WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 ||

«Министерство сельского хозяйства РФ Федеральное агентство по рыболовству МУРМАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Международная научно-практическая конференция «СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ...»

-- [ Страница 13 ] --

Приведенные примеры убедительно свидетельствуют о недостаточной защищенности прав и интересов потерпевшего от преступления. Сегодня реально взыскать с лица, признанного судом виновным в совершении преступления, сумм, присужденных к выплате практически невозможно. Возмещение вреда пострадавшему, по различным причинам, нередко растягивается на долгие годы. Многие преступления остаются нераскрытыми, в связи с чем потерпевшие даже не знают, кому предъявлять иск. Не лучше их положение и в тех случаях, когда преступник, личность которого установлена, скрылся, а компетентные органы, несмотря на принятые меры, не могут его разыскать.

Анализ 100 архивных уголовных дел, рассмотренных Ломоносовским федеральным судом города Архангельска за 2003- годы показал, что по делам о тяжких преступлениях против личности (ст.

105, 111, 131 УК РФ) в 58 % гражданские иски о возмещении вреда в уголовном судопроизводстве заявлены не были. В 8 % случаев возбуждения гражданских исков в уголовном деле разрешение таких исков было передано в гражданское производство. Одобрение вызывает то, что в случае рассмотрения судом гражданского иска в уголовном судопроизводстве (34 %), они, как правило, удовлетворяются в полном объеме заявленных сумм. При этом, средняя сумма оценки морального вреда в 2004 (в сравнении с 2003 годом) увеличилась на 15 %. Однако можно с сожалением констатировать, что исполнение разрешенных исков практически не осуществляется. Например, обобщение практики возмещения исков осужденными к лишению свободы показывает, что в % удержаний в пользу погашения исков не производится;

в 30% иски возмещаются в размере 0% до 25% от заявленных сумм;

в 13 % от базового показателя иски возмещается от 25 до 50% заявленных сумм. Приведенные данные свидетельствуют, во-первых, о низкой активности пострадавших по осуществлению интересов и о все меньшем доверии граждан к правоохранительным органам. Во-вторых, прослеживается большое несоответствие между легальным положением потерпевшего, формальным признанием его прав (в частности, на возмещение вреда) и его фактическим положением в обществе, при котором нет возможности Трунов И. Норд-Ост: прецедент возмещения вреда потерпевшим от терроризма // Уголовное право.

2004. № 1. С. 120.

реально реализовать свое право, включая право на доступ к механизмам правосудия, право на возмещение вреда и т.д.

Сегодня все чаще высказываются предложение о необходимости закрепить в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве нормы, в которых одним из условий освобождения от уголовной ответственности или от наказания было бы полное возмещение виновным, вреда, причиненного преступлением4. В целом поддерживая высказанное предложение, хочу обратить внимание, что большая часть винных по причине низкого материального обеспечения не смогут в полном объеме возместить причиненный вред в кратчайшие сроки (очень часто по уголовным делам проходит несколько потерпевших, в случае причинения вреда жизни и здоровью вред будет значительным и т.п.). А реализация высказанного выше предложение по совершенствованию законодательства существенно снизить применение институтов освобождения от уголовной ответственности и наказания, отсрочку исполнения приговора, что в ряде случаев будет не совсем обоснованно, повлечет переполнение мест изоляции осужденных, а это, как следствие, и уровень рецидива.

Учитывая, что гарантия возмещения потерпевшему вреда, причиненного преступлением за счет государства закреплена сегодня на конституционном уровне (ст. 52 Конституции РФ), обязанность по возмещения ущерба жертве преступного деяния должно нести государство.

Законодательство зарубежных государств предусматривает создание специальных фондов, за счет которых возмещается вред, причиненный преступной деятельностью. Например, в Австрии, ФРГ, Франции, США, Норвегии и многих других странах созданы специальные государственные или общественные фонды, из средств которых и возмещается вред, причиненный преступлениями.

Поскольку государство взяло на себя обязанность по поддержанию общественного порядка и обеспечению безопасности всех членов общества, исключило возможность личной мести со стороны потерпевшего, то и устранение последствий преступления, в том числе путем возмещения причиненного вреда, также должно стать задачей государства. Пострадавший от преступления должен иметь возможность требовать в законодательном порядке регламентации разумного содержания для удовлетворения основных жизненных потребностей, в том числе в случаях, где обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда, либо при отсутствии вины.

Инструмент общества – государство, основной функцией которого, как метко заметил В.В. Путин, является «оказание услуг населению». Именно государство от имени общества должно взять на себя бремя помощи См. например: Бойко А.И. Потерпевший от преступления // Законодательство. 2003. № 11. С. 56 – 67;

Егоров В. Меры обеспечения в уголовном праве // Уголовное право. 2005. № 4. С. 23 – 25 и др.

пострадавшим, получить право взыскать понесенные им расходы с преступника.

Принятие государством обязанности компенсировать потерпевшему ущерб позволит в значительной степени повысить эффективность института возмещения вреда, так как возможности государства несоизмеримы с возможностями отдельной личности.

В Российской Федерации необходимо на законодательном уровне закрепить создание фондов, пополняемых за счет средств, взимаемых в виде штрафов, сумм, получаемых в результате исполнения исправительных и обязательных работ, а также средств, получаемых в результате использования труда осужденных. За счет указанных фондов должно производиться и возмещение ущерба, причиненного потерпевшему от преступления. В последующем, государство в регрессном порядке суммы, выплаченные потерпевшему, может взыскать с преступника.

Правовое обеспечение в сфере информационных технологий как условие развития наукоёмкой экономики Следнева Н. П. (МГУ им. М.В. Ломоносова, юридический факультет) Быстрый ход научно-технического прогресса в мире оказывает значительное влияние на все сферы общественной жизни страны. Однако социально-экономическое значение технической революции во всём мире, и в России в частности, ставит также и ряд вопросов, относящихся к различным аспектам правового регулирования деятельности субъектов права, связанной с использованием новых технологий. Эта проблема стоит для сегодняшней России особенно остро в связи с необходимостью перехода от экономики, основанной на экспорте природных ресурсов, к "экономике, основанной на знаниях" [8]. Это понятие, введённое ещё в 1960-е годы Фрицем Махлупом отражает современное состояние экономики таких стран как Швеция, США и Германия. При этом в качестве базового утверждения здесь необходимо принять тот факт, что в современном производстве каждый продукт или услуга содержат в себе компонент знаний. Для некоторых видов продукции основная часть стоимости создается не на стадии материального производства, а на стадии маркетинга, сбыта, НИОКР и обслуживания [2].

Сегодня знания проникают во все сферы и стадии экономического процесса – они стали практически неотделимы от продукта или услуги. В результате технических изменений в ряде развитых стран меняется социально-экономическая структура общества. Изменения произошли не только в сфере образования, научных институтах, органах власти, но и во всех отраслях и сферах деятельности. Смене статуса знаний из вспомогательного инструмента в сфере НИОКР в универсальный инструмент, имеющий огромное влияние на все сферы деятельности государства, во многом способствовал в первую очередь небывалый темп развития технологий за последние 20-30 лет, к которым можно отнести новые средства обработки, пересылки информации, а также распределённые информационные сети.

Однако наряду с позитивными изменениями, которые привносят новые (прежде всего компьютерные) технологии в экономику государства, необходимо также учитывать и возникновение новых видов преступной деятельности, сопутствующих этим изменениям, - компьютерную преступность (Computer crime). Этот термин был введён в обращение Д.Б.

Паркером, который полагал, что компьютерная преступность "…возникла одновременно с появлением компьютерной техники около 1940 г…" [цит.

по 7]. Однако первые случаи совершения преступлений с использованием ЭВМ были зафиксированы в Европе и США в начале 1960-х, а в СССР – лишь в 1979 г. Здесь нельзя не отметить тот факт, что в данном случае некоторая техническая отсталость нашей страны дала нам возможность учесть опыт других стран в вопросах комплексной защиты информации и правовых аспектах регулирования борьбы с преступлениями в сфере компьютерной информации. По мнению учёных, занимающихся исследовавших меры по обеспечению информационной безопасности за рубежом [3;

7], проблема обеспечения безопасности компьютерной информации и технологий, в том числе и уголовно-правовыми средствами, является на сегодня одной из самых актуальных в большинстве развитых стран мира.

Экономика, основанная на знаниях, характеризуется тем, что основным фактором экономического роста при ней является создание, распространение и использование знаний. Согласно расхожему мнению, этот тип экономики связан с высокотехнологичными отраслями и коммуникационными технологиями. Однако это не так. Сами по себе высокотехнологичные отрасли играют незначительную роль в современной экономике. Так, в США непосредственный вклад высокотехнологичных отраслей в ВВП составляет менее 3%. Главный эффект экономики, основанной на знаниях, заключается не столько в выпуске высокотехнологичной продукции, сколько в её продуктивном использовании во всех отраслях и сферах.

Для оценки и сравнения экономики знаний различных стран традиционно используются такие показатели как расходы на НИОКР, численность научных работников и т.д. Однако использование только этих показателей не может дать объективной картины происходящего. Для более подробного изучения этого вопроса Всемирным банком была предложена программа "Знания для развития" (Knowledge for Development – K4D) [2]. Программа предлагает комплекс из 76 показателей, которые позволяют сравнивать отдельные показатели отдельных стран. При этом сравнение можно проводить как по отдельным, так и по агрегированным показателям, характеризующим следующие ключевые характеристики:

институциональный режим, который влияет на мотивы эффективного использования существующего и нового знания и развития предпринимательства;

степень образованности населения и наличие у него навыков для создания, разделения и использования знаний;

информационная и коммуникационная инфраструктура, которая способствует эффективному распространению и переработке информации;

национальная инновационная система, включающая в себя фирмы, исследовательские центры, университеты и консультационные организации, которые воспринимают и адаптируют глобальное знание для местных нужд, а также создают новое знание и основанные на нём новые технологии.

Рассмотрим одну группу показателей более подробно:

Институциональный режим экономики. Это направление описывает условия, в которых развивается экономика и общество в целом. Для наукоёмкой экономики, главный вопрос – насколько экономическая и правовая среда способствует созданию, распределению и применению знания в его различных проявлениях. В частности, насколько просто можно получить финансирование для инновационного проекта, как поощряется образование и повышение квалификации, соблюдаются права на интеллектуальную собственность и т.д. В рамках этого направления используются три показателя: уровень тарифных и нетарифных барьеров, подсчитываемый фондом "Наследие";

два показателя, подсчитываемые Всемирным банком – качество регулирования экономики (основывается на оценке таких явлений, как контроль цен и регулирование банковской деятельности, а также регулирование внешней торговли и развитие бизнеса) и степень выполнения законов (основывается на оценке криминальной обстановки, предсказуемости судебной системы, применения контрактного права).

Программа K4D предлагает в качестве результатов два сводных индекса – индекс экономики знаний и индекс знаний. Индекс экономики знаний – средняя величина четырёх индексов – институционального режима, образования, инноваций, информационных технологий и коммуникаций. Индекс знаний – средняя величина трёх индексов, он не включает в себя данные об институциональном режиме. Каждый из индексов – средняя арифметическая величина нормализованных данных по показателям, составляющим ту или иную группу.

Для нормализации данных берётся совокупность данных какого либо одного показателя по всем странам (всего их 121). После вычисления нормализованный показатель принимает значения от 0 до 10. соответствует стране с самыми высокими показателями, при этом 10% стран с лучшими показателями принимают значение нормализованного показателя от 9 до 10, вторые 10% - от 8 до 9 и т.д.

Сравнительные данные для России и США в 1995 и 2000 гг.

показывают, что за последние годы индекс развития человеческого потенциала не изменился, однако в то же время у большинства стран мира этот показатель за истекший период в целом улучшился, в результате нормализованные показатели как для России, так и для США уменьшились. Этот пример заставляет ещё раз вспомнить о том, что "…здесь, знаешь ли, приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте! Если же хочешь попасть в другое место, тогда нужно бежать по меньшей мере вдвое быстрее! " [4].

Аналогичная ситуация складывается и для показателя тарифных и нетарифных барьеров во внешней торговле. Для России нормализованный показатель уменьшился с 3,25 до 2,08. В это же самое время нормализованные показатели качества государственного регулирования и силы закона улучшились, правда, оставаясь на достаточно низком уровне.

Если в 1995 г. Россия по показателю "сила закона" находилась в числе худших 10% стран, то в 2000 г. она оказалась уже среди 20% самых отсталых, с точки зрения этого показателя, стран.

Анализ данных показывает, что в России непропорционально низок индекс институционального режима экономики (в целом по странам Европы и Центральной Азии этот индекс вдвое ниже). Данное исследование также помогло выявить и основные слабые места в институциональном режиме России. Это, прежде всего, незначительная роль отечественной банковской системы, низкий уровень защиты интеллектуальной собственности и отсутствие адекватного регулирования финансовых институтов. Кроме того, качество государственного регулирования, эффективность правительства, гражданские свободы, политические права и политическая стабильность оцениваются на уровне худшей трети стран мира. По уровню выполнения законов, контроля коррупции и свободы прессы Россия входит в пятую часть худших стран.

В то же время по показателям инноваций российский индекс принимает значения, близкие к соответствующим значениям у стран, опережающих Россию и по индексу экономики знаний, и по общему уровню экономического развития. То же относится и к индексу образования. Всё это позволяет надеяться на то, что если Россия сможет сосредоточить свои усилия на наиболее проблемных вопросах правового и социально-политического характера, ей удастся войти в ряды наиболее успешных стран с наукоёмкой экономикой.

В завершение можно отметить, что определённые шаги в этом направлении уже делаются [1;

7]. К их числу можно отнести подписание в 2001 г. в Минске представителями ряда стран-участниц СНГ "Соглашения о сотрудничестве государств-участников Содружества Независимых Государств в борьбе с преступлениями в сфере компьютерной информации." Хочется надеяться, что Россия, как постоянный член Совета Безопасности ООН, будет в дальнейшем развивать подобные инициативы и в международном масштабе в формате унификации международного права.

Литература 1. Бачило И.Л. и др. Концепция развития информационного законодательства в Российской Федерации // Государство и право, 2005, №7.

2. Гапоненко А.Н., Контуры наукоёмкой экономики // Экономист, 2005, №10.

3. Крысин А.В., Безопасность предпринимательской деятельности, Москва, 1996.

4. Кэрролл Л., Алиса в Зазеркалье, Москва, Пресса, 1992. – 320 с.

5. Козлов В.Е., Теория и практика борьбы с компьютерной преступностью, Москва, 2001.

6. Фукуяма Ф., Социальные добродетели и путь к процветанию, Москва, 2004.

7. Ястребов Д.А., Институт уголовной ответственности в сфере компьютерной информации (опыт международно-правового сравнительного анализа) // Государство и право, 2005, №1.

8. Machlup F. The Production and Distribution of Knowledge in the United States. Princeton. NJ. 1962.

9. Sciglimpaglia R.J. Computer Hacking: A Global Offence // Pace Yearbook of International Law. 1991. #3.

Нормативная база коммерциализации интеллектуальной собственности в техническом ВУЗе Соломатова М.В. (ГОУВПО Московский Энергетический Институт (Технический Университет), кафедра экономики промышленности и организации предприятий) В настоящее время реализация на рынке и получение дохода от созданной в техническом ВУЗе интеллектуальной собственности является огромной возможностью для ВУЗа, позволяющей не только получать стабильный доход, но и существенно поднять престиж ВУЗа, стимулировать дальнейшую научную деятельность.

Успешная коммерциализация интеллектуальной собственности в техническом ВУЗе невозможна без правовой основы ее реализации. Для того чтобы успешно продавать лицензии на объекты интеллектуальной собственности (ОИС), созданные в ВУЗе или создавать производственные компании, в основе деятельности которых будет лежать ОИС необходимо наладить в ВУЗе четкий механизм ее создания, а также управления.

Для технического Вуза основными объектами для коммерциализации могут служить патентоспособные результаты НИОКР изобретения, полезные модели, промышленные образцы, права на которые подтверждены охранными документами -патентами, а также объекты служебной и коммерческой тайны, так называемые «ноу-хау».

В настоящее время наиболее актуальна проблема потери прав собственности на созданную в рамках НИОКР ВУЗА интеллектуальную собственность. Такая проблема возникает в результате двух причин:

-неоднозначного определения в российском законодательстве принадлежности прав на ИС, созданную в ВУЗе;

-отсутствие в ВУЗе механизма управления своей ИС.

Такая ситуация приводит к патентованию работниками ВУЗа результатов работ, созданных в рамках ВУЗовских НИОКР на свое имя и, если разработки действительно востребованы рынком, то автор разработки может заработать на ней деньги самостоятельно продвигая разработку или продав лицензию на ее использование.

Речь в данном случае идет о, так называемых, служебных ОИС.

Служебным называется объект интеллектуальной собственности (ОИС), если он был создан в соответствии с выполнением своих служебных обязанностей или конкретного задания работодателя, если договором между ними не предусмотрено иное.

Как правило, такого договора между работником и работодателем не существует, а подчас и не существует подразделения ВУЗа, которое бы занималось бы реализацией в ВУЗе положением этого договора и отслеживало бы незаконное патентование.

Часто такие проблемы возникают из-за недостаточного финансирования, приходящегося на патентование и поддержание патентов, в связи с чем эта обязанность вместе статусом «патентообладателя» переходит к автору.

Такая ситуация с патентованием ИС на имя авторов не допустима.

ВУЗ как правообладатель теряет права на созданную ИС и тем самым теряет возможность успешно коммерциализировать ИС.

Если интеллектуальная собственность создается в результате выполнения НИР или ОКР, которые входили в служебные обязанности работника, то право собственности на такие ОИС должны принадлежать ВУЗу в силу очевидных обстоятельств.

Такими обстоятельствами могут быть, например следующие:

- работник использует ресурсы университета для выполнения НИОКР (оборудование, материалы, трудовые ресурсы и т.п.);

- данная работа (НИР, ОКР) входит в обязанности работника.

А сам ВУЗ в свою очередь должен мотивировать работника на совместную работу с ВУЗом в области коммерциализации интеллектуальной собственности.

Такая проблема может быть решена, если российское законодательство в области интеллектуальной собственности в вопросах принадлежности прав на результаты интеллектуальной деятельности ВУЗа дополнить ВУЗовской нормативной базой, а также механизмом, реализующим данные нормативные документы.

Такие документы должны закреплять и поддерживать мотивированное участника работника в этом процессе, и начинать необходимо с разработки нормативного документа, исключающего двоякое толкование законодательных актов и прописывающих положения, касающиеся создания и использования объектов ИС.

Такой документ за рубежом носит название «Патентная политика».

Именно в ней раскрывается стратегия продвижения созданной в Вузе интеллектуальной собственности на рынок, именно она урегулирует взаимоотношения работодателя и работника и не допускает возможности конфликтов.

Однако «Патентная политика» не просто нормативный документ, это, прежде всего политика самого института в области создания и управления интеллектуальной собственностью.

Цель внедрения данной Политики – выработать понимание у руководства института, работников института важности инновационной составляющей деятельности института, закреплению прав на ИС за институтом, реальности реализации процесса коммерциализации ИС, выгод для работника института в коммерциализации ИС ВУЗом.

Помимо внедрения соответствующей политики должен быть разработан механизм ее реализации, что подразумевает четкую проработку всех этапов коммерциализации ОИС, ответственные подразделения, сотрудники.

В такую нормативную базу помимо общих положений, устанавливающих стратегию ВУЗа в области коммерциализации ИС должны входить откорректированные внутривузовские документы, обозначающие служебные обязанности, в том числе и трудовой договор.

Такая нормативная база ВУЗа может стать фактором стимулирования НИОКР, патентования и коммерциализации ее результатов в ВУЗе.

Создание такого комплекса документов приносит пользу также и авторам, т.к. они не только получают авторское вознаграждение за свой труд из средств фонда ВУЗа, но и могут получать долю от коммерциализации ОИС через ВУЗ.

Такой комплекс документов дает следующие преимущества для ВУЗа:

- способствует сохранению и преумножению интеллектуальной собственности ВУЗа как потенциального объекта его дохода;

- формирует отношение работников к интеллектуальной собственности ВУЗа как к части материальной собственности со всеми вытекающими правоотношениями;

- стимулирует работников ВУЗа к успешному завершению НИР и ОКР, дальнейшему продвижению результатов этих работ через организации инновационной инфраструктуры ВУЗа на рынок;

- стимулирует ВУЗ продвигать свои разработки и получать от них доход;

- обеспечивает эффективную систему коммерциализации ИС.

Доказательства и доказывание по уголовным делам и по делам об административных правонарушениях Тиманов В.В.( МГТУ, кафедра государственно-правовых дисциплин) Окулов А.В. (МГТУ, кафедра уголовного и административного права) Доказывание сложный мыслительный процесс, пронизывающий всю профессиональную деятельность юриста любой специализации и обеспечивающий решение задачи по установлению истины в любом деле (уголовном, гражданском, об административном правонарушении).

Содержание процесса доказывания это прежде всего совокупность процессуальных действий по собиранию, проверке и оценке доказательств. В уголовном судопроизводстве, а также при производстве по делу об административном правонарушении эти действия осуществляют государственные органы, должностные лица.

В процессуальном доказывании по уголовному делу могут принимать участие обвиняемый, подозреваемый, защитник, законный представитель, потерпевший, гражданский истец гражданский ответчик, по делу об административном правонарушении также принимают участие в доказывании лицо в отношении которого ведется производство по делу, потерпевший и др. Доказывание происходит во всех стадиях производства по делу поскольку везде устанавливаются (познаются) факты в соответствии с действительностью. В зависимости от задач и специфики процессуальных форм различных стадий производства по делу, характер обстоятельств подлежащих доказыванию, достаточность доказательств, средства доказывания и способы их получения могут меняться. Однако неизменной остается основное направление деятельности в процессе доказывания это собирание, проверка и оценка доказательств с целью установления истины по делу.

Таким образом, процессуальное доказывание это деятельность осуществляемая в установленном законом порядке по собиранию проверке и оценке доказательств с целью установления истины по делу.

Как уже было указано доказывание это деятельность элементами которой являются:

- собирание доказательств – деятельность по обнаружению источника фактических данных, извлечению необходимой информации и ее закреплению с соблюдением форм и способов предусмотренных законом;

- проверка доказательств – деятельность по тщательному, объективному и всестороннему определению достоверности собранных фактических данных и доброкачественности источников их получения.

Проверка доказательств осуществляется во всех стадиях процесса.

Проверяются как фактические данные, так и источники их получения, как каждое доказательство в отдельности, так и в совокупности с другими имеющимися доказательствами. Проверку осуществляют только должностные лица от которых зависит принятие процессуальных решений.

Другие участники процесса только участвуют в проверке доказательств.

Доказательства проверяются путем производства процессуальных действий (получения новых доказательств) и логическим путем (путем анализа информации, которую несет в себе доказательство и ее сопоставления с другими доказательствами).

Оценка доказательств – это мыслительная деятельность соответствующего должностного лица, в результате которой каждое из полученных доказательств в деле оценивается с точки зрения относимости, допустимости и достаточности для принятия определенного процессуального решения по его внутреннему убеждению.

Уголовное судопроизводство и производство по делам об административных правонарушениях базируется на принципе императивности т.е. должностные лица имеют субъективные процессуальные права по отношению к другим участникам процесса которые в свою очередь несут процессуальные обязанности.

С другой стороны, законодатель отграничивает административные правонарушения и преступления в зависимости от степени общественной опасности совершаемого деяния.

Сочетание указанных критериев и предопределило подход к конструированию процессуальных норм определяющих процедуру доказывания в ходе уголовного судопроизводства и производства по делам об административном правонарушении.

Сходства и различия требований, определяющих процесс доказывания в уголовном судопроизводстве и в ходе производства по делам об административных правонарушениях показан в прилагаемой таблице.

Поверхностный сравнительный обзор прилагаемой таблицы дает основания для ряда выводов, а именно:

1. Следует отметить, что основные принципы доказательственного права, применяемые при уголовном судопроизводстве и при производстве по делам об административных правонарушениях идентичны;

2. Уголовно - процессуальный кодекс имеет более развитую систему норм-дифениций;

3. Уголовно-процессуальный кодекс и Кодекс об административных правонарушениях имеют ряд отличий в использовании источников доказательств в частности:

- УПК не использует в качестве самостоятельного источника доказательств показания специальных технических средств;

- КоАП не знает норм о преюдиции, об использовании в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности.

Сравнительная таблица некоторых процессуальных норм, определяющих порядок доказывания в уголовном судопроизводстве и при производстве по делам об административных правонарушениях.

Уголовно-процессуальный кодекс российской Кодекс Российской Федерации об административных Федерации правонарушениях.

Статья 17. Свобода оценки доказательств Статья 26.11. Оценка доказательств Раздел III. Доказательства и доказывание Глава 26. Предмет доказывания. Доказательства.

Оценка доказательств.

Глава 10. Доказательства в уголовном судопроизводстве Статья 26.1. Обстоятельства, подлежащие выяснению Статья 73. Обстоятельства, подлежащие доказыванию.

по делу об административном правонарушении.

Статья 74. Доказательства Статья 26.2. Доказательства Статья 75. Недопустимые доказательства. Ч.3 Ст. 26. 3. Не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона.

Статья 76. Показания подозреваемого. Статья 26.3. Объяснения лица, в отношении которого Статья 77. Показания обвиняемого ведется производство по делу об административном Статья 78. Показания потерпевшего правонарушении, показания потерпевшего и Статья 79. Показания свидетеля свидетелей Статья 80. Заключение и показания эксперта и Статья 26.4. Экспертиза специалиста Статья 202. Получение образцов для сравнительного Статья 26.5. Взятие проб и образцов.

исследования.

Статья 81. Вещественные доказательства. Статья 26.6. Вещественные доказательства.

Статья 82. Хранение вещественных доказательств Ч.3 ст. 26. решения суда. Судья, орган, должностное лицо, в производстве которых находится дело об административном правонарушении, обязаны принять необходимые меры по обеспечению сохранности вещественных доказательств до разрешения дела по существу, а также принять решение о них по окончании рассмотрения дела.

Статья 83. Протоколы следственных действий и Сопоставимой нормы нет.

судебного заседания Протоколы следственных действий и протоколы судебных заседаний допускаются в качестве доказательств, если они соответствуют требованиям, установленным настоящим Кодексом.

Статья 84. Иные документы Статья 26.7. Документы Статья 26.8. Показания специальных технических Сопоставимой нормы нет. средств Статья 21. Обязанность осуществления уголовного Статья 26.9. Поручения и запросы по делу об преследования. административном правонарушении Статья 38. Следователь.

Статья 152. Место производства предварительного Статья 26.10. Истребование сведений расследования.

Глава 11. Доказывание Сопоставимой нормы нет.

Статья 85. Доказывание Статья 86. Собирание доказательств Сопоставимой нормы нет.

Статья 87. Проверка доказательств Сопоставимой нормы нет.

Статья 88. Правила оценки доказательств. Статья 26.11. Оценка доказательств Статья 89. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности Сопоставимой нормы нет.

Статья 90. Преюдиция.

Обстоятельства, установленные вступившим в Сопоставимой нормы нет.

законную силу приговором, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки, если эти обстоятельства не вызывают сомнений у суда. При этом такой приговор не может предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.

Анализ содержания указанной таблицы будет способствовать более глубокому пониманию доказательственного права как одной из основных частей процессуального права Российской Федерации.

Нравственные детерминанты современного российского права Тимохов В.П. (Мурманский филиал Санкт-Петербургского университета МВД России) Важнейшим инструментом социального управления является право, посредством которого через установление дозволений и запретов, стимулов и наказаний происходит регулирование общественных отношений в целях обеспечения, как минимум, бесконфликтного поведения членов общества.

Основополагающее ценностное начало права, наряду с другими социальными номами, заключается в его способности оказывать целенаправленное воздействие на волю и сознание людей, побуждая их вести себя в соответствии с предписаниями законодательства, то есть правомерно.

В современном обществе правомерное поведение большинства индивидов является традиционным (обычным) и конформистским. Такое поведение основывается, в первую очередь, на убеждениях, сформировавшихся у личности под воздействием социальной среды, предполагающих оценку поступков с точки зрения их правильности, соответствия сложившимся в определенной социальной группе правилам поведения. Итак, ориентиром традиционного и конформистского правомерных поведений являются, в первую очередь, нормы морали и традиций.

Мораль - система исторически определенных взглядов, норм, принципов, оценок, убеждений, выражающихся в поступках людей, регулирующих их отношения друг к другу, к обществу, определенному классу, государству и поддерживаемых личным убеждением, традицией, воспитанием, силой общественного мнения всего общества, определенного класса или социальной группы. Критериями морали выступают категории добра, зла, порядочности, совести, справедливости, честности, благородства. Представлениями об этих категориях в повседневной жизни руководствуется все индивиды.

Но не только в этом проявляется влиянии моральных норм на общественную жизнь. Государственно-организованное общество всегда закрепляет требования морали в правовых нормах.

История развития цивилизации показывает, что право и мораль как составные части духовной культуры общества тесно связаны друг с Проблемы общей теории права и государства / Под ред. В.С. Нерсесянца. М., 1999. С.

205.

другом. Вопросы их взаимосвязи освещались уже во многих трудах древних философов (Сократа, Платона, Аристотеля). Еще древние говорили: «Jus est ars boni et qequi (Право есть искусство добра и справедливости)».

Действительно, сферы правовых и общественных отношений в определенной мере совпадают. И правовые, и материальные нормы всегда являются фиксацией сущего и формулированием на его основе должного.

Под влиянием морального фактора право постоянно обогащается, повышается его авторитет, формируется уважение граждан к правовым нормам.

Систему нравственных, правовых, политических, эстетических взглядов, идей, представлений, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности, принято называть идеологией.

Верно оценивая важность господствующей в обществе идеологии, Советское государство через многочисленные и разнообразные органы и организации (как государственные, так и общественные) активно влияло на ее формирование, используя при этом разнообразные средства воздействия.

После распада СССР образовавшееся Российское государство огульно отказалось от господствовавшей в то время коммунистической идеологии, ничего равноценного взамен обществу не предложив.

Негативные последствия отсутствия продуманной государственной идеологи не могли не сказаться. Люди, следовавшие высокоморальным принципам, становились незащищенными, социально уязвимыми. Все это происходило на фоне зачастую нечестного приобретения огромных богатств индивидами, не отягощенными «моральными предрассудками», которые широко использовали для обогащения обман, близость к власти, доступ к конфиденциальной информации и т.п.

Аморальные принципы возводили в норму и государственные служащие, берущие взятки, причем на всех уровнях власти.

Убеждаясь в эффективности таких поступков, молодое поколение, у которого еще не сформировались твердые жизненные убеждения, воспринимало эти проявления не критично, а как своеобразное руководство к личным действиям.

И теперь не удивительно, что 62 процента вступающих в жизнь юношей и девушек в возрасте от 18 до 24 лет считает возможным переступать через моральные барьеры при достижении цели. А именно эти люди в ближайшее время все больше и больше будут оказывать влияние на нормотворческий процесс.

Подробнее см.: Головачев В. Есть ли что-то важнее денег? (беседа с президентом Российской академии образования Н. Никандровым) // Труд-7. 2005. 21 июля.

Они участвуют в формировании состава законодательных органов федерального и регионального уровней, в образовании выборных органов муниципальных образований. А общественное мнение, наказы избирателей оказывают большое влияние на создание этими органами новых юридических норм.

Кроме этого, омоложение, ротация кадров во всех сферах человеческой деятельности идет постоянно. Уже сейчас многие молодые люди, являясь работодателями, создают локальные (корпоративные) нормативные акты.

78 % молодых людей, по данным Фонда общественного мнения, «хотели бы иметь много денег».3 Этот меркантилизм обусловливает и то, что все активнее молодое поколение включается в политику. Оно не намерено индифферентно отсиживаться в барах и «отрываться» только на дискотеках. Достаточно вспомнить, какую роль сыграли юноши и девушки в «оранжевой революции» в Украине в конце 2004 года. А сейчас из млн. населения России около 30 млн. детей и молодежи. В 2007 г. в России пройдут парламентские выборы, а в 2008 г. – выборы Президента, на которые могут придти около 20 млн. граждан, ставших совершеннолетними уже в постсоветское время, во времена рыночной экономики. Их мировоззрение будет влиять на функционирование правовой системы России.

Следует отметить, что нынешнее руководство Российского государства осознает губительность устранения от формирования соответствующей идеологии и, в первую очередь, патриотизма, и стало выделять на его воспитание значительные денежные средства. Если на реализацию Государственной программы «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2001-2005 годы» было выделено 130, млн. руб.,4 то финансирование аналогичной программы на период 2006 2010 г.г. предусмотрено в объеме 378,05 млн. руб. Для восстановления исторической связи времен возвращены определенные символы советской эпохи и царской России, грандиозно отпраздновали 60-летие победы в Великой Отечественной войне и тысячелетие Казани.

Идеи патриотизма, безусловно, сплачивают общество. Но укрепление моральных устоев должно вестись различными способами:

См.: В.Костиков «Поколение пепси» на проспекте капитализма // Аргументы и факты.

2005. № 36 (сентябрь).

См.: Постановление Правительства РФ от 16 февраля 2001 г. № 122 «О Государственной программе «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2001-2005 годы».

См.: Постановление Правительства РФ от 11 июля 2005 г. № 422 «О Государственной программе «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2006- годы».

через воспитание, подъем культуры, повышение активной гражданской позиции каждого члена общества и т.д. Учитывая диалектическое единство и взаимосвязь права и морали, необходимо использовать и возможности права по воздействию на мораль. Например, ст. 52 Конституции Китая обязывает его граждан соблюдать общественный порядок и уважать нормы общественной морали.

В свое время предыдущая российская Конституция также обязывала граждан уважать права и законные интересы других лиц, быть непримиримым к антиобщественным поступкам, всемерно содействовать охране общественного порядка.6 К сожалению, в ныне действующей Конституции аналогичных положений нет. Канули в лету добровольные народные и пожарные дружины (ДНД, ДПД), оперативные комсомольские отряды (ОКОД), товарищеские суды и другие многочисленные аналогичные общественные формирования.

А, к примеру, то же, пусть зачастую принудительное, участие миллионов советских граждан в работе ДНД способствовало формированию у них активной гражданской позиции, затрудняло возможность взяточничества и других злоупотреблений властными полномочиями работникам органов внутренних дел. Присутствие сейчас рядом своеобразных общественных контролеров не позволяло бы легко обогащаться и развращаться нечестными деньгами молодым постовым милиционерам, инспекторам дорожно-патрульной службы, участковым уполномоченным милиции и другим государственным служащим, выполняющим контрольно-надзорные функции.

Как видим, генезис нравственности и объективного права взаимно обусловлены. Конечно, в первую очередь нормы права детерминирует мораль. Постоянный учет уровня морального сознания, повышение нравственных устоев общества – важный фактор эффективности государственно-правового воздействия на складывающиеся в обществе отношения. Государство это должно понимать и, следовательно, не устраняться от соответствующей воспитательной работы.

См.: ст. 63 Конституции РСФСР от 12. 04.1978 г.

Специфика взаимоотношений Парламента и Государственного Совета в современной Финляндии Фридкин В.Н. (МГТУ, кафедра государственно-правовых дисциплин) Исторически сложилось так, что принцип народного суверенитета в Финляндии в основном реализовывался в борьбе за право выбирать народное представительство, которое в дальнейшем стремилось контролировать действия исполнительной власти и превратило страну в государство с ярко выраженным парламентским строем. Таким образом, парламентаризм можно рассматривать как форму взаимодействия высших органов государственной власти, что предполагает ответственность правительства в целом или отдельного министерства перед большинством в парламенте.

Характеризуя взаимоотношения Парламента Финляндии, именуемого эдускунтой, и Государственного совета, отметим, что, как правило, формирование кабинета, который назначается президентом, определяется соотношением сил в парламенте. Поскольку в Финляндии ни одна из партий не имеет абсолютного большинства мест в парламенте, образование Государственного совета нередко затягивается, и он почти всегда формируется на коалиционной основе.

Президент при решении вопроса о составе Совета и о премьер министре консультируется как с лидерами партийных фракций, так и с председателем парламента. В определенных ситуациях он может создать кабинет по своему усмотрению, причём министры не обязаны быть депутатами.

Сформированный премьер-министром по согласованию с президентом Государственный совет не нуждается в официальном одобрении парламента, достаточно поддержки парламентского большинства. Отсюда ясно, что зависимость кабинета перед эдускунтой носит ограниченный характер. Практика не знает случаев, когда бы образованный на основе соотношения сил в парламенте Государственный совет выступал в эдускунте с правительственной программой.

Государственный совет не обладает правом законодательной инициативы и инициативы внесения проекта бюджета. Эти документы вносятся в эдускунту президентом, который может внести как законопроект, разработанный Государственным советом, так и подготовленный в его канцелярии или созданной им комиссии. Эдускунта может отказать кабинету в доверии двумя путями: приняв резолюцию порицания Государственному совету, либо отказав ему в одобрении законопроекта, с которым правительство связывает вопрос о доверии.

Резолюции порицания могут приниматься в связи с обсуждением депутатского запроса кабинету или премьер-министру, либо вынесены в результате обсуждения основных направлений деятельности Государственного совета или отдельных ведомств. Постановка вопроса о доверии в связи с обсуждением правительственного законопроекта соответствует практике парламентов континентальной Европы и отличается от практики скандинавских стран, где отказы парламентов в одобрении законопроектов не связываются с доверием правительству.

Парламентские кабинеты далеко не всегда опираются на поддержку большинства в эдускунте, они нередко основывались на непрочных коалициях, что приводило к правительственной нестабильности.

Акт о праве парламента контролировать законность деятельности Государственного совета и канцлера юстиции 1922 г. предоставляет эдускунте право привлекать к юридической ответственности отдельных министров перед Государственным судом в порядке импичмента за антизаконные действия.

В условиях предоставления парламенту возможности привлекать Государственный совет к политической ответственности и выносить резолюции порицания этому Совету или отдельным министрам значение юридической ответственности не так велико, однако после войны Государственным судом выносились приговоры премьер-министру и министру иностранных дел за нарушение прав парламента в решении вопросов войны и мира.

Парламенту Финляндии принадлежат также права использования иных форм контроля за Государственным советом, предусмотренные конституцией и Регламентом эдускунты. К ним относятся общие прения, рассмотрение отчетов правительства, обсуждение и утверждение государственного бюджета, депутатские запросы, финансовый контроль за исполнением бюджета и иными сторонами финансовой деятельности Государственного совета со стороны финансовой комиссии парламента, его Ведомства государственных счетов, контроль за законностью деятельности Государственного совета со стороны парламентского омбудсмана.

В отличие от других стран Северной Европы финляндский Государственный совет не выступает перед парламентом с изложением своей программы после того, как сформирован новый кабинет. Между тем в повестку дня парламента на его пленарных заседаниях может включаться обсуждение правительственной политики, чаще всего касающееся ее экономических и социальных аспектов. Кроме того, прения могут проводиться по отчету правительства о его деятельности, который направляется парламенту ежегодно. Очень детально рассматриваются проекты государственного бюджета и отчеты о его исполнении специальным ведомством счетов, в составе избранных парламентом контролеров, финансовой комиссией эдускунты и на пленарных заседаниях парламента. Столь же основательно исследуются предложения правительства о введении налогов или их изменении и отмене: налоги устанавливаются на основе законов, при этом, если в вопросе о доходах парламент свободен в решении вопроса, то расходы, установленные законом или специальным постановлением парламента, не могут быть изменены. Эта деталь имеет важное значение для Финляндии, поскольку бюджет не рассматривается, как закон, и принимается по особым процедурным правилам. Для изменения закона требуется принятие нового закона или изменение принятого ранее.

Депутатские запросы имеют две формы: интерпелляцию и простой вопрос, заданный в устном или письменном виде. Их значение различно.

Так, простой вопрос с целью получения информации требует лишь ответа соответственно в устном или письменном виде. После ответа на простой вопрос никаких прений не происходит и никаких решений парламентом не принимается.

Что же касается интерпелляции, то она рассматривается по особым процедурным правилам, поскольку касается важных вопросов жизни страны. В случае её поддержки не менее чем 20 депутатами ответ должен быть дан соответствующим министром или премьер-министром в течение 15 дней. Ответ предварительно раздается депутатам, и после этого следуют прения, которые могут, как уже отмечалось, заканчиваться принятием резолюции порицания всему Государственному совету или отдельному министру. Обычно в таком случае весь Государственный совет подает в отставку. Когда интерпелляция внесена меньшим числом депутатов или даже одним депутатом, то проводятся прения о том, следует ли ее направлять соответствующему министру. В случае разногласий между председателем парламента и большинством его членов вопрос передается в конституционную комиссию.

Член Государственного совета вправе сообщить эдускунте, что он не может дать ответ на интерпелляцию. В таком случае отказ должен быть мотивирован и рассмотрен на пленарном заседании. Парламент может принять решение о передаче вопроса на заключение той или иной комиссии в зависимости от характера интерпелляции, но при всех обстоятельствах интерпелляция не должна переноситься на следующую сессию.

Контроль за соблюдением законности в деятельности Государственного совета возложен на омбудсмана. В случае, когда омбудсман приходит к выводу о необходимости возбуждения против министра дела в Государственном суде, он направляет свое заключение на рассмотрение парламента.

Таким образом, отметим, что в скандинавских странах и Финляндии с середины XX в. получили воплощение все основные принципы парламентаризма: верховенство парламентов в государственном механизме, формирование правительств на парламентской основе, ответственность и подотчётность их перед парламентами, переход основных прерогатив глав государства в законодательной области к парламентам, а в сфере исполнительной власти – к правительствам.

Существенную черту государственного механизма Финляндии составляет его эффективное функционирование и стабильность государственно-правовых институтов, являющихся следствием широкого использования механизма достижения консенсуса различных политических сил, преемственности политики вне зависимости от изменения соотношения этих сил, наиболее ярко проявляемой в экономической сфере, что позволяет говорить о консенсуальной модели скандинавского парламентаризма.

Особенности финляндской модели полупрезидентской республики Фридкин В.Н. (МГТУ, кафедра государственно-правовых дисциплин) За последние годы произошло коренное изменение государственного строя РФ, идет поиск наиболее приемлемых форм и методов управления в новых, изменившихся условиях. В современных условиях прежние градации изменяются, происходит взаимное восприятие разных моделей, возникают смешанные формы правления. Создание таких форм отражает определенные тенденции современного конституционного развития, в связи с этим очень большое значение приобретает изучение государственного, политического и конституционного устройства полупрезидентских республик, опыт которых может быть использован в этом процессе. Актуальность современных политических преобразований заставляет учитывать и то, что Финляндия и Россия в силу сложившихся исторических условий всегда были связаны друг с другом, их объединяет много общего. Уникальное положение Финляндии в ЕС предоставляет возможность развивать новые формы сотрудничества.

В зарубежной литературе накоплен достаточно богатый материал, посвященный проблемам исследования полупрезидентской формы правления в Финляндии, в отечественной историографии работы по данной тематике довольно редки. Большой вклад в разработку данной проблематики внесли известные зарубежные авторы М.Дюверже, С.Берглунд, Я.Ноусиайнен, Д.Анкар, Х.Нурми, В.Питкянен, К.Сорса, а также российские ученые В.В.Маклаков и М.А.Крутоголов.

Форма правления – это характеристика структуры и взаимоотношений органов законодательной и исполнительной власти.

Термин “полупрезидентское правление” впервые был употреблен в 1970 г.

во Франции М.Дюверже: ”Под полупрезидентским правлением мы понимаем органы государственной власти одной из западных демократий, которые объединяют два следующих элемента: 1) президент республики, избранный всеобщим голосованием и получивший соответствующую власть;

2) премьер-министр и правительство, ответственное перед депутатами”. К таким странам он отнес Веймарскую республику (1919 1933), Финляндию (с 1919 г.), Австрию (с 1929 г.), Ирландию (с 1937 г.), Исландию (с 1945 г.), Францию (с 1962 г.) и Португалию (с 1976 г.).

Преимущество понятия полупрезидентской формы правления в том, что оно позволяет построить модель анализа механизма функционирования режимов, входящих в зону ее применения, учитывая влияние национальных особенностей каждой страны, которые образуют культурный контекст модели. Для ее построения воспользуемся тремя пунктами: а) полномочия, которые конституция признает за главой государства;

б) присутствие или отсутствие парламентского большинства;

в) положение президента по отношению к этому большинству.

Далее рассмотрим особенности функционирования системы на примере Финляндии. Порядок выборов и полномочий Президента Финляндской республики предусмотрен статьей 23 Формы правления, согласно которой существовавшие до этого косвенные выборы президента заменены на прямые. Президента избирают граждане, имеющие право голоса на выборах в Эдускунту (парламент). Президент считается избранным в случае получения более половины голосов избирателей, если ни один из кандидатов не наберет такого большинства, то проводится второй тур голосования, где остаются только две кандидатуры, получившие наибольшее количество голосов. Избранным во втором туре признается тот, кто наберет больше голосов избирателей. Однако, если ко времени выборов президента будет выдвинута всего одна кандидатура, то выборы не проводятся, и указанное лицо становится президентом республики без голосования.

Независимая Финляндия знает имена десяти президентов, и описанная выше процедура применялась десять раз. Несмотря на это, шесть раз применялись другие механизмы: выборы парламентом в 1919 и 1946 гг., назначение специальным законом в 1944 и 1974 гг., избрание, осуществленное в 1943 г. теми же выборщиками, что и в 1940 г. Все президенты перед выборами занимали ведущие позиции в политической жизни страны;

шестеро ушли с поста премьер-министра, чтобы принять на себя обязанности главы государства.

С приходом на пост президента Мауно Койвисто в государственно правовой и политической сфере наступил коренной перелом, роль президента во внутриполитической жизни страны заметно ослабла. Он уступил Государственному совету осуществление внутриэкономических и внутриполитических функций, оставив за собой, главным образом, функции внешнеполитические. Вообще конституционные реформы 1991 1995 гг. были направлены на коренное преобразование формы правления - из полупрезидентской в парламентарную республику и теперь, на наш взгляд, ее можно отнести, по терминологии М.Дюверже, к разряду “внешне полупрезидентских».

В Финляндии, до реформы 1991-1995 гг., глава государства обладал следующими полномочиями: он представлял предложения правительства парламенту для рассмотрения, ратифицировал и подписывал одобренные парламентом законы. Президент также осуществлял независимую от парламента законодательную власть. Он имел право издавать указы: 1) по вопросам, которые были улажены административными постановлениями;

2) относительно уточняющих постановлений для исполнения законов;

3) относительно управления государственной собственностью и 4) относительно организации и деятельности административных учреждений и общественных институтов. В соответствии с параграфом 33 Формы правления президент определял отношения Финляндии с иностранными государствами, т.е. осуществлял верховное руководство в иностранной политике, но с согласия парламента. Президент Финляндии наделен верховным командованием вооруженными силами, но во время войны может передать этот пост кому-то другому (§30 Формы правления). Он обладает правом помилования (§29), делает назначения на самые важные государственные посты, назначает членов Госсовета, министра юстиции, председателя и членов Верховного и Верховного Административного Судов, архиепископа и епископов, губернаторов, послов и большое число других государственных служащих (§87).

Финляндский президент не является политически ответственным, т.е. он не может быть уволен во время пребывания в должности по принципам целесообразности, он может нести ответственность по закону только в крайних случаях. В своей частной жизни президент так же подсуден уголовному закону, как и другие граждане.

Согласно Форме правления до реформы 1991-1995 гг. президент решал все важнейшие правительственные дела, но свое решение он принимал в Государственном совете по докладу министра, которому подведомственен рассматриваемый вопрос, и это решение должно быть контрассигновано данным министром, принимающим тем самым на себя ответственность “за точность документа, которым решение оформляется” (§34). В отличие от Франции, в Финляндии президент никогда не выступал в роли фактического лидера парламентского большинства. Дело в том, что в Финляндии оно всегда “полихромное” и поэтому слабо спаянное, что дало повод Ф.Тибо охарактеризовать финляндский мультипартизм как “неустойчивый” и даже “неорганизованный”.

В результате реформы 1991-1995 гг. Форма правления и Акт об Эдускунте закрепили изменения, связанные с расширением прав Государственного совета за счет президентских полномочий. Большинство своих действий президент должен теперь осуществлять с согласия Государственного совета. Например, назначение судей Верховного суда, губернаторов, руководителей различных ведомств в сфере исполнительной власти, которое ранее находилось в исключительной компетенции главы государства, теперь должно осуществляться им по предложению государственного совета, и прежде всего премьер-министра. Назначение послов и консулов целиком передано в ведение Государственного совета.

В то же время четко проведен принцип несовместимости постов. Так, депутаты не могут занимать никакие должности в сфере исполнительной власти.

Форма правления усилила роль парламента, поставив его на первое место в системе государственных органов. Так, назначение премьер министра и формирование Государственного совета должно осуществляться главой государства по согласованию с председателем Эдускунты и лидерами фракций политических партий в парламенте. Таким образом, закреплялся один из принципов парламентаризма - формирование правительства на основе соотношения сил в парламенте.

Последующие изменения конституционных законов расширили за счет полномочий президента права Эдускунты, особенно в финансовой области. До 1992 г. президент сам вносил в Эдускунту проект государственного бюджета - который не является в Финляндии законом, - поэтому его проект обсуждается в парламенте по особой процедуре и подписывается президентом также по особой процедуре - согласованный с Государственным советом. Все предложения депутатов по проекту бюджета объединялись в группу “условных”, которые президент мог не принимать во внимание. В соответствии с изменениями Акта об Эдускунте парламент вправе преодолеть президентское вето на “условную” часть бюджета путем повторного принятия депутатских предложений на своем пленарном заседании.

Указанные изменения существенно ограничили роль главы государства. Однако, в отличие от парламентарных республик, в которых полномочия президента носят номинальный характер, в Финляндии он сохранил за собой больший объем прав, может оказывать значительное влияние на политическую жизнь, особенно в сфере внешней политики.

Стоит отметить, что если введение выборов президента прямым голосованием во Франции привело к усилению роли главы государства, то в Финляндии, наоборот, ослабило. Здесь обычно складывается такая ситуация, когда “премьер-министр дирижирует оркестром, но музыку при этом пишет президент”, т.е. глава государства отвечает в основном за решение общих, стратегических вопросов, в то время, как премьер министр отвечает за повседневное, практическое управление.

Подводя итоги, заметим, что в Финляндии (с 1994 г.) президент избирается прямым всеобщим голосованием и наделен конституцией следующими правами: заключать международные договора, распускать парламент по согласованию с премьер-министром, назначать премьер министра и других высших должностных лиц по согласованию с председателем Эдускунты и лидерами парламентских фракций, правом вето на принимаемые парламентом законы. На практике реальный объем полномочий главы государства в полупрезидентских республиках в значительной степени зависит от расстановки сил внутри страны, в связи с чем огромное значение приобретает действующая в стране партийная система. В политической системе Финляндии можно наблюдать четкое разделение между парламентским правительством и независимой властью президента. Взаимодействие президента и правительства с палатами парламента в значительной степени определяется тем, насколько партийный состав палат парламента соответствует партийному составу правительства. Констатируем, что в Финляндии президент никогда не выступал в роли лидера парламентского большинства.

Анализируя возможные перспективы развития политической системы Финляндии, то, основываясь на результатах произошедшей в стране в 1992— 1995 гг. широкой конституционной реформы, значительно ограничившей полномочия президента, можно говорить о том, что Финляндия будет развиваться по пути дальнейшей парламентаризации страны, постепенно превращаясь из полупрезидентской в парламентскую республику.

Опыт становления и развития полупрезидентских республик, как нам представляется, особенно ценен и для России, где этот процесс еще далеко не завершен. В этом плане он может стать предметом дальнейших исследований в данной области.

Хозяйствующие субъекты нефтедобывающего комплекса:

условия возникновения статуса и виды Фролова Н.В. (Нижневартовский экономико-правовой институт (филиал) Тюменского государственного университета, зав. кафедрой гражданско-правовых дисциплин, к.ю.н., доцент) Нефтедобывающий комплекс России как разновидность отраслевого промышленного комплекса представляет собой совокупность хозяйствующих субъектов, осуществляющих деятельность по добыче нефти.

Для отнесения того или иного субъекта к хозяйствующему, в частности, к хозяйствующему субъекту нефтедобывающего комплекса, ведущего в этой сфере предпринимательскую деятельность, необходимо наличие у него ряда общих и специальных признаков.

Во-первых, хозяйствующие субъекты нефтедобывающего комплекса должны обладать статусом1 субъекта права. Быть субъектом права – значит, иметь правовой статус, правовое положение.

В теории нет единодушного мнения по вопросу о сущности правового статуса. Основываясь на достижениях правовой мысли можно определить, что правовое положение (статус) хозяйствующих субъектов нефтедобывающего комплекса в самом общем значении характеризует их юридическую позицию в системе общественного производства. Несмотря на то, что статус субъекта есть «правовая абстракция», «категория правопорядка, порождение юридической техники», он материален, так как заложен в нормах материального права и проявляется в совокупности субъективных прав и обязанностей. Иными словами, статус – категория, неразрывно связанная с обобщением тех необходимых и достаточных признаков, на которых он основан.

Во-вторых, хозяйствующие субъекты нефтедобывающего комплекса должны быть наделены правами и обязанностями, в том числе в предпринимательской сфере, в установленном законом порядке.

Легитимация хозяйствующих субъектов в России осуществляется посредством их государственной регистрации в соответствии с Федеральным Законом от 8 августа 2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»2 (по состоянию на 2 ноября 2004 г.). Суть государственной регистрации, на наш взгляд, заключается в придании субъекту права, обладающему определенными нормами права признаками, законного статуса. С момента государственной регистрации хозяйствующие субъекты От лат. status – состояние, положение.

Собрание законодательства РФ. – 2001. - № 33 (часть 1). – Ст. нефтедобывающего комплекса официально приобретают свою правоспособность (за исключением индивидуальных предпринимателей, у которых она расширяется).

В-третьих, хозяйствующие субъекты нефтедобывающего комплекса должны вести (осуществлять) предпринимательскую деятельность по добыче нефти. Экономическая (хозяйственная) деятельность субъектов нефтедобывающего комплекса будет признаваться предпринимательской, если она осуществляется ими самостоятельно, на свой риск, в целях систематического получения прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг.

В-четвертых, предпринимательская деятельность хозяйствующих субъектов нефтедобывающего комплекса должна осуществляться на базе принадлежащего им имущества.

Наличие у субъектов предпринимательской деятельности имущества необходимо для решения важных задач: 1) Обеспечения основы экономической деятельности;

2) Обеспечения получения прибыли от предпринимательской деятельности;

3) Обеспечения законного статуса субъекта предпринимательской деятельности;

4) Обеспечения самостоятельности предпринимательской деятельности;

5) Обеспечения осуществления ответственности субъекта при нарушении им своих хозяйственных обязательств.

В-пятых, хозяйствующие субъекты должны приобретать права и обязанности от собственного имени. Этот признак хозяйствующих субъектов характеризуют их индивидуализацию при реализации правосубъектности.

В-шестых, хозяйствующие субъекты нефтедобывающего комплекса должны нести самостоятельную имущественную ответственность за нарушения ими своих обязанностей. Значение самостоятельной имущественной ответственности хозяйствующих субъектов носит многоаспектный характер: 1) это правовое средство регулирования экономических отношений, которое в целом обеспечивает создание правового режима предпринимательской деятельности;

2) это средство стимулирования (побуждения) надлежащего выполнения хозяйствующими субъектами своих обязательств, вытекающих из их предпринимательской деятельности;

3) это средство обеспечения восстановления нарушенных прав и интересов других субъектов и компенсации убытков, возникших в результате нарушения обязанностей;

4) это сама возможность привлекать к наказанию;

5) это средство, при помощи которого можно предотвращать нарушения хозяйствующими субъектами своих обязанностей.

Таким образом, при наличии обозначенных нами условий субъект, осуществляющий промышленную деятельность по добыче нефти, становится полноправным хозяйствующим субъектом нефтедобывающего комплекса и субъектом права.

Не вдаваясь в теоретические дискуссии относительно правовых характеристик отдельных видов субъектов, представляется, что правовую классификацию хозяйствующих субъектов нефтедобывающего комплекса можно провести по следующим основаниям:

1. По структурному признаку – индивидуальные хозяйствующие субъекты и коллективные или, другими словами, индивиды и неиндивиды - социальные институты – образования. У индивидуальным субъектам нефтедобывающего комплекса относятся индивидуальные предприниматели, к коллективным – нефтедобывающие предприятия, обладающие статусом юридического лица.

2. В зависимости от формы собственности, на базе которой они действуют – частные, государственные, муниципальные, а также хозяйствующие субъекты со смешанной формой собственности.

3. По цели осуществляемой деятельности – все хозяйствующие субъекты нефтедобывающего комплекса являются коммерческими, то есть в соответствии с критерием, установленным законодателем в п. 1 ст. 50 ГК РФ, преследует извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности.

4. По организационно-правовым формам коммерческих организаций – хозяйственные товарищества и общества (полные товарищества, товарищества на вере, акционерные общества, общества с ограниченной ответственностью), производственные кооперативы.

5. По составу учредителей – хозяйствующие субъекты нефтедобывающего комплекса могут создаваться любыми субъектами права, за отдельными исключениями, предусмотренными законом для конкретных организационно-правовых форм, например, участниками полных товариществ могут быть только индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации.

6. По характеру прав участников в отношении имущества хозяйствующего субъекта – участники хозяйствующих субъектов нефтедобывающего комплекса имеют обязательственные права на их имущество. В этом случае имущество, которое передается хозяйствующему субъекту его учредителями (участниками), обезличивается и переходит в его собственность, учредители, утрачивая на него вещные права, приобретают обязательственные – права требования, например, части прибыли, имущества или его стоимость при ликвидации.

7. По объему вещных прав хозяйствующего субъекта на используемое им имущество – хозяйствующие субъекты нефтедобывающего комплекса обладают правом собственности на имущество, используемое ими в предпринимательской деятельности, за исключением имущества, переданного им во временное владение и пользование на основе договоров, и имущества, которое по закону не может принадлежать хозяйствующим субъектам по закону, в частности, речь идет о недрах и содержащихся в них полезных ископаемых.

8. По степени самостоятельности в предпринимательской деятельности – самостоятельные хозяйствующие субъекты, решения которых не могут определять другие хозяйствующие субъекты в силу отсутствия преобладающего участия в уставном капитале, договора или иной возможности определять решения этих хозяйствующих субъектов.

9. По наличию в уставном капитале иностранных инвестиций - хозяйствующие субъекты, в уставном капитале которых отсутствуют иностранные инвестиции и хозяйствующие субъекты, в уставном капитале которых присутствуют иностранные инвестиции.

Классификацию хозяйствующих субъектов нефтедобывающего комплекса можно проводить и по другим основаниям, уже выработанным юридической наукой: по наличию или отсутствию прав юридического лица;

по выполняемым ими функциям;

по характеру хозяйственной компетенции;

по порядку создания и др. Думается, что можно ввести еще одно основание деления хозяйствующих субъектов на виды, не обозначенные на сегодняшний день наукой предпринимательского права:

по отношению к хозяйственным системам - хозяйствующие субъекты, не являющиеся участниками хозяйственных систем, или другими словами, не входящие в них, и хозяйствующие субъекты, являющиеся участниками хозяйственных систем, то есть входящие в них.

К первой группе хозяйствующих субъектов относятся индивидуальные предприниматели, участие в хозяйственных системах которых не предусмотрено в российском законодательстве, что следует из п. 1 ст. 3 Федерального Закона «О ФПГ», Временного Положения о холдинговых компаниях, ст. 105, 106 ГК РФ и Закона об акционерных обществах.

Относительно субъектов, входящих в хозяйственные системы, предусмотрена своя специфика. Так, в качестве дочернего предприятия может выступать только субъект, с организационно-правовой формой в виде хозяйственного общества. Основным – в виде хозяйственного общества или товарищества;

для зависимых – также предусмотрена организационно-правовая форма в виде хозяйственных обществ. Это значит, что участниками (субъектами) холдинга и ФПГ, построенной по типу холдинга, не могут быть производственные кооперативы.

Права и свободы человека и гражданина в правовом дискурсе Храмцова Н.Г. (Курганский государственный университет кафедра социологии и социальной работы) Правовой дискурс – это система правовой коммуникации, в которой происходят процессы взаимодействия субъектов права с целью установления правовых отношений.

Законодательное закрепление прав и свобод человека и гражданина выражается в правовом дискурсе, так как именно права и свободы человека и гражданина являются его основными концептами.

Концепт понимается как идеальная сущность, которая формируется в сознании человека, как глобальная мыслительная единица, представляющая квант структурированного знания. Концепты как проекции явлений окружающей действительности в сознании человека не могут существовать обособленно от других подобных себе единиц. Так же как запечатленные в них феномены, концепты образуют целостную систему, компоненты которой, взаимодействуя между собой, устанавливают постоянные связи, переплетаются1.

К базовым концептам правового дискурса относятся концепты «Закон» и «Субъект права». Кроме того, правовому дискурсу присущи специфические концепты, которые можно назвать дискурсо-образующими.

Эти концепты актуализируются в его ключевых знаках (вербальных и невербальных), составляют содержательно-тематическое ядро, формируют семиотическую модель и жанровую структуру правового дискурса.

Дискурсо-образующие концепты системно организованы. Такими концептами в правовом дискурсе являются концепты «Право» и «Свобода», так как в основе содержания права – права человека, мерило свободы. Эти понятия выступают как концепты правовых ценностей, и являются весьма значимыми для правового дискурса как объекты осмысления, интерпретации и оценивания.

Интерпретация концептов «Право» и «Свобода» в правовом дискурсе представляет собой комментирование смысла понятий «Права и свободы человека и гражданина», которое имеет несколько направлений:

1) расширение понятий «Человек» и «Гражданин»;

2) кодификация прав и свобод человека и гражданина, то есть процесс определения, формулирования конкретных прав и свобод, их соотношения, выражения прав и свобод человека и гражданина в законодательных документах;

3) стремление к единству выражения прав и свобод человека и гражданина;

4) всеобщность и универсальность прав и свобод человека и гражданина.

Попова З.Д., Стернин И.А. Понятие «концепт» в лингвистических исследованиях. Воронеж, 1999.

Для интерпретации понятий «Права» и «Свободы» человека и гражданина в правовом дискурсе нужно теоретическое осмысление правовых терминов из области прав и свобод человека. И, прежде всего, их осмысление как категорий языка права.

Проблема соотношения языка права, с одной стороны, и прав и свобод, с другой стороны, имеет два аспекта:

1) то, как права и свободы осмысляются, концептуализируются языком права (права и свободы как концепты);

2) то, как права и свободы проявляются в языке права /через язык права (права и свободы как дискурсивная категория).

Права и свободы в правовом дискурсе могут быть представлены как содержательные, когнитивные, социолингвистические, риторические и прагматические категории2.

Интерпретация прав и свобод как содержательной категории происходит через толкование: под толкованием в данном случае понимается как развернутая дефиниция, так и поясняющая синонимическая замена.

Права человека – установленные и гарантируемые государством возможности, правомочия, потенции действий человека в описанной, указанной в законе сфере.

Свободы человека – сферы, области деятельности человека, в которые государство не должно вмешиваться. Оно лишь очерчивает с помощью правовых норм границы, контур, территорию, на которой человек действует по своему выбору, по своему усмотрению. «Государство не только само должно воздержаться от интервенции в мои свободы, но и должно обеспечить защиту моих свобод от вторжения, вмешательства других лиц»3.

В отличие от понятия «Свободы человека», в «Правах человека» фиксируется конкретная сфера, направление деятельности индивида.

Государство обязуется обеспечить и защитить правомерные действия человека в указанной сфере деятельности.

Права и свободы как когнитивные категории представляют собой то, что иначе формулируется как способность языка создавать языковую интерпретацию правовой картины мира. Права и свободы человека и гражданина, с одной стороны, это критерий оценки законодательства. Они закреплены в основном законе Российской Федерации – Конституции РФ, которая обладает прямым действием. «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью, - провозглашает Конституция РФ.

Признание, соблюдение и защита прав и свобод гражданина и человека – Шейгал Е.И. Власть как концепт и категория дискурса // http://www.vspu.ru/?path=books&info=biblindx&indx=biblindx Права человека. Новое знание. М.: «Общество знание России», 1995.

обязанность государства»4. Таким образом, для определения того, насколько правовой документ соответствует правам человека, можно обращаться не к моральному идеалу, а к основному закону страны. С другой стороны, формулировки прав и свобод человека и гражданина являются инструментом реализации права.

При сознательном использовании языка как инструмента, позволяющего воздействовать на существующую в сознании социума картину мира, права и свободы выступают как риторические категории, связанные со стратегиями манипуляции. Язык в данном случае сознательно используется как средство воздействия для достижения определенного эффекта: уверенности в том, что все права сводятся к основным принципам – право на жизнь, личную неприкосновенность и равенство всех перед законом. Конституция РФ гарантирует государственную защиту прав и свобод человека и гражданина5. Это общее правило закрепляет обязанность государства различными правовыми средствами обеспечивать защиту прав и свобод, осуществлять их регулирование. Полномочия законодательных органов по этим вопросам входят как в ведение Российской Федерации (регулирование и защита), так и в совместное ведение Федерации и ее субъектов (защита).

Права и свободы как социолингвистические категории тесно связаны с категорией правового статуса личности. Правовой статус личности – это правовое положение человека, отражающее его фактическое состояние во взаимоотношениях с обществом и государством. Конституция 1993 года, характеризуя этот статус, применяет категорию «Права и свободы человека и гражданина», объединяющую оба названных понятия.

Однако понятия «Права человека» и «Права гражданина» близки, но не совпадают по своему содержанию, отражая различные аспекты статуса личности. Первое из них подчеркивает неотъемлемость прав личности как таковой, невмешательство государства во внутреннюю жизнь человека.

Такого рода права вытекают, как отмечается во Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН в 1948 году, из присущих всем членам человеческой семьи достоинства и свободы. Второе – исходит из незыблемых прав человека как гражданина в государстве, определяет его права и свободы в этом качестве.

Права и свободы как прагматические категории связаны с интенциональным аспектом общения в правовом дискурсе. Основной интенцией правового дискурса является установление правовых отношений в процессе взаимодействия субъектов права. Прагматическая категория прав и свобод человека и гражданина в правовом дискурсе выражается в воздействии на субъектов права с помощью языковых средств. Выбор выражений, осуществляемый отправителем сообщения, Конституция Российской Федерации. М.: «Астрель», 2004. Ст. 2.

Конституция Российской Федерации. М.: «Астрель», 2004. Ст. 45.

воздействует на понимание получателя. Язык права находится как бы между двумя полюсами – функционально обусловленным специальным языком и общенародным языком. Поэтому правовой язык, с одной стороны, должен быть доступным для понимания всеми (в соответствии с задачами воздействия), а, с другой стороны, должен выражать строго правовые категории и понятия. Вот почему формулировка прав и свобод человека и гражданина в Конституции РФ, с одной стороны, достаточна проста: предложения простые, лексика общедоступная (все, каждый, граждане, достоинство личности), с другой стороны, в основном законе РФ используется достаточное количество правовых терминов (законы, законодательная власть, судебная власть, социальная, расовая, национальная, языковая принадлежность, суд, присяжные заседатели, деяние), что подчеркивает корпоративную функцию языка права.

Корпоративная функция, присущая любому специальному подъязыку, и языку права в том числе, реализуется во многом благодаря тому, что язык права обычно непонятен для неюристов, так как предназначен для профессионального общения. Однако, поскольку специфику выражения прав и свобод человека и гражданина составляет массовость аудитории, и со своими правами и свободами каждый сталкивается практически ежедневно, то неизбежно происходит деспециализация правовых терминов. В результате многие термины правового дискурса, относящиеся к правам и свободам человека и гражданина, очень быстро входят в повседневный лексикон личности: частная собственность, юридическая помощь, защита чести и достоинства личности.

Таким образом, права и свободы человека и гражданина в правовом дискурсе выражаются с помощью концептов «Право» и «Свобода». Без понимания, интерпретации этих понятий гражданами невозможно построение правового государства. Ценность данных категорий в том, что они призваны обеспечивать уникальность, неповторимость каждого человека и гражданина, значимость конкретной личности как частицы человеческого сообщества.

К вопросу вины в преступлениях с формальными составами Чанышев Д.А. (ДВГУ, кафедра уголовного права, аспирант) Несмотря на то, что значительная часть преступлений, предусмотренных Особенной частью УК РФ, имеет формальный состав, содержание форм вины в отечественной науке уголовного права традиционно раскрывается преимущественно применительно к преступлениям с материальными составами, что делает актуальной постановку проблемы вины в преступлениях с формальными составами как с теоретической, так и с практической точки зрения.

На первый взгляд, проблема разрешается сама собой, если исходить из посылки о том, что, поскольку беспоследственных преступлений не бывает, деление составов преступлений на формальные и материальные не обосновано1. При таком подходе субъективная сторона любого преступления, имеющего формальный состав, может быть помещена в рамки любого из видов умышленной или неосторожной вины, тем более что, как следует из ч. 2 ст. 24 УК РФ, если в диспозиции статьи Особенной части УК РФ прямо не указана форма вины, с которой может быть совершено данное преступление, оно может быть совершенно как умышленно, так и по неосторожности. Между тем противник деления составов преступлений на формальные и материальные Н.Ф. Кузнецова, будучи согласной с последним утверждением2, не разделяет первое, подчеркивая, что «…почти все так называемые «формальные» преступления совершаются с прямым умыслом…»3. Указанное обстоятельство, на наш взгляд, a priori позволяет заключить, что преступления с формальными составами имеют некоторые особенности субъективной стороны, обусловленные именно конструкцией состава.

Отличительной чертой формального состава преступления является отсутствие в качестве его конститутивного признака предусмотренных уголовным законом последствий. Исходя из этого и с учетом того, что законодательное определение неосторожности построено исключительно на отношении субъекта к последствиям своих действий (бездействия), очевидно, что de lege lata в преступлениях с формальными составами возможна лишь умышленная форма вины4. Однако данный тезис требует См., например: Кузнецова Н.Ф. Состав преступления // Уголовное право России. Общая часть: Учебник для вузов / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. – М.: Зерцало, 2005. С. 151-154.

См.: Кузнецова Н.Ф. Семь лет Уголовному кодексу Российской Федерации // Избранные труды / Предисловие академика В.Н. Кудрявцева. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 551-552.

Кузнецова Н.Ф. Значение преступных последствий для уголовной ответственности // Там же. С. 52.

Небезынтересно, что аналогичной точки зрения придерживается и сторонник возможности совершения преступлений с формальными составами по неосторожности Б.С. Никифоров: «Поскольку в подобных случаях (неосторожного совершения «формальных» преступлений – Д.Ч.), привлечение к уголовной ответственности необходимо, а с другой – это решение не соответствует определению неосторожности в законе, следует прийти к выводу, что данное определение не отвечает потребностям борьбы с дальнейших пояснений, поскольку в теории уголовного права бытует мнение, что законодательная формулировка умысла не может быть применена к преступлениям с формальными составами, поскольку последствия не являются признаком соответствующего деяния5.

Между тем, представляется, что основная проблема состоит в искажении уголовно-правовой доктриной трактовки волевого момента вины. Бесспорно, что «вина как юридическая категория характеризуется не только интеллектуальным, но и волевым содержанием…». Другое дело, в чем это волевое содержание состоит: в желании, сознательном допущении, безразличном отношении, самонадеянном расчете на предотвращение, непредвидении субъектом последствий своих действий (бездействия) или чем-то ином – и имеет ли «…решающее значение при определении формы и вида вины» 6.

В психологической литературе отмечается, что «…волевой процесс содержит в себе по крайней мере три периода: подготовительный период решения, который выявит какое решение принять и по каким соображениям;

период принятия самого решения и, наконец, период выполнения решения»7. Следовательно, хотя желание субъектом наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия) и является первой стадией волевого процесса, оно само по себе не предопределяет принимаемого субъектом решения, и, стало быть, говорить о наличии воли в данном случае преждевременно. Как справедливо заметил Н.С. Таганцев, «весьма часто эти желания благодаря или их содержанию, или условиям возникновения бесследно проносятся перед нами, не оставляя никаких дальнейших следов в нашей психической жизни…»8. Безусловно, при анализе post factum субъективной стороны умышленного преступления с материальным составом желание субъектом наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия) в конечном итоге ложится в основу волевого решения и объективируется в целенаправленной деятельности, но вместе с тем не подменяет их. Поэтому волевой момент при прямом умысле состоит не в желании субъектом наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), а в произвольности своего поведения, направленного к достижению поставленной цели. Аналогичное содержание имеют и волевые характеристики иных видов вины9. При этом общественно опасными проявлениями». (Никифоров Б.С. Субъективная сторона в «формальных» преступлениях // Советское государство и право. 1971. № 3. С. 118).

См.: Иванов Н. Умысел в уголовном праве России // Российская юстиция. 1995. № 12. С. 16.

Рарог А.И. Умысел в формальных преступлениях, при приготовлении, покушении и соучастии // Советское государство и право. 1977. № 1. С. 66.

Узнадзе Д.Н. Психология деятельности. Импульсивное поведение // Психология установки. – СПб.:

Питер, 2001. С. 323.

Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Т. 1. – Тула: Автограф, 2001. С. 465.

Сведение волевых моментов косвенного умысла, легкомыслия и небрежности соответственно к сознательному допущению, безразличному отношению, самонадеянному расчету на предотвращение, чрезвычайно важно отметить, что даже при прямом умысле цель деятельности субъекта зачастую не сводится к желанию наступления общественно опасных последствий.

С указанной точки зрения желание, сознательное допущение и прочие отношения субъекта к общественно опасным последствиям своих действий (бездействия) позволяют лишь установить, насколько эти последствия совпадают с его целями и, в конечном счете, с волей. В этой связи представляет интерес мысль В.А. Якушина о том, что интеллектуальные моменты психики предопределяют ее волевые аспекты10, т.е. именно интеллектуальная деятельность позволяет субъекту поставить перед собой цель, уяснить для себя социальную значимость действий, которые он совершит для ее достижения, и лишь затем принять решение и осуществить их. В сущности, отношение субъекта к общественно опасным последствиям своих действий (бездействия) имеет значение лишь для определения формы и вида вины в преступлениях с материальными составами, но не влияет на интеллектуально-волевой процесс его деятельности. Независимо от формы вины преступная деятельность лица с субъективной стороны есть сознательный волевой процесс, направленный на достижение стоящей перед ним цели. И в этом смысле особенности законодательного конструирования умышленной вины не должны создавать дополнительные трудности при определении вида вины в преступлениях с формальными составами.

Поскольку общественно опасные последствия действий (бездействия) субъекта не являются признаком преступлений с формальными составами, de lege lata умышленная вина при их совершении может быть охарактеризована как осознание лицом общественной опасности своих действий (бездействия). В противном случае субъект может расценивать свою деятельность, если не как социально полезную, то как социально нейтральную. При этом осознание общественной опасности действий (бездействия) может быть выражено и в форме достоверного знания лицом того, что совершаемые им действия (бездействие) социально неприемлемы, и в форме сознательного допущения подобного свойства у своих действий (бездействия). Однако в любом случае «все эти оттенки психического отношения лица к совершенному им деянию охватываются понятием интеллектуального элемента умысла»11 и лежат в рамках законодательного определения умышленной вины. Значительно сложнее обстоит дело с установлением конкретного вида умышленной вины в непредвидению субъектом последствий своих действий неоднократно ставилось под сомнение доктриной уголовного права (см., например: Нерсесян В.А. Ответственность за неосторожные преступления. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2002. С. 25;

Якушин В.А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве. – Тольятти: ТолПИ, 1998. С. 140 и др. источники).

См.: Якушин В.А. Указ. соч. С. 135.

Никифоров Б.С. Об умысле по действующему уголовному законодательству // Советское государство и право. 1965. № 6. С. 32.

преступлениях с формальными составами. При этом позиция по данному вопросу тех или иных криминалистов зависит от того, как ими трактуется волевой момент вины в данных преступлениях.

С учетом изложенного нам представляется заслуживающим внимания мнение А.И. Рарога, который полагает, что единственным психическим отношением виновного к деянию в преступлениях с формальными составами может быть прямой умысел, поскольку «общественно опасный характер деяния составляет предмет исключительно сознания, а не воли субъекта. Являясь объективной категорией, он может быть либо осознан, либо не осознан субъектом, но, будучи в наличии, он не зависит от воли субъекта»12. При этом тот же автор отмечает, что определяющую роль при установлении вины в данном случае играет «…волевое отношение к главному объективному признаку состава преступления, в котором воплощается общественная опасность данного деяния»13. Это отношение в преступлениях с формальными составами состоит в произвольном совершении деяния, социальная значимость которого в той или иной степени осознается субъектом, действующим в направлении своей цели, и объективируется во вне в форме преступления.

В то же время, поскольку закон не указывает прямо признаки прямого и косвенного умысла в преступлениях с формальными составами, вопрос о конкретном виде умысла в данной группе преступлений остается открытым и требует дальнейших исследований, имея прикладное значение как для квалификации неоконченной преступной деятельности, так и индивидуализации уголовной ответственности.

Рарог А.И. Указ соч. С. 66.

Рарог А.И. Субъективная сторона и квалификация преступлений. – М., 2001. С. 16.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.