WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Министерство образования Российской Федерации Челябинский государственный университет СЛОВО, ВЫСКАЗЫВАНИЕ, ТЕКСТ В КОГНИТИВНОМ, ПРАГМАТИЧЕСКОМ И КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОМ АСПЕКТАХ Тезисы Международной ...»

-- [ Страница 3 ] --

Таким образом, можно сказать, что ПТ – это комплексный образец когни тивной обработки действительности, непосредственно связанный с морально этическими ценностями общества и входящий в ядерную часть концептуальной картины мира соответствующей лингвокультурной общности.

Названные особенности ПТ обеспечивают успешное выполнение ими в ткани художественного произведения различных функций, главной из которых является сюжетообразующая.

Изучая интерпретации одного и того же ПТ с различных точек зрения (ав тором, разными героями произведения, с другой временной перспективы и т.д.), можно получить наиболее полное представление о структуре той или иной язы ковой личности, о её мировоззрении, политических взглядах, вероисповедании, общественном положении и т.д. Следовательно, определённый набор ПТ у того или иного варианта языковой личности может дать её полный психологический портрет и информацию о наиболее значимых морально-эстетических ценнос тях данной лингвокультурной общности.

Анализ определённого набора ПТ позволяет проникнуть в идейно-художе ственный замысел произведения, лучше понять его композиционное построе ние и рассмотреть дискурсивные способности языковой личности.

Обращение к ПТ очень характерно для немецкоязычной культуры (напри мер, сюжет о докторе Фаусте, о Лоэнгрине, песнь о Нибелунгах, об Арминии и т.д.), что нетипично для русскоязычного лингвокультурного сообщества (к ПТ часто обращались Вагнер, Гёте, Т. Манн, Г. Манн, Л. Фейхтвангер и т.д.).

У каждого автора ПТ выполняет ту или иную сюжетообразующую функ цию в произведениях. Г. Манн, обращаясь к легенде о Лоэнгрине, в романе «Вер ноподданный» маркирует кульминацию действия и высвечивает наиболее ярко картину мира определённого социального типа. ПТ «Арминий» становится кра еугольным камнем, на котором строится сюжет романа Л. Фейхтвангера «Братья Опперманы».

Однако наиболее выпукло сюжетообразующая функция ПТ проявляется в романе Т. Манна «Доктор Фаустус», что обнаруживается в построении и пово ротах сюжета, композиции романа, в описании характеров и взаимоотношений между персонажами романа и т.д.

Изучение сюжетообразующих потенций ПТ поможет высветить свойства, присущие немецкой языковой личности.

Г.А. Старова Челябинск ПОЛИТИЧЕСКИЙ РАЗДЕЛ ГАЗЕТЫ К изучению политических проблем имеет отношение не только политоло гия, но и другие социальные и гуманитарные науки: философия (использование общих категорий диалектики, анализ объективного и субъективного в полити ческом процессе, понимание ценностных аспектов власти и др.), социология (отражение политического процесса в сознании людей, мотивация политичес кого поведения той или иной социальной группы, социальная база политичес кой власти), правовые дисциплины (правовая система общества, механизм вла сти, конституционные нормы и принципы), история, психология, экономичес кая теория, риторика. Политические исследования все больше базируются на данных культурной антропологии, социолингвистики, герменевтики. Появляет ся новая проблематика, например, гендерная политическая теория и феминист ская практика, политическая экология и глобалистика, политическая прогности ка и т.д.

В начале 50-х гг. XX в. появился термин «политическая коммуникация» и фундаментальные исследования, которые выделились в самостоятельное направ ление. Сущностью политико-коммуникационных процессов является передача, перемещение, оборот политической информации – совокупности знаний, сведе ний, сообщений о явлениях, фактах, событиях политической сферы общества, с помощью которых передается политический опыт, координируются усилия вза имодействующих в обществе индивидов, социальных групп, слоев, классов, происходит их политическая социализация и адаптация. Задачей отправителя является не только передача информации, но и стремление изменить структуру сознания реципиента в соответствии со своим сообщением, опираясь либо на логическое убеждение (доказательный характер разумных доводов), либо на эмоциональное убеждение, то есть воздействуя на систему ценностных ориен таций личности (Ю.В. Ирхин).

Власть реализуется через общение, через определенный язык, который по нятен всем (М.А. Василик). В сфере социолингвистики внимание ученых с 70 – 90-х гг. привлекает вопрос о том, какую роль играет язык в постоянной борьбе за власть и как отражается эта борьба между людьми на особенностях языка, на специфике речи, на текстах, которые отражают эту борьбу. А.К. Михальская от мечает, что логосфера общества перестала быть однородной, и социальное рас слоение языков и дискурсов особенно очевидно в языковых ситуациях «слож ных сообществ» современных западных стран: политический дискурс – дис курс власти, культуры, науки, искусства, образования – использует только один из вариантов общенационального языка – вариант, признанный в данной логос фере престижным, поскольку он усваивается в полной мере только на тех уров нях образования, которые доступны исключительно слоям общества, обладаю щим реальной властью, денежной и политической. В противоположность этой особенности современного Запада, по замечанию А.К. Михальской, образова ние социальных диалектов, их иерархизация по оси власти не столь существен на для современной русской логосферы в связи со значительными сдвигами на родных масс по социальной оси после 1917 г. и смешением территориальных и социальных диалектов;

к тому же грамотная, культурная речь, свойственная ари стократии и интеллигенции, воспринималась как речь социальных врагов;

далее на протяжении долгого периода речь власти в России носила ярко выраженные признаки непрестижного социального диалекта с множеством нарушений норм литературного языка. Речь современного политика, обращающегося не непос редственно к адресату, а через прессу, требует мастерства владения диалогом в беседе с журналистом. В сфере социологии международных отношений исполь зуется теория социальных групп, причем группы и международные системы обладают явными соответствиями «индивид – нация», «межличностные взаи модействия – межнациональные взаимодействия», а «правила поведения их чле нов, взаимоотношения между лидерами и маргиналами зависят от их рангового соответствия» (П.А. Цыганков), что можно соотнести с иерархией в сложном международном сообществе, отражающейся в речи политических лидеров. Кроме того, образование международных экономических, политических организаций, объединений, фирм в разных сферах деятельности повлекло за собой взаимо проникновение лексики разных языков. Анализ отдельных номеров итальянс кой периодической печати, например, выявил большое количество заимствова ний из английского, французского, испанского и немецкого языков;

некоторые из них уже «итальянизированы», другие сохраняют форму своего языка и упот ребляются в оригинальном варианте: blitz, black bloc, governance, les sites du genocides и др. В российской печати заимствований значительно меньше, и по даются они в соответствии с русским произношением: джихад, бизнесмен, лоб би, сиквел (Новая газета. 2001 г. 24 – 26 сент.).

Политическая психология изучает политическое поведение людей в связи с их ценностными ориентациями, мыслями о политике, чувствами, волей, нацио нальными традициями и чертами характера. Сравнительный частотный анализ отдельных номеров итальянских и российских газет показал, что сегодня в по литических материалах газет наиболее часто употребляются слова: в России – наркотики, банк, террористы, власть, деньги, образование, безопасность, вой на, борьба, угроза, бюджет, конфликт, преступность, закон;

в Италии – democrazia (демократия), diritti civili (гражданские права), dialogo (диалог), scontro (стычка, столкновение), indagine (расследование), mozione di sfiducia (выражение недоверия), responsabilitа (ответственность), legge (закон), ordine pubblico (общественный порядок), angoscia (тревога), movimento antiglobal (дви жение антиглобалистов).

Язык политики имеет свои особенности на всех уровнях – лексики, морфо синтаксиса, фразеологии. Сегодня словообразование, как считают итальянские лингвисты, является плодом коллективного творчества журналистов, политиков, ученых – именно поэтому в лексике так быстро отражаются все изменения, свя занные с ускоренным ритмом жизни, скоростью распространения информации, изменением традиций и условий жизни.

Т.И. Строкова Челябинск О ПРОБЛЕМЕ РЕЧЕВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В ПЕДАГОГИЧЕСКОМ ОБЩЕНИИ СО СЛЕПЫМИ И СЛАБОВИДЯЩИМИ ДЕТЬМИ Для обучения и воспитания слепых и слабовидящих детей создаются спе циальные образовательные учреждения. Такие школы должны обеспечить под готовку сознательных и высокообразованных людей, способных к труду, актив ной деятельности в различных сферах хозяйства, культуры, науки, техники.

Перспективы развития школ для слепых и слабовидящих указывают на не обходимость совершенствования учебно-воспитательного процесса.

В исследованиях М.И.Земцовой, И.В.Сироткина, М.А.Крыловой, Л.И.Мор гайлик, В.А.Феоктистовой, Б.К.Тупоногова и др. научно обоснованы и опреде лены цели, задачи, средства, содержание и формы коррекционно-воспитатель ной работы учителя, работающего со слепыми и слабовидящими детьми.

Нас заинтересовал лингвистический аспект коррекционно-воспитательной работы с детьми с нарушением зрения. Как показывает опыт, этот аспект имеет важное значение для практики обучения детей с патологией зрения.

В настоящей статье на основе наблюдений за речевым поведением учителя на уроке, первых выводов лингвистических исследований, обобщения передо вого опыта учителей МСКОУ СКОШ № 127 г.Челябинска ставится задача обо значить проблемы речевого воздействия в педагогическом общении со слепыми и слабовидящими детьми.

Слабовидящему, а особенно слепому ребенку, всегда нужна помощь учите ля в восприятии учебного материала и всего того, что происходит вокруг. Слово для слепого несет огромную информацию, поэтому речевое воздействие в педа гогическом общении со слепыми и слабовидящими детьми имеет важное значе ние. Оно выполняет еще и добавочную функцию-компенсацию слепоты. Кор рекционный аспект речевой деятельности появляется там, где сужено чув ственное познание, и он призван ликвидировать последствия в психическом раз витии. Обедненный чувственный опыт такого ребенка необходимо связать со словом учителя – это непременное условие познания действительности. В об щении со слепыми и слабовидящими детьми коммуникативное лидерство при надлежит учителю. Он в своей работе пользуется своеобразным «языком для специальных целей», так как обслуживает конкретную сферу общения – педаго гическое общение со слепыми и слабовидящими детьми. Специальные цели, – в данном случае, компенсация слепоты и слабовидения – побуждают учителя пе реходить на «специальный язык».

В речевом поведении учителя можно выделить организующие и информа тивные языковые средства. В начале урока часто звучат из уст учителя фразы указания, фразы-информации: «Наведите порядок на рабочем столе: учебник справа (слева), перед вами прибор, вставьте тетрадь, возьмите в руки гри фель...», «Для сегодняшнего урока необходимы следующие пособия…».

На уроке необходимо несколько раз повторить самое главное, поэтому учи тель употребляет в речи фразы-стимулы на повторение, обобщение, воспроиз ведение, поиск главного: «Вспомним еще раз о…», «Саша, сделает вывод, а Ирина повторит еще раз.», «Найдите в контексте самое главное и подчеркни те.» и др.

Языковые фразы-поводыри помогают учащимся при выполнении самосто ятельной работы: «Я сейчас объясню подробно, что и как нужно делать.», «За помните порядок выполнения работы: сначала…, потом…», «Делаем, как я…».

Учителя физики, химии при проведении опыта детализировано описывают место, предупреждают о запахах, звуках: «Я стою у стола, в руках у меня про бирка. Сейчас вылью содержимое пробирки в колбу, произойдет шипение. Не пугайтесь, это…».

Таким образом, в результате поисковой работы в речевом поведении учите ля, работающего со слепыми и слабовидящими детьми, были выявлены нестан дартные языковые формулы. Общение со слепыми и слабовидящими ставит педагога перед необходимостью моделирования коммуникативных ситуаций, изучения речевых условий, способствующих возникновению и активизации вер бальной коммуникации.

В данной статье только обозначена проблема, исследование её будет про должено.

Ю.А. Толстых Челябинск ГРАММАТИКО-СИНТАКСИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЯЗЫКА РЕКЛАМЫ КАК ЗЕРКАЛА ОБЩЕЯЗЫКОВЫХ ТЕНДЕНЦИЙ Реклама представляет собой сложнейшее социолингвистическое и лингвоп сихологическое явление, которое всё чаще привлекает внимание лингвистов.

Одной из актуальных проблем, обсуждаемых, в частности, на страницах фран цузской специальной филологической периодики, является определение сути, природы языка рекламы, а также его соотношения со «стандартным» (норма тивным) французским языком и взаимосвязи между ними.

До недавнего времени «язык рекламы» считался неким особенным, само стоятельным жанром письменной речи, допускающим нарушения общеязыко вых правил. Рекламные тексты исследовали с точки зрения их соответствия лек сической, грамматической и синтаксической «норме». Однако реклама, по сути, представляет собой специфический жанр «письменно-устной» речи, отражаю щий актуальные тенденции в языке. Этот факт объясняется главным образом коммуникативной функцией рекламы.

Лексические особенности «языка рекламы» определяются прежде всего коннотативным фактором, тесно связанным с прагматичностью рекламы как таковой: необходимо максимально точно, ярко, незабываемо обозначить тот или иной предлагаемый потребителю продукт. Поэтому, например, рекламные сло ганы изобилуют арготизмами, неологизмами, англоамериканизмами и пр.

С грамматико-синтаксической точки зрения для языка рекламы характер ны следующие особенности:

1) «засилье» определенного артикля или его заменителей-детерминативов (притяжательных или указательных прилагательных), выполняющих, среди про чего, функцию выделения, «подчеркивания» неких «уникальных» продуктов и услуг или их производителей: Les mlodies qu’on aime;

Les chanes Internet de Wanadoo…;

Votre sommelier Auchan au numro… и т.д.;

2) отсутствие предлога (а часто и предлога, и артикля) перед глагольным дополнением, независимо от переходности глагола, что приводит к упраздне нию внутрифразовых грамматических связей: например, Achetez Samaritaine!

(вместо Achetez la Samaritaine!), Volez Air Inter! (вместо Volez avec Air Inter!), Roulez bus! (вместо Roulez en bus!), Spcial rentre (вместо Spcial pour (de) la rentre и т.д.;

3) тенденция к адъективации существительных-эпитетов (что влечет за со бой обилие субстантивированных конструкций): Fischer a toujours t trs Alsacienne;

Land Rover partenaire des sapeurs-pompiers;

Le geste plaisir de la journe и пр.;

4) тенденция к опущению глагола и к обилию номинативных конструкций, напоминающих заголовки: например, Initial le parfum perle;

En route vers le dvloppement;

Nouvelle Volvo … Dpassement de routine и т.д. Как и в разговор но-бытовой речи, в рекламных слоганах преобладают лаконичные, компактные синтаксические конструкции (в частности, эллиптические фразы), отражающие общую тенденцию к языковой экономии;

5) использование в глагольных конструкциях в основном императива (Bnficiez immdiatement…;

Retrouvez toutes les frquences au…), инфинитива (Ne suivre sur le net que…;

Servir l’authenticit), формы настоящего (prsent), бли жайшего будущего (futur immdiat) или простого будущего времени (futur simple):

например, Demain les hommes devront tre connects. Ils le sont dj;

a ne va pas faire que des heureux и т.д.;

6) частное использование телескопических слов (mots-valises) – окказио нальных (реже – узуальных) неологизмов, вмещающих в себя словосочетания, а порой и целые фразы, что отражает современную общеязыковую тенденцию к синтетизму: inveskiez (= investissez dans le ski), hebdomigrant (= hebdomadaire migrateur), restoroute (= restaurant de route) и т.д.;

7) изобилие всевозможных каламбуров, фонетико-графических повторов и параллелизмов: Offrez-vous davantage d’AVANTAGES!;

Mes grandes marques aux prix dmarqus;

Vittel – la vitalit est en elle;

Maintenant vous tes au courant (рек ламный слоган фирмы, предлагающей электросветильники) и т.д. Нередка в рек ламных слоганах и рифма (Dior. J’adore.).

Изучение характерных особенностей рекламного текста дает основания для опровержения тезиса о многоуровневом различии между устным и письменным высказыванием. С одной стороны, язык рекламы отражает общеязыковые тен денции (в частности, стремление к языковой экономии, синтетизму и пр.), с дру гой – язык рекламы не может не влиять на устную речь и даже на «норму».

Можно предположить, что подобным свидетельством единства и взаимо проникновения устной и письменной речи является и язык комиксов.

И.В. Труфанова Москва ЧТО СЧИТАТЬ КАНОНИЧЕСКОЙ РЕЧЕВОЙ СИТУАЦИЕЙ?

Термин «каноническая речевая ситуация» в современной лингвистике исполь зуется как омонимичный. Во-первых, в работе Е.В.Падучевой (1996) неканони ческой речевой ситуацией провозглашается нарратив, главным признаком кото рого объявляется отсутствие непосредственного контакта говорящего и слуша ющего. Нарративу противопоставляется каноническая речевая ситуация, харак теризующаяся прежде всего наличием непосредственного контакта говорящего и слушающего. Л.А.Бирюлин (1992) использует термины «каноническая рече вая ситуация побуждений» и «каноническая речевая ситуация оптативов». Обя зательным компонентом канонической речевой ситуации побуждений, в отли чие от оптативов, является слушающий. Еще раньше Н.Д.Арутюнова в статье «Фактор адресата» (1981) подвергла речевые акты исследованию на предмет обязательности/необязательности в составе их канонической речевой ситуации слушающего. Что нового, по сравнению с тем, что было, делаем мы?

Мы доказываем, что наличие/отсутствие находящегося в непосредствен ном контакте с говорящим слушающего – это еще недостаточная характеристи ка канонической речевой ситуации какого-либо типа речевого акта. Для ассерти вов обязателен не непосредственный, находящийся в состоянии непосредствен ного контакта с говорящим слушающий, а опосредованный слушающий. Чтобы произвести ассертив, говорящему нужен не находящийся с ним в непосредствен ном контакте слушающий, а все человечество. Включение в состав каноничес кой речевой ситуации ассертивов опосредованного слушающего требуют меха низмы истинности ассертивного высказывания, потому что оценку истинности высказывания производят и говорящий, и слушающий (Свинцов). Наличие у ассертива нескольких оценивающих истинность производимого высказывания субъектов особенно ощутимо в речевых актах заблуждения и лжи, так как в них название речевого действия вербализуется дважды: во-первых, говорящий на зывает свой речевой акт знанием или предположением, а слушающий квалифи цирует его как ложь, заблуждение. Индикатором ассертивного речевого акта яв ляется пропозициональное содержание. Говорящий допускает ошибки или лжет.

Сигналом ошибки для слушающего является лексема с ролевым значением или смыслом. Поэтому для слушающего такие слова выполняют роль индикатора речевого акта, а для говорящего они остаются операциями в его речевой дея тельности. Для комиссивов обязателен опосредованный наблюдатель, в котором воплощены знания и интуитивные ощущения носителей языка о том, что спра ведливо, а что несправедливо, интериоризованные моральные законы, нормы и правила. Для части комиссивов обязателен находящийся в непосредственном контакте с говорящим слушающий (для согласия, отказа, обещания, пари, и т.д.);

для таких комиссивов, как клятвы и обеты, слушающий, находящийся в непос редственном контакте с говорящим, необязателен. Канонической речевой ситу ацией оптативов, эмотивов, речевых актов выражения эмотивно-оценочного от ношения является ситуация внутренней речи, поэтому для их осуществления не нужен слушающий, находящийся в непосредственном контакте с говорящим.

Речевые акты эмоционального воздействия зачастую нуждаются не только в слу шающем, но и в третьих лицах, в аудитории (Гловинская, 1993). Если речевой акт производится в неканонической речевой ситуации, его тип меняется: вопрос – речевой акт (канонической речевой ситуацией является внешняя речь), осуще ствление которого во внутренней речи переводит его в ассертивный речевой акт незнания;

оптативы, выраженные во внешней речи, выполняют функцию по буждений;

эмотивы и речевые акты выражения эмотивно-оценочного отноше ния, будучи осуществлены в присутствии слушающего, находящегося в непос редственном контакте с говорящим, переходят в разряд речевых актов выраже ния эмоционального воздействия.

Главный вывод, к которому мы приходим – нецелесообразно противопос тавление абстрактной канонической речевой ситуации вообще неканонической речевой ситуации вообще, речевая ситуация – это всегда речевая ситуация рече вого акта какого-либо типа. Нарратив тоже можно рассматривать как частный вид ассертива и декларатива, как, в частности, это делает Ж.Женетт. Особен ность его в том, что автор максимально отказывается от прямого проявления своей индивидуальности и ситуации его создания в своем произведении, а каж дый читатель (слушающий) готов занять его авторскую позицию, во всяком слу чае считает, что лучшего, альтернативного способа выражения данного содер жания не существует (Васильева 1980). Нарратив – это речевой акт неэлемен тарный, в лингвистике же пока исследуются элементарные речевые акты. По сложным речевым актам имеется только докторская диссертация В.И. Караба на, хотя еще Дж.Р.Серль писал о том, что речевые акты могут быть выражены большим количеством высказываний, а не обязательно одним.

С.Н. Усачева Челябинск КАТЕГОРИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОСТИ В ТЕКСТАХ РЕКЛАМЫ Среди основных уровней психологического воздействия, выделяемых пси хологами (когнитивный, аффективный, суггестивный и конативный), наиболь ший интерес для нас представляет аффективный уровень психологического воз действия, целью которого является превращение массива передаваемой инфор мации в систему установок и мотивов получателя обращения. Рекламное сооб щение является непосредственным носителем информационного и эмоциональ ного воздействия, оказываемого коммуникатором на получателя.

По способам воздействия рекламное сообщение может быть рациональ ным и эмоциональным. Рациональная реклама информирует, обращается к ра зуму потенциального покупателя, приводит аргументы, облекая доводы в сло весную форму. Эмоциональная реклама апеллирует к воспоминаниям, затраги вает чувства, эмоции, обращается, таким образом, к подсознательному, так как память человека на эмоциональные образы и состояния является одной из са мых прочных.

Эмоциональные мотивы, представленные в рекламных сообщениях, «иг рают» на желании получателей избавиться от отрицательных и добиться поло жительных эмоций. Эмоциональная реклама не создает впечатления навязчиво сти и при этом устанавливает различия между товарами на уровне чувств. Тра диционно в эмоциональной рекламе используются сюжеты, создающие поло жительные эмоции: счастье, любовь, дружба и т.д.

В ходе исследования рекламных текстов (автомобили) нами был выявлен ряд ассоциативных рядов, с помощью которого происходит воздействие на эмо циональную сторону восприятия. Выявление ассоциативных рядов позволяет нам лучше узнать приоритеты тех или иных культурных ценностей, дает воз можность понять мир того или иного национально-культурного общества. Рек лама – это хороший источник получения информации о другой культуре.

Культурные и социальные стереотипы играют в рекламе важную роль. В качестве примера можно рассмотреть ассоциативный ряд, который мы назвали «ассоциативный ряд значимости». Потребность быть значимым основывается на естественном желании человека находить признание в своем окружении, по высить свой социальный статус, добиться определенного имиджа и т.п. Так, на пример, в текстах российской рекламы нами были обнаружены такие сочета ния, как: «для людей добившихся успеха», «мы производим именно для таких людей», «я получил то, к чему стремился», «завидные способности Z-8 – то, что отличает Вас от этих некоторых», «привыкайте ощущать завистливые взгляды спиной», «уверенность в автомобиле и в себе» и т.д.

Установка на успех, на значимость вытекает из использования внешних проявлений атрибутов успеха, не меняя внутреннего мира человека.В повсед невной жизни установками, связанными с ценностями, зачастую являются те установки, которые люди разделяют со своим референтным кругом (друзьями, пользующимися уважением коллегами, ролевыми предписаниями, любимыми героями и т.д.). Когда установки приобретают социальное значение, мотивация их защиты еще более усиливается, т.е. оказывается, чтобы считаться человеком, который добился успеха в жизни, не нужно ничего особенного делать, а необхо димо лишь приобрести автомобиль определенной марки.

Рекламисты стремятся, чтобы человек не оставался один на один с выбо ром того или иного товара. Они создают и подсказывают человеку мотивацию выбора. И если речь идет, например, о какой-либо марке автомобиля, то именно этот автомобиль оказывается способным решить все проблемы социального плана.

В текстах российской рекламы прослеживается направленность на субъект – «я получил», «я добился успеха» и т.д., в то время как в немецких текстах это выражено не столь ярко, и чаще встречается направленность на объект: «mit berzeugendem Auftritt eines Sondermodells feiern», «Reinschauen macht neidisch – Reinschauen macht stolz», «nicht zu vergessen – mit seinem unverglichenen britischen Stil», «ist ein Meisterwerk italienischer Motorenbauweise» и т.д.

«Ассоциативный ряд значимости» встречается не во всех текстах рекламы, а лишь в тех, что нацелены на определенную целевую группу, в которой торго вое предложение будет иметь шансы на успех, т.е обращение происходит к «со циальной элите».

Е.В. Харченко Челябинск ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ РЕЧЬ:

ЦЕЛИ И ПУТИ ИЗУЧЕНИЯ* Профессиональная речь изучается лингвистами преимущественно с точки зрения лексики. Особое внимание при этом уделяется терминам и профессио нальному жаргону, поскольку именно они часто затрудняют общение между спе циалистами, которое мы рассматриваем как разновидность межкультурных ком муникаций, понимаемых нами широко: не только как общение между предста вителями разных национальностей, но и между представителями разных куль тур, таких, как корпоративная, гендерная и так далее.

В настоящее время российский рынок труда претерпевает изменения, свя занные с тем, что люди часто вынужденно или запланированно меняют сферу профессиональной деятельности, появляются новые специальности, требующие * Исследование поддержано РФФИ особой квалификации. С одной стороны, можно наблюдать интеграцию разных сфер человеческой деятельности, с другой – узкую специализацию. Все это дает богатейший материал для исследования профессиональной речи.

Профессиональная речь может изучаться с разных точек зрения, но особен но, на наш взгляд, перспективно использование психолингвистического подхо да, с позиций которого речь рассматривается как особый вид деятельности, про низывающий все остальные её разновидности (Л.С. Выготский, А.А. Леонтьев, Е.Ф. Тарасов и др.). Свой вклад в развитие этого направления внесли также пси хологи и социологи (Т.Шибутани, Е.А. Климов), которые обратили внимание на особый «образ мира», общий для людей одной профессии и выраженный в пер вую очередь в языке.

Нами проводилось исследование речи представителей так называемых «ком муникативных профессий», для которых речь является одним из главных инст рументов деятельности. Это специалисты сферы торговли и услуг, врачи, препо даватели. Для исследования использовались методы наблюдения, включенного эксперимента, опрос, углубленное интервью, фокус-группа, анкетирование. Дан ные фиксировались с помощью диктофона и видеокамеры. В результате были выделены шаблонные фразы, используемые в стандартных ситуациях общения.

Эти фразы оценивались с точки зрения их эффективности как самими специали стами, так и клиентами (получателями информации).

Некоторые из методов, например, метод незаконченных предложений, по зволяют по текстам выявить отдельные характеристики человека, важные для той или иной деятельности, определить проблемные точки и перспективы раз вития как отдельного сотрудника, так и фирмы в целом.

Изучение профессиональной речи является основой для моделирования эффективного речевого поведения в значимых стереотипных ситуациях, что может быть использовано при работе с персоналом (приём на работу, обучение, составление профессиограмм).

Т.Н.Чугаева Санкт-Петербург Т.А. Кокорина Пермь СООТНОШЕНИЕ УРОВНЕЙ «СЛОВО – ПРЕДЛОЖЕНИЕ – ТЕКСТ» ПРИ ВОСПРИЯТИИ АНГЛИЙСКОЙ РЕЧИ С переходом лингвистики 90-х годов к новому объекту – тексту в теории восприятия – определилась проблема уровневости восприятия и взаимодействия лингвистических уровней восприятия. Это влечет за собой необходимость изу чения восприятия речевых единиц разных уровней в лингвистическом, а не в психологическом ключе (Бондарко, 1981) в разных типах контекста.

В данном исследовании изучались и сравнивались между собой механиз мы восприятия изолированного английского слова (ИС) и слова в составе пред ложения (СП) и текста (СТ).

Исследование проводилось в традиции экспериментально-статистической модели восприятия речи по существенным лингвистическим признакам, кото рая активно разрабатывалась в ЛЭФ ЛГУ Л.Р. Зиндером и А.С. Штерн и их уче никами (Зиндер, Штерн, 1972;

Штерн, 1990,1992;

Краузе, 1989;

Чугаева, 1989 и др.). Такой подход дает возможность выявления механизмов восприятия рече вого отрезка любого лингвистического уровня (звук, слог, слово, предложение, текст). Под механизмом понимается набор существенных лингвистических при знаков, влияющих на восприятие речи, иерархия факторов и их градаций. Набор признаков, существенно влияющих на восприятие английского слова, например, включает «частотность», «длину», «ударную гласную». Градация понимается как степень интенсивности действия фактора, например, для фактора «длина слова в слогах» градациями являются «односложное», «двусложное», «трехсложное слово» и т.д.

Экспериментальная ситуация сводилась к восприятию на слух английских слов изучающими английский язык на продвинутом этапе;

аудиторами были сту денты старших курсов языковых факультетов Пермского университета. Приме ненный к результатам восприятия дисперсионный анализ силы влияний (ДА) позволяет получить статистическое описание этого процесса восприятия. ДА, как известно, основан на исследовании вариации результирующего признака, которым считается частота правильного опознания речевых отрезков;

предпо лагается, что на вариацию оказывают влияние лингвистические признаки.

Экспериментальным материалом были сбалансированные (для корректно го применения ДА) словесные таблицы, предложения, в которые были включе ны слова из таблиц, и специально составленный из тех же слов текст.

Как было выявлено, механизм восприятия слова в разных типах контекста (ИС-СП-СТ) меняется: наблюдается устойчивое положительное влияние развер нутого контекста и неоднозначное влияние минимального контекста: слово в предложении опознается как лучше, так и хуже изолированного, что связано с проблемой соотношения уровней «слово-предложение-текст». Как показывают экспериментальные данные, веса факторов слова уменьшаются в предложении и растут в тексте, что подтверждает мнение о значительной опоре на отдельное слово при восприятии текста. Кроме того, механизмы восприятия ИС и СТ бо лее схожи, чем механизмы восприятия ИС и СП, что свидетельствует о большей взаимосвязи уровней слова и текста и меньшей соотнесенности уровней слова и предложения.

И.Р. Шведова Челябинск ФУНКЦИИ ПРАГМАТИЧЕСКИХ УСТАНОВОК В СМЫСЛОВОЙ СТРУКТУРЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ДЕЛОВОГО ПИСЬМА Коммуникативно-прагматическая структура делового письма – это его смыс ловая макроструктура, состоящая из содержания двух типов: информационно коммуникативного и собственно прагматического. Первый тип содержания экс плицирован в тексте и является коммуникативной программой действий. Вто рой тип содержания выполняет следующие функции: формирует направленность всего текста, выявляет отношения между отправителем и реципиентом, то есть реализует иллокутивный потенциал текста с помощью прагматических устано вок. Под прагматической установкой, вслед за В.Л. Наером, будем понимать осоз нанное и целенаправленное намерение автора воздействовать на реципиента и добиться определенного эффекта.

Прагмаустановки не являются единицами текста. Они содержат информа цию о субъекте воздействия и являются метатекстом по отношению к основно му тексту. Основная функция прагмаустановок – формирование, установление и поддержание контакта между участниками коммуникативной ситуации.

В тексте делового письма, регулирующего деятельность международных организаций, комплекс прагмаустановок жестко связан с комплексом соответ ствующих коммуникативно-смысловых блоков, то есть они имеют фиксирован ное положение.

Специфика функций прагмаустановок возникает в результате «специализа ции» функции того или иного текстотипа письма.

На текстовой плоскости прагмаустановки проявляются как система языко вых средств разных уровней, объединенных общими функциями.

В тексте делового письма можно выделить следующие функции прагмаус тановок:

– формирование структуры прагматического содержания;

– участие в процессе развертывания всего текста;

– оказание влияния на эмоционально-волевую сферу реципиента.

Все эти функции в комплексе и создают прагматический эффект установле ния и поддержания деловых отношений между субъектом и объектом речевой коммуникации.

Принцип речевой системности предполагает функциональную взаимосвя занность коммуникативных блоков и прагмаустановок в системе целого текста.

Анализ текста международного документа (деловое письмо) позволил выя вить следующие смысловые блоки: 1) адресный;

2) интродуктивный;

3) основ ной;

4) заключительный.

Основной целеустановкой адресного блока является привлечение внима ния, инициации делового контакта. Автор (организации) использует для этого графические средства и композиционное решение. Мы считаем, что целеуста новкой этого коммуникативного блока является обращение к невербальным сред ствам общения для достижения необходимого прагматического эффекта.

В соответствии с установкой интродуктивного блока – привлечь внимание к конкретной проблеме – реализуется два типа прагмаустановок: делимитатив ное и компенсирующее. Делимитативная прагматическая целеустановка выде ляет конкретную область из континуума знаний, а компенсирующая обещает восполнение знаний по этому вопросу, активизируя мыслительный процесс ад ресата в процессе восприятия новой информации.

В основном смысловом блоке автором сообщения формируется конкрет ная модель ситуации и «навязываются», хотя и в вежливой форме (модальные глаголы, глаголы с семантикой признательности), пути решения проблем. Нам кажется, что основной блок реализует текстооформляющую (выявляется основ ной смысл текста), прогностическую (предсказываются способы решения рас сматриваемого вопроса) и оценочную (явно эксплицируется отношение автора) прагмаустановки.

Целеустановки заключительного блока указывают на наличие текстоофор мляющей (логическое завершение текста), прогностической (ожидание дальней шего сотрудничества), оценочной (желание поддерживать контакт в будущем) прагмаустановок, а также установку «обращение к невербальным средствам» (абзацирование смысловых подблоков).

В зависимости от конкретной прагмаустановки характер воздействия мо жет изменяться, из чего следует, что прагматический эффект международного документа (деловое письмо) – величина переменная. Нам кажется, что в между народном документе возможно выявление и других коммуникативных блоков и пронизывающих их прагмаустановок, то есть ряды К-блоков и П-установок не замкнуты.

В.Б. Шеметов Челябинск УСТНЫЙ ПЕРЕВОД: МЕХАНИЗМЫ И СТРАТЕГИИ Мы предполагаем рассмотреть следующие вопросы :

1. Специфические особенности устного перевода (УП) по сравнению с перево дом письменным (количественный аспект, специфика коммуникативной си туации, холистический характер УП, заданность извне, анализ на УП, осо бенности обработки информации).

2. Коммуникация и перевод в рамках институализированных ситуаций. Ситуа тивные (прагматические) факторы и уровни УП, предметная ситуация. Дея тельность переводчика. Комплексный характер ситуации УП.

3. Типология дискурса, релевантного для УП.

4. Фазы устного перевода и применяемые стратегии. Их характер. Стратегии понимаются нами вслед за Кр. Норд и Х. Хенигом и Х. Кусмаулем как гло бальный план деятельности переводчика для достижения наиболее оптималь ным путем цели перевода. Выбор стратегии осуществляется после анализа переводческого задания и анализа факторов перевода. Стратегии Top-down vs. стратегии Buttom up.

Культурные национально-специфические константы коммуникации и меж культурный дифференциал с точки зрения переводчика. Структурные признаки культуры применительно к русским. Следствия для выбора стратегии перевода.

СЕКЦИЯ СЕМАНТИКА И ПРАГМАТИКА ТЕКСТА И ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ М.А. Аверина Челябинск КОГНИТИВНАЯ РОЛЬ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ СОЮЗОВ В ВЫРАЖЕНИИ ПРИЧИННЫХ ОТНОШЕНИЙ Одна из тенденций современного русского языка – развитие аналитизма в выражении синтаксических отношений: стремление четко, логически верно выразить мысль. Расширение круга союзов идет в основном за счет фразеологи ческих процессов. Этот процесс, начавшийся в период раннего средневековья, обозначился в XIX веке и быстро развивается на современном этапе. За счет фразеологических союзов, имеющих большой набор семантических составля ющих – от двух до пяти – шести компонентов, расширились языковые возмож ности выражения разнообразных смысловых отношений в предложении – в высказывании.

Логическая категория причинности и выражение этой категории языковы ми средствами возникает на достаточно высокой ступени развития языка и мыш ления. Широкий круг значений причинных придаточных влечет за собой боль шой набор союзов. Причинные отношения в системе сложного предложения оформляются лексическими (ибо, благо, поскольку) и фразеологическими со юзами (по данным нашей картотеки их 30 языковых единиц, что составляет 10% от собранного материала). Количественное соотношение лексических и фразе ологических союзов – 1:10, что свидетельствует о стремлении современного человека однозначно, точно выражать причинные отношения.

В свою очередь фразеологические союзы, выражающие причинные отно шения, по семантической структуре неодинаковы. Одни выражают «чистую при чину»: так как, потому что, оттого что, из-за того что, ввиду того что, потому как. Например:

Конфликт между молодой москвичкой и хозяином квартиры случился из за того, что последний заподозрил ее в знакомстве якобы со своими врагами.

Московский комсомолец. 2000. 14 сент.

Другие осложнены дополнительными семами. Чаще всего семой следствия, формирующей собственно причинно-следственную связь, отношение основа ния и вытекающего из него вывода, отношение повода и вызываемого им по следствия (в знак того что, исходя из того что, по той причине что, по причи не того что, по тому поводу что, в силу того что, под видом того что, в ре зультате того что, на том основании что).

Несколько лет назад группа ученых-математиков МГУ обратилась с пись мом в Министерство образования РФ в связи с тем, что будто бы происходит «быстрое снижение качества математического образования в школе».

Советская Россия. 2001. 16 янв.

Фразеологический союз в связи с тем что присоединяет придаточную часть предложения со значением причины, обусловливающей действие главной части.

Значение причины может быть осложнено семой условия (по случаю того что, за счет того что, судя потому что, при наличии того что).

Поток воздуха, набегающий на самолетное крыло, создает подъемную силу, которая удерживает самолет в воздухе. Сила эта появляется за счет того, что потоки, обтекающие крыло сверху и снизу, имеют разную скорость – сни зу меньше, сверху больше – а давление в потоке уменьшается с ростом скорости.

С. Транковский // Наука и жизнь. 1992. № 10.

Фразеологический союз за счет того что указывает на источник, резерв, с помощью которого совершается действие.

Значение причины может быть осложнено семой цели.

В расчете на то, что удача его не покинет, Петя смело прыгнул со скалы.

Фразеологический союз в расчете на то что присоединяет придаточную часть предложения, в которой содержится предполагаемая причина действия главной части.

Сему объекта имеет фразеологический союз по части оттого что, тоже оформляющий причинные отношения.

Но скоро, по всей вероятности, будем людьми без национальности в соот ветствующей графе паспорта, и скоро, наверное, нас, русских, вообще не бу дет. Дело к тому идет, и очень даже быстро.

А отчего? По части оттого, что Гусинский и его империя «Лидия», и его НТВ «промывают мозги в России русским, а не в Израиле» (кстати, там, на верное, ему не позволили бы так нагло катить бочку на президента, страну, народ).

В. Латыпов. Всех нас, братья, обокрали // Сов. Россия. 2000. 15 июля. С.4.

Усиливать значение причины может сема градации (фразеологический союз – тем более что).

Читателю и обществу в целом нужны ориентиры в современном книж ном мире, тем более что традиционно занимавшаяся оценкой литературы литературная критика в 90-е годы заметно снизила активность или оказалась не востребованной литературной периодикой.

Фразеологический союз тем более что указывает на дополнительный и существенный довод.

Таким образом, причинные отношения, выражаемые фразеологическими союзами, могут быть осложнены семами следствия, условия, цели, объекта, гра дации. Это стало возможно, так как данные союзы образованы на базе фразео логических предлогов, содержат в качестве компонента имена, которые и вно сят добавочную сему. Связь между фразеологическим союзом и фразеологичес ким предлогом свидетельствует о сложности мышления современного челове ка, о стремлении точно оформить причинные отношения.

По данным нашей картотеки в 300 яз. ед., 5000 употреблений, среди кото рых 30 яз. ед. в 545 употреблениях – фразеологические союзы причины. Осо бенно продуктивны в современном русском языке древнейшие фразеологичес кие союзы потому что (34% употребления от собранного материала), так как (39% употребления), образованные на базе местоимений и наречий. За ними следуют фразеологические союзы, которые образованы на базе фразеологичес ких предлогов (20% употребления). Древнейшие фразеологические союзы, офор мляющие причинные отношения, межстилевые. Фразеологические же союзы, образованные на базе фразеологических предлогов, в основном употребитель ны в книжной литературной речи, что свидетельствует о высоком уровне обра зованности русских людей. Так в выражении причинных отношений проявляет ся когнитивная роль фразеологических союзов.

С.Д. Алпатова Москва ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЕДИНИЦЫ КАК ЭСТЕТИЧЕСКОГО ЗНАКА Аналогия ФЕ с эстетическим знаком уже проводилась в работах современ ных лингвистов. Внимание учёных (Канюка, Солодуб и др.) привлекало их фор мальное сходство: стереотипность, способность как бы в застывшей стёртой форме передавать идеи, образы, эмоции. При этом «материально» это выража лось в аналогичности, грамматической или лексической несоединимости ком понентов ФЕ, т.е. «безответном пренебрежении» грамматикой или логикой язы ка (Смит).

В сущности эти «материальные» аномалии не более чем крошечные дефек ты, очарование которых сравнимо с очарованием дефектов в произведениях ис кусства или ремесла, когда сохраняется ощущение используемого материала, который неохотно уступает навязанной ему форме, сохраняя при этом некото рые элементы, самобытные по своей текстуре, свойствам и жизнью (Смит).

Именно о таком «неуступчивом» материале можно говорить, анализируя компоненты six и last dog, ФЕ to knock smb/smth for six, to trade last, go to the dog, которые своеобразно «намекают» на этимологию этих ФЕ.

Однако, создавая своеобразную надстройку над общеязыковым, норматив ным синтаксисом, аномалии ФЕ только совершенствуют языковую форму. И если представить весь процесс создания ФЕ во временной последовательности «на чало-середина-конец», то её материальная форма, очевидно, тяготеет к конечно му этапу. Первопричину фразеологического знака, если продолжать его анало гию с эстетическим знаком (символом), следует искать в мироощущении его создателя, то есть в идее, концептуальной схеме, лежащей в основе ФЕ. Не слу чайно формирование полевых свойств ФЕ осуществляется на концептуальном, а не на формальном уровне (ср.: blue Peter, blue beens, bury the hatchet, dig up the hatchet – с одной стороны, и hit the hay, hit the high spots, hit the town – с другой).

Идея, замысел творца формирует промежуточный этап эстетического зна ка, его «внутренний образ». Внутренний образ – это не репродукция уже гото вой реалии, но это и не сам объективный мир или форма объективной реалии.

Это то, что способствует вхождению знака (символа) в человеческий мир значе ния, что определяет его ценность (Кассирер). Поэтому основное назначение эс тетического знака – «конденсировать», «интенсифицировать», «конкретизиро вать» и т. д., и чистые мыслительные формы «гештальты» (Кассирер).

То же можно сказать и о ФЕ. Ее внутренняя форма – это и способ организа ции значения ФЕ (Телия), способ соединения и усиления смыслов (лексическая переходность, экспрессивность), а также её употребления (Телия), распознава ния (объективация познавательной ценности). В последнем случае на примерах ФЕ особенно отчётливо проявляется свойство языка быть не только инструмен том для передачи значений, но и фактором, определяющим эти значения. С их помощью становится «видимым» не только прагматический выбор соединяе мых смыслов, но и то, как в них выкристаллизовываются частицы жизненного опыта, традиций, истории и культуры этноса.

Е.Б. Берг Екатеринбург О СОЦИОСЕМАНТИЧЕСКОМ РАЗВИТИИИ ЛЕКСИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ (на примере лексики хореографии) Предметом нашего рассмотрения является хореографическая лексика рус ского литературного языка, заимствованная социальными диалектами русского языка и получившая дальнейшее семантическое развитие.

Словари социальных диалектов фиксируют следующие лексемы, относя щиеся к этой тематической группе:

большой вальс (обыск), дамен (дамский) вальс (разрешенный администра цией ИТУ в качестве поощрения за трудовые успехи половой акт между заклю ченными – мужчиной и женщиной), летка-енка (1-групповое половое сноше ние;

2- компания проституток или гомосексуалистов), плясать чечетку (доно сить, выдавать), пляска смерти (1-смесь водки с табачным пеплом;

2- смесь вод ки с глазными каплями), танцевать с машкой (натирать пол мастикой), танц площадка (строевой плац в воинской части), танцуй! (беги!), хоровод (1- груп повое половое сношение гомосексуалистов;

2- воровская группа, семья), хоро водить (состоять в преступной группе;

подговорить прислугу в доме на воров ство), хороводный (член воровской группы), чардаш (венгр), японское танго (1 картежная игра;

2- один из способов разрешения конфликтов у блатных (нападе ние вооруженных ножами противников друг на друга с завязанными глазами).

Все перечисленные слова и словосочетания, относящиеся к хореографи ческой лексике русского литературного языка, либо просто переосмысляются в соответствии со спецификой жаргона, либо получают дополнительный контекст и, соответственно, иное значение.

Главный вопрос, возникающий при обращении к таким лексемам, – явля ются ли они переосмыслением единиц литературного языка, используясь в каче стве метафоризации расхожих слов, или взяты произвольно, случайно, обретя новые, ничем не похожие на исходные, значения в иной разновидности нацио нального языка.

Использование лексики хореографии литературного языка в контексте со циальных диалектов диктуется, главным образом, потребностями лагерно-блат ного жаргона. Исключение составляют два терминологических выражения, пред ставляющие порождения одной из разновидностей молодежного жаргона – жар гона солдатского. Это танцевать с машкой – «натирать пол мастикой» и танц площадка – «строевой плац». Здесь не может быть и речи о случайности выбора единиц литературного языка, ведь данные примеры – метафоры расхожих слов и выражений – иллюстрируют закономерное игнорирование реалий солдатской жизни и ностальгическое обращение к жизни гражданской, своего рода, не ли шенное иронии преобразование действительности хотя бы на языковом уровне.

Из 15 рассмотренных единиц 6 представляют собой названия танцев рус ского литературного языка, 3 из них – названия танцев в чистом виде (летка енка, хоровод, чардаш), остальные 3 – с дополнительными определениями (боль шой вальс, домен (дамский) вальс, японское танго). За исключением слова чар даш, все названия танцев обозначают явления жизни преступного мира. Прини мая во внимание, что все приведенные названия русского литературного языка являются наиболее активно употребляемыми, можно говорить о закономерном выборе перечисленных названий для нужд жаргона. Прозрачно и основание их метафоризации, подчеркиваемое и подтверждаемое дополнительными опреде лениями (большой вальс и дамский вальс). В выражении же японское танго под вергается метафоре не столько само название танца, сколько весь комплекс – широко известный набор танцевальных движений испанского происхождения с определением «японский» – установка на нечто парадоксальное, и более того, абсурдное, противоестественное.

Что касается использования стоящего за пределами рассмотренной группы метафор названия чардаш – «венгр», то оно также спровоцировано достаточно активным употреблением в русском литературном языке. Не утраченное по сей день осознание происхождения этого слова (заимствование из венгерского язы ка) объясняет метафору.

Интересен факт, что термин хоровод, обладающий большой словообразо вательной активностью в русском литературном языке (как, впрочем, и в терри ториальных диалектах русского языка), сохраняет ее и в новом контексте соци альных диалектов, дериваты этого термина номинируют в жаргонах как взаимо связанные явления.

Таким образом, подробное рассмотрение хореографических терминов ли тературного языка, встречающихся в социальных жаргонах, позволяет сделать вывод о строгих закономерностях в выборе, переосмыслении и функционирова нии литературно-языковых единиц в составе другой разновидности русского языка – социальных диалектах.

Е.В. Великанова Челябинск КОГНИТИВНЫЙ ХАРАКТЕР ОТВЛЕЧЕННОСТИ ПРЕДМЕТНЫХ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ Любой языковой единице соответствует логическая и языковая категориза ция. Категориальное значение – это обобщенное, абстрактное значение, накла дывающееся на конкретное лексическое значение слова.

Логическая категоризация предполагает свойство, качество, действие пред мета.

Языковая категоризация тесно связана с определенным классом определен ной части речи: у существительного с родом, числом, падежом;

у глагола с ли цом, залогом, временем. Поскольку логическая категоризация не жестко связана с какой-либо одной языковой формой, это дает нам возможность утверждать, что отвлеченное понятие лежит в основе категориальных значений разных час тей речи.

Отвлеченное значение присутствует у каждой части речи. Категориальное значение глагола обозначает процесс, прилагательного – признак. Категориаль ное значение существительного выражается предметностью.

Принято выделять лексико-грамматические разряды существительных: кон кретные (книга, стол) и отвлеченные (знание, мучение, борьба) Отвлеченные существительные имеют определенные признаки:

1)чаще всего у них единственное число;

2)суффиксы отвлеченности (-ениj, -ниj, -тель, -ств, -аниj)(вышивание, за тягивание, сведение, глубина);

3)не связаны с именами собственными.

Факты свидетельствуют о том, что большой отряд существительных отвле ченных образуется от глаголов. Гл. бороться – борьба, сущ. отвлеченное, про цесс передается как предмет. Гл. дружить – дружба, сущ. отвлеченное, обозна чает процесс чувствования.

Таким образом, существительное – центральный класс, который может пе редавать отвлеченное значение. Отвлеченность – это способность передавать действие, признак, количество как предмет в форме существительного. Отвле ченность обозначает понятие в форме существительного и связано с развитием абстрактного мышления человека.

Отвлеченность ярко выражена у классов предметных фразеологизмов. Та кие предметные фразеологизмы по этапам формирования отвлеченности могут быть разделены на 3 группы:

• фразеологизмы с грамматически главным компонентом, который содер жит отвлеченное существительное (ирония судьбы, положение дел, точка зрения);

• образование отвлеченности во фразеологизме происходит благодаря де ривационным отношениям, в результате которых процессуальные фразеологиз мы приобретают категориальное значение предметности («вышивание гладью» от «вышивать гладью», «затягивание поясов» от «затягивать пояса», «перели вание из пустого в порожнее» от «переливать из пустого в порожнее»). Пред метные фразеологизмы, образованные от процессуальных, дают имя процессу.

Фразеологизм «выкручивание рук» имеет значение «принуждения к деятельно сти», «закручивание гаек» – «повышение требований к кому-либо». В предмет ных фразеологизмах грамматически главные компоненты семантически каче ственно преобразовались, оформив отвлеченное понятие («виляние хвостом» – «использование хитрости», «блуждание в потемках» – «плохое понимание чего либо»).

• образование отвлеченности в предметном фразеологизме связано с грам матически главным компонентом, которым является конкретное существитель ное вне фразеологизма. Во фразеологизме круглый стол сема отвлеченности появляется тогда, когда конкретная сема «мебели» утрачивается, а сема «обсуж дения» становится ядром отвлеченного значения;

во фразеологизме столбовая дорога сема «направления в развитии» становится ядром отвлеченности.

Предметные фразеологизмы с отвлеченным понятием представляют собой сложную структуру и образовывают различные семантические группы и разряды.

Таким образом, отвлеченность прежде всего сосредоточена в предметных фразеологизмах. Формируется эта категория на базе процессуальных и пред метных фразеологизмов производных и непроизводных, а также от фразеоло гизмов, грамматически главным компонентом которого является конкретное существительное вне фразеологизма.

О.С. Гребенкина Пермь ПОНЯТИЕ «МНОГОЗНАЧНОСТЬ» В РАМКАХ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ УЧЕНИЙ Естественный язык представляет собой знаковую систему, отличительной чертой которой является асимметрия языкового знака, проявляющаяся в отсут ствии полного соответствия между означающим и означаемым, между планом содержания и планом выражения (С.Карцевский).

В лингвистической литературе асимметрия плана выражения и плана со держания обозначается терминами «полисемия» или «многозначность», «омо нимия», «амбигуэнтность». Указанные термины применяются для описания многозначности на разных уровнях языковой системы.

Существующие в лингвистической литературе определения полисемии в принципе похожи. Под многозначностью (полисемией) понимается свойство одного слова (лексемы) иметь одновременно несколько значений (семем), обра зующих сложное семантическое единство. В плане выражения полизначное слово представляет собой единство одного значения (лексемы), а в плане содержания – двух или нескольких значений (семем), связанных наличием общих семантичес ких признаков (Ю.Д.Апресян, А.А.Реформатский и др.).

Проблема описания полисемии всегда затрагивает проблему описания омо нимии.

Омонимией обычно называют совпадение разных по значению слов, абсо лютно тождественных в звуковом, орфографическом и грамматическом оформ лении, но семантически не связанных друг с другом (О.С.Ахманова, В.В.Виног радов, Ю.С.Маслов, Д.Н.Шмелев и др.).

Следовательно, омонимы представляют собой самостоятельные слова, не связанные между собой понятийно-семантической связью, характерной для раз ных значений многозначного слова. Сходство между многозначностью и омо нимией заключается в том, что в обоих случаях одна и та же внешняя языковая форма связана с разными значениями, однако при полисемии эти значения се мантически связаны друг с другом, а при омонимии у этих значений семанти ческая связь отсутствует.

В зарубежной лингвистической литературе для обозначения многозначно сти наиболее часто употребляется термин «амбигуэнтность» (двузначность), которая определяется зарубежными учеными как свойство выражений естествен ного языка, которым присущи несколько интерпретаций как на лексическом, так и на синтаксическом уровнях (H.Bumann, Q.Zhang, D.Foss/D.Hakes).

В зависимости от того, основывается ли амбигуэнтность на употреблении лексем или синтаксических структур, различают лексическую амбигуэнтность (lexical ambiguity): «Tommy found a bat in the attic» (Foss/Hakes) – и синтаксичес кую или структурную амбигуэнтность (surface structure ambiguity): «Flying planes can be dangerous» (Zhang).

Основным различием между понятиями «амбигуэнтность» и «многознач ность» является лишь количество предполагаемых осмыслений одной и той же языковой единицы.

Итак, полисемия языковых единиц представляет собой лингвистическую универсалию, отражающую фундаментальные свойства языка и основанную на асимметрии двух сторон языкового знака.

В.В. Дёмичева Белгород ТЕМАТИЧЕСКИЕ ГРУППЫ ФЕМИНАТИВОВ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ XVIII ВЕКА Одной из особенностей развития лингвистики второй половины XX века является признание необходимости возврата к рассмотрению истории литера турного языка в тесной связи с историей развития общества. В этой связи часто предметом лингвистического исследования становится категория агентивности, включающая лексемы различных генетических пластов. Класс наименований лица позволяет исследовать язык в связи с общими условиями его функциони рования, а лингвистика всегда обращает внимание на язык в обществе.

Категория агентивности, как известно, включает наименования лиц мужс кого пола, или агентивы, и наименования лиц женского пола, или феминативы.

Комплексный подход к исследованию феминативов предполагает их тема тическую классификацию. Опираясь на классификации, предложенные в рабо тах Ф.П. Филина, Д.С. Шмелёва, Н. И Мигириной, Ю.С. Сорокина, Г.А. Путяги на, Т.Н. Бредихиной, мы предлагаем выделить следующие группы феминати вов, бытовавших в русском языке XVIII века:

1) название лица женского пола по возрасту: девка зрелых лет, девица, де вушка, девочка, девчонка, молодица, молодка, молодуха, отроковица, старуха и другие;

2) характеристика женщины по социальной принадлежности: баронесса, боярыня, виконтесса, герцогиня, графиня, дворянка, княгиня, крестьянка, мар киза и другие;

3) название лица по отношению к форме общественного сознания: бапти стка, еретичка, католичка, лютеранка, язычница и другие;

4) название лица по брачным отношениям: безмужняя, безневестная, бо былка, вдовица, второбрачная, жена, матёрая вдова, любовница, мужатая, невеста, сожительница, супруга и другие. К этой же группе мы относим и наи менования женщин по профессии или должности мужа: аптекарша, воеводша, генеральша, гофмейстерша, дьяконица, капральша, майорша, поручица и им подобные.

В конце XVIII века у некоторых слов данной группы развивается второе значение – наименование лица по профессии, например: директорша: а) жена директора;

б) женщина – директор;

библиотекарша: а) жена библиотекаря;

б) женщина, работающая в библиотеке.

5) наименование женщины по родственным отношениям (кровное и юри дическое родство): бабушка, внучка, дочка, крестница, мать, мачеха, матушка, племянница, правнучка, свекровь, сестра, сноха и другие;

6) название лица по национальной принадлежности: албанка, агарянка, англичанка, американка, гречанка, еврейка, жидовка, итальянка, россиянка, турчанка, француженка, шведка и другие;

7) характеристика лица по отношению к другим людям и связям с другими людьми: благожелательница, доброхотка, единоземка, единовременница, зас тупница, землячка, недоброжелательница, односельчанка, приятельница, про тивница, сопутница, соперница, соседка, хозяйка и другие;

8) феминативы – названия лица по внутреннему качеству: авантюристка, амурщица, болтунья, брейка, вертопрашка, ветреница, верхоглядка, волочайка, двурушница, досадительница, завистница, кокетка, лгунья, насмешница, ост рячка, ябедница и другие;

9) наименования, указывающие на внешние физические особенности: брю хатая, великанша, горбунья, гнусарья, калека, карлица, короткоручка, мигунья, толстуха, уродка, хромоножка и другие;

10) название лица по месту жительства: горожанка, жилица, иноземка, поселянка, новгородка, псковка, селянка, чужеземка и другие;

11) название лица по профессии и роду занятий: акушерка, артистка, бе лошвейка, бельемоя, бритовщица, букетчица, блинница, блондочница, ветош ница, веношница, вольнодомка, ворожея, вязея, галунщица, гладильщица, гор ничная, гувернантка, дворовая служанка, директорша, доильщица, докторша, домостроительница, домохозяйка, досмотрщица, жнея, заводчица, кастрюль щица, ключница, кормилица, коровница, кружевница, курятница, металка, на чальница, невестокрасительница, обымательница, огородница, перестирщи ца, повариха, поломойка, прачка, прислужница, прядильщица, резалка, рудобой ка, сенная девушка, служанка, торговка, швея, экономка и другие;

12) наименования, связанные с придворной жизнью и жизнью царствен ных особ: августейшая супруга, ближние барышни, великая княгиня, верховные боярыни, государыня, дама, статс-дама, императрица, королева, монархиня, первая камеристка, принцесса крови, фаворитка, фрейлина и другие.

Особо выделяется группа феминативов, выступающих в русском языке XVIII века в качестве устойчивого обращения к женщине в устной и письменной речи.

Выбор форм обращения зависел от трёх факторов: 1) от социального положения женщины;

2) степени родства её с говорящим;

3) эмоциональной настроенности участников разговора. Поэтому в языке указанного периода встречаем, с одной стороны, милостивая княжна, милостивая государыня, ваше сиятельство;

а с другой стороны – свет мой, любезная матушка, мой ангел, душа моя.

Безусловно, данная тематическая классификация не исключает пересече ния групп. Так, слово баба, во-первых, указывает на принадлежность лица к женскому полу, во-вторых, им называют замужнюю женщину низшего сосло вия, в-третьих, оно именует женщину по родственным (в значении «бабушка») и брачным отношениям (в значении «жена»). Таких феминативов достаточно много, например: жена, царица, королева, хозяйка, графиня, герцогиня, княгиня, мар киза, дворянка, аптекарша, библиотекарша и другие. Это связано с определён ным набором представленных в феминативах сем.

Ю.А. Дудина Челябинск ВЕРБАЛЬНЫЕ И НЕВЕРБАЛЬНЫЕ ФОРМЫ ПРИВЕТСТВИЯ В НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ Приветствие как важная часть межличностного общения является рутин ным, повседневным речевым актом. Большая часть формул приветствия семан тически пуста, их прагматическая функция состоит в том, что они действуют в определенном социальном контексте как сигналы: человек узнает, что его при ветствуют, и реагирует ответной репликой.

Приветствие – иллокутивный акт, который с помощью определенных фор мул маркирует начало и конец коммуникативного акта. Приветствие реализует ся в «эхо»-формулах: за приветствием следует ответная реплика, как правило, являющаяся ее дословным повторением (A: «Guten Tag!»- B: «Guten Tag!»).

Приветствие характеризуется максимальной степенью стереотипности. Оба партнера используют одни и те же речевые формулы, соответствующие комму никативной ситуации и социокультурным факторам.

В немецком языке существует постоянный репертуар приветствий, исполь зуемых при встрече и прощании. Число вербальных вариантов ограничено, по скольку не все формулы приветствия имеют одинаковое значение и взаимозаме няемы. Выбор вербальных форм приветствия определяется следующими фак торами:

1.Время встречи.

2.Количество говорящих: речевой акт приветствия носит исключительно диалогический характер.

3.Перспектива приветствия: выбор формулы зависит от того, является она приветствием при встрече или прощании.

Вид общения между коммуникантами зависит также от следующих социо культурных факторов:

- дистанция между партнерами (знакомые/незнакомые, родственники, дру зья и т. д.);

- иерархия в обществе;

- социальное происхождение (сельские или городские жители, принадлеж ность к социальному слою);

- региональное происхождение (общение на диалекте);

- пол и возраст партнеров;

- тип контакта (фамильярный, профессиональный, нейтрально- официаль ный и т. д.).

К наиболее распространенным общеупотребительным вербальным формам приветствия относятся: 1) Guten Morgen! Morgen! Moin! 2) Guten Tag! Tag!

Tachchen! Tach! Tagchen! 3) Gr Gott! 4) Gr dich/euch! 5) Hallo! Hallochen!

Hallochen! Hi! 6) K die Hand! 7) Mahlzeit! 8) Sei/seid gegr t! 9) Servus! 10) Willkommen! Herzlich willkommen!

Вербальный акт приветствия тесно связан с сопровождающими его невер бальными элементами. Без них словесное приветствие выглядит слишком фор мальным, легковесным и дистанцирующим.

Невербальные приветствия делятся на приветствия на расстоянии и кон тактные. К приветствиям на расстоянии относятся мимические (приветствие глазами, улыбка) и жестовые формы (поклон, взмах рукой). Эти виды привет ствия используются в том случае, когда партнеры находятся на большом рассто янии друг от друга и вербальное приветствие невозможно. В таких случаях в приветствии участвуют и глаза, и губы, и рука. Подобные приветствия возмож ны только между хорошо знакомыми людьми. Такой тип приветствия, как по клон в настоящее время используется крайне редко, считается устаревшей дис танцирующей формой, так как степень наклона головы в прежние времена вы ражал различия в социальном статусе между партнерами.

Взмах рукой является типичным приветствием для многих культур, может использоваться как хорошо, так и малознакомыми людьми для привлечения вни мания.

Контактные невербальные приветствия включают такие формы телесного соприкосновения, как рукопожатие, поцелуй руки, объятия, поцелуй в щеку, по хлопывание по плечу. Контактные формы приветствия используются в разных культурах по-разному. Адекватное их употребление способствует созданию ат мосферы вежливости и устраняет непонимание в первой фазе общения.

Рукопожатие имеет в немецкой культуре давние традиции. Сила и продол жительность пожатия выражают сердечность по отношению к партнеру. В отли чие от России, где рукопожатия используются только мужчинами, в Германии они приняты и между женщинами.

Поцелуй руки в обеих странах используется редко, как правило, в опреде ленной социальной и возрастной среде.

Объятия и поцелуи в щеку более распространены в России, чем в Германии в общении между женщинами или близкими родственниками в ситуации встре чи после долгой разлуки и выражения любви и радости. Немцы полагают, что подобные проявления нежности выражают принадлежность к определенной группе, проявление особой симпатии и принятие в некий узкий круг.

Похлопывание по плечу используется только в общении между мужчина ми, находящимися в тесных дружеских или профессиональных отношениях. Эта форма контактного приветствия распространена в обеих странах. По сравне нию с объятиями похлопывание по плечу является более дистанцирующим при ветствием, но свидетельствует о высокой степени доверия между партнерами. В последнее время в Германии все ощутимее тенденция открытого, естественного и непринужденного выражения приветствия. Особенно заметна она в молодеж ной студенческой среде.

Знание культурно-специфических способов поведения очень важно, так как ошибки в их употреблении удивляют, а иногда шокируют партнера.

Л.В. Житникова Челябинск НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНАЯ ИМПЛИКАЦИЯ АПЕЛЛЯТИВОВ: НА МАТЕРИАЛЕ ПРОЗВИЩ АМЕРИКАНСКИХ ШТАТОВ Культура дает особое имя всем явлениям и предметам своего культурного космоса.Культура народа, несомненно, находит проявление в языке. Язык де монстрирует особенности членения окружающей действительности и категори зации объектов данным культурным сообществом.

Во всех языках присутствует безэквивалентная лексика, которая включает в основном обозначение специфических явлений местной культуры.

Национально-культурные особенности проявляются в коннотативном ас пекте значения слов, в их внутренней форме.

С позиций лингвострановедения берутся во внимание и фоновые знания членов определенной языковой сообщности, которые становятся неотъемлемой частью при изучении национально-культурного компонента в семантике и оно масеологии (И.К.Белодед, С.В.Перкас).

Базируясь на кумулятивной функции языка, культурологические знания со ставляют объект лингвострановедения, то есть наряду с обучением языку ведет ся одновременное знакомство с элементами культуры народа, когда язык высту пает как часть культуры (В.Г.Костомаров, Е.М.Верещагин, В.В.Морковкин).

Согласно культурологической традиции, семантизация топонимов США основана на их актуальности в массовом обыденном сознании носителей языка.

Иногда названия штатов делят: 1) на связанные с наименованием племен (индийского происхождения);

2) связанные с названием местностей (индейское Kentucky, трансплантированное New Hampshire, образованные на базе европей ских языков – Vermont, Nevada);

3) искусственные, образованные по латинским образцам типа Montana, Pennsylvania;

4) названия, образования от рек (Colorado, Connecticut, Minnesota, Mississippi, Nebraska, Ohio, Oregon, Wisconsin);

5) имею щие в основе имена выдающихся личностей: the Land of Lincoln «страна Лин кольна», the Land of Roger Willams «земля Роджера Уильямса» (И.С.Михайлова).

Своеобразной чертой американской топонимики является широкое упот ребление неофициальных названий наряду с официальными в быту, в прессе, в художественной литературе. Так, каждый штат имеет несколько прозвищ, одно из которых обычно рекламного характера и может быть использовано в качестве официального, вполне узаконенного апеллятива. Обычно аппелятив дается в лингвострановедческих словарях и справочниках вместе с официальным деви зом штата, его флагом, анималистской и вегетативной символикой.

Многие прозвища в значительной степени могут выполнять непосредствен ную номинативную функцию топонима, то есть служить иным обозначением штата, например: о штате Индиана говорят: The Crossroads of America – «пере кресток Америки», о штате Южная Каролина – The Keystone of the South Atlantic Seaboard – «ключ от Южно-Атлантического побережья», о штате Вирджиния – Old Dominion – «старый доминион».

Отбор и систематизация наименований проводилась на материале топони мов-штатов США, извлеченных из разнообразных лексикографических и науч ных источников. Анализу подверглись яркие культурные компоненты – назва ния штатов, их официальные наименования и неофициальные апеллятивы.

Прозвища американских штатов, отражающих специфику природно-гео графической среды, их роль в хозяйственно-экономическом и историческом раз витии, этнокультурные особенности населения, объединяют более 200 апелля тивов. Из них более половины относятся к самой большой по численности груп пе – природные апеллятивы (географические особенности, климат, рельеф, гид ронимы, связи с растительным и животным миром, – размеры, расположение).

На втором месте – экономические апеллятивы (хозяйственные, промышленные названия, наименования сельскохозяйственных реалий). И третья группа, этно культурные апеллятивы, отражает историческую и этнокультурную специфика цию наименований. К ним относятся прозвища штатов, связанные с этническим составом населения, например: The Apache State – «штат апачей», шутливое про звище штата Аризона, на территориии которого раньше жили индейцы племени апачей. К ассоциациям, которые вызывает прозвище того или иного штата в массовом обыденном сознании американцев, следует отнести особенности нра вов и обычаев их населения. Имеются прозвища шутливо-иронического или презрительно-пренебрежительного характера. Следует отметить, что причины, порождающие те или иные названия, в основном, являются историческими и, как правило, они образны и эмоционально окрашены.

Так, The Guinea Pig State – «штат морских свинок» или «подопытных кро ликов» – презрительное прозвище штата Арканзас, жители которого, отчаяв шись преодолеть безысходную нужду, согласились стать экспериментальной базой федерального правительства.

The Sucker State – «штат простаков, простофиль» – презрительное прозви ще штата Иллинойс и его жителей, которые стали жертвой обмана спекулянтов землей во времена колонизации штата.

Таким образом, лингвосемантический анализ топонимов США способство вал более глубокому пониманию значений прозвищ, выявлению их положитель ных и отрицательных коннотаций, а также определению этнокультурной специ фики американских апеллятивов.

Т.Ю. Залавина Магнитогорск СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ КАК ПРИНЦИП СИСТЕМНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ЯЗЫКОВЫХ ЕДИНИЦ (на материале процессуальных фразеологических единиц поля «порицать» во французском языке) В последние десятилетия XX столетия в лингвистике в качестве одной из задач ставится изучение языковых единиц как системы. Принцип группового анализа лексики, объединенной общностью семантики, в ее системной обуслов ленности впервые был выдвинут в отечественном языкознании М. М. Покровс ким и продолжен А. А. Потебней, И. А. Бодуэном де Куртенэ, а за рубежом – М. Бреалем, Ф. де Соссюром, Г. Паулем и др.

Положение о том, что язык представляет собой систему, было сформулировано Ф. де Соссюром в его «Курсе общей лингвистики», опубликованном в 1913 году.

Ф. де Соссюр утверждал, что «… великим заблуждением является взгляд на язы ковой элемент просто как на соединение некоего звука с неким понятием, Опре делить его так, значило бы изолировать его от системы, в состав которой он входит…» (Кунин). В целом, ученый, рассматривая язык как систему знаков, подчеркивал строгую взаимозависимость элементов языка.

В своей работе по семасиологии «Семасиологические исследования в об ласти древних языков» М. М. Покровский исходил из того, что «история значе ний известного слова будет для нас только тогда понятной, когда мы будем изу чать это слово в связи с другими словами, синонимическими с ним, и, главное, принадлежащими к одному и тому же кругу представлений», под которыми он понимал сферы производственной и социальной жизни общества. М.М. Покров ский использовал принцип ассоциации слов, сходных или противоположных по своему значению, выдвинутый М. Бреалем. Он подчеркивал, что «слова и их значения живут не отдельно друг от друга, но соединяются … независимо от нашего сознания, в различные группы, причем основанием для группировки служит сходство или прямая противоположность по основному значению».

В современной лингвистике принцип группового рассмотрения языковых единиц получил дальнейшее развитие в теории семантического поля. В настоя щее время можно говорить о полевом подходе как о важнейшем и в достаточной мере оформившемся направлении современной лингвистической науки. Полевой подход к смысловой структуре слова и значению позволяет значительно расширить представления об объеме семантики слова и происходящих в нем процессах.

Для нашей работы важна и проблема выделения собственно фразеологи ческих полей, например, фразеосемантическое поле «порицать», представлен ное процессуальными ФЕ французского языка.

Вслед за А. М. Чепасовой, процессуальный фразеологизм (или ФЕ) мы оп ределяем как фразеологизм (или ФЕ), который обозначает любое действие, со стояние, изменение как процесс.

Объективным критерием выделения данного фразеосемантического поля является, на наш взгляд, семантический дифференциальный признак, входящий как один из компонентов в семантическую структуру ФЕ. Таким общим семан тическим дифференциальным признаком явилась сема «отрицательной оценки объекта», которая, в свою очередь, опирается на семы «наведение порядка», «ак тивное воздействие субъекта на объект». Данный семантический признак явля ется ведущим семантическим признаком:

servir une aillade a qn (ФРФС, 402 : 38) – разг. задать жару кому-либо le couler bas (ФРФС, 251 : 104) – разг.очернить кого-либо, испортить чью-либо репутацию lacher (lancer) des brocards a qn – разг. издеваться, насмехаться, осы (ФРФС, 1729 : 173) пать насмешками кого-либо donner sur les doigts a qn (LIF, 23 : 126) – reprimander, chatier qn faire des gorges chaudes (LIF, 47 : 209) – se moquer de qn ouvertement jeter a qn quelque chose au nez – la lui reprocher en face (LIF, 10 : 311) dire des sottises a qn (LIF, 73 : 427) – lui dire des injures (= injurier qn) и многие другие.

Сема «объектной направленности» выделена у всех ФЕ поля «Порицать», т.к. они соотносятся, в основном, с характеристикой объекта, которым всегда является одушевленное лицо, что хорошо видно из следующего примера:

Il les aimait, il s’y interessait;

il etait en respect devant eux. Le vieux compte de Grammont en abusait et vengeait la cour par les brocards qu’il lui lachait, a tout propos… (Saint Simon, La Cour de Louis XIV).

Герцог Лозен их любил, уважал их и принимал их участие. Старый граф де Граммон этим злоупотреблял и мстил Лозену за всех придворных ядовитыми насмешками, которыми он его осыпал при всяком удобном случае… После соответствующего преобразования словарных дефиниций и установ ления глаголов-идентификаторов проводилась процедура распределения ФЕ по фразеосемантическим группам: blamer, reprimander, reprocher, se moquer, injurier.

Фразеосемантические группы рассматриваются нами как подсистемы в самом семантическом поле «порицать». Системные отношения в парадигматике в поле между ФЕ выражаются в их синонимии, т.к. сходство значений является доминирующим свойством ФЕ, включаемых в поле. А также ФЕ данного поля анализируются и с позиции антонимии.

Все это показывает, что фразеологическое поле представляет собой опре деленную систему, единицы которой взаимосвязаны и находятся между собой в определенных отношениях (синонимия, антонимия). Данное поле, рассматри ваемое как особый тип семантических полей, является еще одним доказатель ством системного характера фразеологического состава языка. Метод поля в плане изучения семантики ФЕ в их синхронном сопоставлении представляет наиболее перспективные данные.

А.Ф. Калапкина Челябинск ПРОЦЕССЫ ВТОРИЧНОЙ НОМИНАЦИИ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Д.Г. ЛОРЕНСА Образ цветка, сопровождающий человека рождающегося, любящего, фи лософствующего, созидающего, умирающего, не мог не быть для Д.Г. Лоренса, английского писателя начала XX века, средством постижения и воссоздания мира.

Мы рассматриваем лоренсовский цветок с позиции вторичного означива ния.

Ядерной лексемой (архилексемой) семантического поля «цветок» является лексема «flower», семантически обобщенная и частотная, заменяющая любой конкретизирующий номинатор цветов. Это семантическое поле строится на ло гико-понятийной общности первично-номинативных лексико-семантических вариантов (ПНЛСВ) всех его составляющих.

В прозе Лоренса мы видим разнообразные метафорические комплексы, как материализацию вторичного означивания архилексемой «flower» и ее конкрет ными манифестантами (crocus, blue-bell, tulip, poppy, etc.) эмоциональных со стояний его героев.

Мы рассматриваем процессы вторичной номинации (метафоризацию, си нестетизацию, персонификацию) в контекстах с анализируемыми нами лексе мами.

Эпифорическая метафора обозначает распространение и расширение зна чения посредством сравнения. В этой метафоре лексема «flower» и ее манифес танты выступают как субъект (compareи) и как предикат сравнения (comparant).

Подобные сравнения можно представить дистрибутивными формулами:

c,a c,a N (flower) is like N (a flower is like an illusion), N is like N (flower) (an illusion is ca like a flower), где N – конкретные сущности, N – абстрактные сущности.

Персонифицирующая метафора есть вариация эпифорической метафоры.

Однако, в данном случае, мы выделим ее как отдельную разновидность метафо ры.

Эффект одухотворенности природы у Лоренса создается целой системой средств. Это употребление местоимений he, she, традиционных маркеров пола.

Это употребление антропоморфной лексики всех лексико-грамматических клас сов. И, конечно же, это сравнение цветка с живыми существами и живых су ществ с цветком (см. эпифорическую метафору):

«The cheeks of the flowers were greenish with cold» (Sons: 267).

Диафорическая метафора означает порождение нового значения при помо щи соположения и синтеза. В некоторых формулах образ ставится на первое место (это так называемая инвертируемая метафора), а субъекты, которые могут быть им охарактеризованы, на второе.

Диафорическая метафора представлена дистрибутивными формулами:

N (flower) V (be) A: «Her leading flower was dead» (Rainbow: 361).

N (flower) V (be) N: «The perfect rose is only a running flame … and never static, finished» (Essays: 287).

c N V (be) N (flower): «The Moon was a golden petal» (Works: 164). N (flower) of c,h,a с h N, где N – конкретные предметы и явления, N – антропоморфные сущности, a N – абстрактные сущности.

N of N (flower) Pools of blue-bells.

Синестезия рождается благодаря состоянию или соположению слов разной категориальной принадлежности, в первичной номинации относящихся к раз ным сенсорным (чувственным) сферам.

Синестетические комплексы, в прозе и поэзии Лоренса, передают синкре тичное восприятие мира (свето- и цвето-звуковые, цветотактильное, обонятель но-световое и т.д.).

«There was a cool scent of ivory roses – a white, virgin scent» (Sons: 198).

Благодаря метафоре в самых различных ее концептуальных и структурно семантических вариациях (эпифорической, диафорической, персонифицирую щей, синестетической метафоре) Лоренс сливает воедино мир человека и мир природы, две формы бытия.

Д.В. Колючкин Челябинск РАЗМЫТОСТЬ КАК ОДНА ИЗ ХАРАКТЕРИСТИК ПОЭТИЧЕСКОЙ РЕЧИ Говоря о поэзии как о специфической форме речи, направленной на выпол нение особой функции коммуникации, мы говорим, что специфичность этой функции заключается в особом типе отношений, который устанавливается меж ду элементами системы.

Одна из особенностей таких отношений – их размытость.

С точки зрения семантики, размытость появляется во фразе, если она со держит один или несколько предикатов, интенция которых может быть объясне на лишь частично, что ведет к неоднозначности определения соответствующего объема понятия. О размытости можно говорить в том случае, если правильное употребление слова или выражения приводит к возникновению противоречия на семантическом уровне. Такое объяснение сводится к невозможности уста новления однозначных связей между вербальными репрезентациями и элемен тами действительности, которые они обозначают.

С точки зрения прагматики, размытость может возникнуть только в про цессе коммуникации и вне ее невозможна. Автор оформляет свою мысль в виде высказывания. Затем читатель мысленно интерпретирует данное высказывание в первоначальную мысль. Размытость – это и есть разница между самой мыс лью, ее вербальным оформлением и читательской интерпретацией. И мысль и высказывание первоначально имеют общие логические и контекстуальные имп ликации. Интерпретация, будучи процедурой сравнения мысли и ее вербально го оформления, позволяет читателю сформировать собственный круг предполо жений об авторских интенциях и интерпретировать их либо как желаемое или существующее положение вещей, либо как идею или мысль. Таким образом, размытостью характеризуется большинство высказываний, что, однако, не явля ется помехой для коммуникации. Скорее наоборот – с позиций когнитивистики это одна из самых экономичных форм коммуникации. Что касается буквальной передачи мысли, то она становится скорее второстепенной, а не главенствую щей.

Размытость реализуется на логическом уровне репрезентации. Если на пси хологическом уровне у автора и слушателя предъявляются разные условия удов летворения (имеются в виду запросы и ожидания автора и читателя), то мы мо жем говорить о несовместимости. Под термином «несовместимость» мы подра зумеваем круг авторских и читательских интенций, некоторые из которых про тиворечат друг другу.

Следует отметить, что большое количество интерпретаций поэтического текста, для которого характерна высокая степень размытости, нисколько не под рывает когезию стиха. Напротив, размытость ведет к более прочной связности поэтического текста.

Таким образом, говоря о размытости образов, следует говорить не о стиле вых особенностях конкретного поэта, а скорее о поэтике и поэтической речи в общем. Размытость создает необходимые условия для передачи связи между поэтом и его действительностью читателю, образуя таким образом новую связь – между читателем и действительностью поэта.

А.Р. Копачева Челябинск К ПРОБЛЕМЕ ВЕРБАЛЬНОГО ЧЛЕНЕНИЯ ЦВЕТОВОГО ПРОСТРАНСТВА Восприятие цветового пространства отражается и структурируется в язы ке. Учитывая, что различные семантические системы детерминированы действи тельностью, можно предположить, что вербализация цветовых ощущений в языке должна иметь общие черты:

• принцип словесного обозначения цветовых ощущений;

• отказ от традиционного понимания этого пространства, т.е. видимого спектра пространства (цветового континуума) как трехмерного непрерывного множества;

• априорное свойство спектра – его непрерывность;

• семантическое поле цвета – одно из тех многих полей языка, которому не соответствует заранее расчлененный референт в действительности;

• физическая сущность цвета, которая является функцией света.

В каждом языке существуют единичные названия для цветов, выделяемых из цветового пространства и представляемых в виде отдельных элементов.

Наличие в языке наименований для единичных хроматических и ахромати ческих цветов позволяет говорить об отражении в этих наименованиях пред ставления о цветовом пространстве как о дискретном множестве. В других на званиях представлена тенденция изобразить цветовое множество как непрерыв ное. Речь идет о цветовых терминах, обозначающих доминирующий цвет с ука занием оттенка: русск.: серебристо-белый, пепельно-серый.

Таким образом, мы приходим к выводу, что, с одной стороны, существует объективное цветовое пространство, навязывающее языку основной принцип его вербального членения, с другой – названия цвета, свидетельствующие о стрем лении человека сознательно разграничить это пространство, разбить его на не которые элементы, называемые цветами.

Количество этих элементов ни в одном языке не является ни равным, ни постоянным, так же как интервалы между элементами в любом отдельно взятом участке спектра. В языке эти единицы фиксируются как отдельные обозначения, отражающие бинарную природу цветового пространства в виде названий еди ничных цветов и оттенков цвета.

Язык фиксирует отдельные элементы цветового континуума в виде цветоо бозначения. При неограниченном количестве цветов в спектре (понимая воз можность разбавления их белым) количество этих цветов и цветовых обозначе ний в языке не может соответствовать друг другу.

Процесс вербализации цветовых ощущений имеет дело с тремя компонен тами, находящимися в сложном взаимодействии: действительностью, сознани ем и языком.

Присвоение реального спектра человеческим мышлением осуществимо, в основном, в виде словесно оформленных единиц. Эти единицы оформляются в соответствии с нормами данного конкретного языка, чем частично и объясняет ся различие в способе формирования цветообозначения в разных языках. Одна ко язык, являясь орудием познания, не может навязывать собственной организу ющей функции. Дробление хроматического пространства на отдельные мелкие элементы происходит с помощью языка, который служит орудием человеческо го мышления при освоении этого пространства.

Принцип вербального членения цветового множества опирается на связь с объективной действительностью. Эта связь часто является опосредованной, ус ловной, осложненной факторами языкового, социального или психического ха рактера, именно она предопределяет различия в семантических системах цвета в разных языках при одном и том же физическом субстрате – цветовом про странстве, которое отражается во всех языках.

Расхождения в этих системах отражают сложность объективного цветово го пространства, важность отдельных цветовых ощущений для народа – носите ля языка, а также свидетельствуют о фиксации в этом языке возможных ошибок процесса познания.

О.А. Кузнецова Нижний Новгород СЕМАНТИЧЕСКИЕ ТРАНСФОРМАЦИИ В ПОЭТИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ Существует три основных вида семантических трансформаций в поэти ческом тексте:

1)семантическое осложнение («приращение смысла»);

2)развитие контекстуальной синонимии / антонимии, а также акцентирова ние и «наведение» как типы воздействия контекста;

3)метафорический перенос на базе образного переосмысления значения слова.

Кроме того, следует учитывать фоновую семантику слова – всю совокуп ность ассоциаций, связанных для носителей языка с данным словом, общих для говорящего и для слушающих.

Семантическое осложнение – это одновременная актуализация несколь ких семантических пластов, находящихся во взаимодействии. В поэтическом тексте может быть одновременно представлен ряд как буквального, так и пере носного смысла.

Считается, что полисемия – факт языка, а не факт речи: как правило, в каж дом данном фрагменте речи каждое данное слово реализует лишь одно из своих значений в виде конкретного смысла. Однако поэтическая речь не подчиняется этой закономерности. В поэтической речи слово может реализовать несколько своих значений одновременно. Следствием семантического осложнения являет ся контекстуальная многозначность. Форма, выступающая в поэтической речи в переносной функции, не утрачивает в то же время первичную функцию.

Развитие частичной контекстуальной синонимии / антонимии также ос ложняет значение слова в поэтическом тексте. Окказиональные синонимы и ан тонимы возникают в речи благодаря семной модификации.

В поэтическом тексте контекст приобретает особенную важность. Проводя компонентный анализ слов в тексте, необходимо постоянно ориентироваться на контекст, учитывать взаимодействие слов, так как содержание слов трансфор мируется в ходе их взаимного приспособления друг к другу в рамках общего смысла фразы.

Механизм воздействия контекста сводится к двум типам:

1)акцентирование, усиление отдельных сем, в том числе и периферийных, и потенциальных;

2)«наведение» (термин И.А. Стернина) – включение в смысл слова отдель ных компонентов, не свойственных его значению, но присутствующих в каче стве актуализированных в смыслах других слов (Э.В. Кузнецова).

Еще один характерный для поэтического текста процесс – развитие пере носных значений на базе метафорического переноса (переноса по сходству вне шних или внутренних признаков). Переносное значение всегда характеризуется семантической двуплановостью, а также образностью, наличием оценочного компонента (А.Н. Шрамм). Слово в таком значении не только называет предмет или явление, но и живописует его. Метафорическое значение возникает на базе семантических потенций слова, позволяющих устанавливать между двумя (или более) словами смысловую связь, отражающую неявные, скрытые связи пред метов или явлений в мире денотатов (Р.В. Туркина), и характеризуется необыч ностью лексических связей, которые могут логически не соответствовать свя зям между предметами или явлениями реальной действительности.

Еще один фактор, который необходимо учитывать при анализе семантичес ких функций слов в поэтическом тексте, – фоновая семантика слов. Под фоно вой семантикой понимаются представления о реалии, присущие носителям язы ка той или иной культуры или эпохи, не закрепленные в словарной дефиниции (определение В.В. Виноградова).

При семантическом анализе возникают субъективные трудности: наличие собственного фона ассоциаций не позволяет с уверенностью сказать, присут ствует ли определенный оттенок значения в данном слове или он возникает при восприятии.

Таким образом, в поэтическом тексте смысл лексем подвергается различ ным трансформациям. Семантические трансформации могут проявляться пу тем одновременной актуализации различных сем, усиления или ослабления ка ких-то компонентов значения под воздействием контекстуальных партнеров и даже включения в смысл слова новых компонентов, отсутствующих в его семан тической структуре.

В поэзии особое значение имеет взаимодействие между всеми элементами структуры стиха (особенности фонетической организации текста, например, зву копись, интонация;

лексическая семантика, особенности синтаксиса, ритм и так далее). Анализ и описание семантических трансформаций в поэзии может по мочь более полно интерпретировать поэтический текст. Для минимизации субъек тивности представляется возможным проведение экспериментов по выявлению особенностей восприятия поэтического текста разными читателями.

О.В. Куныгина Челябинск СТРУКТУРНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ-ЧАСТИЦ, ВКЛЮЧАЮЩИХ КОМПОНЕНТ-ПРИЛАГАТЕЛЬНОЕ Класс фразеологизмов-частиц, постоянно развивающийся и пополняющий ся, широко представлен в современном русском языке. Это морфологические неизменяемые цельные в семантическом, грамматическом, фонетическом отно шении единицы.

По данным нашей картотеки, 8 фразеологизмов-частиц включают в свой состав компонент-прилагательное, например : в общей сложности, по большей части, по крайней мере, ровным счетом.

Фразеологизмы-частицы, включающие компонент-прилагательное, органи зованы по следующим моделям : сочетаний слов (более чем, тем более), аналога словосочетания (в общей сложности, по большей части, по крайней мере, ров ным счетом), аналога предложения (все равно, более или менее).

Имена прилагательные, становясь компонентами фразеологизмов-частиц, утрачивают категориальное значение призначности, выступают в фиксирован ной форме рода, числа, падежа.

По данным нашей картотеки, в состав фразеологических частиц входят толь ко качественные прилагательные – общий, больший, крайний, меньший, ровный;

и в сравнительной степени – более, менее.

Например, компонент-прилагательное более, входя в состав фразеологиз мов-частиц более чем, более или менее, тем более, выступает в фиксированной форме сравнительной степени. Становясь компонентом фразеологических час тиц, более утрачивает лексические значения, актуализируя сему «степень» в зна чениях описываемых единиц.

Далеко не все на Западе относятся к ним [преобразованиям] с понимани ем и тем более разделяют (Комс. правда. 1989. 22 апр.). Идя на экзамен, я более или менее знал произведения, которые нужно было прочитать, кроме «Крас ного и черного» Стендаля (Е.Ильин. Путь к ученику). В РСФСР, например, с начала года число действующих кооперативов выросло более чем в 2,2 раза (Комс. правда. 1988. 6 дек.).

Более или менее знал – указание на среднюю степень проявления действия;

более чем в 2,2 раза – указание на высокую степень проявления количества;

тем более разделяют – усиление, повышение степени проявления действия, обозна ченного глаголом разделяют.

Шесть фразеологизмов-частиц, включающих компонент прилагательное, относятся к семантической группе выделительно-ограничительных частиц (бо лее или менее, более чем, в общей сложности, по большей части, по крайней мере, по меньшей мере).

Приведенные фразеологические единицы находятся непосредственно пе ред тем словом, которое выделяют и значение которого ограничивают, «прида вая ему большую выразительность и убедительность. Они играют роль своеоб разных качественных показателей смыслового веса слов или высказывания в целом» (В.В.Виноградов).

- Нет, батюшка Павел Дмитриевич, и думать нечего! По крайней мере в настоящую минуту (И.Горбунов. Петр Петрович). Китайская грамота была изобретена по меньшей мере четыре, а не три тысячи лет, как считалось до недавних пор (Челяб. рабочий. 1997. 13 нояб.). Что же происходит за 20 секунд в гаражном строительстве? А ровным счетом ничего (Правда. 1984. 19 дек.).

Различаются они, пожалуй, только одним: более или менее лояльным отноше нием к властям и ведомствам (Комс. правда. 1989. 22 сент.).

Выделительно-ограничительные частицы сочетаются со словами разных частей речи, служат для выражения выделительно-ограничительного значения предмета, признака, количества, действия.

Среди описываемых единиц выделительно-ограничительной семантики есть такие частицы, в которых выходит на первый план сема ограничения: по мень шей мере, по крайней мере, по большей части. Компоненты-прилагательные меньший, крайний, больший актуализируют во фразеологизме-частице сему ог раничения, поэтому вышеназванные фразеологизмы служат для выражения зна чения ограничения того слова, при котором находятся.

Ольга Васильевна на четырехактный балет всегда заготавливала по мень шей мере четыре пары туфель (А.Солодовников. О. Лепешинская).

Две единицы – все равно, тем более – относятся к группе смыслоразличи тельных (усилительных) фразеологизмов-частиц. Они усиливают значение того слова, перед или после которого находятся.

Никогда у них не было недоразумений, тем более обид друг на друга (В.Бы ков. Знак беды). Но он (Жуковский) все равно любил ее (Протасову) так же (А.Кузнецова. Долли).

Произведенный анализ показал: 1) в структуру фразеологизмов-частиц вхо дят имена прилагательные;

2) имена прилагательные, становясь компонентом фразеологических частиц, актуализируют семы своих лексических значений, выступают в фиксированной форме рода, числа, падежа;

3) исследованные фра зеологизмы относятся к семантическим группам выделительно-ограничитель ных и смыслоразличительных (указательных) частиц.

А.В. Макерова Челябинск ЭМОЦИОНАЛЬНОСТЬ АРГОТИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКИ Человеческая речь стимулируется и сопровождается эмоцией, то есть вся кая речь по природе своей эмоциональна. Речевой акт отражает эмоцию, кото рая идет в дополнение к интеллектуальному содержанию, либо выступает как основное содержание речи, преобладая над ним. Данный феномен можно про следить на примере французского «арго», эмоциональный фон которого выдви гает на первый план именно экспрессивную функцию языка. Потенциально-эк спрессивная лексика несет в себе элемент оценки, и эмоциональная оценочность как компонент мысли толкает людей на употребление образных выражений, та ких как фразеологизмы, метафоры, метонимии, литоты, гиперболы. Данные сти листические приемы могут иметь положительную и отрицательную окраску, в зависимости от их употребления в той или иной ситуации. Это можно наглядно продемонстрировать в следующей таблице:

Стилистические приемы Положительная окраска Отрицательная окраска Фразеологические faire de l’air marcher entre paranthses выражения (досл.) иметь легкую (досл.) ковылять;

походку;

плыть иметь кривые ноги Метафоры agates (m, pl) phares (m, pl) (досл.) агаты;

(досл.) фары;

сияющие глаза глаза Метонимии jus (m) vinasse (f) (досл.) сок;

(досл.) бодяга;

спиртное, выпивка спиртное Литоты poulette (f) epluchette (f) (досл.) курочка;

(досл.) старая проститутка;

лапочка женщина легкого поведения Гиперболы sorbonne (f) bobine (f) (досл.) Сорбонна;

(досл.) бобина;

умная голова большая голова Оценочный компонент в данных выражениях обязан лексическому значе нию слова, для этого достаточно сравнить их со словарным толкованием, напри мер: «avoir une Sorbonne» – быть умным. Все подобные арготические выраже ния в силу своей образности и обусловленной ею экспрессивности представля ются говорящему более сильными, энергичными, чем простые, не мотивиро ванные слова, выражающие те же понятия. Так речевая деятельность человека (даже сугубо интеллектуальная), стимулируемая потребностями личности, про текает на определенном эмоциональном фоне и сопровождается и поддержива ется эмоцией до тех пор, пока речевое действие не завершено. Эмоция стремит ся преодолеть знаковость языка, придавая речевым единицам языка «арго» осо бую индивидуальность.

С.И. Малоземова Нижневартовск ОБ ОБРАЗОВАНИИ СЛОВ ПУТЕМ РЕДУПЛИКАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ Проблема словообразования является одной из центральных проблем со временного языкознания. Однако некоторые ее стороны еще не получили долж ного освещения. Представляется недостаточно изученным в современном анг лийском языке способ образования слов в результате полного или частичного удвоения звукового состава слова, который принято называть редупликацией.

Целью настоящей работы является определение морфологических, фоно логических и семантических характеристик слов, образованных редупликаци ей, их эмоционально-оценочного потенциала, особенностей функционирования в различных стилях речи и продуктивности данного способа словообразования.

Источник исследуемого материала – словари современного английского языка и художественные произведения современных английских и американс ких писателей.

Результаты анализа позволили сделать следующие выводы:

1)определенную группу слов, образованных редупликацией, представляют слова-звукоподражания (живой природе: bow-wow, gee-gee, quack-quack, grunt grunt и др., и звукам, издаваемым неживой природой и различными предмета ми: drip-drop, clip-clop, crick-crack, ding-dong и др.). Частотность слов-звуко подражаний живой природе в художественных произведениях и разговорной речи в силу специфики их значений низка: их употребление в основном ограничено сказками для детей и специфическими ситуациями. Другая звукоподражатель ная лексика используется несколько чаще. Обе группы характеризуются высо кой эмоциональной экспрессивностью, оценочное же значение проявляется редко и в основном зависит от контекста;

2)подавляющая часть слов, образованных редупликацией, не являются зву коподражаниями и обозначают предметы и явления окружающей действитель ности, действия, характеристики, качества ( put-put, gibble-gabble, hoity-toity, fal lal, cherry-merry, dumdum, hodge-podge и др.);

3)морфологический и деривационный анализ показал, что полная редупли кация (boo-boo, jaw-jaw, buddy-buddy и др.) встречается значительно реже, чем частичная, создаваемая посредством аллитерации, рифмы, ритма (super-duper, loosy-goosy, culture-vulture, rag-tag и др.). Данные слова чаще всего представля ют полное или частичное удвоение непроизводной основы, односложной (blah blah, knick-knack и др.) или двусложной (hurly-burly, argy-bargy и др.). Количе ственно по отнесённости к различным частям речи слова, образованные редуп ликацией, выстраиваются в следующий ряд: имена существительные, глаголы (чаще всего образованные конверсией от имен существительных), имена прила гательные и довольно малочисленные группы междометий и наречий;

4)семантический и стилистический анализ показал, что в большинстве слу чаев мотивированным является только один компонент слова (ribble-rabble, hubble-bubble, dingle-dangle, gibble-gabble и др.), реже немотивированы оба ком понента (higgledy-piggledy, hoi-polloi, hugger-mugger и др.), довольно редко оба компонента мотивированы (flip-flop, bibble-babble и др.) или их значение осно вано на метафоризации значений одного или обоих компонентов (cherry-merry, mud-bud, boob-tube, handy-andy и др.). Таким образом, в большинстве случаев семантическая структура слов в достаточной мере прозрачна.

Слова, образованные редупликацией, отличаются яркой эмоциональной экспрессивностью и зачастую содержат отчетливый компонент оценочного зна чения: пренебрежительного (chee-chee, namby-pamby, rag-bag и др.), неодобри тельного (culture-vulture, dilly-dally, hobnob, и др.), шутливо-насмешливого (hotsy totsy, blankety-blank, fender-bender и др.), одобрительно-восторженного (hubba hubba, super-duper и др.). За редким исключением (murmur, wigwag, humdrum, ping-pong и др.) слова, образованные редупликацией, стилистически маркиро ваны, их употребление ограничено сферой разговорного стиля, жаргона, слэнга а также они встречаются в субстандартной лексике.

Кроме зафиксированных в словарях узуальных единиц, в художественной литературе широко наблюдается авторское словотворчество способом редупли кации (окказиональные слова или nonce-words): stickly-prickly, patchy-blatchy, tusky-musky, lippety-lappety и др.(R.Kipling «Just So Stories»), taxi-waxi, honky-tonk, goody-goods и др. (J.L.Herlihy «Midnight Cowboy») – и множество других, что может свидетельствовать о повышении продуктивности этого способа словооб разования в современном английском языке.

Н.В. Монгилева Костанай ПСИХОЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ПРОБЛЕМЕ ЗНАЧЕНИЯ СЛОВА В психолингвистическом подходе к проблеме языкового значения можно выделить две тенденции: структурный подход и функциональный подход.

В структурном подходе к значению можно отнести следующие аспекты:

проблемы значения слова и компонентов этого значения и проблемы значения сочетания слов в предложении, когда не само «слово» является единицей языко вого анализа, а то, как осуществляется передача эксплицитного значения. Для этого необходим денотативный анализ значения слов, чтобы выделить парамет ры, которые могут служить характеристиками всех слов человеческого языка.

Денотативным параметрам противопоставляются коннотативные компоненты значения. Согласно И.В.Арнольд, их выделяется четыре типа: эмоциональные, оценочные, экспрессивные, стилистические.

Чтобы предсказать, какие термины будут психологически «ближе» друг к другу, применим компонентный анализ, позволяющий выявить глубинные диф ференциальные семантические признаки системы терминов. Компонентный анализ может отражать когнитивные отношения в том смысле, что чем больше общих компонентов имеют какие-нибудь два термина для индивида, тем более сходными будут реакции на них. Существует понятие «ассоциативное значение слова», то есть значение, представленное набором слов-реакций на данное сло во-стимул. Если два слова обладают одинаковой дистрибуцией ассоциативных реакций, считается, что их ассоциативные значения совпадают. Но в действи тельности, слова имеют лишь частично совпадающие наборы ассоциаций, и близость ассоциативных значений двух слов может быть измерена исходя из частично совпадающих дистрибуций-ассоциаций, вызванных этими словами.

Например, группировка и противопоставление являются наиболее важными от ношениями слов. В результате исследований понятия группировки появилась возможность классифицировать слова в семантические поля, что позволяет ус тановить в них уровни связанности значений слов.

Подход к значению как к процессу понимается как определение тех опосре дующих процессов, которые в сознании человека соединяют слова и вещи. Все бихевиористские теории определяют значение, исходя из предметного наимено вания: 1) не все слова являются наименованием вещей;

2) природа называемых «вещей» не всегда дается нам непосредственно в опыте;

3) слова-наименования не всегда имеют один референт и 4) значение меняется в зависимости от контек ста речи.

В каждом референциальном процессе имеются три компонента: знак, мысль и референт. Существуют связи между знаком и мыслью, а также между мыслью и референтом. Но связь между знаком и референтом никогда не бывает непос редственной: эта связь существует в сознании человека. Психологический про цесс, происходящий при соотнесении человеком знака и референта, называется по-разному – «мысль» (Дж. Слобин), «образ» (Локк, Титченер), «предрасполо жение» (Чарльз Моррис), «реакция» (Джон Б. Уотсон), «частичная реакция» (Чарльз Осгуд), но все эти называния отображают специфику происходящего в голове человека. Значение связано с определенными операциями. Знаки оказы вают влияние на человеческую деятельность. Это обнажает активные, операци ональные, поведенческие аспекты значения.

Проблема уникальности значения слова (то есть уникальности образа, или реакции, или чего-то еще, что связано с данным словом) особенно сложна для решения потому, что различные значения одного и того же слова могут вообще не иметь ни одного общего знаменателя. Особую важность явлению множествен ности значения придает следующий факт: чем чаще слово употребляется, тем больше, как правило, оно имеет значений. Язык – система широкого функцио нирования. Действующий принцип экономии, сформулированный А. Мартине, не мог не распространиться на возможности запоминания условной семантики.

В языке наблюдается явная тенденция к мотивировке знаков. Одна из них – фо нетическая мотивировка – означает, что каждый звук не только четко осознан, но и имеет свою символику (нежный, грубый и т.д.). Звуковая оболочка слова или его символическое значение играет большую роль. Поддержка условного значения символическим делает слово более устойчивым, жизнеспособным, активным.

Итак, в таком контексте значение слова представляет собой не совокупность статичных компонентов, а процесс соотнесения идентифицируемой слово-фор мы с некой совокупностью продуктов переработки индивидуального и социаль ного предшествующего опыта. Коннотативный компонент значения является равноправным компонентом семантической структуры слова. Можно предста вить структуру значения слова в виде динамической смысловой системы, пред ставляющей собой единство аффективных и интеллектуальных процессов.

М.В. Никитин Челябинск ИСТОРИЯ ТЕРМИНА «ГОРОДСКАЯ ЛЕГЕНДА» Проблема терминологии в области «городских легенд» является весьма слож ной и вызывает многочисленные споры и обсуждения.

Термин «новые городские легенды» получил широкое распространение в результате работ Я. Х. Бранванда. Дискуссия по поводу подходящего термина, который предполагает, что легенды – новые, и поэтому оторваны от ранней тра диции, и городские, и поэтому отличные от своих деревенских аналогов, велась во всех журналах мира.

После публикации работы Я.Х. Бранванда The Vanishing Hitchhiker в году эти легенды стали широко изучаться. Ученые из Европы и Северной Аме рики участвовали в разработке нового подхода к этой размытой, кажущейся бес форменной традиции. Подобные рассказы называют «городскими» или «новы ми легендами», несмотря на то, что место действия не ограничивается лишь городом, а в форме и содержании нет ничего нового.

В то же время, так как в легендах повествуется о событиях, которые «только что произошли», или об угрозах, которые недавно появились, термин «совре менная легенда» был бы более подходящим. Изучение «городских легенд» воз растает. В 1983 году П. Смит организовал семинар в Университете Шеффилда о «Перспективах современной легенды», и такие семинары стали ежегодными, а в 1988 году было образовано Международное Общество Исследования Современ ных Легенд.

Одни ученые рассматривают «новую городскую легенду» в качестве обосо бившегося жанра. К примеру, Д. Барнс утверждает, что «постоянно присутству ющее желание переопределить роли драматических персонажей – злодеев, жертв, героев – … в конце концов, делает городскую легенду совершенно отличной от большинства других форм традиционных повествований». Г. А. Файн также на стаивает на пригодности термина, указывая, что слово «городской» не является географическим определителем, а служит ссылкой на социопсихологические условия. Д. Смит говорит об уникальности жанра, выделяя манеру повествова ния в качестве определяющей черты и рассматривая «новую городскую леген ду» как форму повествования, которая часто рассказывается с определенной сте пенью повествовательной беспристрастности.

Другие ученые говорят о том, что термин «новая городская легенда» упот ребляется неверно и является лишь ненужным дополнением к уже разросшейся терминологии фольклорных жанров. Данная группа предпочитает наименова ние «современная легенда», определяя, таким образом, повествования согласно их временному статусу в устной традиции. Материалы конференций в Шеффил де, публикующиеся под рубрикой «Перспективы современной легенды», содер жат общие положения ученых в терминологическом споре.

Н. Вильямс, попытавшийся дать характеристику современной легенде, за метил, что «то, что мы принимаем за отдельный жанр, на самом деле не отлича ется от традиционных легенд, за исключением нашего собственного отношения как участников культуры в их распространении». Попытка объединения различ ных точек зрения состоит в принятии «новой городской легенды» в качестве «размытого жанра», содержащей элементы не только легенды, но и истории лич ного опыта. Эту позицию поддерживал Ч. Беннет. Также заслуживает внимания рассуждение Ж. Симпсон о том, что «современная легенда» есть «ловкая транс формация старых деревенских мотивов о сверхъестественном в современные, городские рационализованные формы».

У. Вольф-Кнутс предложила считать эти легенды «мигрирующими». Она сравнила определение «новой городской легенды», данное Я. Х. Бранвандом, с определением легенды, данным Б. Клинтбергом, и выделила общие части: «обе образуют часть общей традиции, стараются предоставить более или менее ис тинную информацию и распространяются устно или через массовую коммуни кацию». Предлагая использование термина «мигрирующая легенда», она отме чает, что «новая городская легенда и мигрирующая легенда распространяются вертикально из поколения в поколение в течение сотен лет, и горизонтально из страны в страну через огромные географические площади». Рассмотрению «но вой городской легенды» в качестве изолированного выражения определенного времени эти ученые предпочитают рассмотрение «современной легенды» как части продолжающейся традиции. В случае эффективного снятия различий, от деляющих «новую городскую легенду» от легенды в целом, может быть достиг нута широкая, всеобъемлющая характеристика жанра. Подобная характеристи ка, в свою очередь, должна помочь в понимании функции легенды в широком социальном контексте. Определение функции повествовательной традиции как части макроконтекста было названо Г. А. Файном целью «третьей степени важ ности в американском фольклоре».

Я.Х. Бранвандт считал, что сам термин «городской» является первой про блемой, так как многие из историй современны, не являясь обязательно городс кими. На самом деле, пригород как место, где происходят «городские легенды», встречается гораздо чаще.

Во-вторых, возможно, «легенда» не самый точный термин, так как некото рое количество этих повествований рассказывается как простые непроверенные сюжеты (слухи), а не сюжетные повествования, в которые верят (предполагает ся, что вера является признаком легенды). Предлагаемые замены термину «го родской» – современный, юношеский и коммерческий. Но тем не менее «город ские легенды» наиболее общеупотребительное название для обозначения по добного типа народных историй.

Проблема терминологии связана также и с названиями, приписываемыми отдельным легендам. Произвольное название типа «Целый кадиллак цемента» предполагает, что история является статичным целым с определенным содержа нием, в то время как на самом деле это расплывчатое устное повествование, которое всегда изменяется различными рассказчиками, реконструируясь на ос нове традиционных мотивов.

А.С. Ныпадымка Киев АФОРИСТИЧЕСКИЕ ФОРМУЛЫ В ТВОРЧЕСТВЕ Ю.ДРУНИНОЙ Тяготение к афористичности выражения характерно для философски на сыщенных, решающих важные проблемы жизни произведений Юлии Друни ной. Афористическая формула в творчестве Ю.Друниной – это способ индиви дуально-образного мышления поэтессы о мире, обусловленный позицией авто ра, ее мировидением и, как правило, сооотносимый с философским обобщением.

В произведениях Друниной у ключевого концепта «боль» в контексте ав торского мировидения порождаются новые значения, определяемые культурно историческим сознанием, менталитетом, конкретным мироощущением автора.

В пределах семантической структуры концепта всегда представлено сжатие ог ромной информации – универсальной, и индивидуально-авторской, обновлен ной. Подтверждением этого может послужить афористичная формула из трип тиха Друниной «Полынь»:

Чернобыль, Чернобыль – Вселенская боль!

В этой поэтической формуле – идейно-тематический ключ произведения. С его помощью раскрывается эмоционально-содержательная сущность триптиха:

трагедия, произошедшая в украинском городе, переживается здравомыслящи ми людьми во всем мире. Это горечь и слезы о погибших людях. Это ужас перед судьбой облученного поколения. Это стыд за нелюдей-чиновников и правитель ство, умолчавших о глобальности катастрофы. Эта беда – предупреждение всей вселенной о грозящей смертоносной силе атома и ядерного оружия.

Авторский текстовой афоризм есть семантическая формула идиостиля Ю.Дру ниной, формула реализации речевой личности. Эта формула может представ лять собой тропеическое высказывание в пределах сверхфразового единства.

Я прощаюсь с тобою – Придумкой своею.

Боль на мельнице воли, Словно пепел, развею.

На тропеичность указывают парадоксальные сопряжения лексем в составе формулы. «Именно необычная сочетаемость отражает сущностную характерис тику интерпретируемых автором реалий» (С.Ю.Лаврова). Сочетание «боль… развею» показывает соположение денотатов никак не связанных, поскольку пред ставлены лексемы разных семантических полей: «развеять» можно в значении «разнести, унести в разные стороны;

заставить разлететься» (от ветра, движения воздуха);

«боль» в переносном значении понимается как «сильное огорчение, досада, вызванные тяжелыми нравственными переживаниями, неудачами». Пред ставить боль как переживание, которое способен развеять ветер, возможно толь ко при метафоро-метонимическом переносе. Тем более, что далее указывается способ уничтожения «на мельнице…развею». Используемое сравнение «словно пепел» помогает ключевому концепту боль приобрести индивидуально-авторс кую трактовку. Пепел, прах – вот что осталось от любви. Борьба за эту любовь, мольбы и обращения героини к герою оказались напрасными. Нет ни сердца, ни души, ни сострадания. «Придумка моя» – такой характеристикой-оценкой наде ляет автор героя. Для героини же остается только один выход: от страданий и боли поможет избавиться только воля. Контекст произведения высвечивает в афористичной формуле смысл, который вкладывает сам автор: боль – «страда ние» нравственное и физическое. Это новое индивидуально-авторское значение ключевого слова «боль» в поэзии Ю.Друниной.

Произведения Ю.Друниной, взятые в совокупности и отражающие действи тельность в соответствии с особенностями ее восприятия, служат материалом для реконструкции поэтической картины мира поэтессы. Один из способов по стижения художественного мира Друниной представляет собой концентрацию авторской мысли с помощью афористических формул, в которых семантичес кая информация становится неотделимой от эстетической.

Н.М. Перельгут Нижневартовск СОВРЕМЕННАЯ АНГЛОЯЗЫЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА И ЭЛЕКТРОННЫЕ СРЕДСТВА СВЯЗИ Курс британской и американской литературы весьма бедно представлен произведениями современных английских и американских авторов 80 – 90-х гг.

Литературные произведения авторов конца ХХ в. соответственно не использу ются и на практических занятиях языком при различных видах чтения. Между тем среди них есть выдающиеся писатели, которые, несомненно, вошли в клас сику литературы, и знакомство с их произведениями специалистов-филологов должно составить неотъемлемую часть гуманитарного образования. Так, оче видно, что произведения таких авторов, как Джон Ле Каррэ, Том Вулф, Билл Брайсон, Тони Моррисон могли бы войти в программы высшей школы по англо язычной литературе.

Повести и рассказы современных британских и американских авторов мо гут служить материалом не только литературоведческого, лингвистического ана лиза, но и богатым источником сведений по многообразной культуре современ ных США и Великобритании.

Следует отметить, что литература этих стран весьма разнообразна не толь ко в жанровом отношении, но и по своему национальному колориту. По спра ведливому замечанию писательницы и преподавателя Шеффилдского универ ситета Джейн Роджерс, характеризовать современную британскую литературу «значит пытаться одновременно описывать всех животных зоопарка, что прак тически невозможно».

Современная литература обеих стран представлена писателями различного происхождения: афро-американского и афро-британского, индейского, ирланд ского, карибского и т.д., что находит отражение в их произведениях. Однако, несомненно, что, несмотря на разнообразие литературного материала и его спе цифику, вызывающую сложности при исследовании, он должен представлять в учебных программах современный этап развития литературы, так как позволяет изучить и понять многообразную культуру этих стран.

Неоценимую помощь при рассмотрении творчества современных писате лей могут оказать информационные технологии, электронные средства связи, благодаря которым возможна организация международных семинаров «он-лайн».

Такого рода семинар проводился в феврале-марте 2000 г. в рамках месячника «История афро-американского населения США». Семинар был посвящен лите ратуре США, в частности изучению произведения «Beloved» (Любимая) совре менной афро-американской писательницы Тони Моррисон. (Перевод этого ро мана был опубликован в журнале «Иностранная литература», № 6, 1994 г.). Орга низатором семинара был Отдел образования и культуры Госдепартамента США.

Семинар проходил под руководством профессора английской филологии Юго Западного университета штата Техас Марион Тангум, техническую поддержку семинара оказывали выпускники Техасского университета и Отдел программ по английскому языку Госдепартамента США.

Выбор автора и произведения для обсуждения в рамках международного семинара был не случаен. По определению энциклопедии «Американа», Тони Моррисон – одна из наиболее ярких и талантливых представительниц афро-аме риканской литературы. Её произведения посвящены «поискам истоков этничес кой самобытности» чернокожих американцев. За свой роман «Beloved» писа тельница была удостоена одной из самых престижных премий США в области литературы (в 1987 г.) – Пулитцеровской премии (Pulitzer Prize), кроме того, в 1992 г. творчество Т. Моррисон было отмечено Нобелевской премией. Данное произведение представляет собой великолепный материал для литературовед ческого, лингвистического и стилистического анализа и может служить отправ ной точкой в изучении целого пласта в литературе США – творчества писателей афро-американского происхождения как части американской культуры.

Чтение и анализ подобного рода литературы студентами, несомненно, бу дет способствовать совершенствованию их социолингвистической и социокуль турной компетенции при изучении иностранных языков и культур.

С.А. Питина Челябинск НЕКОТОРЫЕ ИСТОЧНИКИ АНГЛИЙСКОЙ ДЕМОНИЧЕСКОЙ ЛЕКСИКИ Английский демонарий сложился как комплексное образование на основе британской-кельтской, германской-английской, общеевропейской и вариативно английской традиций, отражая политеизм и эволюционирующий монотеизм ан глоговорящих народов.

Английская демоническая лексика прошла в своем становлении примерно те же стадии, что и любая другая система, основывающаяся на мифологических воззрениях. Основными этапами ее становления был дохристианский, язычес кий период, характеризующийся анимизмом – сложным и всеобщим оживотво рением объектов и явлений окружающего мира, и христианский, предопределя ющий исчезновение древних мифологических персонажей или их приспособле ние к второстепенным ролям в мировоззрении британцев.

Остров Британия с давних времен считался местом обитания тайны. свя щенной территорией. Его принимали за убежище великанов, демонов, духов и даже за рай для мертвых. Возможно, это объясняется стремлением древних тор говцев сохранить свою монополию на торговлю с жителями острова. Вероятно, причины сохранения мистического статуса Британии гораздо глубже и скрыва ются в ее разнообразных культурных традициях.

Традиционно самые романтические мифологемы связаны с Ирландией. Ее первые обитатели – партолоны, фоморы, немидийцы, фир болг, туата де данаан, милезийцы, дравиды – известны по древним письменным памятникам. Англия и Ирландия были открыты европейцами примерно одновременно, но римляне, захватившие остров в первом веке нашей эры, разорвали нить бардических ска заний. Если Англия была достаточно быстро романизирована, то Ирландия ос тавалась свободной от имперских влияний, а сказания ирландских бардов опи сывают примерно одинаковую историю жителей островов. Из трех волн леген дарных завоеваний первая представлена фоморами, сыновьями Партолана. Не мидийцы пришли из Греции, противостояли фоморам и стихийным бедствиям.

Фир болги превращали холмы в равнины, а туата де данаан – потомки немидий цев были прославленными волшебниками. Время господства дипломатичных вол шебников туата было золотым веком для древней Британии. Милезийцы и дравиды также были наделены в бардических сказаниях сверхъестественными качествами.

Миф и история древности существовали неразрывно и наряду со строгими археологическими данными помогают составить пеструю картину первого бри танского демонария. Мифологемы, обозначающие сверхъестественные суще ства в английском языке, в первую очередь кельтского происхождения (валлийс кого, шотландского, ирландского). Это отражено в культе мертвых и вере в фей или sidhe-ши-мертвых, которые у кельтов могли вернуться к смертной жизни.

Ранние памятники ирландской и валлийской литературы постоянно указывают на связь фей-ши с погребениями в Ирландии и Шотландии. Сверхъестествен ным существам обязаны кельты своим происхождением. Гиганты-феи, велика ны-созидатели и воины, люди-волшебники основали и упорядочили мир, пре допределив в нем место человеку. Феи-аристократы, феи-покровители древних родов существовали наряду с воинственными феями-духами стихий, времени, пространства. Войны и лишения сделали гигантов прошлого невидимыми. Они либо исчезли, либо уменьшились в размерах. Отсюда берет начало и переос мысление их роли в жизни людей. Первобытное мышление уступает место но вому взгляду на реальность, подкрепленному христианской религией.

Первая стадия развития британского мистицизма пережила возрождение и обновление в эпоху романтизма. Отражение его в литературе и фольклоре фик сировало мифологемы сверхъестественных существ, закрепляло их в языковом сознании британцев.

По сравнению с большой по объему кельтской частью английского демона рия исконно английские мифологемы составляют меньшую его часть. Особен ностью английских мифологем является то, что практически все они имеют па раллели в кельтском фольклоре в виде вариантов и калек-заимствований, что обусловлено взаимовлиянием культур англо-саксов и кельтов. Английские по происхождению мифологемы отражают и развивают германскую традицию.

Английский демонарий представлен достаточно большим количеством ва риативных наименований сверхъестественных существ. Такие имена и слово сочетания можно обнаружить во всех вариантах английского языка с преимуще ственным представлением в американском английском.

И.М. Поперина Челябинск СЕМАНТИКА ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДЛОГОВ, ОФОРМЛЯЮЩИХ РОДИТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖ ИМЕНИ Фразеологические предлоги, оформляющие родительный падеж имени, выполняют в языке служебную функцию, указывая на отношение имени к дру гим словам в предложении. Как и все значимые слова, исследуемые единицы обладают набором определенных сем: категориальной, субкатегориальной, груп повой, индивидуальной.

По семантико-грамматической функции фразеологические предлоги, оформляющие родительный падеж, делятся на следующие субкатегории: еди ницы, выражающие объектные отношения;

единицы, выражающие обстоятель ственные отношения;

единицы, выражающие атрибутивные отношения. Каж дая из этих субкатегорий подразделяется на группы и подгруппы, в которые вхо дят фразеологические предлоги, сходные по своим индивидуальным значениям.

Можно выделить релятивные единицы со значением времени, причины, про странства, цели, способа и образа действия, участия, заместительства, соответ ствия, совместности, исключения, расширения, уподобления и др. Рассмотрим некоторые группы обстоятельственной семантики фразеологических предлогов, оформляющих родительный падеж имени.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.