WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Саратовский государственный технический университет

На правах рукописи

СМОЛЬКИН Антон Александрович СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ДИНАМИКА ОТНОШЕНИЯ К СТАРОСТИ специальность 22.00.04 – Социальная структура,

социальные институты и процессы Д и с с е р т а ц и я на соискание ученой степени кандидата социологических наук

Научный руководитель доктор социологических наук, профессор Елютина М.Э.

Саратов - 2004 2 Содержание:

Введение…..………………………………………………………………..…..….3 Глава 1. Социокультурное конструирование отношения к старости………...14 1.1 Социальный проект отношения к старости………………………………..14 1.2 Отношение к старости в перспективе межпоколенческих взаимодействий…………………………………………..……………………….37 Глава 2. Особенности изменения отношения к старости: социокультурный контекст…………………………………...………………………………………………....62 2.1 Исторические формы отношения к старости………………….………………..62 2.2 Возрастные группы: позиционирование в отношении к старости…….…85 Заключение…...…………………………………..……………………………………..… Список использованной литературы………………………………………..……... Приложения……………………………………………………………………. Введение Актуальность темы исследования обусловлена прочтением социологи ческих диагнозов современности. Помимо глобализации, индивидуализации, экологических катастроф, выделим и такую инварианту – постарение населе ния, которая актуализирует проблему отношения к пожилым людям в совре менном обществе. Ныне усиливается внимание к геронтологической проблема тике в контексте сокращения межпоколенческой дистанции.

Произошедшие за последние годы существенные изменения в культур ных и социально-экономических условиях в России делают проблему отноше ния к старости особенно сложной и многомерной. Ситуация мировоззренче ской неопределенности, усиленная переживанием людьми потери своего стату са, создает предпосылки возникновения межпоколенческих конфликтов. Сего дняшнее маргинальное положение пожилых людей объясняется уже не только спецификой старческого образа жизни, но и особенностями социальных, физи ческих, административных составляющих их окружения. Постепенно меняются качественный состав старшей возрастной группы, характер ее потребностей в контексте реформирования системы социальной поддержки в переходном, кри зисном социуме. Сложилась уникальная ситуация сосуществования сразу пяти поколений при неотработанности механизмов их взаимодействия. Как следст вие, коллективные представления о реальных проблемах пожилых людей часто имеют неопределенный характер, на решение вопросов о социальной поддерж ке геронтологической группы большое влияние оказывают существующие сте реотипы.

Возраст так же, как и пол, класс, раса позиционируется как фундамен тальная переменная, которая определяет систему общественного неравенства.

Возраст, как и гендер, иерархизирует социальные отношения и является, тем самым, стратификационной категорией. Представители пожилого возраста рас сматриваются как кризисная группа, в отношении которой действуют практики исключения. Механизмы конструирования образов старости в современном обществе обусловлены финалистскими взглядами на индивидуальный процесс развития человека, утилитаристскими подходами к телесности, наделяющими молодость статусом особой престижности, трудовой этикой с ориентацией на ценности материального порядка, нивелированием роли морально-этических норм. С другой стороны, постепенная утрата пожилыми людьми в ходе истори ческого развития социально значимых функций и кризис традиционной систе мы внутрисемейной поддержки нетрудоспособных по возрасту способствовали разрушению общественной ценности старости.

В результате старость сегодня понимается как синоним угасания, а не из менения, вытесняется на периферию общественной жизни, исключается из со циально престижных сфер. Результатом изолирующих практик стало в послед ние годы все более широкое распространение феномена старческой девиантно сти, крайним выражением которого выступают насильственные действия.

Представление об «исчерпанности» пожилого человека нередко становится не преодолимым препятствием в его самореализации. Практики исключения пред ставителей геронтологической группы как в приватной, так и в публичной сфе рах социальной жизни, размывание их самоидентичности ускоряют процессы патологического старения. Напротив, участие в различных сферах жизнедея тельности общества, обеспечение равного достоинства индивидов, независимо от их возраста, пролонгируют их активную жизнь и обусловливают стабилиза цию общества.

На данный момент проблема отношения к старости, представителям ге ронтологической группы разрабатывается главным образом в контексте соци альной помощи, что в определенной степени свидетельствует о том, что совре менное общество отгораживается от проблем пожилых барьером помощи, уде ляемой через институты социальной поддержки. Вместе с тем в сегодняшнем стремительно модернизирующемся обществе именно пожилые люди остаются хранителями общечеловеческих ценностей, являются ценным, но невостребо ванным ресурсом общественного развития.

Проблема отношения к старости не только чрезвычайно актуальна, но и отличается новизной и сложностью как в теоретическом, так и практическом отношении. Она носит интегративный характер, находясь на стыке таких акту альных направлений, как социальная геронтология, социология знания, соци альная антропология, социальная психология, теория и практика социальной работы, что представляет дополнительный исследовательский интерес. Необ ходимым остается прояснение теоретических подходов, методологических ос нований конструирования отношения к старости. Не в полной мере раскрыта геронтологическая проблематика межпоколенческих отношений, не представ лен анализ различных версий практик межпоколенческого взаимодействия. Это затрудняет коррекцию социальной политики государства в направлении мини мизации масштабов проявления эйджизма и преодоления его негативных по следствий, формирования общественного мнения по комплексу вопросов, свя занных с отношением к старости. Наблюдается отставание научной разрабо танности этой проблемы в современной социологии.

Степень разработанности проблемы связана с ростом интереса ученых к исследуемой проблематике лишь в последние десятилетия, в первую очередь в западной социологии. Важными для анализа проблемы оказались теоретиче ские представления о социальных проблемах лиц с ограниченной трудоспособ ностью К. Пентека, исследования коллективной памяти поколений Ж. Скотта и Г. Шумана, разбор вопросов межпоколенческой преемственности Д. Берто и И. Берто-Вьям, изучение межпоколенческих конфликтов С. Солником, гендер ных отношений в стареющем обществе А. Серенсеном. Значимой представля ется проблема экономического потенциала пожилых людей, проанализирован ная в работах М. Греллера, социальных связей в старости (Д. Филд), особенно стей старения в современном социальном контексте (И. Кемпер). Западные ис следователи фокусируют внимание на культурно-исторических формах отно шения к старости (М.Д. Грмек, Э. Россет, A.E. Imhof, K.-P. Kpping, C. Wulf), философском осмыслении проблем позднего возраста (T. Rentsch), государст венной поддержке пожилых людей (A.-M. Guillemard, M. Wingen, M. Winkes). В целом круг рассматриваемых в западной социологии проблем старости весьма широк - от вопросов секса в позднем возрасте (L. Rosenmayr) до антропологи ческого анализа связей старости и смерти (T.H. Macho).

В отечественной социологии проблемы пожилых людей исследуются та кими авторами, как М.Д. Александрова, В.Д. Альперович, И.Г. Беленькая, П.П. Великий, М.Э. Елютина, С.А. Жукова, Т.З. Козлова, О.В. Краснова, Г.П. Медведева, Е.Ф. Молевич, П.В. Пучков, Э.Е. Чеканова, Н.П. Щукина, Р.С. Яцемирская. Объектом их исследования стали актуальные проблемы ста реющего общества, геронтологические идентификационные стратегии, языко вое поведение старшего поколения и его социологические параметры. Особое внимание уделяется вопросам образования в позднем возрасте, анализу социо геронтологических теорий, практик социального исключения, психологическим проблемам старости, комплексу практических рекомендаций по социальной ра боте с пожилыми людьми. В то же время проблема отношения к старости, как правило, не рассматривается в исторической динамике, имеющиеся в этой об ласти немногочисленные работы носят фрагментарный характер.

Более разработанными остаются биологические аспекты старения, кото рые всесторонне анализируются в исследованиях Л.А. Гаврилова, И.В. Давыдовского, Ю.К. Дупленко, В.В. Фролькиса. Представления о струк турных социально-демографических изменениях с привлечением обширного статистического материала содержатся в работах Б.Д. Бреева, Т.А. Демченко, И.Б. Орловой, Б.С. Хорева. Философские аспекты геронтологии рассмотрены Т.В. Карсаевской и А.Т. Шаталовым. Проблемам межпоколенческого взаимо действия посвящены труды Б. Дубина, В.Т. Лисовского, И. Медведевой, С.Г. Спасибенко, Н.В. Шахматовой, Т. Шишовой.

В настоящее время имеются отдельные исследования по комплексу соци ально-экономических проблем старости - вопросам трудовой занятости пожи лых (Э.В. Иванкова, Н.И. Кондакова, Т.В. Смирнова, О.В. Терещенко), сравни тельному анализу пенсионных систем (Л. Вульф, Л.Ф. Лебедева, Е. Леонидова, Н. Павлова, И. Тихоцкая), эффективности специализированных заведений для пожилых людей (С.Г. Марковкина, С.Г. Резников, А.Г. Рожков).

Мало исследованы такие аспекты геронтологической проблематики, как специфика взаимоотношения пожилых людей и общества (С.С. Балабанова, Н.В. Панина, А.В. Писарев, З.М. Саралиева, Н.Н. Сачук, Л.И. Соловьева), их внутрисемейное положение (Т.А. Добровольская, О.В. Краснова, Г.А. Парахонская, Н.Б. Шабалина), практики социального исключения (М.Э. Елютина, И.Е. Левченко).

Существуют лишь единичные работы, направленные на исследование ка чества досуга пожилых людей (В.Д. Патрушев), их социального самочувствия (Н.Г. Ковалева), особенностей мировоззренческих позиций (С.Б. Абрамова) и политических предпочтений (О.В. Красильникова), задействованности во вла стных структурах (О.В. Крыштановская, Ю.В. Хуторянский).

При растущем в последние годы количестве работ, посвященных харак теристике тех или иных аспектов социального статуса пожилых людей в целом, проблематика формирования и трансформации отношения к старости в социо культурной перспективе остается на периферии исследовательских интересов.

Целью исследования является выявление тенденции изменения отноше ния к старости в аспекте статусных позиций, привилегий, аттитюдов к старос ти, межпоколенческих отношений. Для реализации поставленной цели сформу лированы следующие задачи:

• провести анализ основных теоретических подходов и моделей объясне ния геронтологических явлений, представить специфику поколенческого подхода в развитии геронтологического направления в современной социо логии;

• выделить и проанализировать наиболее существенные механизмы конст руирования отношения к старости;

• представить социокультурную динамику отношения к старости в истори ческом контексте;

• выявить особенности формирования и трансформации стереотипов ста рости в контексте межпоколенческих взаимодействий;

• представить особенности интерпретации отношения к старости в системе социального взаимодействия;

в контексте поддержания солидарности поко лений, практик включения представителей третьего возраста в социум.

Объектом исследования выступает отношение к старости как социально сконструированный феномен. В качестве предмета исследования выступает социоисторическая динамика отношения к старости. Эмпирическую базу ис следования составили статистические данные, материалы исследований отече ственных и зарубежных социологов, труды по истории и этнографии различных культур, а также результаты социологического опроса, проведенного автором в 2003 году в составе исследовательской группы «РОСС-XXI ВЕК» (опрошено 2820 человек) и охватившего население Саратовской, Нижегородской, Сверд ловской, Оренбургской, Волгоградской областей и г. Самары.

Основная гипотеза исследования. Отношение к старости представляет собой социокультурный конструкт, подверженный изменениям. Исторически отношение к старости сопряжено с определенным социальным статусом, с кру гом прав и обязанностей, присущих этому периоду жизни, с набором доступ ных для него видов и форм деятельности, которые общество ему задает. Уско рение темпов общественного развития, общедемографическая тенденция по старения населения обусловливают необходимость рассматривать старость как ресурс общественного развития.

Теоретическими и методологическими основаниями диссертации яв ляются общетеоретические подходы классиков социологической мысли Э. Дюркгейма, Т. Парсонса, Г. Спенсера, которые позволяют сформулировать и теоретически описать особенности отношения к пожилым людям в процессе межпоколенческого взаимодействия. Важными для целей диссертационной ра боты оказались антропологическое осмысление проблемы возраста Ф. Ариесом, подходы к типологизации обществ П.А. Сорокина, этнографиче ские и социологические теории М. Мид и М. Мосса, позволившие объяснить особенности социокультурной динамики отношения к старости, феноменоло гические подходы к проблеме социального конструирования реальности А. Щюца, П. Бергера, Т. Лукмана, Б. Вальденфельса, теоретические аспекты лингвистического конструирования Дж. Серля, а также анализ стереотипизиро вания как теоретической проблемы (М.А. Хевеши, Н. Штер), и особенности конструирования стереотипов в современной России (С.Г. Климова, А.А. Московская, В.Г. Щукин).

Научная новизна исследования заключается в следующем:

• обобщены основные теоретические подходы к анализу геронтологиче ской проблематики, выделен и обоснован поколенческий подход в развитии геронтологического направления в современной социологии;

• выявлены наиболее существенные механизмы конструирования отноше ния к старости как социального проекта;

• впервые представлено социокультурное изменение отношения к старости в широком историческом контексте;

предложено авторское объяснение со циальных оснований изменения отношения к старости в исторической пер спективе;

• представлена авторская интерпретация особенностей восприятия герон тологических проблем представителями различных поколений;

• получены новые данные о стереотипах старости в контексте межпоко ленческих взаимодействий, выделена предпенсионная группа как дезориен тированная и кризисная, эксплицированы проблемы данной группы.

В результате проведенных теоретических и прикладных социологических исследований получены следующие основные результаты, формулируемые ав тором как положения, выносимые на защиту:

1. Старость не является только биологически объяснимым феноменом, а в значительной степени представляет собой результат активного социального конструирования. Отношение к старости выступает как социально предписы ваемый проект, под которым понимается набор конвенциональных установлений (правил, законов, принципов, норм, ценностей, смыслов старости, стереотипов), определяющий как социально-возможные действия «других» по отношению к данной возрастной группе, так и регламентирующий поведение членов последней.

Установленные в обществе способы действия, особенные модели поведения в от ношении пожилых людей предстают как некий готовый трафарет, лежащий в ос нове осмысления локальных геронтологических ситуаций, как интерпретационный ключ для отбора и сортировки геронтологических событий. В качестве наиболее существенных механизмов конструирования отношений к старости выступают:

академический дискурс;

нравственно-нормативные регуляторы (представления о праведном и неправедном, о степени эластичности нравственных категорий, о возможных и недопустимых вариантах поведения в отношении пожилых лю дей);

форма и содержание межпоколенческих взаимодействий;

пуэрилистиче ское сознание (Й. Хейзинга), фокусирующее смену возрастных приоритетов в общественном сознании в пользу юности;

культурные дискурсы, среди которых именно художественная литература в наибольшей степени свидетельствует о состоянии общественного менталитета;

наконец, языково-коммуникативные регуляторы.

2. В развитии геронтологического направления в современной социоло гии в качестве одного из основных направлений выделяется поколенческий подход, предполагающий анализ сосуществования трех жизненных измерений в социальной ситуации: поколения молодежи, поколения зрелых людей и поко ления стариков. В рамках этого направления создаются различные модели со циогеронтологического знания, предмет которого составляют процесс старения в его социоисторической динамике, а также социальное положение и психоло гический опыт пожилых как специфической социовозрастной группы в контек сте межпоколенческих взаимодействий. В условиях радикальной деконструк ции прежних моделей социально-возрастной иерархии объяснительная адек ватность процесса взаимоприспособления пожилых людей и представителей других возрастных когорт достигается с помощью дополняющих взглядов тео рии символического интеракционизма и конфликтной модели развития обще ства, что позволяет более рельефно представить комплекс возможностей и ог раничений, обусловливающий межпоколенческие взаимодействия.

3. Отношение к старости чувствительно к социокультурному контексту, его необходимо рассматривать как нечто изменяемое и подвижное. Конструи рование отношения к старости связано с разнообразными стратифицирующими общество измерениями, такими, как социальное положение, этничность, обра зование. Вариативность отношения к старости у разных народов и в разные ис торические периоды обусловлена различной ролью правового начала, разной степенью развития института демократии, спецификой культурных традиций, историческими прецедентами. Исторический анализ показывает, что старики могли играть заметную роль в стабильных, организованных обществах с инсти туциализированной собственностью, тогда как в обществах, раздираемых про тиворечиями, верх брали молодые. При всех наметившихся положительных тенденциях следует признать наличие в современной России авторитарной мо дели отношения к пожилым людям, которая проявляется в том, что представи тели третьего возраста все чаще оказываются в положении социальных аутсай деров, воспринимаются не как субъекты, а как объекты, которые можно просто игнорировать.

4. Область межпоколенческих отношений – основное поле возникновения и функционирования стереотипов старости. Стереотипные геронтологические представления включают следующие элементы: положительные черты пожи лых людей (мудрость, терпимость) для представителей различных возрастных когорт в целом более значимы, чем отрицательные. Представители молодежной группы (16-30 лет), признавая наличие позитивных свойств у пожилого челове ка, тем не менее не заносят их в его актив, так как пожилой человек, по их мне нию, исключается из форм социального участия;

существующие негативные геронтологические стереотипы носят скрытый, завуалированный характер, рас пространяются и действуют в первую очередь вне семьи, и проявляются не в агрессивной форме, а скорее в отнесении пожилого человека к категории «от работанного ресурса», в практиках социального игнорирования;

сами пожилые свои проблемы воспринимают более оптимистично, чем представители других возрастных групп;

проблемы состояния здоровья в пожилом возрасте волнуют представителей других возрастных групп даже в несколько большей степени, чем самих пожилых, что демонстрирует действие стереотипных ассоциаций старости и болезни.

5. Наиболее дезориентированной и кризисной является группа предпен сионного возраста, отличающаяся крайне высоким уровнем скептицизма и тре вожности. Социально-психологическое состояние представителей этой группы характеризуется пессимизмом, утратой смысла жизни;

склонностью в решении своих проблем рассчитывать на государство более, чем представители других возрастных групп. Именно для предпенсионной группы наиболее характерны стереотипные представления о старости как периоде беспомощности, зависи мости от окружающих, визуальной непривлекательности. Наличие негативного образа пожилого человека в данной группе фиксируется как ассоциативный ряд: старые люди – конец жизни – забытые – беспомощные – безумные.

Результаты диссертационного исследования имеют теоретическую и практическую значимость для развития социологического анализа как соци ального статуса пожилых людей в различных культурах, так и механизмов со циального конструирования стереотипов. Обобщенный материал и выводы данной работы позволяют углубить теоретические представления социальной геронтологии, социологии знания, социальной антропологии, социальной рабо ты. Полученные результаты могут быть использованы государственными орга нами власти и частными организациями геронтологического профиля для вы работки моделей межпоколенческого взаимодействия, практик интеграции по жилых людей в социум, образовательных программ преодоления кризиса пред пенсионного возраста, безболезненного перехода в пенсионный период. Поло жения диссертации могут найти применение в преподавании курса социологии, социальной геронтологии и разработке спецкурсов.

Апробация работы:

Основные положения и выводы диссертационной работы были изложены на методологических семинарах кафедры социологии СГТУ, заседаниях кафед ры социологии СГТУ, на международных и российских конференциях: «Акту альные проблемы социального и производственного менеджмента» (Саратов, 2002, 2003), «Поколенческая организация современного российского общества:

социальные проблемы поколений» (Саратов, 2002), «Интеграционные процессы в современном обществе» (Саратов, 2002), «Образование для всех: пути инте грации» (Саратов, 2003), «Пожилой человек: качество жизни» (Саратов, 2003), «Образование в современном мире: глобальное и локальное» (Саратов, 2004), «Современные коммуникативные практики» (Саратов, 2004), «Социальные технологии и современное общество: теория и практика» (Санкт-Петербург, 2004), «Социальное расслоение, власть и гражданское общество в современной России» (Саратов, 2004).

Глава I. Социокультурное конструирование отношения к старости 1.1. Социальный проект отношения к старости Уровень цивилизованности общества во многом определяется тем, на сколько комфортно чувствуют себя нетрудоспособные люди. Социальная обу словленность продолжительности жизни стала сегодня столь очевидна, что по рой заслоняет все остальные аспекты этой проблемы1.

Используемые в науке классификации возрастных границ старости весь ма разнообразны – ее начало различные авторы относят к периоду от 45 до лет2. Мы основываемся на возрастной периодизации, принятой в 1963 г. в Кие ве на семинаре геронтологов и ВОЗ, определяющей лиц 60-74 лет как пожилых, 75-90-летних как стариков;

долгожителями считаются перешагнувшие 90 летний рубеж.

По классификации ООН, государство считается «старым», если доля лиц старше 65 лет превышает 7%. Уже в 1996 году доля людей, перешагнувших этот возрастной рубеж в нашей стране составляла 12,2%, что лишь немного ниже показателей западных стран. При этом пенсионная система в России ис пытывает все более существенные перегрузки - на начало 1999 г. численность населения старше трудоспособного возраста впервые превысила численность детей и подростков (до 15 лет);

общее число лиц, претендующих на льготы, приближается к 100 миллионам3. Проблема старости в России имеет ярко вы Гаврилов Л.А. Биолого-демографические аспекты исследования продолжительности жизни // Демографиче ские исследования. М.: Изд-во МГУ, 1988. С. 105.

Карсаевская Т.В., Шаталов А.Т. Философские аспекты геронтологии. М.: Наука, 1978. С. 106.

Подробнее см.: Бреев Б.Д. К вопросу о постарении населения и депопуляции // Социс. 1998. № 2. С. 63;

Збар ская И.А. Демографическая ситуация в России на пороге XXI века и необходимость переписи населения // Во раженную гендерную окраску – сегодня разница в продолжительности жизни между мужчинами и женщинами самая существенная среди стран, публикую щих статистику смертности4. Вместе с тем геронтологические исследования имеют и более широкое применение – например, есть мнение, что проблему перенаселения необходимо рассматривать в связи проблемой долголетия, и при его значительном повышении (до 100-150 лет) можно в итоге прийти к сбалан сированности рождении и смертей5.

Можно утверждать, что старение населения – такой же продукт цивили зации, как нуклеаризация семьи или урбанизация6. Увеличение численности пожилых людей и ранний выход на пенсию способствовали тому, что старость стала восприниматься как социальная проблема. При этом позиции отстаиваю щих интересы представителей третьего поколения часто носят неопределенный характер, на решение вопросов социальной поддержки пожилых людей боль шое влияние оказывают стереотипы7.

Старость является социальным феноменом – только социальные отноше ния с устойчивыми элементами взаимопомощи делают старость возможной, так как вне таковых пожилой человек, будучи в известной степени несамостоя тельным, не может существовать8, и лишь в развитой институциональной сис теме, какими являются сложные общества, возможна достойная старость.

Социально обусловленной является и специфика процесса старения, по нимаемого нами в физиологическом смысле как сложный многоплановый и противоречивый хронологический процесс развития личности в инволюцион ном периоде, обусловленный взаимодействием множества биологических, пси просы статистики. 2000. №4. С. 7;

Дмитриев М.Э. Социальные реформы в России: итоги и ближайшие перспек тивы // Общественные науки и современность. 1998. №5. С. 21.

Збарская И.А. Демографическая ситуация в России на пороге XXI века и необходимость переписи населения // Вопросы статистики. 2000. №4. С. 6.

Хорев Б.С. Прогнозные оценки роста мирового населения // Общественные науки и современность. 1999. № 1.

С. 122.

Медведева Г.П. Введение в социальную геронтологию. Воронеж: Модэк, 2000. С. 3.

Пентек К. Социальные проблемы ограниченно трудоспособных // Социс. 1993. №. С. 128.

Смолькин А.А. Сравнительный анализ социальных отношений в первобытном обществе эпохи палеолита и мезолита: геронтологический аспект // Поколенческая организация современного российского общества (соци альные проблемы поколений): Тематический сб. науч. статей / под ред. Г. В. Дыльнова и Н. В. Шахматовой.

Саратов: Надежда, 2002. Вып. 1. С.38-39.

хологических, социальных причин, и выражающийся в постепенно нарастаю щем снижении ее разнообразных возможностей и ухудшения ее социального функционирования.

О том, что проблемы адаптации пожилых людей носят именно социаль ный характер, а не обусловлены исключительно возрастными особенностями, свидетельствует сравнение характера социальных проблем пенсионеров и быв ших военнослужащих – среди последних наибольший социальный дискомфорт испытывают уволенные в 30-40-летнем возрасте. Основными причинами дис комфорта здесь являются невнимание и равнодушие со стороны должностных лиц, ощущение ненужности, уязвимости, беспокойства в настоящем (в целом беспокойство испытывает каждый второй) и неуверенности в будущем, иногда почти отчаяние9.

В рамках социальной геронтологии получили признание несколько ос новных теорий, трактующих место и роль пожилых людей в обществе, причем значительная их часть анализирует положение пожилых людей как обособлен ное или даже маргинализированное (теория меньшинств, теория субкультур, теория разъединения).

В теории «разъединения» делается акцент на изменениях в организаци онной структуре социальной жизни, подчеркивается тенденция сворачивания социальных связей в результате ухода на пенсию, отделения от семьи приоб ретших самостоятельность детей, потери близких, урбанистического стиля жизни. Близка к ней и теория «пролетаризации», в рамках которой старение рассматривается как процесс маргинализации, превращающий пожилых в од нородную группу низкооплачиваемых, нуждающихся людей, которые состав ляют часть низшего класса10. Особое значение придается нами теории «наиме нования», в рамках которой проблемы пожилых людей интерпретируются как следствие неадекватного восприятия их другими возрастными группами в ре Подробнее см.: Образцов И.В., Соловьев С.С. Социальные проблемы бывших кадровых военнослужащих // Социс. 1998. №4. С. 70-81.

Томпсон Дж. Л., Пристли Дж. Социология. Пер. с англ. М.: ООО «Фирма «Издательство АСТ»;

Львов, Ини циатива, 1998. С. 155.

зультате распространенных в обществе стереотипов и стигматизации старости.

Подобные подходы позволяют понять негативную стереотипизацию старости как следствие вынужденного дистанцирования от социума. Сконструированные таким образом негативные стереотипы старости превращаются в механизмы социального давления, вытесняющие представителей третьего возраста на пе риферию общественной жизни.

В рамках нашей работы наибольшее значение имеет теория «возрастной стратификации», построенная на понимании общества как совокупности воз растных групп, имеющих обусловленные возрастом различия в способностях, социальных функциях, правах и привилегиях. Основанием для такой стратифи кации является хронологический возраст, что позволяет говорить о возрастной ценностной асимметрии в обществе, подразумевая постепенную потерю пожи лыми людьми экономической ценности при сохранении и даже увеличении со циокультурной. Эта теория ориентирована на исследование и объяснение ха рактерных особенностей различных поколений, придавая особое значение об разу жизни и другим специфическим показателям, присущим определенной возрастной категории. В рамках этой теории на первый план выдвигаются та кие проблемы, как общественный статус пожилых людей, индивидуальные пе ремещения из одного возрастного периода в другой, механизмы распределения социовозрастных ролей, взаимоотношения с прочими возрастными группами11, что наиболее полно отвечает нашим задачам по выявлению социокультурной, и прежде всего поколенческой динамики отношения к старости.

Общей закономерностью России последних десятилетий стало ослабле ние социальной интеграции на всех уровнях – от семьи до государства, терри ториальных или профессиональных групп. Неясность оснований, по которым структурируется социальное пространство, ведет к неопределенности правил взаимодействия с различными социальными группами, что чревато возникно О социальных теориях старения см.: Елютина М.Э. Геронтологическое направление в структуре человеческо го бытия. Саратов: Изд-во СГТУ, 1999. С. 67-83;

Ермолаева М.В. Практическая психология старости. М.: Изд во ЭКСМО-Пресс, 2002. С. 64-79.

вением конфликтов идентичности (в которых основанием враждебности или настороженности является определение других как «чужих»). Такая ситуация ценностно-мировоззренческой неопределенности, подкрепленная болезненным переживанием людьми потери своего статуса и тяжелым экономическим поло жением создает предпосылки возникновения глубоких межпоколенческих кон фликтов. Поскольку власть утратила монополию на приписывание статусов различным социальным группам, представления о социальной структуре обще ства стали сегодня более разнообразными и полярными. Специалистами отме чается рост значимости первичных связей, что естественно для периода кризи сов12. Поэтому при изучении положения пожилых людей в обществе особенно значимой представляется роль внутрисемейных отношений, которые после вы хода на пенсию оказываются для человека наиболее значимыми, особенно если диапазон социальных связей сужается до членов семьи. Часто смысл продол жения жизни видится пожилыми в воспитании внуков, порой имеется опреде ленная зависимость от помощи родственников. Тенденция распада традицион ных многопоколенных структур на молодые нуклеарные семьи и базовое «опустевшее гнездо» нивелирует некогда значимые внутрисемейные роли по жилых людей. Как следствие, возрастающее одиночество представителей третьего возраста еще более отдаляет их от социума, увеличивает межпоколен ческую дистанцию, в то время как, по мнению некоторых исследователей, че ловеческий потенциал пожилых в нашей стране (исключая состояние здоровья) сопоставим с развитыми странами13.

Старость является социально предписываемым проектом, под которым мы понимаем набор конвенциональных установлений (правил, законов, прин ципов, норм, ценностей), определяющий как социально-возможные действия «других» по отношению к данной возрастной группе, так и регламентирующий поведение членов последней. Определяющие установки социального проекта Подробнее см.: Климова С.Г. Стереотипы повседневности в определении «своих» и «чужих» // Социс. 2000.

№12. С. 13-14;

Климова С.Г. Критерии определения групп «мы» и «они» // Социс. 2002. №6. С. 83.

См., например: Писарев А.В. Образ пожилых в современной России // Социс. 2004. №4. С. 54.

старости находят свое воплощение в стереотипах. Для всестороннего изучения проблем отношения к старости необходимо выявить особенности процесса со циального конструирования, что даст нам возможность детально проанализи ровать механизмы возникновения и выделить основные составляющие соци ального проекта старости в общественном сознании. Здесь следует особенно подчеркнуть роль исторических методов исследования, которые позволяют проследить динамику и закономерности подобных процессов14. По мнению западных социологов, одним из способов решения проблемы старости в современных обществах может быть именно обращение к опыту других культур, в рамках которых гуманное отношение к пожилым людям было обязательной нормой15.

Стереотип (от древнегреческого «жесткий», «твердый») понимается нами как совокупность упрощенных, часто карикатурных обобщений о группе инди видуумов, позволяющая дифференцировать членов общества по категориям и воспринимать их шаблонно, согласно этим ожиданиям. Человек испытывает психологическую потребность в стереотипах как в упрощенных «схемах» дей ствительности, что психологически облегчает взаимодействие с окружающим миром. Как отмечает В. Щукин, блуждание в лабиринте противоречащих друг другу истин могло бы вызвать у человека утрату веры в смысл собственного существования16.

Возникновение стереотипов справедливо считать закономерным резуль татом развития повседневного знания в сложных обществах (особенно в совре менной урбанистической цивилизации с характерным для нее совместным проживанием на ограниченной территории значительного числа незнакомых друг с другом людей), позволяющего в наиболее «экономичной» форме созда вать представления об окружающих группах «других». Это подтверждают и О необходимости применения исторических методов исследования в рамках социологии вообще и геронто логии в частности см., например: Handbuch der soziologischen Forschung. Berlin, Akademie-Verlag, 1989. S. 57;

Borscheild P. Alter und Gesellschaft. Einfhrung in die Thematik // Alter und Gesellschaft / Marburger Forum Philip pinum. Stuttgart: Hirzel;

Stuttgart: Wiss. Verl.-Ges., 1995. S. 10.

Rentsch T. Altern als Werden zu sich selbst. Philosophische Ethik der spten Lebenszeit // Alter und Gesellschaft / Marburger Forum Philippinum. Stuttgart: Hirzel;

Stuttgart: Wiss. Verl.-Ges., 1995. S. 54.

Щукин В.Г. В мире чудесных упрощений (к феноменологии мифа) // Вопросы философии. 1998. №11. С. 27.

последние исследования – наиболее характерно выделение из окружающих групп «своих» и «чужих» для столиц и мегаполисов, где люди реже чувствуют себя такими же, как все;

и наоборот, наибольшие трудности с определением «другого» испытывают жители сел и малых городов17. Сам процесс создания стереотипов может происходить и в том случае, если участники этого не осоз нают. Согласно А. Шюцу, общий тезис взаимных перспектив (другой думает примерно так же, как и я) ведет к формированию такого знания об объектах и их характеристиках, которые выступают как знание «каждого»18.

Стереотипное мышление вообще характерно для человека - любая мысль связана с категориями (более или менее «справедливыми»), с помощью кото рых классифицируется приобретенный опыт. Нейтральное в эмоциональном плане стереотипное мышление обычно оказывается безвредным. Такая ситуа ция складывается, когда объект стереотипизирования не затрагивает интересы конструирующего этот стереотип. По мнению Э. Гидденса, негативное стерео типизирование часто связано с психологическим механизмом замещения, когда чувство враждебности переносится на объекты, не являющиеся непосредствен ной причиной возникновения негативных эмоций19.

Являясь разновидностью предубеждения, такие стереотипы имеют ярко выраженный негативный оттенок, обычно необоснованны и сформированы не через непосредственный опыт. «Другим» приписываются негативные мораль ные оценки, распространено восприятие их как безнравственных людей (в ча стности, указываются такие характеристики, как «тупые», «завистливые»)20, типично понимание их именно как «чужих», «врагов»21. Особо следует отме тить устойчивость стереотипов, так как ставшая привычной модель восприятия обладает свойством самообъяснения. В рамках «мы-группы» большая часть личностных и поведенческих типов действия воспринимаются как нечто само Климова С.Г. Стереотипы повседневности в определении «своих» и «чужих» // Социс. 2000. №12. С. 15-17.

Шюц А. Структура повседневного мышления // Социс. 1988. №2. С. 131.

Подробнее см.: Гидденс Э. Социология. Пер. с англ. М.: Эдиториал УРСС, 1999. С. 237-238.

Климова С.Г. Стереотипы повседневности в определении «своих» и «чужих» // Социс. 2000. №12. С. 18.

Климова С.Г. Критерии определения групп «мы» и «они» // Социс. 2002. №6. С. 89.

собой разумеющееся (пока нет свидетельств об обратном) – как набор правил и предписаний, которые не опровергнуты до сих пор и, предполагается, не будут опровергнуты в будущем22.

Негативные стереотипы о социально бессильных группах могут приво дить к их стигматизации, вытеснению в маргинальные области социальной жизни. Результатом стигматизации обычно становится полное или частичное отторжение индивида от широкого общества, приводящее к феномену социаль ной смерти23. Если наложенная стигма принимается самим индивидом, то она может стать фактором самореализующегося пророчества. Этому способствует эффект Пигмалиона24 – пророчества, сделанные авторитетом, либо разделяемые большинством, имеют свойство сбываться, так как изначально гипотетические обстоятельства воспринимаются всеми как реальные, становясь реальными по своим последствиям.

Как отмечают О.В. Краснова и А.Г. Лидерс, первые исследования стерео типов о пожилых людях начались только в 1950-е годы, при этом не все иссле дователи признают существование негативных стереотипов;

многими отмеча ется их сложная структура, наличие «положительных» составляющих образа старости. Наиболее типичными стереотипами являются представления о пожи лых людях как одиноких, имеющих слабое здоровье, финансовые проблемы, являющихся обузой для других, склонных к депрессиям и слабоумию25.

Негативный стереотип самого себя в старости особенно опасен, так как в этот период требуется активное приспособление к постоянно меняющемуся се бе, причем изменения связаны с уменьшением возможностей, что создает стрессовые ситуации, которые, в свою очередь, считаются одними из ключевых факторов ускоренного патологического старения. При активной же адаптации к старости процессы ресоциализации и включенности в общественную жизнь мо Шюц А. Структура повседневного мышления // Социс. 1988. №2. С. 134.

Подробнее см.: Левченко И.Е. Феномен социальной смерти // Социс. 2001. №6. С. 22-31.

Подробнее см.: Лоусон Т., Гэррод Дж. Социология. Словарь-справочник. М.: ФАИР-ПРЕСС, 2000. С.562-563.

Подробнее см.: Краснова О.В., Лидерс А.Г. Социальная психология старения. М.: Издательский центр «Ака демия», 2002. С. 84-87.

гут даже усилиться, поскольку психологическое самочувствие пожилых людей во многом зависит от отношения к будущему26. Подготовку к выходу на пен сию следует считать таким же необходимым элементом социализации в старос ти, как и выбор профессии в юности. Чем более высокое положение человек за нимал в предпенсионной жизни, тем труднее ему смириться с утратой прежнего социального престижа. С другой стороны, чем выше самооценка выбора про фессии и удовлетворенности профессиональной деятельностью, тем выше са мооценка пенсионной жизни27. Не случайно специалисты сравнивают выход на пенсию по социально-психологическому значению с обрядами инициации в первобытных племенах28.

Следует отметить и оборотную сторону стереотипов, ответную реакцию на практики исключения из общественной жизни - старческую девиацию, не редко обусловленную не столько экономическими мотивами, сколько осозна нием собственной ненужности, чувством угрозы и неуверенности в стреми тельно меняющемся мире, попыткой обратить на себя внимание, что проявля ется, как правило, не в насильственных актах, а в антиобщественном поведе нии, росте суицидального поведения в этой возрастной группе, протестном го лосовании на выборах и т.д. Поскольку отношение к любому социальному объекту – явление весьма сложное, несводимое к однозначным оценкам, нередко содержащее взаимоис ключающие позиции, необходима аналитическая дифференциация социального проекта старости на ряд составляющих элементов.

См.: Ермолаева М.В. Практическая психология старости. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. С. 44;

Молевич Е.Ф. К анализу сущности и формы социальной старости // Социс. 2001. №4. С. 63.

Волынская Л.Б. Престижность возраста // Социс. 2000. №7. С. 123;

Ушаков И.Б., Стариков С.М. Социальная адаптация и состояние здоровья авиаторов после выхода на пенсию // Социс. 1996. №9. С. 39.

Елютина М.Э., Бексаева Н.А. Особенности перехода к пенсионному статусу // Социально-экономические проблемы гуманизации современного общественного развития. Межвузовский научный сборник. Саратов: Ак вариус, 2004. С. 85.

Елютина М.Э., Чеканова Э.Е. Указ. соч. С. 56.

Возраст в известной степени является культурной конструкцией30;

если в прежние эпохи старость понималась как нетрудоспособность, то сегодня суще ствует законодательно введенный формализованный возрастной порог, после которого человек выходит на пенсию, как правило, независимо от реального уровня работоспособности31. Определение официальным дискурсом возрастной границы нетрудоспособности может служить стигматизирующим фактором для повседневных практик отношения к старости. Подобные механизмы описаны в западной социологии в рамках «теории рационального ожидания», исходя из которой, сама пенсионная система является фактором, который устанавливает границы старости и отношение к ней, образует стимул к дальнейшей работе32.

Негативное влияние академического дискурса на повседневное отноше ние к пожилым людям обусловлено биологическими интерпретациями старости как процесса угасания, доживания, так как геронтология как наука возникла, и долгое время развивалась в рамках медицины. Медицинский дискурс, сосредо точенный на описании характерных для старости отклонений и болезней, и не учитывающий позитивных сторон старения, привел к закреплению в общест венном сознании ассоциативных рядов, построенных по принципу старость – слабость, болезнь, беспомощность33.

Долгое время старость рассматривалась как естественное, хоть и нежела тельное свойство человека, своеобразная репрезентация небытия, что объекти вировало ее негативную оценку. Концепция «элиминирования» старости опре деляет старость как зло, подчеркивая деструктивные процессы. Старость в рам ках этой концепции присуща только сложно организованным структурам и по нимается как естественный заключительный период в жизнедеятельности лич ности, обусловленный снижением ее адаптивных биологических, психических Wulf C. Anthropologie des Alterns. Historische Relativitt und Kulturelle Differenz // Altern braucht Zukunft: An thropologie, Perspektiven, Orientierung / hrsg. von Brigit Hoppe und Christoph Wulf. Hamburg: Europische Verlag sanstalt, 1996. S. 22.

Молевич Е.Ф. К анализу сущности и формы социальной старости // Социс. 2001. №4. С. 62.

Guillemard A.-M. Beschftigung, soziale Sicherungssysteme und Lebenszyklus // Altern braucht Zukunft. Hamburg, Europische Verlagsanstalt, 1996. S. 286-287.

См., например: «Вряд ли кого нужно убеждать, что синдромы старения и болезни тесно связаны». - Фролькис В.В. Синдром старения // Наука и жизнь. 1991. №8. С. 96.

и социальных возможностей на фоне возрастных изменений организма и про являющийся в виде ограничения жизнедеятельности и ухудшения социального функционирования34.

Концепция «нормальной» природы старения основывается на признании ее универсальности, это естественный необратимый процесс сложной качест венной перестройки биопсихических характеристик. В рамках этой концепции «отрицательные» подходы основываются в основном на физиологической со ставляющей процессов старения, «положительные» же подчеркивают равно ценность старости в сравнении с остальными возрастными этапами, отрицая финалистские взгляды на процесс развития, апеллируя к таким достоинствам старости, как практическая мудрость35, богатство житейского опыта, усложне ние духовной жизни36. Утверждается, что старость обладает самодостаточным смыслом, что это жизнь, ориентированная на путь, а не на цель, подчеркивается исключительная индивидуальность процессов старения37.

С увеличением продолжительности жизни, значительным расширением горизонтов геронтологических, социологических, психологических знаний пришло понимание старости не просто как физического умирания, а качествен но новой самобытной жизни значительной длительности, со все более глубоким развертыванием и формированием жизненных смыслов38. Сегодня существует свыше 300 гипотез, объясняющих процесс старения, что говорит о большом ме тодологическом разнообразии в возможностях геронтологических исследова ний. Тем не менее, в повседневном восприятии влияние медикалистских взгля дов на старость в настоящий момент следует считать доминирующим. Имеет место стремление к нормативному, объективистскому определению содержа Emrich H.M. Alter(n) ohne Vorbild // Altern braucht Zukunft… S. 109.

Позиция, берущая начало еще в античности. – См.: Mattenklott G. Poetik der Lebensalter // Altern braucht Zu kunft: Anthropologie, Perspektiven, Orientierung / hrsg. von Brigit Hoppe und Christoph Wulf. Hamburg: Europische Verlagsanstalt, 1996. S. 145.

Подробнее о различных подходах к пониманию старости см.: Елютина М.Э., Чеканова Э.Е. Указ. соч., С. 26 35.

Hbner J. Menschenwrde am Ende des Lebens // Alter und Gesellschaft / Marburger Forum Philippinum. Stuttgart:

Hirzel;

Stuttgart: Wiss. Verl.-Ges., 1995. S. 111.

Елютина М.Э., Чеканова Э.Е. Социальная геронтология. Саратов: СГТУ, 2001. С. 26, 61.

ния старости. Основой в данном случае являются представления о некоторых нормах, пределах или идеалах развития личности.

Стереотип старости, сформировавшийся в обществе, всегда основывается на реальном положении пожилых людей в нем. Социальный статус человека обусловлен целым рядом факторов, как практического (например, экономиче ским положением, социальной значимостью и уникальностью выполняемых объектом функций, при этом такая роль во многих случаях должна быть леги тимированной), так и морально-этического характера (например, образом жиз ни, предыдущими заслугами и положением в социальной иерархии в целом).

Следует отметить и аскриптивные параметры, т.е. обусловленность индивиду ального статуса человека социальными характеристиками, присущими ему от рождения. Д. Энгельхардт указывает, что известны исторические прецеденты четырех-, семи-, и даже десятиуровневой классификации возрастов жизни39.

Степень устойчивости стереотипов старости зависит от уровня реифици рованности40 социовозрастных ролей в общественном сознании, готовности увидеть в другом полноправного члена общества, возможности преодоления последствий хронологической дистанции поколений, воплощенной в различиях в смысложизненных и морально-этических ориентациях, наконец, способно стью самих пожилых людей опровергать дискриминирующие установки, не смиряясь с предписываемыми им социально-пассивными ролями. Дополни тельную отрицательную составляющую стереотипам старости придает «жен ское лицо» третьего возраста, так как женщины считаются социально менее престижными41.

Та или иная социальная функция не является каузальной характеристикой объекта, а определяется относительно набора существующих в обществе цен ностей, т.е. подразумевает наличие некоторой телеологии. Логика здесь свойст Engelhardt D. Altern zwischen Natur und Kultur. Kulturgeschichte des Alters // Alter und Gesellschaft / Marburger Forum Philippinum. Stuttgart: Hirzel;

Stuttgart: Wiss. Verl.-Ges., 1995. S. 14, 16.

О реификации как восприятии социальных феноменов в качестве неизменных, священных сущностей под робнее см.: Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. Пер.

с англ. М.: Медиум, 1995. С.146-151.

Краснова О.В., Лидерс А.Г. Социальная психология старения. М.: Издательский центр «Академия», 2002. С.

82, 89.

венна не самим функциям, а скорее способам их истолкования42. Таким обра зом, в определении функций или отношения к объекту всегда есть ментальный компонент, что и обуславливает различное отношение к старости в различных обществах и даже в различных социальных группах. Например, физиологиче ские подходы оказываются не в состоянии приписать старению какие-либо иные функции, кроме постепенного обессиливания;

старость рассматривается как метафора абсурдности, симулякризации бытия43.

Поскольку сложная структура социальной реальности не является объек тивной в строгом смысле этого слова и усваивается только в процессе социали зации, человек воспринимает, например, социальные роли как должное только потому, что социальная действительность создана для определенных целей и, как следствие, кажется самоочевидной. В повседневной жизни его занимают лишь некоторые объекты, находящиеся в соотношении с другими, ранее вос принятыми, образующими поле не подвергающегося сомнению опыта44. Если объект не обладает функцией или утрачивает ее, человек сталкивается с про блемой идентификации предмета в терминах его внутренней природы, незави симо от собственных интересов и целей, что, например, приводит к распро странению финалистских взглядов на старость, отказе ей в ценностном содер жании.

Обычно статус подразумевает целый диапазон функций как санкциони рующего, так и ограничивающего характера. Типизация обществом субъекта в качестве исполнителя функции конструирует стереотип допустимых вариантов его поведения45. Одним из механизмов такой типизации является социальный возраст, связанный с ожиданиями и требованиями общества по отношению к социальной роли и статусу индивида в данном возрастном периоде. Очень час то он привязывается к календарному возрасту, так как законодательные и об Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. Пер. с англ.

М., Медиум, 1995. С.108.

Елютина М.Э. Геронтологический вектор человеческой жизни // Актуальные проблемы социального ме неджмента. Межвузовский научный сборник / Под ред. А.С. Борщова и др. Саратов: Аквариус, 2002. С. 86.

Шюц А. Структура повседневного мышления // Социс. 1988. №2. С. 130.

Бергер П., Лукман Т. Указ. соч. С. 124.

щественные инициативы ориентированы на среднеожидаемый вариант46. Здесь следует отметить, что в современных обществах пожилым людям можно навя зать статус с большей легкостью, чем другим возрастным группам.

Некоторые социальные статусы не имеют функции, например, почетное наименование, что подразумевает самоценность статуса, обычно без значимых последствий. Дж. Серл рассматривает почетные статусы как ограниченный, регрессивный случай «полноценных», который можно понимать как результат ограничения статусов, имевшихся ранее47. На наш взгляд, такие статусы наибо лее характерны для пожилых людей;

в качестве причин их возникновения мож но назвать как «моральный» (объективация заработанного в течение трудовой и общественной жизни символического капитала, уважения за предыдущие за слуги), так и «традиционный» (существующее во многих культурах отношение к старости как к уникальному событию, с приписыванием ему каких-либо уни кальных функций, например, умение общаться с духами предков, или даже предположение о наличии у пожилых значимых способностей, без конкретиза ции – «много знает» и т.п.) факторы. Как отмечает Г. Спенсер, большая часть почетных или вежливых обращений в европейской культуре (Signor, Sire, Seigneur и т.п.) первоначально означали «старший, старейший», то же значение имеет восточное слово «шейх», так как идеи старости и могущества в преды дущие эпохи мыслились как взаимосвязанные48.

Чем удаленнее объект пространственно или хронологически, тем более обобщенным и типизированным оказывается представление о нем, и именно принадлежность к разным поколениям является центральной причиной возник новения стереотипов старости в современном обществе. В ходе проведенного московскими социологами опроса 60% респондентов выделили те или иные группы чужих, чаще определяя их как «не своих», причем в этой группе преоб Медведева Г.П. Указ. соч. С. 62-63.

Серл Дж. Р. Конструирование социальной реальности. – См.: http://www.philosophy.ohio state.edu/searle.html;

http://www.amazon.com/exec/obidos/change-style/ASIN/0029280451/002-8519181- Спенсер Г. Опыты научные, политические и философские. Пер. с англ. Минск: Современ. литератор, 1999. С.

948-949.

ладают молодые люди (18-35 лет – 27%), и жители больших городов – 31%49, то есть группы, наиболее удаленные от «других» либо в возрастном, либо в лич ностном отношении.

По всей видимости, проблема негативного восприятия старости другими поколениями состоит не столько в негативных проявлениях физической старос ти, сколько в противопоставлении «мы – они» по признаку несходства в образе мыслей, ценностях, идеалах. Бурное развитие цивилизации в XX веке постоян но увеличивает межпоколенческие разрывы такого рода, делая их все менее преодолимыми. По мнению А. Шюца, увеличение анонимности ведет за собой уменьшение полноты содержания: чем более анонимен типизирующий конст рукт, тем меньше отражена в нем уникальная индивидуальность описываемого лица, тем меньше сторон его личности и поведения типизируются как реле вантные с точки зрения наличной цели, ради которой и конструируется тип50.

Если в прежние эпохи центральной составляющей межпоколенческого взаимодействия выступали межпоколенческая преемственность в культурных и морально-этических нормах, образцах поведения, жизненных проектах, вос приятие и отношение к «сегодняшней» старости как модели собственного пре клонного возраста, то сегодня типы межпоколенческого взаимодействия носят иной, гораздо более конфликтный характер, теоретические основания которого будут раскрыты во 2 параграфе данной главы.

Исходя из феноменологических подходов (Г.-Г. Гадамер, Ю. Хабермас, А. Шюц) следует выделить и лингвистическую составляющую, фиксирующую обращение к языковым структурам, с помощью которых возможно социологи ческое описание отношения к старости, конструирование ее значений. Важ нейшим компонентом стереотипов является именно лингвистический компо нент, точнее, ключевое для социального конструирования свойство языка – с помощью слов обозначать в символической форме что-то вне себя. Собственно, Климова С.Г. Стереотипы повседневности в определении «своих» и «чужих» // Социс. 2000. №12. С. 17;

Климова С.Г. Критерии определения групп «мы» и «они» // Социс. 2002. №6. С. 84, Шюц А. Структура повседневного мышления // Социс. 1988. №2. С. 133-134.

само функционирование слов построено на подобном механизме. Долингвисти ческие способы мышления подобные формы знания создавать не в состоянии, так как институциональные факты должны быть передаваемыми - факт не зави сит от языка, если его существование не требует никаких лингвистических эле ментов. Уже на самых ранних этапах человеческой истории язык и ритуал были главными способами сохранения и воспроизводства социального порядка51.

Социальная реальность явлений, которые ни разу не проговаривались, оказывается очень зыбкой52, из чего следует, что устойчивость и содержание стереотипов в определенной степени зависит от их лингвистической воплощен ности;

так, в русском языке для описания пожилых людей характерны умень шительные или пренебрежительные формы – «старушонка», «старикашка», по зитивных вариантов описания старости не имеется, что в известном смысле предопределяет отношение к ней.

Вместе с этим старость устойчиво ассоциируется с мудростью, знаниями:

например, в немецком языке слова «weise» (мудрый) и «weiss» (седой) явно родственны. В разговорной речи русское слово «старик» по отношению к пред ставителю молодого поколения обычно содержит скрытую апелляцию к неко торому жизненному опыту, которым якобы обладает адресат («старик, ну ты же все понимаешь…» и т.п.).

Некоторые лингвистические данные указывают на элементы возрастной иерархии в стратификации традиционных обществ – например, в эламо аккадском наречии термин «mr mri» («дети детей») мог употребляться в зна чении «рабы»53. В языках многих традиционных обществ – от древнеегипетско го54 до наречий племен Индонезии55 - слова «старший» и «главный» явно род ственны;

термином «отец» могли обратиться к начальнику или учителю. В древней Месопотамии само аккадское слово «старость» постепенно обрастает Мамфорд Л. Миф машины. Техника и развитие человечества. Пер. с англ. М.: Логос, 2001. С. 109.

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. Пер. с англ.

М.: Медиум, 1995. С. 60-79.

Юсифов Ю.Б. Элам. Социально-экономическая история. М.: Наука, 1968. С. 263, 375, 391.

Коростовцев М.А. Египетский язык. М.: Изд-во вост. лит., 1961. С. 83.

Кулланда С.В. Праязыковые этимоны и историко-социологические реконструкции // Ранние формы социаль ной стратификации. М.: Наука, 1993. С. 286-287.

шлейфом параллельных смыслов – от уважительных, свидетельствующих о вы соком ранге как в прямом («староста, градоначальник, старшина», «доверенное лицо, представитель, уполномоченный», «свидетель»), так и в переносном смысле («подлинник, оригинал», «первый, первородный, начальный, лучший, первосортный»), до негативных, описывающих непривлекательные стороны старости – «ветшать, разваливаться», и даже «превратиться в нищего»56. Допус тимо предположить, что здесь имеет место поляризация отношения к старости, либо превозносящая возможности пожилого человека, либо вытесняющая его на периферию социальной жизни, что связано, по всей видимости, с экстраор динарностью старости – в общественном сознании она непременно наделяется какими либо особенными (положительными или отрицательными) качествами.

К близким выводам мы пришли и в результате анализа фольклорных материа лов57. Здесь следует особенно подчеркнуть значимость художественных обра зов и предлагаемых моделей поведения для формирования отношения к старос ти.

В загадках, пословицах и поговорках в иносказательной форме обыгры ваются типичные (как правило, внешние) характеристики пожилого человека:

борода, облысение, малоподвижность, состояние здоровья58. Обычно пожилой человек фигурирует в сказках в качестве второстепенного персонажа (нередко обладающего магическими качествами59);

в подавляющем большинстве случаев он оказывается положительным (59,4% от всех проанализированных нами по жилых героев) либо нейтральным (16,8%). В качестве отрицательного персона жа он выступает гораздо реже (23,8%).

Липин Л.А. Аккадский (вавилоно-ассирийский) язык. Вып. II. Словарь. Л.: Изд-во ЛГУ, 1957. С. 34, 36, 82, 108, 172, 179, 195.

Всего нами было проанализировано 142 сказки, более 2500 загадок, около 450 пословиц и поговорок.

См. соответственно: Загадки русского народа/ Сост. Садовников Д.Н. М., Изд-во МГУ, 1960. Загадки №№ 757, 810, 897, 1154, 1576;

№ 1302;

№№ 1025, 1180, 1181, 1300, 1368, 1444, 1448;

№ 777, 837, 987, 1794, 1799, 1799а, 2440.

Следует отметить, что магические человекоподобные персонажи довольно четко дифференцированы – они либо наделены гипертрофированной красотой, либо предстают перед нами как умудренные годами старцы. В первом случае они нередко фигурируют как «награда» (потенциальная супруга или супруг), иногда как союз ник;

во втором – это неизменно могущественные колдуны.

Чаще всего пожилой сказочный герой оказывается волшебником или мудрецом, покровительствующим главному действующему лицу60. Обычным видом помощи является совет (даже встреченный по пути «немагический» по жилой персонаж оказывается носителем полезной информации, облегчающей герою путь к цели или борьбу с врагом. Совет может быть и не связан с магиче ской составляющей сказки – например, медицинские знания61 (в том числе и психологическая помощь62), сельскохозяйственные технологии63, владение гра мотой64;

иногда информация бывает сообщена как награда за положительный поступок65), передача волшебного предмета (наиболее типичными здесь явля ются «клубочек» (может быть интерпретирован как географические знания), веретено для прядения золотой нити (уникальные технологии и навыки), поло тенце, превращающееся в мост, шапка-невидимка, а также оружие и богатыр ский конь);

реже – предсказание66 или непосредственное вмешательство персо нажа, обладающего экстраординарными способностями67. «Немагический» по жилой персонаж может выступать как посредник между героем и другими дей ствующими лицами сказки.

Иногда знания и возможности покровительствующего персонажа оказы ваются недостаточными, чтобы помочь герою в осуществлении подвига;

в этом случае покровительствующий персонаж отсылает героя к более могуществен ному родственнику. При этом характерна двух-68, а чаще трехступенчатая69 ие рархия способностей родственных друг другу магических персонажей с логи кой «более старший – более мудрый (могущественный)», на наш взгляд, очень Подробнее о покровительствующем образе в мифологии см.: Кэмпбелл Дж. Герой с тысячью лицами: Пер. с англ. Киев: «София», 1997. С.58-64.

По колена ноги в золоте, по локоть руки в серебре // Русские народные сказки… Т.1, С. 330;

См. также Нака занная царевна // Там же, Т.2, С. 168;

Про княгиню Ефросинью // Там же, С. 396.

Краса – долгая коса // Там же, Т.1, С. 93,94.

Скорый гонец // Там же, С. 338.

Рассказы о ведьмах // Там же, Т.2, С. 333;

Василий Бессмертный // Там же, С. 368.

Скорый гонец // Там же, Т.1, С. 337-338.

Краса – долгая коса // Там же, С. 93,94;

Василий Бессмертный // Там же, Т.2, С. 367.

См., например: Иван Быкович // Там же, С. 311-313.

Звериное молоко // Там же, Т.1, С.38;

Иван-царевич и Белый Полянин // Там же, С. 49-50.

Перышко Финиста – ясна сокола // Там же, С. 70-71;

Сказка о молодильных яблоках и живой воде // Там же, с.193-196;

Заколдованная королева // Там же, С. 226-228;

Свет Луна // Там же, С. 407-408.

показательная. Родители магического персонажа также обычно оказываются более могущественными волшебниками, чем он сам70.

В целом в фольклорных источниках старость воспринимается и описыва ется двояко, как неоднозначное явление;

негативная составляющая образа ста рости связана прежде всего с внешней непривлекательностью и нетрудособно стью. Информацию о враге герою обычно сообщает последний оставшийся в живых старик (старуха)71, в этом контексте, на наш взгляд, символически обо значающий беззащитность и беспомощность, что подчеркивает масштабы бед ствия. Пожилой персонаж воспринимается как крайне неудачный брачный партнер72. Характерно желание «избавиться» от старости73, вернуть ушедшую молодость магическим способом – с помощью «живой воды», «молодильных яблок» и т.п. Иногда неполноценность представителя третьего возраста подчер кивается особо: в одной из русских сказок старик на вопрос льва, является ли он человеком, отвечает: «Какой я теперь человек! Был когда-то человеком!» Подобное восприятие старости встречается и в загадках: «3 года – яйцо, 30 лет – медведь, 60 лет – курица»75.

Вместе с тем позитивная составляющая старости всецело покоится на ее интеллектуальных ресурсах - старость устойчиво ассоциируется с мудростью и знаниями76;

противоположные случаи, на наш взгляд, описываются как поучи тельные исключения. Уникальность события может быть подчеркнута указани ем на то, что подобных происшествий «людьми старыми не запомнено»77 - здесь герой сталкивается с ситуацией, объяснение которой выходит за рамки имеющихся у коллектива знаний. Старики как хранители традиций составляют Вещий сон // Там же, Т.1, С. 15;

Иван - крестьянский сын и Чудо–Юдо // Там же, Т.2, С. 183;

Иван Быкович // Там же, С. 309.

Про глупого змея и умного солдата // Там же, Т.1, С. 20;

Звериное молоко // Там же, С. 43-44;

Иван – кресть янский сын и Чудо-Юдо // Там же, Т.2, С. 175-176.

Подземные царства // Там же, Т.1, С. 92;

Свет Луна // Там же, С. 404;

Три брата // Там же, Т.2, С. 376.

Одна из загадок о молодости и старости – «Чего хочешь – того не купишь, чего не надо – не продашь» - кон статация неизбежности старости и ее негативного восприятия в «немагической» действительности. – См. Загад ки русского народа… Загадка №2136.

Цит. по: Лев, щука и человек // Русские народные сказки… Т.2, С. 24.

Цит. по: Загадки русского народа... Загадка №1794. Также см. №№ 1799, 1799а, 2440.

Характерна вошедшая в разговорную речь из сказок фраза «Много будешь знать, скоро состаришься!» - См.:

Василиса Прекрасная // Русские народные сказки… Т.1, С. 210.

Цит. по: Сказка о Василисе, золотой косе, непокрытой красе, и об Иване Горохе // Там же, Т.2, С. 223.

и морально-этическую опору общества - характерно, что участвовать на суде по сложному вопросу к царю «съехалися люди старшие»78. Не случайно слово «старец» в русском языке может быть интерпретировано как пожилой монах, отшельник79, т.е. человек, ведущий праведный образ жизни80.

Специфика социального проекта старости в современном обществе обу словлена пуэрлистическим («юношеским») типом сознания81, утилитаристски ми подходами к телесности. Одной из ключевых черт современной культуры стала визуальная суггестивность, обусловленная возрастанием динамизма по вседневной жизни, когда информация должна быть усвоена максимально быст ро и «наглядно», а также уменьшающимся количеством индивидуально личностного общения/восприятия, переходом к дистанцированно фрагментарному – от случайных наблюдений на улице до телевизионного ви деоряда. Важную роль в конструировании стереотипов старости играет рекла ма, акцентируя внимание главным образом на феноменах молодежной субкуль туры, наделяя их статусом престижности, совершенства. В перестроечную эпо ху молодежь как бы сделалась символом перемен82.

Представители геронтологической группы ассоциируются главным обра зом с необходимостью помощи и поддержки - старики рекламируют лекарства или средства домашнего хозяйства, в результате чего складывается образ по жилого человека как бесплатного работника по дому, регулярно испытывающе го проблемы со здоровьем83. Успешность же все чаще связывается с молодо Цит. по: Во лбу Солнце, на затылке Месяц, по бокам звезды // Там же, Т.1, С. 261;

Здесь слово «старшие» следует понимать скорее как «знатные», но нам кажется, что автор текста имеет ввиду в первую очередь житей ский опыт приглашенных.

Словарь русского языка. М., АН СССР, 1961. Т.IV. С. 343.

Подробнее см.: Поколенческая организация современного российского общества: Коллективная монография / Под ред. Г.В. Дыльнова и Н.В. Шахматовой. Саратов: Научная книга, 2003. С. 230-234.

Подробнее см.: Елютина М.Э., Чеканова Э.Е. Указ. соч. С. 74-76.

Дубин Б. Старшие и младшие. Три поколения на переходе // Дружба народов. 1994. №2. С. 161.

Елютина М.Э. Социокультурное конструирование образа старости // Поколенческая организация современ ного российского общества (социальные проблемы поколений): Тематический сб. науч. статей / под ред. Г. В.

Дыльнова и Н. В. Шахматовой. Саратов: Надежда, 2002. Вып. 1. С. 65;

Бексаева Н.А. Геронтологическая иден тичность как механизм социальной интеграции // Интеграционные процессы в современном обществе (по мате риалам всероссийской научно-практической конференции. Саратов. 22 ноября 2002 г.) / Под ред. М.Э. Елюти ной. Саратов: Аквариус, 2003. С. 179-180.

стью – от образов поп-исполнителей и киноактеров до имиджа политических лидеров и бизнесменов.

По мнению Э. Гидденса, в обществе, где ценится молодость и подвиж ность, стариков просто перестают замечать84. В подобной системе ценностей самоопределение на основе визуальных характеристик создает кризисную си туацию, когда пожилые люди вынуждены лишь пассивно иллюстрировать при писываемые им черты. Возникает образ «исчерпанного человека, не могущего стать другим», все способности и достижения которого непременно дополня ются общей оценочной характеристикой: «бесперспективный»85. Старики вос принимаются как угасающие, а не меняющие образ жизни86. В результате ста рость представляется мумифицированной прежде всего в социальном смысле, вытесняется на периферию общественной жизни, широкое распространение на ходят эйджеистские87 практики. Особенно часто негативные геронтологические стереотипы влияют на отношение руководителей к пожилым подчиненным.

Последние воспринимаются как упрямые, консервативные работники, неспо собные воспринимать чужую позицию;

здесь возраст превращается в орудие угнетения. Внушаемая обществом «ущербность» пожилого человека нередко становится непреодолимым препятствием в его самореализации. Не случайны попытки «бегства» от старости с помощью маскировки ее визуальных послед ствий (косметика, пластическая хирургия)88.

Формирование новой трудовой этики с упором на рациональность обу словило ситуацию, когда социальные интересы личности сузились до круга собственных проблем, что приводит к утрате моральной составляющей в со Гидденс Э. Социология. Пер. с англ. М.: Эдиториал УРСС, 1999. С. 564.

Подробнее см.: Елютина М.Э., Чеканова Э.Е. Социальная геронтология. Саратов: СГТУ, 2001. С. 73-80.

Altern braucht Zukunft. Hamburg, Europische Verlagsanstalt, 1996. S. 9.

Эйджеизм (ageism) – оскорбительные действия или выражение идей, в которых стереотипы относительно людей и/или их дискриминация основаны на возрасте. В своем понимании эйджеизма мы основываемся на:

Краснова О.В., Лидерс А.Г. Социальная психология старения. М.: Издательский центр «Академия», 2002. С.

207-210.

Елютина М.Э. Социальная интеграция: возрастной аспект // Интеграционные процессы в современном обще стве (по материалам всероссийской научно-практической конференции. Саратов. 22 ноября 2002 г.) / Под ред.

М.Э. Елютиной. Саратов: Аквариус, 2003. С. 15;

Елютина М.Э. Социокультурное конструирование образа ста рости // Поколенческая организация современного российского общества (социальные проблемы поколений):

Тематический сб. науч. статей / под ред. Г. В. Дыльнова и Н. В. Шахматовой. Саратов: Надежда, 2002. Вып. 1.

С. 61.

держании социальных связей;

как следствие, наблюдается нарушение меры внимания к старости. Имеет место инструментализация старости, когда ценятся не внутренние свойства этого периода жизни, а то, что с его помощью можно приобрести – статус, связи, наследство89. Следует отметить и такую черту куль туры постмодерна, как стремление к отмене социального контроля со стороны традиций.

Характерен поверхностный тип рефлексии общества на проблемы позд него возраста: в лучшем случае замечаются лишь экономические проблемы старости, в то время как комплекс проблем самоидентичности, организации до суга, межпоколенческих взаимоотношений остается вне сферы внимания как общества, так и государства. Парадокс сегодняшнего стереотипа пожилого че ловека заключается в том, что его считают достаточно старым, чтобы прекра тить активную трудовую и социальную деятельность, но в то же время доста точно молодым, чтобы все свои проблемы решать самостоятельно, без помощи общества90. Возможно, здесь следует говорить о своего рода третичной, ущерб ной, «мумифицирующей» социализации, когда большая часть знаний и навы ков человека воспринимается обществом как бесполезная.

В контексте нашего исследования социальный проект старости, вопло щающийся в стереотипах, следует понимать как неизбежную для сложных об ществ, особую «экономичную» систему повседневных знаний и ожиданий о некоторых объектах внутри социальной системы, с которыми субъект такого знания, как правило, не имеет тесных регулярных контактов. В качестве меха низмов конструирования социального проекта старости могут быть выделены следующие регуляторы:

1. Влияние академического дискурса, в рамках медицинских подходов описывающего старость как процесс угасания, доживания, без обозначения по зитивных сторон старения.

Елютина М.Э. Социокультурное конструирование образа старости // Поколенческая организация современ ного российского общества (социальные проблемы поколений): Тематический сб. науч. статей / под ред. Г. В.

Дыльнова и Н. В. Шахматовой. Саратов: Надежда, 2002. Вып. 1. С. 67.

Медведева Г.П. Введение в социальную геронтологию. Воронеж: Модэк, 2000. С. 63.

2. Нравственно-нормативный регулятор, подразумевающий связь отношения к объекту с социальной значимостью выполняемых им функций (культурных, социальных, политических).

3. Маркер межпоколенческих отношений, центральной составляющей которого является межпоколенческая преемственность в культурных и мораль но-этических нормах, образцах поведения, жизненных проектах, восприятие и отношение к сегодняшней старости как модели собственного преклонного воз раста.

4. Лингвистический компонент, подразумевающий отсутствие или не развитость положительно маркирующих старость лингвистических форм;

и на против, существование негативных смысловых оттенков у терминов, связанных со старением.

5. Влияние художественного дискурса;

образы старости, конструи руемые последним, во многом определяют повседневное восприятие предста вителей третьего возраста, устанавливают границы социальных ожиданий для их поведения.

6. Пуэрлистическое сознание, фокусирующее смену возрастных при оритетов в общественном сознании в пользу юности;

в рамках современных подходов всякие изменения и прогрессистские начинания, «новое» как катего рия вообще, рассматриваются как положительные, в противовес «старому».

1.2. Отношение к старости в перспективе межпоколенческих взаимодействий Область межпоколенческих отношений - основное поле возникновения и функционирования стереотипов старости. По мере нарастания динамизма об щественного развития все более явственно проявляются и межпоколенческие различия;

их рост вполне закономерен как следствие увеличивающегося разры ва в образе жизни старых и новых поколений. Как справедливо отмечает Н.В. Шахматова, в этом смысле не случайно появление в начале XX века тер мина «интеллектуальное поколение» для характеристики общности идей, взглядов, мировоззренческих установок, отличных от других поколений91.

Деление общества на поколения, понимая при этом последние как группу лиц близкого возраста, является одним из наиболее древних и естественных способов стратификации социума. В первобытных обществах система возрас тных групп являлась основой социальной организации, естественно вытекаю щей из половозрастного разделения труда. Феномен поколения отчетливо фик сируется на уровне обыденного сознания и выступает в качестве основания для типологизации на повседневном уровне, но научное определение слова «поко ление» и близких к нему терминов (когорта, генерация) является гораздо более сложной аналитической задачей.

Ключевым проявлением социального происхождения феномена поколен ческой стратификации является ее связь с другими институтами общества. На пример, традиция наследования власти (политический институт), перехода имущества «от отца к сыну» (институт семьи, экономические институты), ин ституты социализации и образования, где старшие обучают младших, и так да лее. Важной характеристикой поколенческой стратификации общества является Шахматова Н.В. Социология поколений. Саратов: Изд-во СГУ, 2000. С. 37-38.

ее традиционность: при исторической подвижности форм ее сущность, т.е. не равенство положения разных групп людей, сохраняется на протяжении всей ис тории цивилизации. Универсальность и историческая обусловленность поко ленческой стратификации не исключает возможность оценки ее оптимальности в рамках конкретного общества. Дифференциация условий жизни, обстоятель ства для реализации жизненных шансов являются сферой регулирования, исхо дя из критериев оптимизации экономического и социального воспроизводства общества. Наряду с возрастной дифференциацией социальных функций поко ленческая стратификация также предполагает систему связанных с возрастом социально-психологических ожиданий и санкций самого широкого спектра - от юридических до моральных92.

Различаются поколения по расположению (когорта рождения) и поколе ния по действительности, то есть принадлежность к группе благодаря общему опыту или чувству93. В последнем случае понятие поколения имеет главным образом условный символический смысл, подчеркивая не столько хронологи ческую одновременность существования группы людей, сколько общность их социальных переживаний, установок и деятельности. Поколение понимается нами как духовная общность современников, жизнь которых связана с каким либо важным историческим событием, единством нравственных, социальных позиций. Особую роль играет самоопределение человека, к какому поколению он себя причисляет. Здесь понимания возраста как биологического явления не достаточно94.

Термин поколение правомерен в том случае, когда речь идет об общем самосознании, духовно-нравственном, нормативном единстве представителей возрастной совокупности индивидов как субъектов общественного развития, ее институциализации и функционировании. Поколение отличается общностью не столько возраста, сколько сходством других социальных признаков, особенно Подробнее см.: Шахматова Н.В. Социология поколений. Саратов: Изд-во СГУ, 2000. С. 93-94.

Шуман Г., Скотт Ж. Коллективная память поколений // Социс, 1992, №2. С. 59.

Подробнее см.: Шахматова Н.В. Социология поколений. Саратов: Изд-во СГУ, 2000. С. 37-39.

стей сознания и поведения, по отношению к которым оно играет роль одного из объяснительных факторов. Поколение – наиболее богатая по потенциальному содержанию разновидность возрастной совокупности, подчеркивающая дина мический характер межпоколенческих отношений.

Генерация, понимаемая как возрастная совокупность, отличается общно стью не только возраста, но и некоторых социальных признаков, это социально демографическая категория. В генерации естественное свойство людей – дли тельность существования – находится в единстве с широким набором их соци альных свойств и связей, так как переход от одной группы в другую предпола гает изменение образа жизни, интересов, круга социальных контактов и так да лее.

Генерации могут быть выделены и на уровне семьи (внуки, родители, де ды);

в подобном делении подчеркиваются хронологические различия и сущест вующие между описываемыми отношения кровного родства. Генерация на уровне семьи – это условная социально-возрастная совокупность людей, одина ково отдаленных в родственном отношении от общих предков, и образующих по отношению к ним одинаковую степень родства по прямой линии. Отноше ния между генерациями следует понимать в двух, различных по масштабу сис темах - на общественном уровне, то есть в рамках межпоколенческих институ тов, и на индивидуальном уровне, в рамках семьи. Эти системы находятся в по стоянном и глубоком взаимодействии95.

Смену генераций следует понимать как воспроизводство и постепенное замещение одних социально-возрастных групп другими. Преемственность ге нераций сегодня понимается как неоднозначный, разнонаправленный социаль ный процесс реверсионной поколенческой трансмиссии96 и является необходи мым условием общественного развития97. Это обеспечивает стереотипизацию Поколенческая организация современного российского общества (специфика современных межпоколенче ских отношений): Коллективная монография/ Под ред. Г.В. Дыльнова и Н.В. Шахматовой. Саратов: Изд-во «Научная книга», 2003. С. 24.

Там же. С. 3.

Суханов И.В. Обычаи, традиции и преемственность поколений. М.: Политиздат, 1976. С. 147.

поведения и ожиданий людей, привитие социальных норм, закрепляя и воспро изводя опыт межпоколенческих отношений. Сегодня обратный процесс, как правило, ограничивается лишь передачей информации от младших поколений старшим.

Смена генераций имеет важные социально-исторические последствия, поскольку каждая генерация, сформировавшись в конкретной исторической об становке, является носителем специфического и в известной мере уникального социального опыта, убеждений, ценностей. Ныне живущие в нашей стране по коления рождались в разное время, их социальное формирование проходило каждый раз в неповторимых конкретно-исторических условиях, поскольку да же одно и то же историческое событие по-разному отражалось на судьбах со временных ему поколений, находившихся в разном возрасте98.

Дать точную градацию поколений сложно;

обычно при обобщении не скольких признаков исследователи вынуждены вести речь о группе лиц «близ кого возраста». В противном случае описываемую группу следует определять как генерацию, подразумевая более строгую ориентацию на возраст. Исходя из интересов нашего исследования, мы выделяем 4 условных возрастных группы - молодежь (16-25 лет), люди среднего возраста (26-49 лет), предпенсионная группа (51-59 лет) и представители третьего возраста (старше 60 лет), что най дет свое применение в параграфе 2.2.

В рамках нашей работы важным представляется исследование поколен ного самосознания - насколько отчетливо и по каким признакам индивид осоз нает свою поколенческую принадлежность и свои отличия от представителей других возрастных групп. При этом значение и соотношение индивидуального хронологического возраста, положение в системе родственных отношений и социально-групповой принадлежности сильно варьируется, а символическое обозначение поколенческих отношений часто не совпадает с их реальным со держанием. Поколенческие стереотипы и иллюзии устойчивы именно потому, Подробнее см.: Шахматова Н.В. Социология поколений. Саратов: Изд-во СГУ, 2000. С. 95-96.

что, будучи фактами культуры, они могут существовать безотносительно к ин дивидуальному опыту и даже определять его99.

В переходный период необходимость сохранения социальной стабильно сти приобретают особую значимость100. Трансформация современного россий ского общества имеет своим следствием тотальную переоценку ценностей и ориентиров развития и взаимодействия, деформируя иерархичность межпоко ленческих взаимоотношений. Наложение друг на друга процессов экономиче ских и политических преобразований в России и становления информационно го общества, обусловленного мощным потоком новой информации, привела к беспрецедентным нагрузкам на общество. Чем более структурировано общест во в глазах его членов, тем яснее маркируются поколенческие статусные или ролевые признаки. Когда структурированность общества размыта, личностные характеристики в социально-поколенческих отношениях начинают играть го раздо более существенную роль. Сегодня под воздействием обстоятельств че ловек вынужден менять собственные стандарты поведения, сохраняя еще на определенное время основы мировоззрения, оставшиеся от предыдущего пе риода, что неизбежно приводит к возникновению межпоколенческих конфлик тов. Адаптивный потенциал различных поколений в условиях трансформации подвергается серьезному испытанию101. Если в устойчивых обществах, где «прошлое гарантировало будущее», молодые перенимают опыт старших, то те перь отражение в «зеркале предков» не дает чувства реальности102.

Отмечаемое сегодня «отсутствие целей» сопровождается усилением не обходимости долговременного соглашения между всеми общественными груп пами. Следует отметить, что успешно решить подобные проблемы смогли только те страны, которые достигли общественного согласия по ключевым со циальным вопросам, основанного на принципе, который предполагает, что в Там же. С. 98.

Санкова К.А. Эффективная система социальной защиты как «пороговые» значения переходного общества // Актуальные проблемы социальной геронтологии. Материалы междисциплинарной научной конференцпии / Под. ред. М.Э. Елютиной. Саратов: СГТУ, 1998. С. 42.

Шахматова Н.В. Социология поколений. Саратов: Изд-во СГУ, 2000. С. 41.

Лисовский В.Т. «Отцы» и «дети»: за диалог в отношениях // Социс, 2002, №7. С. 111.

любом социальном процессе должно быть предусмотрено место для каждого члена общества. В Европе возникновение и развитие системы социального партнерства изначально происходило по инициативе предпринимателей, в пол ной мере осознавших преимущества экономических компромиссов в виде пен сионных выплат и иных льгот перед политической борьбой. Сегодня геронто социальная политика в Европе касается не только одного поколения. Культура, производство, медицинская и социальная реабилитация, индивидуальная ини циатива и собственная подвижность, индивидуальная и коллективная ответст венность за пожилых является частью большой программы, направленной на различные возрастные группы населения, характерно стремление к укреплению межпоколенческой солидарности, заботе о пожилых людях, в первую очередь, в рамках семьи103. Не случайно, Европейский совет министров предложил на звать 1993 год «Европейским годом пожилых людей и солидарности между по колениями»104.

Межпоколенческие конфликты следует понимать как столкновение нор мативно-ценностных систем. В условиях социокультурных аномических про цессов наблюдается значительный нормативный дисбаланс, разрыв и разоб щенность между генерациями. Для сегодняшней России характерны именно конфликтные формы межпоколенческих отношений, что препятствует выпол нению поколениями своих функции – регламентации поведения индивидов и социальных групп и способствует дальнейшей дестабилизации общества. В то же время конфликт поколений осуществляется как вытеснение одного поколе ния другим, претендующим на более эффективную программу переустройства общества. Модели межпоколенческой солидарности, характерные для стабиль ных обществ, в современной России не находят достаточного воплощения, реа лизуясь в лучшем случае на уровне семьи, стремящейся к большей консолида Jani-Le-Bris H. Situation and social policy aims in the various European countries – a summary //Europe and its elderly people. The policies of town and regions: a comparison /Working documents and conclusions. Siena. 14- October 1993. Council of Europe Press. 1994. P. 34;

Wingen M. Familienpolitik. Grundlagen und aktuelle Probleme.

Bonn: Bundeszentrale fr politische Bildung, 1997. S. 42.

Carli A. Economic problems put actions at risk even in the most advanced societies //Europe and its elderly people.

The policies of town and regions: a comparison /Working documents and conclusions. Siena. 14-16 October 1993.

Council of Europe Press. 1994. P. 11.

ции под воздействием внешних неблагоприятных обстоятельств. Фактор поста рения населения в социальной политике не учитывается в должной мере105. Со временные межпоколенческие конфликтные отношения имеют характер не парной, как раньше (отцы - дети), а тройственной оппозиции (деды – отцы - де ти), что накладывает существенный отпечаток на трансформацию межпоколен ческих конфликтов106.

По данным В.Т. Лисовского, около 80% считают проблему «отцов и де тей» существующей, но выраженного антагонистического характера она пока не носит107. Как нам кажется, определенная часть межпоколенческих конфлик тов носит латентный характер, так как в силу экономических причин в россий ских семьях дети поздно обособляются от родителей, то есть имеет место неко торая взаимозависимость. Более того, в России, в отличие от развитых стран, старшее поколение больше дает, чем получает – если, например, в Германии доходы людей 55-60 лет заметно выше, чем в предыдущие жизненные периоды практически независимо от количества детей108, то в российских селах родите ли-пенсионеры являются источником как продовольственной, так и денежной помощи109.

По результатам опроса 2000 года около 70% респондентов утверждают, что за последние пять лет отношения в большинстве семей ухудшились. 22%, прежде всего пожилые и одинокие люди, затруднились дать однозначный от вет. Чаще всего негативные оценки высказывали люди среднего возраста, для которых проблемы взаимоотношения с подрастающими детьми наиболее акту альны. 58% респондентов полагают, что вообще напряженность в межпоколен Елютина М.Э. Геронтологическое направление в структуре человеческого бытия. Саратов: Изд-во СГТУ, 1999. С. 97.

Поколенческая организация современного российского общества… С. 23.

Лисовский В.Т. «Отцы» и «дети»: за диалог в отношениях // Социс, 2002, №7. С. 112.

Wingen M. Familienpolitik. Grundlagen und aktuelle Probleme. Bonn: Bundeszentrale fr politische Bildung, 1997.

S. 162-163.

Лылова О.В. Неформальная взаимопомощь в сельском сообществе // Социс, 2002, №2. С. 84-85.

ческих взаимоотношениях гораздо выше, чем была 15-20 лет назад, причем та кое понимание наиболее характерно для пожилых людей (около 67%)110.

Несмотря на то, что взаимоотношения в собственной семье большинство оценивает положительно (либо как «теплые, доверительные» - 46%, либо как «нормальные, спокойные» - 48%, и лишь 2% посчитали их невыносимыми), возрастная динамика оценок свидетельствует о том, что «дети» оценивают пси хологическую обстановку в семье заметно хуже, чем «отцы». В качестве дейст вующих лиц внутрисемейных ссор пару «дети-родители» назвали 37% респон дентов в возрасте до 24 лет, в то время как в группе 40-54-летних аналогичный ответ встречается лишь в 17% случаев;

говоря о внутрисемейных конфликтах, большинство граждан среднего и зрелого возрастов отмечали, что ссорятся прежде всего со своей супружеской половиной. Те же расхождения наблюда ются и в оценке частоты эксцессов - если среди молодых около трети говорили, что конфликты в семье бывают почти каждый день, то в группе «условных ро дителей» так ответило лишь 10%111.

Несмотря на кардинально изменившуюся ситуацию в стране, отход от «традиционных» при социализме методов внутрисемейной социализации, смысл воспитательного процесса многие видят в том, чтобы «встроить» по следнюю в существующие нормы. Эти установки наиболее сильно выражены у самых старших респондентов, являющихся главными носителями традицион ных советских норм воспитания. Согласно результатам опроса, подобные мето ды организации воспитательного процесса приобретают общераспространен ный характер у респондентов старше 35 лет, то есть у потенциальных родите лей. Например, 66 % опрошенных считают, что подросток не имеет права про тиворечить родителям, 78 % - что он не вправе отказаться выполнять их указа ния, 70 % - что он не должен спорить с учителями.

Впрочем, как замечает И. Кемпер, «не являются ли чувства молодых еще и отражением ревности пожилых к молодежи?» - см.: Кемпер И. Легко ли не стареть? Пер. с нем. М.: Издательская группа «Прогресс» - «Культу ра»;

Издательство Агентства «Яхтсмен», 1996. С. 35.

Частично такое расхождение в результатах исследования, возможно, объясняется тем, что родители не склонны демонстрировать детям супружеские разногласия.

Наблюдается процесс межпоколенческого дистанцирования в семейных отношениях. Сравнение результатов опросов, проведенных в 1989 и 1999 году, демонстрирует заметное увеличение духовного разрыва между самыми, каза лось бы, близкими родственниками – на вопрос «Кто может лучше выслушать и понять человека?» количество ответивших «мать, отец» снизилось с более чем 50% до 42%, указавших вариант «сын, дочь» - с 16% до 10%;

в «доверитель ном» общении близких постепенно замещают друзья и подруги (частота вари анта выросла с 17% до 27% соответственно), возросла популярность выбора в качестве «собеседника» даже таких категорий, как «случайные люди» (с 3 % до 6 %) и «домашние животные» (с 2 % до 6 %)112. По всей видимости, семья как основной транслятор межпоколенческих связей постепенно теряет функции ин ститута, стабилизирующего отношения людей разных возрастов. Характерна тенденция к ослаблению близких родственных связей, нарастанию чувства одиночества113.

Социальные проблемы современной России требуют стратегических под ходов, важным компонентом интеллектуального обеспечения которых должны стать теории и концепции взаимодействия поколений, что даст возможность решить широкий комплекс вопросов, в том числе и отношение к пожилым лю дям114.

Для всестороннего и адекватного понимания структуры межпоколенче ских взаимодействий следует проводить анализ в границах существующих тео ретико-методологических подходов к объяснению того, что представляют со бой социальная система и общество в целом, учитывая уже существующие тео рии, описывающие межпоколенные отношения.

Вопросы межпоколенческих взаимодействий анализировались О. Контом через призму внутрисемейных отношений. Семейные отношения, по Конту - См.: Зоркая Н. Родные – не близкие // http://www.rodsobr.ru/issue.php?2003-3- Gualandi E. Mobilizing all material and human resources //Europe and its elderly people. The policies of town and regions: a comparison /Working documents and conclusions. Siena. 14-16 October 1993. Council of Europe Press.

1994. P. 7.

Поколенческая организация современного российского общества… С. 3.

это нравственно-эмоциональный союз, основанный на взаимной симпатии.

Роль семьи – служить посредником между индивидом и группой, воспитывать молодое поколение в духе альтруизма. В воспитании подрастающего поколения им особенно отмечалась роль женщины как хранителя и транслятора традиций.

Конт указывал на взаимосвязь межпоколенческой динамики и темпов социаль ного прогресса.

Добрые отношения между поколениями поддерживают общественное равновесие, баланс между традициями и новаторством, носителями которых являются старые и молодые. Аналогом семейных отношений в более широком общественном плане является кооперация, основанная на разделении труда.

Каждый делает то, к чему более всего имеет склонность, все заинтересованы друг в друге. Так возникает «всеобщее согласие» индивидов. Подчеркивая зна чение эмоциональных и моральных связей, Конт отодвигал на задний план эко номические отношения, хотя и не отрицал их значения. Поддержание социаль ной солидарности Конт считал функцией государства, выделяя как важнейшие именно моральные функции последнего. Моральный прогресс в понимании Конта – в развитии коллективности и нравственных чувств индивидов.

Идеи О. Конта были развиты Э. Дюркгеймом. Центральной проблемой творчества последнего была социальная солидарность, понимаемая как нравст венная основа существования общества;

этим вопросам была посвящена одна из его центральных книг «О разделении общественного труда» (1893).

Солидарность в развитом обществе - естественное следствие разделения производственных ролей. Разделение труда порождает солидарность, причина же первого - рост народонаселения. Солидарность, по Дюркгейму, - высший моральный принцип, высшая ценность, которая является универсальной, при знаваемой всеми членами общества. Поскольку потребность в общественном порядке, гармонии, солидарности всеми считается «моральной», морально и само разделение труда.

Разделение труда является признаком высокоразвитого общества. Разде ление труда, профессиональная специализация, являются силой, объединяющей общество, утратившее опору на традиционные верования, и препятствующей его распаду. В результате все увеличивающейся специализации труда индиви ды вынуждены обмениваться своей деятельностью, выполнять взаимодопол няющие функции, в итоге действуя как единый общественный организм. Такие развитые общества Дюркгейм сравнивал с живым организмом, где разные ор ганы выполняют разные функции, поэтому этот тип солидарности определяется им как «органическая». Разделение и развитие труда здесь обуславливает раз личие индивидов, они уже понимаются как личности. Сознание того, что каж дый зависит от другого, что все связаны единой системой общественных отно шений, создаваемых разделением труда, вызывает чувство зависимости друг от друга, солидарности. Этот тип солидарности отличается большей взаимозави симостью и относительно сильными социальными связями. Характерны прави ла с реститутивными санкциями, преобладание кооперативного (гражданского, коммерческого, процессуального, административного, конституционного) пра ва. Коллективное сознание отличается малым объемом, низкой интенсивностью и определенностью, со все более возрастающим значением светских элементов;

здесь имеется больший простор для индивидуальной инициативы и рефлексии, система ориентирована на человека. Высшими ценностями здесь выступают достоинство индивида, равенство возможностей, трудовая этика и социальная справедливость.

Солидарность в архаических, небольших по численности обществах, ос нованных на сходстве между индивидами и отличающихся относительно сла быми и неразвитыми социальными связями – «механическая», по аналогии с молекулами неорганического вещества. Солидарность в таких обществах опре деляется сходством, подобием составляющих их индивидов, одинаковостью исполняемых ими общественных функций, неразвитостью индивидуальных черт. Механическая солидарность возможна ценой поглощения индивидуаль ности коллективом;

характерно репрессивное право, в котором выражается си ла коллективного сознания и задача которого - строго наказывать индивида, преступившего обычай или закон. Солидарность крепче, если коллективное сознание выражено четче индивидуального. Здесь нет места индивидуальным отклонениям, коллективный авторитет абсолютен и регламентирует все без ос татка. По своему содержанию коллективное сознание в таких случаях целиком и полностью религиозно. Главный же фактор, ослабляющий коллективное соз нание – именно развитие разделения труда, в котором появляется все большее число разнообразных функций.

Существующие в обществе с «механической» солидарностью нормы свя заны в основном с репрессивными санкциями, характерно преобладание уго ловного права конкретного характера. Коллективное сознание отличается большим объемом, высокой интенсивностью, определенностью и степенью ре лигиозности, власть группы практически абсолютна, типично приписывание высшей ценности обществу и интересам общества как целого в ущерб индиви ду.

Хотя «механическая» солидарность в интерпретации Дюркгейма харак терна преимущественно для архаических обществ, а «органическая» - для со временных промышленных, все же это деление в определенной мере носит ус ловный характер. Дюркгейм признавал сохранение элементов «механической» солидарности при господстве «органической», и вообще эти категории в его интерпретации выступают преимущественно как теоретические115.

Дюркгеймом была выделена и группа вторичных факторов, ускоряющих или замедляющих развитие разделения труда, но не являющихся его непосред ственными причинами. Это секуляризация и развитие науки, ослабление авто ритета лиц старшего возраста, традиций;

возрастание рациональности, умень шение давления общества на индивидов и возникновение автономной «лично сти».

Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии / Пер. с франц. - М.: Наука, 1990.

Большое значение в понимании функционирования поколенческого ин ститута имеют межпоколенческие отношения «социального обмена». Эта кате гория была введена в социологический оборот М. Моссом116. Поколенческое институциальное взаимодействие можно рассматривать как процесс обмена между различными индивидами, когортами, группами, генерациями в общест ве. При этом люди, находящиеся в различных структурных поколенческих по зициях, сами являются следствиями прежних процессов институционального обмена. Поколенческие позиции индивидов и социальных общностей опреде ляют приоритетные установки и ресурсы, которыми они располагают (власть, деньги, знания, престиж и т.д.). От этого в значительной степени зависят ис тинные индивидуальные стремления и цели людей. Эти ресурсы служат сред ством осуществления различных целей, и сами по себе могут быть целями или объектами для индивидов.

Поколенческий институциализированный обмен отличается от индивиду ального обмена между людьми безличностным, ролевым характером. Анализ механизма социального обмена показывает, что индивид выступает в социаль ном поколенческом институте в специфической и ограниченной роли функцио нера. Например, у врача институциализированным «обменным товаром» явля ется профессиональное мастерство, а его личное отношение к нуждающемуся в помощи «покупателю» здесь не имеет значения. Нормы упорядочивают, регу лируют, формализуют деятельность и взаимодействие индивидов в рамках ин ститута в виде, к примеру, прав и обязанностей родителей, детей, учителей, ко торые закрепляются в регламентирующих документах.

Специфика социального поколенческого обмена заключается в том, что он производится на основе системы формализованных норм, регулирующих соотношение «цен» институциализированных товаров и образующих правила, закономерности обмена. Объективным условием такого обмена является нали Мосс М. Общества. Обмен. Личность: Труды по социальной антропологии / Пер. с франц. М.: Восточная литература, 1996.

чие поколенческих ресурсов в виде социокультурного капитала (опыта, знаний, связей, финансовых и прочих накоплений).

Другим специфическим аспектом является неравнозначность межпоко ленческого обмена, когда, например, родители вкладывают в своих детей опыт, знания и материальные средства, рассчитывая на благодарность и перспективы помощи в старости. Таким образом, происходит обмен товаров на ресурсы ино го типа.

Важную особенность в вертикальных обменных отношениях между гене рациями представляет их неравновесное, ассимметричное функционирование.

Более того, именно «неоплаченные» долги составляют один из механизмов преемственности и воспроизводства генераций, так как свои долги (материаль ные, социальные, психологические) подросшие дети-получатели вернут не ро дителям, а своим детям117.

Свой значимый вклад в изучение поколенческих проблем внесли и другие классики социологии. Г. Зиммель подчеркивал внутреннее духовное единство каждого поколения, общность идей и деятельности. Стремление связать жиз ненный путь личности с историческими событиями, значимыми для всех лю дей, живущих в данный период времени. Это понимание развил К. Маннгейм в рамках разрабатываемых им теорий социологии знания. В частности, Маннгейм исследовал различные отношения поколений к идеям - принадлежность к тому или иному поколению (возрастной группе) наследуется индивидом, определяя его место в социально-историческом процессе, ограничивая тем самым сферу его индивидуального опыта и направляя способы мышления и действия в опре деленное, характерное для данного поколения русло.

В рамках структурно-функциональных подходов были изучены место и роль поколений во «внутреннем устройстве» и организации той или иной соци альной системы. Исходя из теоретических конструкций Т. Парсонса118, воз можны две основные ориентации любой общественной системы – по направле Шахматова Н.В. Социология поколений. Саратов: Изд-во СГУ, 2000. С. 17-18.

Парсонс Т. Система современных обществ: Пер. с англ. М.: Аспект Пресс, 1998.

ниям относительно самой системы (внешняя – события окружающей среды, или внутренняя – собственные проблемы), и по специфике целей (прагматиче ская – связанность с насущными, актуальными проблемами, или стратегическая – с ориентацией на стратегические успехи, долговременность). Их пересечение образует 4 основных функциональных категории, и определяет соответствую щие проблемы:

1. Адаптация системы к внешним объектам;

2. Целедостижение (получение тех или иных ресурсов от внешних объ ектов);

3. Интеграция – поддержание гармонии и согласия между объектами внутри системы;

4. Воспроизводство структуры и снятие напряжений. Функция воспроиз водства поколений придает системе стабильность.

На уровне социальной системы функцию адаптации обеспечивает эконо мическая подсистема, в том числе экономическая деятельность различных по колений. Функция целедостижения – политическая сфера деятельности различ ных поколений, интеграция – правовые и социальные институты, обеспечи вающие преемственность и развитие поколений, воспроизводство – институты социализации, семья и институты образования, построенные на поколенческой иерархии.

В рамках структурно-функционального подхода Ш. Айзенштадтом был разработан статусно-ролевой метод изучения поколений как производных от социальной структуры;

возрастные группы здесь понимались как средства со циализации. На базе функционалистской теории поколенного конфликта и маннгеймовской теории поколенного единства Р. Браунгарт разработал метод формализованного моделирования поколенного взаимодействия.

Межпоколенческие процессы социальных систем могут быть описаны через подходы теории эволюции. Социальная эволюция – медленный процесс, движущийся путем постоянных проб и ошибок. Ее результатом является отбор моделей поведения, качеств, свойств, умений, навыков и т.п., которые переда ются из поколения в поколение и способствуют лучшему приспособлению со циальной системы к изменяющимся условиям природной и социальной среды.

Контроль здесь осуществляется посредством устранения ошибок. Типы эволю ции социальных и естественных, природных систем качественно отличаются. В социальных системах передача исторического опыта – обязательное условие их дальнейшего развития. Социокультурная эволюция происходит именно путем усвоения, наследования, использования традиций, которые дают возможность лучше адаптироваться. В результате социокультурные эволюционные измене ния происходят значительно более быстрыми темпами, чем изменение среды.

Французский ученый Ж. Мандель интерпретировал цель поколенческого конфликта в отказе от отцовских социокультурных норм и стандартов поведе ния. К. Лоренц выводил вражду между поколениями из массового невроза в со стоянии общества и рассматривал войну поколений как источник древнего ин стинктивного эмоционального удовольствия, «разрядки» молодежи.

Р. Лауфер и В. Бенгтсон предложили различать генерационный, когорт ный, генеалогический и онтогенетический анализ. Генерационный анализ предполагает изучение возрастных групп, онтогенетический – поколение как агент социального изменения, генеалогический – исследование источников оп позиции внутри поколений существующего общества и развитие отношений между ними как субъектами социальных изменений119.

Американские социологи М. Райли, М. Джонсон и Э. Фонер в своей ста тье «Элементы модели возрастной стратификации» предложили свою концеп цию социологии возрастной стратификации общества, показав ее самостоя тельность и универсальный характер. Она подтолкнула западных социологов к необходимости более фокусированного изучения обозначенных проблем120.

Подробнее см.: Шахматова Н.В. Социология поколений. Саратов: Изд-во СГУ, 2000. С. 43-45, 51-52.

Поколенческая организация современного российского общества (специфика современных межпоколенче ских отношений): Коллективная монография/ Под ред. Г.В. Дыльнова и Н.В. Шахматовой. Саратов: Изд-во «Научная книга», 2003. С. 5.

Начиная с 1950-х годов XX века интерес к данной проблеме значительно возрос и в связи с усилением внимания к индивиду как субъекту процесса раз вития общества. Нетрадиционная социология в лице таких своих представите лей, как А. Шюц, М. Мид, Т. Бергер, П. Лукман, Г. Шуман, Ж. Скотт приложи ла немало усилий для осмысления жизнедеятельности отдельных поколений, их всестороннего научного анализа.

Особая роль в изучении обозначенных проблем принадлежит качествен ным подходам, опирающимся на субъективные аспекты, не затрагиваемые в количественных методиках. Здесь на первый план выходят понимание и интер претация, с неструктурированным характером анализа, использованием био графических методов. К этому направлению относятся «гуманистическая со циология», Чикагская школа, лонгитюдная методика, символический интерак ционизм, феноменологический подход.

В рамках последнего считается, что понять мотивы поведения человека можно лишь исходя из представлений о его биографической ситуации, о мире его поколения. Люди субъективно конструируют социальную реальность, привнося в каждую социальную ситуацию свои мотивы и модели поведения.

Когда ситуации повторяются, применяемые модели типизируются, и в конеч ном счете «институциализируются» во внутренний мир поколения.

В основе символического интеракционизма лежит представление о языке как ключевой основе для интерпретации смыслов межпоколенческих социаль ных коммуникаций. Интеракции в обществе обеспечиваются посредством язы ка, символов. Для понимания человеческого действия необходимо познание внутренних символических смыслов, воплощенных в языке, понятном участ никам взаимодействия.

В рамках нашей работы одной из наиболее значимых теорий является ти пология культур, разработанная американским этнографом М. Мид. По М.

Мид121, можно выделить три типа культуры – постфигуративная, где дети пре Подробнее см.: Мид М. Культура и мир детства. Избранные произведения: Пер. с англ. М.: Наука, 1988. С.

322-361.

жде всего учатся у своих предшественников, кофигуративная, где дети и взрос лые учатся у сверстников, и префигуративная, где взрослые учатся также у сво их детей.

К первому типу относятся примитивные общества, маленькие религиоз ные или идеологические анклавы;

власть здесь основана на прошлом. Каждое изменение протекает настолько медленно и незаметно, что «деды… не могут представить себе для них [внуков – А.С.] никакого иного будущего, отличного от их собственного прошлого»122. Прожитое взрослыми является схемой буду щего для детей;

основные навыки и знания передаются ребенку так рано и так беспрекословно и надежно, что у ребенка не могло быть и тени сомнения в по нимании своей собственной личности и судьбы. Характерно высокое чувство уверенности в «единственной правильности» понимания мира вокруг. Любой сегмент поведения здесь оказывается подчиняющимся одному и тому же осно вополагающему образцу либо же закономерно связан с другими моделями по ведения в данной культуре, принимающейся как нечто само собой разумею щееся. Отсутствие сомнений и отсутствие осознанности – ключевые элементы для сохранения постфигуративной культуры. Противоречия находятся за поро гом сознания, и потому не могут быть аналитически освоены и поняты. Только воздействие какого-нибудь внешнего потрясения (природная катастрофа, ино земное вторжение) могло изменить модель миропонимания. Ощущение контра ста при взаимодействии с другими культурами может только усилить сознание неизменности элементов, составляющих специфическую особенность группы, к которой принадлежит данный человек, не меняя характерного здесь ощущения вневременности.

Существенная черта постфигуративных культур – постулат о том, что действия и образ жизни представителей старшего поколения, сколько бы изме нений в нем не было, неизменен и остается вечно одним и тем же, поэтому здесь в особо сильной мере характерна генерационность. Ее сохранение зависит Мид М. Указ. соч. С. 322.

от установок стариков и того следа, который они оставляют в душах молодых.

Здесь роль пожилых людей особенно высока. Человек «не ждет ничего нового, отличного от ранее бывшего», и представители третьего поколения представ ляют собой как бы законченный образец жизни, что не исключает возможности между поколениями. Там, где есть сильный конфликт между поколениями, вполне возможно, что он является результатом какого-нибудь серьезного изме нения среды. Будучи один раз включенными в культуру и принятыми за неиз бежность, конфликты такого рода становятся составной частью постфигура тивнфых культур.

Ко второму, кофигуративному типу относятся в первую очередь великие цивилизации, по необходимости разработавшие процедуры внедрения нов шеств, а потому вынужденные обращаться к каким-то формам кофигуративно го обучения. Здесь старшие по возрасту по прежнему господствуют в том смысле, что именно они определяют стиль кофигурации, устанавливают преде лы ее проявления в поведении молодых. Часто, однако, этот тип культуры не долговечен.

Кофигурация начинается там, где наступает кризис постфигуративной системы, например, как последствие катастроф, в результате которых погибла большая часть поколения пожилых людей;

появление новых форм техники;

иммиграция, где пожилые остаются чужаками;

изменения в социокультурной среде в результате завоевания, обращения в новую веру, революции. В тех си туациях, когда старшего поколения не существует или оно потеряло власть или авторитет, молодежь может сознательно игнорировать модели их поведения.

Поведение уже не так тесно связано с рождением в данном обществе, чтобы представляться чем-то скорее врожденным, чем приобретенным. Если в постфигуративной культуре молодежь сама со временем станет тем, чем сейчас являются пожилые, то, например, для иммигрантов старики – это люди, чей об раз жизни они уже никогда не повторят. Опыт молодого поколения радикально отличен от опыта их родителей, они теперь сами должны вырабатывать стили поведения и служить образцом для своих сверстников. Здесь конфликт между поколениями начинается не по вине взрослых. Он возникает тогда, когда новые методы воспитания детей оказываются недостаточными и непригодными для формирования того стиля жизни во взрослом возрасте, которого, по понятиям первого поколения иммигрантов, должны были бы придерживаться их дети.

Возможны ситуации, когда молодое поколение копирует стили поведения представителей других групп. Здесь родители вынуждены поощрять детей ста новиться частью нового порядка.

Конфликты между поколениями присущи прежде всего классовым обще ствам с высокой вертикальной мобильностью. Молодой человек, завоевав но вое положения в обществе, в отличие от родителей-крестьян, вынужден отка зываться от старых моделей поведение, осваивая новые.

В простейшей форме кофигуративное общество – то, где отсутствуют де ды и бабки. Это свойственно индустриальным высокоурбанизированным куль турам с их традицией раздельного проживания и стремлением к идейной мо бильности. Здесь связи с прошлым ослабевают, жизненный опыт сокращается на поколение. В больших организациях, где требуются быстрые изменения, уход на пенсию – социальное выражение той же самой потребности в гибкости.

Третий, префигуративный тип, где уже родители обучаются у своих де тей, становится все более характерным для современных развитых обществ.

Сегодня возникают новые механизмы сохранения и передачи культуры;

моло дое поколение вырастает в мире, которого не знали старшие, и оказывается пе ред лицом будущего, которое настолько неизвестно, что им нельзя управлять так, как это делали их отцы, с помощью кофигуративных методик. Такая ситуа ция напоминает модели пионеров-иммигрантов, но не в пространстве, а во вре мени. Технический прогресс привел к резкому необратимому разрыву между поколениями, что, по мнению М. Мид, должно привести к преобладанию пре фигуративных тактик развития.

Особое место в исследовании проблемы поколений принадлежит пред ставителям французской социологической школы второй половины XX века.

(П. Бурдье, К. Аттияс-Донфю, Д. Берто123). Французские ученые разрабатывали оригинальные подходы в исследовании социального опыта, форм взаимодейст вия поколений в семье, конфликтов между поколениями занимались изучением преемственности социокультурного капитала, мобильности поколенческих сло ев.

В российской социологической науке проблема поколений в той или иной мере рассматривалась многими учеными второй половины XIX – начала XX веков. Например, в творчестве Н.К. Михайловского проблема межпоколен ческих взаимодействий, которую он связывал прежде всего с вопросами нрав ственности, занимала значительное место124. В числе наиболее значимых рос сийских исследователей вопроса следует также назвать П.А. Сорокина, П.А.

Кропоткина, Н.И. Кареева, М.М. Ковалевского, П.И. Новгородцева.

Любопытными представляются взгляды русского теоретика анархизма и исследователя добровольной кооперации людей П.А. Кропоткина125. Он указы вал на примеры солидарности уже в животных сообществах, подчеркивал ши рокое распространение обычаев взаимопомощи у первобытных народов. На развитие традиций взаимопомощи существенное влияние оказывают «природ ная склонность» и влияние воспитания. По П. Кропоткину, именно из понятия о взаимопомощи развивается понятие о справедливости, сам исторический про цесс понимался как эволюция форм кооперации людей. Институты солидарно сти были во многом разрушены государством, здесь близкие функции стремят ся выполнять профсоюзы.

Описание П. Кропоткиным взаимопомощи людей как естественного за кона, возражения против идеи «выживания сильнейшего», его изучение исто См., например: Берто Д., Берто-Вьям И. Семейное владение и семья: трансмиссии и социальная мобиль ность, прослеживаемые на пяти поколениях // Социс. 1992. №12. С. 133-139.

Подробнее о взглядах Н.К. Михайловского на вопросы межпоколенческого взаимодействия см.: Поколенче ская организация современного российского общества... С. 24-25.

Подробнее см.: Кропоткин П.А. Этика: избранные труды. М.: Политиздат, 1991.

рических форм взаимопомощи, идей общественности способствовали более глубокому пониманию социальных процессов. Работы П. Кропоткина послу жили своеобразным толчком к широкому исследованию обозначенных им про блем. Исследователи обратили внимание на такие характеристики взаимопо мощи, как ее добровольность, сходные условия бытия помогающих друг другу людей.

Весомый вклад в исследование исторической динамики межпоколенче ских взаимоотношений внес П.А. Сорокин. Согласно его подходу, любое обще ство можно описать и понять исключительно сквозь призму присущей этому обществу системы значений, норм и ценностей. Культурно-ценностные систе мы того или иного общества формируются под воздействием двойственной природы человека – как существа мыслящего/чувствующего. Если основной акцент сделан на чувственной стороне человеческой природы, то доминантой становится «чувственный» образец культурных ценностей, если на воображе нии и разуме – в качестве эталона фигурируют «нечувственные» модели, хотя в любом случае «противоположности» не исчезают.

Соответственно выделяются и типы мышления. В идеационных (idea tional) культурах под истинной реальностью понимается нематериальное и веч ное бытие, телесные потребности человека минимизируются, духовные же уст ремления личности, напротив, абсолютизируются. В чувственных (sensate) сис темах реальностью считается лишь то, что доступно в ощущениях, на первый план выдвигается удовлетворение физических потребностей. При относитель ном балансе чувственных и рациональных критериев истинности формируются особые, идеалистические (idealistic) культуры126. Можно предположить, что в идеационных культурах, в противовес чувственным, физическая немощь и внешний вид представителей третьего возраста не будут вызывать неуважения или агрессии, а жизненный опыт и мудрость дадут возможность добиться вы сокого личного авторитета.

Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество: Пер. с англ. М.: Политиздат, 1992.

Более подробно проблема поколений в нашей стране стала изучаться с 1960-х годов, и в основном под углом зрения проблем молодежи. Были разра ботаны система возрастных критериев, масштабов социально профессиональных изменений и социальной структуры общества, расширены возможности функционального изучения отдельных поколенческих проблем, проведен анализ процесс включения отдельных поколений в общественную жизнь, предложены концепции межпоколенческого взаимодействия (в плане преемственности поколений), выявлены некоторые закономерности формиро вания отдельных генераций, обозначены отдельные проблемы межгенерацион ной мобильности, социально-возрастной дифференциации в самовоспроизвод стве социальной структуры. Наиболее значимый вклад в изучение межпоколен ческих взаимодействий внесли И.С. Кон, В.Т. Лисовский, С.Г. Спасибенко, М.Н. Руткевич, Б.Ц. Урланис, Н.В. Шахматова.

Вопросы межпоколенческих взаимодействий интересовали исследовате лей на всех этапах развития социологической мысли, и анализировались как в рамках описания социальной солидарности, в качестве одного из основных ка налов социальной преемственности и поддержания стабильности, средства сдерживания радикальных изменений (О. Конт, Э. Дюркгейм, М. Мосс, Т. Парсонс, П. Кропоткин, Н.К. Михайловский), так и при изучении сущности и причин социальных конфликтов в современном обществе (М. Мид, П. Бурдье, П. Сорокин, Ж. Мандель, К. Лоренц). Разработаны подходы, связанные с анали зом внутреннего мира поколений (Г. Зиммель, К. Маннгейм), моделирование межпоколенческих взаимодействий (Р. Браунгарт), описание межпоколенной преемственности (Д. Берто).

Применение теорий межпоколенческого взаимодействия для описания отношения к пожилым людям в обществе позволяет рассматривать деятель ность представителей третьего возраста в контексте функционирования всего социального организма. Исходя из позиций О. Конта об особенной значимости женщин в воспитательном процессе, гендерная несимметричность геронтоло гической группы обретает свои положительные стороны. В то же время ученый называет поддержание межпоколенческой солидарности одной из главных функций государства, что демонстрирует осознание конфликтности межпоко ленных отношений уже в рамках классических теорий.

Концепция социального обмена М. Мосса позволяет рассматривать соци альный статус пожилого человека как определенную сумму накопленных в те чение жизни опыта, знаний, связей, материальных сбережений;

применительно к сегодняшней ситуации в России необходимо подчеркнуть обесценивание не которых составляющих социокультурного капитала – например, несовмести мость повседневного опыта, приобретенного в рамках предыдущей социально политической системы с нынешними условиями, стремительное устаревание многих форм знания, особенно в технических областях, что объясняет падение авторитета лиц третьего возраста.

Исходя из структурно-функциональных моделей Т. Парсонса, наиболее значимыми функциями пожилых людей являются интегративная, реализуемая старшим поколением как основным носителем традиционных ценностей, менее других склонных искажать их в угоду ситуативной выгоде. В традиционных обществах эта функция могла реализовываться в институциональных формах (совет старейшин). Другая функция – воспроизводство структуры – осуществ ляется через институты социализации, прежде всего в рамках семьи, а также в институтах образования вообще, так как они, как правило, строятся на поко ленческой иерархии. Социальная значимость этих функций обусловливает от ношение к пожилым людям в обществе.

Наш анализ исторических форм отношения к старости (параграф 2.1) опирается на социально-исторические концепции М. Мид и П. Сорокина. Со гласно типологизации культур М. Мид, существуют постфигуративные культу ры, где повседневные социальные структуры настолько постоянны, что жиз ненный опыт пожилых, являясь наиболее масштабным, сохраняет полную акту альность, кофигуративные, понимаемые как переходные модели, и префигура тивные, являющиеся следствием технического прогресса, обесценивающие значительную часть опыта и повседневных практик старшего поколения, вы нуждая новые поколения формулировать модели решения тех или иных про блем самостоятельно.

Исходя из концепции П. Сорокина, современные культуры следует пони мать как чувственные, ориентированные скорее на рациональные, чем на гума нистические ценности, что усиливает понимание старости как синонима беспо лезности. В противовес современным моделям, в идеационных культурах фи зическая немощь и внешний вид представителей третьего возраста не являлись причиной прямой дискриминации, а жизненный опыт пожилых давал возмож ность добиться высокого личного авторитета.

Для сегодняшней России характерны главным образом конфликтные формы межпоколенческих отношений, препятствующие выполнению поколе ниями своих функции по регламентации поведения групп и индивидов, что яв ляется одним из факторов дестабилизации общества. Модели межпоколенче ской преемственности, характерные для стабильных обществ, в современной России не находят достаточного воплощения – если в первых передача соци ального опыта от поколения к поколению в известной степени предопределяла будущее, то в нашей стремительно модернизирующейся стране такой способ трансляции опыта уже не считается нужным и эффективным, в результате чего творческий потенциал старших поколений оказывается невостребованным.

Глава II. Социокультурная динамика отношения к старости 2.1. Исторические формы отношения к старости Старость справедливо считать феноменом XX века. До этого процент по жилых людей практически везде незначителен, даже по самым оптимистичным оценкам. Это подтверждает и неразвитость соответствующей терминологии - в аккадском языке слово «дед» обычно обозначалось как «ab abi» (отец отца), «внук» - «bin bini» (сын сына)127, порой в документах вместо слова «дед» ис пользовалось слово «отец»128.

Средняя продолжительность жизни в первобытном обществе составляла 15-22 года, в древнем мире – 20-30 лет. Незначительно увеличившись в средние века и эпоху Возрождения (25-30 лет), в XVII-XVIII веке она в целом не пре вышала 40 лет, достигая этой цифры лишь к началу XIX века (35-40 лет). К концу столетия средняя продолжительность жизни уже составляла 47-50 лет, и уверенно росла (на 4-5 лет за каждое десятилетие) в течение всего XX века129.

Лишь с появлением в обществе значительного процента пожилых людей ста рость начинает восприниматься как социальная проблема. Но и в предыдущие эпохи проблема отношения к старости не решалась однозначно, а потому изу чение исторических форм ее восприятия, репертуара ее социальных функций представляется значимым для более полного понимания механизмов конструи рования образа старости в современном мире.

Липин Л.А. Аккадский (вавилоно-ассирийский) язык. Вып. II. Словарь. Л.: Изд-во ЛГУ, 1957. С. 14, 55.

Дьяконов И.М. Люди города Ура. М.: Наука, 1990. С. 180, 195, 221.

Россет Э. Продолжительность человеческой жизни. Пер. с польск. М.: Прогресс, 1981. С. 184-207, 211.

Следует оговориться, что для традиционных обществ возраст – это в пер вую очередь не хронологическая, а статусная характеристика. Продвижение по статусно-возрастной лестнице здесь не детерминировано количеством прожи тых лет, а осуществляется, например, через обряды инициации и другие схожие социальные процедуры.

Взаимопомощь в виде дележно-коммуналистических отношений при рас пределении пищи, совместной защиты от хищников, поддержки слабых сфор мировалась уже в стаде обезьян и была необходимым условием существования первобытного человеческого коллектива130. Экстремальная среда детерминиро вала развитие человека как социального существа;

исключение из коллектива даже у нынешних первобытных племен равнозначно смерти. Залогом сущест вования каждого была оптимальная стратегия выживания группы в целом.

Ключевым преимуществом древнейших человеческих коллективов перед ана логичными животными сообществами следует считать возможность формули ровки и выбора моделей поведения, не продиктованных инстинктами;

эффек тивность и разнообразие этих моделей зависят от жизненного опыта. Здесь сле дует особо подчеркнуть коммуникативную роль речи, возникновение и разви тие которой тесно связано с коллективной трудовой деятельностью человека131.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.