательно, то, что выглядит на первый взгляд незначительным разговором, оказывается фундаментальным каркасом социальной жизни. Именно поэтому нарушения подобных условностей воспринимаются так серьезно.

Бывает, что в повседневной жизни люди нарочно прикидываются игнорирующими подразумеваемые допущения, используемые для 120 Глава II. Социализация и социальный контроль.

интерпретации высказываний, замечаний и вопросов. Это может делаться с целью дать отпор другим, подшутить над ними, вызвать смущение или привлечь внимание к двойному смыслу сказанного. Э.Гидденс, в своем учебнике, приводит классический обмен репликами между родителем и подростком:

Р: Ты куда-то идешь?

П: Из дому.

Р: Что ты собираешься делать?

П: Ничего.

Ответы подростка прямо противоположны ответам добровольцев в экспериментах Гарфинкеля. В отличие от ненормально настойчивых уточнений, подросток вообще отказывается отвечать по существу, — фактически говорит «Занимайся своим делом». Подросток должен понимать, когда намеренное игнорирование контекста общения возможно, а когда нет.

Вряд ли он будет реагировать так же на реплики преподавателей, во время сдачи экзамена.

Большинство, рассмотренных нами примеров нормативной и семантической упорядоченности повседневности, обычно не заметны.

«Нормальное» течение жизни не представляет проблемы, поэтому на повседневность редко обращают внимание. Однако, когда происходит «взламывание» повседневной упорядоченности (как в опытах Гарфинкеля), это заметно и вызывает возмущение. Это угрожает нашему миру, основам нашего существования. П.Бергер, говоря об этом, приводит следующий пример. Муж собирается утром на работу. Жена его провожает. Происходит обыденный обмен репликами: «Дорогая, я пошел в контору.» - «Удачного дня тебе дорогой». Все нормально. Эта ситуация не вызывает у ее участников каких-либо проблем. Контекст, присутствующий в обмене репликами разделяется обоими. Он понимает, что значит «удачного дня», она – что значит «контора». Но представьте себе реакцию мужа на небольшое Глава II. Социализация и социальный контроль. изменение ситуации. Все то же самое, но вместо пожелания удачного дня он слышит: «Хорошо дорогой, не забудь захватить с собой ружье». Подобное нарушение контекста заставит его в срочном порядке рассматривать несколько возможных вариантов объяснения ситуации. Скажем, выбирать между объяснениями, типа «я сошел с ума» или «мне послышалось» или «она сошла с ума». Подобная ситуация будет явно девиантной.

Развивая начатое, скажем, что вообще, любые действия опираются на широкий культурный контекст, в рамках которого они и становятся «нормальными» или «девиантными». Можно сказать, что на поступки людей окружающие накладывают, как бы, культурную матрицу, проявляющую «нормальность» или «девиантность поступка». Культура – одно из самых многозначных понятий в современной науке. В литературе можно встретить более ста определений культуры. Мы, используя социологическую трактовку, будем рассматривать ее, как систему норм, ценностей, обычаев и традиций, упорядочивающих повседневность.

Культура – Человеческие культуры очень разнообразны. Ценности и система норм, нормы поведения широко варьируются и часто весьма ценностей, идей, обычаев отличаются от того, что люди, принадлежащие к и традиций, упорядочиваю щих средиземноморской культуре (к которой принадлежим и мы с повседневную жизнь людей вами) считают «нормальным». Мы едим куриц, но не едим и регулирующих котят или щенков, которые считаются деликатесом в некоторых социальные взаимодейств ия странах. Иудеи не едят свинину, в то время как индусы едят свинину и избегают есть говядину. Мы считаем поцелуй естественным проявлением сексуального влечения, но во многих других культурах он либо неизвестен, либо признается отвратительным. Все эти особенности поведения являются лишь аспектами широких культурных различий, отделяющих одно общество от другого.

Культура небольших общностей унифицирована, единообразна. В больших индустриальных обществах внутренние культурные различия 122 Глава II. Социализация и социальный контроль.

образуют многообразные субкультуры. В современных городах, например, бок о бок сосуществуют разнообразные субкультурные общности. Особенно это заметно в мегаполисах. В одном только районе Москвы можно обнаружить множество различных субкультурных группировок: китайцев, вьетнамцев, кавказцев, русских, греков и т.д. Все эти группы внутри себя ведут свой специфический образ жизни.

В каждой культуре приняты свои уникальные модели поведения, которые кажутся странными или, даже, девиантными представителям других культурных образований. Часто это происходит по причине отсутствия знания контекста. В переведенном у нас учебнике Э.Гидденса рассматривается в качестве примера культура Накирема, описанная в знаменитом исследовании Хораса Майнера. Приведем фрагмент из этого учебника, хорошо иллюстрирующий важность культурного контекста.

Контекста, включающего в себя все многообразие смыслов и значений, задающих основания нормативности.

[ Свое внимание Майнер сосредоточил на замысловатых телесных ритуалах Накирема — по мнению западного человека, весьма странных и экзотичных. Описание Майнера стоит привести здесь целиком.

В основе всей системы верований Накирема лежит убеждение, что человеческое тело уродливо и изначально склонно к болезням и одряхлению. Человек, обреченный иметь такое тело, может надеяться только на действие специфических ритуалов и церемоний. В каждом доме имеется несколько культовых предметов, специально для этого предназначенных. Важнейшим из них является ящичек, вделанный в стену хижины Накирема. В ящичке хранятся амулеты и различные магические снадобья, без которых не может обойтись ни один представитель племени. Снадобья и амулеты, как правило, изготовлены несколькими шаманами, каждый из которых специализируется в какой-то определенной области. Наиболее могущественными из них считаются знахари, и их помощь следует всегда щедро вознаграждать. Однако сами знахари лекарственных снадобий своим пациентам не дают, а лишь определяют их состав и записывают его на некоем тайном и древнем наречии. Наречие это понятно только знахарям и сборщикам Глава II. Социализация и социальный контроль. лекарственных трав и кореньев, которые, опять-таки за подношения и дары, и приготавливают требуемое зелье.

Накирема испытывают почти патологический ужас и благоговение перед своим ртом, состояние которого, по их мнению, сверхъестественным образом воздействует на все общественные отношения. Народ Накирема верит, что если не исполнять определенный ритуал, зубы выпадут, десны начнут кровоточить, челюсти станут шамкать, а самого человека покинут друзья и отвергнут любовники. Дикари также верят в существование прямой связи между оральными и моральными качествами. Например, желая укрепить моральные качества своих детей, они заставляют их совершать ритуальные полоскания рта.

Ежедневный ритуал, неукоснительно соблюдаемый каждым Накирема, включает и специфические манипуляции с ротовой полостью. Однако, несмотря на то, что этот народ столь трепетно заботится об указанном органе, данный ритуал кажется непосвященному просто отвратительным. Мне говорили, что Накирема берут в рот пучок свиной щетины, покрытый магическим порошком, и выполняют там серию каких-то чрезвычайно формализованных движений.

Кто такие эти Накирема и в какой части света они живут? Вы сможете ответить на этот вопрос и идентифицируете описанный ритуал, если произнесете слово «Накирема» наоборот. Почти любое привычное действие покажется странным, если его вырвать из контекста и не рассматривать в качестве элемента специфического образа жизни данного народа.] (Цит. по Э.Гидденс «Социология».М.: Эдиториал УССР, 1999 – 704 с.) Невозможно понять подобные действия и верования вне Этноцентризм – того культурного целого, частью которого они являются.

пристрастнос ть, Всякую культуру следует изучать исходя из ее собственных проявляющаяся в попытках смысловых значений и ценностей — таково ключевое правило оценки другой культуры, по меркам своей социологии. Социолог стремится в максимально возможной собственной степени избежать этноцентризма, то есть попытки оценивать чужую культуру, сравнивая ее со своей собственной.

Это же правило, в полной мере, относится к девиантологическим исследованиям. В первой главе мы сформулировали это правило, как запрет 124 Глава II. Социализация и социальный контроль.

на ценностные суждения. Там же мы указали на сложности, связанные с выполнением этого правила (скрытое влияние ценностей и необходимость выносить экспертные заключения по поводу «нормальности» тех или иных видов поведения).

Поскольку человеческие культуры весьма отличаются друг от друга, неудивительно, что представители одной культуры часто находят девиантными представления и поведение, принятые в другой. Однако, девиантолог должен уметь убирать шоры своей культуры, если хочет увидеть жизнь других людей в «истинном свете» - их собственном нормативном контексте.

Нормативные универсалии. Среди многообразия культурных норм и контекстов обнаруживаются и некоторые общие черты. Те из них, которые Нормативные присутствуют в той или иной форме во всех, или почти во универсалии – регулируемые всех обществах, называются нормативными универсалиями.

во всех человеческих Их можно назвать базовыми регуляторами, поскольку они обществах сферы образуют фундамент, базу социальных отношений. Без них деятельности и соответствую социальная жизнь превратилась бы в хаос, где исчезли бы щие им регуляторы.

сами понятия нормы и отклонения. Говоря об универсальности некоторых норм, ненужно заблуждаться относительно природы этой универсальности. Речь не идет о содержательной (что именно можно или нельзя) или экспрессивной (в какой форме реализуется запрет или разрешение) универсальности. Мы говорим об интенциональной (на что направлено, какая сфера регулируется;

от англ. intention - намерение) универсальности. Именно в этом проявляется универсальность норм и правил - в том, какие именно сферы человеческой деятельности регулируются. Можно выделить, по крайней мере четыре группы универсальных норм, или, если точнее, регуляторов:

1. Регуляторы картины мира, призванные навязать всем членам сообщества разделяемый контекст взаимодействий – картину мира.

Глава II. Социализация и социальный контроль. Любому сообществу требуется некая система идей, объясняющая окружающую действительность, формирующая фоновые ожидания, задающая систему координат «хорошо/плохо», проясняющая смысл существования. Это, без преувеличения, основная группа регуляторов.

2. Регуляторы субординации, призванные упорядочить отношения между поколениями и обеспечить управление сообществом, координацию деятельности. Существование сообщества немыслимо без власти и управления, иначе невозможно координировать деятельность и ставить долгосрочные цели. Один из основных атрибутов власти – более высокий уровень компетентности (знание того, что нужно делать и как это нужно делать). Это пример универсальной (по содержанию) нормы, обращенной к власти. Эта группа норм опирается на первую.

3. Регуляторы сексуальности, упорядочивающие отношения между полами, формы воспроизводства поколений. Отсутствие контроля за этой сферой ведет, если использовать биологическую терминологию, к вырождению популяции. Во всех культурах действуют регуляторы сексуального влечения, поэтому смело можно говорить, что абсолютно никак не контролируемое сексуальное поведение – «универсально девиантно». Поскольку люди – существа двуполые, то эта же группа норм регулирует отношения между полами.

4. Регуляторы агрессивности, упорядочивающие формы допустимого насилия. Человек одно из самых агрессивных живых существ. Более того, эта агрессивность подкреплена мощным интеллектом.

Контроль над агрессивностью членов сообщества и возможность ее канализации (направления в определенное русло, например, охота или война) – условие выживаемости сообщества.

126 Глава II. Социализация и социальный контроль.

Таким образом, нормативные универсалии контролируют наиболее важные сферы человеческой жизнедеятельности. Перечисленные нами группы правил создают нормативный каркас, на базе которого формируются частные нормативные системы. Еще раз хотелось бы подчеркнуть разницу между содержательной, экспрессивной и интенциональной универсальностью. Например, возьмем регуляторы сексуальности.

Интенциональность этой группы норм одинакова: направлена на контроль сексуальности и регулирование отношений полов. Содержательный же аспект может быть выражен различно: запрет или разрешение гомосексуализма, запрет или разрешение добрачных половых связей, количество партнеров в браке – все это может сильно различаться.

Экспрессивные аспекты: характерные способы сексуальных контактов, степень строгости запретов, специфика наказаний нарушителей, так же могут быть дифференцированы. Аналогично обстоит дело с регуляторами агрессивности. Скажем, запрет на убийство члена своего сообщества (кроме специально оговариваемых исключений, типа смертной казни) есть во всех обществах (интенциональность). Однако формы и спектр этих исключений:

разрешение или запрещение дуэлей, право на самооборону – различны (содержательность). Так же, как и возможные обоснования: религиозный запрет, правовой запрет и т.д. (экспрессивность). В полном смысле универсальным является только интенциональный аспект норм.

Антропологи описывают нечто подобное в терминах культурных универсалий.. Во всех культурах существует определенная форма семейной системы, ценности и нормы которой связаны с заботой о детях.

Универсалиями являются институт брака, религиозные ритуалы и права собственности. Во всех культурах в той или иной форме содержится запрет инцеста — сексуальных отношений между близкими родственниками: отцом и дочерью, матерью и сыном, братом и сестрой. Антропологи также говорят о существовании многих других подобных универсалий. К числу базовых Глава II. Социализация и социальный контроль. можно отнести язык. Неизвестны культуры, в которых отсутствовал бы язык со сложной грамматикой. Язык можно рассматривать, как стержневой элемент первой группы нормативных универсалий – регуляторов картины мира. Многогранность феномена языка и его исключительная важность первой группы регуляторов заставляют нас рассмотреть их подробнее.

Язык, картина мира и ценности. Отличительная черта человека – разумность, способность к абстрактно-логическому мышлению Картина мира – и рефлексии (самопознанию). Наличие как норм, так и система идей, объясняющая отклонений возможно только в случае наличия картины мира – реальность и место некоторой системы идей, дающей ответы на важнейшие человека в ней. Может вопросы человеческого существования: «Что собой быть религиозной, представляет этот мир? Кто я такой? Каковы мои отношения с научной, философской миром?» Требование иметь ответы на эти вопросы вытекает из и т.д.

самого качества разумности. Это очень непростой момент, имеющий длительную философскую историю. Что бы не вдаваться в сложные и обширные рассуждения, скажем, что необходимость осмысления мира – онтологическое (сущностное) свойство человека. Почему? – это другой вопрос, вернее комплекс вопросов, связанный с различными взглядами на природу человека.

Так вот есть все основания полагать, что наша с вами картина мира организована лингвистически, посредством языка. По крайней мере, именно это утверждает очень влиятельная в научном мире гипотеза Гипотеза Сепира-Уорфа Сепира-Уорфа. Данное положение связано со спецификой (по имени ученых ее абстрактно-логического мышления – отличительного выдвинувших):

согласно этой свойства человека. Вообще мышление, как обработка гипотезе, язык определяет информации извне, из окружающего мира, свойственно и форму мышления, животным. Человека отличает возможность мыслить в восприятия и конструирует понятиях – вторая сигнальная система, с помощью которой реальность. Т.о., «реальность» разных языковых групп различается.

128 Глава II. Социализация и социальный контроль.

мы и связаны с окружающим миром. Как формируется картина мира?

Посредством понятий и категорий. Все, что нас окружает, имеет названия.

Понятие – это слово, наименование некоей части реальности. Например, мы говорим о тигре. Используя это понятие, нам не обязательно предъявлять собеседнику живого тигра. Встретив «нечто» в лесу, мы можем идентифицировать его, как тигра, отнеся к категории «опасные животные», что определит наш способ реакции (бегство или нападение). «Тигр» - лишь один из элементов нашей картины мира, так же как «опасные животные» - лишь одна из категорий, упорядочивающих эту картину. Все эти вербальные конструкции задают для нас схему действий. Заметим, что большая часть «реальностей», таких, как «тигр», «опасность», «боль» - не всегда даны нам непосредственно, но мы всегда можем ими оперировать. Наша деятельность протекает в рамках этих понятий и категорий, хранящихся в нашем сознании в вербальной форме. Можно ввести в диалог требование: «Не делай этого, а то мне придется причинить тебе боль!» При этом, сама «боль» может не причиняться – вполне может оказаться достаточно предупреждения.

Поскольку, картина мира образует базу для существования всех видов норм, мы, учитывая роль языка в формировании картины мира, можем рассматривать его, как условие и способ существования норм. В языке содержится вся система значений, имеющая отношения к «нормальности» или «девиантности». Для нас непосредственный интерес представляют понятия отражающие представления о норме или отклонении. Помните, как у Маяковского: «Что такое хорошо и что такое плохо?». Кстати, в этой наивной детской книжке замечательным образом подмечена одна важнейшая деталь: поведение, регулируемое нормами («тыкать в книжку пальчик» или «заохав, убежать от вороны») должно включаться в смысловой континуум «хорошо/плохо». Фундаментальные категории, задающие основы картины мира и определяющие мышление и восприятие реальности – это категории Добра (хорошо) и Зла (плохо). Многие ученые, занимавшиеся проблемами Глава II. Социализация и социальный контроль. языка и мышления, подчеркивали дуалистичность последнего, как сущностную, специфическую черту. Практически к любому слову язык позволяет добавить приставку «не», создавая представлении о его антиподе.

Почему так? – в рамках настоящего учебника не суть важно. В любом случае, можно констатировать с полной определенностью: НЕТ и НЕ БЫЛО культур и языков, не включавших фундаментальных представлений о добре и зле.

Все сказанное нас выводит на важное, для девиантологического анализа заключение: любая нормативная система опирается на ценности, лежащие в основе картины мира. Самое сложное – это прояснить сущность, раскрыть содержание понятий «Добро» и «Зло». Решению этой сложной задачи посвящено немало объемных философских трактатов. Как говорится в известном афоризме, «никто в точности не Ценности (в контексте настоящего знает, что такое добро, но все понимают, что без него было употребления) – базовые бы очень плохо». Указанная сложность требует от представления о добре и зле, девиантолога хорошей философской подготовки. Это в первую лежащие в основании любой очередь относится к необходимости давать экспертные культуры.

заключения, относительно тех или иных форм поведения людей. Серьезное изучение проблемы отклонений, требует формулировки оценочных суждений (как бы мы их не избегали), поскольку «нормально/ненормально», почти всегда (бывают исключения) означает «хорошо/плохо». Однако для целей общего научного анализа, достаточным будет знание того, что нормативный контекст опирается на контекст ценностный. Содержание ценностей (что именно хорошо или плохо), в общем –то, доступно. Доступ открывается через знание культуры и формируемое этой культурой представление о мире. Отдельный интерес представляет то, как и в какой форме нормы включаются в картину мира.

Этот вопрос мы подробно рассмотрим в третьем параграфе. Сказанное нами о нормативной картине мира, в контексте ее связи с практикой может быть представлено схематично.

130 Глава II. Социализация и социальный контроль.

Социальное нормативное знание и сознание Теоретическое: философия, Обыденное, на уровне религия, юриспруденция, повседневности и здравого социология, психология. смысла.

Идеологичес Когнитив Воззрения: Практики:

кий ный мифы, привычки, компонент: компонент фольклор, обычаи, оправдание : народная устойчивые существующе беспристра мудрость, модели й или стное здравый поведения.

желательной изучение смысл.

картины мира фактов Формальные практики:

правоохранительные, управленческие, политические.

Приведенная схема показывает (в упрощенной форме) как те или иные компоненты нормативного знания взаимодействуют с нормативной практикой. Схема обобщает идеи высказанные в параграфе, представляя нормативное знание в виде системы взаимодействующих идей и практик различной природы. Разумеется это – модель, т.е. – упрощение реальности, т.к. реальные взаимосвязи между компонентами системы крайне запутаны и трудно уловимы.

Рассмотрев, как существуют нормы в человеческих обществах, двинемся дальше. Для изучения отклонений, очень интересным и важным является знание того, как нормы закрепляются в сознании носителя этих норм - человека. Но сначала подведем итоги.

Резюме:

• Нормы, окружающие нас со всех сторон представляют собой разновидность знания;

владение этим знанием обеспечивает социальную компетентность.

Глава II. Социализация и социальный контроль. • Компетентность проявляется в знании контекстов, формирующих фоновые ожидания, относящиеся к сфере «само-собой» разумеющегося.

• Любое культурное пространство организовано нормативно и семантически (смыслы и значения);

изучением фоновой нормативной и семантической организации культуры занимается этнометодология.

• Хотя нормы, принятые в различных культурах различаются в содержательном и экспрессивном аспектах, можно говорить о интенциональной нормативной универсальности.

• Интенциональные универсалии представлены четырьмя группами регуляторов: 1) регуляторы картины мира, 2) регуляторы субординации, 3)регуляторы сексуальности, 4) регуляторы агрессии.

• Базой всех нормативных систем служит определенная картина мира, организованная лингвистически;

поэтому, язык является стержневым элементом нормативности.

• Любые нормы так или иначе опираются на закрепленные в языке ценности – базовые представления о добре и зле.

Приложения к параграфу.

Повседневная антинормативность: деструктивные культы.

Мы видим, как марионетки танцуют на миниатюрной сцене, перемещаются туда и сюда, влекомые своими веревочками, и следуют сценарию, определяющему их скромные роли. Мы учимся понимать логику этого театра, и оказывается, что мы и сами уже участвуем в представлении. Мы занимаем свое место в обществе и тем определяем позу, в которой повисаем на невидимых струнах. На мгновение мы действительно верим, что мы ~ марионетки. Но затем мы замечаем существенную разницу между театром марионеток и нашей собственной драмой. В отличие от марионеток, мы можем прервать свой танец, осмотреться и обнаружить движущие нас механизмы. За этим поступком скрывается первый шаг к свободе.

Питер Бергер, социолог Весьма вероятно, что вы сталкивались с такой ситуацией: кто-то из ваших родственников, коллег, друзей или знакомых неожиданно и незаметно увлекся какими-то слишком оригинальными для него идеями;

регулярно проводит время в 132 Глава II. Социализация и социальный контроль.

некоей группе, о которой рассказывает не очень охотно;

с неоправданной стремительностью отказывается от прежних интересов, увлечений, дружбы, общения, жизненных целей, привычек и буквально на глазах превращается в незнакомую, отчужденную личность.

Этот человек приобретает «стеклянный» взгляд и механические интонации в голосе при попытках поговорить с ним о происходящем и через некоторое время либо переходит в состояние некоего «параллельного существования», либо вообще исчезает из вашего окружения, расставаясь с семьей, работой, прежним образом жизни.

Если вы психолог, психотерапевт, психиатр или социальный работник, то вам почти наверняка приходилось выслушивать родственников вышеописанных людей и, опираясь на традиционные подходы, пытаться классифицировать это либо как обычный внутрисемейный конфликт из-за «оригинального личностного роста» кого-то из детей или других членов семьи, либо как симптомы каких-то психопатологических процессов, либо как личные проблемы тех, кто непосредственно к вам обратился. К сожалению, во многих случаях значительно больше шансов, что перед вами — картина последствий деструктивного контроля сознания и зависимости от авторитарной или даже тоталитарной группы.

Данная проблема, обозначается как «контроль сознания и деструктивные культы». Эти феномены представляют собой наиболее последовательные и организационно оформленные проявления более широкого явления — психологического насилия. История исследований контроля сознания и деструктивных культов в американской психологической науке и практике насчитывает, по сути дела, уже полвека и по известным причинам была почти неизвестна в России до 90-х годов. Но и сейчас ознакомление российской публики и профессионалов с этими актуальнейшими наработками наталкивается на подспудное и даже явное сопротивление — мне приходилось выслушивать прямые угрозы в свой адрес после анонсирования некоторых переводов. Угар «черных» да и сомнительно «белых» полит- и пиар-технологий, мания магических методов манипулирования клиентами, амбиции СМК/СМИ по подчинению себе мозгов соотечественников — все это тоже создает не самую благоприятную атмосферу для честного, научно обоснованного обсуждения оснований и границ социально-психологического воздействия на личность и общество.

Глава II. Социализация и социальный контроль. Книга Стива Хассена «Борьба с культовым контролем сознания», заканчивалась словами Эдмунда Берка: «Каждая победа зла обязана тому, что значительное число добрых людей ничего не делает».

Последнее десятилетие в нашей стране привело как к бурному вторжению зарубежных неототалитарных групп и движений, так и обильному «цветению» доморощенных деструктивных культов. Проблема злостной и изощренной манипуляции человеческой психикой, психологического насилия, избавлению от которого посвящена данная книга, действительно почти необъятна и сверхактуальна. При этом, главная проблема — проблема социально психологической экологии.

До сих пор тему экологии культуры и человеческой души в основном развивали философы, культурологи или естествоиспытатели типа В. Вернадского.

Социально-психологические процессы последних десятилетий XX в. и опыт столкновения с массовой трансформацией личности и психологическим насилием на протяжении всего уходящего столетия (коммунизм, фашизм, деструктивные культы) ставят эту проблему в разряд первоочередных как для психологической теории, так и для психологической практики.

Понимание ценности и хрупкости биосферы привело к возникновению «зеленого» экологического движения и соответствующего направления государственной и международной политики. Понимание сложности и ценности тысячелетиями наработанных аспектов социо-психосферы и ее экологии находится пока в зачаточном состоянии. На этом обстоятельстве беззастенчиво спекулирует огромная армия шарлатанов- парапсихологов, «био-поле-энерго экстрасенсоро-терапевтов» и просто психопатов с нездоровой фантазией, вроде Рона Хаббарда, Секо Асахары и им подобных. Не меньше проблем создают и плохо контролируемые «информационные загрязнения» социальной среды, резкие изменения условий и способов коммуникации, в связи с чем психологи начинают говорить об информационных психологических заболеваниях.

Возникла парадоксальная ситуация: темы «промывания мозгов», «зомбирования», «психологических войн», манипулирования сознанием через СМК/СМИ, вообще «информационно-психологических воздействий» давно и устойчиво являются одними из самых популярных у широкой публики, политических и общественных деятелей, представителей многочисленных псевдонаук, сомнительных популяризаторов «от психологии», но только 134 Глава II. Социализация и социальный контроль.

последние два-три года были опубликованы действительно серьезные труды с результатами подлинно научных экспериментов и с настоящими профессиональными концепциями.

Способность человека к самодеструктивному поведению и погружению в иллюзорные миры связана с отсутствием у него жесткой, генетически предопределяемой программы жизнедеятельности и привязки к специфической экологической нише. Эта исходная фундаментальная свобода человека позволила ему вырваться из царства животных, но одновременно возложила тяжелейшую ношу согласованного конструирования и поддержания особой экологической системы — социума с его культурой и цивилизацией. Это, в свою очередь, создало настолько сильную и тотальную психологическую зависимость людей друг от друга, что ею сравнительно легко можно пользоваться как в конструктивных, так, к сожалению, и в любых других целях. Начало индустриальной эксплуатации этих своеобразных социоэкологических ресурсов примерно в середине прошлого столетия совпало и с резким ростом в развитых странах тех групп, которые позднее получили определение в качестве «деструктивных культов».

Проблема деструктивных культов, таким образом, заключается не только и не столько в них самих, сколько в тех глобальных социально-психологических процессах, индикаторами которых они являются, хотя и в патологической форме.

Современная многочисленность и массовость деструктивных культов связана с возникновением очень широкого люфта в механизмах социализации и в правилах и нормах «социального конструирования реальности» (от заголовка книги П.

Бергера и Т. Лукмана «Социальное конструирование реальности»). В силу этого задача определения правил и норм социально-психологической экологии приобретает в настоящее время характер не только проблемы академической или узкопрофессиональной, но и проблемы национальной безопасности, а также глобальной социальной проблемы.

Борьба за права человека позволила личности выбраться из-под тотального диктата тех или иных социальных групп, появилась широкая возможность перехода из группы в группу, смены не только рода занятий, но и самого образа жизни, мировоззрения и ценностей, В результате обострилась конкуренция групп между собой за привлечение в свои ряды новых приверженцев.

Такая мобильность личности создала благоприятную почву не только для Глава II. Социализация и социальный контроль. индивидуального развития, но и для попыток асоциальных личностей создавать новые тоталитарные группы и движения, обслуживающие их патологические комплексы. Это не только идеологическая или политическая проблема, это социоэкологическая и психологическая проблема.

Феномен деструктивных культов выявляет, прежде всего, неразработанность и незакрепленность ряда существенных правил социального взаимодействия. Деструктивные культы предполагают не просто изменение некоторых правил, а весьма существенное изменение самой сути и смысла наличной социальной реальности. Тут возникают проблемы не только недостаточности средств правового, административного или гражданского (негосударственного) регулирования, но и дефицита теоретических концепций, терминологии, отсутствия согласованности многих важных принципов научного анализа подобных явлений.

Если выражать эту проблему на языке социальной психологии и к тому же в терминах, не получивших общепризнанного толкования, то деструктивные культы демонстрируют попытку, используя плюрализм и толерантность современного общества, навязать господство своей «реальности» посредством нарушения множества основных писаных и неписаных правил человеческого общежития. При этом они изначально отвергают все существующие возможности диалога, поскольку исходят из постулата неразумности и невменяемости всего некультового мира. «Социальная реальность» в данном контексте — это постоянное создание и воссоздание человеком себя и всей системы социальности, которая и существует только как непрерывный процесс взаимодействия людей по разделяемым ими правилам и взаимно принятыми способами, в отличие от природной реальности самой по себе, включающей человека только как биологическое существо с при-родно-экологическими последствиями его деятельности.

В этом отношении в деятельности культов можно выделить два аспекта:

• манипулятивное перемещение человека без его осознанного согласия из «основной реальности» в «культовую реальность». Это аспект прав человека, личности.

• деятельность, направленная на тотальное замещение «основной реальности» «реальностью», основанной на культовой доктрине. Это аспект социально психологической экологии, прав социума.

136 Глава II. Социализация и социальный контроль.

При этом отнюдь не исключаются и иные формы насилия, они включаются в гораздо более изощренную систему, в которой становятся непременным дополнением и страховкой (в смысле «орудие страха») социально психологических средств агрессии.

Деструктивные культы обустраиваются именно в том аморфном поле, которое создается отказом общества и государства от многих позиционных ограничений и отсутствием сильной и организованной системы, гарантирующей соблюдение наиболее важных принципов и правил социально-психологического взаимодействия.

Любой деструктивный культ вырастает на почве «основного общества», «основной реальности», педалируя и концентрируя вроде бы мелочные и привычные грани повседневной реальности: стереотипы доверия, подчинения, взаимообмена, иллюзии простых и быстрых решений, гипноз слов, титулов, иных знаков- Это позволяет добиться того, что человек становится врагом самому себе при соответствующей организации взаимодействия и воздействия окружающей его группы. Как писал М. К. Мамардашвили, человек способен оставаться самим собой только тогда, когда он постоянно преодолевает себя, превосходит (трансцендирует) себя, в том числе наперекор обстоятельствам и влиянию других людей. При организованном же чрезмерном социальном (групповом) давлении способность человека к самостоятельному поведению подвергается неоправданной перегрузке. Тот факт, что большинство людей относительно быстро покидают ряды культов, свидетельствует прежде всего о том, что эти «дезертиры» пока могут находить поддержку своего противостояния культам в «основном обществе» и в его здоровых группах, а не о том, что они лично обладают такими сильными чертами характера. При этом редко кто из них громко «хлопает дверью», большинство предпочитает незаметно отстраняться от участия в культе.

Активной сферой противодействия деструктивным культам должно быть образование и просвещение, все остальные институциональные формы социализации, а также система коммуникации и информирования, т. е. СМК — средства массовой коммуникации (телевидение, радио, Интернет, печать).

Теоретическая и практическая психология должны дать ясную и обоснованную систему критериев деструктивности, разработать инструменты и технологии Глава II. Социализация и социальный контроль. профилактики, терапии и реабилитации культовой травмы, чему и посвящена данная книга.

В заключение еще раз подчеркну, что социально-психологическая экология, экология третьего тысячелетия, не сводится только к проблеме деструктивных культов. Она значительно шире и включает весь спектр проявлений психологического насилия и вреда, возникающего в результате информационных и психологических воздействий. Особенно актуальным является регулирование СМК/СМИ именно с точки зрения непосредственных и отдаленных психологических последствий тех способов искажения и подачи информации, которые в них сегодня преобладают.

Не менее злободневно и просвещение граждан о разнообразных методах манипулирования и контроля их сознания со стороны бизнеса, политических и государственных деятелей и соответствующих организаций, а также вооружение гражданского общества эффективными инструментами и технологиями для обеспечения здоровой социально-психологической среды.

Евгений Волков, психолог, переводчик, доцент Нижегородского университета. Февраль 2001 г., Нижний Новгород (Источник: Хассен С. Освобождение от психологического насилия. – СПб.:

прайм-ЕВРОЗНАК, 2001. с. 24-32) _ А.Зиновьев в своем романе-антиутопии «Глобальный человейник» приводит интересные рассуждения о границах мышления человека и компьютера, что напрямую относится к нашей теме нормативного знания:

[...КОМПЬЮТЕРНЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ Начав профессионально изучать вторую половину XX века, я был буквально раздавлен, узнав, какой объем информационных материалов печатался в странах Запада на бумаге. Я думаю, что проблема дефицита бумаги и избытка бумажного мусора была одним из важнейших стимулов развития современной информационной техники.

Все последующее столетие происходил не только процесс изобретения, усовершенствования и распространения информационных устройств (процесс развития отрасли науки, техники и промышленности, занятой производством этих устройств), но и стремительный процесс образования информационной индустрии, использующей информационные устройства как орудия работы с информацией, — информационной индустрии в собственном смысле этого слова.

Здесь можно было наблюдать все те явления, которые были очевидны и в других 138 Глава II. Социализация и социальный контроль.

сферах общества, а именно — образование огромного числа информационных учреждений и предприятий всех возможных размеров и специализаций, их децентрализацию и централизацию, их дробление и концентрацию, информационный рынок и государственное регулирование. Но в этой мешанине различных потоков и тенденций постепенно стало выкристаллизовываться доминирующее направление ~ образование иерархизированных и централизованных систем информационных учреждений и предприятий, объединяющихся в сверхсистемы на уровне стран, блоков стран, союзов из этих блоков. И теперь информационная система западных стран приняла такой вид, что аналогичная система тоталитарных стран XX века, производившая устрашающее воздействие на воображение западного либерального обывателя, показалась бы примитивной.

Сейчас в одних только странах Западного Союза имеется более миллиарда компьютеров всех сортов, не считая детских компьютерных игрушек. Это вовсе не означает, будто каждый житель Западного Союза имеет компьютер. По крайней мере 300 миллионов из них понятия не имеют о компьютерах вообще. По крайней мере 50 миллионов других знают, что такое компьютер, но не нуждаются в них и не прикасаются к ним руками — за них это делают другие. Многие имеют в своем распоряжении по несколько компьютеров. Одним словом, это осредненное «один компьютер на душу» имеет такой же реальный смысл, как десять тысяч долов в год на каждого гражданина Западного Союза....Согласно тем же статистическим данным, 33 процентов занятых граждан Западного Союза так или иначе используют компьютеры в своей работе. 12 процентов работают в сфере производства компьютеров, в их продаже, транспортировке, установке и ремонте, а также в сфере обучения и в исследованиях. Компьютеры стали таким же привычным элементом нашей жизни, как автомобиль, самолет, холодильник и телевизор. К числу научно-технических изобретений, терроризирующих человечество, добавился еще один беспощадный тиран, от которого человечество уже не способно избавиться.

ИНФОРМАЦИОННАЯ СИСТЕМА Считается, что информационная система свободна в своей деятельности.

Ее задача — работа с информацией в соответствии со спросом на нее, и все. Но это, конечно, чисто пропагандистская ложь. Информацию собирают, обрабатывают, распределяют и потребляют люди, занимающие определенное Глава II. Социализация и социальный контроль. положение в обществе, выполняющие определенные социальные функции, имеющие определенные интересы.

...Сложился гигантский механизм, распоряжающийся всем, что касается информации. Он обладает практически неограниченной властью над умами и чувствами миллиардов людей. Он фактически вышел из-под контроля тех, кто формально считается его хозяевами. Последние превратились в прислужников этого обезличенного божества человечества. Они стали рабами законов этого божества по той причине, что они имеют все блага мира, прислуживая ему. Они отбираются и формируются как слуги его в соответствии с теми требованиями, какие предъявляются к самому ему как механизму самосохранения нашего Глобального Человейника.

ЧЕЛОВЕК И КОМПЬЮТЕР Формально считается, что я управляю самой совершенной компьютерной установкой. Но фактически я лишь прислуживаю ей. Разумеется, если извлечь из общей связи явлений только пару «человек — компьютер», то человек выступает как активный субъект деятельности, а компьютер — как его орудие. Но если принять во внимание то, что работающий на компьютере человек (оператор) получает задания от своего начальника и сообщает ему результаты своей работы, то мы должны рассматривать тройку «начальник — оператор — компьютер», в которой оператор играет роль посредника между активным субъектом деятельности (начальником) и его орудием-компьютером, то есть роль слуги компьютера.

...Все те интеллектуальные операции, которые я осуществляю, как оператор, являются составной частью интеллектуальных операций компьютерной системы, которую я обслуживаю, но не наоборот. В этом смысле интеллектуальный уровень этой системы выше, чем мой. И только в этом смысле, то есть в смысле моей профессиональной работы в качестве оператора. Но развитие интеллектуальной техники лишь в крайне ограниченном смысле можно считать интеллектуальным прогрессом человечества, ибо эта техника заменила и гипертрофировала лишь самые примитивные интеллектуальные операции людей.

Самые тонкие и сложные интеллектуальные способности людей остались за пределами этого прогресса. Для подавляющего большинства людей они остались лишь возможностями, не имеющими практического применения и не заслуживающими внимания. Они для них вообще не существуют практически.

140 Глава II. Социализация и социальный контроль.

Нам же, операторам современных компьютерных систем, так или иначе приходится сталкиваться с этими аспектами деятельности интеллекта человека, выпавшими из числа компьютерных операций. Мы имеем с ними дело не формально, то есть не с точки зрения их работы как особого рода операций, а содержательно, то есть в контексте информации, которую мы перерабатываем.

Поясню сказанное примером. Мы даем бесчисленные справки о научных открытиях вроде законов механики Ньютона. Содержательно это — примитивная задача. Но как, с помощью каких операций делаются такие интеллектуальные открытия? Никакая компьютерная система не может делать такие операции, поскольку их не сложишь ни из какого числа тех примитивных операций, которые лежат в основе компьютерного интеллекта. Убеждение, будто к этим примитивным операциям сводятся любые интеллектуальные операции, есть ложный предрассудок. Опровергнуть его – пустяк!

....С точки зрения интеллектуальных операций, несводимых к компьютерным операциям, мы, т.е. компьютерные операторы МЦ, являемся представителями интеллектуальной деятельности всего человечества. Все компьютеры мира вместе взятые не превосходят с этой точки зрения интеллект рядового оператора качественно.

ГРИМАСЫ ПРОГРЕССА Возможности многих современных технических устройств превышают потребности людей в них и человеческие способности их использования.

Теоретики утверждают, будто наступила эпоха чрезмерной технологии. На эту тему ведутся бесконечные дискуссии. Одни настаивают на том, что такая ориентация технологии ведет к колоссальным непроизводительным тратам природных ресурсов и человеческих сил. Какой смысл в автомашинах, способных развивать скорость до пятисот километров в час, если на самых совершенных автострадах лимит скорости — двести?! Какой смысл в ракетопланах, способных летать с космической скоростью, но вынужденных ограничиваться земными скоростями самолетов?! Зачем нужна память для личных компьютеров, в тысячи раз превышающая то, что в них может надумать и наговорить человек за сто лет, думая и говоря все двадцать четыре часа в сутки?!

Их противники настаивают на том, что избыточность технологии есть неизбежное следствие законов нашей экономики и необходимое условие прогресса. Вспомните, ведь и наш мозг сформировался как избыточный по своим Глава II. Социализация и социальный контроль. возможностям, но именно эта избыточность послужила условием возникновения человека как мыслящего существа! Если технический прогресс заранее ограничивать какими-то факторами, он прекратится вообще. Наступит застой, а вслед за ним — деградация.

Я в этом споре не отдаю предпочтения никому. Но должен признаться, что чрезмерность или избыточность технологии действует на меня унижающе. Я это ощущаю в отношениях со всеми многочисленными приборами, начиная от прибора для чистки зубов и кончая Ла. Я чувствую себя ничтожеством, насекомым, червяком в сравнении с ними.

Мой Ла есть одно из таких устройств. Он способен накапливать в себе зрительно-звуковые сцены с участием своего оператора, воспроизводить их и создавать новые сцены в соответствии с заданием. Когда я попал в МЦ, эту часть способностей дублеров отключили, чтобы избежать злоупотреблений, которые тут стали частыми. По той же причине отключили возможность общения сотрудников с чужими дублерами.

От прогресса интеллектуальной техники выгадало незначительное меньшинство. Большинство же оказалось обреченным на бессмысленное, роботообразное существование. Теперь любой в состоянии приобрести дешевое устройство, с помощью которого он может получить любую справку и решить любую проблему среднего интеллектуального уровня, на которую раньше требовалось длительное обучение и ум. Ничего не надо держать в памяти. Ничего не надо обдумывать. Все уже обдумано профессионалами. Не нужно годами учиться и тренировать ум. Проблема, можно ли создать искусственный интеллект, превосходящий человеческий, для большинства людей решилась путем их оглупления.

Интеллектуальная техника вторглась в такие сферы, где она совершенно не нужна. Жизненно важные проблемы в этих сферах суть не математические и технические задачи. Тут речь идет о различных интересах участников каких-то операций, о борьбе между ними, о соотношении сил. Обычный человеческий ум тут более чем достаточен. Решающую роль тут играют желания и воля контрагентов, а не отыскание неких оптимальных вариантов. Использование интеллектуальной техники тут создает иллюзию важности ума, маскирует банальную суть дела и дает оправдание бесчестным поступкам. Серьезные исследователи давно установили, что в девяноста случаях из ста, когда 142 Глава II. Социализация и социальный контроль.

применяется сложнейшая интеллектуальная технология, без нее, в принципе, можно обойтись.

Известны также многочисленные случаи, когда именно применение интеллектуальной техники есть препятствие решения проблем. Так, ни на каких компьютерах и ни с какими эмпирическими данными не выработаешь научное понимание общества. Тут нужен не компьютерный ум, представляющий собою гипертрофию лишь отдельных свойств человеческого интеллекта, причем самых простых, а ум совсем иного типа — ум творческий, широкий, многогранный, гибкий, диалектический. Компьютерное мышление убило живую ткань познания и творчества. В искусственный интеллект человечества загрузили огромную массу глупости, невежества, мракобесия. В понимании своего общества, своей жизни и самих себя мы оказались на уровне наших первобытных предков. (Источник:

Зиновьев А. Глобальный человейник. – М.:

- ЗАО Изд-во Центрполиграф, 2000.с. 134-140.) Вопросы для самопроверки:

1. Опишите многообразие необходимого для жизни знания. Какое место в системе этого знания отведено нормам?

2. Что такое социальная компетентность? В чем она проявляется?

3. Что означает тезис о семантической организации повседневности?

4. Какое направление в социологии изучает фоновую семантическую и нормативную организацию повседневности?

5. Что такое экспрессивный, содержательный и интенциональный аспекты норм?

6. Что такое нормативные универсалии? С каким аспектом нормативности они связаны?

7. Какие группы нормативных универсалий вы помните?

8. Что такое картина мира? какова ее роль в поддержании нормативного контекста?

9. Как вы считаете, действительно ли можно отнести контроль за сексуальностью и агрессией к нормативным универсалиям? Если да, то в Глава II. Социализация и социальный контроль. чем, по вашему, проявляется опасность сексуальности и агрессивности, вынуждающая их контролировать?

10. В чем проявляются нормативные функции языка?

11. Что такое ценности? Какова их роль в поддержании норм?

§ 2. Социализация и закрепление норм.

Мы выяснили, что для того, что бы жить с людьми нужно многое знать.

Заметим, что это знание отнюдь не является врожденным. Всему, что мы знаем, нам приходится учиться. От рождения мы умеем только принимать пищу и избавляться от нее. Да и то, полностью самостоятельно мы можем только второе. В этом плане, мы могли бы позавидовать «братьям нашим меньшим». Поведение животных регулируется инстинктом – врожденной поведенческой программой. Например, пчела или муравей рождаются, уже зная и умея все, что им нужно знать и уметь. В поведении многих млекопитающих, хотя и играет роль научение, но все же инстинкты выполняют роль основных регуляторов. Соотношение приобретенного и инстинктивного поведения у человека и у животных выглядит примерно следующим образом.

Объем инстинктивного и приобретенного поведения у человека и у животных.

Человек Млекопитающие Насекомые 144 Глава II. Социализация и социальный контроль.

Научение Инстинкты Таким образом, наше поведение – результат обучения. В полной мере сказанное относится к нормативному поведению, поведению «по правилам».

С раннего детства мы начинаем учить и усваивать правила. Мы учимся быть «нормальными» членами общества. Каждый из нас в полном смысле учится быть человеком. Как это происходит? На этот вопрос мы и постараемся ответить.

Читатель может возразить: «Разве быть человеком нужно учиться?

Разве грудной младенец – не человек?» Давайте подумаем. Какой смысл мы вкладываем в понятие «быть человеком»? К контексте нашего изучения девиантности, важнейшей чертой человека является знание правил и норм взаимодействия. Маленький ребенок, конечно человек, но человек только в одном аспекте – биологическом. Он еще не является человеком ни в психологическом, ни в интеллектуальном, ни в социальном отношении. Из биологического индивида ему предстоит превратиться в социальное существо, с развитым интеллектом и гибкой психикой. Описывая этот процесс, ученые используют термин социализация. Нарушения этого сложного и длительного процесса являются одним из основных источников различных отклонений. Показательна в этом отношении история «Аверонского дикаря». В 1799 г. в лесах Аверона на юге Франции охотники нашли мальчика, который, по видимому, жил там один. Мальчик не был похож на человека в психологическом плане, а отчасти, даже, в физическом.

он передвигался на четырех конечностях, ел как животное и кусал тех, кто к нему приближался. Обоняние и слух были у него чрезвычайно развиты. Он был способен ходить голышом в мороз или вытаскивать пищу из очень горячей воды, что не доставляло ему никакой боли. Он издавал лишь нечленораздельные звуки и крайне настороженно воспринимал людей.

Молодой врач Итар предположил, что данные симптомы – следствие ранней и длительной изоляции от людей. Итар был убежден, что путем надлежащего Глава II. Социализация и социальный контроль. обучения ему удастся вернуть мальчика в лоно общества и дать ему возможность жить нормальной жизнью. Однако, после пятилетних усилий Итар вынужден был признать, что никогда, видимо, не достигнет своей цели.

К юношескому возрасту Виктор (так назвали мальчика) научился узнавать некоторые предметы, понимал несколько слов и умел их произносить, мог написать и прочитать некоторые из них, не очень представляя себе их значение;

но вскоре он перестал делать успехи. Попытки приучить Виктора к общению потерпели полную неудачу. Он так никогда и не научился играть или вступать в какие-либо другие отношения с людьми, а его сексуальное поведение было в полной мере животным. Вплоть до смерти в возрасте около 40 лет никаких изменений в его поведении не наблюдалось.

Как человек, Виктор был явно девиантом, хотя его можно было считать вполне нормальным для жизни в лесу. Он не знал и не мог пользоваться схемами реальности, используемыми другими людьми – т.е. не имел социально-адекватного знания об окружающем мире. Его психика, реакции и восприятие отличались от аналогичных свойств «нормальных» людей.

Наконец, он не имел представления о морали или нравственности.

Таким образом, мы выделили три главных аспекта социализации:

когнитивный, психологический и нравственный. Их разделение очень условно – все три аспекта тесно связаны между собой. Только совместное наличие всех трех аспектов обеспечивает надлежащее усвоение норм и правил социальной жизни.

Нормы и интеллектуальное развитие. Знание норм и социальных контекстов предполагает наличие развитого интеллекта. Интеллект – это наш способ постижения мира. Без него невозможно ни знание норм, ни самооценка собственно поведения, ни прогнозирование последствий нарушения норм (в виде наказания, например). Попробуем рассмотреть подробнее процесс интеллектуального развития.

146 Глава II. Социализация и социальный контроль.

Согласно идеям французского психолога Ж.Пиаже, развитие когнитивных способностей является результатом адаптации ребенка к внешнему миру. Поскольку человек от рождения помещен в незнакомую и, часто, дискомфортную реальность, то перед ним стоит задача приспособиться к внешним условиям. Само поведение человека строится согласно схемам деятельности, имеющимся в его распоряжении.

Приспособление означает либо применение уже имеющихся схем к новым ситуациям (ассимиляция), либо изменение старых и выработку новых схем (аккомодация). Процесс усвоения новых и обогащения имеющихся схем протекает последовательно. Пиаже выделял три главные стадии когнитивного развития: сенсомоторную, стадию конкретных операций и стадию формальных операций.

На первой, сенсомоторной стадии (примерно, до двух лет), осуществляется становление и развитие чувствительных и двигательных схем. Ребенок знакомится с окружающим миром непосредственно: он слушает, смотрит, трогает, нюхает, пробует на вкус, манипулирует, ломает и т.д. Все это позволяет ему накопить достаточно чувственных образов мира, что бы приступить к символической деятельности – заменять манипуляции с самими предметами манипуляциями с символами.

На стадии конкретных операций (от 2 до 11-12 лет) преобладает именно символическая деятельность. Символическое мышление развивается параллельно овладению языком и другими знаковыми системами (жестами), позволяющими представлять бесконечную разнообразность окружающего мира в конечном наборе символов и знаков. Ребенок учится сравнивать, классифицировать, упорядочивать – т.е. совершать конкретные действия с какими либо элементами действительности.

На стадии формальных операций (12-15 лет и далее) заканчивается формирование понятийного мышления. Все большую роль в познании мира начинают играть гипотезы и дедуктивные умозаключения. Мышление Глава II. Социализация и социальный контроль. становится абстрактным – отвлеченным от непосредственной реальности.

Именно на этой стадии заканчивается формирование нормативного и нравственного мышления, связанное с понятиями «справедливость», «добро», «зло», «грех», «добродетель» и т.д. Для нас особый интерес представляют правила мышления, которыми человек должен овладеть на этой стадии. Эти правила делают мышление «нормальным», логичным. Не случайно логику определяют, как науку о правильном мышлении.

Большинство людей, даже не изучавших логику, умеют мыслить правильно, согласно логическим законам. Мы интуитивно следуем этим законам: закону исключенного третьего (суждение может быть истинным или ложным, третьего не дано), закону противоречия ( запрет на противоречивые рассуждения) и другим. Нарушение этих законов в процессе мыслительной деятельности можно рассматривать, как когнитивную девиантность. Знание этих законов теснейшим образом связано с нормативностью и представлением о нормах. Например, «нормальный» человек не станет нарушать закон исключенного третьего, утверждая, что то или иное поведение является одновременно нормальным и девиантным. Мы пользуемся интуитивной логикой в нормативных рассуждениях, типа «человеческая жизнь – высшая ценность, поэтому убийство – самый страшный грех». Логическое мышление становится возможным благодаря глубокому владению языком, в котором, помимо всего прочего отражены все нормы и правила, регулирующие жизнь людей. На поведение человека накладывается лингвистическая схема, делающая его поведение «нормальным» и дающая ему рецепты взаимодействия с реальностью.

Лингвистические схемы, выполняют две важные функции: мотивационную и интерпретационную. Они дают мотивацию к действию (например, желание действовать, как «хороший мальчик/девочка») и объясняют действительность («мальчики и девочки делятся на хороших и плохих»). Это 148 Глава II. Социализация и социальный контроль.

еще раз подтверждает мысль, высказанную в предыдущем параграфе: язык – стержень любой нормативной системы.

Интернализа ция норм – Нормативное и нравственное развитие тесно связаны принятие в качестве с когнитивным. Здесь так же можно выделить несколько своих собственных внутренних стадий, имеющих прямую связь с развитием интеллекта.

убеждений и принципов.

Процесс интернализации норм, можно представить на примере норм чистоплотности. Суждение «мама сердится на меня сейчас» (простое восприятие) трансформируется в суждение «мама сердится на меня за то, что я написал в штаны» (конкретное восприятие), а затем в суждение «мама сердится на меня всякий раз когда я писаю в штаны» (первичное обобщение). Происходит фиксация связи между поведением и его последствиями. Можно назвать этот уровень нравственного развития инструментальным. Основной мотив выполнения нормы на этой стадии – прямая выгода (избегание наказания и получение поощрения). На следующей стадии нормативный горизонт расширяется. Первичное обобщение связывается с другими похожими обобщениями: суждение «бабушка, папа, сестра то же против того, что бы я писал в штаны» связывается с суждениями «воспитатели в детском саду ругают меня, когда я писаю в штаны» и «сверстники смеются надо мной, когда я писаю в штаны». Происходит формирование вторичного обобщения: «люди, вообще против того, что бы другие писали в штаны». Эту стадию можно назвать конвенциональной, норма рассматривается, прежде всего, с позиций социального согласия и возможных реакций других людей. Мотив выполнения норм принимает выраженную социальную окраску (одобрение или неприятие со стороны других). В целом нормы все еще рассматриваются с позиций выгоды.

Наконец на третьей стадии происходит конечное обобщение: «человек не должен писать в штаны». Следствием этого должно стать формирование нормативной интенциональности: «я никогда не буду писать в штаны». В социальной психологии эта стадия описывается, как «формирование Глава II. Социализация и социальный контроль. обобщенного другого». «Обобщенный другой» (человек вообще) – это нормативная абстракция, заменяющая «конкретных других» (мама, бабушка, сестра, воспитатели, сверстники и т.п.). Только на этой стадии возможна полная интернализация норм. Именно на этой стадии можно говорить о настоящей нравственности – стремлении поступать в соответствии со своими принципами.

Агенты и эмоции. Процесс социализации не протекает сам по себе. Он не возможен без участия людей и организаций, специализирующихся на передаче норм и знаний новым членам общества. В социологии Агенты социализаци для этого используется специальный термин – агенты и – люди и организации, занимающиес социализации. На разных этапах жизни человек я воспитанием взаимодействует с различными агентам социализации. Обычно и передачей знаний, выделяют агентов первичной и агентов вторичной контролирую щие процесс развития социализации.

ребенка Первичная социализация (примерно до 7 лет) связана с овладением основами знаний, необходимых для жизни в обществе. Человек учится владеть языком, усваивает основные нормы и правила поведения, осваивает первые социальные роли. На этой стадии основными агентами социализации являются родители, родственники, воспитатели, в меньшей степени – сверстники. Агентов первичной социализации связывают с ребенком личностные отношения, каждый из них конкретен (мама, бабушка и т.д.), что соответствует конкретности мышления.

На стадии вторичной социализации, все большую роль начинают играть социальные институты (школа, церковь, право) и безличные источники информации (книги, газеты, журналы, теле-, видео-, аудио продукция). Возрастает роль сверстников. Ребенок осваивает новые роли, расширяется нормативный контекст. Формальные агенты доносят до ребенка абстрактные идеи, правила и нормы, приобщая его ко всему социальному запасу знания. Можно образно назвать это «подключением к глобальной 150 Глава II. Социализация и социальный контроль.

коммуникации». Глобальная коммуникация подразумевает циркуляцию социального запаса знания в обществе. Значительную часть коммуникации занимает тиражирование нормативных моделей. Из книг, фильмов, СМИ, в школе, армии и др., ребенок узнает, что значит «настоящий мужчина», «истинная женщина», «человек долга», «патриот». Этим моделям соответствуют антимодели: «предатель», «трус», «плохая хозяйка», «развратник», «женщина легкого поведения» и др. Таким образом, «нормальность», фактически означает следование позитивным моделям, тогда как «девиантность» - следование негативным моделям (антимоделям). Определенная часть этих моделей интернализируется, превращаясь во внутренние регуляторы поведения.

Важную роль в процессе, как первичной, так и вторичной социализации играют значимые другие, люди с которыми Идентификац ия – человек связан эмоционально, на личностном уровне.

определение, выявление, Первоначально значимые другие – это родители, ближайшее отождествлен ие.

Самоидентиф окружение ребенка. Ребенок не воспринимает свое окружение икация – определение пассивно, напротив – он ориентирован на него, в полном себя в качестве кого-то смысле любит его. Значимые другие являются на начальном конкретного (мужчины, этапе посредниками между миром и ребенком. Эмоциональная женщины, ученого и т.д.) связь с ними позволяет ребенку отождествлять себя с ними, примеряя их роли и модели поведения. Взаимодействие со значимыми другими непосредственно участвует в формировании самоидентификации – представления о самом себе. Идентификация предполагает эмоциональные отношения, она не может быть чисто интеллектуальной. Эта эмоциональность сохраняется и в дальнейшем, когда становится возможна идентификация с символами и институтами. Идентифицировать себя как члена партии или патриота – значит испытывать сильные эмоции по отношению к таким вещам, как «партия» или «патриотизм».

Легитимаци я норм – объяснение Глава II. Социализация и социальный контроль. норм в процессе социализации, призванное Управление эмоциями – важный элемент убедить в их правильност нормативной социализации. Ведь принять норму – значит и и необходимос испытывать положительные эмоции по отношению к ти символу или поведению, с которым она отождествляется.

Норма честности предполагает желание быть честным, удовлетворение от проявлений честности. Она же подразумевает негативные эмоции по отношению к нарушению этой нормы: отвращение к нечестности, нежелание быть нечестным. Наши эмоции горя или радости, удовольствия или неудовольствия являются врожденными. Однако формы проявления этих эмоций и их направленность – определенно сконструированы в процессе социализации. Можно говорить об эмоциональной нормативности. Мы должны научится проявлять эмоции по правилам. Мы обязаны радоваться на свадьбе или во время встречи Нового Года, грустить при разлуке или на похоронах. Мы должны сдерживать эмоции в общественном месте и можем себе позволить проявлять их свободно с близкими людьми. Мы проявляем более сильные эмоции, когда дело касается наших принципов, и остаемся равнодушными, когда речь идет о вещах нас не волнующих. Кстати, этот факт важен для девиантолога: нарушения норм сопровождаются различными по силе эмоциями у разных людей. Одни люди сквозь пальцы готовы смотреть на то, как окружающие нарушают обещания, зато резко негативно реагируют на грубость. Другие напротив, готовы простить грубость, но трясутся от злости, когда кто-то нарушает обещания. Очевидно, что реакция напрямую будет связана тем, насколько для себя важными (имеющими значение для самоидентификации) человек считает те или иные нормы.

Учитывая то, что говорилось выше, выведем закономерность: эмоции, сопровождающие нарушение или исполнение норм будут тем более сильными, чем более значимыми для самоидентификации будут ценности, служащие основанием для данных норм.

152 Глава II. Социализация и социальный контроль.

Легитимизация норм. Люди – существа мыслящие и, как следствие, склонны во всем искать смысл. Мы не переносим бессмыслицы. Это в полной мере касается норм и правил. Как реагирует маленький ребенок на запрет «нельзя» или требование «нужно»? Правильно, - вопросом «почему».

Одна из главных задач социализации - представить людям объяснения норм.

Объяснить, почему нельзя одно, можно другое и нужно третье. Эти объяснения принимают различную форму на всем процессе социализации, постепенно усложняясь, подстраиваясь под когнитивное развитие ребенка.

Что впрочем, отнюдь не исключает возможности пользоваться относительно простыми объяснениями «на взрослом уровне». Объяснение норм преследует две цели: 1. объяснить, почему существует норма и почему ее нельзя нарушать (обычно это связывается с картиной мира);

2. заставить признать данную норму, сделать ее легитимной. Оба момента связаны, но это разные моменты. Ведь объяснить – еще не значит убедить, а социализация подразумевает именно последнее. Учитывая, что оба отмеченных момента в процессе социализации сливаются, мы будем называть объяснения норм легитимацией, делая тем самым акцент на убеждении. В этом процессе можно выделить несколько стадий:

1. Дотеоретическая стадия: начинается с момента овладением языком, т.е. практически – с первых месяцев жизни. В языке уже содержаться нормативные структуры, упорядочивающие, классифицирующие и проясняющие реальность. Например, ребенка окружают люди. Некоторые из них появляются чаще других. С появлением одного из них всегда связаны положительные эмоции и ощущения: тепло, кормление, поглаживания, ласковый голос. Когда ребенок узнает, что носитель этих свойств называется «мамой», это уже программирует его реакции на «маму», одновременно являясь фундаментом для дальнейшего накопления нормативных смыслов в отношении «мамы». На этом первом уровне ребенок сталкивается с самыми От лат. legitimus – законный, внутренне признаваемый.

Глава II. Социализация и социальный контроль. простыми объяснениями-утверждениями, типа «так надо» или «так устроены вещи». Это уровень самоочевидного знания, формирующегося, как простая констатация фактов – «это так, потому, что это так».

2. Начально-теоретическая стадия содержит теоретические обоснования в зачаточной форме. Это уровень простых объяснительных схем, часто имеющих прагматическую направленность, связанность с конкретными действиями. Пословицы, поговорки, моральные лозунги, народная мудрость, сказки, легенды – вот примеры подобных объяснений.

Ребенок знакомится с изречениями, типа «Без отца дитя – пол-сироты, а без матери – полная сирота» (легитимация высокого статуса матери) или «яблочко от яблоньки недалеко падает» (возможная легитимация стремления быть похожим на родителей). На этой же стадии объясняются стереотипы поведения, скажем «мужчина должен быть мужественным, что бы быть настоящим воином» или «девочки должны вести себя скромно, что бы быть желанной невестой». Суеверия можно так же отнести к этому уровню:

«нельзя просыпать соль, иначе случится несчастье» или «если вернулся, выйдя из дома – посмотри в зеркало, что бы не было беды».

3. Теоретическая стадия подразумевает достаточно сложные схемы объяснения, с помощью которых нормативный порядок легитимируется в терминах развитой системы знаний. Эта стадия отличается от предшествовавшей уровнем интеграции. Легитимация норм на этой стадии предусматривает понятные и структурированные «системы отсчета» для соответствующего комплекса норм. Возьмем, к примеру, комплекс норм – регуляторов сексуальности. Если на первой стадии ограничения существуют в виде простых запретов, например: «заниматься мастурбацией - плохо»;

то на втором уровне появится объяснение: «будешь мастурбировать – заболеешь». Третий же уровень предполагает соответствующую теорию сексуальности: «половое влечение заложено в человека Богом, для оставления потомства и выражения любви, использование его в целях 154 Глава II. Социализация и социальный контроль.

личного удовольствия - грех». Для объяснения на этом уровне необходимо сконструировать теоретическую схему, которая бы включала в себя и объясняла большую часть реальностей, имеющих отношение к норме. В нашем случае нужно объяснить, что такое мужская и женская сексуальность, ее место и роль в человеческих отношения, связь с другими, смежными нормами (например, самоограничение) и т.д.

4. Метатеоретическая стадия предполагает еще большую смысловую интеграцию, по сравнению с предыдущей. Если на теоретической стадии происходила смысловая интеграция реальностей, имеющих непосредственное отношение к норме, то теперь все сектора нормативной реальности интегрируются во всеобъемлющую картину мира. Четвертый уровень легитимации представлен символическими системами, отражающими все уровни реальностей – от повседневности до религиозного опыта. На этом этапе формируется нормативно-смысловая матрица, упорядочивающая восприятие реальности и самовосприятие. Продолжая наш пример с нормами, регулирующими сексуальность, на метатеоретической стадии, мы получаем общую теорию сотворения мира Богом, концепцию спасения души, добродетели, греха, теорию человека и половых различий – короче все сложное и многоуровневое здание религиозного знания.

Таким образом, на конечной стадии легитимации, нормы должны быть интегрированы в общую картину мира, имеющуюся у индивида. Отсюда интересный вывод – нарушение даже отдельных норм, ведет к более или менее сильным изменениям картины мира нарушителя. Можно сказать и по другому – нарушение норм означает несовпадение картины мира «девианта» и «нормальных людей». Можно указать и на одну очень важную проблему современного общества: отсутствие единой интегрированной картины мира.

Мир, тиражируемый средствами массовой информации – плюралистичен.

Мета- означает «сверх-, за-», передает смысл превосходства, выхода за пределы.

Глава II. Социализация и социальный контроль. Мировоззрение большинства наших современников представляет собой хаотичный сплав политических идей и лозунгов, научных теорий, религиозных и философских концепций (различных, разумеется), книжных и киношных штампов, и все это замешано на «здравом смысле» или его полном отсутствии. Современный человек от этого часто страдает – не очень понятно, что хорошо и что плохо, где правда, а где ложь. Это – ненормально (без кавычек), т.к. ясная картина мира – залог психического здоровья – в противном случае психика и интеллект перегружаются, пытаясь связать воедино несовместимое. Психика, как механизм адаптации не Принцип информирова выносит неуверенности, противоречий, альтернативных нности – одна из базовых реальностей – все это затрудняет адаптацию, может закономерност ей психической содержать угрозу (можно назвать это принципом жизни человека, подразумеваю информированности: необходимости в ясной и щая необходимость непротиворечивой информации о реальности). Как следствие знания упорядоченной – рост числа стрессов, нервно-психических расстройств, картины реальности;

самоубийств, популярность тоталитарных сект (дают ясную неизвестность таит картину мира, избавляют от сомнений, правда – в обмен на опасность.

все остальное: волю, силы, деньги, жизнь). Все это - сложные и болезненные симптому современной цивилизации и их освещение выходит далеко за рамки настоящего учебника. Нам же осталось рассмотреть еще один – последний – аспект социализации.

Социализация, как ограничение. Поведение человека, потенциально – бесконечно разнообразно. Поведение, согласно нормам означает значительное ограничение этого разнообразие, сведение всех возможных поведенческих альтернатив к одной – нормативной. Учитывая, что одна из главных ценностей современной цивилизации – свобода, будет нелишним рассмотреть данный аспект социализации подробнее. Не означает ли следование нормам ограничения «естественного права» человека – свободы самовыражения. Одна из модных концепций нормативности сегодня – это 156 Глава II. Социализация и социальный контроль.

концепция «ценностного и поведенческого плюрализма». Обобщенно ее можно сформулировать следующим образом: «каждый вправе делать все, что он хочет, если это не приносит вред другим людям». Лозунг популярный и, часто, воспринимается, как нечто само-собой разумеющееся. Однако строгий научный подход к проблеме, с позиций социологии и психологии, заставляет усомниться в истинности подобного принципа.

Используем для начала социологический ракурс анализа. Для того, что бы общество существовало, как некая упорядоченная целостность, необходимо «согласие умов». Нужен некий минимум обязательных для всех идей, норм и принципов, дающий общую схему реальности. В противном случае общество окажется дезинтегрированным и его существование будет поставлено под угрозу. Главная задача всех норм – не допустить социального хаоса, упорядочить социальную реальность. Вспомним историю – неотъемлемыми атрибутами любой развитой цивилизации являются общая нормативная и мировоззренческая (религия или идеология) база. Когда нормативное единство ослабевает (обычно это следствие изменений общей картины мира), наблюдается «падение нравов» - верный признак заката цивилизации. Вспомнить, хотя бы эллинистическую Грецию или позднеимперский Рим. Изменения в общей картине мира, как правило, - следствие усложнения общества, накопления нового знания. Что бы избежать дезинтеграции общество вынуждено приспосабливаться, вводить новые типы регуляторов. Неслучайно, по мере возрастания плюралистичности современного общества, все более возрастает роль права. Юридическая сфера постоянно расширяется, беря под свой контроль все новые зоны реальности. Наконец представьте себе, что в соответствии с принципом «делай все, что хочешь, но не наноси вреда другим» станут необязательными такие нормы, как долг, совесть, трудолюбие, верность в дружбе и др. – совместная жизнь людей станет попросту невозможной. Жить в обществе себе подобных – значит ограничивать свое «Я».

Глава II. Социализация и социальный контроль. Во-вторых, психологический ракурс анализа нам подсказывает, что главный источник неизбежного, в случае отсутствия норм, хаоса – это человек. В отличии от животных мы не имеем врожденных регуляторов поведения. Эту функцию берут на себя нормы, навязываемые нам обществом. Интересно, в этом смысле, первоначальное значение слова «этика» - этос – это стойло для скота. Другими словами быть этичным – означает загнать в рамки свою биологическую сущность. Отец психоанализа, З.Фрейд, описывал процесс развития человеческих обществ, как постоянное самоограничение биологических побуждений (в первую очередь, сексуальности и агрессивности), перевод их энергии в нормативно приемлемые рамки. Нормы нам нужны, они направляют и придают смысл нашей активности. Человек, делающий все, что ему хочется, как правило, фиксируется на примитивных удовольствиях биологического типа:

положительные пищевкусовые и сексуальные ощущения. Это по сути, поведение животного, а не человека. Примеры из обыденной жизни это подтверждают: любой, кто чего-то добился в жизни, знает, что достижения предполагают самодисциплину, самоограничение, часто – самонасилие.

Тема социализации в ее различных аспектах интересна и обширна, мы коснулись лишь тех моментов, которые связаны с рассматриваемой темой норм и отклонений. Описав, в общих чертах, как нормы закрепляются, мы далее переходим к тому, как они поддерживаются. Однако, подведем итоги.

Резюме:

• Человек рождается биологическим индивидом и превращается в личность и социального агента лишь в длительном процессе социализации, который связан приобретением знаний и навыков;

• Выделяют когнитивный, аспект социализации, связанный с формированием мышления;

мышление подчиняется определенным нормам логики и здравого смысла, нарушение этих норм можно рассматривать, как когнитивную девиантность.

158 Глава II. Социализация и социальный контроль.

• В процессе социализации нормы интернализируются (вплетаются в формируемую картину мира);

Интернализация протекает последовательно: стадия первичного обобщения сменяется конвенциональной стадией, а окончательное усвоение норм происходит на стадии вторичного обобщения.

• Социализация невозможна без участия агентов;

агенты первичной социализации (значимые другие) необходимые ребенку на ранних стадиях развития (усвоение базовых норм), в дальнейшем заменяются агентами вторичной социализации, имеющими более безличный характер и более разнообразными по формам и оказываемому воздействию.

• Важный момент социализации – эмоциональная нормативность.

• Легитимация закрепляемых норм в процессе социализации проходит 4 стадии: дотеоретическая, первично-теоретическая, теоретическая, метатеоретическая.

• Центральный смысл социализации – ограничить возможные проявления неконтролируемой активности человека, подчинить эту активность нормам, научить его самоограничению.

_ Приложения к параграфу.

Социализация в будущем?

Антиутопия А.Зиновьева «Глобальный человейник» является одним из лучших девиантологических исследований, выполненных в художественной форме.

Предлагаем читателю выдержки из этого произведения, где показывается, как общество может создавать условия для девиантной социализации.

[...СЕКСУАЛЬНОЕ ОБОЛВАНИВАНИЕ А л: Почему ты до сих пор не замужем? Женщина ты интересная.

Занимаешь неплохое положение на работе. Найти мужа не проблема, Глава II. Социализация и социальный контроль. Р о: Какого-то мужа найти — пустяк. Если бы я обратилась в брачную фирму, предложений последовало бы тысяч сто, не меньше. Но... Есть бесчисленные «но», Знаешь, сколько женщин только в Большом Западе старше двадцати пяти лет не выходило замуж? Больше трех миллионов. Это более тридцати процентов. А во всем ЗС более ста миллионов. Говорит это тебе о чем нибудь?

Ал: Действует устрашающе. Я знал, конечно, что многие женщины не могут или не хотят выходить замуж, но никогда не думал о масштабах этого явления.

Р о: Плюс к тому полтора миллиона женщин в Большом Западе разведенные, три с половиной миллиона вдовы (женщины живут дольше мужчин).

В общей сложности почти половина взрослых женщин живет одиноко.

А л: Кошмар!

Ро: Это, конечно, не вчера началось. Например, в Германии в конце двадцатого века более десяти миллионов женщин старше двадцати пяти лет жило одиноко, около трех миллионов не выходило замуж. Более миллиона женщин растило детей в одиночку, причем в трудных материальных условиях. Сколько прошло лет! Какие перемены в мире произошли! А в этом отношении — никаких улучшений. Положение даже ухудшилось. Я не хочу тебя запугивать данными о том, сколько семей суть чистая формальность, сколько жен изменяют мужьям и мужей женам, в скольких семьях условия для детей таковы, что лучше бы без таких семей обойтись. Социологи предсказывают, что данные, которые я сообщила тебе, увеличатся в полтора раза.

А л: Так надо что-то предпринять, чтобы остановить этот пагубный процесс!

Р о: Все перепробовано. И безуспешно. Даже еще хуже становилось. Это — неизбежная плата за прогресс. Свобода и доступность секса, противозачаточные средства, пропаганда эротики, фильмы, книги, возбуждающие средства, дороговизна выращивания ребенка, отсутствие уверенности в будущем, независимость стариков от детей, нежелание терять средства, силы и время на детей, черствость детей по отношению к родителям, бесчисленные соблазны...

Как от всего этого избавиться?! Можно, но только ценой гибели всей нашей цивилизации. А вернуться в некое неиспорченное прошлое — все равно как из 160 Глава II. Социализация и социальный контроль.

старой проститутки сделать целомудренную и невинную девочку. Кстати, как началась твоя сексуальная жизнь?

Ал: Убого. Стыдно вспомнить.

Р о: Ты еще сохранил способность стыдиться?! Ты инопланетянин?!

А л: Всего лишь провинциал. А как началась твоя сексуальная... карьера?

Р о: Скучно вспоминать. Одним словом — заурядно. Был первый половой акт, но не было никакой первой любви. И второй не было. И третьей... Позднее я прочитала кое-какие старые любовные романы. Мне показалось, будто меня ограбили — я не испытывала ничего подобного. Но в конце концов я решила, что старые писатели врали. Они просто выдумали любовь.

А л: А теперь что ты думаешь?

Р о: Думаю, что секс как теперь, так и раньше был средством оболванивания и без того глупых людей. Проблема секса не есть всего лишь физиологическая, психологическая и нравственная. Она прежде всего есть проблема социальная, поскольку она касается жизни масс людей в ряде поколений. Вот в нашем обществе когда-то совершили сексуальную революцию.

Едва избавились от ее ужасных последствий, как поторопились совершить вторую, еще более ужасную. Думаешь, по злому умыслу? Или из добрых побуждений? Ничего подобного! Специалисты установили снижение сексуальности западоидов, нарастание импотенции и патологических явлений.

Требуются все более сильные возбудители. Где их взять? Не в старых же романах?! К тому же манипулировать современными массами людей без ориентации их на секс просто невозможно. Все средства пропаганды приедаются и теряют эффективность. А секс как средство оболванивания масс вечен. Когда он приедается и надоедает, он все равно держит людей в своих когтях, вынуждая на еще большие извращения. Между прочим, тебе не повредило бы посещение секс-школы.

А л: Я смотрю уроки секса по телевидению.

Р о: Это все равно как учиться боксу, глядя, как дерутся другие.

А л;

А что мне даст эта школа? Вряд ли я стану от этого привлекательнее как любовник.

Ро: Дело не в этом. Ты будешь увереннее держаться. Это будет замечено, и твои шансы остаться на основной срок повысятся. Учти, у нас секс-школа — это Глава II. Социализация и социальный контроль. нечто вроде «университета марксизма-ленинизма» в коммунистических странах в твоем любимом двадцатом веке. ]...

[...ПУТЬ В СВЕРХЧЕЛОВЕКИ После первого же занятия в секс-школе у меня появилось такое ощущение, будто меня стараются окунуть в помойку всего самого гнусного, грязного и отвратительного, что люди изобрели за свою долгую историю. Я сказал об этом Филу.

Р о: А ты надеешься добиться благополучия и успеха, оставшись чистым и непорочным?

А л: Я думал, что я уже был достаточно испорчен для этого.

Ро: Твоя испорченность наивна и примитивна. Это — детская испорченность. Тебе предстоит еще пройти школу порчи зрелого человека. Секс школа — это лишь подготовка к порче всеобъемлющей и всепроникающей.

Пройдя ее, ты будешь потом с грустью вспоминать свою прошлую испорченность как состояние чистоты и невинности. А скорее всего ты вообще позабудешь о том, что нечто подобное было когда-то. Ты будешь уверен в том, что ты уже в утробе матери был растленным существом. Тебя приучат к этой мысли.

А л: Ты пугаешь меня?

Ро: Нет, я лишь предупреждаю об этом как человек, уже прошедший через это. У человека надо прежде всего разрушить все изначальные табу и иллюзии, погрузив его в пучину сексуального маразма, чтобы у человека не осталось ничего святого.

Ал: Но зачем это?!

Ро: Чтобы облегчить тебе путь превращения в сверхчеловека.

Ал;

Я до сих пор думал, что это падение в бездну разврата, а не возвышение над человеческим уровнем.

Ро: Нет, это не просто разврат, это — разврат, разработанный профессионально и поднятый на высоты культуры и идеологии.

Ал: А если я не хочу на эти высоты?

Ро: Увы, нам не дано уклониться от этого. Мы, западоиды, обречены подниматься на высоты того, что раньше считалось и до сих пор еще многими считается моральным разложением и деградацией.

Ал: Я не хочу становиться сверхчеловеком. Я хочу стать просто человеком.

162 Глава II. Социализация и социальный контроль.

Ро: Что значит стать просто человеком? Ладно, не будем спорить о словах.

Я догадываюсь, что ты имеешь в виду. Представь себе, есть некая школа, в которой учат, как стать «просто человеком». Чему тебя стали бы учить в ней?

Ал: Лучшим человеческим качествам. Верной и бескорыстной дружбе.

Чистой и беззаветной любви. Отзывчивости. Бескорыстию. Честности.

Правдивости. Уступчивости. Доброте. Щедрости. Хватит?

Ро: Вполне. Вот ты с удовольствием учишься в такой школе человечности.

Оканчиваешь ее. А дальше что? Где ты будешь жить? Где работать? С кем общаться? Где найдешь верного друга? Где найдешь чистую любовь? Как проявишь свое бескорыстие, честность, правдивость, искренность? Ты просто не найдешь уголка в нашем мире для проявления своей человечности. Тебе не дадут быть «просто человеком».

А л: Но ведь можно всех обучать в такой школе!

Р о: Ты, конечно, шутишь. Сколько веков Церковь пыталась сделать людей хотя бы отчасти «просто людьми»! А результат?! Сколько усилий приложили коммунисты в России, чтобы воспитать «нового человека»! А результат?! Много ли ты в жизни встретил существ, о которых можно было бы сказать, что они суть «просто люди»?! Хочешь быть «просто человеком»? Что же, будь им. Только учти, одно дело — отдельно взятый человек, и другое дело — когда их много. Не идеализируй человечность как качество больших объединений людей. Поезжай в Россию. Там этой человечности в избытке. Только в реальности это ничуть не лучше нашей сверхчеловечности. Можешь даже в БЗ найти человечность. Знаешь где? В районах трущоб. В субкультурах выходцев из ЕАС и Четвертого Мира.

А л: Выходит, мы обречены? В чем ты видишь конечную причину этой предопределенности?

Р о: В том, что мы западоиды. Мы стали такими в результате неповторимой биологической и социальной эволюции. Повернуть эволюцию вспять или даже изменить ее направление уже невозможно. Будем доживать свою историю до конца в этом качестве.] (Источник: Зиновьев а. Глобальный человейник. – М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф,2000. с. 166-168;

232-234.) _ Вопросы для самопроверки:

1. В чем разница между индивидом и человеческой личностью?

Глава II. Социализация и социальный контроль. 2. О чем свидетельствует феномен «диких детей»?

3. Каков объем приобретенного поведения у человека, по сравнению с животными?

4. В чем проявляется когнитивный аспект социализации?

5. Что такое когнитивная девиантность?

6. Что такое интернализация норм? С чем она связана?

7. Перечислите стадии интернализации.

8. На какой стадии происходит формирование обобщенного другого? Что это такое?

9. Кто такие агенты социализации? В чем заключаются их функции 10. В какие периоды жизни человека агенты первичной социализации играют ведущую роль в его формировании?

11. Чем отличаются агенты вторичной социализации? Можно ли говорить о возможном негативном воздействии на личность со стороны институтов социализации?

12. Что такое эмоциональная нормативность?

13. Вспомните стадии легитимации норм. Чем они отличаются?

14. В каком смысле говорят о социализации, как о процессе ограничения спонтанной активности человека?

_ §3. Социальный контроль.

Определив, каким образом нормы существуют и как они закрепляются, мы теперь подходим к проблеме анализа взаимного процесса Социальный контроль – процесс социального контроля, являющегося важной частью анализа контроля со стороны девиантности. Социальный контроль связан с процессом, общества или группы за соблюдением существующих норм, включающий средства принуждения 164 Глава II. Социализация и социальный контроль.

посредством которого группа или общество настаивает на принятии индивидом норм, приспособлении к своим требованиям и ожиданиям.

Социальный контроль включает два основных элемента: социальные предписания и социальные санкции. Предписания – это нормы в широком смысле – запреты, разрешения, пожелания или требования каких-то действий. Указанные четыре группы норм являются универсальными. Любая норма будет относится к одной из этих групп. Примером запрета, налагаемого обществом (группой) может служить запрещение инцеста (нельзя!). Разрешение можно проиллюстрировать на примере предпринимательской деятельности (можно!). Различие между требованием и пожеланием хорошо иллюстрируют нормы патриотизма: требование защищать Родину, в случае войны ступая в армию (нужно!) и пожелание героизма на войне (желательно!, но не обязательно – т.к. все не могут быть героями). Санкции – это меры поощрения и наказания, используемые обществом для исполнителей/нарушителей норм. Как правило, эти воздействия применяются в комплексе – исполнение нормы предполагает поощрение, нарушение – наказание. Кто-то из читателей не применет задать вопрос: «Насчет наказания – спору нет, но какие поощрения влечет за собой, к примеру, исполнение законов? – Никаких!». Ответим,– Вы не правы, уважаемый читатель. Исполнение законов вознаграждается возможностью пользоваться разрешенными социальными благами, реализовывать свои личные цели (не идущие в разрез с законом), социальным одобрением.

Просто большинство людей воспринимает эти блага, как нечто «естественное» - норму, но никак не поощрение. Однако в случае лишения возможности пользоваться этими «естественными» благами, их привлекательность проявляется очень сильно. Воспоминания заключенных фашистских концлагерей (да и современных тюрем и «зон») свидетельствуют: первое время после освобождения самые обыденные вещи (возможность пойти куда хочешь, по своему желанию есть или спать и т.д.) Глава II. Социализация и социальный контроль. воспринимаются как величайшее благо. Неубедительно? Попробуем развить мысль о санкциях, с помощью примеров.

Пример 1. Возьмем норму уважения к старшим. Например, пользуясь общественным транспортом, мы обязаны уступать место старшим. Если мы этого не делаем, то сталкиваемся с наказанием: общественным осуждением по схеме «Вот какая нынче молодежь пошла!». Скорее всего, мы столкнемся и с социальным давлением - принуждением к выполнению Социальное давление – реакция нормы: «Что вы сидите?! Уступите бабушке место!».

общества (группы), Пример 2. – война. Если мы отказываемся рисковать принуждающая к выполнению жизнью и служить в армии во время войны (требование) (без нормы;

обычно принимает вид объективных оснований, типа болезни или важности нашей осуждения, насмешки, работы в тылу и т.д.), нас ждет серьезное наказание – суд, отторжения и т.п.

тюрьма, штрафбат, а то и расстрел по законам военного времени. Если мы просто служим, участвуя в военных действиях, то нас поощряют: «фронтовые 100 грамм», льготы военнослужащим, если останемся в живых – льготы, как участникам военных действий. Если же мы проявляем героизм во время военных действий (пожелание), то нас могут поощрить медалью или орденом или внеочередным отпуском. Поощрение будет более серьезным, чем в случае простого исполнения требования служить.

Пример 3. Рассмотрим занятие бизнесом, как разрешающую норму. В этом случае вознаграждение за ее реализацию – те материальные выгоды, Престиж которые мы можем получить в результате. Соответственно, (поведения или деятельности) – наказание – отсутствие этих выгод. В данном случае, в результат положительной отличии от предыдущих примеров, мы сами можем оцен-ки обществом манипулировать поощрениями и наказаниями. Хотя, (группой) этой деятельности, справедливости ради, нужно заметить, что выражающейся в социальном одоб самостоятельность эта не является абсолютной, определенное рении и признании, большом объеме материальных и других вознаграждений.

166 Глава II. Социализация и социальный контроль.

давление наблюдается и здесь. Давление в виде желательности материального благополучия и нежелательности его отсутствия, отраженных в общественном сознании. Кроме того, существует понятие престижа, связанное с тем или иным видом деятельности. Престижная деятельность становится не просто разрешенной, она становится желательной. Это может сильно менять соотношение поощрений и наказаний. Сравним, например, бизнес, как разрешенную и очень престижную в нашем обществе сегодня форму поведения и занятия наукой, как разрешенную, но менее престижную деятельность. Социальных вознаграждений значительно больше в первом случае: деньги, высокий статус, возможность пользоваться разнообразными благами и услугами, властные возможности и т.д.

Таким образом, мы с вами сделали интересное наблюдение:

существенной характеристикой поведения, регулируемого разрешающими нормами, является факт престижности/непрестижности этого поведения.

Отсюда вывод: разрешающие нормы содержат в себе ресурс принуждения, проявляющийся в более высоком вознаграждении престижного поведения. В этом случае мы можем говорить о переходе разрешения в пожелание или даже требование. Более того, степень престижности/непрестижности деятельности (поведения), может выступать в качестве санкции поощрения/наказания. Сам факт престижной деятельности, часто служит для человека вознаграждением: опросы показали, что менеджеры, часто отказываются сменить работу на менее престижную, но более высоко оплачиваемую.

Все случаи применения санкций и выполнения/нарушения норм связаны с процессом приклеивания ярлыков. Что бы пояснить сущность этого процесса, придется снова обратиться к языковому аспекту социальных практик. Дело заключается в маркирующей функции языка. Она проявляется, как явно, так и неявно. Когда кто-то говорит нам о «трудных детях», «неисправимых преступниках», «честных тружениках», «достойных Глава II. Социализация и социальный контроль. гражданах», по сути мы сталкиваемся с негативными или позитивными определениями тех или иных людей. Маркирующая функция языка опирается на первую группу нормативных универсалий, выделенных нами в предыдущем параграфе (регуляторы картины мира). По сути, слова и выражения языка, имеющие отношение к нормам, их соблюдению или нарушению, являются оценками поведения, по ценностной шкале «хорошо/плохо». Когда мы называем кого-то девиантом, мы приклеиваем ярлык – даем вербальную оценку поведения. Оценку публичную, т.е.

доступную всему обществу (группе) или какой-то его части (пусть даже нескольким людям). Помимо маркирующей функции языка, для темы контроля большое значение имеет репрезентативная функция: функция отражения действительности. Как мы уже говорили, реальность организована семантически и лингвистически. Те слова и выражения, которыми мы описываем мир, влияют на наше к нему отношение, нашу позицию – т.е. это контроль за нашим восприятием мира. Неслучайно многие ученые лингвисты сегодня бьют тревогу по поводу «мутации» русского языка.

Вместе с языком меняется реальность, которую этот язык отражает. Простой пример: проникновение иноязычных элементов. Так, слово «коммерция» это совсем не то, что «спекуляция». Это разные смысловые оценки определенного вида поведения. Но ведь содержание этого поведения практически одно и то же, по крайней мере, в нашей стране. В подавляющем большинстве случаев, «коммерция» в современной России – это перепродажа чего-либо, с целью получения выгоды. В «застойное» время этот тип поведения трактовался, как «спекуляция». Таким образом, использование разных лингвистических единиц для обозначения одного и того же поведения, позволяет делать последнее легитимным или нелегитимным.

Отметим, что анализ процесса социального контроля в этом параграфе осуществляется именно с позиций теории наклеивания ярлыков, подробнее о которой мы будем говорить в следующей главе.

168 Глава II. Социализация и социальный контроль.

Агенты социального контроля – люди и Социальный контроль протекает при помощи агентов - институты, создающие и людей, облеченных властью, которые пытаются (часто поддерживаю щие нормы успешно) применить ярлык девианта к тем, кто не приспосабливаются к требованиям общества. Те, к кому успешно был Институциональн применен ярлык, являются девиантами. Можно делать ый – действующий в системе различия между двумя основными типами агентов социального института. С.и. - социального контроля: 1) создатели правил, 2) проводники устойчивая модель отношений между людьми, правил. Первые разрабатывают правила и поддерживающие воспроизводимая от поколения к их санкции, адаптирую существующую нормативную поколению;

организованная систему к реалиям текущего момента. Вторые следят за посредством упорядоченной системы статусов выполнением норм и применяют санкции. В свою очередь, и и ролей, что обеспечивает те и другие могут действовать в формальной или безличный характер неформальной сфере. Формальные агенты действуют в поле деятельности (действуют не личности, а закона – системы норм, обязательной к исполнению для статусы) всех членов общества. Функции формальных агентов, как создателей и проводников норм закреплены законодательно и, чаще всего, носит институциональный характер. Функции создания и проведения правил являются для них доминантными (главными). К неформальным агентам относят тех создателей и проводников правила, для которых эта деятельность не является законодательно обязательной. Функции создания и проведения правил не являются для них доминантными, а скорее – вторичными. Кроме того, можно говорить о явном и о латентном (неявном) социальном контроле со стороны неформальных агентов. В первом случае сам факт контроля остается открытым и доступным наблюдению, во втором – не заметен и может не осознаваться. Сказанное можно представить в виде таблицы:

Глава II. Социализация и социальный контроль. Агенты социального контроля Тип агента Форма существования реализуемые функции форма деятельности формальные Государственные и Нормотворчество в Преимущественно с международные законодательной, институциональная, о законодательные органы;

религиозной, культурной публичная;

з управленческие структуры и научной сферах;

деятельность д религиозных организаций;

формирование ориентирована на а крупнейшие научные и юридической, всех членов общества культурные сообщества;

дома религиозной научной и (юридическая сфера)/ т мод. культурной картины сообщества е мира. (научного, л религиозного и т.д.) и действу нефор Институт общественного Нормотворчество в Частично мнения, «лидеры мнений» - сферах повседневности, институциональная, ющие мальн ученые, писатели, деятели «подавание примера», ориентирована на явно ые искусства, «звезды» в широком общественный определенные группы смысле. консенсус;

уточнение (аудитории), хотя картины мира возможна ориентация и на все сообщество.

действу СМИ, медиа-индустрия (теле-, Создание идеалов для Неявно радио-, видео-), популярная подражания, жизненных институциональная;

ющие литература, глобальные моделей;

конкретизация ориентирована на латентн бизнесс-организации (ТНК и картины мира, целевые аудитории о ТНБ) продвижение массового общества.

информационных и Внешне других продуктов, ориентирована на стандартизация выполнение других потребления. функций.

формальные Силовые структуры Поддержка и контроль за Явная, п государства (МВД, исполнением формальных институциональная, р прокуратура, суды);

правил, создаваемых ориентирована на о официальная медицина (врачи, формальными агентами, конкретные сферы в психиатры);

органы социализация, прямое формальных норм, о исполнительной власти;

обучение нормам. носит публичный комитеты и комиссии по характер.

д надзору и контролю н (сопровождают любую, и деятельность, регулируемую к законом), школы, родители.

и действу нефор Взаимодействующие члены Повседневный контроль, Как сообщества (эффект взаимного мотивация к институциональная, ющие мальн контроля);

люди с повышенной нормативному поведению, так и не явно ые гражданской (общественной) реализация нормативных институциональная, ответственностью;

система матриц (шаблонов) ориентирована на образования, обычаи, традиции. действий, косвенное поддержку основ обучение. повседневности, как публичный, так и частный характер.

действу СМИ, медиа-индустрия (теле-, Продвижение и поддержка Частично радио-, видео-), популярная «стилей жизни», создание институциональный ющие литература, «стильная нормативных примеров характер, латентн публика» - поклонники моды, (под уже существующие публичная, внешне о известные личности, Интернет, нормы), упорядочивание ориентирована на язык и коммуникация. повседневных другое индивидуальных и (развлечение, массовых коммуникаций. информирование, коммуникация).

Нормативная ригидность – «зацикливание» 170 Глава II. Социализация и социальный контроль.

на выполнении норм, чаще всего проявляется в склонности поступать Указанное разделение агентов социального контроля и заученным образом присущих им функций, является аналитическим. Это модель – т.е. упрощение реальности за счет выделения характерных черт. В реальности не всегда можно точно разделить формальных и неформальных агентов, так же, как и явный или латентный характер выполняемых ими функций. Зачастую можно наблюдать создателя правил и их проводника в одном лице. Хороший пример подобного дают телеиндустрия, реклама, наука (придумывает правила мышления, а затем проверяет их соответствие «научному методу»). Однако, данная типология помогает лучше понять и представить многообразие существующих в обществах форм контроля.

Следует заметить, что представленные в таблице данные представляют собой лишь схематичный набросок реальной картины многообразия агентов социального контроля и выполняемых ими функций. Однако реконструировать ВСЮ систему контроля в рамках нашего параграфа не представляется возможным. Следует понимать, что социальная реальность чрезвычайно сложна. Роль агентов контроля могут выполнять даже артефакты (предметы обихода и другие изделия): к примеру, стул уже «задает» способы возможного использования его как предмета сидения, автомобиль – как транспортного средства и т.д. Развивая эту тему, можно упомянуть нормативную ригидность, проявляющуюся в тенденции использовать предметы исключительно «по назначению». Иногда такой «нормальный» взгляд на вещи может помешать увидеть их в новом свете, использовать нетрадиционным образом. Учитывая это, например, слушателей курсов самообороны и школ выживания специально обучают использования повседневных предметов нетрадиционным образом (самооборона с помощью подручных средств). Этот пример наглядно демонстрирует, насколько широкой является сфера нормативности.

Таким образом, не надеясь воспроизвести всеобщий процесс контроля во всей полноте, мы попробуем уточнить некоторые моменты. Что бы Глава II. Социализация и социальный контроль. подробнее познакомиться с существующими в обществе практиками контроля, мы поочередно рассмотрим сначала деятельность проводников норм, затем – тех, кто придумывает правила и создает нормы.

Те, кто проводит в жизнь правила. Когда мы размышляем о тех, кто проводит в жизнь правила, мы обычно думаем о формальных агентах, вовлеченных в процесс социального контроля - полиции, судах, тюрьмах или родителях.

Арест полицией, осуждение и тюремное заключение по решению суда, наказания со стороны родителей - все это является примером осуществления социального контроля путем настойчивого проведения в жизнь правил.

Каждый из этих агентов явно вовлечен в процесс приклеивания ярлыков.

Арест и заключение в тюрьму служат приклеиванию ярлыка индивиду, что определяет его как убийцу, вора или насильника. Аналогично, родительские упреки могут приклеить ярлык ребенку, например, “ленивый”, “глупый”, “жадный” и т.п. Проводники правил в жизнь пытаются сохранить существующий порядок посредством угрозы или действительного применения нежелательных ярлыков, влекущих за собой негативную реакцию в виде санкций.

Размышляя о формальных агентах, большинство людей менее склонны считать себя проводниками правил в жизнь. Все мы, тем не менее, действуем как агенты социального контроля (причем на довольно регулярной основе) в нашей повседневной деятельности. Если люди вокруг нас нарушают социальные нормы, мы действуем таким образом, чтобы указать им что они нарушают правила, пытаясь поставить их на место. Мы действуем как агенты контроля, когда мы делаем замечания человеку плюющему на пол, вмешивающемуся в разговор, обижающему невинного прохожего. Мы можем также в более экстремальных формах проводить в жизнь правила, например с помощью повышения голоса, сжатого кулака или даже применения физической силы. Такое межличностное осуществление 172 Глава II. Социализация и социальный контроль.

социального контроля, как тактичное, так и грубое является гораздо более распространенным, чем формальные средства, используемые полицией, судами и другими формальными агентами.

Неявные формы контроля. Многие исследователи обращались к теме контроля за выполнением, описанных Гарфинкелем фоновых ожиданий.

Какие именно механизмы обеспечивают выполнение фоновых ожиданий до конца неясно. Мы уже рассматривали этот вопрос в первом параграфе, теперь же попробуем взглянуть на него с позиций деятельности агентов социального контроля. Фоновым ожиданиям соответствуют «неявные» нормы повседневного взаимодействия. Американский социальный психолог Т. Шефф назвал их остаточными, подчеркнув их характерные черты: 1) большинство людей согласны с этими правилами;

2) эти правила остаются незамеченными до тех пор, пока не происходит их нарушение. Можно сравнить эти правила с правилами грамматики – человек соблюдает их, не зная, как они сформулированы, сразу же замечая нарушения. Шефф предположил, что данные нормы соблюдаются в силу немедленной, спонтанной негативной реакции окружающих на их нарушение. Все это знают и поэтому данные нормы нарушаются редко. Однако вопрос о том, что вызывает данную немедленную реакцию остался открытым. Общий ответ на него: этот класс норм создает основы для повседневного взаимодействия, они важны как основа социальной жизни. Их укорененность, естественность обусловливают негативную реакцию на их нарушение. Это, разумеется – чисто описательная модель, мало что говорящая о внутренних механизмах поддержания данного класса норм. Экспериментально этот вопрос исследовался С.Милграммом – автором знаменитого эксперимента, моделирующего деструктивное подчинение. Милграмм изучал данные нормы посредством нарушения. В качестве примера он выбрал повседневные нормы пользования общественным транспортом. Одна из базовых норм в этот случае (напомним – речь идет об американской повседневности) может Глава II. Социализация и социальный контроль. быть сформулирована, как «кто успел – тот и сел»: не принято тревожить сидящего человека, без веских на то оснований (плохое самочувствие, возраст, беременность.). Милграмма интересовал вопрос санкций, применяемых к нарушителю. Он просил своего студента без каких-либо предварительных мотивировок подходить к кому-то из сидящих с просьбой:

«Извините, не уступите ли вы мне свое место?». На предварительной консультации с Т.Шеффом, последний высказал мысль, что возможным исходом станет «нормализация». Нормализация связана с процессом, когда факту нарушения подыскивается такая причина, что бы нарушение не воспринималось в качестве такового. Например, поведение экспериментатора может быть проинтерпретировано следующим образом: «этот человек просит уступить ему место, потому, что ему стало дурно». Это и есть «нормализация». В первом варианте эксперимента гипотеза Шеффа подтвердилась. Студент подходил в метро к сидящим пассажирам и в вежливой форме просил уступить ему место. После короткого замешательства, большая часть испытуемых (68%) уступали ему место. В данном случае как раз таки и наблюдалась «нормализация», предсказанная Шеффом: люди интерпретировали просьбу в ключе того, что молодому человеку стало плохо. Тогда Милграмм несколько изменил условия эксперимента. Студент, держа в руке дешевый детектив выражал просьбу уступить ему место: «Извините, вы не уступите мне место, а то мне неудобно читать стоя?». На этот раз место уступали лишь в 40% случаев. Слишком тривиальная мотивировка затрудняла процесс нормализации. Наблюдатели фиксировали, что в этом случае испытуемые дольше пребывали в замешательстве, а отказы давались более категоричным тоном.

Эти эксперименты наводят на некоторые размышления. Во первых, когда Милграмм просил специалистов спрогнозировать результаты экспериментов, то назывались цифры намного ниже тех, что были получены в ходе эксперимента (в среднем – 14% уступок, - т.е. почти в 5 раз меньше).

174 Глава II. Социализация и социальный контроль.

Во-вторых, все участники экспериментов, вынужденные озвучивать просьбы указывали на сильные сдерживающие эмоции, возникавшие в момент начала эксперимента. Эмоции (ощущение неловкости, стыда, смущения) были настолько сильны, что большинство экспериментаторов, после того, как им уступали место, делали вид, что им нездоровится, оправдывая свою просьбу.

Другими словами «нормализация» оказалась двусторонним процессом! Это подтверждается тем, что в случае второго эксперимента, негативные эмоции были более сильными, т.к. не было оснований для нормализации.

Это заставляет нас констатировать, что большинство людей в случае нарушения норм повседневности сам для себя выступает в роли агента социального контроля. Механизм контроля за повседневностью «встроен» в нашу психику. Как говорил Гарфинкель, - повседневность принудительна.

Создатели правил и социальные изменения. Создатели правил изобретают правила, нормы или законы. Без создателей правил не было бы самой девиантности, поскольку мы бы не имели того, от чего можно было бы отклоняться. Именно это и имеется в виду, когда говориться, что девиантность создается агентами социального контроля, которые устанавливают нормативную систему общества. С одной стороны, можно рассматривать нормы и правила, как неизменные и постоянные элементы социальной жизни. С этих позиций мы и анализировали нормы повседневности. Но тот факт, что с течением времени содержание норм меняется, заставляет социологов рассматривать эти правила, как обычаи, создаваемые для защиты узаконенных интересов создателей правил и тех, кого они представляют.

Ряд исследований показал, что социальные правила являются продуктом узаконенных интересов агентов социального контроля.

Иллюстрацию этого вывода можно найти в анализе Уильяма Чемблисса истории законов о бродяжничестве - законов, которые появились во времена заката феодализма. Средневековые землевладельцы нуждались в большой Глава II. Социализация и социальный контроль. группе дешевой рабочей силы, когда они не могли больше полагаться на выполнение работы крепостными крестьянами. Законы о бродяжничестве обеспечивали эту дешевую рабочую силу, вынуждая людей работать, чтобы избежать ареста за бродяжничество. С окончательным кружением феодализма потребность в законах о бродяжничестве исчезла. Долгое время эти законы оставались бездействующими, мало изменялись и редко применялись. Однако, по мер развития торговли и коммерции в Европе, законы о бродяжничестве были обновлены и вновь стали применяться. Они были направлены против плутов и бродяг, которые угрожали нарушить упорядоченное течение коммерции ограблениями и воровством. Как видно законы о бродяжничестве были созданы, для того, чтобы помочь землевладельцам, вышли из употребления, а позже возродились и были переделаны в угоду новому, могущественному коммерческому классу.

Законы о бродяжничестве подчеркивают, что правила являются результатом узаконенных личных интересов власть имущих.

Современный пример создания правил можно найти в криминализации компьютерных злоупотреблений. Компьютерное злоупотребление - недозволенный вход в чьи-либо компьютерные данные с целью их изменения, кражи или саботажа. Эти действия являются необычными и новыми типами девиантности, они могут быть совершены без применения силы или даже физического присутствия виновника. Первый закон против компьютерных преступлений был принят во Флориде (США) в 1978 г.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.