WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Ильенков и Поппер о своеобразии социальной науки В наиболее развернутом виде критика позитивизма представлена в по следней книге Э. В. Ильенкова 1. Речь в ней о противостоянии В. И. Ле нина второму

позитивизму. Современник Ильенкова постпозитивист К. Р. Поппер начинал с критики представителей третьего — логическо го — позитивизма. В статье «Разум или революция?» Поппер высказы вает недоумение по поводу того, что Ю. Хабермас охарактеризовал его как позитивиста. Уже в «Логике научного исследования», подчеркива ет Поппер, «я критиковал этот [Венский] позитивистский кружок с ре алистической и антипозитивистской точек зрения» 2. В признании его позитивистом Поппер видит нелепый миф. Но почему Ильенков, как и Хабермас, был уверен в обратном? Чего не смог преодолеть в позити визме сам Поппер?

В работе «Мир предрасположенностей: два новых взгляда на причин ность» Карл Поппер довольно остроумно замечает, что первым предста вителем позитивистской философии науки был епископ Беркли, напа давший на Ньютона за признание им в природе невидимых сущностей.

Тем не менее, первым позитивистом принято считать не Беркли, а Кон та, который повторил призыв Ньютона к ученым «бояться метафизи ки». Учение Конта — это развернутая программа изгнания «метафизи ки» из науки. Он же попытался заложить научный фундамент под наши знания об обществе, для чего и создал социологию.

1 Ильенков Э. В. Ленинская диалектика и метафизика позитивизма. М.: Политиздат,.

2 Эволюционная эпистемология и логика социальных наук: Карл Поппер и его кри тики. М.: Эдиториал УРСС,. С..

Л 1 (69) 2009 Изгоняя из науки «метафизику», как показывает Ильенков, позити висты по сути изгоняют из нее теоретическое мышление. В полемике с советским вариантом позитивизма, в лице И. С. Нарского и Д. И. Ду бровского, он показывает, как из науки о мышлении устраняется кате гория идеального, посредством которой классическая философия вы разила своеобразие человеческого отношения к миру. Экстраполируя методы естествознания в область социально-гуманитарного знания, по зитивизм игнорирует своеобразие социального закона, а значит — от личие общества и культуры от природы. Но в чем, собственно, состоит это своеобразие?

Последний вопрос обрел свою особую остроту в свете основной ди леммы ХХ века: сциентизм — антисциентизм. То было время поляриза ции умонастроений научно-технической и гуманитарной интеллиген ции. Выражением такой поляризации как раз и явилось противосто яние, с одной стороны, позитивизма, а с другой — экзистенциализма, герменевтики, философии жизни. Если позитивизм транслирует ме тоды естествознания в социально-гуманитарную область, то предста вители экзистенциализма, герменевтики и философии жизни посту лируют специфику «вживания», «вчувствования», «понимания» куль туры и духа — в противоположность рациональному объяснению в естествознании.

Здесь следует особо выделить принципиальную позицию Поппера, который объявил дилемму «объяснения» и «понимания» ложной. Искус ственным, по его мнению, является и противопоставление методоло гии естествознания и социальных наук. Наука невозможна без понима ния существа дела. А что есть объяснение, как не уяснение, а следователь но, понимание оснований происходящего?

О ложности указанной оппозиции говорит и Ильенков. Оба счита ют эту дилемму неслучайной, поскольку здесь действие родило проти водействие. Антисциентизм стал реакцией на односторонность и гру бость сциентизма, навязывающего повсюду нормы рассудочной логи ки и натуралистический подход.

Ильенков, как и Поппер, говорит о логике как методологической основе любой науки. Но под «логикой» они понимают разное, и в этом, по большому счету, просматривается разница между классиче ской и неклассической философией. Поппер говорит об особом ме тоде «объективного понимания, или ситуационной логике» (objective understanding, or situational logic) как методологии социального по знания. У Ильенкова методологией социального познания является логика диалектическая. Вслед за Энгельсом Ильенков признает диа лектику в природе, но диалектический метод демонстрирует полноту своих возможностей именно при анализе истории, жизни духа. Ана логичным образом, как будто бы, рассуждает и Поппер, у которого особую роль в осознании ситуационной логики как способа объясне ния природы играет физика микромира. Квантовая теория, пишет он 164 Елена Мареева в работе «Мир предрасположенностей: два новых взгляда на причин ность», позволила заменить понятие жесткой причинно-следственной связи на понятие предрасположенности, которую он трактует как свой ство не объекта, а ситуации в целом плюс способа, каким изменяется эта ситуация.

В классической физике, как известно, мир представал подобием механизма, в котором единственный вариант причинения — воздей ствие извне. Но в классической философии — в частности, у Спино зы — речь идет о самопричинении как высшей форме детерминизма.

Вот в этом пункте Поппер расходится с Ильенковым как наследни ком философской классики. Теория предрасположенностей Поппера доказывает, что не только в квантовой физике, но и в химии, биоло гии — в мире в целом — законы действуют не по принципу внешней ка узальной связи, а как результирующая внутреннего взаимодействия, в осмыслении которого решающую роль играет исчисление вероятно стей. А поскольку в сознании Поппера детерминизм означает призна ние лишь внешних причинно-следственных связей, то в рамках сво ей теории предрасположенностей он формулирует позицию прин ципиального индетерминизма. Более того, согласно Попперу, наряду с признанием действия законов как тенденций, мы должны признать свободу воли применительно к природе в целом. Он уверен, что «де терминизм попросту ошибочен: все его традиционные аргументы увя ли, индетерминизм и свобода воли стали частью физических и био логических наук» 3.

В данном случае Поппер рассуждает так же, как и в случае с утверж дением фальсификационизма. Если абсолютной истины нет, то исти ну можно ставить на одну доску с заблуждением, каковым она рано или поздно и сделается в ходе развития науки. Точно так же решает ся у него вопрос о детерминизме: если природные процессы не стро го детерминированы извне, следовательно, они не детерминирова ны вовсе.

Здесь стоит напомнить, что такого рода способ рассуждения в марк сизме характеризуется как метафизический. Не в смысле его отвлеченно спекулятивного характера, а в смысле ограниченности и недиалектич ности такого мышления. Ведь из того, что абсолютных истин нет, сто ронник диалектической, не ситуационной, логики делает вывод об относительной истинности наших знаний. А из того, что детерминация извне характерна только для механических систем — вывод о разных ти пах детерминации.

Ситуационная логика, логика индетерминизма — это круглый ква драт. Признавать в развитии мира некую логику, не признавая в нем особого рода детерминации, по меньшей мере, нелогично. Однако Поп пер не так прост. Местами он пишет о действии особых вероятностных 3 Там же. С..

Л 1 (69) 2009 законов. А критикуя «социологию знания» К. Манхейма и М. Шелера, он утверждает, что познание приближает нас к более полной истине о мире 4. Но эти метания только оттеняют принципиальную позицию.

Точно так же ситуационная логика Поппера оттеняет своеобразие ди алектической логики и, прежде всего, там, где идет речь о социальных науках.

Если традиционная версия позитивизма экстраполирует природ ную детерминацию на область истории и культуры, то «нетрадицион ный» позитивизм Карла Поппера заключается в экстраполяции ин детерминизма из области природы на культуру, и наоборот. Рассуждая об исторических процессах, Поппер откровенно игнорирует тему причинно-следственных связей. «Причинное объяснение» упадка Рим ской империи, заявляет он, было бы абсурдным 5. То же самое касает ся исторического закона, который для Поппера, по сути, фикция. Не так у Ильенкова. Для него достоинство диалектической логики состоит в том, что она позволяет показать принципиальную разницу между за коном природы и законом истории. Здесь-то и пролегает граница между историзмом и позитивизмом.

Характеризуя ситуацию выбора, возможную уже в живой приро де, Поппер отмечает, что в ней «смешиваются» как случайности, так и предпочтения — предпочтения организмами некоторых возможно стей, поскольку организмы ищут «лучший мир». Предпочитаемые возможности он называет «приманками». Самокритичность входит в мир с объективными продуктами жизни, такими, как паутина, пти чьи гнезда и плотины бобров. Природа, согласно Попперу, уже чре вата самокритичностью, свободой и творчеством. Способность при роды образовывать новые качества (что в наши дни многозначитель но именуют «эмерджентностью»), а следовательно, ее способность к эволюции, есть «космологическая» предпосылка и свободы, и твор чества. Но коль скоро способность природы к эволюции — необходи мое условие рождения человеческой свободы, является ли это услови ем достаточным?

Поппер явно гордится тем, что всегда боролся «против обезьянни чанья» социальных наук, т.е. против заимствования ими методологии естествознания. При этом он не отказывается от «объективной рекон струкции ситуации», в которой видит суть ситуационной логики. Это означает, что планы, желания, потребности людей тоже должны рас сматриваться объективно. Все составляющие нашего опыта, включая же лания и усилия, читаем мы у Поппера, могут вносить свой вклад в ука занные выше предрасположенности — иногда больший, иногда меньший, в зависимости от конкретного случая 6. В выявлении объективного со 4 Там же. С..

5 См. там же. С.

6 См. там же. С..

166 Елена Мареева держания мыслей, желаний и действий людей Поппер видит важный момент объяснения в области социальных наук. Именно это, а не «вжи вание» во внутренний мир исторических личностей, как предлагает, к примеру, британский историк Р.Дж. Коллингвуд, отличает социальную науку от естествознания. По Коллингвуду, историк способен узнать, что делал Цезарь и почему так поступал, если ему удается «влезть в шкуру Цезаря», т.е. понять его изнутри. Но, возражает Поппер, при таком ме тоде исследования мы вступаем на путь субъективизма, когда вместо объ ективной реконструкции получаем никак не проверяемые субъективные интерпретации 7.

Поппер характеризует предрасположенность как вариант не про стой, а взвешенной возможности, реализующей себя в качестве некой тенденции. Когда предрасположенность менее, отмечает Поппер, это свидетельствует о борьбе конкурирующих сил, действующих в разных направлениях. Когда же предрасположенность равна, перед нами си туация, которая выглядит как действие некой определяющей силы, да ющей результат. Но такого рода «каузация» — всего лишь особый слу чай предрасположенности, а не наоборот. Глядя на мир как на изменя ющиеся предрасположенности, пишет Поппер, мы способны понять реальность в состоянии ее становления. Мир в теории предрасполо женностей выглядит как процесс реализации имеющихся возможно стей и разворачивания новых возможностей 8. Заметим, что в диалек тической логике указанный процесс, начиная с Гегеля, характеризо вался как переход абстрактной возможности в конкретную и, далее, в действительность.

Понятие «предрасположенности» заменяет у Поппера классическое понятие закона. Он стремится доказать: то, о чем ранее говорилось как о «вечных сущностях», способно к становлению. И действительно, ес ли законы механики признавались вечными, то в современной химии и биологии речь идет о трансформации закономерностей. Но своео бразие исторического закона заключается не только в этом. Дело в том, что в историческом процессе переходят друг в друга противоположно сти — субъективное и объективное, свобода и необходимость.

В докладе «Логика социальных наук» 9 Поппер резко выступил про тив психологизации социального знания: задача социальной науки не в том, чтобы понять, как в субъективной деятельности людей рождается некое объективное содержание, а в том, чтобы представить субъектив ные цели в виде объективных социальных фактов. Науку психологию он считает производной от социологии, так как психологические явле ния могут быть научно объяснены, а не только описаны, лишь если они редуцированы к социальным фактам.

7 См. там же. С..

8 См. там же. С..

9 См: там же. С. –.

Л 1 (69) 2009 Ильенков, как и Поппер, не приветствовал психологизацию соци ального знания. И для него естественной была ставка на объектив ный анализ, который можно проверить логически и практически.

Мы не видим существенной разницы между их позициями там, где Поппер в интервью, озаглавленном «Историческое объяснение», на стаивает: нельзя приступать к историческому объяснению, не осо знавая проблемы. Исторические ситуации, подчеркивает Поппер, это проблемные ситуации. При этом мы должны различать проблему исто рика, которая состоит в объяснении определенных исторических со бытий, и проблемы людей, действующих на исторической сцене. По нять проблемы людей, пишет Поппер, означает действительно по нять историческую ситуацию. А историк хорош в той мере, в какой он способен показать, почему перед теми, кто действовал в истории, стояли эти проблемы.

Иначе выглядит ситуация, когда Поппер указывает на следующий шаг в социально-историческом исследовании: от осознания проблемы к выдвижению гипотезы. Избегая разговора о причинно-следственных связях, он говорит здесь о релевантности аспектов рассматриваемой ситуации тому историческому событию, которое подлежит объясне нию 10. «Релевантность» по-русски означает «соответствие». Но в ин тервью рядом с термином «релевантность» стоит слово, переведен ное как «ответственность». Выходит, что социальная ситуация может быть «ответственной» за произошедшее событие, не причиняя и не по рождая его.

Чуть ниже Поппер уточняет, что объясняемое событие может вы текать из сложившейся ситуации. Однако все это всего лишь художе ственные образы, которые не разъясняют сути и не решают саму про блему: способно ли субъективное желание и действие человека стать обусловливающим, порождающим, определяющим началом в истории?

Поппер даже не ставит вопроса о том, как свободная деятельность лю дей отливается в объективные закономерные формы. Целью социальной науки в данном случае является поиск релевантности, а действия челове ка изначально фигурируют в роли одного из элементов объективной ситуации.

Но то, что несущественно для ситуационной логики Поппера, есть реальность для логики диалектической. Диалектическая логика стре мится понять, каким образом закон истории рождается из свободной деятельности людей. Как из свободы рождается необходимость? При чем в диалектике противоположности именно переходят друг в дру га, а не внешне сочетаются, как это себе представляют недалекие социологи.

Принцип дополнительности — суррогат диалектического взаимопе рехода — на каждом шагу встречается в научных исследованиях. Имен 10 См. там же. С..

168 Елена Мареева но так, напрямую, сочетаются позитивная наука и религия у поздне го О. Конта. Вместо диалектического снятия через опосредствование здесь перед нами прямое механическое соединение крайностей.

В свое время отец формальной логики Аристотель разрывался мыс лью между крайностями эмпиризма и рационализма, не будучи в состо янии снять их в чем-то третьем. Но то было две с половиной тысячи лет назад. Что касается Поппера, то он в ХХ веке настаивает, что метод на уки — дедуктивная логика. При этом лишая ее определенности, — что соб ственно и означает отрицаемый им «детерминизм». Дедукция становит ся у него методом реконструкции неопределенностей. Чего же больше в такой методе — рационализма или иррационализма?

Точно так же он рассуждает в случае с релевантностью ситуации и объясняемого события. С одной стороны, научное объяснение воз можно лишь там, где объективное соотносится с объективным (а не субъективным!). Вот почему в ситуационной логике, предложенной Поппером, «психологические элементы» изначально заменяются «эле ментами ситуации». Понятно, что в таком случае личные убеждения и теории превращаются в безличную информацию, а устремления — в абстрактные мотивы. А с другой стороны, теория в роли информа ции и устремление как абстрактный мотив оказываются у Поппера «от ветственными» за чудесным образом возникшее будущее. Ведь чудо — это как раз то, что не имеет посюсторонних причин.

Иначе выглядит методология социального анализа у Ильенкова, который по сути конкретизирует здесь известную мысль Маркса из «Святого семейства» о том, что люди одновременно являются актера ми и авторами драмы под названием «история». Характеризуя в статье «О всеобщем» гегелевскую диалектику, Ильенков отмечает, что в ней нет места переходу или превращению единичного во всеобщее. «У Геге ля лишь “всеобщее” имеет привилегию “отчуждаться” в формах осо бенного и единичного, — пишет он, — а единичное всегда оказывается тут лишь продуктом, лишь частным, и потому бедным по составу “моду сом” всеобщности» 11. Однако история экономических (рыночных) от ношений, продолжает Ильенков, свидетельствует об обратном: «фор ма стоимости вообще» отнюдь не всегда была всеобщей формой орга низации производства. «Всеобщей формой она сделалась, а до поры до времени — и весьма долго — оставалась частным, частичным, от слу чая к случаю имевшим место, отношением между людьми и вещами в производстве» 12.

Указанный переход «единичного и случайного» во «всеобщее», под черкивает Ильенков, отнюдь не редкость в истории, скорее даже пра вило. «В истории — и не только человечества с его культурой — всегда 11 Ильенков Э. В. О всеобщем Некоторые проблемы диалектики. Выпуск VII. М.:

Наука,. С..

12 Там же.

Л 1 (69) 2009 происходит так, что явление, которое впоследствии становится всеоб щим, вначале-то возникает именно как единичное исключение “из пра вила”, как аномалия, как нечто частное и частичное. Иным путем вряд ли и может возникнуть хоть что-либо новое, история имела бы весь ма мистический вид, если бы все новое в ней возникало разом, сра зу, как “общее” для всех без исключения, как внезапно воплощающая ся “идея”» 13.

Диалектическая логика у Ильенкова, в противоположность ситу ационной логике Поппера, есть прежде всего диалектика порожде ния всеобщих социальных форм и закономерностей. И рождаются они не иначе, как из случайного и единичного. Именно так возни кает новое в истории. Однако новое новому рознь. Ильенков, вслед за Гегелем и Марксом, отличает исторический факт, чреватый всеоб щим, от сугубо случайного факта. «Для научного понимания действи тельности важно не просто единичное как таковое, как нечто абсо лютно неповторимое, однократное, то, что Гегель называл “дурной единичностью” (скажем, цена отдельного товара на рынке для поли тической экономии или цвет волос государственного деятеля для по литики), а только такое единичное, в котором выражаются строение и развитие определенной конкретной действительности» 14. Только такого рода единичное способно развиться в свой собственный об щий тип. Такое чреватое всеобщим единичное именуется в диалекти ке «особенным».

В истории «особенным» являются в первую очередь реальные лю ди с их поступками, мыслями, желаниями. Здесь перед нами то субъ ективное начало истории, без которого, в соответствии с диалектиче ской логикой, невозможно саморазвитие и саморазличение тотально сти. «Без раскрытия единичного, — пишет Ильенков, — всеобщность остается пустой абстракцией. Поэтому в непосредственной практике, например в политике, педагогике, медицине и т.д., а также в искусстве, важен учет неповторимой индивидуальности факта, человека, матери ала и т.д.» 15.

В материалистической диалектике такое единичное и субъектив ное начало не только предпосылка, но и продукт процессов, протекаю щих по всеобщим закономерностям. В развивающейся действительно сти постоянно осуществляется переход единичного во всеобщее и об ратно. Действие всеобщей закономерности, читаем мы у Ильенкова, выражается через единичное, а всякая новая всеобщая форма (зако номерность) всегда вначале выступает в виде единичного исключения из всеобщего правила, будь то рождение нового биологического ви 13 Там же. С..

14 Ильенков Э. В. Единичное Философская энциклопедия, в т. М.: Советская энци клопедия,. Т.. С..

15 Там же.

170 Елена Мареева да, новой формы общественных отношений или чего угодно иного.

Никакая реальная система явлений не может развиваться, не выде ляя из своего состава новых и новых единичных формообразований, которые вносят в нее новые различия, изменяющие ее общий облик.

Единичное, таким образом, реализует многообразие в единстве и яв ляется необходимой формой развития действительности. «При этом сохраняются и воспроизводятся развитием, получая всеобщее значе ние, лишь такие единичные “исключения”, которые соответствуют общей тенденции развития, требованиям, заложенным во всей со вокупности условий, и реализуют эти требования своей особенно стью, своим отличием от других единичных. Через единичные, слу чайные отклонения, прокладывает себе дорогу общая необходимость, закономерность» 16.

Однако вернемся к Попперу, который в докладе «Логика социальных наук» приводит пример с Карлом Великим: знание о нем было бы более полным, найди мы, к примеру, «письмо, которое покажет, что в распо ряжении Карла Великого было не то знание, которое мы предполага ли в нашем анализе» 17. Пример этот толкуется Поппером в пользу того, что весомыми в социальном анализе могут быть только результативные действия и ясные, конкретные планы и сообщения, каким и является указанное письмо. Меж тем в реальной истории решающим зачастую оказывается как раз отсутствие действий. Вспомним знаменитое пуш кинское «Народ безмолвствует». И для сегодняшней России деморали зация большинства — один из факторов, определяющих способ жизни.

Значит, не только действие, но и бездействие, не только страсть, но и апатия может стать особым фактом истории, конституирующим всеоб щее, новый тип социальной необходимости.

На деле все обстоит сложнее, чем в попперовском примере с пись мом Карла Великого. Именно в форме особого факта истории, особен ного события и исторической личности, согласно Ильенкову, рожда ется историческая закономерность. Конкретный процесс сцепления такого рода обстоятельств и должен реконструировать представитель социальной науки.

Разговор о своеобразии социального познания требует отметить еще одну сторону дела, которой касается Карл Поппер. Характеризуя цель действий в социальной науке, он говорит не только о реконструк ции, но и об интерпретации. Почти за каждым термином в науке стоит своя проблема. В данном случае проблема интерпретации выдвигает на первый план роль ученого как «посредника» между прошлым и на стоящим, изучаемой ситуацией и текстом. Объективна или субъектив на интерпретация событий ученым? И сколько может быть верных ин терпретаций? Относительно чего они верны?

16 Там же.

17 Эволюционная эпистемология и логика социальных наук. С..

Л 1 (69) 2009 Первыми стали обсуждать эту проблему, как известно, представите ли герменевтики, начиная уже с Ф. Шлейермахера. И Поппер также за трагивает ее в уже упомянутом интервью «Историческое объяснение», когда говорит, что мы даем интерпретацию истории, исходя из соб ственного опыта. Понятно, что с природой так поступать нельзя. «Та ким образом, у историка, — отмечает Поппер, — есть опыт прошлого, возможность его обсуждения и, наконец, опыт его собственного вре мени. Этот последний открывает ему новые возможности относитель но прошлого и позволяет пересмотреть отношение к нему. Так что каж дое поколение оказывается в некотором смысле в лучшем положении с точки зрения понимания прошлого или, во всяком случае, в другой си туации. Вместе с тем каждое поколение интересуют другие проблемы и другие аспекты проблем» 18.

Из этого следует, что проблема интерпретации наиболее актуальна для социальных наук и области гуманитарного знания — литературове дения, искусствознания и пр. Но это не значит, что все интерпретации заведомо субъективны. Проблема объективности различных интерпре таций, которой тоже касается Поппер, получает наиболее ясный вид там, где мы видим в истории борьбу различных социальных сил. Дал ли, к примеру, Лев Толстой объективную картину российской жизни? Ес ли да, то насколько полна эта картина? И может, правда переходит в ис тину тогда, когда мы совмещаем различные правдивые интерпретации жизни, и даже прошлое в свете исторических изменений при этом по ворачивается к нам другой стороной?

Ильенков в своих работах по эстетике не раз повторял слова Маркса о том, что «Человеческая комедия» Бальзака дает для понимания буржу азного общества значительно больше, чем все труды экономистов. Та кое возможно, поскольку искусство способно представить в форме ху дожественного образа ту же самую сущность мира более зримо и впечат ляюще, чем положения научной теории.

Единым корнем научного и художественного творчества Ильенков, вслед за представителями немецкой классики, называет способность во ображения. Анализу этого единства посвящены его работы по эстети ке, где, помимо прочего, речь идет о феномене «художественной прав ды», без которого невозможно искусство 19. Искусство имеет свои зако ны, определяющиеся уже не содержанием, а художественной формой.

Древняя фреска, условным образом изображающая Богородицу, тоже правдива, если исходить из «законов красоты». И эти законы тоже объ ективны, хотя и отличаются от законов природы...

Всех этих аспектов нет в рассуждениях об интерпретации у Поппе ра, который не раз повторяет, что «с исторической точки зрения инте 18 Там же. С.

19 См.: Ильенков Э. В. Об эстетической природе фантазии Искусство и коммунисти ческий идеал. М.: Искусство,. С. –.

172 Елена Мареева ресны те интерпретации, которые побуждают нас ставить интересные исторические проблемы» 20. В выборе проблемы историком, утвержда ет он, может проявляться искра гения. И здесь в очередной раз сказы вается непоследовательность позиции Поппера. Если для нас важна объ ективность интерпретации истории, то к чему стремиться быть инте ресным и оригинальным? Не помешает ли такое новаторство достичь искомой релевантности?

Другой пример противоречивости взглядов Поппера дает нам про славившая его в широких кругах критика марксизма и коммунизма.

В приведенном интервью Поппер осознанно настаивает на связи ситу ационной логики с конкретностью исторического анализа. И тут же при водит в пример собственные внеисторические параллели между Марк сом и Платоном. Каждое поколение, отмечает он, в некотором смысле имеет не только право, но и обязанность переписывать историю. Так усиление нацистской Германии вызвало у Поппера интерес к тем аспек там философии Платона, которые прежде его не интересовали и в на стоящее время не так уже интересуют 21. При этом оценка Поппером Платона и Маркса в книге «Открытое общество и его враги» очень да лека от конкретных проблем, которые решались их учениями.

В ситуации Платона речь шла о противоядии против разъедающего афинскую демократию своекорыстия и некомпетентности. Он нашел его в образе «философа на троне», которому воспрещается иметь соб ственность, жену и детей, чтобы не стать своекорыстным. В ситуации Маркса речь уже идет о путях формального и реального обобществле ния труда и собственности в индустриальном обществе, о способах раз решения противоречия между трудом и капиталом. Проблемы здесь, как мы видим, разные. Согласно Попперу, эти учения объединяет став ка на насилие в интересах государства. Тогда с тем же успехом в данный ряд можно было бы поставить британского министра обороны...

Таким образом, Поппер изгоняет из социальной науки не только психологизм, но и конкретный историзм, и детерминизм (пусть он и да лек от юмовского отрицания причинности, из которого по сути вырос позитивизм), и прежде всего — идеальное. На этом последнем моменте стоит остановиться чуть подробнее.

В своем интервью Поппер приводит такой ответ на вопрос о при чине смерти Карла I: он умер, потому что ему отрубили голову. И про должает: «В мире, в котором люди имели бы обыкновение время от времени отрубать себе голову, чтобы освежиться и отрастить новую, — в таком мире подобное объяснение было бы столь же неудовлетвори тельным, как в нашем мире объяснение “он умер, потому что постриг волосы”» 22.

20 Эволюционная эпистемология и логика социальных наук. С..

21 Там же. С..

22 Там же. С..

Л 1 (69) 2009 Так почему же Карлу отрубили голову? Ведь на его шею упал не ка мень с крыши, а топор палача. Еще одно остроумное высказывание на ту же тему: есть разница между Цезарем, переходящим Рубикон, и де лающим то же самое стадом коров. Что общего в этих двух примерах?

В обоих случаях материальное действие человека, будь то великий Це зарь или простой палач, имеет еще и социально-политический, а ши ре — идеальный, смысл, которым собственно и интересуется социальная наука, в отличие от науки естественной. Но все это оказывается за ка дром социального познания у Поппера. Цель приведенного им остроум ного примера лишь одна — показать, что детерминизм непродуктивен.

Карла убил не топор, а сочетание элементов в некоторой «ситуации».

И такая трактовка воспринимается самим Поппером как торжество индетерминизма.

В этом случае, как и во многих других, Поппер остроумием компенси рует отсутствие серьезного решения проблемы, которая со времен ан тичности составляла сердцевину философии. Анализ проблемы идеаль ного как раз и составляет главную заслугу Ильенкова. Поппер, безуслов но, более известен, чем Ильенков. Но ближе ли он к истине? Впрочем, с точки зрения постпозитивиста Поппера, как и критикуемого им пози тивизма, абсолютной истины нет и не может быть. А значит сам вопрос этот для позитивистски мыслящих людей становится бессмысленным.

174 Елена Мареева




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.