WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ТЕМА 4. НЕОФРЕЙДИЗМ К. ХОРНИ План занятия 1. Карен Хорни как основоположник женской психологии 2. Утверждение женщины в позитивном психоанализе 3. Рассмотрение женщины с точки зрения различных культур

4. Значение общества в формировании самооценки женщины и мужчины Все более возрастающая неудовлетворенность классической фрейдовской теорией в итоге привела к тому, что в середине 30х г. в психоанализе стало складываться новое направление, представители которого сотредоточили основное внимание на культурных и социальных условиях, определяющих формирование личности человека, его поведение и внутренние конфликты. Это направление получило название «неофрейдизм», одной из наиболее ярких фигур которого несомненно является Карен Хорни – блестящий критик Фрейда и автор собственной оригинальной теории, оказавшей значительной влияние на дальнейшее развитие психоанализа. В своих работах Хорни особое значение придавала социальным и культурным факторам в развитии личности и подчеркивала, что аспекты приспособления играют более важную роль для невротического поведения, чем лежащие в его основе влечения. Хорни первая обратилась к эмоциональным компонентам личности, которые до нее не учитывались.

Помнению Хорни, вся наша цивилизация есть маскулинная цивилизация.

Государство, законы, мораль, религия и наука – все это творение мужчин.

«Искусство, патриотизм, мораль в целом и социальные идеи в частности, правильность практического суждения и объективность теоретических знаний, энергия и глубина жизни – все эти категории по своей форме и притязаниям принадлежат всему человечеству, но по своей реальной исторической конфигурации – они насквозь мужские. Допустим, что все эти вещи, рассматриваемые как абсолютные, мы определим единственным словом «объективные». Тогда мы обнаружим, что в истории человечества имеет силу равенство: «объективный = мужской». Происходит наивное отождествление понятий «человеческое существо» и «мужчина», понятий, которые во многих языках обозначаются одним и тем же словом. В самых разных культурах низкие достижения презрительно называют «женскими», а выдающиеся достижения женщин, выражая одобрение, именуют «мужскими».

Как любая наука и любые ценности, психология тоже рассматривалась исключительно с позиции мужчин. Психоанализ, – творчество мужского гения и почти все, кто развивал его идеи были мужчинами. При этом, согласно Хорни, исходя из своего преимущественного положения, мужчины непременно приписывают объективность своему субъективному, аффективному отношению к женщине, а психология женщин, до сих пор представляет собой отражение мужских желаний и разочарований. Еще одним очень важным фактором является то, что женщины приспособились к желаниям мужчин и стали считать такое приспособление своей истинной природой. То есть видят или видели себя такими, какими хотят их видеть мужчины;

бессознательно они поддались внушению мужского ума. Если мы попытаемся освободить наш разум от мужского способа мышления, едва ли не все проблемы женской психологии предстанут в новом свете.

Отвергая пансексуализм Фрейда, Хорни подчеркивает культурную и социальную обусловленность, приходя к выводу, что те явления, которые Фрейд связывал с биологическими, инстинктивными, а потому общечеловеческими проявлениями, на самом деле характерны для определенной «культуры, эпохи, класса и пола». Она так же в корне несогласна с фрейдовской теорией женской психологии, с его утверждениями о женской неполноценности и мужском превосходстве, находивших свое выражение в рассуждениях по поводу зависти к мужским половым органам и т.п. Кроме того она считает, что следует отказаться от структурного деления психики на «оно», «я» и «сверхя» и теорий, сформированных на их основе (либидо, предопределяющая роль детства, эдипов комплекс и т.п.). Вместо фрейдовского либидо и агрессивных инстинктивных стремлений она выдвигает «стремление к безопасности» и «стремление к удовлетворению», которые являются отчасти врожденными, отчасти приобретенными. В некоторых своих работах она называет эти стремления «эмоциональными».

Карен Хорни в рамках и средствами самого психоанализа несколько смягчает яркую окраску сущностной «преступности» женщины в классическом психоанализе. Несмотря на свои многочисленные «еретические» отступления от классического психоанализа, Хорни не подвергает сомнению тот факт, что психоаналитические исследования проблем брака, женской психологии, да и вообще человеческой культуры, являются конкретным средством решения конкретных проблем. При этом, чем глубже — психоаналитичнее — будет наше понимание реальности, тем легче нам будет контролировать и управлять человеческой жизнью. Хорни не скрывает исходных целей, выдвигая понятие психоаналитического феминизма. Поскольку психоанализ обеспечивает доступ к бессознательным областям человеческой психики, он может помочь женщинам лучше понять и личностные, и политические измерения жизни. Это направление феминизма, названное психоаналитическим феминизмом, сосредоточено на скрытой психодинамике, характер которой накладывает отпечаток на характер личностных, межличностных и социальных отношений, на динамике бессознательного, которая формирует наше мышление, эмоции и действия. То, что Фрейд относил за счет биологии организма, заложенных в нем влечений, неофрейдисты объясняли адаптацией индивида к исторически сложившейся культуре.

В противовес психоанализу и утверждению, что женщина страдает от комплекса неполноценности и зависти к мужским половым органам К. Хорни на основе длительного психоанализа мужчин выдвигает гипотезу о том, что у мужчин существует сильнейшая зависть к материнству и деторождению. Однако зависть мужчин имеет гораздо больше возможностей для сублимации, чем зависть женщин и именно она является основной, если не главной, движущей силой в формировании культурных ценностей. Что касается женщин то зависть женщин меньше и ее нельзя успешно преодолеть какимто другим способом. Хорни объясняет это тремя следующими факторами:

c Девочке с рождения непременно внушают мысль – в грубой форме или деликатно – о ее неполноценности, и этот опыт постоянно стимулирует в ней комплекс маскулинности.

c Вследствие чисто мужского характера нашей цивилизации женщинам гораздо труднее достичь сублимации, которая действительно удовлетворяла бы их естество, поскольку все обычные профессии были рассчитаны на мужчин. Это опятьтаки усугубляет их чувство неполноценности, поскольку они, естественно, не могут добиться в этих мужских профессиях тех же результатов, что и мужчины, и получается, так что сама реальность дает новые подтверждения их неполноценности.

c Те же факторы должны оказывать на развитие мужчины совершенно иное влияние. С одной стороны, они ведут к еще более сильному вытеснению его женских желаний, которые отмечены клеймом неполноценности;

с другой стороны, мужчине гораздо легче их сублимировать.

К. Хорни пишет: «Доминирующий мотив «избегания успеха» легко распознается у женщин по привычке приписывать свой успех (и успех «сестер по полу») внешним факторам (легкости задачи, везению, помощи извне), а не способностям и тем более уму. О привычке приписывать неудачу внутриличностным качествам, «женскому складу ума» можно и не упоминать это традиция. Именно так ведут себя люди, нацеленные на неудачу, в то время как у людей, ориентированных на успех, чаще преобладает реалистическая самооценка. Согласно Xорни, многие особенности женской психологии связаны не с физиологическими различиями полов, а с социальными ролями, задаваемыми культурными традициями, нормами и идеологическими установками общества.

Карен Хорни отмечает некоторые особенностям женского поведения такие как, выраженную агрессивность, отношение к себе как существу слабому и требование за это особых преимуществ, использование слабости как средства подчинения мужчин («цепкость плюща»), указывая на связь, с тем, что «комплекс кастрации» нейтрализуется таким женским преимуществом, как материнство. «Данное женское преимущество, в свою очередь, не безопасно для мужчин. Оно формирует на бессознательном уровне «сильнейшую зависть мальчиков к материнству».

Дисскутируя с классическим психоанализом Карен Хорни утверждает, что стремление мужчин принижать значение женщин выражено явно сильнее, чем соответствующая потребность у женщин, догма о неполноценности женщин проистекает из бессознательной мужской тенденции.

Анализируя различные культуры, Хорни приводит следующие примеры.

Иудейская культура, запечатленная в Ветхом Завете, безусловно, патриархальна.

Этот факт нашел отражение в религии, где нет ни одного женского божества, в морали и обычаях. Сама Ева была создана из ребра Адама и проклятием обречена на родовые муки. При интерпретации искушения Адама отведать плод с древа познания добра и зла как сексуального соблазнения, женщина предстает совратительницей, ввергающей мужчину в несчастье. Хорни утверждает, что «оба эти элемента, один из которых порожден обидой, а другой – тревогой, с самых ранних времен и доныне наносят ущерб отношениям между полами.» Остановимся на этом вкратце. Страх мужчины перед женщиной глубоко укоренен в сексуальности, о чем свидетельствует тот простой факт, что мужчина боится только сексуально привлекательных женщин, которых, как бы страстно он ни желал, пытается держать в повиновении. Пожилым женщинам, напротив, оказывается величайшее уважение, даже в тех культурах, где молодых женщин боятся и поэтому подавляют. В некоторых первобытных культурах пожилая женщина даже имеет право решающего голоса в делах племени;

у народов Азии она также пользуется немалой властью и уважением. С другой стороны, в первобытных племенах женщина на протяжении всего периода половой зрелости окружена целым рядом табу. Например, у племени Арунта существует поверье, что женщины могут оказывать магическое воздействие на мужские гениталии.

Если женщина произнесет заклинание над травинкой, а затем укажет ею на мужчину или бросит ею в него, он заболеет. Она, таким образом, навлекает на него гибель. В одном из племен Восточной Африки муж и жена не могут спать рядом, потому что женское дыхание лишает мужчину силы. В южноафриканских племенах считается, что если женщина переступит через ногу спящего мужчину, он не сможет бегать;

отсюда общее правило сексуального воздержания за два – пять дней до охоты, войны или рыбной ловли. Мири в Бенгалии запрещают женщинам есть тигриное мясо, чтобы они не стали слишком сильными. Ватавела в Восточной Африки оберегают от женщин секрет добывания огня, чтобы те ни стали их правителями. Индейцы Калифорнии совершают особые церемонии, чтобы удержать женщину в повиновении: чтобы запугать их, мужчина переодевается в дьявола. Арабы из Мекки не допускали женщин к религиозным празднествам, чтобы исключить близкие отношения между ними и их повелителями. Подобные обычаи мы обнаруживаем и в средневековье – культ девы наряду со сжиганием ведьм, поклонение «чистому» материнству, полностью лишенному сексуальности, и жестокое уничтожение сексуальнопривлекательных женщин. И здесь тоже в основе лежит тревожность, ведь ведьма общается с дьяволом.

В процессе анализа страх перед женщиной проявляется весьма отчетливо.

То, что на самом деле мы видим, говорит Хорни – «это страх, тонко замаскированный под отвращение. Только тревожность является достаточно сильным мотивом, чтобы удержать мужчину, либидо которого несомненно, подталкивает его к союзу с женщиной, от стремления к этой цели. Построения Фрейда не объясняют эту тревожность».

Исходя из всего вышесказанного, Хорни считает вполне вероятным, что мужской страх перед женщиной более глубоко укоренен, более значим и обычно более энергично вытесняется, чем страх перед мужчиной. Очень часто этот страх в свою очередь оставляет долгий след на установке мужчины по отношению к женщине, о чем нам известно из множества примеров из жизни самых разных народов в самые разные времена. С другой стороны тревога, связанная с уязвленным самолюбием оставляет более или менее заметные следы в каждом мужчине и накладывает на его общую установку по отношению к женщинам особый отпечаток, который либо вообще отсутствует в установке женщин по отношению к мужчинам, либо, если и присутствует, то является вторичным приобретением.

По мнению Хорни, страх быть осмеянным и отвергнутым является типичным ингредиентом при анализе любого мужчины, независимо от того, каковы его душевные свойства. Обычная жизнь предоставляет мужчинам множество возможностей избежать этих чувств, либо, уходя из ситуаций, которые могут их вызывать, либо за счет сверхкомпенсации. Далее Хорни продолжает: «Самый важный и самый пагубный по своим культурным последствиям способ побороть страх перед женщиной это принижать самооценку женщин. Представление о том, что женщины существа инфантильные, эмоциональные и поэтому неспособные к ответственности и независимости, является плодом мужской тенденции снизить уважение женщин к себе. Когда мужчины оправдывают эту установку тем, что огромное множество женщин и в самом деле соответствуют такому описанию, нам следует задуматься, не был ли подобный тип женщин выведен в результате систематической селекции со стороны мужчин. Усилия женщин достичь независимости, расширить круг своих интересов и поле деятельности постоянно наталкиваются на скептическую позицию, состоящую в том, что подобные усилия стоило бы прилагать только перед лицом экономической необходимости и что они противоречат врожденным особенностям женщины и ее естественным наклонностям. Соответственно об усилиях подобного рода говорится как о чемто, не имеющем жизненно важного значения для женщины, все помыслы которой в действительности должны бы сосредоточиться на мужчинах и материнстве, в точности так как поется в известной песенке Марлен Дитрих: «Я знаю лишь любовь – и больше ничего».

Такое отношение к женщине, какова бы ни было его основа и как бы его ни оценивали, выражает патриархальный идеал женственности – женщины как существа, единственное желание которого состоит в том, чтобы любить мужчину и быть им любимой, восхищаться им и ему служить, а то и в чемто копировать.

Сторонники подобной точки зрения ошибочно судят по внешнему поведению о наличии внутренней предрасположенности, тогда как в действительности последнюю нельзя распознать как таковую по той простой причине, что биологические факторы никогда не появляются в чистом, незавуалированным виде, но всегда лишь в преобразованной традицией и окружением форме.

Хорни указывает на воздействие «унаследованной традиции» не только на идеалы и верования, но и на эмоциональный настрой и на так называемые инстинкты. Унаследованная традиция, однако, означает для женщины насильственное сокращение ее участия в решении общих задач, изначально бывшего, вероятно, очень значительным, до более узкой сферы эротизма и материнства. Соблюдение унаследованной традиции выполняет определенные функции как для общества, так и для индивида. Рассмотрев же их с точки зрения индивидуальной психологии, необходимо упомянуть, что эта мыслительная конструкция временами доставляет мужчине больше неудобства, однако, с другой стороны, служит ему источником, из которого его самолюбие всегда может почерпнуть поддержку. Напротив, для женщины с ее заниженным самоуважением на протяжении веков она служит прибежищем покоя, в котором женщина избавлена от усилий и тревог связанные с развитием других способностей и притязаний при наличии в обществе критического отношения и конкуренции.

Понятно поэтому, что женщины, охваченные ныне порывом к независимому развитию своих способностей, в состоянии осуществить его лишь ценой борьбы как против внешней оппозиции, так и против того сопротивления внутри себя, которое сложилось благодаря упрочнению традиционного идеала, оставляющего на долю женщины исключительно сексуальную функцию.

Вряд ли было бы особым преувеличением утверждать, что в настоящее время с подобным конфликтом сталкивается каждая женщина, отваживающаяся сделать карьеру и в то же время не желающая расплачиваться за свою смелость отречением от женственности. Обсуждаемый здесь конфликт, таким образом обусловлен изменившимся положением женщины и ограничен кругом тех женщин, которые приступают к делу, следуя своему призванию, у которых есть особые интересы и которые вообще стремятся к независимому развитию личности.

Наконец, Хорни отмечает, что почти для всех пациенток, которые страдали от различных форм депрессии, была характерна одна черта, более или мене бросающаяся в глаза, страх не оказаться нормальной. Подобная тревога проявлялась в отношении к работе или – в более абстрактной и расплывчатой форме – как общее ощущение своего отличия от других и собственной неполноценности, которое они часто относили на счет врожденной, а потому и низменной предрасположенности.

Психоанализ раскрывает тенденцию к отказу от всякого рода конкуренции как очевидную причину их неспособности к самоутверждению. Таким образом, их запреты являются результатом усилий сдерживать себя, чтобы избежать риска соревнования. Враждебные чувства, неизбежно возникающие на основе таких саморазрушительных тенденций, также не могут выражаться свободно, поскольку они воспринимаются как угроза спокойствию, сопутствующему сознанию того, что тебя любят, основному источнику защиты от тревоги. Поэтому слабость и страдание, и без того уже выполняющие многие функции, выступают здесь еще и как средство выражения враждебности. Хорни указывает на некоторые формы поведения, которые в зависимости от тех или иных социальных или культурных условий мы чаще обнаруживаем у женщин, чем у мужчин:

1) Проявление запретов на прямое выражение требований или агрессии;

2) Отношение к себе как к слабому, беспомощному или низшему существу и явное или неявное требование за это компенсаций и привилегий;

3) Эмоциональная зависимость от противоположного пола;

4) Проявление тенденций жертвовать собой, подчиняться, ощущать, что тобой пользуются или тебя эксплуатируют, перекладывать ответственность на противоположный пол;

5) Использование слабости и беспомощности как средств привлечения и подчинения себе противоположного пола.

Хорни определяет некоторые обобщения относительно причинных факторов, предрасполагающих к проявлению мазохизма у женщин. Проявления этих феноменов следует ожидать в любом культурном комплексе, включающем в себя один или несколько из следующих факторов:

1) Блокировка выходов для открытого проявления чувств и сексуальности;

2) Влияние на количество детей, так как рождение и воспитание детей приносит женщине разного рода удовлетворение (дает выход нежности, потребности достижения, повышает самооценку), и это становится еще более важным, когда наличие и воспитание детей является мерилом социальной оценки;

3) Оценка женщины как существа в целом более низкого, чем мужчина (поскольку это подрывает ее уверенность в себе);

4) Экономическая зависимость женщин от мужчин или семьи, так как это приводит к эмоциональной адаптации путем эмоциональной зависимости;

5) Ограничение женщин сферами жизни, которые в основном построены на эмоциональных связях: семьей, религией или благотворительностью;

Все эти перечисленные факторы пересекаются. Повидимому, за отклонения в развитии ответственен не один какой либо фактор, а скорее совокупность факторов. Особо следует обсудить тот факт, что когда в культурном комплексе присутствуют некоторые или все перечисленные элементы, то могут возникнуть определенные устойчивые представления относительно «природы» женщины.

Совершенно очевидно, что функция такой идеологии состоит в том, чтобы не только примирить женщин с их подчиненной ролью, представляя ее как неизменную, но также заставить поверить, что она представляет собой исполнение их желаний или похвальный и желательный идеал, к которому надо стремится. Влияние, оказываемое этой идеологией на женщин, существенно усиливается еще и тем, что женщин обладающих этими специфическими чертами, мужчины выбирают гораздо чаще. Это означает, что успех женщины в обществе зависит от ее соответствия образу того, что составляет ее «истинную природу».

Поэтому, наверное, не будет преувеличением сказать, что при такой социальной организации мазохистские установки поощряются у женщин, но не одобряются у мужчин. Такие качества, как эмоциональная зависимость от противоположного пола, погруженность в «любовь», сдерживание экспансивного, автономного развития и т.п., считается весьма желательными у женщин, но к ним относятся с презрением и с насмешками, если они обнаруживаются у мужчин.

Очевидно, что эти культурные факторы оказывают мощное влияние на женщин;

и в самом деле, настолько мощное, что сложно увидеть, каким образом в нашей культуре женщина может избежать участия в той или иной сфере жизни не жертвуя собой. По мнению Фрейда, психические особенности и затруднения у обоих полов обусловлены биосексуальными наклонностями каждого из них. Он утверждает, коротко говоря, что многие психические проблемы мужчины являются следствием отвержения им в себе «женских» наклонностей, а многие особенности женщины проистекают из присущего ей желания быть мужчиной. Предполагается, что зависть к мужской анатомии оставляет неизгладимый след в развитии женщины;

даже при самом благополучном развитии это чувство преодолевается лишь огромными затратами энергии. Женское чувство неполноценности рассматривается как выражение презрения к собственному полу. Фрейд предполагает, что женщина более тщеславна, чем мужчина, и приписывает это ее потребности компенсировать свою неполноценность. Завистливость и вредность, играющие значительную роль в женском характере, являются прямым следствием этого. Склонностью к зависти объясняется также то, почему у женщины «мало развито чувство справедливости» и почему она «отдает предпочтение духовным и профессиональным интересам, относящимся к сфере мужской деятельности».

Практически все честолюбивые устремления женщины являются для Фрейда свидетельством ее желания стать мужчиной. Точно также честолюбивые желания, которые обычно считаются специфически женскими, например, желание быть самой красивой или выйти замуж за самого выдающегося мужчину, являются выражением этого же качества.

Прежде чем прийти к критическому их обсуждению, попытаемся вначале понять, почему Фрейду и многим другим аналитикам доказательства решающего влияния на женский характер желания стать мужчиной представляется неопровержимыми. По мнению К. Хорни, такое убеждение объясняется прежде всего двумя обстоятельствами. Вследствие теоретических предубеждений, которые в известной мере совпадают с существующими культурными предрассудками, аналитик считает, что в основе определенных тенденций у женщин, таких как желание распоряжаться мужчиной, хулить его, завидовать его успехам, проявлять собственное честолюбие, быть самодостаточными, не принимать ничьей помощи, лежит зависть к мужчине. Однако здесь мы подходим к рассмотрению культурных факторов. Желание быть мужчиной, как указывал Альфред Адлер, «может быть выражением желания обладать всеми теми качествами или привилегиями, которые в нашей культуре считаются мужскими, такими, как сила, храбрость, независимость, успех, сексуальная свобода, право выбора партнера.» Поскольку, в соответствии с психоаналитической теорией, психические установки формируются по образцу сексуальных, утверждения относительно специфически женской основы мазохизма имеют далеко идущие последствия. Из них вытекает постулат о том, что все женщины или по крайней мере большинство из них в сущности желают быть подчиненными и зависимыми, утверждая, что все, что в конечном счете нужно женщине в психической жизни, – это подвергнуться унижению и представление Фрейда, что основным страхом женщины является страх утраты любви, отчасти неотделимо от данного постулата. Эти взгляды подкрепляются представлением, будто в нашей культуре мазохистские тенденции чаще встречаются у женщин, чем у мужчин, но не биологические причины, а культурные факторы приводят женщин к завышенной оценке любви и тем самым к опасению ее утратить.

Женщина веками жила в условиях, в которых она была отстранена от серьезных экономических и политических обязанностей и ограничивалась частной эмоциональной сферой жизни. Это не означает, что она не несла ответственности и что ей не приходилось работать. Но ее работа совершалась в рамках семейного круга и поэтому, в противоположность более обезличенным деловым отношениям, основывалась на эмоциональности. Другой аспект этой же ситуации заключается в том, что любовь и преданность стали рассматриваться как специфические женские идеалы и добродетели. Еще одним аспектом является то, что для женщины – поскольку ее отношения с мужчинами и детьми были единственными вратами к счастью, безопасности и престижу любовь представляла собой реальную ценность, сопоставимую в сфере деятельности мужчины с его способностью зарабатывать деньги. Таким образом, не только фактически отбивалось любое желание к какимлибо занятиям за пределами эмоциональной сферы, но в сознании самой женщины эти занятия стали восприниматься как нечто второстепенное.

Следовательно, в нашей культуре существовали и попрежнему существуют реальные причины того, почему женщина склонна переоценивать любовь и ожидает от нее большего, чем она может дать и почему она больше чем мужчина боится ее потерять. Например, возьмем лишь один фактор, говорящий в пользу восприятия современной женщиной любви как единственной жизненной ценности:

отношение к возрасту. Панический страх женщины перед старением и его последствием. Поскольку на протяжении столь долгого времени все радости – будь то любовь, дом или дети – женщина получает через мужчин, то ублажать мужчин неизбежно становится делом чрезвычайной важности. Проистекающий из этой необходимости культ красоты и очарование можно, пожалуй, расценить, по крайней мере в некоторых отношениях, как положительное следствие. Но подобная сосредоточенность на важности эротической привлекательности подразумевает тревогу о том времени, когда ее ценность уменьшится. Мы считаем невротическим проявлением страх или депрессию у мужчин, приближающихся к пятому десятку. Для женщины же это считается вполне естественным, и в некотором смысле так оно и есть, покуда привлекательность представляет собой уникальную ценность. Этот страх не ограничивается возрастом, который принято считать концом женской привлекательности, он накладывает отпечаток на всю ее жизнь и порождает чувство огромной неуверенности по отношению к жизни.

Иногда задают вопрос: кто в нашем обществе мужчины или женщины страдают более от чувства неполноценности? Психические свойства трудно измерить количественно, но наблюдается следующее отличие: как правило, чувство неполноценности у мужчины не возникают изза того, что он – мужчина;

женщина же часто чувствует неполноценность просто потому, что – женщина. Как уже отмечалось выше, Карен Хорни в своей теории подчеркивает вновь и вновь, что чувство собственной непригодности не имеет ничего общего с гендером, оно строится на представлениях в культуре о женственности и мужественности как о прикрытии других источников чувства неполноценности, которые в сущности у мужчин и женщин одинаковы. Прочная и надежная уверенность в себе основывается на многих человеческих качествах, таких, как инициативность, смелость, независимость, таланты, умение управлять ситуацией. Наконец, остается эмоциональная основа уверенности в себе. Если уверенность человека в себе зависит только от любви, которую он дает или получает, это значит, что она строится на слишком узкой и шаткой основе – слишком узкой потому, что игнорируется слишком много ценных личных качеств, и слишком шаткой, потому что зависит от слишком многих внешних факторов, таких, как возможность найти подходящего партнера. Кроме того, эта позиция легко приводит к эмоциональной зависимости от любви и оценки со стороны других людей, в результате чего человек чувствует себя недостойным, если его не любят и не ценят.

Что касается будто бы присущей женщине неполноценности, Фрейд, к удивлению, высказал замечание, которое весьма отличается от того, что приходится от него слышать: «Не следует забывать, что мы описали женщину лишь в той мере в какой ее сущность определяет ее сексуальные функции. Это влияние заходит, правда, очень далеко, но мы должны помнить, что отдельная женщина, помимо прочего, это еще и человеческое существо». Некоторые положения в последней статье Фрейда о женской психологии указывают на то, что по сравнению с более ранними своими исследованиями, он дополнительно рассматривает влияние культурных факторов на психологию женщины: «Но при этом мы должны обратить внимание на недопустимость недооценки влияния социальных устоев, которые также загоняют женщин в ситуации пассивности».

Азербайджанская женщина отличается от немецкой женщины;

обе они отличаются от индейских женщин. Женщина, живущая в НьюЙорке, отличается от жены фермера Латинской Америки. Каким образом специфические культурные условия порождают специфические качества и способности как у женщин, так и у мужчин, и есть то, что мы можем надеяться понять.

СПИСОК РЕКОМЕНДУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 1. К. Хорни. Самоанализ: Психология женщины. Новые пути в психоанализе.

СП. 2002.

2. Тайсон Ф. Тайсон Р. Психоаналитические теории развития.

Екатеринбург.1998.

3. Осборн Р. Знакомтесь Фрейд. София. 1997.

4. Freud, S. Three Essays on the Theory of Sexuality, 1905, стр. 195.

5. Lacan J. God and the Jouissance of The Woman. A Love Letter // Feminine Sexuality. стр. 137148.

6. Tyson,P. A developmental Line of gender identity, gender role and choice of love object. New York & London: Pantheon Books, 9. S. Freud. Totem and Taboo. New York & London: Ark Paperbacks,




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.