WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Из истории образования А.И. Любжин Статья поступила в редакцию ХАРЬКОВСКИЙ КОЛЛЕГИУМ в августе 2008 г.

В XVIII — НАЧАЛЕ XIX в.1 Переход от славяно греко латинской школы к коллегиуму — суще Аннотация ственный этап в становлении светского и духовного образования в России. В архивных документах автором исследуется структурная эволюция новой модели образовательного учреждения, чрезвы чайно важной в политическом смысле для отечественной культуры XVIII в.;

анализируются организационное устройство, особенности финансирования, а также содержание учебных программ.

Харьковский коллегиум — явление в истории отечественного об разования одновременно и уникальное, и типичное. Его типич ность заключается в том, что он был одним из училищ, созданных в рамках первой в России образовательной системы — духовной, возникшей по воле Петра I в последние годы его царствования в силу Духовного регламента Феофана Прокоповича (25 января 1721 г.). Уникальность же этого учебного заведения состоит в том, что оно — единственное среди православных духовных училищ — носило гордое имя коллегиума2, свойственное скорее католиче ским, прежде всего иезуитским, школам, которые и послужили образцом для творцов духовной школы, было лучшим в своей «ве совой категории» и в меньшей степени, чем какая либо иная семи нария, было корпоративной школой духовенства, т.е. сумело вы полнить волю Петра3. Что же касается средств, необходимых для содержания училищ, то было предписано брать двадцатую долю хлеба с монастырей и тридцатую — с церковных земель [4. С. 33] (нежелание тратить на просвещение государственные средства впоследствии будет свойственно и Екатерине Великой). Во главе училищ Регламент ставит ректора и префекта, которым предписы Впервые описание Харьковского коллегиума было включено в «Топографическое описание Харьков ского наместничества с историческим предуведомлением о бывших в сей стране с древних времен переме нах, взятым к объяснению деяний и хронологии из Татарской Истории Бандур Хана Абдулгадъи, Российской Истории Князя Щербатова, Начертания Европейской Истории Готтфрида Ахенвалла, и Политической Исто рии Самуила Пуффендорфа» [18. С. 138 слл]. В основном наш очерк опирается на сведения, собранные в двух работах: Багалей Д.И., Миллер Д.П. Истории города Харькова за 250 лет его существования [1;

2] и Лебедев А.С. Харьковский коллегиум как просветительный центр Слободской Украины до учреждения Харь ковского университета [11], а также на статьи, приведенные в труде Д.И. Багалея и Д.П. Миллера [2. С. 391– 392]: на них будут даваться отдельные указания.

Лат. collegium, фр. collе`ge;

в латыни слово среднего рода, что соблюдается и в русском языке первой половины XVIII в.

Занятно, что в новой нашей энциклопедии система духовных школ XVIII в. — в ту эпоху становой хребет русского образования как такового — обойдена вниманием [3. С. 676 слл].

А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

вается посещать не менее двух школ (т.е. классов) в неделю и под страхом жестокого наказания следить, чтобы ученики прошли курс до конца. Различие в их полномочиях и обязанностях Регламентом не устанавливается;

по видимому, это казалось совершенно оче видным для клира петровских времен и не требовало пояснений.

На ректора (архимандрита монастыря, при котором была семина рия) возлагалось общее руководство, а также преподавание в выс шем — богословском — классе;

префект был руководителем вто рого (философского) класса. Эти два класса составляли высшую ступень;

ниже были — в порядке убывания — риторика, пиитика, синтаксис («синтаксима»), грамматика, инфима (низший) и анало гия, или фара (подготовительный) [7. С. 53].

Строгое и четкое строение русской духовной школы в Регла менте Феофана Прокоповича предстает в искаженном виде;

вво дится ненужная «политика», философия разделяется на несколько классов, а предметы «реального» цикла образуют собственные классы, вместо того чтобы войти в состав основных. Однако, по видимому, все довольно скоро вернулось на круги своя: уже в жалованной грамоте императрицы Анны, о чем пойдет речь ниже, упоминаются пиитика, риторика, философия (не предусмотренная Регламентом как отдельный класс и разбитая на логику, диалекти ку и метафизику) и богословие, а вовсе не эти нововведения. Харь ковский коллегиум вместе с другими духовными школами вернул ся на прежнюю стезю: вбирая естественнонаучные предметы и новые языки, он к началу XIX в. включал три грамматических класса (начальный, средний и высший), пиитику, риторику, философию и богословие1. Регламент предписывал содержать школы в сельс кой местности, подальше от шума и соблазнов;

в этом отношении также дело обстояло совершенно иначе: когда в 1739 г. епископ Петр Смелич перевел коллегиум в связи с эпидемией в свою сло боду Грайвороны и хотел оставить там, когда опасность уже мино вала, Синод указал ему: «Таковым знатным училищам в селех быть весьма неприлично, а наипаче от внешних стран имеет быть не без зазрения» [11. С. 9].

Первоначально славяно греко латинские школы были созданы в Белгороде, где находился архиерейский дом пастыря Левобе режной Украины преосвященного Епифания Тихорского. Начало было положено в 1722 г., а через четыре года в училище было уже «К концу царствования Анны Иоанновны (1740 г.) насчитывалось уже 17 семинарий типа средних школ.

Однако это был лишь “тип” средних школ, но не полнота их предметов и ступеней. Не хватало ни учителей, ни матерьяльных средств. Даже аннинское “кабинетское” правительство, взявшее в свой контроль все хозяйство церковных земель, убедилось на деле, что развернуть полную программу духовных школ, даже только с матерьяльной стороны, архиереям непосильно. В 1738 г. поставлен был впервые вопрос о казен ных “штатах” для семинарий. Но “временно и пока” различные ассигновки получили только три “видных” семинарии: СПБ Невская, Новгородская и Казанская. Жестокие аннинские “разборы” уменьшали коли чество кандидатов, навстречу этому шел недостаток самих учителей. Так на деле и получалось, что и на бирать в школы учеников приходилось силой, и учить их удавалось едва грамматике, не доходя даже до риторики, не говоря уже о философии. Единственно в Харьковском Коллегиуме возвысились до богословия» [8. С. 548].

Из истории образования шесть классов (до риторики включительно). Но князь Михаил Ми хайлович Голицын, который в то время управлял Слободской Украи ной с резиденцией в Харькове, уговорил преосвященного Епифа ния перевести туда новосозданную школу. Впоследствии Голицын был одним из наиболее влиятельных покровителей коллегиума, и память о нем всегда свято чтилась в стенах училища;

приведем его предписание подведомственным чинам: «По указу Ея Импера торского Величества, Самодержицы Всероссийской и проч. Аз, учрежденный Ея Императорского Величества над войсками гене рал фельдмаршал и кавалер ордена Св. Андрея Первозванного, Александра Невского, и лейб гвардии полку Семеновского пол ковник, сим объявляю: которые местности, принадлежащие до Харьковского Коллегиума, состоят в полку Харьковском, тех мест ностей обывателем обид и налог, кто б, какого звания ни был, не показывать, и сверх определенного по указам Ея Императорского Величества, безденежно ничего не брать, высшим — под опасени ем воинского суда, а нижним — наказания на теле, по силе пре ступления;

того ради во верность сего подписую рукою своею вла стною, с приложением печати. Москва, марта 19 го дня 1730 года.

Князь Голицын» [16. С. 177–178].

Коллегиум был поставлен на более широкую ногу, распахнул свои двери для представителей всех сословий и сразу же стал важным центром просвещения левобережья Днепра. Отмечая эти ожидания, один из сотрудников училища, «авдитор риторского уче нья» Илья Филиппович, поднес преосвященному пространный ад рес с такими силлабическими виршами [11. С. 36–37]:

Да слышат прилежно днесь сия вси языцы, Да зрят премудрых мужей краснейшие лицы, Притецыте смело вси окрестные страни, Да увидите дом сей мудрости без брани, Епископом Тихорским в Харькове преславно Созданный тако всей России явно.

Днесь паче Украйно светися малейша, Иногда мала суща, ныне же честнейша, Сицевый премудрости дом в себе имуща, Прославляйся днесь всяко в веселии суща;

Восплещи ныне крили, орле двоеглавний, Превозноси свой скипетр великодержавний, Храни сие Тихорским собранное стадо, Покрый своими крыли, яко отец, чадо, Им же и сам повсюду присно прославляйся, Аки крины удольны, оным украшайся;

Днесь помощию Бога Тихорским собранно Веселися, еси бо стадо предъизбранно… Коллегиум разместился в доме в центре города, купленном за 500 рублей у полковника Лаврентия Шидловского (где и пребывал до 1850 г.);

привести его в состояние, пригодное для занятий, А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

стоило немалых трудов. Князь Голицын, епископ Епифаний и мно гие жители города внесли в Покровский училищный монастырь, при котором состоял коллегиум, щедрые дары: преосвященный пожаловал ему доходы от чудотворной иконы Каплуновской Божи ей Матери (до 600 рублей в год), дворовое место было пожертво вано «вдовою сотника Даниила Леонтиева Черняка Агафьей Григо рьевою дочерью» в 1729 г. «в вечное богомолье к новоустрояемым славяно греко латинским школам» (позднее, в 1770 г., старания ми преосвященного Самуила здесь был построен одноэтажный корпус — бурса — для помещения воспитанников сирот духовного звания). В городе коллегиуму принадлежало более 30 дворовых мест с разными постройками, в том числе постоялыми дворами, питейными домами и пивоварнями, а за городом — лучшие угодья.

Взимался в пользу училища и назначенный Регламентом сбор. Кро ме того, епископ Епифаний сумел выхлопотать у императрицы Анны Иоанновны жалованную грамоту коллегиуму;

библиотека послед него по указанию самодержицы получила книжное собрание Сте фана Яворского.

У этой щедрости была, конечно, и своя теневая сторона. Пре освященнный Досифей, белгородский епископ, 29 октября 1732 г.

докладывал Священному синоду: «Давно бы мне надлежало ваше му святейшеству учинить ведение о нуждах Коллегиум Харьков ского, но я ожидал от вашего святейшества на прежнее мое доно шение резолюции, якую ныне получа, вашему святейшеству все смиренно предъявляю. Надлежит при Коллегииум Харьковском устроить семинариум, ограду каменную, не худо бы и кельи камен ные устроить;

часы надобно устроить же;

в С. Петербург надобно посылать выправлять грамоту на починки и на прочие грунта, что бы Коллегиум Харьковское могло иметь на чем жить основание;

церковь еще недостроена, иконостас в церковь делается, надле жит заплатить сницарям (резчикам. — А.Л.) триста рублей;

маля ру — ево все материалы и золото — восемь сот рублей надлежит заплатить же, колокол подрядили делать во сто пуд;

в дополнение библиотеки много еще надобно казны. Студенты, которые посланы от покойного антецессора в Германию для научения, требуют на вексель двести червонцев. И на оные нужды откуда мне получить иждивения, прошу всесмиренно вашего святейшества резолюции.

А мне келейным моим доходом когда бы Бог пособил дом архи ерейский, от двадцати лет впусте стоячий, елико мощно поиспра вить: бо не точию людем моим, но и мне самому жить негде, живу як схимник, одна келейка да ковнатка (sic. — А.Л.) деревянные, и то весьма ветхие;

все сгнили. Покойный Иустин Васильевич уст роил каменную ограду, и та вельми худо строена, вся валяется.

А после ево в доме архиерейском никто ни на полтину ничего не устроил: все обветшало, един срам только — дом архиерейский стоит. Еще же вашему святейшеству всесмиренно предъявляю, что антецессор мой Коллегиум Харьковское строил таким видом:

имел великого патрона и почитай он фундатор того Коллегиум — Из истории образования покойный князь Михаил Михайлович Голицын. Он и своим знатным укладом, и здешних господ всячески и прошением и приказанием понуждал на строение того Коллегиум. Також и антецессор многи ми прошениями во всей епархии и с господ, и с священников денежно и прочими запасами на тое Коллегиум собирал. А сверх того отчинки домовые, которых самое малое число имеется, всего тысяща душ, вовсе разорил. А которая слобода Черкас, тые ра зошлись для несносной Коллегиум Харьковского работы, о чем здесь всем обывателям известно. О чем вашему святейшеству благопочтенно, при всенижайшем поклонении, предъявляю» [16.

С. 659–660].

Безусловно, не всеми средствами коллегиум мог располагать по своему усмотрению. Многие доходы присваивались архиерей ским домом, по поводу чего возникала неприятная переписка с Синодом. Кроме того, церкви и монастыри, особенно бедные, вся чески уклонялись от назначенного сбора, ссылаясь на то, что кол легиум и так достаточно обеспечен. Но при всем при том можно сказать, что это была одна из наиболее зажиточных духовных школ в России (вплоть до царствования Екатерины II). Конфискация цер ковных земель изменила материальные источники: вместо хлебно го сбора в 1765 г. велено было отпускать коллегиуму ежегодно по 816 рублей 39 3/4 копейки. С 1780 г. в казну отошли доходы от иконы Каплуновской Божией Матери, взамен чего по новым шта там стали отпускать по 2000 рублей в год (вплоть до 1817 г.). Но училище не было оставлено меценатами: сын уже известного чита телю князя Голицына Дмитрий Михайлович1 пожертвовал 10 рублей, Марья Петровна Шереметева, урожденная Голицына, — столько же в пользу бедных учеников, и еще ту же сумму для них же и для наставников. Александр Михайлович (двоюродный брат Дмит рия Михайловича) внес 5000 рублей в пользу бедных учеников, а граф Николай Петрович Румянцев, родной племянник Михаила Михайловича Голицына по матери, — 2000 (для чеканки серебря ных медалей на проценты с суммы). Проценты с этого капитала составляли 1750 рублей в год.

Содержание наставников было довольно скромным2. При Епи фании Тихорском учителя начальных классов получали по 5 рублей в год (не считая хлебной руги), средних — по 8 рублей, шестого — 12 рублей, учитель философии — 14 рублей. В 1757 г. на жалова нье учителям расходовалось 335 рублей. С 1765 г. годовое жало ванье учителей было увеличено до 566 рублей, но они были лише ны монастырского содержания. Для сравнения: жалованье про фессора Императорского Московского университета екатеринин ской эпохи — 400–500 рублей в год (что не обеспечивало роскош ной жизни).

Кроме того, в память благодеяний своего отца он пожертвовал коллегиумской библиотеке бронзовые медали [18. С. 135].

Рубль 1730 х годов, по подсчетам В.О. Ключевского, был по своей покупательной способности в 10 раз выше, чем в его время, а 1740 х — в 9 раз [10. С. 59–119]. Отличительная черта екатерининской эпохи — сравнительно высокий уровень инфляции. Поэтому цифры не должны вводить в заблуждение.

А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

В XVIII в. коллегиумом руководили следующие ректоры и пре фекты (многие из них позднее проявили себя с лучшей стороны на церковном поприще): ректоры — Платон Малиновский из Москов ской академии, впоследствии архиепископ Московский;

Варлаам Тицинский (именно при нем училище достигло такой зрелости, что появилась возможность преподавать богословие), он был (как и его преемники до 1742 г.) архимандритом Старо Харьковского Ку ряжского монастыря;

Митрофан Слотвинский (впоследствии рек тор Московской академии и архиепископ Тверской);

Афанасий То польский (первый, кто был посвящен в архимандриты Покровского училищного монастыря);

Гедеон Антонский, Рафаил Мокренский, Константин Бродский (прежде — префект Московской академии), Иов Базилевич, впоследствии Переяславский епископ;

особенно велики его заслуги в создании библиотеки коллегиума, для кото рой он устроил помещение и пожертвовал много книг;

Лаврентий Кордет, построивший каменный Сиропитательный дом для бедных учеников;

Варлаам Мисловский (из учителей коллегиума;

вершина его карьеры — ректорство в Киевской академии);

Василий Базиле вич;

архимандрит Досифей (последний управлял коллегиумом до 1800 г., когда была учреждена Слободскоукраинская епархия и Покровский монастырь превратился в архиерейский дом).

Префектами коллегиума были иеромонахи Иларион Григоро вич, Митрофан Слотвинский, Кирилл Галич, Афанасий Топольский, Гавриил Запрудинский, Амвросий Попель, Рафаил Мокренский, Епифаний Белогородский, Иакинф Карпинский, Феофан Федоров ский, Иов Базилевич, Лаврентий Кордет, Филарет Финевский, Ми хаил Шванский (священник, позднее протоиерей Успенского собо ра;

о нем еще пойдет речь ниже), Иеракс Емельянов (иеромонах), Андрей Прокопович. Сравнивая эти списки, можно сказать, что назначение префекта на ректорскую должность не было правилом, но не было и исключением;

исключением были, скорее, ситуации, когда ректором становится учитель, не бывший префектом.

Теперь обратимся к предметам и способу их преподавания.

Естественно, основой всего курса был латинский язык: предметы высших классов читались по латыни, и положение изменилось сравнительно поздно (по видимому, в александровскую эпоху, а возможно, и в николаевскую). Е. Топчиев, питомец коллегиума уже в XIX столетии, сообщает [2. С. 688–689]: «Меня и брата… определили в Харьковский Коллегиум. Во время моего там ученья в первых трех классах господствовал латинский язык, до того, что переводили из класса в класс единственно по успехам в нем;

в прочих же предметах экзаменовали так снисходительно, что не отвечай ни из одного, — незнание не было ученику препятствием к переходу в высший класс. Кто мог отвечать учителю латинской фразой и при этом вел себя добропорядочно, тот сидел на первой скамье, как прилежный ученик, — а этой чести добивались многие и оттого у учеников и вошло в обычай говорить по латыни и между собою, сперва с примесью русских слов, смотря по тому, какого Из истории образования класса был говоривший;

но дойдя до риторического, уже каждый объяснялся свободно, без примеси русских слов. В моей памяти осталась жалоба ученика инфимы… на другого: “Ego став на ка менючку;

ille пхнув;

ego покотывся, caput розбывся, а sanguis в дирочку дзюр дзюр”». О том, что это был единственный основа тельно преподававшийся предмет, вспоминал и будущий историк М.Т. Каченовский, к чьему свидетельству о жизни коллегиума мы еще обратимся. Латинскому языку обучали прежде всех прочих1, за исключением, конечно, русского, который создавал дополни тельные трудности для коллегиумистов: украинцу очень тяжел чис тый, без акцента великорусский выговор, а перипетии карьеры духовного лица требовали его безусловно.

Каким образом проходили занятия и в чем заключались основ ные виды заданий, так называемые экзерциции и оккупации2? Со хранившиеся листы из ученических тетрадей 1750–1753 гг. помо гают нам проникнуть на урок3. Очевидно, что преподавание ориен тируется не на классическую грамматику, а на язык Вульгаты. При серьезном отношении к грамматике и беглости разговорной речи поражает скудость читаемого корпуса текстов: в инструкции, на которую мы уже ссылались, упоминаются (в риторическом и по этическом классах) дистихи Катона4, Федр, Овидий (одна элегия из Tristia) и одна ода Горация;

из Цицерона — речь за Кв. Лигария, также некоторые речи из Саллюстия, Курция и того же Цицеро на De officiis («Об обязанностях», или, как переводили в XVIII в., «О должностях»), а из новолатинских авторов — Мурета речь о пользе и превосходстве свободных наук5. Впрочем, изучение рос сийской словесности (по вполне понятным причинам) основыва лось на еще более скудной программе. Итак, можно сделать вы вод, что чисто языковые задачи стояли на первом плане при изуче нии латыни (в отличие от московских гимназий и Благородного пансиона, где то и другое находилось в равновесии).

Новым языкам — как, впрочем, и древнегреческому — уделя лось тоже пристальное внимание. Изучению последнего способ ствовала близость греческой колонии в Нежине;

что же касается новых языков, то белгородские архиереи не жалели на них средств и трудов. Так, еще преосвященный Епифаний отправил несколь ких лучших студентов за границу для этой цели. На рубеже 1730– 1740 х годов епископ Петр Смелич расширил круг преподаваемых предметов, что как раз и делало коллегиум привлекательным не См., например, инструкцию ректору Иову и префекту Михаилу Шванскому [11. С. 73]: «Ученикам латинской грамматики отнюдь не дозволять другим языкам учиться, по тех пор, пока из класса граммати ческого как латинского, так и российского не выйдут».

Лат. occupationes (дословно: занятия).

См. [13]. Работа основана на следующем архивном источнике: Отдел письменных источников Госу дарственного исторического музея. Ф. 310. Ед. хр. 72.

В эпоху Средневековья эта элементарная (но не без определенных дидактических достоинств) поэзия широко использовалась в преподавании;

современным латинистам имеет смысл обратить на них внимание.

M. Antonii Mureti Oratio de utilitate ac praestantia litterarum humaniorum adversus quosdam earum vituperationes. Habita Venetiis Anno MDLV.

А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

для одного только юношества из духовного сословия. При нем существовали классы французского языка, истории и математики;

но потом, в 1741 г., они были упразднены, что можно характеризо вать как временный упадок преподавания. Изучение математики и новых языков было восстановлено при Екатерине II. 6 июля 1765 г.

она написала в инструкции губернатору Слободской Украины:

«К преподаваемым ныне в Харьковском Коллегиуме наукам приба вить класс Французского и Немецкого языков, Математики и Гео метрии и Рисования, а особливо Инженерства, Артиллерии и Гео дезии, на что и сумма до трех тысяч рублев из неокладных доходов определяется;

и у кого тот Коллегиум в ведомстве состоит, с тем губернской канцелярии о лучшем восстановлении и распростра нении наук, учиня сношение, употребить общее старание» [18.

С. 135–136].

Эти классы1 были учреждены2;

А. С. Лебедев в своей работе приводит «росписание часов, по которым имянно должны обучать ся как латинского языка, русской грамматики, риторики и поэзии, тако ж и языков иностранных и других искусств, в новоприбавоч ных классах преподаваемых Харьковского Коллегиума ученики»3:

Часы В понедельник поутру:

7 Греческого языка.

7 и 8 Итальянского языка.

8 и 9 Грамматики латинской и начатков латинского языка.

10 Российской грамматики, а должны обучаться как ученики латинской грамматики, так уче ники первого класса.

9 Риторики и пиитики латинской.

10 Те ж самые ученики риторики российской и стихотворства.

9 и 10 Философии и богословии.

11 и 12 го Немецкого и французского языков, арифметики, геометрии и рисованья.

половина После обеда:

1 и 2 Грамматики латинской и начатков латинского языка.

3 Грамматики российской, а должны ученики обучаться все те, которые и поутру обучаются.

1 и 2 го поло Латинской риторики и пиитики.

вина 2 го половина Российского красноречия и стихотворства.

и 2 и 3 Философии и богословии.

4 и 5 Архитектуры, истории и географии.

6 и 7 Живописи.

Рисованья другой раз, то есть по обеде, в 2 и 3 часа ученикам Кол.

Во вторник поутру:

7 Греческого языка.

7 и 8 Итальянского языка.

8 и 9 Грамматики латинской и начатков латинского языка.

10 Российской грамматики.

9 Латинской риторики и пиитики.

10 Российского красноречия и стихотворства.

9 и 10 Философии и богословии.

1768 г.;

приведенное расписание — 1769 г.

Впоследствии, при учреждении Харьковского народного училища (середина 1780 х годов), они вошли в его состав.

См.: [11. С. 58–59]. Положение о прибавочных классах см. [1. С. 551 слл].

Из истории образования Часы В понедельник поутру:

11 и 12 го Арифметики и геометрии.

половина По обеде:

2 и 3 Немецкого и французского языков, також архитектуры.

6 и 7 Живописи.

По сей росписи и в четверток обучать.

В субботу поутру:

7 Греческого языка.

7 и 8 Итальянского языка.

8 и 9 Грамматики латинской и начатков латинского языка.

10 Российской грамматики.

9 Латинской риторики и пиитики.

10 Российского красноречия и стихотворства.

9 и 10 Философии и богословии.

11 и 12 го Французского и немецкого языков, арифметики и геометрии.

половина По обеде:

1 и 2 Латинской грамматики и начатков латинского языка.

3 Российской грамматики.

1 и 2 го поло Латинской риторики и пиитики.

вина 2 го половина Российского красноречия и стихотворства.

и По сему росписанию обучать в зимние месяцы от октября до апреля.

Эти классы, по утверждению исследователя, организованы были так, чтобы занятия могло посещать не только харьковское юно шество, но и сами коллегиумисты: по видимому, подразумева ется, что им были интересны в этой программе дополнительные предметы, преподававшиеся во второй половине дня, и новые язы ки. Когда главнокомандующий Второй армией граф П.И. Панин в 1770 г. был проездом в Харькове, ученики коллегиума говорили в его честь речи на немецком, французском и итальянском языках, причем выбирались для этой цели такие коллегиумисты, которые могли и отвечать что то графу с достойным произношением. Что же касается греческого языка, не будем забывать, что один из выдающихся русских эллинистов первой половины XIX в. — пере водчик «Илиады» Н.И. Гнедич — питомец Харьковского коллегиу ма. Но в 1794 г. — когда тучи на политическом горизонте Франции сгустились окончательно — французский язык показался подозри тельным, и было велено оставить его преподавание в духовных училищах. Заметим в скобках, что из Харьковского коллегиума вы ходили не только поэты и историки: к числу его выпускников отно сится и крупный полководец, герой Асландуза генерал П.С. Котля ревский, сын священника [17. С. 4 слл].

Философское преподавание (по крайней мере во второй поло вине XVIII столетия и в начале XIX в.) ориентировалось на вольфи анскую систему (что отнюдь не является отличительной чертой нашего училища). Богословское1 основывалось на системе Фео фана Прокоповича;

но в уже известной нам инструкции благора Класс впервые открыт в 1734 г. [16. С. 175].

А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

зумно предписывалось «лишнюю в оной риторическую красоту и некоторые ругательные слова совсем исключить, однако самый чистый его латинский штиль безо всякого повреждения везде ос тавить» [11. С. 60]. Впрочем, ученики из дворян не оканчивали богословские классы;

последние предназначались только для ду ховенства. Как и предполагалось по Регламенту, это был самый длительный курс: но если Феофан Прокопович отводил на него два года, то в коллегиуме он растягивался в описываемую эпоху до четырех. Ученики двух старших классов не писали экзерциций и оккупаций, а проводили диспуты на русском и латинском языках;

от учеников богословия требовалась также подготовка пропове дей чистым российским штилем.

Академик Зуев свидетельствует1: «Восстановлением и учреж дением нового порядка со введением некоторых новых наук — как истории и географии, вследствие чего начали посещать Коллеги ум из уезда помещичьи дети, обязано это училище нынешнему Белгородскому епископу Аггею». В 1795 г. преосвященный Феок тист ввел в преподавание физику и естественную историю. Но ими интересовались и намного раньше, когда наше училище только было создано. В.Н. Каразин, основатель Харьковского универси тета, пишет: «Что в Коллегиуме занимались науками еще в цар ствование Императрицы Анны Иоанновны, нашел я доказатель ство в письме путешественника, Академии Наук адъюнкта Юнкера, к тогдашнему президенту Академии барону Корфу. Ученый этот хвалит просвещение ректора и префекта и просит содействовать ему к доставлению, в сходство желания их, физических инстру ментов, именно воздушного насоса и электрической машины» [1].

В 1798 г. в оде, поднесенной епископом Феоктистом императору Павлу, так описывался круг дисциплин, преподаваемых в коллеги уме:

Здесь изъясняются нам тайны Божества, Познание причин, наука естества;

Меж риторством простым и риторством церковным, Здесь учат составлять речь родом стихотворным, Здесь учат разуметь, что мусикии тон, Здесь учат и тому, чему учил Ньютон;

Здесь учат, что добро и что от зла навета.

Внушают здесь и то, что было в прежни лета;

Здесь зрим на хартии изображен мир весь, Здесь учат и тому, чем славен Апеллес;

И изъясняются языки здесь: славянский, Латинский, греческий, французский и германский [11. С. 17].

Мы уже говорили о том, что библиотеке коллегиума положили основание книги Стефана Яворского. На каждой из них была сле дующая надпись: Mandato Augustissimae Russorum Imperatricis Цит. по: [1. С. 401]. Сведения относятся к 1781 г.

Из истории образования Annae, hic liber applicatus est Bibliothecae Collegii Charcoviensis1.

Досточтимый архипастырь приложил к ним свою элегию на проща ние с библиотекой2.

Сам он, чувствуя приближение смерти, в завещании отказал свою библиотеку «Назарету Нежинскому, сиречь Монастырю Бла говещения Пресвятыя Богородицы», им же основанному;

часть книг была им лично передана настоятелю Епифанию Тихорскому, с ко торым читатель уже знаком. Однако через некоторое время Синод востребовал книги в Петербург для подготовки издания «Камня Веры»;

они были присланы, а Епифаний занял между тем белго родскую кафедру. Вероятно, он и вспомнил о книгах Стефана Явор ского и подал мысль передать это богатое по тем временам собра ние новооткрытому училищу. Его преемник Досифей обратился с соответствующим ходатайством, и — не без участия Феофана Про коповича — 10 сентября был подписан Высочайший указ о переда че библиотеки в Харьков.

В дальнейшем библиотека пополнялась из разных источников.

Свои книги дарили белгородские епископы, начиная с преосвя щенного Епифания (50 названий, 80 томов — не так мало по тем временам!). В 1761 г. стараниями Иоасафа Миткевича на камен ных воротах Покровского училищного монастыря были устроены камеры для помещения там библиотеки, для которой в училище уже не хватало места. Сам преосвященный Иоасаф подарил 185 томов. Одним из самых крупных поступлений была библиотека капитана гвардии Петра Шереметева, который по смерти жены пожертвовал до 2000 томов на разных языках. Безусловно, это собрание не могло идти в сравнение с московскими и петербург скими — как академическими и университетскими, так и духовных училищ. Однако для губернского центра эта библиотека, безуслов но, была культурным событием неоценимого масштаба.

Жизненный стиль коллегиума отличался — как это и положено духовным школам — строгостью и аскетизмом, что по временам (прежде всего в связи с екатерининскими реформами) переходи ло всякие разумные пределы. Дм. Феодоровский вспоминает: «Тог дашние воспитанники Коллегиума много терпели нужд, не только в учебных пособиях, но даже в пище и одежде. Это то обстоятель ство, быть может, и заставляло наших прадедов коллегиумцев (как говорят старожилы), по принятому в то время обычаю, составлять на разные случаи оды, кантаты и псальмы, являться в дома хозяев для приветствий и поздравлений, нередко с босыми ногами даже зимою, рассчитывая на посильную благодарность, а иной раз из за куска хлеба» [16. С. 190]. Неудивительно, что ревность в таких условиях нередко оказывалась роковой: «…Сидячая жизнь от по стоянной переписки лекций, изучения их, нередко имела самое По указу Императрицы Российской Анны книга сия включена в состав библиотеки Коллегиума Харь ковского (лат.) [16. С. 661].

См.: [14. Текст: VI–VII. Автограф начала элегии: С. 40–41. Подробнее о передаче библиотеки: С. 48– 50]. Подробно об элегии и обстоятельствах, вызвавших ее написание, см.: [12. С. 121 слл].

А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

вредное влияние на здоровье юношей. И как жаль, что лучшие из них, полюбив науку и увлекаясь соревнованием пред товарища ми, занимались слишком усердно, не по силам, и не замечая, что такие занятия снедают их здоровье незаметно: чахотка, как тать, внезапно являлась к ним, и бедные жертвы падали под ее уда ром» [16. С. 231]. В тех же аскетических тонах — и с большой любовью — о своем училище вспоминает и Ф.П. Лубяновский:

«Предметов учения было не много, но преподавались ревностно и основательно. Латинский язык приучал к простому, ясному и бла гозвучному изложению мыслей. Все мы были поэты: без поэзии, без одушевления ума и сердца, проповедь и в храме Божием будет мертвая буква. Семинарии нынче богаты, а в мое время Харьков ский Коллегиум помещался в большом каменном здании с трубою:

так назывался длинный и широкий во втором этаже коридор, по обеим сторонам которого огромные аудитории без печей были ни что иное, как сараи, где зимою от стужи не только руки и ноги, но и мысли замерзали. На поправки строений, на содержание до 150 студентов в бурсе и на жалованье всем учителям от инфимы до богословии Коллегиум получал не более 1500 рублей в год:

60 рублей был высший оклад. Но ни холод, ни голод не охлаждали охоты к учению;

привыкали мы, сверх того, к нужде и приучались довольствоваться малым, в каком ни были бы состоянии в послед ствии времени» [15. Стлб. 100–101].

Любопытные сведения о жизни коллегиума в начале XIX в. со общает его питомец Е. Топчиев [2. С. 688–689]: «Я застал ректо ром Коллегиума и вместе преподавателем богословия протоиерея Андрея Прокоповича, префектом (инспектором) и преподавателем философии Павла Николаевича Рейпольского. В реторическом (пя том) классе преподавал Яков Васильевич Толмачев <…>. Учивши еся в богословском и философском классах назывались студента ми, а в остальных — учениками <…>. Рейпольский был ученее Прокоповича, в познании латинского языка не уступал профессо рам Харьковского университета… но по своей скромности, неуме нью высказаться, где следовало бы, мало кем был замечен <…>.

Во время моего ученья в коллегиуме, с 1806 по 1812 год, для каждого класса был особый учитель, который читал положенные в нем предметы преподавания;

сам же он и экзаменовал своих уче ников при конце года, так что по его одним отметкам переводили нас в высший класс. За шалость и леность учителя не жалели розог для своих учеников — даже из дворян. Главные предметы ученья преподавались до обеда, с семи до одиннадцати часов. В зимние месяцы приходилось сидеть в темноте, в ожидании рассвета. Пос ле обеда — арифметика, два раза в неделю: первая часть — для первых трех классов вместе, а вторая — для четвертого и пятого.

По программе было предположено преподавание алгебры и гео метрии для философского и богословского классов;

но по недо статку преподавателей между учителями Коллегиума, для этой, в то время казавшейся ненужной науки, программа, как припомню, Из истории образования оставалась без выполнения. После обеда преподавались также естественная история, греческий, французский и немецкий язы ки — для желающих учиться им, без принуждения <…>. Естествен ная история читалась без объяснений. Бывало, преподаватель спросит урок одного, другого, третьего ученика, и потом прочитает по книге, что назначается выучить к следующей лекции;

это была напрасная трата времени для ученика, которому было выгоднее задать урок самому себе по той же книге <…>. Языки, которые преподавались под именем французского и немецкого, ни фран цуз, ни немец не признал бы своими, по выговору и самым фра зам». По видимому, это была достаточно распространенная кар тина для духовных учебных заведений. Однако не следует делать скоропалительных выводов о качестве преподавания вообще.

А.А. Фет вспоминает одного из своих товарищей по университету Иринарха Ивановича Введенского: «Чуть ли не исключенный за непохвальное поведение из Троицкой (т.е. Московской. — А.Л.) духовной академии <…> по латыни Введенский писал и говорил так же легко, как и по русски, и, хотя выговаривал новейшие языки до неузнаваемости, писал по немецки, по французски, по англий ски и по итальянски в совершенстве»1.

Что касается телесных наказаний, интересную подробность со общает Владимир Михайлович Каченовский, сын известного исто рика Михаила Трофимовича Каченовского, получившего образо вание как раз в Харьковском коллегиуме: «Упомянем о практико вавшемся в Харьковском Коллегиуме поголовном сечении по субботам всех воспитанников ленивых, чтобы были прилежны, и успевающих в учении, чтобы не впадали в леность. Разумеется, такой оригинальный педагогический прием применялся на деле далеко не в равной степени, а для особенно выдающихся прилежа нием и благонравием он обращался в одну лишь формальность поднимания и опускания розги»2. О суровости нравов свидетель ствуют и § 11–12 инструкции для инспекторов;

такие документы обычно сочиняются для того, чтобы устранить укоренившееся зло, а исполняются обыкновенно не слишком усердно;

автор инструк ции, по видимому, придерживался стоических взглядов на педа гогику, заключающихся в том, что смирять и наказывать учеников, конечно, надо, но нельзя при этом на них сердиться. Однако, по видимому, юноши из дворян пользовались определенными послаб лениями (по крайней мере не всегда с ними обращались так суро во, как с выходцами из духовного сословия). А.С. Лебедев приво дит любопытный документ — увещательное письмо ректора Иова ученику из дворян Симеону Шабельскому;

язык послания отлича ется изяществом, элегантностью и хорошим вкусом.

См.: [5. С. 231–232]. Это выдающийся случай, но он лишь подчеркивает тенденцию.

См.: [9. С. 3]. М.Т. Каченовский родился в 1775 г.;

следовательно, он должен был учиться в коллегиуме примерно в 1785–1795 гг.

А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

Архимандрит и Ректор Иов возлюбленному ученику Симеону Шабельскому с пожеланием постоянства, благочестия, страха Божия и усер дия к наукам.

Смотри, что ты делаешь, да не причинит тебе сие величайших неудобств и не послужит к величайшему бесчестию. Ты пренебре гаешь церковью, а ведь первее и важнее, чем она, для тебя ничего быть не должно. Ты подвизаешься в обществе людей бесчестных и пропащих, отвергнув науки, для изучения коих ты сюда и послан.

Я слышу, что жилище, в коем ты живешь, ты по своему бесстыд ству сделал притоном безделья, приютом легкомыслия, поприщем мотовства, и печалюсь о сем. Но горчайшею болью поражают меня твои ночные отлучки, коих все порядочные и честные избегают;

но ты их возлюбил — стало быть, для того, чтоб придать блеску своей знатности. Так то ты сдержал данное тобою обещание стать чест ным и усердным! Пусть тебе станет стыдно за прошлое;

но не допускай, чтобы к дурному прибавлялось худшее, если не хочешь стать посмешищем и поношением других, когда окажется, что, восприяв достодолжное мздовоздаяние за свое непостоянство, будешь отлучен от сообщества с учащимися и занятий со мною.

Буди здрав и, если до сих пор был неразумен, выслушай увещание и, благодаря Богу, стань разумным.

Любящий тебя душевно, вышеупомянутый. Принял 1764 года Февраля 8 дня1.

Среди наставников коллегиума самой крупной фигурой был Г.С. Сковорода, блестящий полемист и мастер диспутов, в конце концов вынужденный оставить место из за интриг завистников (по скольку его жизнь и философское учение известны достаточно широко, мы позволим себе здесь быть краткими). Одним из выдаю щихся преподавателей заслуженно считают префекта Михаила Шванского [16. С. 350–351] († 10 июня 1790 г.). Будучи потом ственным дворянином древнего рода, он долгое время учился в Киевской академии и в 1765 г. был рукоположен в иереи городско го собора (что не должно нас удивлять: на Украине еще в польскую эпоху дворяне в силу сложившейся традиции часто рукополага лись в священники);

за ревность в исполнении своих обязанностей и особенно за проповеди в 1769 г. он был произведен в сан прото иерея. В 1787 г. в присутствии проезжавшей через Харьков импе ратрицы Екатерины II он произнес речь в честь Ее Императорского Величества, за что коллегиум был удостоен высочайшей милос ти — тысячи рублей ассигнациями;

такую же сумму государыня изволила отпустить на благоукрашение городского собора. Усерд ные труды2 пагубно сказались на здоровье пастыря и наставника:

в 1790 г. он был вынужден оставить должность и вскоре умер пос Перевод наш. — А.Л.

Речь М. Шванского при закладке великой залы наместничества… произнесенная 30 мая 1780 г.:

[1. С. 565].

Из истории образования ле непродолжительной болезни на 55 м году жизни. Федор Петро вич Лубяновский1 вспоминал о своем учении в коллегиуме и об атмосфере, царившей там, когда Шванский был в нем префектом:

«Отец учил меня Русской и Латинской грамоте, сам большой лати нист;

по десятому же году моего возраста отвез меня в Харьков, где в коллегиуме по экзамену поступил я в третий класс <…>.

Учился я, говорили, не без успеха, с учителями и товарищами бол тал полатыне, сочинял хрии и речи <…>. Превосходное учебное заведение был Харьковский Коллегиум, невзирая на все недостат ки его в сравнении с нынешним образованием семинарий и вооб ще всех духовных училищ. В мое время управлял им префект Шван ский, муж равно почтенный по жизни и по учености. Был он осо бенно счастлив в выборе учителей: они имели редкий дар развивать в молодых людях здравый смысл и внушать им охоту, страсть к науке» [1].

С большой любовью и теплотой отзываются и об Андрее Семе новиче Прокоповиче (1756–1826), который сам учился в Харьковс ком коллегиуме, начал в нем в 1780 г. свое педагогическое служе ние, получил через десять лет кафедру философии, а в 1794 г. стал префектом и преподавателем богословия. В 1801 г. он был назна чен ректором коллегиума, утвержден в этой должности при его преобразовании в 1818 г. и оставил ее только в 1825 г., незадолго до смерти. Кроме этих обязанностей, он был настоятелем кафед рального собора;

не раз ему приходилось по поручению духовных властей с опасностью для жизни увещевать раскольников, бывало, лишь случайность спасала его от верной гибели. Он пользовался большим авторитетом на юге России: легендарный Платов дове рил ему воспитание своих сыновей. Екатерина II наградила его золотым наперсным крестом с цепочкой и 300 рублями ассигнаци ями за слово в соборе в день ее коронации;

в 1806 г. в знак призна ния его педагогических заслуг А.С. Прокопович был избран почет ным членом Медико хирургического общества при Императорском Московском университете и Ученого общества при Харьковском университете. По свидетельству Е. Топчиева, на которое мы уже ссылались, это был «в свое время… первый проповедник, а в общежитии — ловкий, находчивый, приятный собеседник, боль шой анекдотист, умевший кстати вкинуть в разговор латинскую пословицу, привесть в доказательство текст из священного писа ния, и при этом большой хлебосол».

Высоко оценил его труды на поприще просвещения и Алек сандр I. Приведем подлинные тексты его рескриптов:

«Господин протоиерей харьковский Прокопович! Отличные тру ды и усердие, подъемлемые вами, как по делам епархии, так наи паче и по тамошнему училищу, в коем вы неся достойно звание ректора, подвизаетесь ревностно на пользу церкви, в просвеще Ф.П. Лубяновский (1777–1869) — после окончания Харьковского коллегиума поступил в Император ский Московский университет, о котором также оставил интересные воспоминания;

впоследствии пензен ский (1819–1829) и подольский (1830–1833) гражданский губернатор.

А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

нии юношества и в проповедывании слова Божия, приобрели пра во особенного Моего к вам благоволения, в знак которого, Я пожа ловал вас кавалером ордена св. Анны II класса, знаки оного для возложения на вас при сем препровождая. С. Петербург июля 4 го дня 1803 года.

Александр».

«Отец Андрей, харьковского собора протоиерей и духовного коллегиума ректор! Долговременное и отличное служение ваше Церкви, равно и неусыпные труды ваши, подъемлемые при обра зовании духовного юношества, обращают на вас Мое внимание, в ознаменование коего, Всемилостивейше жалую вам алмазный знак ордена св. Анны II класса, при сем препровождаемый.

Александр»1.

В течение почти столетия коллегиум играл огромную роль как главный всесословный центр просвещения Слободской Украины.

Его ученики занимались домашним преподаванием, служили в при сутственных местах губернской канцелярии (чью работу без них невозможно себе представить), становились студентами медицин ских факультетов и — с середины 1780 х годов — преподавателя ми народных училищ. Это тяжкое бремя опять таки целиком легло на плечи молодежи из духовного сословия, которой пришлось ра ботать в новооткрываемых школах за гроши, в условиях практи чески крепостного права — с запретом менять без разрешения Комиссии об учреждении народных училищ жизненное поприще.

Но, безусловно, упадок значения нашего училища связан с рефор мами начала царствования Александра I, когда в Харькове был создан университет (1805 г.);

непосильное бремя отныне не лежа ло уже на коллегиуме целиком. Духовенство воспользовалось этим и сократило программу преподавания: так, преосвященный Апол лос на представление коллегиумского начальства о сохранении классов рисования для дворян ответил, что есть и другие учебные заведения, а «чертеж фигур не делает проповедников искусными в проповеди» [11. С. 30]. В 1817 г. комиссия духовных училищ при Священном синоде преобразовала коллегиум в семинарию тре тьего класса. Из него были выделены уездные и приходские духов ные училища (ранее входившие в его состав как младшие классы).

Однако из уважения к памяти благотворителей коллегиума князей Голицыных за училищем было сохранено прежнее название, утра ченное в 1841 г. По свидетельствам учеников, это переименование было встречено с грустью. Но между тем, оно отражало реальный факт: не будучи в состоянии и не испытывая необходимости нести бремя главного центра просвещения Слободской Украины, колле гиум неизбежно должен был превратиться в специальную школу См.:[16. С. 355]. Второй рескрипт относится к 1811 г. Духовным лицам стали жаловать ордена только в царствование Павла. Относительно места ордена Св. Анны в описываемую эпоху ср. отзыв А.П. Ермолова:

«В непродолжительном времени вышли за прошедшую войну награды. Многие весьма щедрые получили за одно сражение при Аустерлице;

мне за дела во всю кампанию дан орден Св. Анны второй степени, ибо ничего нельзя было дать менее» [6. С. 61].

Из истории образования духовного сословия. Свою роль он уже сыграл, и эта роль неоцени мо велика.

Приложение Жалованная грамота Императрицы Анны Иоанновны Харьковско му Коллегиуму [18. С. 129–134] Божиею поспешествующею милостию Мы Анна, Императрица и Самодержица Всероссийская, Московская, Киевская, Владимир ская, Новогородская, Царица Казанская, Царица Астраханская, Царица Сибирская, Государыня Псковская и Великая Княгиня Смо ленская, Княгиня Эстляндская, Лифляндская, Корельская, Твер ская, Югорская, Пермская, Вятская, Болгарская и иных Государы ня, и Великая Княгиня Новагорода, Низовския земли, Чернигов ская, Рязанская, Ростовская, Ярославская, Белозерская, Удорская, Обдорская, Кондийская и всея Северныя страны Повелительница, и Государыня Иверския земли, Карталинских и Грузинских Царей и Кабардинския земли, Черкасских и Горских Князей и иных наслед ная Государыня и Обладательница, Наше Императорское Величе ство чрез сие объявляем: понеже Дядя наш Петр Великий Импера тор и Самодержец Всероссийский какое особливое попечение имел о размножении училищ и школ как духовных для прославления имени Божия и защищения Российския церкви, так и для светских разных наук, о том всем известно, и собственно в регламенте духовном, выданном в 721 году, объявлено, чтобы каждый Архи ерей в своих епархиях имел школы и Семинарии, о чем такожде и другими указами подтверждено было. А ныне Нашему Император скому Величеству Богомолец Наш Преосвященный Епифаний Епис коп Белоградский и Обоянский всеподданнейше бил челом, что он Преосвященный Епископ в своей епархии в городе Харькове к надежде лучшего священства и к защищению Российския церкви основал училищной Покровской монастырь и в нем Славено Гре ко Латинские школы каменные, и учредил тогож Игумена над шко лами и учителями ректором для лучшего управления и смотрения как учителей, так и учеников, да еще Префекта и учителей, а имен но всех семь человек;

от чего де не токмо священству, но и отече ству Российскому по милости Божией немалой плод происходит;

и чтоб на подкрепление тех школ и свободного в них учения, дабы и впредь было от его сукцессоров содержаны (sic. — А.Л. ) ненару шимо, дать Нашу жалованную граммату. И Мы всепресветлейшая, Державнейшая, Великая Государыня Анна Iоанновна, Наше Импе раторское Величество, слушав оного Богомольца Нашего Преос вященного Епифания Епископа Белоградского и Обоянского чело битья, и усмотря его Архиерейское в том особливое попечение и тщание, ревнуя вышепомянутому Дяди Нашего Петра Великого намерению и определению, всемилостивейше пожаловали указа ми тому Харьковскому училищному Покровскому монастырю и в нем Славено Греко Латинским школам, Игумену и Ректору, також де учителям быть вечно и ненарушимо, и оной содержать по На шим императорским указам и по духовному регламенту непремен А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

но;

а в том монастыре Игумену и Ректору и всем учителям доволь ствоваться теми доходами, чем они ныне по разсмотрению Епифа ния Епископа Белоградского и Обоянского, яко первого строителя того монастыря и училища, удовольствованы;

а учить всякого на рода и звания детей православных не только Пиитике, Риторике, но и Философии и Богословии Славено Греческим и Латинским языки;

такожде стараться, чтоб такие науки вводить на собствен ном Российском языке, и преподавать учение с усердным тщани ем, ревностию и радением, отнюдь не отлучаясь ни в чем святыя Восточныя церкви исповедания;

а неспокойных и вражды творя щих учителей и учеников унимать и смирять, и ни до какого свое вольства не допускать. Чего ради сею Нашего Императорского Величества жалованною грамматою тот Харьковский училищный Покровский монастырь и в нем школы и в них свободное учение утверждаем;

и притом повелеваем всем Нашим подданным как военным, так статским и всякого звания и чина людям тому учи лищному монастырю и в нем Ректору, учителям и ученикам, в шко лах обретающимся, также вне монастыря живущим подданным и слугам монастырским отнюдь обид и утеснения никакого не чи нить;

а ежели кто тому монастырю, также Ректору, учителям школь ным и вне монастыря и в школах живущим и обретающимся ныне и впредь будущим учнет чинить какие обиды, или утеснения, в том защищать и по Нашим правам и указам оборонять, и для вящшего утверждения реченному Богомольцу Нашему Преосвященному Епи фанию Епископу Белоградскому и Обоянскому и по нем будущим сию Нашего Императорского Величества жалованную граммату за подписанием Нашея Монаршеския руки и печатью государствен ною утвердить повелели. Дана в Москве Марта 16 дня, 1731, госу дарствования Нашего второго году.

В подлинной:

Анна.

Печать на красном воску.

Граф Головкин.

Образец аттестата [11. С. 93] Объявитель сего Харьковского Коллегиума ученик школы бого словия Ахтырского полку Краснокутского ведомства села Лихачев ки церкви Николаевской умершего попа Ивана сын Василий Кова левский с прошлого 1742 до 1756 года, по указу Их Императорских Величеств обучаяся в Харьковском Коллегиуме рачительно и при лежно, дошел школы богословия и, выслушав оную три года, ныне по указу Ея Императорского Величества, присланному из консис тории Его Преосвященства, а по прошению оного Ковалевского, оный Ковалевский от школ для приискания себе где пожелает мес та уволен. А яко оный Ковалевский, трудясь по указам Их Импера торских Величеств в пользу отечества во всю бытность в Харьков ском Коллегиуме житие свое честно и бесподозрительно прово дил, того ради ему Ковалевскому, яко честному и бесподозритель Из истории образования ному человеку, с прошением, дабы яко честный человек и трудив шийся по указам Их Императорских Величеств в пользу отечества, милостию от командующих не оставлен был, с Харьковского Кол легиумского собора, за подписанием рук и приложением Коллеги умской печати, во уверение сей увольнительный от школ абшит дан 1756 года Октября 14 дня.

Инструкция для инспекторов (1796 г.)[11. С. 80–84] 1. Во первых, инспекторам учеников своих обучать добронра вию и страху Божию и никаких соблазнов пред оными не оказы вать, не только делами, но и словами;

ежели же какие пороки или страсти в учениках, как то: гнев, леность и другие примечены были, то всеми образы отвращать от того.

2. Приказывать ученикам при себе читать утренние и на сон грядущих молитвы, а за обедом и за ужином говорить о Законе Божием и о учениях.

3. За учениками всегда в церковь ходить, особливо до утрени, дабы какого худого случая не воспоследовало, також и вышедши из церкви всегда вместе с учениками прямо идти в дом;

в церкви же стоять всех классов ученикам благоговейно, не бродить с места на место, но заниматься пением и чтением, притом приходить благовременно и выходить не прежде, как совсем церковное пе ние и чтение окончится, в чем наипаче инспекторы обязаны учени кам подавать самими собою примеры.

4. Прилежно учеников обучать и стараться ревностно, чтобы ежедневно в больший учения успех приходили и дорогого времени не теряли.

5. Ученикам оккупации не передиктовывать, понеже оттуда ни какой пользы не получат, но всегда сложенные от их исправлять и разсказывать по регулам или с ними вместе слагать, пока сами навыкнут;

притом учить правописанию, чистописанию, произно шению латинскому и российскому по просодии и знакам, разделяю щим в речи разум.

6. Оккупации, экзерциции и локуции по регулам разбирать и спрашивать учеников по какому правилу сие или тое сложили.

7. Когда в училища идут ученики, то уроков и других школьных дел выслушивать их. Оккупации прочитать и исправить и подпи сать: Correcta lectaque1. Також, когда из училищ придут, тотчас спрашивать, чему в школе учено и что читано, и все то повторить и объяснить порядочно с примерами, не отлагая на другое время.

8. Учеников без всяких нужд никуда не пущать из квартир, а когда и нужда какая случится пойти, то ходили бы с ведомом и со сроком, а особливо надобно наблюдать, дабы не ходили по базару без нужды, а где кулачные бои бывают, то и вовсе;

по льду бы не кользались, да и самим инспекторам без всякого дела по улицам не бродить и не шататься по чужим квартирам, а особливо по Исправлено и прочитано (лат.).

А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

бесчестным домам, из чего сами они и дети урон в учении потер пят и бесславие на самих себя и прочих наведут, но всячески старались бы излишнее время употреблять на чтение книг в пользу себя и в пример ученикам.

9. Понеже всякой субботы в училищах о Законе Божием учение изъясняется, то инспекторы в воскресные дни, изъяснив по утру пред литургиею ученикам того дня положенное Евангелие, долг имеют в том же самом спрашивать их, объяснять им, сколько мож но внедряя в мысли силу Закона Божия и добронравия, от коего благополучие жизни зависит.

10. Всегда инспекторам ночевать в доме и ночью никуда не волочиться и приходящих из других квартир или из сиропитатель ного дома ночевать не допущать учеников ночью никуда, ни за чем не посылать не только далеко, но и близко, не заставлять сапогов снимать и чистить употребляя их на место служителей.

11. Учеников за погрешности наказывать весьма умеренно, по разсмотрению вины, не от гнева, не от злобы, но от усердия пользы их и для исправления, и то в необходимой надобности, а больше стараться исправлять их не столько наказанием, сколько увещани ями.

12. Учеников никогда не бить по щекам, за волосы не рвать, не бить по спине, не штрикать ничем в глаза, в зубы и в груди, также по рукам палкою или толстой палею так, чтобы паля от удара раз билась, как то делают запальчивые.

13. Между толкованием учения и исправлением оккупаций и других школьных дел не кричать на учеников, не бить безразсудно, и изъяснить все порядочно, и сколько можно обстоятельно.

14. С компаниями и гостьми в квартиру не водиться, чтобы другие напрасно харчей не ели, и чтоб ученики в пище недостатка не претерпевали.

15. Денег харчевых на свои собственные надобности ни под каким видом не употреблять, а употреблять оные на содержание в пищу и другие необходимые нужды, и то с запискою верной;

при том да почтет себе всякий инспектор за непременный долг наблю дать, чтобы ученики платья и книг каким либо образом не растеря ли, имея всем обстоятельные реестры.

16. Политики, т.е. учтивости, сколько возможно, вежливости, опрятности и чистоте, а наипаче честности и благонравию всемер но учеников обучать, показывая всего сего пример на самих себе.

17. Не призывать живущих в сиропитательн[ом] дом[е] и дру гих из стороны людей для наказания учеников, но буде какие уче ники крайне противны1 инспекторам окажутся, на таковых пред ставлять учителям и ректору.

18. Не давать ученикам прозваний в насмешку никаких, не бра нить неблагопристойно, не называть каналиями, бестиями, суки ными сынами и другими язвительными словами, тогож самого чтоб и от них не было, наблюдать прилежно.

Не следует модернизировать это слово. Здесь оно говорит о сопротивлении.

Из истории образования 19. Учить учеников чисто говорить и от речи простой, грубой и нечистой отводить, учить прямо стоять, а не горбясь и потупя глаза в землю, как то делают настойчивые и прямые.

20. С учениками, ежели они хотя мало в состоянии будут разу меть, говорить по латински или, кои обучаются по немецки, дабы чрез частое употребление навык иметь могли в тех языках, каким обучаются, чего самого наблюдать и между учениками.

21. Ежели время будет оставаться свободное от упражнений публичных классов, ученикам назначать или что полезное наизусть учить, или повторять прежнее учение, или другие упражнения оп ределять;

во время же рождественских и воскресных дней обяза ны инспекторы, кроме школьного повторения, назначать от себя упражнения на прочитанные правила, которые ученики, переписав набело представляли бы, по окончании праздников, гг. учителям.

22. Когда инспекторы с учениками отъезжают в домы до роди телей их на вакации, то непременнейшим долгом да почтут себе упражнять учеников в повторении выученных предметов и в сочи нении по оным примеров, внедрять в сердца их ревность к хожде нию в храм Божий, обязанность к почтению родителей и любовь к добродетели, отнюдь не входя и не замешиваясь ни в какие к себе не принадлежащие дела.

РУСКАЯ ПОЭЗИЯ в пользу юношества, обучающегося в Харьковском Коллегиу ме, сочиненная учителем Поэзии Яковом Толмачовым. Москва.

В Типографии С. Селивановского, 1805.

Преосвященнейшему Христофору Сулиме, Епископу Слобод скому Украинскому и Харьковскому, Ордена Св. Анны первой степени кавалеру, Любителю и покровителю Наук, Милостивейшему Отцу и Архипастырю С глубочайшею преданностию посвящает сей посильный опыт трудов своих учитель Поэзии, чистой Математики, Греческого и Французского языков, Яков Толмачов.

ГЛАВА ВТОРАЯ О разных родах упражнений Правила без упражнений мало пользуют. Можно выучить пра вила и знать их по теории твердо: но произвесть оные в действие без навыка трудно. Сие подтверждает опыт во всякой науке: посе му первое старание ученика должно быть упражнение в сочинении.

Способ и употребление слога. Квинтилиан в разсуждении сло га три представляет правила:

С. 17 слл.

А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

1. Не должно спешить в сочинении. Не от поспешности зависит красота сочинения, но от навыка красиво сочинять приобретается поспешность.

2. Не те мысли, которые представляются, тотчас должно изо бражать, но надобно искать и выбирать из них лучшие;

поелику нам обыкновенно представляются прежде всего те мысли и слова, которые во всегдашнем и всеобщем употреблении;

а следователь но низкие. Прекрасное и редкое редко и с трудом на мысль при ходит.

3. При сочинении выше написанное надобно повторять, а особ ливо в сочинениях длинных. Ибо сверьх того, что, повторяя таким образом, связываем предыдущее с последующим, возбуждаем вместе и жар, который от продолжительных мыслей обыкновенно ослабевает.

4. Четвертое правило представляет Гораций: выбирай мате рию, сообразную твоим силам… Ученику должно избирать всегда для описания предмет физи ческий, который он всегда перед глазами видит, не связывая его мыслей никаким сказуемым, на прим. солнце, луна, лес, луг, гром и проч.

Наконец следующие роды упражнений способствовать будут к образованию слога.

I. Синонимы Однозначащие весьма важны в сочинениях стихотворческих.

Естьли чем избежать можно принуждения в стопомерии и в риф мах, то посредством навыка одну мысль представлять в разных словах и выражениях. Господин Херасков изображает различными способами сие предложение.

Уже заря ведет к нам день.

<…> Такое упражнение весьма много подействует. Ученик, привык ший к разным оборотам слов или выражений, не будет нигде де лать своим мыслям принуждения. Посему не льзя довольно упот ребить трудов на сие, и самое долговременное упражнение не будет излишним <…>.

Однознаменательные слова и мысли самые лучшие суть те, которые означают одинакие действия вещи, страдания, качества, степени их и проч.

II.

Другой род упражнения сколько приятный, столько и полезный, есть переложение стихов какого автора из одного стопомерия на другое, на прим. переложим следующий четырехстопный стих Гос подина Державина на шестистопный:

Когда то правда, человек!

Что цепь печалей весь твой век;

Из истории образования Почтож нам веком долгим льститься?

На толь, чтоб плакать и крушиться, И меря жизнь свою тоской, Не знать отрады никакой?

Когда на опыте узнал ты, человек!

Что непрерывная цепь горестей весь твой век;

На что же веком нам здесь долгим обольщаться?

На толь, чтоб слезы лить, чтоб плакать, сокрушаться, И жизни своей дни все меряя тоской, Не чувствовать в душе отрады никакой?

III Переводить с одного языка на другой для ученика весьма по лезно. Великие мужи образовали себя сим родом упражнения;

и это есть единственная цель знания языков. Естьли хочем уве риться опытом в сей истине, прочтем Виргилия. Его эклоги III, VII, VIII, X суть или очень близкое подражание, или перевод Идиллий Теокрита;

в Георгиках много мест, переведенных из Гезиода;

и все самые лучшие описания в Энеиде взяты из Поэм Гомеровых. Том сон, Фенелон, Вольтер и другие также пользовались во многих местах Гомером или Виргилием. Но прекрасный перевод их на отечественный язык еще более делает им чести, нежели другим оригинальность <…>.

IV Четвертый род упражнения, необходимый для ученика, есть подражание. Здесь разумеется не то подражание, которое приоб ретается чрез долговременное упражнение, глубокое разсужде ние, проницательность, когда одного сочинителя дух переливает ся, так сказать, в другого со всеми красотами и искусством крас норечия, но подражание детское, когда тесно по следам автора следуем, изъясняясь в подобной материи теми же почти словами, выражениями и мыслями.

1. Багалей Д.И., Миллер Д.П. Истории города Харькова за 250 лет его Литература существования проф. Д.И. Багалея и Д.П. Миллера. Т. 1. Харьков, 1905.

2. Багалей Д.И., Миллер Д.П. Истории города Харькова за 250 лет его существования проф. Д.И. Багалея и Д.П. Миллера. Т. 2. Харьков, 1912.

3. Богуславский М.В. Образование // Большая Российская Энцикло педия. Т. 1. Россия. М.: Научное издательство «Большая Российская Эн циклопедия», 2004.

4. Духовный регламент, тщанием и повелением Всепресветлейшего, державнейшего Государя Петра Первого Императора и Самодержца Все российского по соизволению и приговору Всероссийского духовного Чина и Правительствующего Сената, в царствующем Санкт Петербурге, в лето от Рождества Христова 1721 сочиненный. СПб., 1820.

5. Емельянов Ю.М. Московский университет в воспоминаниях совре менников. 1755–1917. М., 1989.

А.И. Любжин Харьковский коллегиум в XVIII — начале XIX в.

6. Записки А.П. Ермолова 1798–1826 гг. М.: Высшая школа, 1991.

7. История Киевской академии. Сочинение воспитанника ее иеромо наха Макария Булгакова. СПб., 1843.

8. Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви, II. М., 1992.

9. Каченовский В.М. Михаил Трофимович Каченовский. По биографи ческим трудам Соловьева, Погодина, Давыдова, Кавелина и личным вос поминаниям. Приложение к № 4 «Библиографических записок», М., 1892.

10. Ключевский В.О. Русский рубль XVI–XVIII вв. в его отношении к нынешнему // Ключевский В.О. Сочинения. Т. 8. М., 1990.

11. Лебедев А.С. Харьковский коллегиум как просветительный центр Слободской Украины до учреждения Харьковского университета. М., 1886.

12. Либуркин Д.Л. Русская новолатинская поэзия: материалы к исто рии. XVII — первая половина XVIII века. М., РГГУ, 2000.

13. Любжин А.И. Латинский язык в Харьковском коллегиуме (1722– 1830) // Древний мир и мы. Вып. 3. СПб., 2003.

14. Маслов С.И. Библиотека Стефана Яворского. Киев, 1914.

15. Русский Архив. 1872. Кн. 1. Вып. 1–2.

16. Свящ. Дм. Феодоровский. Очерк истории Харьковского Духовного Коллегиума. Духовная Беседа. Т. 19, 1863.

17. Степкин В.П. Его называли «Кавказский Суворов». Донецк: Апекс, 2008.

18. Топографическое описание Харьковского наместничества с исто рическим предуведомлением о бывших в сей стране с древних времен переменах, взятым к объяснению деяний и хронологии из Татарской Ис тории Бандур Хана Абдулгадъи, Российской Истории Князя Щербатова, Начертания Европейской Истории Готтфрида Ахенвалла, и Политической Истории Самуила Пуффендорфа. М., 1788.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.