WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||

«Сергей Соболенко. Рецепт от безумия. Под ред. В. Стрельникова. - К.: "София", 1998. - 368 с. ...»

-- [ Страница 6 ] --

Со стихиями, порождающими состояние, стало понятно. Каменный — мощь.

Водяной — гибкость. Воздушный — порывистость. Огненный — сжигающий, а если всем этим овладеть — всепобеждающий Верховный Разрушитель. И только потом — Истинный — Жизнь!

Передо мной лежала страшная схема. Освоив ее, любой человек мог разрушать. Мне стало ясно, что на этом можно остановиться. Но нет! Человек должен стать Истинным Драконом, Драконом Создающим. Потом снова пошли Шестерки.

Следующая была такая. Первое — Философия. Шло объяснение ее, такое простое и великолепное. Философия — это стремление понять окружающее нас. Второе — Психология — стремление понять то, что движет человеческими поступками. Медицина — третье — стремление понять механизм человека. Четвертое — Владение Собой — это значит владение стихиями, владение собственным телом на основе Драконьей Шестерки. Пятым был Оккультизм — стремление выйти за рамки понимания, созданные обществом, в котором живешь, тайное стремление — для помощи тому же обществу, начиная с себя и переходя на помощь и понимание близких. Шестая — это была Истина. Но в объяснении стоял пропуск.

Еще одна Шестерка.

Но тут я опять вернулся ко второй. А как наше общество готовит философов?

Философия — это стремление понять окружающее. Как философ, не зная психологии, может понять окружающее? Стало неясным, как же можно понять окружающее, не зная медицины, не владея собой. Но ведь у нас были и психологи, и медики!

Вторая Шестерка начала прояснять сознание. Вот почему такой пробел в медицине:

медик, не владеющий своим телом, медик с больным телом. В шестерке рядом с медициной была приписка: “Лечащий кого-то, будучи сам больным, подлежит смерти”.

Я нервно засмеялся. Представилась идиотская картина: толпы врачей, расстрелянные под стенами своих больниц. Я понял, что зацепился за сверхсокровище.

Железный обруч снова сдавил голову. “Не упусти ничего, — говорил я себе. — Запоминай, впитывай. Ты никогда не простишь себе, если чего-то не поймешь или забудешь”.

Следующая Шестерка была исключительно интересной.

Чем человек отличается от животного?

Я вспомнил то, что говорил Ням десять лет назад. Но там была приписка, что человек от животного отличается многим, но это многое ты должен к основному объяснению добавить сам. Я на мгновение застопорился: чем же, чем же? Казалось, если сейчас не отвечу себе, то больше читать не смогу. И вдруг осенило: конечно, пищеварением! В окружающей природе есть внутреннее и внешнее пищеварение. Человек освободил себя и свой разум. Он обрабатывает пищу, для того чтобы мозг не отдавал все силы перевариванию. Кастрюля, стоящая на плите. “Да! — мелькнуло в мозгу. — Это и есть внешнее пищеварение, созданное руками человека. Сколько же еще есть отличий?! — И вдруг резануло самое страшное: — Жертвоприношение, самопожертвование! — ахнул я. — Животное на это не способно!

Животные всегда возносили лучшую свою особь, в жертву приносили ее только люди. Но человек мог преклоняться перед лучшим и жертвовать собой”.

Непостижимый человек!!!

Я опять вспомнил Няма: “Самое прекрасное — это пожертвовать собой во имя кого то или во имя чего-то!” Действительно, только человек способен на такое.

Потом шла “Любовь”.

Я вспомнил, что и об этом говорил Ням. Да, действительно, любовь — удивительная вещь. Только человек способен полюбить и подпустить к себе слабого человека, от которого могут быть физически нездоровые дети. Отсюда ясно, что сила человека — в разуме. И этим он тоже отличается от животного. Я ощутил гордость и вместе с тем — страх.

Потом шла “Совесть”.

Самое краткое объяснение: совесть — это состояние между желаемым и содеянным.

Следующим было “Добро и Зло”.

Объяснение было исключительным. Добро — это Созидание, зло — Разрушение.

Если не можешь отличить Разрушение от Созидания, закрой книгу.

Нет, я не закрою!

Пятым шло “Счастье”.

Здесь объяснение было подробным и большим. Очень хочется на нем остановиться, потому что Шестерка кончалась снова же Истиной, и там опять был пробел. Счастье — это “Делаю то, что хочу, и не делаю того, чего не хочу”. Но чтобы в этом разобраться, необходимо объяснить три состояния Счастья: Счастье Тела, Счастье Интеллекта и Счастье Духа.

Я начал внимательно вчитываться.

Счастье Тела испытывает ребенок, лежащий в коляске. Если он получает вовремя то, что хочет его тело (а это еда, чистота и т. д.), он радуется;

это и есть Счастье Тела.

Потом вырастает в созревающем мозгу интеллект, и ребенок, уже выросший, начинает думать о том, что же он хочет и чего не хочет. Счастье Интеллекта его возвращает обратно. Выросший ребенок начинает додумываться, что он хочет тех же удовольствий для Тела. Они немного вырастают, но все же он хочет вкусно есть, желает физических наслаждений и максимальных удобств. Он даже не подходит к самому главному Счастью — Счастью Духа, потому что к нему может подвести только Учитель.

Но ведь это же безвыходное положение! В таком случае мир ужасен! Где же взять столько Учителей? Или нет, нужно заставить хотя бы прислушаться к одному Учителю! Но как? Он ведет к Счастью Духа через древнюю мудрость. И когда человек, соприкоснувшись с мудростью, начинает понимать, что этого он действительно хочет, а другое ему совершенно не нужно, так вот оно — Счастье Духа, сидящего глубоко в заточении телесной тюрьмы! Как тяжело его пробудить! Вырвать из глубины желаний! Как тяжело заставить человека вслушаться в Истину!

Но ведь во всех Шестерках там, где Истина, — пробел!… Создатель очень силен. Свое создание отдать демонам... кто бы смог, кроме него?!

Кто борется, тот соприкасается со Знанием и спокойствием духа. “Хорошенький ОТК!” — мелькнула кощунственная мысль. Счастье — делаю то, что хочу, и не делаю того, чего не хочу! Может быть, из этого возникает Истина? Может, поэтому в каждом шестом числе стояли пробелы? Только лишь Истинный Дракон в первой Шестерке имел шесть форм и одну родовую. Но это движение и дыхание.

А Истина...

Я вернулся и увидел, что родовых форм тоже шесть. “Да, Шестерки кругом! Что же это за загадочное число?” И тут я глубоко задумался. Ведь тройка присутствует в нашей жизни постоянно Самое загадочное число. Но каждая единица из тройки должна делиться пополам, на темную и светлую половины Значит, опять шестерка!

Вера, надежда, любовь... Конечно же, они имеют каждая две стороны. “Так, думать буду потом! Что дальше?” Следующая страница гласила о том, что каждое значение из третьей шестерки нужно пропустить через вторую А это значит: “Чем отличается человек от животного?” нужно разобрать со стороны философии, психологии, медицины, владения собой, оккультизма и истины.

“Ого! —подумал я. —Значит, любовь, совесть, добро и зло, счастье — все через вторую шестерку!” — Из этого маленького листочка получалась схема, которую нужно изучать всю жизнь. И вдруг перед глазами мелькнула молния: я вспомнил, как однажды ночью... Видение этой картины было ясным, как на экране. Я смотрел со стороны, как меня, малолетку, избивает толпа таких же. Был жестокий эпизод в жизни. Я остался лежать. Но не это показывал экран. Они пошли счастливые, бурно разговаривая и смакуя подробности. Я тогда не мог запомнить ни одного лица, а сейчас я мог видеть каждого в отдельности и всех вместе. “К чему это все?” — мелькнула мысль. И вдруг стало ясно: один не веселился;

он шел мрачным. Так вот оно состояние между желаемым и содеянным. Он не желал, но был в коллективе, и пришлось делать! Как часто в жизни мы совершаем то же.

Простой эпизод снова вернул меня к книге. Я боялся перевернуть страницу. Понял ли я то, что увидел, правильно ли все прочел? Прочитав еще несколько раз, я глубоко вздохнул. “Ну, переворачивай!” — заставлял себя. И вдруг увидел огромное море, которое штормило. Шторм, разбивающий скалы на куски. Волна. Частотное движение. Для того чтобы энергия начала выходить из того места, из которого ты хочешь, нужно сделать абсолютно правильное механическое движение. Для человека “масса на ускорение” не подходит — это стало ясно сразу. Волна, кнут — только при абсолютно правильном механическом движении может выходить то, что ты накопил за счет упражнений. Я до глубины души поверил, что если еще несколько минут всмотрюсь в формы драконов, в нарисованных людей, которые выполняют движения, то, закрыв глаза, я всегда буду видеть их на черном экране. “Переворачивай!” — заставлял я себя.

Тонкая гранитная страница, казалось, весит много сотен килограмм.

“Истина”, — стояло огромное заглавное слово.

Я вспомнил, как читал лекцию в лесу толстым и наглым профессорам. Я тогда начал правильно. Но концовки не было. Невозможно было Истину ощутить до конца, не столкнувшись с этой страницей. Истина оказалась невероятно простой, даже страшно описывать ее неподготовленным.

На странице под священным словом была нарисована пирамида Основание ее было самое широкое. Фундамент и первая ступень — было “Здоровье”. Потому что, не будучи здоровым, не пойдешь ни за каким Учителем, пусть он даже несет самые редкостные знания.

Больной человек не может учиться. Здоровье определялось состоянием: если ты искренне и по-настоящему волнуешься за здоровье другого человека и хочешь помочь, то, значит, ты сам являешься здоровым. И все это не ложное желание.

“Жесткая схема”, —подумал я.

Вторая ступень.

И самая опасная (потому что многие оставались на ней навсегда, погружаясь в темную сторону жизни). Ступень, приносящая материальную силу — деньги: “Умение облегчить физические страдания человека”;

это значит, что ты становишься настоящим целителем.

Третья ступень гласила так: “Уметь помочь не только больному телу, но и духу”.

На третьей ступени стоят Учителя.

Четвертая объясняла, что мы живем в Обществе и потребляем созданное им, а значит. Общество необходимо нам. Но Истина гласит, что необходимо стать вот каким: не ты нуждаешься в Обществе, а оно в тебе!

Это был уровень Истины школы Ссаккиссо.

Я долго всматривался в пирамиду. Но ведь такими могут стать один, два, три, ну, пусть десять человек! А остальные? И вдруг стало ясно, что Истина —это профессионализм каждого.

Любящий и идеально выполняющий свою работу —это Истинный человек. Но он обязан знать эти Шестерки Стало ясно: Истина — это понимание Шестерок, которые я до конца так не понял Но жить и дышать стало намного легче.

Человечество, если бы вдумалось и полистало гранитную книгу, было бы в тысячу раз счастливее и богаче. Исчезло бы много ненужных проблем. Но почему же она хранится в такой тайне? Значит, из Шестерок можно взять силу Разрушения. Мне казалось, что я запутался бесповоротно.

Сколько прошло времени, не помнил. Я листал и листал страницы, вчитывался в слишком сложные объяснения.

Очень хотелось посоветоваться с Андреичем, Игорем, но чувствовалось, что Учителю я долгое время не смогу задать ни одного вопроса и боюсь его вопросов о книге.

Одна из страниц книги удивила до глубины души. На странице было расписано питание для современного человека. И тут я понял, что, прочитав Шестерку, сам дописываю страницы книги, что следующие страницы после нее —это мои вопросы, которые беспокоили в городе.

Значит, книга имела только лишь четкую Шестерку. Первую, вторую и третью. “Так вот почему были пробелы в Истинах?!” —Эта толстая книга имела одну страницу.

Соединившись с моим интеллектом и мозгом, она пыталась объяснить так, чтобы я хоть что то понял. Тот, кто внимательно вчитывается в Шестерку, получает ответы Действительно, на новой странице я увидел питание, которое дол жен был давать своим больным, а они все покупали в современных городах Да, наверное, я не ошибся. Мой мозг в соединении с Шестеркой давал ответы. Наверное, и Истину я объяснял сам себе. Вот почему она была такой туманной... Интересно, если я уйду от книги, мои решения будут так же всплывать, или только здесь? Так много еще нужно спросить...

Книга позволила вернуться к первой странице “Расслабься!” — заставил я себя и положил две руки на первую и единственную страницу Книги. Шестерка — священное число!

На второй странице не было объяснения Истины. Я успокоился. Там было опять то же питание, которое нужно давать всем больным. И здоровым также.

“Если здоровый, — начиналась страница, — будет так же питаться, хотя это и нелегко, никогда не заболеет ничем. Детей с раннего возраста необходимо переводить на это питание. Из-за нехватки привычных продуктов они будут страдать меньше, чем взрослые.

Чем раньше ребенок переходит на это питание, тем быстрее освобождается от желаний, которые впитал с молоком матери. Если ребенок от груди переходит на это питание, болезни отступают, и желания, не успев зародиться и окрепнуть, уходят. Люди, питающиеся так с любого возраста, никогда не болеют и избавляются от имеющихся болезней”.

“Что же является основным?” И вдруг я прочел: “На чем можно вырастить цыпленка, только что вышедшего из яйца? На чем, кроме пшена? Оно является самым сильным природным гормоном”.

“Однако, — я почесал затылок, — какие сумбурные здесь записи! Это значит — мысли мои бегают. Надо успокоиться!” И тут запись стала еще более странной. Питание пропало со страницы. “Нельзя врываться в естественный природный процесс. Если человек заболел, значит, это является Волей Создателя. Лечить его — преступление. — Фух, вздохнул я и протер глаза. — Человека нельзя ни подталкивать, ни задерживать, нельзя вмешиваться в природные явле ния”.

Я задумался. “Может быть, так и должно быть? Но ведь я не вмешиваюсь в Волю Создателя... Стоп! А разве я задерживаю человека? Нет, неправда, я не лечу, а открываю Путь. Ведь я не даю таблеток, не делаю уколов, а раскрываю ему Путь, по которому он идет сам, если желает, если же нет — человек умирает, и его уже не вытянет никакая больница.

Ведь я твердо знаю, что ни одна больница не вылечила еще никого, если не считать зашитого и отрезанного. Еще могут снять боль, обезболить, но лечение... К чему эти надписи, которые появились? Я никогда не задерживаю, я предлагаю! Странно, кто меня сейчас запутывает?

Да нет же, это наоборот — искупление! Потому что перейти на правильное питание —это и есть замаливание. Далеко не каждый способен на такое. Это не лечение, а предоставление шанса” Первая запись исчезла, и я понял, что в этой книге не нужно переворачивать страницы.

Вновь появилось питание. Привожу без малейших изменений.

“Категорически исключить из пищи: хлеб, картофель, мясо, сахар и все продукты, содержащие сахар. Соль употреблять только морскую. Также исключить сливочное масло и все молочные продукты. Все готовить только на растительном масле. Есть можно каши — любые рис, гречка, пшеничная, пшено, кроме перловой, манной, ячневой, вермишели. Один стакан крупы варить в 5—7 стаканах воды. С кашами можно любые овощи в любом виде. В неделю можно съедать 4 яйца. Два раза в неделю можно рыбу (кроме консервов). Рыбу можно только с овощами либо отдельно, без ничего. С кашей — нельзя!

Ягоды фрукты — все как отдельный прием пищи (т. е. на завтрак яблоки либо арбуз). Мед (натуральный) — тоже как отдельный прием пищи — ни с чем не смешивать.

Можно готовить любые овощные супы, постные борщи, рыбные котлеты, овощные рагу, голубцы, начиненные любой кашей. Можно есть горох, фасоль — но не чаще одного раза в неделю.

Как можно больше есть зелени.

Исключить любую жидкость. Пить только зеленый чай (на 1л воды — 2 столовые ложки чая). После еды не пить 2—3 часа Обязательно утром натощак выпивать стакан зеленого чая со щепоткой морской соли (каждый день). Можно любые молочнокислые продукты: творог, ряженка, кефир, кислое молоко — но отдельным приемом пищи”.

Потом пошли объяснения, почему нельзя есть определенные продукты. Я опишу несколько. Попадая в желудок, хлеб начинает перевариваться. Происходит брожение.

Брожение — газовыделение. Рядом с диафрагмой — сердце. Газовыделение давит на диафрагму. Если съел хотя бы немного хлеба, ночного отдыха не будет. Сердце вместо успокоения, которое должен принести сон, находится под давлением. Сколько так ни спи, не выспишься никогда. Перестаньте есть хлеб — и вам хватит для сна три-четыре часа. Вот рецепт от бессонницы.

Во всем мире хлеб никогда не готовился на дрожжах. Славяне предпочитали хмель.

Но наше государство решило накормить людей. Дрожжи увеличивают количество хлеба, но результат налицо.

Картофель, крахмал —это слизь. Разве картофель — наш продукт? Он завезен оттуда, где очень жарко. Вспомните наше лето — всего ничего! Не всегда удачные три месяца! Там, где жарко, он почти необходим. Слизь предохраняет органы. Белоруссия — страна картофеля и слизистых заболеваний: вечных соплей, бронхитов, гайморитов и гак далее. Ведь мы всегда ели крупу! Вот и рецепт от насморка.

Молоко. Его в природе живые существа берут только из груди матери.

И тут я вспомнил кришнаитов.

Свами Прабхупада —основатель движения “Хари Кришна”. Человек, по-своему замахнувшийся на “Бхавагадгиту” и “Махабхарату”, создавший отвратительное течение, базирующееся прежде всего на питании, потому что человек живет за счет него (питания).

Дряблые, ослабевшие толпы кришнаитов — на них страшно смотреть! Люди не должны иметь такие тела! Нет такого состояния, между аскетом и ожирев шей свиньей. Сколько больных телом прежде всего породило это течение. Люди, питающиеся в основном молоком, сладким и мучным, — дряблые радостные существа, которые утверждают: что бы ни случилось — что действие Кришны!

Был у меня интереснейший случай. Андреич воспитывал талантливого парня.

Однажды он появился с хохолком на голове, в странной одежде, располневший и с длинными четками.

Может быть, Прабхупада придумал хорошее движение, но в нашей стране, хоть и существует много лет, оно вылилось в полный маразм!

— Что с тобой, Гриша? — спросил у него я.

— Кришна обратил на меня внимание! — неестественно спокойно произнес он.

— Как Кришна! — ужаснулся я. — И ты туда же?! А кунг фу?

— Кришна не против, — ответил он.

— У тебя ведь неплохо получалось.

— Не у меня. Это Кришна помогал мне!

— Конечно! А как же Андреич, твой учитель?

— Его дал мне Кришна!

— Черт возьми! — не выдержал я.

— Что бы ни было, даже твой гнев сейчас идет по воле Кришны.

— Ну, блин! — не выдержал я. — Тогда сейчас я договорюсь с твоим Кришной, и он вышвырнет тебя из кунг-фу.

— Как? — опешил кришнаит.

— А вот так! — разозлился я и, схватив за руку, потащил к Андреичу.

— Андреич! — крепко держа кришнаита, обратился я к нему. — Что это за урод у тебя?

— Да что? — как всегда, пожав плечами, сказал Андреич — Пусть мальчик дуреет!

— Андреич всегда был терпимым.

— Андреич, я прошу тебя, кто тебе дороже я или этот придурок?

— Странный вопрос! Ну, ты. Серый, и даешь!

— Учитель, сделай, пожалуйста, для меня одну вещь гони его в шею!

— Да пусть идет — Андреич махнул рукой и пошел в свой дом.

— Учитель! — Кришнаит кинулся к нему.

— Все, сынок! — Андреич развел руками — Иди отсюда! Андреич, очевидно, понял меня мгновенно и решил сделать так же.

— А теперь вали отсюда, маленький идиот! Видишь, я договорился с твоим Кришной!

Гриша, опустив голову, ушел из нашей жизни навсегда.

Жестоко? Не знаю А как можно быть не жестоким в этой жизни?

Я не выдержал и все-таки начал листать страницы Там было много ответов на вопросы Я жадно читал, запоминал, потом снова возвращался к Шестерке и продолжал листать книгу Я чувствовал, все это будет у меня перед глазами до конца жизни. И хотелось верить с каждым годом ответы будут более ясными.

И вдруг на одной из страниц появилась гексаграмма астрологии. Потом исчезла и снова появилась. Исчезла опять.

Я отпрянул от книги. Со страницы на меня смотрела живыми глазами огромная серая крыса. Книга поднялась над столом и увеличилась до фантастических размеров.

Передо мной уже не было барельефа Дракона. На всю стену была страница книги, на которой горело настоящее пламя, а в нем корчилась в конвульсиях погибающая крыса.

Потом в огне появилось новое животное, похожее на овцу. Оно прижалось к крысе и, вспыхнув несколько раз, сгорело вместе с ней. Впереди в пламени уже корчилась следующая жертва — обнаженная красивая женщина с пылающими волосами, потом еще одна, еще и еще… Я сидел и дрожал от испуга, а женщины неизвестно откуда заходи ли в огонь и сгорали на моих глазах. Уже не одна сотня обнаженных красавиц.

Казалось, этому не будет конца. Я закричал и хотел закрыть глаза — не получилось.

Отвернуться — не получилось. Я мог только кричать и смотреть. Чья то рука коснулась моего плеча. Огонь и его жертвы исчезли. Передо мной лежала закрытая книга.

— Пойдем! — произнес Ням за спиной.

Я встал и понял, что валюсь от усталости и дикой слабости.

ГЛАВА В большом зале все были в сборе. Пять дней без еды и воды давали о себе знать.

Ноги дрожали.

Путь обратно показался особенно долог.

По дороге никто не разговаривал, и было понятно почему каждый думал о своем.

Гранитная щель уже не казалась такой узкой. Ее прошли легко.

На выходе нас ждали.

Братья из разных общин перед нами выполнили полный этикет. Мне стало стыдно.

Чувствовал, что такого почтения не заслужил.

— Здесь недалеко, — сказал Ням, и мы, еле поднимая ноги, пошли за ним.

Шли долго. Силы таяли, как снег под солнцем. Меня мучили последние видения.

Что же это было?

Опять я ощутил какую-то опасность. Неужели могу не получить в жизни ответ на последнее видение?! Опасность давила на все тело. Таким сильным оно было впервые. Нас, вышедших из Священного места, окружили плотным кольцом. За спинами ничего не было видно.

Опять нападение. Устало вздохнув, я не выдержал и лег на холодный снег. Так часто сталкиваться со смертью — это слишком!

За плотным, окружившим нас кольцом шел бой. Стоны, прерывистые крики... У меня не было сил. Горячие слезы текли по втянутым щекам. Я начал глотать снег. В голове внезапно услышал чужие мысли. Что это? Стало ясно — Учитель!

“Их слишком много! В последнее время все тяжелее и тяжелее. За десять лет только раз — и его хотят раздавить!” Я вдруг понял: Ням не имеет права вступать в бой. Он может только показывать технику, прожигать своей энергией рельсы, разрубать стволы деревьев, но драться он не имел права.

Спины начали редеть. Моим глазам открылось потрясающее зрелище. Людей в черном было огромное количество — во много раз больше, чем тех, которые провожали нас с места Силы. Мы явно проигрывали в численности. Юнг закричал и кинулся в бой. Больше из нас не встал никто. Не было сил. Приходилось сидеть и ждать смерти.

“Все! — мелькнуло у меня в голове. — Я так и не узнаю, что это был за огонь, пожирающий животных и обнаженных женщин!” Я вспомнил горящие волосы и обуглившиеся женские тела. Захотелось перед смертью вдоволь наесться снега.

Я ел снег и рыдал. Было много неизвестного. Почему Ням не имеет права вступать в бой? Жив ли еще Юнг? Что это были за женщины с горящими волосами? Наверное, на эти вопросы нет ответов.

Я содрогнулся от звука, который, казалось, раздался на всю Вселенную.

Непередаваемый вой, от которого — стало ясно — способно остановиться сердце, сбившись с ритма. Нет, это был даже не вой — неописуемая звуковая вибрация. Я поднял голову вверх.

Увиденное отшвырнуло на несколько метров. Сил не было, но понял: это от испуга. Мои ноги уперлись в землю и бросили в сторону.

Я был в центре боя. Оставшаяся кучка братьев по Школе билась, обливаясь кровью.

Они были, как всегда, без оружия, а рядом возле меня стояло чудовище из кошмарного сна.

Огромный, с серебряной чешуей, волнообразно согнувшийся дракон. “Он живой!” —понял я. И вдруг вой раздался снова. Вместо головы у чудовища были длинные белые волосы. Оно начало медленно поворачиваться. Лицо Учителя Его взгляд на мгновение остановился на мне.

Но ведь этого не может быть! И тут я понял: Ням не вполне руководит собственным состоянием.

Остекленевшие глаза не спеша осматривали место боя. Дракон приподнялся и, оперевшись на хвост, стоял на задних лапах. Огромные когти глубоко врезались в землю.

Я упал, уткнувшись лицом в снег. Больше не видел ничего. Но звуки разрывающейся плоти проходили даже через ладони, которыми я зажал уши.

Кто-то стиснул мое плечо.

“Учитель!” — понял я и затрясся от ужаса.

— Сынок! — послышался спокойный голос Няма. — Не бойся! Этого ты еще не должен был видеть. Но не все бывает гладко. Так получилось. Пойдем, поищем Юнга!

Я открыл глаза и встал. Спокойный, грустно усмехающийся Учитель.

Огромное пространство, заполненное кусками еще дымящейся плоти. Разорванная в клочья черная одежда. Красная поляна. Крови было так много, что снег совсем не осветлил ее. Кровь растопила белые кристаллы и медленно застывала. Я обратил внимание на страшные следы. Примерно такие (если б не знал, откуда они) могла оставить огромная хищная птица. Следы дракона. След смерти.

Так вот он. Верховный Разрушитель! Он действительно жуткий! Но разве Разрушение может быть другим?

Слава Создателю! Юнг был жив!

— А ведь уже время! — вдруг произнес Ням.

Вдали послышался рев машины. Из углубления выползал вездеход.

— Запрыгивай! — приказал Ням. Учитель последовал за мной. Машина дернулась и поехала. Водителя не было видно. Мы с Нямом остались наедине. Он протянул мне флягу, и я жадно напился. Учитель сделал несколько больших глотков.

— Не спеши, — посоветовал он.

— Сколько можно пить?

— Сколько хочешь, но не спеши! Тебя мучает последнее видение? — вдруг спросил Учитель.

—Да.

— Ты не понял?

— Нет, — мотнул я головой.

— Все очень просто. Я когда-то рассказывал тебе об астрологических гексаграммах.

— Да, Учитель.

—Ты помнишь, кто ты?

— Помню. — Я утвердительно кивнул головой.

— Ты Овен-Крыса. Овен — это символ жертвенной воли — первый, стоящий в кругу Воли, и первый знак Огня — знак чрезмерной силы. Тебе не совсем повезло, потому что и Крыса ты. Огненная — высший символ агрессивных чувств. Все это пожирает тебя.

Люди с этим знаком редко доживают до двадцати пяти. Тебя спасла Школа, но не полностью. От двадцати до тридцати ты жил в безумии. Ошибки прошлого ранят в самое сердце.

— Я помню это!

— Займись своей силой и своей совестью. Ты пережил двадцать пять лет. Но ты пренебрегал Школой. Людей твоего знака обязательно за что-то убивают. Это не значит, что убивают люди, — убить могут и эмоции! Могут убить страх, любовь. Телу тяжело выдержать два Огня. Школа помогла тебе, но удерживаться от контактов с женщинами ты должен сам. Ты ведь знаешь, ученик, случайно не бывает ничего. Школа дала тебе одну женщину. Обрати на нее внимание так, как должно! Но и у нее не бесконечное терпение, так же как и у Школы. Если ты сожжешь еще кого-нибудь, то Школа направит твой Огонь против тебя. Это было определено изначально. Вот так, Сергей! — Учитель впервые назвал меня по имени. — Уничтожь в себе сексуальную силу, и сила Школы войдет в тебя. Это самое тяжелое испытание в твоей жизни.

Мы ехали долго и вернулись к тому месту, откуда вездеход увозил меня к Учителю.

— Прощай! — Учитель прижал мою голову к своей груди.

— Как?! — изумился я. — Это все?

— Мало? — усмехнулся Ням. — Это будет приходить к тебе до конца жизни.

— Я не попрощался с Юнгом и ребятами.

— Значит, еще увидитесь!

— Когда?

— Иди! — ответил Учитель. Он указал на гостеприимный дом. — Там о тебе позаботятся...

— Учитель! — Я кинулся к нему.

— Иди! — жестко повторил он. — И передай привет от меня Фу Шину.

— Как? — удивился я.

— Узнаешь потом.

— Учитель, я в чем-то провинился?

— Нет. В этот раз провинился я. Но думаю, со временем ты сумеешь меня простить.

— Учитель! — снова вырвалось у меня.

— Иди! Остальное — потом. Больше нельзя ни слова! Ням развернулся и пошел вглубь города. Я хотел догнать его, но он исчез.

Звук лифта доходил до самого сердца. Вот эта дверь, в которую заходили и выходили прекрасные люди и которую мне удалось снова увидеть. Дверь. За ней — женщина, любящая и ждущая. Эти полгода показались вечностью. Когда тебя особенно ждут, а ты еще и хочешь этого, — день идет за тысячу лет!

Мы стояли обнявшись, долго не обращая внимания на радостно скачущего Конфурика.

— Вот ты и приехал, — прошептала Татьяна мне в ухо. — А я боялась. У тебя, наверное, было много приключений. Как-нибудь расскажешь?

— Ты знаешь, наберусь смелости и напишу книгу.

— А врать не будешь?

— Не-а, может, чуть-чуть. И только тебе.

— Да, — засмеялась она. — Напиши, что ты высокий, светловолосый и синеглазый.

И Татьяна потащила меня в нашу единственную комнату. Неделя полного блаженства. Я смотрел телевизор, о существовании которого ухитрился полностью забыть.

Еще ни одна душа не знала, что я вернулся. Моя живность была в полном здравии. Я закармливал ее и заласкивал. Очень им нужны были мои ласки. Особенно здоровенному бенгальскому варану.

— Но когда же ты все расскажешь? — не выдержала жена.

— А поверишь?

— Поверю — если врать не будешь.

В дверь постучали. Жена, оторвавшись от меня, пошла открывать. В коридоре раздались радостные вопли. Так мог орать только Гончаренко. Первым зашел Андреич.

Остальные —за ним. Лопоухий Шурик был особенно возбужден.

После этикета мы повопили все вместе. Потом Андреич объявил:

— Как хорошо. Серый, что я решил на всякий случай зайти к тебе — вдруг приехал!

—И что?

— А то, родной. У меня появилась возможность отвезти тебя к Фу Шину. А ты ему что-нибудь да расскажешь.

— Когда? — спросил я.

— Завтра — самолет. Шесть часов до Алма-Аты, а там будет ждать автобус, который и отвезет в Чуйскую долину.

— Куда? — удивился я.

— В Чуйскую долину.

— Это ж там, где Тянь-Шань?

— Угадал! —подтвердил Андреич.

— Ого! — восхитился я и понял, что отдохнуть в ближайшее время не получится.

— А как это произошло?

— Да вот, понимаешь, Фу Шин вспомнил обо мне, прислал гонца.

— А почему автобус? — спросил я.

— Серый, он считает, что пришло время отдать свои знания. Он спрашивает, есть ли у меня хорошие друзья и ученики, не забыл ли я Школу. Возьмем человек пятнадцать. Ты — своих, я — своих. Покажем, что у нас есть хорошие ребята.

— Ну уж дудки! — вмешалась Татьяна. — Больше без меня он никуда не поедет!

— Так что, едем? — Я повернулся к ней.

— Давно ты меня никуда не возил.

— Танюша! Но ведь это Чуйская долина! Ты знаешь, что там с температурой и климатом? Это не курорт!

— Не волнуйся, в школе училась. И жди, пока ты свозишь меня на курорт!

— Так что, едем? — спросил Андреич.

— Кто едет?

— Я, ты с женой и наших пятнадцать ребят. Игорь с Гончаренко пока побудут здесь.

Будут присматривать за залами. До завтра соберешься?

— Успеем, Андреич, — ответила жена.

— Ну что, Шурик? — спросил я. — За залом посмотришь? Лопоухий закивал головой, не в состоянии выразить радость.

— Андреич, мой Учитель Фу Шину просил передать привет.

— Вот и передашь.

ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА Снова обращаюсь к тебе, мой читатель, уже особенно дорогой, если ты прочел эту книгу. Дело в том, что предисловие я писал, как это и необходимо, в начале. Послесловие — в конце. О послесловии я не задумывался, но, когда мои друзья ждали концовки, выхватывая главы из рук и страшно ругаясь, что, то количество листов, которые я задумал, — ничто по сравнению с необходимым. Разве мог я отказать им? И теперь, дописав послесловие, стану продолжать Думаю, что не займет семнадцати лет. Ведь за спиной стоят, подталкивая в шею (разве откажешь друзьям?). Тем более все то, о чем буду писать, уже есть в этой книге.

Теперь пришло время Вьетнама, Тибета и, наверное, ненавистного мне места, которое называется зоной усиленного режима. Ну что ж, посмотрим. А пока, дорогой читатель, до встречи.

С уважением, С. Соболенко

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.