WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«ФОНД ЗАЩИТЫ ГЛАСНОСТИ GLASNOST DEFENSE FOUNDATION ЖУРНАЛИСТИКА КАК ПОСТУПОК Сборник публикаций победителей и финалистов премии имени Андрея Сахарова «За журналистику как поступок» за 2003 год Москва ...»

-- [ Страница 3 ] --

И ведь заметьте, что великие мира сего скромнее оказываются и особенно не ощущают свою избранность. И вот мы, представляясь себе такими ма Миясат Муслимова ленькими, так рьяно начинаем исполнять, как нам кажется, ожидаемое от нас, что забываем о превратностях того самого шага от великого до смеш ного. Не думаю, что председатель Госсовета нуждался в такой защите. Ар гументированно и достойно он изложил свои позиции, ни прямых, ни под текстовых угроз в его выступлениях нет, потому что есть позиция: «Я ува жаю Конституцию и закон». На этом фоне статья Узунаева лишь компрометирует отсутствием логики и фактов, разнузданностью «обличе ний» как интеллектуальные, так и нравственные качества того народа, от имени которого он выступает. Причину сгущения эмоций автор оправды вает уподоблением своих чувств пушкинским: «я знаю недостатки своего отечества и имею смелость открыто говорить о них, но я ни за что не поз волю делать то же самое чужеземцу.» И далее следуют град и гром на голо ву чужеземца. Ларчик открылся: лавры Хинштейна, посягнувшего на узур пированное Узунаевым право обвинять, не дают покоя. От запрета «чуже земцам» критиковать нас можно далеко пойти. А чужеземец-то в плане профессионализма лучше сделал свое дело. Я не говорю о содержании ста тьи, повторяю, а о методах журналистской работы. Статья Хинштейна не содержит никаких оскорблений в адрес национальностей, он не оперирует слухами, называет имена, факты, он проделал со своей стороны какую-то работу: беседовал с людьми, объездил несколько городов. А национальным героем Дагестана в понимании автора статьи может стать у нас любой, кто посмеет критиковать. Как пишет Г.Абашилов, «мало кого из дагестанцев волновали бы интеллектуально-творческие упражнения Хинштейна, если бы хоть раз кто-то из официальных или приближенных к ним лиц в респуб лике решился публично полемизировать с тем, кто думает и действует не сколько иначе, чем в Госсовете, НС и Правительстве».

Но меня, как человека далекого от политики, интересует нравствен ный аспект проблемы: отчего любое критическое выступление в адрес вы сокопоставленных лиц рождает столько агрессии даже у представителей интеллигенции? А если высокопоставленные лица покритикуют кого-ли бо, мгновенно начинается акция общественного возмущения, от которой легко перейти к травле. В этом смысле особенно ретивые блюстители еди номыслия могут оказать дурную услугу. В том же номере газеты «Новое дело» опубликована статья С. Амирова с критикой в адрес профсоюзов.

Это не плохо. Плохо то, что мгновенно найдутся ранее молчавшие, кото рые воспримут критику как призыв к кампании. Вот не завидую теперь С.Гаджиеву. Что ж нам делать с такой нашей ментальностью?

М.Магомедов ответил: «Я стараюсь действовать методами убеждения, а не принуждения».

Что происходит с нашей нравственностью – вот актуальный вопрос се годня. Хорошо еще, что в заключение Б.Узунаев догадался попросить про щения, да не за то ведь просит. «За чрезмерную эмоциональность», – скром Журналистика как поступок ничает автор. От такой эмоциональности, представляя, какие чувства могут испытывать носители неугодных Узунаеву фамилий, приходится краснеть и бледнеть дагестанскому народу, именем которого манипулирует журналист, не замечая свое идейное уподобление тому же А.Проханову, столь ему нена вистному, как оказалось, всего лишь из-за украденной строчки.

Для особого «блеску» журналист в начале статьи напустил туману пугаю ще новыми словами: глоссарий, франкенштейн, а дальше по рифме догадай тесь, какое слово. Такое простое русское слово «словарь» зашифровал, а вот с франкенштейном («неблагодарное существо, покусившееся на создателя») не разобрался: и вот уже не только Хинштейн, и мы, дагестанцы, «превраща емся во франкенштейнов и нападаем на нашу маленькую родину». А кто здесь создатель, и где нападение? Ах, это все сон, тот самый сон, навеянный вхождением в большую политику маленького журналиста. Но когда просне тесь, господин журналист, перечитайте, перечитайте слова человека, близко го по духу Пушкину, чьи чувства, как вы находите, идентичны вашим (льсти те Пушкину, однако), П.А. Чаадаева, который знал толк в истинном патрио тизме: «Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с прекло ненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть по лезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее».

О резонах, политике и морали Большая часть статьи посвящена политическим и неполитическим резо нам распределения власти. Ударная сила этого материала будет нарастать со временем, если мы своевременно не договоримся об одинаковом понима нии принципиальных вопросов для спокойной жизни республики.

Статья Узунаева раскрыла неискушенным в принципах национальной политики особую реальность в умах определяющих политику лиц, то по ложение вещей, какое мне всегда казалось следствием либо ошибок, ли бо теневой составляющей политики. Из статьи очевидно вытекает, что политика распределения мест по национальному признаку стала офици ально признанной, политика толпы, а не народа стала политикой власти, а искусство разграничения позиций толпы и народа политикам уже не нужно: отпадает необходимость в том, чтобы работать с людьми, разъяс няя абсолютно очевидные вещи. Понимаю, что мои многолетние педаго гические изыскания увели меня от пульса политической жизни, и заранее допускаю ошибочность моих некоторых положений, но если обратиться к истории с обращением группы кумыков, то очевидно, что национальная политика формируется митинговым образом: то ли политики пришли с улицы, то ли улица пошла в политику. И в этом явлении есть свои резоны, хуже другое: торжествует логика улицы, она признается единственно ре шающим принципом распределения власти. Разубедите меня скорей, но вот примеры из статьи.

Миясат Муслимова Кумыки (на их месте гипотетически может быть любая другая нация) об ращаются к главе республики, обеспокоенные слухами о возможной смене премьера, но больше обеспокоенные тем, что место премьера – кумыкское (что-то в Конституции об этом ничего не было), оно может быть занято представителем другой национальности. Это по-человечески понятно:

практика порой показывает, что приход к власти человека одной нацио нальности в наших условиях означает преимущественное внимание к про блемам своих соплеменников, о чем простодушно и говорит один из ходо ков: «Мы видим в Хизри Исаевиче лидера кумыкской нации». Налицо оши бочное отождествление представителя власти с национальным лидером, и это можно было бы извинить наивностью неискушенных в политике людей, но как проигнорировать скрытую угрозу: «Мы его в обиду не дадим», «мы не допустим, чтобы он был снят», «мы хотим, чтобы эту позицию хорошенько усвоили те, кто вынашивает такие планы».

От скрытой до открытой угрозы здесь расстояние минимальное. Не как политик, а как обычный гуманитарий, думаю, что надо разъяснять людям истину о том, что у власти должен быть человек, болеющий за интересы всех дагестанских народов, человек нравственный и компетентный. На практи ке люди должны увидеть, что именно таким людям даются приоритет в дея тельности и доверие. Об этом и говорил премьер: «Я убежден, что приори тет надо отдавать только профессионализму, знаниям, умению руководить людьми», – объяснив, что единственным оправданием такой позиции мо жет служить сложившаяся практика. Теперь внимательнее: вот здесь, как мне кажется, и происходит ошибка в рассуждениях, которая будет вести к тупику. Далее следует вывод: «По-видимому, это веление самой жизни». Ход рассуждений как у истинного гегельянца: «Что действительно, то законо мерно». Обратите внимание на механизм рождения такой практики: начи нается с ошибок, наличие которых все-таки признается, как в данном слу чае, нарастает их количество, и вот уже норма, идеал вытесняются и благо даря неумолимой диалектике количество превращается в новое качество:

ошибка признается нормой. Так возникает позиция отказа от устранения ошибок, и смирение, которого человек разумный допустить не должен. А премьеру обреченно вторит журналист: «А веления жизни – вещь упрямая» Материал «На приеме у М.М. Магомедова» посвящен перипетиям приема делегации. Раз читателю показали ведение политических перего воров, то позвольте высказать мнение: и здесь мы увидели, как легко сда ны позиции по проблеме распределения власти, признание о перекосах в кадровой политике сменяется обещанием: «Отнять это место у кумыков мы не позволим». Дальше следует разговор о необходимости дать кумык ские места в силовых структурах, в управлении администрациями. При таком способе решения проблемы волна утечки рук и мозгов из Дагеста на поднимется вновь.

Журналистика как поступок Уважая все национальности мира, никогда не соглашусь с тем, что наци ональный признак должен стать решающим при распределении полномо чий. Владея разными языками, мы все понимаем друг друга, когда говорим на языке единых ценностей: взаимного уважения, справедливости, добра, закона. Зачем же нам идти к нецивилизованным подходам, неудачно сло жившуюся практику возводя в теоретический догмат? Если призыв активно бороться за права своей национальности будет пониматься в смысле дележа власти – давайте думать о логических последствиях таких подходов. Не зря слово «дележ» дано в газете без кавычек. Переносный смысл утерян. К чему эта игра на инстинктах? Все мы должны прежде всего осознавать, убеждать, разъяснять, утверждать на практике истину о том, что критерий претенден та на власть – поступки, нравственные качества, идеалы и стремления, на правленные на благо всего дагестанского народа.

Казалось, что политика – тонкое дело. Но уж очень топорно она делает ся, если судить по материалам статьи, и если это так (а я с удивлением услы хала, что кумыков обижают, так же, как и другие национальности) я предла гаю сначала договориться о том, что главный критерий нашей способности нести бремя власти – это не национальная принадлежность. Она должна учитываться, чтобы, как справедливо заметил М.-С. Гусаев, и освещать эти вопросы с позиций государственности, и решать их, но не должна стано виться определяющей.

Приводя политические резоны в обоснование права трех национально стей олицетворять ветви власти, автор статьи называет территорию, финан сы, численность. Но от практики непризнания меньшинства мы отказались после падения коммунистического режима, территория для народа – не жи вотный ареал обитания, финансы – не критерий предоставления власти.

Все это вторичные признаки государственности, а главный – общность ин тересов народов. В том, что у нас один идеал – единый и цветущий Дагес тан, братство народов – нет сомнений. Пренебрежительно процитирован ные неполитические резоны лакского народа о патриотизме, резоны лезгин («мы, мол, тоже люди») – напоминающие о единстве нашей человеческой сущности, признаны в силу их неполитичности недолговечными. А история не научила, что политическое – чаще всего временное, а вечны лишь нрав ственные резоны? Пока политические резоны не будут опираться на нрав ственные, мы будем жертвами своего невежества, либо равнодушия, либо недальновидности. А когда мы поймем это, тогда с успехом сможем решить главную задачу – четко осмыслить общие цели, стратегию и тактику их осу ществления в тесном единстве всех ветвей власти, народа и власти, отдель ного человека и власти, уметь слышать друг друга, чтобы сон разума не рож дал призрачных и реальных монстров.

«Новое дело», 24.01. Геннадий Годлевский Геннадий ГОДЛЕВСКИЙ («Орловский меридиан», Орел) СТЫДЛИВЫЙ АЛЬХЕН, или БРИТОГОЛОВЫЕ ИДУТ Взрастит ли национальная буржуазия своего могильщика?

«Мертвый жид», «Давай на рынок», «Мертвый хачик» – лишь некото рые названия песен из альбома под названием «Бритоголовые идут-7», появившегося в продаже в г. Орле. Как написано в аннотации, альбом по свящается всем русским патриотам – скинам, героям Ясеневского и Ца рицынского рынков, которые «очищают... от черных гостей». Несложно догадаться, о чем поют бритоголовые... На бумажном вкладыше – адреса и телефоны тех, кто выпустил эту кассету, где ее можно приобрести и ку да принимаются заявки для составления очередного профашистского альбома.

Националисты не скрываются. А зачем? Они уверены: за это их к от ветственности не привлекут. И, наверное, правы. Судя по тому, что это уже седьмой по счету альбом, выпуск предыдущих шести сошел с рук.

А что же наши правоохранительные органы? Милиция разводит рука ми: «Мы не можем изъять кассеты, пока не будет возбуждено уголовное дело». Областная же прокуратура и УФСБ по Орловской области свято уверены в том, что такое явление, как национализм, на Орловщине не су ществует, дело возбуждать не торопятся, хотя местные правозащитники еще две недели назад обратились по этому поводу с заявлением.

А может, прокуроры и эфэсбэшники правы? Подумаешь, какая-то кассета. Что шум-то поднимать? Да ее в том изобилии, которое предлага ют сегодня торговцы музыкой, и не увидишь! И кто ее купит, если у нас никаких бритоголовых нет, понимаете, не-ту. Так, отдельные группы с бритыми затылками и в камуфляжной форме. Но они не структурирова ны, ими никто не руководит, а значит, побесятся и перестанут. У нас есть лишь футбольные фанаты. Но не надо шуметь: они не скинхеды.

Что правда, то правда, скинхеды в списках зарегистрированных орга низаций в местном управлении юстиции не значатся. Значится клуб фут больных фанатов, называющих себя «OREL BUTCHERS» – орловские мясники. Но что это за клуб?

По оперативным данным орловской милиции, он появился в году благодаря усилиям некоего Василия Ипатова. К Орлу Василий ни какого отношения не имел, здесь не родился, не крестился, не учился, не работал. Просто однажды появился из столицы с огромной суммой Журналистика как поступок денег неизвестного происхождения и... зарегистрировал клуб. Такой вот был благодетель и альтруист. Когда милиция стала его «доставать» по поводу бесконечного пьянства, снялся с места и уехал на родину – в Нижний Новгород. Но фанаты сиротами не остались. Их опекают, по меньшей мере, трое взрослых мужчин, имеющих серьезный капитал, один из них работает на крупном предприятии области и, замечу, в со лидной должности.

«Опекуны» утверждают, что занимаются патриотическим воспита нием молодежи. Ко мне в руки попали два номера журнала под назва нием «Тестостерон», выпущенный общим тиражом в 1499 экземпляров, который издают «Орловские мясники». Приведу из него лишь несколь ко цитат, позволяющих понять, что такое патриотизм по футболо-фа натски:

«Бродя по столице, мы воочию убедились, что работы московским скинам хватает. Выместить свою злость мы решили на отставшем от сво ей тур-группы гуке (китайце – сленг). Через пару минут вокруг нас бега ло множество представителей Китая... Подошедший «русский» гид начал втирать о том, что все мы граждане одной планеты и т. п...» «Наше движение, бесспорно, прогрессирует... Значительная часть вы ездов (на футбольные матчи) была пробита без организационного руко водства BUTCHERS, в этом большая заслуга объединения бритоголо вых... В этом году значительно увеличилось количество и качество инци дентов с нашим участием. Против двух махачей (драк – ред.) в прошлом году (1998)... – погромы и махачи в Киеве (3), акция против негроидной команды тульского «Арсенала», махач с ментами в Брянске… погром и махач с хачами во время выезда на автобусе на матч Спартак – Аякс.

... Также к плюсам этого сезона нужно отнести появление подразделе ния «MAD EAGLES» (скинхедовская группировка Северного района г.

Орла – ред.)... Радует появление большой группы бритоголовых с Транс маша, они и выглядят весьма прилично и, судя по первым акциям, наст роены весьма решительно. В этом году... они занимались чисткой нашего исконно русского города достаточно активно… Надеемся, следующий се зон будет еще круче. Мы будем сильнее».

Следующие сезоны действительно были круче: только в прошлом году возбуждено порядка десяти уголовных дел по фактам избиения людей по национальному признаку. Обвиняемые не отрицали свою причастность к скинхедам. Не знаю, читали ли они журнал, но призывам издателей «Тес тостерона» вняли. А они просты, как дубина в руках обезьяны:

Режь американских беременных женщин, Чтобы недоносков становилось меньше.

Или такие:

Геннадий Годлевский С бензопилой иду гулять, Иду ублюдков убивать...

И будет мясо на столбах, В высоковольтных проводах...

Не очень складно, зато с националистической пургой. И вот характер ная деталь: автор этих строк – не какой-нибудь дебил, не пацан-недоуч ка, а солист довольно известной в Орле группы «Водозабор» и... препода ватель педагогического колледжа в одном лице. Это на днях подтвердили орловские оперативники, поднявшие проблему распространения нацио налистических взглядов в г. Орле на заседании городской комиссии по де лам несовершеннолетних.

Есть и более тревожные вопросы: зачем авторам сборника понадобилось рядом с отчетом о проделанной «работе» помещать фотографию... губерна тора? Почему, если верить выходным данным, националистический журнал с призывами убивать нерусских отпечатан в типографии «Труд»?

Не знаю, видели ли в орловской прокуратуре и в УФСБ по Орловской области «Тестостерон», читали ли его, рассматривали ли многочисленные фотографии бритоголовых, размещенные в нем, но уголовного дела по факту выпуска и продажи профашистского издания, насколько мне изве стно, тоже не возбуждено. А посему издание продолжает «гулять» по горо ду и умножать число сторонников националистической дубинки. Что ха рактерно, стоит недорого, и если хорошо попросить, вам даже товарный чек выпишут...

Впрочем, я не могу сказать, что наши правоохранительные органы и органы власти совсем ничего не знают о профашистских устремлениях фанатов и ничего не делают. Знают и кое-что предпринимают. Но дела ют это уж как-то стыдливо, напоминая завхоза Альхена из известного произведения. Совершая поступки, он страшно краснел и конфузился, но не исправлялся. Например, уже не один год фэнов пытаются «при ручить». Говорят, Управление по делам молодежи обладминистрации даже выделило им в свое время помещение в клубе «Полет». Но друж бы не получилось. Регулярное пьянство и хулиганские выходки фана тов привели к расторжению «договора о сотрудничестве». В результате клуб, как говорят, ушел в подполье.

Состоятельных опекунов периодически вызывают на профилакти ческие беседы, но толку от этого, как утверждают в УВД, никакого. В последнее время руководство клуба и вовсе стало игнорировать предло жения о партнерстве, особенно после того, как им выдвинули требова ние пополнить состав клуба педагогами и сделать работу открытой, в том числе и для милиции. Видно, цели и задачи у руководителей фана тов все же иные, чем декларируются. Что же касается преподавателей, Журналистика как поступок то их, по оперативной информации правоохранительных органов, сре ди националистов не один, а двое. Правда, одного еще не вычислили, а другой преподает будущим воспитателям и учителям, призывая наси ловать американок.

Как сообщил редакции старший инспектор отделения обеспечения деятельности ПДН УВД В.Блохин, в управление образования админис трации Орловской области в августе направлена об этом информация для принятия мер. Однако, когда я поинтересовался, что же сделано, зам. начальника УНО Гладышев ответил, что первый раз об этом слы шит. Вот и думай, чего здесь больше: бюрократизма, пофигизма или тайной симпатии?

Возбуждать уголовные дела, похоже, никому не хочется. Единствен ный выход, как сказали мне люди в погонах, – дождаться, когда брито головые совершат преступление, за которое их и отправят за решетку. И поневоле вспомнишь орловское отделение «Русской партии» и ее небе зызвестного лидера Игоря Семенова. Тогда, в начале 90-х годов, в Орле на националистов тоже не могли найти управу. И тоже пытались «при ручить» – даже наградили Семенова какой-то медалью за воспитание молодежи. Власть отмежевалась от них только после того, как национа листы совершили несколько кровавых преступлений.

Теперь о «Русской партии» орловское сообщество не вспоминает, разве что родственники убитых. Значит, цена решения скинхедовско фанатской проблемы – тоже чья-то жизнь? А надежнее, если несколь ко жизней и если убивать будут толпой?

Знакомый метод решения проблемы. Кажется, самый главный пат риот Адольф Гитлер, подпалив Рейхстаг, расправился со своими врага ми. Но тогда чем же мы отличаемся от бритоголовых? И сколько еще молодежи надо отдать «на откуп» скинам и фанатам, чтобы правоохра нительные органы наконец поняли, что эти люди представляют реаль ную угрозу жизни и здоровью окружающих?

А ведь требуется не так уж много. Вот признание одного из авторов «Тестостерона»: «Дома нас всех знают в лицо, город маленький... При чем, наличие в провинции хоть какого-то движения определяется при сутствием сильных идеологов. Если, к примеру, в Орле три-четыре че ловека перестанут тащить на себе все организационные проблемы и идеологию, то это все заглохнет, так как молодежь при всех плюсах... не способна к лидерству даже в своей возрастной группе».

Вот вам и мирный вариант решения проблемы. Но почему-то он не привлекает ни прокуратуру, ни ФСБ, ни власть. Или бритоголовые еще могут пригодиться?

«Орловский меридиан» Геннадий Годлевский МОСКВА ТРАВИТ РОССИЮ Националистическую стряпню для Орла и других провинциальных городов готовят в столице Поскольку представители правоохранительных органов заявили, что справиться с орловскими националистами не могут и, дескать, есть только один вариант – «дождаться, когда бритоголовые совершат преступление, за которое их отправят за решетку», «ОМ» в материале «Стыдливый Альхен, или Бритоголовые идут» писал: «Получается, что цена решения скинхедовско-фа натской проблемы на Орловщине – чья-то жизнь, а надежнее – несколько жизней, и желательно, чтобы убивали толпой. Ведь только в этом случае на казание за преступление будет серьезным и орловских идеологов фашизма можно будет надолго оторвать от подростков». Было трудно даже предполо жить, что это саркастическое замечание через месяц станет реальностью.

Фанаты пойдут под суд Преступление состоялось, и по иронии судьбы жертвами стали сотруд ники правоохранительных органов. 18 октября возле одного кафе, что на улице Ливенской, футбольные фанаты напали на наряд вневедомственной охраны.

«Могло быть минимум три трупа – по числу милиционеров, пытавших ся утихомирить разгоряченную толпу, – считает прокурор Железнодорож ного района В.Сорокин, – потому что лидеры призвали бить милиционеров и отбирать оружие. Это чудо, что все обошлось черепно-мозговой травмой старшины В.Ледовского и искореженной машиной управления вневедомст венной охраны».

Автомат фанатам не достался. В.Ледовский, отдав себя на растерзание, накрыл телом оружие. Сослуживцы, видя, что перед ними, по сути, дети, стреляли в воздух, потом в асфальт.

Может быть, это и кощунственно, но слава Богу, что пули, срикошетив, попали в ноги фанатов – боль отрезвила толпу и ее лидера А.Коршунова, «по совместительству» работающего начальником финансово-экономичес кого отдела хлебной базы № 36. Сегодня двое «активистов» той драки арес тованы. Ведутся допросы, обыски. В частности, фигурируют в деле и ксеро копии скандально известных страниц журнала «орловских мясников» (так называют себя наши фанаты) «Тестостерон», где и про драки, и про брито головых друзей, и про идеологию фандвижения, которая больше похожа на нацистскую, чем на футбольную. А еще в деле имеются рукописи. Чьи они, пока не установлено, но в углу запись от руки: «Вести Коршунова», а на об ратной стороне листов всевозможные отчеты и расчеты хлебной базы № 36.

О чем вести? Да все о том же. В частности, о нападении на милиционера в Туле в 1999 году.

Журналистика как поступок По-видимому, тогда все только начиналось, и тульский милиционер ос тался без дубинки да пилотки, в 2002-м – уже с черепно-мозговой травмой.

Так что журнал издавали не напрасно. Прониклись, подучились. Не хватало оружия.

Есть одно утешение: наиболее активные, похоже, пойдут под суд. Мо жет, это – действительно отрезвит орловских фанатов?

Похоже, понесут ответственность и издатели «Тестостерона». Во всяком случае, прокуратурой Советского района после полуторамесячных разду мий возбуждено уголовное дело, и специалисты уверяют, что оно имеет су дебную перспективу.

Что же касается продажи в Орле аудиокассет «Бритоголовые идут» с пес нями националистического содержания, о которых писал «ОМ», то в воз буждении дела отказано. Причины отказа – это отдельная песня с фальши вым юридическим мотивом.

Левый самоубийца Напомню, что внимание общественных и правоохранительных органов на эту проблему обратил директор регионального отделения Института «Единая Европа» Д.Краюхин. Его заявления о возбуждении уголовного де ла по поводу продажи аудиокассет рассматривали сразу две прокуратуры – Железнодорожного и Заводского районов, тех, где продавались «Бритоголо вые идут».

Следователь В.Таразанов из Заводской прокуратуры сразу же принял по становление об отказе, смысл которого сводился к тому, что следователь не смог разыскать Д.Краюхина. Получилось оригинально: проявления нацио нализма в Орле нет, потому что нет Краюхина.

Естественно, это постановление отменили. Тогда в очередном отказе В.Таразанов выдвинул новый аргумент. Начинался он так: «Следователь прокуратуры Заводского района города Орла, юрист второго класса Тараза нов В.Ю., рассмотрев материал проверки № 216 КП-2 по факту самоубий ства гражданина... установил: в прокуратуру 27 сентября поступило заявле ние гражданина Краюхина Д.А., в котором последний указал, что приобрел в киоске аудиокассету «Бритоголовые идут-7»... В ходе проверки по данно му факту выяснено, что... умысла на разжигание национальной розни не было». И вывод: в возбуждении уголовного дела отказать за отсутствием со става преступления.

Несмотря на абсурдность ответа, логику найти все же можно. Действи тельно, распространение профашистских взглядов – самоубийство для лю бого народа, но какую роль в распространении аудиокассет националисти ческого содержания играл конкретный человек, покончивший с собой? Су дя по всему, просто торопился человек с отказом, так торопился, что спутал две проверки. А районный прокурор подписал, не глядя. Бывает... При Геннадий Годлевский шлось обращаться в суд уже с жалобой на следователя. А последнему искать внятные формулировки.

Плевать на орловцев Впрочем, театр абсурда только начинается. Оказывается, главная беда, мешающая привлечь к ответственности продавца кассет, – действующее за конодательство, в частности статья 282 УК РФ. Хотя в статье прописано чет ко и определенно про национальную, расовую и религиозную вражду, про публичность и про наказание, но в комментариях к новому УК уголовная ответственность по ст. 282 исключена, если распространитель преследует коммерческие или научные цели.

Это значит, что в распространении кассет националистического со держания надо доказать умысел, преднамеренность. Вот если бы «Брито головые» «распространялись бесплатно, уголовное дело было бы обяза тельно возбуждено и «щедрый» человек сел бы на скамью подсудимых, а раз националистическую дурь гонят за деньги – никакого преступления, оказывается, нет, есть лишь коммерческий интерес. Кстати, предприни матель А. Новиков, продающий «Бритоголовых», так и пояснил: ни он, ни его продавцы в организациях националистического толка не состоят, но кассеты пользовались спросом и приносили прибыль, потому, дескать, и распространялись.

При таком правовом раскладе непонятно, почему киллера считают пре ступником. Согласитесь, выполняя заказ, он действует не из любви к искус ству, а из коммерческого интереса.

А те, что устанавливают плакаты националистического содержания на обочинах дорог при условии, что получили за свой труд хотя бы рубль, тоже уйдут от ответственности.

В эпоху застоя в ходу была байка о слесаре, который решил подарить же не швейную машинку. А поскольку он работал на заводе, где их производи ли, стал носить домой детали. Когда прошелся по всей технологической це почке, начал сборку. Получилась не швейная машинка, а пулемет. Он снова натаскал деталей, и – опять пулемет. Кончилось тем, что слесаря обвинили в подготовке вооруженного восстания, а ведь человек хотел как лучше.

Ну чем мы лучше того слесаря! Вот ведь приняли нормальную 282-ю статью в УК, так нет, в комментариях надо было все поставить с ног на го лову. Планида, что ли, у нас такая?! Хотя планида, конечно, ни при чем!

Есть конкретный заместитель председателя Верховного суда В. Радченко, под редакцией которого вышел комментарий. Есть авторы разделов. Кто и из каких соображений надул им в уши подобные идеи? Кто пролобби ровал их в Думе? Сколько за это было заплачено? Увы, ответы на подоб ные вопросы в России получать немодно. Даже и объяснение есть, дес кать, хотели как лучше.

Журналистика как поступок А теперь обратим внимание на другую деталь: в последний раз С. Нови ков закупал подобную продукцию в начале августа 2002 года. После этого с закупками ничего не получилось. В столице, оказывается… прекратили ре ализацию кассет профашистского толка в связи с массовыми беспорядками.

Вроде бы можно вздохнуть с облегчением, но, по утверждению сотрудников прокуратуры Железнодорожного района, недавно кассеты, подобные «Бри тоголовым», вновь появились на московских складах… с пометкой: «Не для продажи в Москве и Московской области». Значит, власть, законодатель прекрасно понимают и степень опасности, и возможность плачевных по следствий националистической пропаганды. Но почему же и кем решено сохранить только столичные животы? Потому что они пожирнее? А провин ция, значит, пусть дуреет, стреляет, убивает? Что за странный компромисс и с кем? Неужто влияние националистов так велико? За 400 километров от Москвы об этом трудно судить, но похоже, что последний вопрос носит ут вердительный характер.

Замечу, в середине 90-х Орловщина справилась с «Русской партией» и с РНЕ местного разлива. Сегодня, похоже, удастся нейтрализовать больных фанатов, но боюсь, жертв вскоре прибавится, так как, судя по всему, нацио нальной буржуазии очень нужны бритоголовые, а деньги в России, к сожа лению, решают многое.

Будем собирать пулемет?

Орловские правозащитники намерены обжаловать отказы в возбужде нии уголовного дела по продаже аудиокассет «Бритоголовые идут» в двух на правлениях: по линии прокурорского надзора и в суде. А также выйти с про блемой в Комиссию по правам человека при Президенте РФ, к уполномо ченному по правам человека и с заявлением в Конституционный суд о при знании практики применения статьи 282 УК РФ не соответствующей Кон ституции России и нормам международного права.

«ОМ» поддерживает инициативу и обращается к администрации Ор ловской области, мэрии, депутатам городского и областного Советов. По ка не поздно, необходимо запретить на Орловщине реализацию литерату ры и аудио-, видеопродукции, содержащих тексты националистического толка. Мы считаем, что жизнь орловцев не дешевле жизни москвичей, и надеемся, что у нашего руководства достанет воли и политической мудро сти, чтобы уберечь молодежь от дурного влияния профашистских идей.

Давайте помнить, что за 1941–1945 годы фашизм унес жизни почти миллионов соотечественников. Или опять из швейной машинки будем со бирать пулемет?!

«Орловский меридиан» ВСЕ ЛУЧШЕЕ – ДЕТЯМ Миясат Муслимова Миясат МУСЛИМОВА (преподаватель русской литературы, Махачкала) ОТЦЫ И ДЕТИ ПО-ДАГЕСТАНСКИ Педагогическое расследование Когда на скамье подсудимых оказывается человек, обвиняемый в убий стве, всегда пытаешься понять нечеловеческую логику его поведения. А ес ли преступление совершает, как следует из всей предыдущей биографии, за конопослушный гражданин, человек искусства, скромный, мягкий, терпе ливый и незлобивый, – перед нами исключительная ситуация. Но Ф. До стоевский некогда писал: «То, что большинство называет фантастическим и исключительным, то иногда для меня составляет самую сущность действи тельности».

Все могло бы быть так: Саша Степанов по-прежнему работал бы в теат ре кукол, где сила искусства возвращает родителей в детство, а детей приоб щает к мудрости взрослых, где детские руки учатся не сжиматься в кулаки, а доверчиво хлопать в ладошки. И вместе со всеми туда приходил бы Шамиль, бывший однокурсник по факультету культуры, с ним вместе, держась за па пину сильную руку, впервые шагнула бы в театр маленькая дочка Шамиля, чтобы увидеть, как добро обязательно победит зло. Но жизнь все повернула по-другому: разделила Силу и Доброту и столкнула непоправимо, жестоко, буднично.

Вот как об этой истории рассказывается на языке документа – обвини тельного заключения по обвинению Степанова А.С. в совершении преступ ления: «В конце сентября 2002 г. Абдулабеков Ш.З. с целью реализации нар котических средств, а именно марихуаны, привез данное средство в дом, ко торый принадлежал его однокурснику Степанову А.С., и стал склонять Сте панова к тому, чтобы он содействовал продаже наркотиков, но последний отказался, хотя согласился оставить у себя марихуану, за которой Абдулабе ков пообещал заехать на следующий день. На следующий день Абдулабеков приехал и стал требовать деньги за оставленную марихуану и вновь стал тре бовать, чтобы Степанов продавал ее. Степанов, не желая продавать, отдал свои личные сбережения в размере 1000 рублей, после чего Абдулабеков си стематически стал приезжать с Сайдиевым М.З. и требовать от Степанова деньги за реализованные наркотические средства. 15 октября 2002 года в 12 м часу Абдулабеков приехал к Степанову на работу и стал требовать уже 000 рублей, за которыми должен был заехать вечером к Степанову домой, когда тот согласился отдать указанную сумму. В 16-м часу того же дня Абду Журналистика как поступок лабеков приехал на своей автомашине БМВ к дому Степанова вместе с Сай диевым, где встретил возвращавшегося домой Степанова, с которого стал требовать деньги. Степанов под предлогом, что необходимо зайти за деньга ми домой, взял незаконно хранившийся у него дома пистолет с целью убий ства Абдулабекова и Сайдиева. Абдулабеков потребовал, чтобы Степанов сел в машину… Посадив Степанова на заднее сиденье, Абдулабеков, нахо дившийся за рулем, и Сайдиев приехали в конец улицы Кутузова к дому 36.

Здесь они стали угрожать Степанову расправой, требовать деньги за мариху ану, после чего Абдулабеков нанес несколько пощечин Степанову. Степанов на почве ссоры, из возникших неприязненных отношений с целью умыш ленного убийства Абдулабекова и Сайдиева произвел выстрелы… От полу ченных ранений Абдулабеков скончался на месте». Сайдиев был ранен.

Можно ли было предотвратить эту трагедию? Кто виноват? Что делать, чтобы наши дети не оказывались в роли охотников и добычи, волков и овец, палачей и жертв?

Кто виноват, суду не надо выяснять, – Саша пришел на явку с повинной.

Но как родители и педагоги, мы должны разобраться во всех причинах про исшедшего – не для того, чтобы назначить приговор, есть на то суд, – для того, чтобы извлечь уроки.

Главная педагогика – в родительском доме. Из протокола судебного раз бирательства, допрос брата потерпевшего Абдулабекова З.: Судья: «Чем в последнее время занимался брат?» – А.З.: «Работал в ОМОНе-2». – Судья:

«Вы знали, почему он ушел из ОМОНа?» – А.З.: «Не знаю» – Судья: «Тогда вам не все известно. Он был уволен из органов». – А.З.: «Что хочешь про не го могут сказать». – Судья: «Здесь официальные документы. Он работал где нибудь до случившегося?» – А.З: «Нет». – Судья: «Когда, уезжая в Махачка лу из родительского дома, он оставался ночевать в городе, вам было извест но, где он останавливается?» – А.З.: «Нет». – Судья: «Машина БМВ его?» – А.З.: «Да».

Судья не спросил лишь то, о чем подумали все: на какие деньги купле на машина? Интересовало ли это семью, которая не знает, чем занимает ся сын, где он живет, уезжая из родительского дома? Допустим, она была в неведении, как это могло быть во многих семьях, где проблемы матери ального выживания отвлекают от внимания к воспитанию чувств, к внут реннему миру становящегося человека, но не слишком ли легко мы под менили воспитание сытостью и успехом приобретательства? Когда на процессе стали разворачиваться подробности этой истории и даже свиде тели обвинения давали показания не в пользу потерпевшего, почему на вопрос прокурора: «Кто виноват, по-вашему, в том, что случилось?» – по следовал мгновенный ответ: «Причина в том, кто убил моего брата. Он виноват»? В зале напряженное молчание, две стороны как по разные сто роны баррикад, хотя по сути они уравнены тем горем, которое обруши Миясат Муслимова лось на них. Судья предостерегает сторону потерпевших от проявления эмоций, но угрозы звучат, приглушенные, гневные.

В самом начале судебного заседания Степанов попросил прощения у си дящих в зале родственников убитого, это вызвало всплеск боли и ярости у убитых горем родственников. Он все-таки снова повторяет свои слова. За все дни судебного разбирательства Саша не смог ни разу поднять потуплен ную голову хотя бы для того, чтобы бросить взгляд на родных. Их у него ма ло: мать была трагически убита несколько лет назад, не выдержав горя, по кончил с собой отец. Он знает, что такое боль утраты и тем более не может себе простить, что не смог найти другого выхода из тупика, куда его загоня ли преследователи.

Тяжело говорить о мертвых, но так как мертвые сраму не имут, то выска зывать о них правду не только возможно, но и необходимо, потому что каж дый умерший есть поучение для живых. Убийство – самое страшное пре ступление именно потому, что оно зверское, потому что в нем исчезает об раз человеческий. А между тем, как это ни чудовищно звучит, Степанов убил, потому что был человеком, потому что не вынес предельного уничто жения человеческого «я». К сожалению, Шамиль никогда уже не сможет объяснить земному суду, почему это случилось, но мы обязаны понять. И ес ли после всего, что открылось на суде, только слепая ненависть застилает разум и кроме чувства своей боли нет сострадания к тем, кто был жертвами Шамиля, – не повторится ли зло опять? Разве отцы и все те, кто стоит за спиной у нас, маленькая семья или большой род, не несут в себе то, что оп ределяет наше поведение? «Каждый из вас – пастырь, и на каждом из вас – ответственность за благосостояние вверенной вам паствы», – сказано в Ко ране. И еще сказано: «Кто немилосерден, тот не из людей».

На какой почве смогли развиться пороки Шамиля, частично понятно.

Но есть еще причина. Агрессивность, озлобление, горячность – плохие советчики. Говорят, по корням дерева узнают плоды его. Похоже, что от корней дерева нетерпимости и горячности могут вырасти два плода – ли бо отчаянный героизм, либо деспотизм. Во время военных событий осе нью 1999 года Шамиль проявил мужество, был поощрен за участие в бое вых действиях. Но обычная жизнь – не бранное поле: достоинства, неза менимые на войне, опасны в мирной жизни. Воспринимаемые субъек тивно как прямота, решительность, смелость, в реальности эти качества нередко оборачиваются дерзостью, и от героизма до хулиганства в услови ях некритического мышления, однообразия эмоциональной палитры – один шаг, все многообразие человеческих отношений при этом сводится к примитивному противостоянию. Показательный пример: когда одна из свидетельниц стала давать показания, отрицательно характеризующие Шамиля, и не смогла продолжать из-за охватившего ее волнения, судья поставил на рассмотрение вопрос о допустимости продолжения ее допро Журналистика как поступок са. Прокурор, откровенно злоупотреблявший ролью обвинителя, перейдя тем самым из государственного в частного обвинителя, предложил отка заться от выслушивания показаний невыгодной свидетельницы, неосто рожно включенной им в сторону обвинения. Когда вопрос был задан Аб дулабекову З., он ответил согласием как человек с чистым, неискушен ным в интригах сознанием. Но как быстро прямота превращается в уп рямство, решительность оборачивается грубостью – и вот уже на требова ние судьи Абдулабекову покинуть зал демонстративно встает вся сторона.

Так сплоченно и решительно могли бы остановить Шамиля от падения, когда он стал на опасный путь распространения наркотиков.

«Сделаться человеком нельзя разом» «Повышать уровень образования в нашем Отечестве – значит, повышать уровень сострадания», – писал Достоевский. Образование – это обогаще ние общечеловеческими ценностями и духовным наследием предков. Изме нив требованиям здравомыслия и заветам предков, мы извратили сегодня идею родового единства, заменив ее примитивной клановостью. Идолопо клонники, заменившие содержание мертвой формой, вместо знаний мы по клоняемся дипломам, и чем больше демонстрируем неуважение к знаниям и тщеславие дремучестью, тем более рьяно устремляемся в вузы. Хорошо учиться, особенно юношам, непрестижно – на каких мужей отечества нам рассчитывать с такими ценностями? Мы развратили наших детей культом золотого тельца и власти, понимаемой как сила, залгались настолько, что лжем открыто, сбивая с толку тех, кто еще не хочет и не может играть в двой ные стандарты. Мы создали фантастическую реальность из лжи и внушили детям, что она настоящая. Мы отправляем детей за порог дома со страхом, словно на тропу войны, потому что не знаем, с какими оборотнями им суж дено столкнуться. Мы превзошли чудеса буддийской философии, не жизней проживая в разных обличьях, а умудряясь за одну жизнь прожить все, непредсказуемо для окружающих превращаясь то в льва, то в шакала, то в волка, то в овцу. У нас все можно. И тот же Шамиль, о котором педагоги говорят, что он был очень добр, красив и наделен необычайной физической силой – он жертва нашего культа грубой силы, алчности, тот же Саша, при знать которого убийцей немыслимо для его наставников, – тоже жертва на шего попрания духовности. А еще они – жертвы нашего равнодушия. Саша ни к кому не обратился за помощью, не веря, что правоохранительные орга ны могут помочь, тем более, что потерпевший демонстрировал свои связи в системе, в которой некогда работал. Это была роковая ошибка Саши, но кто сегодня верит безусловно в то, что «моя милиция меня бережет»?

Так случилось, что в тот момент никто не смог помочь уйти от трагедии, логика провоцирующего поведения Шамиля стремительно набирала безум ный ход, но был один человек, о котором все молчат, единственный, кто мог Миясат Муслимова это предотвратить, – это друг (или сообщник) Шамиля Сайдиев, который пока проходит по делу как потерпевший. Шамиль и Саша потерпели и от его равнодушия. Не остановил, не вмешался, подыгрывал Шамилю, таков стайный лик нашей дружбы. Кстати, работает в службе безопасности. Поче му с такими рефлексами они выбирают святое место защитников? Потому что мы посеяли норму, при которой беззаконие научилось прятаться в мас ку закона, а сегодня уже и маски отброшены, и цинично плоть покоряет дух, пытаясь вернуть его к истокам варварства. Мы наказаны за пренебрежение к уму и знаниям, к профессионализму, к совести. У нас от рыночного окри ка «нашелся умный» до одиозного журналиста – все готовы излить желчь на тех, кто не стыдится своего ума и потрудился, чтобы им обладать. Если мы будет сплачиваться только для взаимной поруки, а не ответственности, для деления на своих и чужих, для мести и преследования, – чем мы не варва ры? Своей ложью мы подвели детей к опасной черте. Выстраивая высокие каменные заборы в своем дому, мы разрушили общий дом, мы прикрыли своих детей за отцовскими спинами, атрофировав их душу и уязвив неспра ведливостью сердца сирот и не умеющих лгать, строя одной рукой и разру шая другой, мы предали отцовство, а значит, и отечество, ибо отцовство – это учительство, и тот, кто не сеет – тот разрушает, кто не пропалывает – тот теряет, мы забыли, что воспитание – это бесконечный труд, терпение, вни мание и пример. Растаскав и воспитание по свои домам, мы забыли догово риться, что у нас одни ценности, завещанные культурой. И мы запутали друг друга, став заложниками ложной реальности: воспитаешь человека с тягой к искусству, к культуре – обречешь на одиночество, вытолкнешь из среды, и устремятся наши дети туда, где дышит просвещенье. Эмигранты поневоле.

Хулиганы поневоле. (О тех, кто по воле – особый разговор.) А других сек тантствующие крысоловы уведут под гипнотические молитвы, играя на то ске юношества по высоким и чистым идеалам – такова уж душа, в ней неис требим заложенный Богом свет, и под маской внешнего цинизма – достучи тесь – найдете то сокровенное, ради чего и наша жизнь обретает смысл. А потом мы объявим этих заблудших по нашей воле преступниками, объявим войну своим детям. Потому что нас внешний терроризм пугает больше, чем внутренний. Потому что мы любим искать виноватых либо в стороне, либо вверху, но не в себе.

И пусть в журналистском кураже слепое неразумение зовет в союзники Гитлера и заряжает пистолет, мы спокойны, потому что у этого пистолета хо лостые патроны, потому что пока тоскующие по баррикадам пытаются втя нуть нас в прокрустово ложе мышления борцов за власть, в это время Ш.Матаев учит детей танцевать, И.Казиев ставит со студентами спектакли, Ш.Чалаев сочиняет музыку, Р.Гамзатов пишет стихи, учитель идет в классы сеять разумное, доброе, вечное, М.Алиев размышляет над категорией согла сия, А.Муртузалиев готовит конференцию о формировании гражданского Журналистика как поступок общества, М.Билалов думает, как превратить знания и веру в убеждения – и значит, мы можем быть спокойны за наследие для детей. И выпуская их за порог дома, мы будем знать: если наш ребенок поскользнется в лабиринте случайных и закономерных дорог, чья-то отцовская рука бережно подхватит его, потому что отец и отечество одного корня, потому что, укрепляя свой дом, нельзя разрушать чужой, только тогда отцовский дом станет отечес ким, а родина – матерью, а не мачехой.

Отцовство – призвание мужчин, ответственных за наследие детям.

«Новое дело», 21.02. ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ Психологическое расследование Дело Степанова пополняет статистику процессов по факту убийства жертвой преследователя. Эти знаменитые дела Кашина, Андреева и др. рас сматривали суды присяжных, и народная совесть выносила оправдательный приговор. Справедливые решения по таким делам выносятся, если суд уде ляет внимание психологии преступления. Разные дела рассматривают суды.

Бывают дела, полные туманных показаний, умолчаний. Но порой показа ния дышат таким здравым смыслом и искренностью, что суду остается сгруппировать их, и они сами составят ясное и правдивое представление о деле. Таково дело Степанова.

Показания сторон раскрывают обстоятельства дела, отвечая на главный вопрос: было ли убийство умышленным? Каково было состояние Степанова в течение всего конфликта и во время совершения преступления? Как харак теризуется личность обвиняемого?

Из отзывов с работы: «Очень спокойный, уважительный, громкого сло ва никогда не сказал. На Новый год родители всегда спрашивали его, для де тей лучший Дед Мороз», «Ответственный, даровитый актер, приносил де тям радость, красоту, трудолюбивый, старательный». Магомедов М., квар тирант Саши: «Мягкий, спокойный, не способен на агрессию». Жена Рото ва Ж.: «Когда был взрыв 9 мая в Каспийске, он побежал сдавать кровь, хотя у него плохое здоровье, он готовился к операции на легких». Мать жены Ро това А.: «Он был мне сын. У меня другая дочь – инвалид детства. Он так бе режно за ней ухаживал, он никогда не мог отказать людям в помощи».

Долгое время Степанов был в психотравмирующей ситуации: рана от ги бели отца и матери не заживала, этим и объясняли близкие его подавлен ность, порой слезы в глазах. А он молчал о преследовании, жалея больное сердце жены, лишь чаще просил у нее и сотрудников для себя валокордин.

Потерпевший преследовал Сашу, разыскивая на работе и дома по несколь ко раз в день, и с каждым разом поведение его становилось нетерпимее, Миясат Муслимова вплоть до драк с квартирантами обвиняемого, угроз вахтеру театра, грубого ночного вторжения в дом накануне убийства. Длительная психотравмирую щая ситуация – итог системы противоправных действий потерпевшего. Непра вомерное длительное действие создает невыносимые для лица условия жизни, постоянное нервное напряжение, ожидание очередной циничной выходки и яв ляется основой для психологического взрыва. Агрессивность потерпевшего ко всем, с кем сталкивался в поисках Саши, говорила о реальной опасности уг роз физической расправой. Угрожал продажей в рабство, требуя 70 рублей. В день убийства потерпевший приезжал два раза в театр. На вахте открыто угрожал: «Мы его по-любому достанем», вступил в конфликт с завхо зом театра, с квартирантами Степанова. При всей опасности угроз Саша ду мал не о сопротивлении. В логике его характера, не способного к отпору и склонного к самопожертвованию, был один выход: собственная смерть как финал, уготованный преследователями, либо как свой выбор.

Ротова Ж.: «Он нервничал, молчал, постоянно спрашивал, что буду де лать, если он умрет. Хотел переписать дом на меня. Я связывала это с тем, что он готовится к операции. Ранее общительный, стал молчалив. Молчал даже на худсоветах – это не свойственно ему, он всегда активно участвовал в творческих дискуссиях. Бросал курить, вдруг стал выкуривать 2 пачки в день. Стал пить сердечные препараты». Ротова А.: «Я однажды зашла в ком нату, застала врасплох, у него в глазах слезы. Он очень был издерган послед нее время, чего-то боялся, просил постоянно закрыть ворота. Домовую кни гу отдал тете, сказал: «На всякий случай». Вахтер театра: «Когда я сообщила, что его вызывают, он побледнел. Просил говорить, что его нет. Часто прини мал лекарства, был испуган, старался никуда не выходить». Ротова А.: «У ма шины ждет громадный парень. Саша побледнел».

Саша не сказал никому, но со дня угрозы расправой с женой неизменно сопровождал ее. Когда речь шла о защите других, страха для него не было. О чувстве обреченности и страха можно судить по попыткам избежать встреч с преследователями, непроизвольной реакции, наблюдаемой всеми, – вне запно бледневшему лицу.

Налицо признаки психотравмы: подавленное настроение, расстроен ность, страх. Настроение – ситуативно обусловленное устойчивое эмоцио нальное состояние, усиливающее или ослабляющее психическую деятель ность. Расстроенность – дезорганизация психической деятельности, вызван ная отрицательными воздействиями. В течение месяца Степанов находился в ситуации подавленного глубокого страха за себя и близких. Страх – аффек тивное состояние, выражающееся в резком изменении жизнедеятельности организма, биологически защитный механизм. Подавленность настроения, расстроенность, страх приводят к нервно-психическому напряжению – стрессу. Застойные стрессовые состояния возникают при длительном пребы вании в жизненно-опасной обстановке. В преодолении стресса проявляются Журналистика как поступок два типа личности – интерналы, рассчитывающие только на себя, и экстер налы – личности, рассчитывающие на помощь других людей. Стресс может оказать как мобилизующее влияние (австресс), так и угнетающее (дистресс, от англ. «горе, истощение»). Психотравма у Степанова вызвала ослабление и подавление психической деятельности.

В роковой день 15 октября он как раз сопровождал жену с рынка. У сво его дома, расположенного напротив Академии наук, издалека увидел под жидавшую его знакомую машину. Отправив жену, стараясь не показать тре воги, Степанов подошел к работающему в Академии знакомому Азимову:

«Лицо у него было не такое, как обычно, настроения не было. Сказал, что его за бирают, попросил проехать за машиной, чтобы забрать его оттуда, или ска зать близким, если с ним что-то случится». Обратим внимание, Саша гото вился к худшей участи для себя, беспокоился лишь, чтобы не пропасть бес следно для семьи. Страх Саши подтверждает и Сайдиев, с Шамилем поджи давший его: «Увидев меня, он отдернулся». Прокурор, спросив о причине та кой реакции, дал подсказку Сайдиеву и выдал свою позицию не государст венного, а частного обвинения, стараясь бросить тень на обвиняемого: «Он мог удивиться, что про марихуану и вы знаете». Не поняв подсказку, Сайди ев настоял на ответе, с которым трудно не согласиться: «Он не ожидал, что нас будет двое». Эта неожиданность усилила чувство страха. Сайдиев под тверждает показания Саши словами: «Он подошел со стороны научного цент ра». Мы знаем, что там был разговор с Азимовым, оборвавший надежду Са ши: Азимов отказал, так как находился на работе.

Итак, Саша оказался один на один с «охотниками». Сайдиев: «Шамиль спросил, решил ли вопрос, нашел ли того человека, что-то вроде этого. Саша ответил, что не видел этого человека». Далее, по версии Сайдиева, Саша сел добровольно в машину, тот говорит о вынужденности действий. Его право ту подтверждает оговорка Сайдиева: «Мы его назад посадили», но, спохватив шись, добавляет: «Я вышел из машины, так получилось, что он назад сел. Спе циально мы его не сажали». Его сажают назад, машина с нарушением правил разворачивается и едет по маршруту, выбранному Шамилем – по версии Са ши, Сашей – по версии Сайдиева. Проехав до Казбекова, она свернула на Кутузова, доехала до конца и, повернув, тут же остановилась – дальше ту пик, въехать можно только во двор дома.

Выгодно ли жертве заводить преследователей в глухой тупик, а не искать открытое место, надеясь на нечаянное спасение? Кто обычно ищет закуток потемней, где нет свидетелей? Но это не по логике Сайдиева, навязывающе го Саше образ вдовы, которая сама себя высекла. Его слова, что Саша вы брал дорогу, разрушают версию о сговоре с Азимовым ждать Степанова в ма шине после убийства. Тогда Азимов, зная маршрут, без труда нашел бы его.

Но Азимов неожиданно был отпущен шефом. Спустившись во двор, он уви дел, как поехала машина с Сашей. «Я поехал за ними, думаю, человеку плохо.

Миясат Муслимова Доехал вниз по Казбекова, потом они свернули в проезд, но, пока я пропускал ма шины, потерял их из виду. Дальше я поехал медленно, искал глазами утерянную из виду машину». Версия о договоренности опровергается и утверждением Сайдиева: «Волга» за нами ехать никак не могла», что согласуется с показани ями Азимова об утере из виду машины и доказывает, что сообщники кон тролировали ситуацию, следили за дорогой, свернув с оживленной улицы.

Не потеряй из виду Азимов машину, может, события развивались бы по-дру гому. Вернемся к Саше.

В машине Степанов спросил, куда его везут. В ответ – зловещее молча ние, в том, что на расправу, было все меньше сомнений, а приезд в глухой ту пик усилил тревогу. Если Саша хотел убить, он мог в пути застрелить Сайди ева и, приставив дуло к затылку другого, взять инициативу. Сайдиев под твердил эту возможность. Неожиданность, близость расстояния, положение сзади – все было на руку Степанову, но умысла как раз и не было.

Но зачем он взял пистолет? Из обвинения: «Степанов, под предлогом, что необходимо зайти за деньгами, взял незаконно хранившийся у него до ма пистолет с целью убийства». Поведение Саши противоречит этому пред положению. Но еще логичнее по обстоятельствам дела и психологии пове дения Саши, предположить цель возможной самообороны, либо напугать, как объясняет обвиняемый: угроза на угрозу – один из психологических способов отрезвления опасного противника. Предположение – не доказа тельство умысла.

Немалая доля наказания угрожает за сознательное хотение. Закон опол чается против главного – желания отнять жизнь. Он прав. Но не право об винение, пытаясь вывернуть логическую посылку закона наизнанку: убил – стало быть, хотел убить. При такой постановке вопроса налицо величайшая несправедливость к природе человека, тем более, безответного, для него убить – ужас и мука. Только потому, что перед нами убийство, нельзя вла гать в него разум и волю его совершителя. Это юридически слепорожденная фикция для совестливого прокурора и судьи. Закон четко разграничивает виды убийств, сходные по объективным признакам, и долг правосудия – не формально исследовать обстоятельства дела, чтобы правоприменительная практика не противоречила теории закона и не игнорировала ее.

(К сведению читателей, пистолет законно принадлежал отцу Саши, по сле смерти которого до решения вопроса о наследовании имущества и полу чения лицензии оно, в соответствии с законодательством, должно было не замедлительно быть изъятым для хранения органами, его зарегистрировав шими. Может ли быть халатность соответствующих органов основанием для привлечения Степанова к ответственности по ст. 222, ч. 1?) Вернемся к событиям того дня. Степанов: «Когда машина остановилась, Шамиль спросил, когда я сказал, что у меня нет денег и я не могу продавать ма рихуану: «Что, ты меня за дурака держишь?» Ударил. Я ответил: «Где я возь Журналистика как поступок му такие деньги?» Он говорит: «Я тебя самого за эти деньги продам. У тебя есть дом, на тебя оформленный». Ударил меня по щеке несколько раз». В сало не с затемненными окнами звучала музыка. Для бурного веселья или заглу шения возможного шума? Далее следует неясный момент в показаниях.

Сайдиев говорит, что вышел по нужде, сделал пару шагов, вдруг «что-то в голову пришло». Попытки суда уточнить, что именно и почему пришло, ни чего не дали. С его слов, вернулся, чтобы Сашу выпустить, но выпустить мог и Шамиль – оговорка указывает, что Степанова удерживали силой, вспом ним, что в машине было холодное оружие – нож Шамиля, о котором хозя ин говорил, что им он зарезал двоих в чеченских событиях. Неизвестно, правда ли это, но у Степанова были все основания верить, да и человек, пе реступивший через кровь, легко может это сделать вновь. Мы не знаем, со бирался Шамиль убивать Сашу, увозить для продажи в рабство, или просто запугивал, переступая грань чудовищной игры и доводя жертву до ощуще ния безысходности. Ясно одно: у Саши были основания верить в реальность угроз. Шамиль начал избиение. Нож Шамиля мог в любое время быть пу щен в ход. И только здесь Саша вытащил пистолет, не применил, а попро сил не трогать его, предупредив, что иначе будет стрелять. Верил ли он сам, что сможет применить оружие? Скорее, надеялся, что угроза оружием оста новит преследователей, которые, по словам самого Сайдиева, чувствовали себя уверенно и спокойно.

Итак, оружие было извлечено в целях необходимой обороны, ибо даль ше оставалось либо смиренно положить голову под нож, либо стреляться са мому. Чего бы мы хотели при таком ужасном выборе? Естественно предпо ложение, что он мог желать убить обидчика, но столь же естественно мог он желать только ранить его, только напугать, оградить себя от дальнейшего истязания. Не только Саша не верил, что может стрелять. Сайдиев: «У нас музыка приподнятая, мы с Абдулабековым общались. Мы шутили, в мыслях ни у кого не было, что будут кого-то обижать». Степанов, поставленный на грань жизни и смерти, не входил в число «кого-то». На угрозу Степанова и предупреждение последовала неожиданная реакция. Он был готов к их от ступлению либо, наоборот, к более яростной агрессии, но реакций был… смех. И здесь произошло то, что не вписывалось не только в представления со общников даже под дулом пистолета, в представления самого Саши, но и в строгие нормы статей Уголовного Кодекса, предусматривающего состояние аф фекта и состояние необходимой обороны. По теории уголовного права одна ста тья исключает другую. Но может ли ограниченный перечень статей закона вме стить разнообразие человеческих характеров, непредсказуемость человеческой природы? Предполагая обороняться, Саша впал из-за последующих событий в состояние аффекта, и здесь необходимая оборона перешла в оборонительные действия, ибо уникальность натуры Степанова в том, что активно обороняться он мог только в состоянии аффекта.

Миясат Муслимова Для аффекта не хватало той капли – у каждого своей, когда переполня ется чаша терпения и наступает тем более глубокий взрыв, чем более подав лялась душевная травма. Каплей, затуманившей сознание обвиняемого, бы ли не угрозы, не удар – а смех. Этой степени презрения человеческого «я» он не вынес. От невыразимого потрясения изнутри поднялась могучая волна, захлестнула разум, и сердце, и память о грозящем законе и саму веру в Бога.

Здесь ужас и отчаяние ломали все непригодное без прокурора и суда. Это ду шевное умоисступление тем сильнее носит вулканический характер, чем бе зответнее была жертва, чем глубже загонялись тяжесть и ужас переживаемо го длительное время состояния.

Длительно убивая душу в Степанове, они добились своего: пробудили те рефлексы, которые человек как биологическое существо не контроли рует, от которых Саша ушел далеко в силу воспитания и самовоспитания.

Насилие над человеком должно иметь пределы, если вызываются темные стороны первобытной психики человека, нужно знать: зло порождает зло даже у самых смиренных. Аффект – крайняя степень выражения эмоции страха, вызванной опасным насилием, длительным пребыванием в жизненно опасной обстановке, в условиях неопределенности, затяжного ценностного противоборства.

Судья: «За какие слова вы стреляли в Сайдиева?» Степанов: «Я считал, что он соучастник. Он ухмылялся, вставлял реплики. Он не случайный пассажир. Я не знал, чего ожидать не только от Шамиля, но и от него. Я был напуган до крайней степени, плохо соображал».

Аффект – (от лат. «душевное волнение, страсть») – эмоциональный взрыв в условиях дефицита поведенческой информации, необходимой для адекватно го поведения. Поведение при аффекте регулируется не заранее обдуманной це лью, а чувством, которое полностью захватывает личность и вызывает импуль сивные, подсознательные действия. При аффекте нарушается важнейший ме ханизм деятельности – избирательность в выборе поведенческого акта, резко изменяется привычное поведение человека, деформируются его установки, жизненные позиции.

При хладнокровном умысле обидчиков можно было уложить с двух вы стрелов, целясь в жизненно важные органы, но попадания – в Сайдиева – в правой стороне корпуса тела и смертельное ранение Абдулабекова – резуль тат не одного выстрела: потерпевший пытался отнять оружие, страх обусло вил рефлекторность последующих действий. Множественность нецелевых попаданий говорит о хаотичной дезорганизации психики, нарушении ясно сти сознания: «Я очнулся только от боли, когда затвором прищемило палец».

Это состояние сопровождается частичной амнезией – многое Саша не мог вспомнить, это не попытка умолчания, а объективные признаки аффекта.

Пули, летевшие в разные стороны, свидетельствуют о том, что несчастный стрелял с той рефлекторностью, с той животной логикой, с которой мы кри Журналистика как поступок чим и неистовствуем, когда уже не в силах ни скрыть, ни побороть невыно симой боли.

Нейрофизиология объясняет сужение сознания нарушением взаимодейст вия возбуждения и торможения. При аффекте страдает тормозной процесс, воз буждение беспорядочно распространяется в подкорковые зоны мозга, эмоции теряют контроль. В действиях в состоянии аффекта не бывает ни осознаваемых конкретных целей, ни осознанных способов действий.

Саша в истерике бросился бежать прочь от места происшествия. Сай диев утверждает, что пробежал 50 метров и упал у дома № 36, а обвиняе мый догонял его, чтобы добить. Но от места происшествия до порога до ма – не больше 5 метров, к тому же с ранениями невозможно со сприн терской скоростью пробежать 50 метров. При умысле Степанов мог бу лыжником добить раненого упавшего Сайдиева, но Саша бежал в полуоб морочном состоянии. По словам Сайдиева, вокруг было много людей.

Почему тогда никто не остановил Степанова? Почему от обвинения нет свидетеля этой ситуации? Свидетельница Кадиева подтверждает лишь, что нашла раненого у своего дома, узнала от детей, что он вышел пошаты ваясь из машины, почему дети и решили, что он пьян. Сайдиев подтверж дает эти слова детей, не замечая, что противоречит себе. Парадокс: обви нение в отсутствие доказательств выставило свидетелей, объективно сви детельствующих в пользу обвиняемого. Бывшая сотрудница Абдулабеко ва свидетельствовала о нанесении им ей побоев (поломаны ребро и па лец.) Еще одна жертва потерпевшего. Первые слова ее: «Напрасно вы его судите». Какая она сторона обвинения?

Другая свидетельница обвинения, жительница улицы, расположенной перпендикулярно Кутузова, видела Сашу доли минуты, когда он бежал к го роду, догоняя медленно едущую машину: «Я увидела спину человек, бегущего сверху вниз, одновременно «Волга» проезжала и человек почти наравне бежал. Я думала, как он не боится обрызгаться, так близко бежит». В этой детали все дышит безыскусной правдой. В ясные дни на Чапаева, по которой проходит обширная канава, невозможно пройти, представим, что было в тот слякот ный день. Если машина ждала по сговору, надо ли было ехать, не стоять, те ряя драгоценные секунды, тем более включать музыку, из-за чего Азимов не сразу услышал Сашу? От дома свидетеля обзор возможен на 30–50 метров, точно схвачен миг: медленно, в поисках, едущая машина, истерично дого няющий человек. «Я видела, что он близко бежал», – эти слова подтвержда ют и верность показаний Азимова: «Я ехал медленно, искал глазами. Там кру гом ямки. Думал, найду его, потом вернусь за сыном шефа. В это время подбе жал Саша. Я его не видел, он по капоту стучал, я остановился. Испуганный, бледный. Дрожал весь. Я спросил, что с ним, он ничего не говорил». Показания свидетелей обвинения раскрывают правоту версии защиты. Так малые вели чины составляют одну непрерывную цепь отдельных звеньев.

Миясат Муслимова Обвинение призывает совершить ошибку, закрыв глаза на явные при знаки аффекта. Суд может квалифицировать действия Степанова и как не обходимую оборону. Налицо самозащита человека, потрясенного ударом, неизвестно еще чем угрожающим. Удар, за которым вы не знаете, не после дует ли еще более сильный, и со стороны человека, обладающего незауряд ной силой, имеющего сообщника, демонстрирующего нож, – такой удар – не просто насилие, а явная угроза чести, телесной неприкосновенности, жизни. Душе жертвы оставалось погибнуть или воспрянуть хотя бы ценой преступления. Страшной ценой преступления и своей судьбы поднял он по руганное достоинство, чтобы решить: «тварь ли я дрожащая или право имею?» Страшно это право, но меньше всего обвиняемый его хотел. Всякое преступление искупается страданиями, которые влечет за собой. Степанов выстрадал много, воля его была так подавлена, душевная природа его так чужда зла, что меньше всего он убийца. Не забудем – он ценой своей судьбы остановил щупальца наркобизнеса, отказавшись стать пособником зла. Обви нение ему предъявлено и в хранении и распространении наркотиков. Но разве не протест против этого привел его на скамью подсудимых? Он не имел в своей натуре ни одного из качеств убийцы: ни злобы, ни страсти, ни порока, ни корысти, ни мстительности.

Несправедливый приговор – общественное бедствие. Накопление таких приговоров в общественной памяти – зло. Если перед судом человек, ци нично преступающий закон и мораль, пользуется положением, поддержкой для обмана правосудия, – надо явить силу суда, согнув ему голову под же лезное ярмо закона, но когда перед ним склоняет свою усталую голову сла бый, истерзанный человек, много и несправедливо перенесший, еще моло дой, – общество вправе ждать справедливого и милосердного суда.

«Молодежь Дагестана», 21.03. ВОЙНА И МИР ДИАЛЕКТИКИ ОБРАЗОВАНИЯ Сегодня образование в республике, как и в стране в целом, явно зашло в тупик. Чем завершится кризис образования – это зависит и от нашего умения рано или поздно ответить на вечные вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». Если народ утратил способность ставить и решать вечные и проклятые вопросы бытия, это верный признак духовного оскудения.

Общество, не способное использовать трибуну, которой является газета, не решит своих проблем. «Хорошая газета – это нация, которая ведет бе седу сама с собой», – говорил драматург А.Миллер. А кулуарное обсужде ние проблем создает видимость умственного брожения и позволяет со спокойной совестью лгать или играть в странные игры по своим и чуж дым нам правилам.

Журналистика как поступок Искать конкретных виновников – затея бессмысленная и нереальная.

Тысячи нитей соединяют нас с другими людьми. Через эти нити наши действия становятся причинами каких-то событий и возвращаются к нам как следствия. Так мы вносим свою лепту в ту ситуацию, которую созда ем, а потом оказываемся ее же заложниками.

Опасное это дело – говорить о проблемах образования: в нем все про блемы так взаимосвязаны, так неделимы процесс и результат, что попыт ки найти первопричину превращаются в поиски ответа на вопрос, что первично, яйцо или курица, а рассмотрение одной проблемы выводит к необходимости изучить все звенья этой цепи.

Если молчание – способ существования лжи, его должно прервать. Но чаще молчание – уход от проблемы, а у нас на фоне роста армии канди датов и докторов от науки и образования сложился стихийный заговор молчания на профессиональные, а значит, и личностные темы (в образо вании профессиональное и личностное едины). Интеллигенция уже дав но должна бы прервать молчание для беседы, ибо, как говорил Ж.Верн, «всякий человек, превосходящий других по интеллекту и нравственным качествам, помимо своей воли и желания отвечает за других».

В профессии педагога изначально заложено требование союза интел лекта и нравственности, потому-то нам и нести первыми ответственность за видимый мир на полях просвещения и не объявленную ему войну.

Парадоксы образования Уже второе десятилетие школа движется курсом на гуманитаризацию образования. Это направление предполагает перенос внимания в обучении на формирование личности, углубленное изучение гуманитарных дисцип лин. Но «движение» не приблизило нас к цели, и вместо оглядки, вспять ли мы движемся или в сторону, реформаторы решили пришпорить коня, чтобы сделать скачок через пропасть, отделяющую реальность от начертанных це лей. Но конь равно падает как от застоя, так и от излишней езды.

Благородными целями нас не удивишь как во всеобщей истории, так и в истории образования. Вот и нынешняя реформа подняла на щит безукориз ненные лозунги: разгрузка детей, улучшение их здоровья, повышение каче ства образования. Но вместо ожидаемого триумфального шествия благород ных начинаний мы сталкиваемся с очередными провалами и парадоксами.

Первый парадокс образовательной реальности. В республике существу ет масса образовательных структур: Министерство образования, вузы, ГУНО, институт педагогики, Институт повышения квалификации педа гогических кадров и т.д. Каждая из этих структур проводит немалую рабо ту, но согласованности в их действиях, глубинной связи между собой и стремления к связям для проведения единой образовательной политики нет, за исключением редких начинаний.

Миясат Муслимова Второй парадокс. При обилии различных образовательных структур с громкими названиями – налицо лишь активность отдельных лиц инициаторов маскарадного шоу с переодеванием и сменой вывесок, контрастирующая с безликостью внутренней жизни младенцев от обра зования. Нет творческих коллективов – лишь отдельные яркие лично сти, не определяющие лицо образовательного учреждения ввиду своей единичности, изобилие средних, а нередко и более чем посредственных педагогических кадров.

Третий парадокс. Искусственно нагнетаемый реформаторский зуд сверху – и полная апатия учителей снизу.

Четвертый парадокс. Вузы предвкушают девятый вал образовательно го бума – образование в цене, а престиж образованности – пустой звук не только для обывателя, но и для уполномоченных государством лиц, тех, кто должен принять выпускников вуза в свои мохнатые и не очень руки.

Коммерциализация образования – факт очевидный и тревожный.

Пятый парадокс. Образование должно способствовать очищению нра вов и формировать Личность или Специалиста, а еще лучше – то и другое вместе, но мы наблюдаем деградацию нравов и убеждаемся в правоте Б.Шоу: «Нельзя стать узким специалистом, не став, в строгом смысле, болваном».

Цели или интересы?

Есть самые общие причины проблем как в образовании, так и в любой сфере общества. Они стоят того, чтобы посвятить им лирико-философ ское отступление.

Какой веселый и добрый жанр – пародия! А весь фокус в том, что на меренно утрируются какие-то черты пародируемого, и вот уже смех объе диняет всех в радости узнавания и различения. В этом смысле смех – уни кальное орудие познания, вот только жаль, что мы мало используем его в познании. Не бойтесь пародий, вот уж что не дает остановиться жизни, принять застывшие формы за жизнь! Это тем более важно, поскольку у жизни есть коварный враг, искусно маскирующийся под жизнь, – имита ция – безжизненный фантом обмана и самообмана. И удается ей обман только потому, что она очень серьезная и важная дама.

Наше мышление страдает склонностью к догматичности, а мы его сде лали нормой в обучении. Ведь жизнь – как река, она изменчива и текуча.

Схватывая содержание жизни в определенный момент, мы воспринимаем ее как статичную данность, и вот уже не замечаем, что у нас в руках осталась голая форма, внешний оттиск от мгновения жизни, а сама она движется и в каждый момент уже не та, что раньше. Мы принимаем внешний отпечаток за нее самое и уже имеем дело с фантомом жизни, в то время как живая жизнь ушла далеко вперед, а мы либо еще не осознаем потребность в знаме Журналистика как поступок нитой фразе ребенка, либо боимся закричать: «А король-то гол!» И дело здесь не только в лукавстве обманывающих и простодушии обманутых, а и в особенностях познания. Пока мы оставшуюся форму приняли за содержа ние, в это время текучее содержание приняло иные формы, и неужели мы так и обречены вращаться в мире все множащихся форм, теряя все больше связь с уходящей за маски наслоений жизнью? Догматичность нашего мы шления порождает догматизм образования и порождается им.

Есть иные причины противоречий в образовании. Мы знаем, что первые отрасли науки были частью философии. Из нее отпочковались другие от расли знания, все более специализированные. Сегодня специализация в на уке и в образовании дошла до кризиса: мы у черты, когда детальное изуче ние отдельных органов отучает понимать жизнь всего организма. Внешней формой специализации и разделения труда стало создание различных необ ходимых и избыточных ведомств. Увлекшись идеей разъединения и выпол нения своих функций, мы потеряли главную цель – все во имя человека, и решили, что отдельные функции важнее организма. Вот такая перевернутая диалектика: объективно разъединившись, чтобы успешней решать задачи объединения, в итоге субъективно объединились в разрушении и подмени ли цель. Смыслом деятельности любое из ведомств считает отдельное функ ционирование, а первоначальное содержание этих ведомств стало казаться помехой и угрозой их деятельности. Сейчас принято это называть знамени ем времени и требовать такую практику возвести на трон. Представляете, если практику работы правоохранительных органов возвести в идеал, выки нув теорию о презумпции невиновности? А ведь такие призывы в нашей прессе от имени авторитетных деятелей были высказаны. («Кому служит новый УПК» – «Новое дело», № 23–24, 2002 г.) Это пример забвения диа лектики теории и практики. Не всегда это результат злого умысла, чаще – добросовестное заблуждение. Путаем причины, следствия, условия, цели и средства, туманим ясный мир и приписываем ему качества нашего интел лекта. Этого греха и образования – так учим мыслить и мыслим сами… Вот и мы, деятели образования, поделили благодатную ниву образова ния на наделы, прочертили между ними границы, выстроили заборы в ме ру своих амбиций, чтобы труднее чужим было заглядывать. Это только го ворится, что для препятствия утечке информации, соблюдения техноло гий «посева и сбора урожая». Вот и строим барьеры, чтобы самолично ес ли не сеять, то собирать. И вот одни сеют, другие собирают, а бывает и по пословице: что посеяли, то и пожали, да вот одни жнут в свой амбар, а другие собирают плоды чужой жатвы – попадают в руки недоученных «семян» и пожинают уже другие плоды. И жатва разная, и плоды разные, а последствия не замедлили себя ждать. Ведь мы все равно живой орга низм, река жизни смешивает все части в целое – и вот уже болезнь одной части тела стала общей болезнью.

Миясат Муслимова Вот такая история с неладным датским королевством. И творится эта ис тория не выдающимися, а рядовыми людьми, только примитивная просто та одних блекнет в сиянии их служебных полномочий, понимаемых как полномочия прав, а не ответственности, а святая простота других подобна той старушке, бросившей ветку в костер для Коперника – простота неведа ющих. А когда речь идет о ведающих, надо остановиться и спросить с тех, на ком держится государство: с юристов, врачей и учителей. Но поскольку до врачей и юристов были педагоги – начнем с нас.

Вот так и слышу сакраментальный вопрос: «А зачем тебе это надо?» А есть еще интересная фраза: «Тебе что, больше всех надо?» А за ними полчища тех, кто думает: «А кто за тобой стоит?» Понимаете, кто и когда может задавать та кой вопрос? Конечно, тот, чьи интересы задеты вопрошающими. Это люби мые вопросы нечестных, или равнодушных, или авторитарных людей. Зада ющие такой вопрос точно попадают в цель: случайно задумавшийся человек быстро возвращается в привычное безвопросное состояние, а совестливый человек, нравственно щепетильный, раненный сомнением в чистоте своих помыслов, в лучшем случае уйдет в молчание, как во внутреннюю эмигра цию. В худшем – пополнит ряды большинства живущих как все, даже если верит в правоту слов Л.Толстого: «Один из самых обычных и ведущих к са мым большим бедствиям соблазнов есть соблазн словами: «Все так делают».

Правда, есть еще один вариант, но кому же он понравится? – упорствующе му в желании получить ответы на вопросы можно повесить ярлык скандали ста – пусть пожинает плоды настойчивых вопрошаний! Всегда есть люди, ко торым приятно думать, что пчелы жалят, чем о том, что они дают мед.

Примеров таких ситуаций разной степени масштабности во всех облас тях жизни хоть отбавляй. Вот последний пример из моего опыта. Обрати лась студентка, проходившая практику в школе, с просьбой позволить ей специализироваться по педагогике вместо специализации, которая была ра нее. Поскольку за мою многолетнюю практику это уникальный случай, ког да студент изъявляет желание заняться школой, и к тому же исходя из пред ставлений, что научная работа по интересу студента более эффективна, чем обязательно-принудительная, я обратилась к профессору другой кафедры за дозволением отпустить ее. Решение профессора было «не пущать», но даже не это прискорбно, а степень профессорского негодования по поводу моей инициативы: «Зачем она вам нужна?» Вообще-то вопрос саморазоблачаю щий. Как объяснить отсутствие цели утилитарного применения человека?

Вот уж поистине – каждый из нас понимает у других только те чувства, на которые способен. И подозревающих так много развелось, что там в уголов ном праве – в образовательном пространстве презумпция невиновности не в чести! (Закономерность такая – чем больше нарушений, тем больше подо зрений, особенно у нарушающих, и вот уже все друг у друга под вопросом.) Что ж делать тем, кто пока еще чист? Все равно он потенциальный «нечис Журналистика как поступок тый». В следующий раз и побоишься бескорыстно в простоте душевной что то сделать. Возьмем на вооружение совет Талейрана: «Не доверяйтесь перво му побуждению – оно почти всегда благородно». Но вот студентку, которой больше всего досталось за инициативу, жаль. И за профессора, как за держа ву, обидно. Хоть он и остался победителем. А хотелось, чтобы победила пе дагогика. И как выбор студентки, и как принцип этики.

Человек – не средство, а цель – это уже общее место. Общие места обре чены стать инвалидами истины от повторения всуе и забвения в конкретных действиях. И вот уже потеря доверия в образовании ведет к потере доверия образованию.

Разделительная линия того, что хорошо, что дурно, сегодня как никогда проходит по черте нравственности. Только это естественно породит личную ответственность за происходящее и выведет общество на путь выздоровле ния. Сегодня ощущается как никогда потребность в профессионализме, пронизанном этическими началами. И тогда не надо будет переводить стрелку ответственности на государство, потому что государство – это мы.

И народ – тоже мы. А чиновники, политики и депутаты – всего лишь слуги народа. Не от слова «служба», а от слова «служение». И потому и у них вели ка ответственность, и у нас не меньше. Прав у нас более чем достаточно, но они не будут работать до тех пор, пока обязанности для нас будут менее цен ны, чем права. Это диалектика жизни здорового общества. А вот чтобы слу ги народа не путали свои интересы с общественными, на то есть граждане, до которых нам надо подняться, а высокому слову «гражданин» вернуть ве личие греческой демократии. Может, тогда мы начнем уважать в себе и дру гих личность, поймем, что вне зависимости от того, «один ты в поле» или нет, ты – воин, потому что ты – личность, и ты – гражданин. Общество де градирует, если не получает импульса от отдельных личностей, импульс де градирует, если не получает сочувствия от всего общества.

«Молодежь Дагестана», 06.06. ЧТО ДЕЛАТЬ?

Литература в контексте реформы Осознаем ли мы, что имеем благодаря литературе и какою ценою платим за пренебрежение к ней? Кто не был ранен русской литературой, тому долж но стыдиться такого «здоровья». Но сегодня ее судьба внушает серьезную тревогу. Вот где у семи нянек дитя без глазу. Институт педагогики разрабаты вает вопросы преподавания языков и дагестанской литературы в националь ной школе, ИПКПК занят повышением квалификации учителей, в минис терстве образования так и не удалось найти конкретно ответственное лицо.

Нижестоящие структуры убеждены, что оно есть. Недавно в городе прошла Миясат Муслимова школьная конференция на тему «Природа в творчестве Р.Гамзатова». Хоте лось узнать, кем предложена эта тема, а нельзя ли дать ее шире, на что был общий ответ: «Сверху рекомендовали». Так и не удалось найти таинственно го и неизвестного исполнителям автора рекомендации. В настоящее время болевым для словесников является вопрос стандартов по литературе, от ко торых зависит концепция предмета, но проект совершенно незнаком учите лям. Можно, конечно, обвинить учителей в том, что они устранились от вли яния на образовательную политику, но если ответственные ведомства не ду мают о формах участия учителей и сами не участвуют в образовательной по литике – то это более чем странная ситуация. К пассивности регионов центр привык, уже и без участия регионов решаются вопросы, напрямую их каса ющиеся. Так, например, пока еще на уровне проекта, но в центре идет рабо та по созданию единого стандарта для профильных классов национальной и русской школы. Чиновники от образования торопятся создать единое обра зовательное пространство, чтобы быстрее вписаться в европейский стандарт.

Но готова ли национальная школа к конкурированию с выпускниками го родских школ при введении единого стандарта? Почему по такому важней шему вопросу не изучена позиция региона? Ответ прост – центр привык к пассивности регионов. Заложниками этой ситуации станут сельские школь ники, которые на сегодняшний день не могут на равных конкурировать с вы пускниками городских школ – ведь реформаторы, предполагая соединить стандарты двух типов школ в профильных классах, ничего не говорят о вве дении двух типов ЕГЭ, что было бы необходимо в таком случае.

Еще один любопытный факт. Вот уже более десяти лет у учителей есть право выбора программ по литературе и комплекта учебников к ним. Одна ко во многих школах даже Махачкалы мало кто из учителей смог ответить на вопрос, по какой программе он работает. Казалось бы, наконец-то учитель получил возможность самостоятельно распределять количество часов по те мам и выбирать программы, но, оказывается, воспользоваться дарованной свободой он не спешит, предпочитая работать, как выяснилось, без про грамм – по учебнику. При этом нередко происходит стихийный переход от учебников одной программы к учебникам другой в зависимости от того, ка кими учебниками располагает библиотека. Это преемственность? Стихий ность и отсутствие четкой концепции литературного образования – следст вие не только пассивности многих учителей, но отсутствия четкой системы управления школой в области литературного образования. Школа не полу чает реальной помощи от существующих ведомственных структур, предпо читающих осуществлять лишь функции контроля.

Медальная лихорадка, или оборотная сторона медали В последнее время в образовании недоверие стало нормой. Само со здание полиции качества при Министерстве образования говорит о ско Журналистика как поступок ром нашем братании с правоохранительными структурами. Братание – жест не военный, но возникающий на фоне баталий. И подозритель ность, которая к лицу органам, породила в образовании такие явления, о которых давно следует сказать, чтобы защитить страдающих от нее не только честных учителей, но и детей, и родителей. Самый яркий пример тому – ситуация вокруг медальной лихорадки.

Каждый год вокруг медалистов разыгрываются самые разные сценарии действий ответственных органов, которые озабочены вроде одним: как обеспечить объективность оценок работ, отсеять мнимых медалистов. Но вот способы достижения такой цели напоминают театр абсурда. Вот уже не сколько лет повелось собирать всех претендентов в отдельную школу, при этом год от года военизируются условия их охраны: привлекаются сотруд ники из органов вместо прежних учителей – чтобы неповадно было переда вать шпаргалку. Что меняется? Вместо одних в роли передатчиков выступа ют другие, растет мзда за услугу вместо прежнего сердобольного бескорыс тия учителей, а вот страдают из-за мании подозрительности прежде всего те дети, которые честно шли на медаль. Не зря в последние годы многие пре тенденты отказываются от медали, зная, что им предстоит испытать. Экза мен – сам по себе стресс для медалиста, осознающего, сколь высока степень платы за ошибку. А «сгон» на сочинение в другой школе, в новом коллекти ве, в напряженной полицейской атмосфере как может располагать к творче ству? Это психическое насилие над ребенком, это непонимание природы творчества, каким является экзамен по литературе. Известный учитель ма тематики мне доказывал, что написание в новой среде полезно тем, что учит, не обращая внимание на обстановку, мобилизовываться и демонстри ровать свои знания. По математике-то оно, может, и так. Но по литературе создание такой атмосферы свидетельствует о полном пренебрежении к пси хологии творчества, к требованиям педагогики. Администрирование стало выше принципов педагогической целесообразности.

Процесс проверки медальных сочинений заслуживает особого внима ния. Работы проверялись в школах, где выставлялись соответствующие оценки, подкрепленные рецензиями. Затем из школ работы посылались в городскую комиссию, где над ними, как пчелки, трудились учителя, пере проверяя и очень часто изменяя оценки. Эпопея серебряных медалей здесь завершалась, работы претендентов на золото шли в республиканскую ко миссию, где в третий раз подвергались перепроверке. Я вовсе не иронизи рую над этими комиссиями, где не раз работала сама. Они проделывали большую и низкооплачиваемую работу из любви «к искусству», и делали все, чтобы обеспечить объективную оценку работе и не допустить падения престижа медали. В этом году решили сократить число проходных этапов, и все работы были направлены сразу в республиканскую комиссию. Не луч шее решение, прежде всего, потому, что те учителя, которые вели своих пи Миясат Муслимова томцев много лет, оказываются отстраненными от возможности оценить их и свой итоговый труд, это также выражение недоверия учителю. Кроме то го, даже при наличии нескольких комиссий всегда выявлялись ошибки в оценивании – почему надо предполагать, что нынешняя комиссия семи пя дей во лбу? Все эти годы проверка медальных сочинений была лишь кампа нией, озабоченной лишь функцией контроля, но что было сделано, чтобы извлечь уроки из материалов проверки и повысить качество образования хо тя бы в сфере преподавания литературы? Во-первых, организаторы работы комиссий располагали уникальным материалом не только для проверки знания учеников, но и для проверки уровня профессионализма учителя ли тературы. Я не говорю о ситуации с проверкой грамотности, где напряжен ный ритм работы, ограниченность во времени порой приводят к пропуску ошибки: речь идет об оценке за содержание. Если на школьном этапе за ра боту весьма посредственную выставляется высокая оценка, она не может быть объяснена невнимательностью, тем более на работу пишется рецензия, аргументирующая выведение оценки. Сколько педагогов проверяют друг друга, какой материал, чтобы адресно выявить уровень профессионализма и спросить с учителей, а в случае необходимости дать сведения и работу Ин ституту повышения квалификации педагогических кадров! Вот здесь учи тель хорошо подумал бы, прежде чем выдвигать на медаль заведомо слабые работы, и члены республиканской комиссии не выглядели бы перед плачу щими там нередко детьми предвзятыми монстрами. Разве ребенку легко по верить, что оцененная в школе и вышестоящей комиссии на «отлично» ра бота оказалась не соответствующей оценке? Кому ему доверять, квалифика ции каких педагогов? Если бы действовала такая система контроля не толь ко за оценками детей, но и учителей, не пришлось бы сегодня вообще ли шать учителя права на проверку. Попытка избежать ошибки заставляет впа дать в другую только потому, что никто не работает над анализом ошибок.

Еще один показательный пример отсутствия работы над ошибками со стороны органов управления образованием. Вы никогда не задумывались, какова судьба медальных сочинений после их проверки? Это же бесценный материал во многих отношениях. Во-первых, это работы наиболее одарен ных детей, почему бы с лучшими из них не знакомить школы, общество?

Это и поощрение к творчеству, и здоровая мотивация к успеху и к обучению.

Во-вторых, почему не обобщены типичные ошибки, не проанализированы для учеников, родителей, для учителей? Увидеть свои ошибки могут лишь подающие на апелляцию, да и они не всегда получают вразумительные от веты на вопросы. Ни учителя, ни методисты, ни ученые не получают этот материал для обобщения. На ошибках мы не учимся, а в этом и корень про блем. Поинтересовавшись судьбой этих работ, я узнала, что они по истече нии года уничтожаются. Блестящий способ повторять ошибки. Правда, бы вали и интересные казусы, свидетельствующие о том, что есть среди сотруд Журналистика как поступок ников некто, кто старается сохранить для потомков отдельные экземпляры.

В свое время мне пришлось в составе комиссии проверять яркую, ориги нальную работу по творчеству В.Гроссмана ученицы г. Махачкалы, а на сле дующий год эта же работа слово в слово оказалась в моих руках при провер ке, на этот раз она прибыла из Хунзахского района.

Очень жаль, что о существовании такого важного органа, как Министер ство образования, широкая общественность узнает во дни медальной лихо радки, где заранее уже объявляется почти военное положение, где, прежде чем войти не к министру, а в рядовую канцелярию, у вас будут долго допы тываться, зачем вы пришли, ибо идет борьба с попытками страждущих най ти чиновничью благосклонность во время проверки медальных сочинений.

Негодные злопыхатели клевещут, называя сумму в зелененьких, востребо ванную якобы некоторыми чиновниками от министерства, для зеленой до роги «медалисту», а министерство выражает свое тотальное недоверие учи телям и родителям. И для всего есть основания, но чтобы из-за паршивых овец стадо не губить, не на стадии итоговых работ надо подключаться к от севу случайных медалистов, а гораздо раньше. Помимо тех мер, которые вы ше указаны, следовало бы в течение года сотрудникам органов управления образованием посещать уроки в школах и наблюдать с какой-то степенью периодичности и школьную документацию, и ответы на уроках, и знако миться с текущими школьными сочинениями, чтобы суметь отличить за казное сочинение от авторского. А вот когда некоторым детям, пришедшим в этом году на написание медального сочинения, вдруг объявляют, что они не допускаются к написанию медальных работ, так как в классных журналах найдены некие огрехи, хочется спросить, кто ответит за варварский способ объявления в последний и ответственный момент такого решения, что ме шало разобраться с документацией раньше, чтобы избежать психотравмиру ющей ситуации для школьника? Почему крайним за головотяпство взрос лых должен стать ученик? Контрольные функции порой так любы некото рым, что они избавляют от необходимости иметь дарования и ум.

Блеск и нищета сочинений Сегодня на черном рынке образовательных услуг существует услуга написания медального сочинения. Как бы ни пытались с этим злом бо роться, оно не исчезнет до тех пор, пока не будут искоренены причины этого явления.

Самая главная причина – школа не учит писать сочинение. Вуз не обучает будущего специалиста написанию сочинений и не требует от не го этого умения. Заставьте учителя писать вместе с учениками все теку щие классные и домашние сочинения. Это должно стать нормой, так как творчество постижимо только творчеством. Только созданием творческой атмосферы, включением в него и учеников, и учителя при системной ра Миясат Муслимова боте, при постоянном анализе и обсуждении работ можно учить свободно излагать свои аргументированные письменные рассуждения, чем по сути и являются сочинения.

Вторая причина распространения заказных сочинений – чрезмерное повышение планки медальных сочинений. Мой опыт участия в работе ко миссий по проверке медальных сочинений и опыт защиты работ учащих ся в апелляционных комиссиях позволяет это утверждать со всей очевид ностью. Требования к стилистике ученических работ порой превышают планку требований к академическим учебникам. Ни индивидуально-ав торский стиль, ни метафоричность языка не приветствуются, к языку со чинения порой подходят как к языку учебника по логике или по синтакси су языка. На моей памяти примеры, когда под речевую ошибку подпадали высказывания Толстого и Гоголя – вот кому точно не видать бы нашей ме дали! Как речевая была выведена фраза «реальная действительность», по вторяющаяся в учебниках для студентов филологических факультетов.

Прекратим ловить детей на перегибах своей борьбы за чистоту языка. Ведь при такой практике самостоятельно пишущие дети оказываются заведомо в худшей ситуации и вынуждены нанимать, чтобы не конкурировать с учи телями. Так, некоторые родители, даже имея грамотное чадо, при поступ лении, напуганные разговорами о том, что без взяток не поступить, ищут кого-либо для передачи денег из соображений, «чтоб не завалили». Мифы вокруг поступления пугают подготовленных детей, родители которых ищут коммерсантов от образования, бросающих тень на всю эту сферу. Но диалектика такова, что те деньги, которые народ или малая его часть отда ют, чтобы поддерживать свою свободу, становятся орудием его же порабо щения, и то, что платит он сегодня по доброй воле, используется для того, чтобы заставить его платить завтра по принуждению В апелляционных комиссиях последних лет практически невозможно добиться пересмотра оценки по литературе при наличии оснований, так как повышенная подозрительность ориентировала председателя комис сии не на оценку работы по существу, а на поиск истинного автора рабо ты – вот вам и результат братания органов образования с духом правоо хранительной системы. Оставьте право ловить за руки органам – они на то и существуют, а обязанность комиссии – оценивать предъявленную им работу, а не подозревать каждого, приходящего на апелляцию в особой за интересованности, следуя завету Робеспьера: «Основная добродетель гражданина есть недоверие». По русской литературе нет экспертной ко миссии, не всегда привлекаются сильные специалисты, неясен критерий их отбора. Как-то мне пришлось защищать работы трех учеников: не все гда сельские учителя приезжают на апелляции. Так я услыхала обвинение в том, что автором всех работ я и являюсь. Одновременно написать три разные работы ученикам сельских школ, находясь на работе в Махачкале, – Журналистика как поступок при всем желании такой талант за собой признать я не могу. А обвиняю щий пафос можно было бы проигнорировать, если бы не тот факт, что по ворачивался он против учеников. Против тех учеников, чьи работы были безупречны, а квалификация проверяющего не соответствовала норме.

Это редкие случаи, но они есть. Мы в ответе перед детьми за их и тем бо лее за наши ошибки. И других соображений здесь быть не может. Во вре мя одного из обращений в апелляционную комиссию мне в шутку было сказано: «Вы опять по ту сторону баррикады?» Мы не на баррикадах, не друг против друга, мы – за общее дело обучения и воспитания. И наш долг объяснить ошибку ребенка и исправить нашу, если она есть. И ника кой корпоративной этики здесь быть не может. Некогда Перикл, афин ский стратег, отказываясь от участия в ложной клятве, сказал: «У алтаря кончаются права дружбы». Вот и мы – не на баррикадах, а у алтаря.

Да, надо бороться с амбициями родителей, со всеми, кто хочет нагреть руки и обойти законы, кто профанирует понятие школьной медали, но надо думать, как бороться, не впадая в новые ошибки и как работать над ошибками.

Разрушим или сохраним?

В стране идет процесс разрушения литературного образования. Удар нанесли вузы, которые отказались от сочинений как формы проверки знаний выпускников. В МГУ при его контингенте поступающих сохране но сочинение как вступительный экзамен, а мы даже на филологическом факультете ДГУ отказались от него. Тесты лишь одна из побочных форм проверки знаний. Второй удар наносит реформа образования, пойдя по пути отказа от обязательности сочинения. Третий удар наносят те учите ля, которые не умеют учить творчеству, те, о которых афористично сказа но: «Преподавание – последнее прибежище слабых умов с классическим образованием».

Литература – предмет стратегической важности, ослабление позиций которого уже сегодня привело к своим последствиям. Это единственный предмет, целенаправленно формирующий нравственность личности и мышление в органическом единстве. Сегодня без гуманитарного мышле ния, формируемого прежде всего литературой, общество стало на опас ный путь. Как говорил И.Бродский, мир, вероятно, спасти уже не удаст ся, но отдельного человека всегда можно. Литература борется за каждого человека. И так она может вытащить человечество. Значит, что делать в условиях разрушения литературного образования? Учить читать, учить писать сочинения, несмотря на конъюнктуру времени. Учить верить в си лу слова и овладевать его могуществом.

«Молодежь Дагестана», 27.06. Миясат Муслимова ОБЩЕСТВО И ШКОЛА: В ПОИСКАХ СМЫСЛА РЕФОРМЫ ИЛИ БЕГ НА МЕСТЕ?

Сегодня школа вновь стала испытательным полигоном для приложения реформаторского зуда чиновников от просвещения. Оптимизм министра просвещения Филиппова очень контрастирует с пассивностью и безмолви ем школы, привыкшей выживать, преодолевая валы реформаций, заканчи вающихся еще большей унификацией школы и ее подавлением.

Есть какой-то удивительный парадокс в том, что общество всегда недо вольно своей системой образования, всегда подвергает ее резкой критике, но по большому счету все остается по-прежнему. Во все времена в качестве новых высказываются по существу одни и те же педагогические идеи: необ ходимость поддержки активности ребенка, его творческого потенциала, не обходимость учета его особенностей, ориентированность на развитие лич ности, необходимость готовить его к жизни и т.д. Всего 15 лет назад в «Учи тельской газете» был опубликован проект концепции общего среднего обра зования, разработанный временным научно-исследовательским коллекти вом «Базовая школа». Идеи гуманизации и гуманитаризации образования, развивающей и развивающейся школы, перестройки воспитания и многие другие идеи, провозглашенные в нем, окрыляли, увлекали, обещали рожде ние новой школы. Это была эпоха Возрождения в педагогике, сотворенная командой В.Матвеева, редактора «Учительской газеты», вызванная к жизни пробуждением общества. Благословенное время нравственного здоровья общества, когда оно рукоплескало Учителю.

За эти годы изменилось многое: созданы различные типы школ, учи телю предоставлено право выбирать программы, учебники, деидеологи зация образования раскрепостила школу, но свидетельствуют ли внеш ние перемены о глубинном преобразовании духа школы, ее роли в формировании Личности? Дух догматики из школ не изгнан, качество образования существенно не повысилось, несмотря на внешнюю мишу ру, уровень воспитания не изменился в лучшую сторону. И все попытки нынешнего реформирования вряд ли могут сулить лучший результат, и причин тому много.

Во-первых, общество не осмыслило итогов и уроков предыдущего ре формирования, точнее, его пробуксовки в главном: в качестве образования.

Только в нашей республике функционирует огромное количество иннова ционных школ и классов, но общество не имеет представления об их реаль ных успехах и проблемах, а общий уровень образования падает пропорцио нально росту количества спецшкол и экстерната. Смена вывесок и переиме нований статусов школ налицо, а реальный вклад инновационных образо вательных структур в повышение статуса образования и воспитания лично сти осмыслен ли?

Журналистика как поступок Во-вторых, всеобщий дух коммерциализации глубоко проник в сферу образования и не мог не отразиться на состоянии школы. Нет у школы им мунитета от тех болезней, которыми болеет общество.

В-третьих, неизбежное следствие коммерциализации высшего образо вания и переоценки моральных ценностей в обществе привело к резкому снижению уровня профессионализма.

В-четвертых, обюрокрачивание педагогики и школы, раздробленность системы образования в целом, отсутствие реального сотрудничества между всеми структурами образовательного процесса, и как следствие – устране ние школы от диалоговых отношений с государством и обществом.

Стандарты: общественный договор или короткий поводок?

Нередко происходит так, что благой замысел, обжившись в чиновничь их кабинетах, преображается до неузнаваемости. Такой путь и проделали стандарты, которые по замыслу их автора Б.Н. Науменко должны были стать гарантом безопасности творческих учителей, а стали удобным оружи ем в руках любого проверяющего. Тогда, в 1991 году, – редкий случай – ми нистерство предусматривало ограничение собственной власти, создавая стандарты как систему противовесов чиновничьей власти. Сегодняшнее по нимание стандартов как минимизации содержания образования и перечня требований к выпускнику ведет к возрождению планово-советской структу ры управления школой. Школа воспроизводит завтрашний тип отношений граждан и государства. Сегодня таким типом становится бюрократическая диктатура. Стандарты должны выступать как общественный договор между гражданами и школой – и тогда мы на пути к правовому гражданскому об ществу, но реально он строится как договор между ведомством и государст вом – и это профанация идеи договора и путь в застой.

Если стандарт – это определенный уровень требований, долженствую щих обеспечить качество продукции, то это понимание оборачивается фик цией по двум причинам: во-первых, стандартизируемы только формальные вещи, закладывание в стандарты ценностных параметров вплоть до граж данственности и патриотизма может привести к абсурду саму идею, особен но когда речь идет в частности о таком предмете, как литература… В такой ситуации неизбежен формально-оценочный подход к деятельности учителя и ученика, что лишает содержание образования личностного смысла, а ре формы потому и назревают, чтобы преодолеть эту ситуацию – вот нам и по рочный круг. Либо следует вообще отказаться от стандартов (живет сегодня школа без стандартов уже 10 лет, обходится без них и даже уверена, что они есть), либо они должны строиться совершенно иначе.

Во-вторых, пока проблема стандартов решается на уровне ведомства и государства, школы и ведомства, принятие стандартов мало что изменит.

Уровень товаров определяют потребители товаров и услуг, роль государства Миясат Муслимова сводится к защите их интересов и поощрению производителей качествен ных товаров. Высшая школа – потребитель услуг общеобразовательных учебных заведений, она реально диктует свои условия. А вот требования го сударства должны быть приняты всеми участниками процесса. Следова тельно, создавать стандарты должно как договор между вузами и школами при участии государства как гаранта.

В последнее время понятие о стандарте в мире изменилось. На Западе давно поняли, что предъявлять требования к товару как конечному продук ту бессмысленно, потому что при равнодушии к процессу производства брак неизбежен. Только при соблюдении всей технологии высококвалифи цированными специалистами товар (в нашем случае образовательный) все гда будет качественным. Таким образом, стандарт в образовании – это раз работка условий педагогического труда, организации учебного процесса, соблюдение которых гарантирует качественное образование. Квалифика ция кадров, педагогические технологии, оплата труда, школьная гигиена, расписание, обеспечение учебниками, материальное положение школ – эти вопросы и должны гарантироваться стандартами. Стандарт – это правовая норма, регулирующая отношения граждан и государства по поводу образо вательных потребностей граждан, фиксирующая ответственность государ ства перед гражданином в области образования. Это понимание стандарта предполагало бы поворот к школе. Но законопроект о стандартах направлен на то, чтобы законодательно закрепить ответственность учителя, ученика и школы перед государством, обеспечить чиновникам от педагогики полноту их властного существования.

Десять лет идет процесс составления требований к школе, разбазарива ние средств будет идти и дальше, если, предъявляя требования ученикам, общество не задумается над вопросами: соответствует ли оно требованиям выпускников школы? Каков наш стандарт, который мы предъявляем всту пающим в жизнь юношам? Впавшие в эйфорию от введения тестов, кото рыми удобно манипулировать и сложней выявить истинный уровень зна ний по ряду предметов, смогут ли вузы пройти тест на принципиальность и справедливость? Готовая мгновенно взять выпускника под ружье армия – соответствует ли она его ожиданиям? Тотальная коррупция, незащищен ность и бесправие, наш двойной стандарт в обмен на их стандарт «привер женности к гуманистическим и демократическим ценностям, гражданст венности, правосознания, социальной ответственности»?..

Национальная школа: быть или не быть?

В рамках Министерства образования РФ создан Временный научный коллектив «Образовательный стандарт». Им, в свою очередь, созданы пред метные группы, включающие три группы специалистов: ученые, эксперты, представляющие данную область науки, культуры или сферу человеческой Журналистика как поступок деятельности, авторы учебников, специалисты в области методики препо давания данного предмета, – учителя, преподающие данный предмет в школе.

В декабре 2002 года третий проект стандартов был предложен на рассмо трение Государственной Думе, и вновь школа осталась без стандарта.

Противники стандартов считают, что отбор содержания образования должен регулироваться программами, в стандарте должны быть зафикси рованы лишь общие цели, принципы и задачи, цели образования. Учи тельство обеспокоено тем, что единственным критерием профессиона лизма учителя будет исполнение им и учеником образовательного стан дарта, труднее будет учителю, работающему со слабыми учениками или в авторских школах. Демократические школы настаивают на принципи альных поправках. Участники I Всероссийского форума демократических школ обратились к депутатам Государственной Думы: «Мы убеждены, что принятие единого для всех учеников обязательного минимума образова ния, единого для всех набора учебных предметов неизбежно приведет к оттоку из школ многих детей, наиболее творческих учителей и к дальней шему обюрокрачиванию школы. Согласно проекту закона, государство устанавливает жесткий контроль за исполнением стандарта, но устраня ется от гарантий по созданию в каждой школе материальных и финансо вых условий существования».

По официальной статистике, Министерством образования получено экспертное заключение на проект стандартов из 64 регионов, а также от ву зов, отделений РАН, Московской патриархии и 150 отзывов от школ. В на шей республике проект стандарта по литературе педагогической обществен ностью, учителями не обсуждается, большинство учителей стандарта в гла за не видели и не вникают, понимая, что от их мнения ничего не изменится.

Что делается в этом направлении Министерством просвещения и другими ответственными ведомствами – трудно судить, По словам сотрудника Ми нистерства, курирующего гуманитарные предметы, экспертное заключение от региона не было отправлено, не организовано широкое обсуждение стан дартов, более того, сами сотрудники образовательных ведомств не знакомы со стандартами, не говоря о рядовых учителях. Пассивность и безынициа тивность сверху и снизу приводит к тому, что регионы отказываются от пра ва влиять на образовательную политику. Право вершить образовательную политику монополизировано с нашего согласия и по сути это ведомствен ная политика.

В республике проблемами образования занимаются Министерство образования, вузы, Институт педагогики, управление образованием при администрации города. Какая огромная армия специалистов! Однако в поисках ответа на вопрос, как координируется работа этих органов для решения проблем, в частности, литературного образования школьников, Миясат Муслимова выявилась полная разобщенность этих структур и отсутствие единой кон цепции деятельности в этом направлении. И к чему тогда такая избыточ ность структур?

Итак, реально наш регион не влияет на составление стандартов, отсутст вует механизм этого влияния. При такой нашей пассивности мы можем ока заться в ситуации, когда центр легко научится обходиться без нашего учас тия при составлении федерального компонента, так же, как Институт педа гогики в ряде случаев научился обходиться без учета и выявления мнения педагогической общественности при составлении регионального компо нента содержания образования.

Пассивность регионов, отсутствие глубинной взаимосвязи всех образо вательных структур может приводить к тому, что важные решения в области образовательной политики могут приниматься кулуарно, спешно, без учета позиции заинтересованных сторон… Как известно, национальная школа имеет свои программы для школ с русским неродным языком обучения, существуют отдельные программы для школ с русским родным языком обучения. Наличие разных программ для национальной и русской школы связано со спецификой усвоения рус ской литературы нерусскими учащимися: неодинаковым уровнем языковой подготовки учащихся регионов, своеобразием социальных, этнографичес ких, историко-культурных особенностей, национально-художественной спецификой родной для жителей данного региона литературы, своеобра зием восприятия русской литературы нерусскими учащимися. Учет этих факторов находит отражение в отборе программных литературных произве дений, в расширении межпредметных связей с дисциплинами гуманитар ного цикла.

Поскольку предложенный в декабре проект стандартов не был принят, прежде всего, из-за перегруженности, под эгидой Министерства образова ния готовится новый стандарт. До недавнего времени над составлением стандартов по русской литературе для русских школ и соответственно по русской литературе для национальных школ работали две комиссии. Первая комиссия осуществляла свою работу под руководством учителя литературы и сотрудника МО Зининой Е.А., вторая – под руководством проф. Черкезо вой М.В. В итоге на последнем этапе работы возникла идея объединить стандарты. По официальной логике инициаторов сближения принятие еди ного стандарта для старшей профильной школы оправдывается существова нием единого образовательного пространства. (Неофициальная причина связана с тем, что проект стандартов для национальной школы оказался на столько более подготовленным и значимым, что первая комиссия вместо того, чтобы доработать стандарты для русской школы, решила просто ис пользовать лучший проект, объединив их. Какая порой мелочь может ле жать в основе принятия исторических решений! А что касается ропота вто Журналистика как поступок рой группы разработчиков, на них механизмы давления находятся легко, та кие, например, как перекрытие кислорода для издания их учебников и др.) При всей привлекательности идеи единого образовательного простран ства возникает много вопросов:

1. Допустимо ли принятие такого решения без информирования и учета позиции регионов?

2. Какими достоверными и обоснованными доводами подтверждается целесообразность решения?

3. Есть ли декларация желаемой цели – единого образовательного про странства – реальность? Реально ли закрывать глаза на существующую в на шем регионе значимую разницу в уровне подготовки выпускника городской и сельской школы, если мы будем иметь в виду не идеал, а реальность?

4. Не станет ли в этом случае ЕГЭ барьером для выпускников националь ной школы к получению и доступности высшего образования, не будет ли это скрытой формой дискриминации по отношению к национальной школе?

5. Не чревата ли будет такая ситуация социальным, национальным и по следующим напряжением в регионах? Возможно, в идеале мы придем к еди ному образовательному пространству, но кому выгодно форсирование со бытий?

6. Если начало положено, и пока движением фокусника стерта нацио нальная школа в профильных классах, не следует ли ожидать столь же быс трых и анонимных движений для упразднения ее в обычных старших клас сах, затем и до основной школы недолог путь?

7. Не противоречит ли кулуарное решение статье 2 ч. 3 закона РФ «Об образовании» («О соответствии государственной политики в области обра зования принципу общедоступности образования, ее адаптивности к уров ням и особенностям развития и подготовки обучающихся»)?

8. Какую позицию займет наше Министерство образования, если узнает о предполагаемых изменениях? Информация о планах комиссии по каким то каналам просачивается в регионы, вот и министерства образования Тата рии и Башкирии уже отреагировали: на имя министра образования РФ от 21.02.03 направлено письмо за подписью министра образования Татарии Харисова Х.Х., где излагаются условия, не позволяющие сегодня обеспечить единый уровень владения русским языком и литературой учащимися раз ных типов школ: «Для таких школ нормативы стандарта должны строиться на принципе адекватности полиэтническому пространству России, а не мо нокультурности. Исходя из изложенного выше, считаем необходимым:

1. разработку двух стандартов по русскому языку и литературе для рус ской и национальной школы, 2. введение двух вариантов ЕГЭ для названных типов школ».

Это лишь маленькая часть вопросов по проблемам образования, возни кающих, если они даются на откуп ведомственным, бюрократическим под Миясат Муслимова ходам, когда широкая общественность устраняется от внимания к ним, ког да не развит механизм вовлечения самой школы в управление образовани ем… Нет у нас опыта формирования гражданского общества, а есть опыт по нимания политики (в любой сфере) как искусства удерживать людей от уча стия в делах, которые их прямо касаются. Инициатива снизу и сверху, инте грирование целей и возможностей всех образовательных структур и всего общества – неизбежная задача, если мы ждем конкретных результатов в ре формировании образования.

Управление образованием: восхождение к Учителю или марш-бросок?

Подлинное содержание нынешних реформ внятно не объяснено ни пе дагогической общественности, ни педагогической элите. Случайное ли сов падение, что на всем протяжении развития Министерства образования ни в центре, ни на местах практически никогда не встречаются яркие, самостоя тельно мыслящие личности? Какие серые личности управляют нашим обра зованием? А если они играют другими цветами радуги, почему бы не явить обществу свои скрываемые таланты, почему мы не видим и не слышим их ни в прессе, ни в живой школе, ни в каком бы то ни было публичном диало ге, не видим ни в какой деятельности? Почему из числа творческих учите лей не привлекаются люди к управлению образованием? Наверное, потому, что ими трудно управлять, вряд ли они согласятся на роль беспрекословных исполнителей приказа сверху. Чиновникам от образования не требуется проявить свои недюжинные педагогические способности, знание и интерес к педагогическим технологиям, нет необходимости проходить все ступени роста от рядового учителя к руководителю определенной структуры образо вания, само это прохождение не ставится в зависимость от творческих спо собностей личности и педагогического дара. Беда управления образованием в нашей стране в том, что управленец от образования очень редко способен к восхождению до истинного учителя, а учитель милостью божьей не верит в возможность творчества в чиновничьих кабинетах, а если и поверит, то кто же ему даст влиять на образовательную политику? Потому так и необходи мо нынешним реформаторам единое образовательное пространство, что то тальная унификация упростит процесс управления и администрирования школы, контроля и надзора за ней. Неужели это так утопично – иметь та лантливых педагогов, творчески и государственно мыслящих, в управлении образованием? Где брать творческих чиновников, обеспокоенных поиском истинных смыслов образования, а не хватающих на лету, чтобы сделать под козырек, технократический набор словотворчества реформаторов: ЕГЭ, «компетенции», «стандарт», «модули», ГИФО, «профили» и т.д.

Реформирование образования не имеет ни экономического, ни со циального, ни научного обоснования. Трата денег на создание сомни Журналистика как поступок тельных центров стратегических исследований, на экспериментирова ние, переписывание стандартов, издание «новых» учебников при сла бом бюджетном финансировании вместо концентрации средств для пе реоснащения школ, увеличения зарплаты, увеличения финансирова ния на отдельного ученика за счет снижения количества обучаемых на одного учителя, повышения уровня подготовки специалистов, расши рения сети авторских школ и др. приведет к кризису образования.

Практически все аргументы авторов концепции реформирования пост роены на спекулятивных и заведомо ложных посылках. Так, в качестве одной из целей реформы указывается тезис о сохранении и обеспече нии здоровья учащихся, страдающих от перегруженности школьных программ. Однако по данным академика Российской академии меди цинских наук С.И. Колесникова, ухудшение здоровья учащихся связа но с неправильной организацией учебного процесса, его усредненнос тью, отсутствием индивидуального психофизиологического и анатоми ческого подхода, плохим использованием мотивации в обучении и др.

Реализация одного из тезисов Минобразования о переходе на самообе спечение не только высшего, но постепенно и среднего образования ляжет бременем на самую необеспеченную часть населения.

Образование – процесс духовный. Поиски смысла образования вне опо ры на Личность и Профессионализм разведут страну и школу по разные сто роны. Сегодня от этого выиграет армия посредственностей, а завтра?

«Дагестан», № 3, Екатерина КОЛЕСОВА («Terra Incognita», Санкт-Петербург) КАК БИТЬЕ ОПРЕДЕЛЯЕТ СОЗНАНИЕ «Папа, папа, не надо меня шлепать!» Но папа-комиссар достал маузер и шлепнул сынишку.

Вы слыхали про аттракцион «Адская палатка»? Ну, тот, который выру чал самого Остапа Бендера в трудные дни? Стоит большая очередь. Кли ент заходит в красивый восточный шатер. В полной темноте получает по голове пыльным мешком. Выходит. Думает… Еще думает… И начинает расписывать стоящим в очереди, как это круто и вообще, такого они еще не видели.

Екатерина Колесова Скажете, всем известный психологический феномен? Да еще и вспом ните, как бывший забитый солдат-первогодок после дембеля начинает раздувать щеки: «Армия меня жизни научила! Каждый должен отслужить свое!» Не смешно, господа.

В СПбТУ, а, по-русски говоря, в Политехе, уже 5 лет проводятся соцо просы. На всякие пикантные темы, на которые нормальный гражданин не то что социологу – и батюшке на исповеди слова не скажет, зато сту дент студенту – легко. И вот кандидат наук Н.В. Шеляпин с группой на чал разрабатывать совсем уж интимную проблему: жестокость при воспи тании. А по-простому говоря, – кого и как в детстве родители били. И ес ли били, то чем. А если не били, то почему?

…И я даже догадываюсь, с какой это стати мы дожили до таких вот оп росов. Это раньше, при историческом материализме, считалось, что у нас детей не бьют. При дяде Степе, когда деньги еще были деньгами. Теперь не то. Правда, учителя в школах пока стесняются, но в детской больнице (им. Раухфуса, в самом центре Петербурга) – уже запросто. А у родного очага… чего там говорить.

Подошли к проблеме серьезно – чтобы охват социальных слоев был шире, выбрали 3 очень разных вуза: РГПУ им. Герцена, БГТУ (Военмех) и сам Политех. Составили анкету с множеством пунктов и вариантов.

При этом, конечно же, исходили из общепринятого постулата – чаще все го колотят детей в семьях… ну, вы понимаете, каких. Убогих всяких, очень бедных, очень многодетных, живущих вдалеке от центров культуры или там на рабочих окраинах;

а бьющие родители – сплошь темнота и отбро сы общества. То есть, где-нибудь в Металлострое, в семье стрелочника, где 5 детей, рукоприкладство вероятнее, чем на Малой Итальянской – в семье, где 1 ребенок, а родители – оба с высшим образованием и реаль ными доходами.

На данную Всемирную Педагогическую Аксиому никто сначала не по сягал, цель была – лишь выяснить, насколько часто подвергаются наси лию наши дети и какой из перечисленных факторов риска сильнее толка ет к нарушению 21, 22 и 38 статей Конституции родной страны. Все эти (и на всякий случай еще многие параметры) и отражала анкета, а вот резуль тат вышел – мама, не горюй! От аксиомы, короче, не осталось и следа.

При обработке первой же сотни анкет в глаза стало лезть одно и то же:

ответ «да» на самый главный вопрос у большинства сочетался отнюдь не с вышеописанными характеристиками семьи, а… с одинаковыми ответа ми в графах «профессия родителей». И кем же оказались домашние тира ны и кухонные боксеры? Бродягами? Отщепенцами? Подзаборными ал кашами? Из множества других «битые» студенты раз за разом отмечали только 2 варианта: «военные» или «правоохранительные органы».

Журналистика как поступок Оказалось, что физическим наказаниям подвергались аж 73% (1826 че ловек из 2502), а из них 26% (474 телесно воспитуемых) – были детьми ра ботников силовых структур!

При виде такой навязчивой закономерности сердце либерального ин теллигента Николая Шеляпина дрогнуло… Вместо того, чтобы тихо залечь на полочку, политически несвоевременное, бестактное исследование было, наоборот, расширено. На следующих этапах в анкету внесли много уточне ний типа:

– До скольких лет вас наказывали физически?

– Использовались ли для наказания какие-либо предметы? (укажите, ка кие именно) – Превращалось ли иногда наказание в ритуальную церемонию? (например, заставляли просить прощения, заставляли самих принести орудия нака зания, наносили удары по обнаженному телу и др.) – Помогало ли вам физическое наказание, по вашему мнению, улучшить свое поведение? (да, определенно помогало;

да, чаще помогало;

скорее, не имело никакого результата;

нет, давало лишь отрицательный резуль тат) – Справедливо ли вас наказывали, по вашему мнению? (да, всегда;

да, чаще справедливо;

скорее несправедливо;

почти всегда несправедливо;

затруд няюсь ответить) – Допустимы ли, на ваш взгляд, физические наказания при обучении и вос питании детей? (укажите, почему) Внимательный анализ показал еще одну «странную» закономер ность: количество семей сотрудников МВД, в которых бравые охранни ки правопорядка не прочь применить силовые меры к своим несовер шеннолетним (а иногда и совершеннолетним!) отпрыскам – явно пре восходит количество семей военных, в которых родители тоже завоевы вают авторитет и поддерживают дисциплину аналогичными методами – 53% против 47%!

С чего бы это?

Может, дело в вековых традициях, и, несмотря на то, что репутация нашей армии в последние годы «стремительным домкратом» падала вниз (пока было куда), все же память о гусарском джентльменстве где-то еще там у них затаилась? Чего не скажешь о культурном наследии жандарм ского ведомства.

Но как же тогда дядя Степа? Выходит, его и не было вовсе? А ведь идешь поздним вечером по темной улице – и хочется, черт побери, чтоб был… За ботливый такой, справедливый – скинхеда на скаку остановит, к бандитам в блатхату войдет… Но кругом одни разбитые фонари, и ни одного убойно сильного защитника на горизонте.

Екатерина Колесова Еще кусочек прикола ждал социологов при изучении возрастных па раметров физвоспитуемого контингента в семьях силовиков. Когда анке ту составляли, варианты были – до 7 лет, 7–11 лет, и «старше». Хорошо, что кто-то додумался разделить это «старше» на промежутки. Вот тут-то все и упали: оказалось, что педагоги в погонах не столько несмышленых дошкольников шлепают, сколько 15-ти и даже 16-летних юношей, а чаще – девушек, подвергают реальным истязаниям. Да еще и нередко с риту альной окраской (по 7% как у МВД, так и у Минобороны) – может, «Ожо га» Аксеновского начитались?* Далее дотошными учеными был составлен своеобразный рейтинг ору дий наказания, которыми поддерживается правопорядок среди домочадцев.

Первое место в этом хит-параде занял, конечно, форменный ремень. Его си лу ощутили на себе 75% исправляемого контингента.

Второе заняла, казалось бы, вполне мирная скакалка, которая скакала по телам 13% опрошенных, преимущественно женского пола.

Третье – проверенный веками дедовский прут, кстати, набравший всего около 5%. То ли это объясняется стремлением наших силовиков сохранить ок ружающую среду, то ли, наоборот, таким снижением количества зеленых на саждений, что и розгу негде выломать стало.

Нельзя не упомянуть и такие выявленные экзотические орудия для пор ки, как: рулон фольги, выбивалка, тапочки, кипятильник, труба от пылесоса, молоток, и даже… живая курица!

Кстати, поскольку очевидно, что детишки, которых били молотками и кипятильниками, остались после этого живы (иначе как бы они заполняли анкеты?) и даже поступили в высшие учебные заведения, то заметим – би ли (да не убили) их настоящие виртуозы своего дела, глаз – как алмаз!

«Несмотря на элементы трагикомизма и абсурда, пришлось задуматься:

каков социально-психологический портрет современного «ратника отече ства»? Каков, в конце концов, его нравственный облик? Защищают ли нас настоящие профессионалы с достаточным набором моральных установок или, увы, многие наши офицеры – сами слабые люди, срывающие агрессию и личные неудачи на собственных детях? – пишет в комментариях к своему исследованию к. н. Н.В. Шеляпин. – Кто-то может сказать, что, дескать, служивые люди, которые привыкли к строгой дисциплине, переносят в се мьи армейские устои, да и на пользу. Но я боюсь их огорчить. Дело в том, что, согласно выводам современной психологии, подобное отношение к де * Примечание: Тем, кому совсем непонятно, о чем речь (и в данном вопросе анкеты, и у Аксенова), придется открыть сексологическую энциклопедию на статье «Флагелляция – пассивная и активная» – здесь мы ее приводить не будем.

А тех, кто, прочитав, подумает, что сие извращение – штука редкая и не заслужи вающая внимания современных социологов, придется отослать к «Всемирной истории розги» д-ра мед. наук В.Купера.

Журналистика как поступок тям – отголосок так называемого амбивалентного стиля воспитания, гос подствовавшего в Европе в IV–XVII вв., когда неуверенность родителей в завтрашнем дне и бессилие перед житейскими невзгодами не считалось по зорным вымещать на детях. В то время ребенка сравнивали с мягким воском или глиной, из которой родители, якобы, могли слепить что угодно. Жесто кость и подавление личности тогда рассматривались как естественные педа гогические мероприятия, хотя в действительности в скрытой форме родите ли выражали свой страх перед окружающим миром, в том числе и перед соб ственными детьми.

Можно также сказать, что в семьях людей, так или иначе связанных с во енной службой, сохраняются древние традиции воспитания, записанные еще в «Домострое», плюс к тому в таких семьях детей с колыбели ориенти руют на военную службу, приучая их к боли и лишениям.

На это можно возразить, что сегодняшние силовые ведомства – это уже не конские лавы и боевые ватаги, где все решали неукротимость в бою и ярость беспощадного броска. Прежде всего, их сотрудники должны быть специалистами во многих областях. В противном случае наша армия и ми лиция будут небоеспособны, ведь реальная сила прежде всего определяется подготовкой, психологической зрелостью и моральными качествами лич ного состава.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.