WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

ФОНД ЗАЩИТЫ ГЛАСНОСТИ GLASNOST DEFENSE FOUNDATION ЖУРНАЛИСТИКА КАК ПОСТУПОК Сборник публикаций победителей и финалистов премии имени Андрея Сахарова «За журналистику как поступок» за 2003 год Москва

Издательство «Медея» 2004 УДК 070+94(470+571)"19/20" ББК 76.01+63.3(2)64 ББЖ 92 Утверждено к печати Редакционным советом Фонда защиты гласности Ответственный редактор – президент Фонда защиты гласности Алексей СИМОНОВ Составители – Алексей ПАНКИН, Борис ТИМОШЕНКО Издание выпущено в свет благодаря содействию организации «National Endowment for Democracy» Ж 92 ЖУРНАЛИСТИКА КАК ПОСТУПОК: Сборник публикаций победителей и финалистов премии имени Андрея Сахарова «За журналистику как посту пок» за 2003 год/ Под ред. А.К. Симонова. Составители – А.Б. Панкин, Б.М. Тимошенко. М.: Медея, 2004 г. – 368 с.

В течение последних трех лет в России проводится конкурс на премию име ни Андрея Сахарова «За журналистику как поступок». Эта премия присуждает ся российским журналистам за материалы, которые становятся продолжением жизненной позиции авторов, последовательно воплощаемой в работе на высо ком профессиональном уровне, и отстаивают те ценности, которые отстаивал А.Д. Сахаров. Среди победителей конкурса много провинциальных журналис тов, авторов блестящих статей, которые неизвестны широкой публике. Изда ние книги позволит представить панораму современной российской журнали стики, отразить происходящие в стране события и распространить интересные материалы за пределы регионов, в которых работают победители конкурса.

В книгу включены статьи двадцати пяти авторов (лауреата, номинантов и финалистов конкурса), представляющих Дагестан, Кемеровскую, Волгоград скую, Свердловскую, Орловскую, Пермскую области, Удмуртию, Санкт-Пе тербург, Москву и Московскую область, Чечню и др. Статьи посвящены та ким актуальным проблемам, как межнациональные отношения, ущемление прав человека со стороны власти, коррупция и продажность в судах, пробле мы российской деревни, право граждан, в том числе журналистов, на выраже ние своего мнения в СМИ, профессиональная этика журналиста.

УДК 070+94(470+571)"19/20" ББК 76.01+63.3(2) © Фонд защиты гласности, © Панкин А.Б., Тимошенко Б.М., составление, ISBN 5-98169-002-Х © Издательство «Медея», оформление, Премия имени Андрея Сахарова Премия имени Андрея Сахарова «За журналистику как поступок» Премия имени Андрея Сахарова «За журналистику как поступок» при суждается российским журналистам за материалы, в которых убедитель но, честно, обоснованно – с точки зрения прав человека и демократиче ских ценностей – ставятся и анализируются важные для общества про блемы.

Материалы должны быть опубликованы в течение конкурсного срока в любом российском печатном СМИ.

Жюри конкурса голосованием выбирает пятерых номинантов премии.

Лауреат определяется большинством голосов членов жюри и объявляется на церемонии вручения премии.

На церемонии вручения премии лауреат обязан выступить с речью по проблематике, затронутой в публикациях, за которые он был номиниро ван на премию, и рассказать о том, как развивается ситуация.

Премия не присуждается дважды одному и тому же лицу.

Премия может присуждаться посмертно.

Выдвижение претендентов осуществляют редакции газет и журналов и граждане России.

На конкурс представляются не более 7 публикаций одного автора. В случае если публикации составляют отдельный цикл, их количество мо жет быть больше. В аннотации к представляемым материалам необходи мо пояснить, почему именно эти публикации являются поступком.

Материалы принимаются в печатном и электронном виде (на дискетах, на компакт-дисках и по электронной почте на адрес: fond@gdf.ru). Элек тронная версия сдается в обязательном порядке.

Печатные версии материалов принимаются до 1 ноября очередного года в Музее и общественном центре имени Андрея Сахарова по адресу:

107120, Москва, Земляной вал, 57, стр. 6, с пометкой «Премия имени Ан дрея Сахарова «За журналистику как поступок».

Премия вручается ежегодно, в День прав человека, 10 декабря.

Журналистика как поступок Рассматриваются материалы, опубликованные в период с 15 октября предыдущего года по 15 октября текущего года.

Учредитель премии – Питер Винс.

Жюри премии 2003 г.:

1. Симонов А.К. – председатель жюри, президент Фонда защиты гласности;

2. Питер Винс – учредитель премии;

3. Горюхина Э.Н. – журналист, лауреат премии имени А. Сахарова за 2001 г., Новосибирск;

4. Лацис О.Р. – заместитель главного редактора газеты «Русский ку рьер»;

5. Панкин А.Б. – редактор журнала «СРЕDА. Российско-европей ский журнал о медиа»;

6. Политковская А.С. – обозреватель «Новой газеты», лауреат пре мии имени А. Сахарова за 2002 г.;

7. Полникова И.Г. – обозреватель газеты «Молодой дальневосточ ник», Хабаровск;

8. Руденко И.П. – обозреватель газеты «Комсомольская правда»;

9. Самодуров Ю.В. – директор Музея и общественного центра имени Андрея Сахарова;

10. Фурман Д.Е. – политолог, доктор исторических наук, сотрудник Института Европы РАН;

11. Ширикян А.Р. – издатель журнала «Cigar Clan».

Награды победителям:

Денежная премия лауреату – 5 000 долларов.

Денежные премии номинантам – 4 премии по 500 долларов.

Дипломы – редакциям печатных изданий, опубликовавших материалы победителей.

Дипломы – лауреату и номинантам, журналистам печатных изданий.

Срок подачи материалов истекает 1 ноября текущего года.

Предисловие. А.К. Симонов СЕГОДНЯШНЯЯ ЖУРНАЛИСТИКА НУЖДАЕТСЯ В МОРАЛЬНЫХ АВТОРИТЕТАХ… Премия имени А.Д. Сахарова учреждена иностранным бизнесменом, американцем Питером Винсом. Однако на месте патриотов я бы не торопился бить в барабаны тре воги. До 22 лет Питер, которого тогда наверняка звали Петей, был гражданином СССР и вдоволь хлебнул всех прелестей инакомыслия в стране, название которой мы теперь пишем в графе «место рождения». Его дед и отец были баптистскими священнослужи телями. Дед погиб в лагерях в 37-м, отец после нескольких отсидок был обменен в пе риод президентства Джимми Картера по модной тогда формуле «диссиденты на шпио нов». Сам Питер к тому времени уже тоже мотал срок за правозащитную деятельность, прерванный высылкой «святого семейства» из страны.

Так что идея премии Сахарова для журналистов появилась на свет в близком родст ве с благородным поступком и правами человека.

У идеи редко бывают ярко выраженные родители. После того, как Винс получил бла гословение от Елены Георгиевны Боннэр, он обратился к людям, которые, по мнению их обоих, что-то в журналистике понимают. Первоначально идея была более громоздкой и предполагала учреждение премии как некоего критерия высоких журналистских стан дартов, которая могла делиться по жанрам, разным спектрам журналистских интересов и присуждаться довольно значительному количеству людей. После долгих дебатов мы сошлись на том, что журналистских премий достаточно много и еще одна, даже такая именитая, но повторяющая привычные схемы, растворится в общей массе, станет имен но «еще одной». Нам же хотелось, чтобы премия была особой, неповторимой, как тот че ловек, чьим именем она освящена. И тогда пришла мысль, что премия должна вручать ся за журналистику как поступок, когда написанное перестает быть более или менее удачным сочетанием слов, а становится продолжением жизненной позиции авторов, по следовательно и неуклонно воплощаемой в работе. Нам казалось, что сегодняшняя жур налистика, которая переживает нелегкие времена, в которой много наносного, заказно го и покупного, нуждается в моральных авторитетах, каковыми могли бы стать лауреаты этой премии. Утверждение высоких профессиональных стандартов должно сопровож даться тщательным анализом причин и последствий того, что сделано журналистом, чья работа достойна выдвижения на эту премию. Мы исходили из убеждения, что есть в России журналисты, для которых ответственность за слово и ответственность за посту пок сходны, для кого написанное не является единственным итогом сделанного, кто рас сматривает свою работу, как часть своей человеческой гражданской ответственности перед теми, о ком и для кого они пишут.

Таких журналистов не может быть много, но наше твердое убеждение заключалось в том, что они, тем не менее, есть и что они нуждаются и в поддержке их позиций, и в высокой оценке ими сделанного. Особенно важным было для нас участие в этом конкур се журналистов из российских регионов. Именно там пребывает большинство людей этой профессии, именно там ситуация, как правило, им не благоприятствует, именно Журналистика как поступок там сохранить душу живу особенно нелегко. Мы понимали, что болезни журналистики многообразны и длительны и что процесс создания в ней нравственных опор будет не менее долгим. Мы понимали, что берем на себя тяжелую ответственность, и первые три года работы жюри доказали, что взваленная нами на себя ноша противоречива и труд но подъемна.

Первым лауреатом премии имени Сахарова стала, как ни странно, женщина, для ко торой журналистика была второй профессией. Впрочем, эта новосибирская «училка» дав но уже культивировала свою страсть удивиться, восхититься или поплакать вместе с во ображаемым читателем. Постепенно для нее читатель перестал быть воображаемым, и Эльвира Горюхина стала настоящим газетным профессионалом, но продолжала видеть мир глазами самых любимых для нее людей на этом свете, глазами детей. С этим она прошла все горячие точки, и из своих командировок привозила не только материалы, она тащила за собой целый воз нужд и бед своих героев и всеми силами старалась разгру зить этот воз, где статьи были важным, но не единственным совершенным ею поступком.

Эльвира Горюхина стала лауреатом сахаровской премии за 2001 год. Лауреатом 2002 года стала журналистка «Новой газеты» Анна Политковская. Те, кто читал ее публи кации, легко поймут почему. Анна стала символом высочайшего журналистского досто инства там, где не выдержали многие знаменитые журналистские перья. Ее болью, ее личной судьбой стала Чечня. И снова газетная публикация только часть ее человеческо го долга. Ее герои – это не только те, о ком она пишет, это те, кого она защищает в су дах, кого она лечит, спасает, кому она везет продукты и вещи, те, чья беда стала ее бе дой, чья боль стала ее болью.

По уставу премии победители становятся членами нашего жюри, и я искренне наде юсь: настанет день, когда они составят это жюри целиком.

Премия «За журналистику как поступок» пока еще не стала важным событием в жур налистике, она только набирает авторитет. На первый конкурс было прислано около тридцати работ, на второй – немногим более сорока. В принципе, это правильно, таких журналистов и не может быть много. Тем приятнее, что номинантами этой премии бы ли журналисты из Хабаровска и Камышина, из поселка Свердловской области и город ка в Чечне. Мы твердо верим, что у этой премии есть будущее, что эта премия есть и будет достойна своего имени, что мы сумеем сделать эту премию памятником Андрею Дмитриевичу Сахарову и избежим суетливых спекуляций, которые до сих пор окружают установление памятника Сахарову в Москве.

Эта книга посвящена результатам третьего конкурса, на который пришло уже около ста работ. Победителем 2003 года стала Галина Ковальская, которая, увы, никогда не войдет в наше жюри. Блистательная журналистка и удивительная женщина погибла при аварии вертолета в очередной командировке. Мы собрали здесь лучшие материалы из присланных на конкурс и теперь постараемся делать это ежегодно.

А. СИМОНОВ, председатель жюри премии имени Андрея Сахарова «За журналистику как поступок», президент Фонда защиты гласности ПИСЬМА С ВОЙНЫ Галина Ковальская Галина КОВАЛЬСКАЯ («Еженедельный журнал», Москва) ШТУРМ И ГЛУПОСТЬ Войсковые операции по захвату больших городов – событие в новейшей истории нетривиальное. О том, как это происходило девять лет назад в Грозном, вспоминает наш обозреватель – очевидец событий Одно из самых жутких воспоминаний – повисший над грозненским вокзалом запах сгоревшей мануфактуры, смешанный с запахом горелого мяса. В конце декабря 1994-го мы, группа журналистов, правозащитников и депутатов Госдумы, приехали в Чечню, чтобы своими глазами увидеть, что там творится. Грозный к тому времени уже несколько раз бомбили, причем российские генералы уверяли, что бомбят только военные объекты, а чечен цы рассказывали, что бомбы падают на жилые дома, больницы и прочее.

Первая чеченская война уже началась, и войска неуклонно приближались к Грозному, но никто из нас не представлял, что будет штурм. 31 декабря нас пообещал принять Дудаев. Всем скопом, нас было десятка полтора, мы вва лились в так называемый президентский дворец – бывшее здание республи канского комитета КПСС. Это была огромная башня, которая возвышалась над городом. После штурма от нее останется один остов, а позже и его взо рвут по приказу российского военного командования.

По дворцу бродили мужчины с автоматами – охранники и «бойцы пре зидентской гвардии». Их еще не называли боевиками, это слово появится буквально через несколько часов, в первых же сообщениях о боях в Грозном.

Большинство гвардейцев загодя покинули город, ожидая массированных бомбардировок. Оставалось, по оценкам экспертов правозащитного центра «Мемориал», сотни две-три. Несколько десятков из них были сосредоточе ны во дворце. Явно не зная, чем себя занять, боевики слонялись по лестни цам, беспрерывно курили и перебрасывались шуточками. Нас проводили в просторную комнату и просили подождать: президент Дудаев освободится и выйдет к нам. Ждали долго, кажется, не один час. Те, кто приехал в Чечню уже не в первый раз, уговаривали нетерпеливых не нервничать: в Чечне ни когда ничего не бывает вовремя. Вдруг раздался страшный шум, несколько мужских голосов за дверью что-то кричали. Дверь распахнулась, стреми тельно вошел охранник и отрывисто произнес: «Всем в подвал. В городе танки». Он повел нас по каким-то узким коридорам и лестницам вниз, и, пока мы шли, стены вдруг содрогнулись от страшного залпа, а затем все вре мя слышался почти беспрерывный грохот орудийной пальбы. В подвале мы Журналистика как поступок принялись судить-рядить о случившемся. Все сходились на том, что бой кончится через пару часов – российские войска возьмут дворец, и это будет означать конец чеченской «независимости». Помнится, никто из нас не со чувствовал тогда «наведению конституционного порядка», но и дудаевский режим никто особо не оплакивал.

Прошло в самом деле около двух часов, когда в подвал вошел запыхав шись возбужденный боевик с гранатометом и предложил: «Хотите посмот реть, как танки горят? Пойдемте покажу!» По очереди, группками по три четыре человека, мы поднимались наверх и, хрустя битым стеклом, проби рались к выходу из дворца. Наружу нас не выпускали – предлагали смотреть через дверной проем. На площади перед дворцом факелами пылали танки.

Десятка два – никто из нас от растерянности не догадался сосчитать. На крыльце у входа стояли боевики с гранатометами. Один из них, обернув шись к нам, произнес с ликованием: «Мы их все уничтожили! Мы их расст реляли! Пусть сунутся еще – мы их опять уничтожим! Мы за нашу свободу как один человек!» Другой добавил: «Горит непобедимая русская армия!» Они были счастливы и решительно не замечали, что мы не спешим разде лить их восторг.

Вскоре в подвал начали приводить первых пленных. Сначала троих, по том еще четверых, потом еще и еще, мы не успевали считать. Многие были ранены – им тотчас оказывали помощь. Здесь же, в подвале, отгородившись ширмой, работал чеченец-хирург, едва успевая извлекать пули и осколки у боевиков и пленных. Всем пленным давали попить и поесть жиденького супчику – его и сами ели, и нас им угощали. Избиения пленных, перерезан ные горла контрактников – все это будет позже, когда война затянется и по кажется уже бесконечной. А тогда, в эйфории победы да к тому же на глазах у людей из Москвы, чеченцам хотелось быть щедрыми и гуманными. Плен ные солдаты твердили одно и то же: был приказ двигаться за впереди иду щим танком или БМП, шли колонной, куда – не знали, внезапно впереди танк загорелся, не успели понять, что к чему, как вспыхнул и их танк. Не по мня себя, выскочили наружу и тотчас угодили в плен. Города не знают, кар ты нет. Через пару дней плененный подполковник Зрядний поведал «мемо риальцам» Сергею Ковалеву и Олегу Орлову, что командиры подразделений получили приказ встать на окраине города. Генерал Константин Пуликов ский, будущий президентский полпред на Дальнем Востоке, проводил сове щание и заверил их в том, что в город они не войдут – дескать, там будут ра ботать внутренние войска. Однако, после того как встали на окраине, и ча са не прошло – получили приказ на выдвижение в Грозный. Батальон Зряд него должен был занять район железнодорожного вокзала. Как вести себя дальше, отвечать ли на огонь, как разоружать противника – команд не по ступало. Карты города не было даже у командира подразделения.

Галина Ковальская Сергей Ковалев взял рацию у дудаевских охранников и по ней обратил ся к российским военнослужащим с призывом сдаваться в плен. За это Ко валева потом объявят «предателем», его будет склонять министр обороны Павел Грачев и помянет недобрым словом в своей книге генерал Трошев.

Однако в тот момент все мы, включая Ковалева, видели одно: наши парни зазря горят в танках. Плен – единственная для них возможность уцелеть.

Вдруг объявился русский старик из ближайшего дома. Он прорвался к дворцу сквозь уличный бой и объявил боевикам, что ему надо видеть «глав ного правозащитника Ковалева». В его доме идет настоящее сражение, и его семидесятилетней жене стало плохо. А до врача теперь никак не добраться.

Он сам не мог выйти по лестнице – спустился по простыням со своего вто рого этажа. По дороге ему осколком оцарапало руку. Он хочет, чтобы Кова лев ему помог хоть чем-нибудь. Сергей Адамович мог только посочувство вать. Мы дружно уговаривали старика остаться в подвале, переждать бой.

Но он упрямо рвался назад. Сказал, что попробует добраться, боится надол го оставлять жену.

К вечеру пальба около дворца немного стихла, и кое-кто из нас решился ненадолго выйти. Весь центр был усеян подбитыми машинами. По улице шли какие-то два мужичка, по виду совершенно штатские. Увидев за пол квартала от себя неподбитый танк, не шарахнулись в сторону, а спокойно продолжили путь, сокрушаясь на ходу, что нет под рукой гранатомета. В че ченцах в тот день проснулся охотничий инстинкт. Там и сям во множестве валялись трупы. Мы тогда еще не знали, что погибшие бойцы сплошь из 131-й Майкопской бригады и 81-го Самарского полка, из которых состави ли сводную бригаду для штурма Грозного с Северного направления. Что ко мандовал этим направлением тот самый генерал Пуликовский. Он в точно сти следовал плану, разработанному в Генштабе: двигался на город колонна ми по три машины в ряд. Разработчики штурма ориентировались на опыт Баку января 90-го и не ожидали сколько-нибудь серьезного сопротивления.

Вечером 31-го прошло сообщение, что Грозный взят и российские военные кормят голодных грозненцев кашей со своих полевых кухонь.

Самое чудовищное и непостижимое произошло на следующий день.

1 января все повторилось в точности, как накануне. Так же колоннами во шли в город войска, так же их пропустили в центр и спокойно сожгли из гра натометов. Так же к нам в подвал заводили ошалевших, потерянных солда тиков. Это были остатки 131-й Майкопской бригады и приданных ей де сантников и морских пехотинцев.

Второго мы с коллегой вышли из дворца. На улицах по-прежнему стре ляли: оставшиеся в живых бойцы, сумевшие закрепиться в окрестных до мах, яростно отстреливались от атаковавших их дудаевцев. К нам подошел боевик: «Вы журналисты? Я проведу вас к железнодорожному вокзалу – там очень много подбитых танков». Действительно, огромная привокзальная Журналистика как поступок площадь была, сколько видел глаз, плотно уставлена догоравшей бронетех никой. Время от времени раздавался оглушительный хлопок – это взрыва лись боекомплекты. Над площадью стоял удушливый мерзкий запах, от ко торого сразу начинало мутить.

Бои за Грозный продолжались до конца месяца. Командование было по ручено уже генералу Рохлину, который с самого начала не въезжал в город ко лоннами, как на прогулку, а продвигался под прикрытием шквального огня, уничтожая перед собой все живое. 19 января над дворцом водрузили россий ский флаг как символ победы над мятежным городом, но бои за южные ок раины будут длиться еще недели две. В новогодний штурм погибло около ты сячи военнослужащих, часть из которых до сих пор числится без вести про павшими. Мирных грозненцев при взятии города погибло около 25 тысяч.

«Еженедельный журнал», 01.04. ЗОНА РИСКОВАННОГО ПРОЖИВАНИЯ Беженцы-ингуши понемногу возвращаются в Пригородный район Северной Осетии Мы сказали, что интересуемся беженцами из Пригородного района.

Султан отреагировал: «Тогда вам и надо с беженцами разговаривать. А я уже не беженец. Был несколько лет, а теперь у меня свой дом». И правда, дом у Султана почти готов, осталось чуть-чуть отделать. Буквально на днях собирается в него заселиться. Султан – житель села Тарское, что в Пригородном районе Северной Осетии, директор сельской школы, весь ма уважаемый человек. В ноябре 1992 года он, как и все его односельча не-ингуши, как вообще все ингуши Пригородного района, бросил дом и ушел в Ингушетию. Ушел последним, когда в селе ни одного ингуша не осталось: все не верил, что ему может грозить какая-то опасность от одно сельчан осетин или от российской армии. Его никто и не трогал: в Тар ском было относительно спокойно, но родные боялись, что начнутся рас правы, как у соседей, и умолили уйти. Два года назад вернулся в Тарское, поселился во времянке и начал восстанавливать разграбленный и со жженный дом. И вот скоро новоселье.

Претензии и опасения Война между осетинами и ингушами вспыхнула осенью 1992-го из-за Пригородного района. Из всех постсоветских войн эта была, пожалуй, са мой кровопролитной, хотя и недолгой: с 30 октября по 2 ноября погибло с обеих сторон по нескольку сот человек. Правда, многих ингушей убили не осетины, а солдаты федеральных войск, которые вмешались в конфликт на осетинской стороне.

Галина Ковальская Пригородный район входит в состав Северной Осетии. Ингуши предъ являют на него претензии. В 1924 году, когда была создана Ингушская авто номная область, она включала не только нынешнюю территорию Ингуше тии, но и Пригородный район, и часть Владикавказа, который был ее столи цей. Потом, в 1934-м, Ингушскую АО упразднили, она стала частью Чече но-Ингушетии. Владикавказ (тогда Орджоникидзе) целиком вошел в Се верную Осетию, а Пригородный район вместе с живущими там ингушами – в Чечено-Ингушскую автономную область, преобразованную в 1936 году в АССР. Он перешел в ведение Осетии в 1944 году после депортации чеченцев и ингушей. В 1957-м репрессированные народы начали возвращаться из ссылки, и Чечено-Ингушетию восстановили, но не совсем в прежних гра ницах: Пригородный район оставили в составе Северной Осетии, а к Чече но-Ингушетии для компенсации прирезали два ставропольских района (нынешние Шелковской и Наурский районы Чечни). Но прирезали-то с той стороны, где жили чеченцы, которые и заселили эти земли, а ингушам от этой компенсации ничего не досталось. Они почувствовали себя глубоко оскорбленными и как бы не до конца реабилитированными. Хоть Приго родный район и остался осетинским, многие ингуши выкупали свои жили ща у осетин и возвращались туда, откуда их в 1944-м выслали. Ингуши все время помнили о нанесенной им обиде и не оставляли надежды когда-ни будь «восстановить справедливость», то есть переподчинить Пригородный район Чечено-Ингушетии. Произносить это вслух в советское время не по лагалось, но разговоры в ингушской среде велись постоянно и, естественно, достигали ушей осетин. Осетины – руководство, республиканская элита, отчасти и простые люди – опасались этих претензий, относились к ингушам с недоверием. Власти пытались, насколько возможно, «принимать меры». У ингушей то и дело возникали проблемы с трудоустройством на территории Северной Осетии, а с 1982 года вышло постановление, ограничивающее прописку в районе, причем этот запрет практически коснулся именно ингу шей. Правда, некоторые ингуши все же умудрились и в это время пропи саться – за взятки, конечно. Москва в основном смотрела сквозь пальцы на политику «сдерживания» ингушей: партийное руководство брежневских времен с некоторой настороженностью относилось к пострадавшим при Сталине народам. В 1981-м во Владикавказе прошли антиингушские вы ступления. Москва реагировала поразительно мягко: никто не был аресто ван, а вскоре был санкционирован уже упоминавшийся запрет на прописку.

Словом, после 1957-го между ингушами и осетинами поселилась взаим ная неприязнь, что, впрочем, не мешало многим и многим ингушам успеш но работать и жить в Пригородном районе, учиться и делать карьеру во Вла дикавказе, лечиться в хороших владикавказских больницах, жениться на осетинках... В начале 90-х на волне гласности и свободы ингушские претен зии на Пригородный район были провозглашены открыто. Многие горячие Журналистика как поступок головы требовали и часть Владикавказа вернуть. Соответственно взаимная осетино-ингушская неприязнь стала нарастать. Летом 1991 года мне дове лось поездить по Осетии и Ингушетии. До этого я уже побывала и в Грузии, и в Южной Осетии, и в Армении, и в Азербайджане, но такого накала наци ональной ненависти, как по поводу Пригородного района, я тогда нигде не встречала. Простые осетины, да и многие университетские профессора, не стесняясь, рассуждали вслух, что ссылка ингушей была вполне оправданной и «Хрущев напрасно их вернул», что ингуши – дикое разбойное племя, во роватое и порочное по своей природе и т.п. Ингуши же приписывали осети нам чуть ли не все злодейства сталинского режима: и депортацию-то всех народов затеял осетин Сталин, чтобы своим осетинам передать Пригород ный район, и все сталинские репрессии, чтобы только осетинам получше жилось. Тогда хватало пальцев на одной руке, чтобы сосчитать людей с обе их сторон, которые пытались как-то противостоять этому общему потоку агрессивного национализма.

Война Минул август 91-го, в Чечне к власти пришел Дудаев, распался Союз, на чался «парад суверенитетов». Ингушские районы заявили, что не «уходят» вслед за Чечней из России, а остаются в ее составе. Ингуши надеялись, что демократическое руководство России «выкорчует остатки сталинизма» и вернет-таки им Пригородный район, а заодно и часть Владикавказа. В за стольных разговорах случалось слышать, что «терпение народа может лоп нуть» и что «если власть не решит по справедливости, люди сами пойдут от воевывать свою землю». При этом ингушская часть бывшей Чечено-Ингу шетии осталась практически без власти – руководящие структуры остались в Грозном, а тон в отколовшейся от Чечни республике задавали лидеры наци оналистических движений. Северная Осетия под разговоры о том, что ей уг рожают «территориальной экспансией», формировала республиканские си ловые структуры: национальную гвардию, народное ополчение. Осетинские силы были хорошо вооружены, у них были даже бэтээры. Ингуши тоже во оружались, благо на базарах в Назрани и Грозном в ту пору можно было ку пить все, вплоть до гранатомета. В 1992-м почти у всех ингушских и осетин ских мужчин было оружие. После того как осетинский БТР задавил ингуш скую девочку, а через пару дней еще двух ингушей нашли убитыми, началась настоящая война. 30 октября вооруженные ингуши бросились в Пригород ный район и в считанные часы вошли во Владикавказ. Убивали и брали в плен осетин, жгли дома. Те отстреливались как могли, но явно терпели пора жение. Тогда вмешалась российская армия и не просто отразила ингушское нападение, но и помогла осетинам вышвырнуть из Пригородного района во обще всех ингушей. Позже их дома разграбили и сожгли. На территории кро хотной Ингушетии оказалось несколько десятков тысяч беженцев.

Галина Ковальская В зоны этнических конфликтов на территории бывшего СССР бежен цы, как правило, не возвращаются. Нет больше армян в Азербайджане, нет азербайджанцев в Карабахе и Армении, и, наверное, при жизни нынешне го поколения они туда не приедут. Нет грузин в Сухуми и Гаграх, почти нет в Цхинвали, а осетины, жившие в Грузии (не на территории Южной Осе тии), в большинстве своем покинули бывшую родину и ушли кто в Юж ную, кто в Северную Осетию – назад им хода нет. А вот в Пригородный район очень медленно, преодолевая огромные препятствия, беженцы воз вращаются. Султан, о котором речь шла вначале, не одинок – в одном только Тарском в большей или меньшей степени восстановлено уже ингушских домов. Деньги – однократные выплаты – на восстановление перечисляются из федерального бюджета через Спецпредставительство президента РФ в зоне осетино-ингушского конфликта (орган, созданный для урегулирования осетино-ингушских отношений практически сразу же после войны). Деньги вроде бы немалые сегодня: в среднем около 600 тыс.

рублей. Но беженцы рассказывают, что их все равно не хватает, приходит ся залезать в долги. Деньги можно взять либо «на приобретение жилья», либо «на строительство», либо «на восстановление». На покупку жилья бе женец получает разом всю сумму и может купить себе дом в любом месте, независимо от того, где жил до 92-го. Строиться тоже можно где угодно, но деньги на строительство и на восстановление выдаются не сразу, а в три приема: осваиваешь первую порцию, тебе дают вторую, потом третью. За это время инфляция съедает часть суммы, строительство растягивается на долгие годы. Долги Спецпредставительства только по уже открытым сче там в два с половиной раза превышают его годовой бюджет.

Мифы и счеты Но все же главное препятствие – не деньги. После пережитого 30 октяб ря – 2 ноября 1992 года взаимная неприязнь двух народов долго не утихала.

Оплакивали убитых и клялись отомстить. Осетины расценивали случивше еся как «внезапную агрессию» со стороны ингушей, тогдашний председа тель североосетинского Верховного Совета Ахсарбек Галазов заявлял, что республика «взрастила змею на своей груди» – подразумевались ингуши – жители Пригородного района и Владикавказа, которые будто бы тайно го товили нападение на соседей-осетин. В действительности атаку предприня ли в основном назрановские ингуши, жители Пригородного в большинстве своем предпочли не вмешиваться, а были, разумеется, и такие, кто укрывал и прятал соседей-осетин. Тем не менее вдохновленный антиингушскими настроениями североосетинский Верховный Совет в марте 1993 года при нял постановление ни больше ни меньше как «о невозможности совместно го проживания» с ингушами. Что означало: тех, кого выдворили из нашей республики, назад не пустим. А ингуши из Пригородного не чувствовали за Журналистика как поступок собой никакой вины и называли поход на Владикавказ «осетинской прово кацией», а войну октября – ноября своей национальной катастрофой. Осе тины вспоминали и переживали первые дни войны, когда били их, ингуши – последующие, когда неадекватные действия российской армии фактиче ски отдали их в руки осетинских ополченцев. (Ингушей в ходе этих событий погибло примерно вдвое больше, чем осетин.) Пресса обеих республик изо щрялась в живописании жестокостей противной стороны. Осетинский ис следователь Александр Дзадзиев рассказывал обозревателю «Журнала» о всевозможных мифах, которые были порождены осетино-ингушской вой ной. Осетинские газеты наперебой рассказывали, что ингуши насиловали и убивали женщин, детей, стариков. Между тем в списках убитых осетин ни одного мужчины моложе 18, ни одного старше 60, и женщин совсем немно го, причем никаких экспертных данных о том, что они были изнасилованы, не существует. А ингушские СМИ охотно рассказывали, как осетины скарм ливали ингушских детей свиньям – тоже чистой воды вымысел. На таком фоне возвращение беженцев могло показаться непосильной задачей.

Принципиальное решение о возвращении ингушей в Пригородный рай он Ельцин принял еще в декабре 1993 года, подписав соответствующий указ.

Но только в конце июня 1994-го президенты Осетии и Ингушетии согласо вали «Порядок возвращения и расселения беженцев и вынужденных пере селенцев...». В августе была сделана попытка вселить первые десять ингуш ских семей в село Чермен. Оно непосредственно прилегает к Ингушетии, и в восточной его части ингушские семьи оставались и в октябре-ноябре года. Образовались как бы ингушская и осетинская зоны села. Попытка вер нуть ингушей в «осетинскую зону» поначалу успеха не имела. Ингушей вы гнали обратно и впоследствии выгоняли много раз. До сих пор в центр Чер мена ингушей не удается вернуть: осетины выходят на дорогу, перегоражи вают путь транспорту. «Не пустить ингушей» поклялся конкретный житель Чермена, пенсионер по имени Алихан Дудиев, у которого вроде бы погиб в 92-м кто-то из родственников и который всякий раз подговаривает сопле менников «не пущать». Все знают, что это он мутит воду, но практически ни чего с ним сделать нельзя. Этого Алихана даже судили. Дали ему, принимая во внимание почтенный возраст и всевозможные заслуги, два года условно.

Он по-прежнему выставляет пикеты односельчан на пути возвращающихся ингушей. Вообще за все годы из 1682 вагончиков-времянок, в которые заво зили ингушей в села Пригородного района, целы 1373. Остальные сожгли и уничтожили. И за все годы Алихан был единственным, кого за такие дела су дили, однако, как видим, это не облегчило участь беженцев. В селе Тарском (куда вернулся наш Султан) как-то в 1996-м за одну ночь сожгли 100 вагон чиков. К счастью, никто из заселившихся ингушей не погиб – их вывезли на бэтээрах обратно. Адам, молодой житель Тарского, в первый раз в 1992-м покидавший его еще ребенком, говорит, что во второй раз, в 1996-м, было Галина Ковальская страшнее: «Тогда я увидел, что они на самом деле хотят нас убить». Адам то же отстроил большую часть дома, но никак не закончит: деньги вышли, а новую порцию все не перечисляют.

Враг за оврагом Тарское, как и Чермен, поделено на зоны. По одну сторону оврага жи вут ингуши, по другую – осетины. Магазин есть только в осетинской ча сти. Один раз двое ингушей рискнули и пошли в магазин. Их избили.

«Тогда они вернулись, поймали осетина, – рассказывает мне Адам, – и побили его. Так сразу милиция приехала. Да его даже и не били по-насто ящему, просто два раза ударили, и то милиция приехала. А когда наших побили, им плевать». В милиции Пригородного района служат осетины.

Спецпредставительство настаивает, чтобы ингушей тоже брали на работу в милицию, и вроде бы добилось, чтобы 50 человек туда зачислили, но по нятно, что погоду в органах правопорядка создают не ингуши. Тарский сельсовет тоже на осетинской стороне, но когда необходимо оформить какую-то бумагу, ингуши ездят в райцентр – село Октябрьское. Там ингу ши не живут: их туда вообще не пускают, но к машинам с ингушскими но мерами относятся более или менее спокойно. «Так, иногда что-то крик нут вслед, но избиений не бывало», – рассказывали мне в Тарском. «Они к нам ходят, когда хотят, – возмущался осетинским поведением еще один житель Тарского. – А нам к ним нельзя». – «Очень редко бывает, чтобы осетины к нам заходили, – поправил соплеменника справедливый Сул тан. – И уж если заходят, то чаще ночью». Ночью к Султану иногда захо дит посидеть-выпить директор осетинской школы, что за оврагом. Сул тан его ученик, и у них с давних пор теплые отношения. Но ходить в гос ти к ингушу не положено – соседи осудят. Вот и приходится наносить ви зиты тайно, чтобы никто не видел. Осетинская школа в Тарском большая, рассчитана на 900 детей. А учатся в ней всего 200 с небольшим. Тем не ме нее два года назад в Тарском построили вторую школу – для ингушских детей. Это Султан долго и упорно «пробивал», чтобы ингушским детиш кам тоже было где учиться: за овраг-то им путь заказан.

В Спецпредставительстве рассказывают, что многие руководители мест ной власти в Пригородном поощряют такую сегрегацию. Объясняя, почему ингушские и осетинские дети должны учиться поврозь, обычно говорят:

детских драк в школе не избежать. Обычные драки между мальчишками – ничего страшного, но если подерутся ингуш с осетином, сразу придут раз бираться старшие братья, а потом и отцы, и вспыхнет межнациональный конфликт. Проще не пересекаться. Но вот в селе Куртат того же Пригород ного района с прошлого учебного года ингуши и осетины ходят в одну шко лу. И еще есть пять школ в районе, где учатся вместе. Спецпредставительст во гордится каждым этим случаем. Директор школы в Куртате признается, Журналистика как поступок что с большой опаской согласилась принять в школу ингушских детей. По ее словам, до 92-го в школе из более чем семисот учеников было всего во семь ингушей, и все девочки. «Мальчики учились в соседнем селе, в Ок тябрьском. Их в нашей школе били». После войны, которая по Куртату про катилась очень жестоко, школа поначалу вообще не работала: и осетины, и ингуши покинули село. Первые бежали от ингушей, вторые от российской армии. Потом стали появляться осетины. С 1996-го стали возвращаться ин гуши, но детей учили в школе села Дачное – это поселок, практически сли вающийся с Куртатом (у них и сельсовет общий), но там до войны ингуши были в подавляющем большинстве. Сейчас Дачное вообще стало монона циональным. Как только стало понятно, что ингушские беженцы туда воз вращаются, все осетины покинули свои дома: заявили, не желают жить с ин гушами. Североосетинские власти безропотно нашли для них жилье. Так вот, осенью 2001-го ингушские родители Куртата дружно забрали своих ре бят из Дачного и потребовали, чтобы их приняли в куртатскую школу. Ди ректор получила предупреждение от прокурора, что не имеет права отказать.

Школьный физик говорит, что преподавать сразу стало интереснее: «Знае те, многонациональный состав – это очень здорово. Дети как-то ожили».

Директор и завуч не столь оптимистичны: «Сейчас-то вроде получше. А по началу очень дрались». Ингушка Малика, мама местного десятиклассника, подтвердила: «Первый год так страшно дрались, у меня каждый день сердце ныло. Сейчас поспокойнее». Привыкли.

В Куртате, где ингуши с осетинами никакими оврагами не разделены и живут вперемешку, обстановка куда более здоровая, чем в Тарском. Почти все куртатские осетины, с которыми довелось перемолвиться словом, го ворят, что возвращение ингушей – это хорошо. Может, они так и не дума ют, но по крайней мере считают нужным так говорить. Здесь соседи здоро ваются на улицах, кто бы какой национальности ни был. А в Тарском ин гуш с осетином здороваются, только если встретились один на один, что бы сосед не дай Бог не видел. Беженка, восстанавливающая свой дом в Куртате, рассказывала с явным удовольствием, как соседка-осетинка нет нет да и вынесет ей пирога и сыру, чтобы силы подкрепить. В Куртате да же начали понемножку ходить друг к другу на свадьбы и поминки.

Лиха беда начало В Спецпредставительстве считают, что задача возвращения вынужден ных переселенцев решена более чем наполовину. Из 42 тысяч, состоящих на учете в Спецпредставительстве, более чем 21 тысяча ингушей открыли сче та на строительство, восстановление или покупку жилья. В Ингушетии убеждены, что задача возвращения только-только начала решаться. Во-пер вых, реально вернулась не 21 тысяча, а гораздо меньше: всего тысяч 11-12.

Кто-то открыл счет, но все никак не построится, кто-то вообще купил дом в Галина Ковальская другом месте. Тысячи людей продолжают жить в вагончиках в селе Майское Пригородного района, где создана своеобразная резервация для беженцев.

Во-вторых, во многие села осетинские власти до сих пор не впускают бежен цев. Например, в уже упоминавшийся райцентр Октябрьское – осетинские власти провозгласили, что здесь ингушей не будет. За этот принцип держат ся мертвой хваткой. Когда силами Спецпредставительства удалось вернуть десять ингушских семей на улицу Мира, районное начальство распоряди лось передать ее в село Дачное. Не пускают еще в несколько сел, которые провозгласили «зоной водозабора». Якобы оттуда будут отселять всех жите лей. Но пока отселили всего пять осетинских семей, которые жили совсем уж в развалюхах. Остальные осетины продолжают как ни в чем не бывало обитать в Южном, Чернореченском и прочих селах, а ингушам туда путь за казан. Спецпредставительство посылало в Москву в Министерство природ ных ресурсов запрос насчет «зоны водозабора»: насколько оправданны ог раничения на проживание. Но ответа до сих пор не получило.

Что говорить, возвращение беженцев идет нелегко, тормозится осе тинским начальством и населением. Российским властям, как всегда, не хватает силы воли. И все же, думается, решающий перелом произошел:

рухнул сам миф о «невозможности совместного проживания». Кстати, в 1999 году это пресловутое постановление было без лишнего шума отмене но. Правда, настолько тихо, что ни в Осетии, ни в Ингушетии многие по сей день не подозревают о его отмене. Но опыт Куртата красноречив: ин гуши и осетины потихоньку возвращаются к совместной жизни.

«Еженедельный журнал», 13.01. БЕЖЕНЦЫ СДАНЫ НА КОМИССИЮ Президент не узнает правду. Члены комиссии, созданной по его распоряжению, не могут прийти к согласию Десятого декабря, в День прав человека, Владимир Путин встречался с комиссией по правам человека при президенте РФ, возглавляемой Эллой Памфиловой. Во время встречи член комиссии, председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева заговорила о судьбе беженцев и рассказала Путину про принудительное выселение людей из Ингушетии в Чечню.

В начале декабря минувшего года казалось, что чеченцев-беженцев в самое ближайшее время неизбежно выселят из Ингушетии обратно в Чеч ню. Люди в камуфляже и в штатском, прохаживаясь по беженским палат кам, так и говорили: «К 20 декабря вашего лагеря не будет». Эти личности в основном представляли Комитет по делам беженцев Чеченской Респуб лики (это республиканская структура, не подчиняющаяся непосредствен Журналистика как поступок но соответствующей федеральной), но были среди них и работники Феде ральной миграционной службы МВД, и офицеры ФСБ. Высокопостав ленные чеченские чиновники тоже не раз заявляли, что к Новому году вы нужденные переселенцы вернутся в республику. В первых числах декабря, как и сулили, ликвидировали палаточное поселение в беженском лагере «Иман», находившееся в ингушском поселке Аки-Юрт. Беженцев не вы дворяли под конвоем, палатки не сносили бульдозерами, но акция произ водилась под жесточайшим моральным давлением (см. «Журнал» № 48).

«Те, кто докладывает вам, что люди уезжают из Ингушетии доброволь но, – сказала Алексеева на встрече с президентом, – врут». По словам оче видцев, президент начал было говорить о чеченской войне вообще, о том, что она стала ответом на вторжение в Дагестан, об экспансионистских планах Хаттаба и Басаева, но Алексеева вернула его к теме беженцев, и Пу тин в конечном счете признал, что возвращаться люди должны доброволь но. В итоге решили создать «Комиссию по обследованию положения пере мещенных внутри страны лиц из Чечни в палаточных лагерях Ингуше тии». В комиссию, кроме Алексеевой, вошла Светлана Ганнушкина, глава правозащитной организации «Гражданское содействие», занимающейся проблемами миграции и беженцев, сама Памфилова и ее помощник Мак сим Лесков. Было решено также, что в работе комиссии примут участие представители власти: министр, ответственный за восстановление соци ально-экономической сферы Чеченской Республики, Станислав Ильясов и первый заместитель начальника Федеральной миграционной службы МВД РФ Игорь Юнаш. И Юнаш, и Ильясов так или иначе несут ответст венность за выселение чеченского лагеря в Аки-Юрте: Ильясов в бытность главой правительства ЧР не раз повторял, что беженцы должны поскорее вернуться в Чечню, а Юнаш лично присутствовал в Ингушетии в тот пери од, когда выселяли лагерь, и уверял, что все уезжали добровольно.

У «Журнала», как и у российских правозащитников, тщетно пытав шихся остановить выселение «Имана», не было сомнений, что намерения убрать беженцев из Ингушетии к концу прошлого года осуществятся. Од нако вот уже конец января, а чеченцы по-прежнему живут в палатках в Ингушетии, и лагерь «Иман» на сегодня – единственный выселенный.

Мало того, тем, кто не уехал из Аки-Юрта, в последнее время стали выда вать вместо палаток щитовые домики. Школа для беженцев в Аки-Юрте, прекратившая было работу в начале декабря, теперь вновь открыта для тех двухсот детей, чьи родители кое-как разместились в домиках и ларьках, а новый комендант восстановил в правах триста человек, что были принуди тельно сняты с довольствия. Незваные гости в камуфляже не прекратили вовсе свои визиты в беженские лагеря, но в последнее время, по свиде тельству чеченцев, появляются нерегулярно и ведут себя не столь агрес сивно. Словом, на сегодняшний день процесс выдворения чеченцев из Галина Ковальская Ингушетии приостановлен. Вопрос в том, произошло ли это из-за того, что кто-то влиятельный наверху внял голосу разума, или просто власти выжидают, когда утихнет шум, поднятый по этому поводу правозащитни ками, чтобы в тишине спокойно довершить начатое.

Комиссия ездила по Грозному и Ингушетии 26-29 декабря. Ильясов по понятным причинам полноценно участвовать в работе комиссии не мог:

27-го, примерно через час после того как члены комиссии покинули Дом правительства в Чечне, там произошел страшный взрыв, и министру при шлось заниматься ликвидацией последствий. Остальные посетили три пункта временного размещения (ПВР, так называют в Чечне пятиэтажные здания, специально построенные для беженцев) и несколько беженских лагерей. Конечно, местные власти подготовились к приезду комиссии.

«Повсюду, – рассказывает Светлана Ганнушкина, – нас встречали ре чью о том, как все здесь благодарны чеченскому (в Ингушетии – ингуш скому) правительству, как хорошо им, как спокойно у них все и как они ни за что не допустят никаких провокаций». Почему-то всегда эту роль ис полняла женщина одного и того же типа – маленькая, плотная, так что Алексеева в шутку предположила, что это одну и ту же все время перевозят с места на место. Было очевидно также, что остальные люди кем-то стро го проинструктированы и боятся сказать лишнее. «Те, кто в прошлый мой приезд в конце ноября, – вспоминает Ганнушкина, – охотно шли на кон такт, рассказывали о своих страхах и бедах, на сей раз предпочитали отмал чиваться. Приходилось предпринимать специальные усилия, чтобы их разговорить».

К примеру, Роза, комендант одного из ПВР, которая в ноябре расска зывала Светлане Алексеевне, как переживает за своего сына – студента Грозненского университета, как боится, что парня заберут на улице или прямо из университета и он исчезнет, как уже исчезали его однокашники, на сей раз при «высоком начальстве» все твердила, что в городе «совсем спокойно». И только когда Ганнушкина прямо спросила, спокойна ли она, когда сын уходит на занятия, та, глянув с упреком, честно ответила: «Ни одной минуты». Учительница беженской школы в Аки-Юрте, которая в прошлый раз жаловалась, что ее, как и почти всех учителей, сняли с до вольствия, теперь отрезала: «Не хочу ничего говорить». И все же, пусть не так охотно и горячо, как в отсутствие чиновника из МВД, люди в общем говорили то же, что и всегда в таких случаях: что всей душой рвутся на ро дину в Чечню, но не поедут туда до тех пор, пока не будет гарантий безо пасности, что боятся терактов, но еще больше «зачисток», в ходе которых людей забирают, иногда навсегда, а иногда они возвращаются покалечен ные и почти всегда страшно избитые и униженные. Что главное их жела ние – чтобы в Чечню пришел мир. Что их пугают те, кто требует скорей шего возвращения. И еще их пугают войска, которые в ноябре разместили Журналистика как поступок близ беженских лагерей. Чеченцы говорят: «Мы от них убежали, а их на рочно к нам привели». В конце ноября троих беженцев из лагеря «Спут ник» избили солдаты расквартированной рядом части. Накануне приезда комиссии в лагере «Белла» произошел инцидент: двое срочников, сбежав ших из части, спрятались в лагере. Их задержание на территории «Беллы» сопровождалось перестрелкой. Можете вообразить себе, что чувствуют бе женцы, когда у них над ухом звучат автоматные выстрелы.

В Грозном много беженцев, которых принудительно переселили туда из Знаменского. Знаменское – райцентр спокойного северного Надтереч ного района, из тамошних пунктов временного размещения людей зачем то заставили переехать в грозненские. К тому же многим не хватило места.

В пункте по улице Маяковского, 119, числятся 1700 человек, а живут там только 800: остальные ютятся по знакомым и незнакомым и ждут места в строящемся доме по адресу: улица Маяковского, 111. Но этот дом, как за являют местные власти, предназначен для тех, кого переселяют из Ингу шетии. То есть на самом деле в Чечне не только опасно – вернувшимся бе женцам там просто негде жить.

Обо всем этом Алексеева и Ганнушкина написали в своем отчете бук вально через два дня после возвращения. Отчет до сих пор не завизирован ни Ильясовым, ни Юнашем, хотя оба чиновника тотчас получили проект документа. На Ильясова, впрочем, трудно за это обижаться: он не мог ви деть и слышать всего, о чем написано в отчете. С Юнашем сложнее: он принципиально не соглашается с правозащитниками. Он, как и все его ве домство, категорически отрицает, что в ходе возвращения беженцев в Чеч ню имело место принуждение. Надо сказать, у МВД в этом вопросе силь ная позиция: «Журнал» рассказывал, как все жители «Имана» плача под писывали заявления о том, что просят поставить их на учет, как временно перемещенных лиц, в Чечне в связи со снятием с учета в Ингушетии. Лю дей фактически вынуждали подписывать эти заявления, но строго следи ли за тем, чтобы подписи были. Однако люди, оставшиеся на территории «Имана», те, что живут в ларьках и раздаточных пунктах, рассказывали, как именно происходила ликвидация лагеря. Юнаш не пожелал услышать.

Зато при обсуждении отчета он вдруг принялся рассказывать, будто ему жаловались беженцы: дескать, являются всякие «эмиссары» и уговаривают не возвращаться в Чечню.

«Интересно, – размышляет Ганнушкина, – почему никто больше из членов комиссии не слышал ничего подобного? И почему Игорь Борисо вич не подвел собеседника, возмущавшегося «эмиссарами», ко мне, Алек сеевой или Памфиловой?» Каждый слышит, что хочет: Абдул-Хаким Сул тыгов, уполномоченный по правам человека в Чечне, тоже уверял в пере даче на «Эхе Москвы», что у него нет ни одной жалобы на принудительное выдворение в Чечню.

Галина Ковальская При желании замруководителя ФМС мог бы выразить солидарность хотя бы с «рекомендательной» частью отчета, дистанцировавшись от опи сательной. Правозащитники рекомендуют: признать несвоевременным возвращение беженцев в Грозный и другие опасные районы Чечни;

обес печить жизнедеятельность лагерей, постепенно и исключительно добро вольно расселяя людей в более приспособленные помещения в безопас ной зоне;

ускорить сборку щитовых домиков и создать условия тем, кто хо чет вернуться из Чечни в Ингушетию;

предложить правительству РФ уве личить расходы на проживание беженцев за пределами Чечни и ускорить разработку постановления об адресной компенсации жителям Чечни утра ченного жилья и имущества;

просить Минобороны изменить дислокацию частей в Ингушетии;

просить международные организации помочь с уст ройством быта и рабочих мест.

Представитель ФМС не сделал даже попытки согласовать позиции.

Памфилова изо всех сил старается нащупать какие-то точки соприкосно вения «своих» правозащитников и государственных чиновников. Ее моти вы понятны: если бы удалось составить общий документ, подписанный од новременно и Ганнушкиной с Алексеевой, и Юнашем, эффект от работы комиссии был бы несоизмеримо большим, нежели теперь. Но трудно со единить несоединимое: МВД и правозащитники существуют словно в раз ных реальностях, и даже три дня работы бок о бок с одними и теми же людьми не изменили этого положения. «Журналу» стало известно: на засе дании правительства Юнаш говорил, что Ганнушкина и Алексеева «отмы вают деньги, утверждая, будто беженцев насильно загоняют в Чечню».

«Диалога с МВД пока не получается», – с горечью констатирует Ганнуш кина.

Вот это и настораживает. Если бы безумный проект принудительного возвращения беженцев в Чечню был окончательно отринут, вряд ли в МВД так упорно отказывались бы признать, что с Аки-Юртом допустили ошиб ку, и уж во всяком случае могли бы поддержать предложения правозащит ников об увеличении средств, предназначаемых для беженцев. Но судя по тому, что ничего такого не случилось, в Министерстве внутренних дел по прежнему вынашивают идею в ближайшее время вернуть всех беженцев в Чечню. Если это так, тогда выселение приостановлено временно, в ожида нии президентской реакции. А президент распорядился создать комиссию и на этом, как видно, успокоился: с тех пор ни слова не сказал о беженцах.

Получается замкнутый круг: отчета комиссии нет, пока он не завизирован государственными чиновниками, реакции президента нет, пока нет ре зультатов работы комиссии, а МВД замерло в ожидании президентского слова.

«Еженедельный журнал», 28.01. Журналистика как поступок ВСЕ НА ПРИЕМ КОНСТИТУЦИИ!

После референдума чеченцы без малейшего удивления обнаружат, что их опять обманули На полу груда овечьей шерсти. «Матрас себе делаю. У меня же ничего не ту». Моя собеседница – из горного Итум-Калинского района. Здесь, в Гроз ном, ютится в пустой (хозяева в Ингушетии), чудом уцелевшей квартире разбомбленного многоэтажного дома: ее собственный дом был полностью разрушен, все имущество сгорело. Я спросила про референдум, и она тотчас вся подобралась и заговорила, как в телевизоре: «Обязательно надо идти на референдум. Мы все хотим мира и порядка. Нужно, чтобы был закон...» Это новое по сравнению с первой войной. Тогда люди боялись бомбе жек и зачисток, но совершенно не боялись откровенно разговаривать с приезжими журналистами. Теперь явно опасаются провокаций. Боль шинство грозненцев, которых я спрашивала о референдуме, начинали го ворить неестественными голосами и «телевизорными» словами. Если бе седовать с человеком долго и заставить проникнуться к тебе доверием, он, как правило, признается, что никаким затеям Москвы или Кадырова не верит, голосовать не хочет и вообще убежден, что главное для мира и по рядка – убрать из Чечни войска. Вот торговка Зура, полная и вострогла зая, все отказывалась разговаривать, отворачивалась от камеры к своему лотку: «Некогда мне, я товар выкладываю». Но как услышала, что ее то варка нахваливает референдум, не выдержала: «Да после этого референ дума еще хуже станет! Скажут: вы не оправдали доверия, и еще больше солдат нагонят! Не будет от этого добра!» Марет, громкоголосая, общи тельная мать троих детей, тоже не скрывала, что голосовать не собирает ся: «Как туда пойдешь? Вот 31 декабря детям елку устраивали, чтобы хоть какой-то праздник у наших детишек был. Так эту елку пришли двое ми нировать. Ребята их поймали, избили и отпустили. Зачем отпустили? На до было на месте расстрелять». Идея сдать преступников в правоохрани тельные органы не приходит ей в голову, как не приходит и подавляюще му большинству ее сограждан. «Так если елку минируют, что же с участ ком для голосования сделают?» – продолжает Марет.

Два адвоката, скучавшие в своем офисе в ожидании клиентов, охотно согласились пообщаться. «Мы за референдум, – завел было первый. – Мы считаем, что нашему народу нужен закон, нужна конституция». – «А вы чи тали конституцию?» Оказалось, нет, не читали. Пришлось рассказать о не которых особенностях переходных положений. Дело в том, что согласно этим положениям выборы парламента должны состояться не ранее, чем че рез три месяца после принятия конституции, а выборы президента не ра нее, чем через три месяца после выборов парламента. Верхнего же ограни чения срока нет – можно ждать с выборами хоть до скончания века. При Галина Ковальская этом исполнять обязанности президента должен глава республики. Таким образом, Кадыров остается у власти на неопределенно долгий срок. «Так не годится!» – сокрушенно сказал адвокат. И тут прорвало его товарища, дото ле молчавшего: «Зачем вообще все это надо? Разве Чечня не часть России?

Разве на нас не должно распространяться действие российской Конститу ции? Так почему, если здесь не действует российская Конституция, будет действовать чеченская? Все это только затем и понадобилось, чтобы сде лать Кадырова легитимным главой! Нас это не устраивает!» Надо сказать, как ни стараются чеченцы демонстрировать свою лояльность нынешнему порядку, доброго слова о Кадырове ни от кого не услышишь. Когда я спра шивала об отношении к главе республики, самые боязливые прятали глаза:

«Я его не знаю. Люди разное говорят». А большинство все же признавалось:

«По правде сказать, не видно, чтобы он что-то хорошее сделал».

Люди и судьбы На весь подъезд уцелела всего одна комната. В ней кое-как сляпанная печка, все стены покрыты слоем копоти. В комнате живут двое русских му жиков: Александр Матвеич кажется немолодым, Володе на вид нет и трид цати. Матвеич с Володей не бичи, не бомжи, они нормальные люди, ког да-то работали газосварщиками и жили в хороших комфортных квартирах.

Теперь от прежней жизни у Матвеича остался только старенький «Моск вич». У Матвеича нынче разнесло физиономию – флюс. Вырвать зуб сто ит 45 рублей, у него сейчас таких денег нет, вот и мучается, даже на работу не пошел. Работа – добыча конденсата. Они вшестером, трое русских и трое чеченцев, качают из ямы конденсат и продают его тем, кто гонит бен зин. «Крышу» им держит ОМОН. «Хороший ОМОН», по словам Матвеи ча, московский или питерский. Но бывает подлый ОМОН, кажется ханты мансийский, черт его знает, те омоновцы его неделю избивали. У них в подъезде кто-то поставил растяжку, и чеченец из их бригады на той рас тяжке подорвался. Омоновцам поручили расследовать. Ну, они схватили первого попавшегося – Матвеича – и стали бить, чтобы признался. Семь дней держали у себя и каждый день лупили по плечам и руки выкручива ли. Потом отпустили. Тот, что сильнее всех бил, на прощание Матвеичу сказал: «Больше, небось, на своей тачке ездить не сможешь!» – думал, что совсем ему руки испортил. Матвеич на них жаловаться не пошел: отпусти ли, и ладно, хуже бы не было. Почему не уезжают? Некуда и не на что. Род ня в Новом Узене – «там еще хуже, чем тут;

там такой национализм, от ка захов все плачут». Да и жилье не на что купить. Тут хоть эта берлога имеет ся, и есть надежда, что когда-нибудь заплатят компенсацию за квартиру.

Вопросу о референдуме Володя с Матвеичем безмерно удивились: «Какой референдум? Нам работать надо. Заработаем, тогда будет нам и порядок, и все будет нормально. И зуб можно будет вырвать».

Журналистика как поступок О том, что им не до референдума, говорили многие чеченцы, особен но из числа беженцев в Ингушетии – там народ вообще высказывается куда свободнее, чем в Грозном. «Что вы, где нам на референдумы ходить!

Надо черемшу собирать. Сейчас черемшу продашь – немножко заработа ешь. А потом она сойдет, так и вообще без копейки сидеть будешь».

Поспешно принятое правительством РФ решение о компенсациях че ченцам за ущерб, нанесенный военными действиями, все рассматривают как подачку к референдуму и не верят, что им и в самом деле заплатят.

«Сейчас, конечно, будут обещать реставрацию, – мой собеседник упорно называет компенсацию реставрацией. – Они если что-то направят, Кады ров свой живот набьет, второй, третий, десятый. Если мне 70 тысяч пола гается, хорошо если мне из них 20 достанется. Нет, пока мне на мой счет реставрацию не перечислят, пока я в своем кармане деньги не увижу, я ни на какой референдум не пойду».

А вот Заурбек искренне верит в референдум и обязательно на него пой дет. Заурбеку 21 год, и он, сколько себя помнит, работает с отцом на строй ке. Сосед рассказал потихоньку, что отец заставляет парня вкалывать с ма лых лет. Заурбек очень огорчается, что не умеет толком читать и писать:

«Немножко могу, но так, не быстро». Он хочет, чтобы Чечня была в составе России. «Разве в составе России плохо жили? Магазины были, школы ра ботали, даже мин не было. Можно было пойти в лес и на травке валяться. А теперь корову пасти негде, барашка пасти негде – всюду мины». Он сам не больно-то помнит, как оно было в составе России. Слышит рассказы взрос лых и рисует себе эдакий рай. Он мечтает, что такая жизнь вернется после референдума: Чечня проголосует за то, что она в составе России, Россия увидит, что воевать с чеченцами больше не надо, и война кончится. Таких наивных, как Заурбек, конечно, немного. Даже его приятель-ровесник, что стоял рядом все время, пока мы беседовали с Заурбеком, категорически не желает идти на референдум: «Не знаю почему. Не пойду, и все».

Бадруди лет сорок. Он беженец, живет в Ингушетии в палаточном ла гере. Зарабатывает на жизнь тем, что делает трансформаторы. Бадруди никак не решит, идти ли на референдум. «С одной стороны, надо бы уже определиться, с Россией мы или против. Хотя зачем мне с Россией вое вать? Что мне с русскими делить? Я лучше в Россию торговать поеду. Но, сказать по правде, доверия у меня ни к кому нет, ни к российским влас тям, ни к Кадырову, ни к боевикам. Я от всех сбежал, в палатке сижу». На экране телевизора, пока Бадруди рассуждает, появляется Путин, и наш собеседник прерывает свой монолог о референдуме: «Вот мужик работа ет! То он туда поехал, то сюда, даже с лица похудел. Еще бы, за этим поро сенком Ельциным такие завалы надо выгребать. Очень сильно работает».

Бадруди умолкает на минуту, потом добавляет с горечью: «Но я не знаю, чеченцам от его работы лучше станет или хуже». И выносит, наконец, Галина Ковальская свой приговор референдуму: «Если прямо к палатке приедут с урной, тог да проголосую, а специально куда-то идти – не пойду».

Все равно придут Председатель чеченского Избиркома Абдул-Керим Арсаханов сооб щил «Журналу»: «Подготовка к референдуму идет в полном соответствии с утвержденным положением. Через пару дней сможем сообщить о пол ной готовности нашей избирательной системы». Чеченское отделение правозащитного центра «Мемориал» распространило анкету об отноше нии к референдуму. Распространяли небольшими порциями по селам, по подъездам грозненских домов, по вузам и учреждениям. На сегодняшний день вернулось 175 анкет. Анкета анонимная, так что люди отвечали без опаски. Конечно, результаты не могут претендовать на социологическую репрезентативность, но понять подлинные настроения чеченцев позволя ют. Из 175 всего 29 человек сказали, что примут участие в референдуме. еще не решили, 84 определенно заявляют, что не придут.

При этом все как один утверждают, что в нынешней Чечне нет условий для свободного волеизъявления. Из тех, кто собирается голосовать, 12 верят, что после референдума кончится война, несколько человек надеются, что бу дут выборы и сменится власть, а многие отвечают, что пойдут на референдум, потому что иначе их бюллетень фальсифицируют. На удивление много – человек – заявляют, что не пойдут на референдум, потому что не считают Чечню субъектом РФ. Особенно часто студенты. Что, впрочем, понятно: че ченская молодежь – те, кто был пацаном в первую войну и помнит, как геро ями вернулись с войны старшие братья, те, кто подрастал в межвоенные го ды, лелея идею независимости, – в массе своей настроена антироссийски.

Многие выражают в анкете негодование по поводу того, что в референдуме наряду с чеченцами будут принимать участие и военные из тех подразделе ний, что дислоцированы в республике на постоянной основе. «Почему ка кой-нибудь Ваня из Тулы должен за меня решать, по какой конституции мне жить?» – доводилось слышать, правда, при условии полной анонимности.

На вопрос о том, что ждет Чечню после референдума, большинство, в том числе и среди тех, кто собирается голосовать, отвечает: «Все останется по прежнему». Но немало и таких, кто считает, что ситуация ухудшится.

Многие выражают сомнение в том, что подсчет голосов будет чест ным: «А что там идти? Все равно за нас все решат, как надо подсчитают.

99 процентов насчитают, это точно». Все вспоминают выборы главы ре спублики, которые устроил в 1995-м Доку Завгаев. Тогда и участков-то избирательных почти не открывали – так, штуки три в Грозном. А на считали чуть ли не 80 процентов за Завгаева. «Ну и чем это кончилось?» – вопрошали мои собеседники, намекая на бесславный конец завгаев ской карьеры.

Журналистика как поступок Ответы на вопросы анкеты отразили отношение чеченцев к затее рефе рендума – преимущественно настороженное, неприязненное. И все равно, думается, люди на референдум пойдут. Пресса и телевидение нагнетают во круг него самые настоящие страсти. Кадыровская пропаганда предлагает ди лемму: либо ты за референдум, то есть за мир, либо ты сторонник войны.

«Вопрос о проведении референдума по принятию конституции ЧР вызывает зубовный скрежет ястребов войны и недобитого отребья, для которых война стала привычным и очень прибыльным делом» (весьма типичная цитата из популярной чеченской газеты «Зама» №13-14). Заместитель полномочного представителя Чеченской Республики при президенте РФ Ваха Байбатыров сказал «Журналу», что, по его оценкам, на референдум придут 95 процентов жителей республики. «Мои прогнозы основаны на том, что чеченскому на роду, как и любому другому народу мира, нужна своя государственность, своя конституция. Чеченский народ имеет на это право». Байбатыров уверяет, что «напряженность в республике создают Запад, Ближний Восток, ее создает пятая колонна в России, которая развалила Советский Союз и теперь хочет развалить Россию». Вряд ли многие жители Чечни рискнут расписаться в том, что они «пятая колонна», и проигнорировать референдум. Не дай Бог, решат, что ты сочувствуешь ваххабитам или боевикам. Люди убеждены, что в этом случае они могут просто исчезнуть, как исчезли бесследно их знакомые или родственники. Исчезновение людей – главная, самая острая и больная проблема нынешней Чечни. Об этом говорят все – любой собеседник выхо дит на эту тему: «У нас похищают людей – это самое страшное».

Самое страшное Исчезают после задержания на блокпостах или из дома: ночью либо на рассвете врываются люди в камуфляже и уводят в неизвестном направле нии. Родственники бегают по комендатурам, отделениям ОВД и ФСБ, и всюду им отвечают, что такой-то у них не содержится, что никакой спецопе рации их подразделение не проводило и кто забрал их родича, понятия не имеют. Потом прокуратура заводит дело об исчезновении. Через несколько месяцев закрывает его за отсутствием подозреваемых. Иногда за это время успевают найти труп. К примеру, в середине февраля нашелся обезглавлен ный и с оторванными руками труп исчезнувшей в конце января Седы Хури ковой, сестры известного покойного полевого командира ваххабита Цагара ева. Чаще человек пропадает бесследно. Большинство моих грозненских со беседников ссылались на собственный горький опыт: «У меня двоюродного брата забрали. Уже скоро год, как ничего о нем не знаем», «У меня племян ника ночью задержали. Родные с ног сбились, не нашли».

Говорят, в Чечне практически не осталось семьи, где бы кто-то не погиб или не пропал. Масштаб проблемы таков, что Кадыров и все прочее чечен ское начальство в своих выступлениях в республике не могут обойти эту те Галина Ковальская му. При этом простые чеченцы, разумеется, убеждены, что люди в масках – сотрудники российских силовых ведомств: приезжают чаще всего на бэтээ рах, говорят по-русски без акцента. Хотя стало известно, что в ряде случаев людей уводили «кадыровцы» – люди из подразделения кадыровского сына Рамзана, или «ямодаевцы» из подразделения Сулима Ямодаева, но, как пра вило, это дело рук федералов. Часто чеченцы говорят, что людей уводят со трудники ГРУ. Есть ли для этого какие-то основания, проверить, разумеется, невозможно. Чеченское начальство высказывается насчет виновников похи щений осторожнее. «Это могут быть бандиты, переодетые в форму россий ских войск, или такие же бандиты из числа военнослужащих», – говорит в одном из интервью начальник управления Минюста РФ по ЧР Бек Басханов.

Шейахмед Абдурахманов, начальник отдела по розыску без вести пропавших лиц Управления законности, правопорядка и по работе с военнослужащими администрации ЧР, рассказал в интервью газете «Вести республики», что число без вести пропавших постоянно растет. В 2000 году официально заре гистрирован 141 такой случай, в 2001 году – 279, а только за 9 месяцев года (более поздних данных еще нет) – 654. При этом далеко не все постра давшие обращаются в официальные инстанции, поскольку справедливо не верят в их эффективность. Такого, чтобы прокуратура или отдел по розыску Управления законности кого-нибудь разыскали, не было ни разу.

По данным «Мемориала», похищения людей особенно участились с ноября 2002 года, с тех пор, как потихоньку стали сходить на нет «жесткие зачистки». По всей видимости, это те самые «адресные спецоперации», что пришли на смену зачисткам. Что касается «адресности», разговор осо бый. Иногда, как в случае с Седой Хуриковой, забирают родственников боевиков. Но чаще проследить связь задержанных с боевиками соседи и односельчане не могут. Известны случаи, когда через некоторое время по сле исчезновения человека у родственников появлялся посредник, кото рый объяснял, что за известную сумму можно увидеть своего родича дома.

Наверняка на самом деле случаев, когда отпускают за выкуп, больше, чем удалось установить тому же «Мемориалу», – обычно родные предпочита ют скрывать, что платили за освобождение. Но еще больше эпизодов, в ко торых не просматривается даже корысти, и именно это повергает чеченцев в ужас – невозможно угадать, кто и почему станет следующей жертвой.

Агитаторы за референдум особенно упирают на то, что после него по хищения людей закончатся. К примеру, тот же Бек Басханов в уже цитиро вавшемся интервью говорит: «Скоро мы проведем референдум, примем конституцию Чеченской Республики и тогда, поверьте мне, сумеем нака зать любого, кто нарушит ее законы, будь то военный чин или рядовой гражданин». Во многом на этом построена вся кампания пропаганды. Ло гики тут, понятное дело, никакой: почему это вдруг после референдума по чеченской конституции федеральные подразделения прекратят «адресные Журналистика как поступок спецоперации»? Но людям безумно хочется верить, что этому кошмару на станет конец. Поэтому многие в глубине души лелеют надежду: референ дум своего рода плата за возможность нормальной жизни, если Чечня про голосует за конституцию «в составе России», людей оставят в покое.

Можно не сомневаться, что референдум состоится. Почти наверняка явку и число голосов «за» насчитают больше, чем будет в реальности. Со ответственно, в действие вступит конституция ЧР, которая будет иметь ко всему происходящему в республике такое же отношение, какое сейчас имеет российская. И измученные бесконечной войной чеченцы без ма лейшего удивления констатируют, что их в очередной раз обманули.

«Еженедельный журнал», 17.03. ПОЛЕВОЙ КОМАНДИР ПО ПРОЗВИЩУ МУФТИЙ Кадыров не выбирал свой жизненный путь.

Он действовал по обстоятельствам Кадыров победил. Собственно, он единственный, кто безусловно вы играл от референдума. Конституция, за которую в минувшее воскресенье проголосовали чеченцы, писалась под его руководством и «под него». По ка обсуждался проект, раздавались здравые голоса, что Чечне на сего дняшний день больше подошла бы не президентская, а парламентская форма правления, что необходимость выбирать одно лицо неизбежно обострит межклановые противоречия, тогда как на заседаниях парламен та представители разных тейпов, районов и кланов вынуждены будут ис кать консенсус. Но Кадыров настаивал – только президентская республи ка. «Полная власть в одних руках, иначе порядка не добиться», – заявлял он. Он думал не об одном президентском сроке, утверждая, что «в респуб лике хотя бы на 10–15 ближайших лет нужен человек, который бы имел полную власть;

он должен управлять единолично». И хотя при этом он тотчас добавлял, что вовсе не претендует сам на президентское кресло, сомнений в том, кто именно должен быть этим человеком, не возникало.

Пока все получилось, как он хотел: на референдум вынесли единст венный проект, в котором прописаны весьма широкие президентские полномочия. Мало того, переходные положения принятой конституции предусматривают, что нынешний глава республики впредь до выборов президента исполняет его обязанности. А сами выборы теми же положе ниями отложены на неопределенно долгий срок: парламент избирается не ранее чем через три месяца после принятия конституции, а президент – не ранее чем через три месяца после выборов парламента. При этом верхнего предела «не позднее чем» не существует, так что тянуть с выбо рами под предлогом «нестабильности» можно сколько угодно. Ясно, что Галина Ковальская Кадыров допустит выборы президента лишь тогда, когда сумеет исполь зовать в полной мере административный ресурс – чтобы обеспечить если не голосование, то хотя бы подсчет голосов в свою пользу.

Из Москвы, с любовью Организация референдума по своему проекту конституции – не пер вая, но самая серьезная аппаратная победа Кадырова с тех пор как он стал главой администрации Чечни. И на фоне этой победы ему уже не так важ но, сдержит ли Кремль свои обещания начать сразу после референдума пе реговоры о разграничении полномочий между республикой и федераль ным центром. Скорее всего, эти обещания будут похоронены вместе с дру гими «предреферендумными»: выплатить компенсации за потерю жилья и имущества в двух войнах (на эти компенсации у России просто нет денег), существенно сократить число блокпостов и присутствие войск.

Напомним, 28 февраля замруководителя администрации президента Владислав Сурков заявил: «В будущем договор, который заключат между собой федеральный центр и Чеченская Республика, может предусматри вать самые гибкие схемы существования Чечни в составе России. Даже для тех, кто до сих пор не хотел видеть Чечню в составе России, можно найти приемлемые формы».

13 марта во время краткосрочного визита в Чечню аналогичные речи произнес глава администрации Александр Волошин, а 17 марта – сам президент в своем обращении к чеченскому народу. Кадыров вроде бы с энтузиазмом комментировал обещанное разграничение полномочий. Он утверждал, что слова Суркова «выбивают почву из-под ног тех, кто гово рил о стремлении федерального центра лишить чеченцев своей государст венности» и что путинское обращение «будет содействовать достижению мира и согласия на чеченской земле». (Интересно, каким образом? Мож но подумать, боевики, растрогавшись от слов президента, перестанут взрывать и обстреливать, а российские войска в ответ пытать и убивать.) Вместе с тем Кадыров неоднократно подчеркивал, что «Чечне не нужен никакой особый статус», потому что «чеченский народ в полной мере ис пытал на себе прелести независимости». То есть никакой политической самостоятельности сверх той, что имеет средний российский регион, Чечня добиваться не будет. По мнению главы республики, Чечне подо шли бы «широкие полномочия в сфере экономики». Другими словами, Кадыров давал понять, что добиваться будет исключительно налоговых, таможенных и прочих льгот, а никак не суверенитета. Уже ясно, что, по лучив по конституции политические гарантии, Кадыров сделает все воз можное, чтобы добиться личного контроля над дочерними структурами крупнейших федеральных монополий «Грознефтегазом» и «Нурэнерго».

Непосредственно перед референдумом ходили слухи, будто в Кремле об Журналистика как поступок суждается вопрос о грядущем превращении Чечни в свободную экономи ческую зону, наподобие той, что существовала в Ингушетии. Разумеется, Кадыров не отказался бы от такой возможности. Однако он не может не понимать, что вероятность этого ничтожна. Ингушский опыт считается в правительстве и в Кремле неудачным, неблагоприятным для российской экономики. А стимулов задабривать чеченцев теперь, после того как ре ферендум подтвердил присутствие Чечни в составе России, больше нет.

Что же до политической самостоятельности, кадыровское нежелание за нее бороться более чем понятно. Глава республики крайне непопулярен.

Московская социологическая фирма Validata, проводившая перед рефе рендумом в Чечне социологический опрос и получившая на удивление благоприятные для федерального центра результаты, насчитала ему рей тинг всего в 12 процентов. На глаз, если просто разговаривать в Чечне с людьми, кажется, что и этого нет. Про Кадырова говорят, что он коррум пирован, что бесцеремонно проталкивает на бюджетные должности своих родственников и свойственников, что его охрана (возглавляемая, кстати, его сыном) превратилась в бандитскую структуру, нападающую не столько на боевиков, сколько на авторитетных и вполне лояльных к федеральному центру людей, которые в перспективе могли бы составить Кадырову поли тическую конкуренцию. Насколько эти слухи обоснованны, судить труд но. Но им, похоже, верит подавляющее большинство чеченцев. Но больше всего, конечно, его обвиняют в том, что он не может покончить с бесчин ством федеральных войск в отношении мирных жителей.

При назначении Кадырова на должность главы республики его канди датуру поддержали лишь трое из 18 глав администраций районов. 12 из обратились к Путину с просьбой его не назначать. Кроме того, 44 сотруд ника временной администрации написали петицию, что не могут работать с бывшим лидером джихада. С тех пор Кадыров уже два с половиной года возглавляет республику, но большой любви к нему правящая чеченская элита, похоже, и сегодня не испытывает. Когда в январе нынешнего года разгорелся острейший конфликт главы республики с тогдашним предсе дателем ее правительства Михаилом Бабичем, Кадырова активно поддер жала лишь незначительная часть правящей верхушки – в основном те, кто был ему лично чем-то обязан. Большая часть не спешила выступить на стороне главы республики – при том, что Кадыров как-никак чеченец, по стоянно живущий в Чечне, а Бабич был пришлый, проработавший к тому моменту всего три месяца. При таком к нему отношении оставаться лиде ром Ахмат-хаджи Кадыров может лишь с помощью Москвы.

По течению В жизни Кадырова случались крутые повороты: был муфтием – стал гла вой республики, был ярым врагом России, объявившим против нее джихад, Галина Ковальская – стал пророссийским из пророссийских, почитающим за главное благо «включение чеченского народа в единую семью российских народов». Но Ахмат-хаджи вовсе не мятущийся искатель истины. Все крутые виражи в его жизни не результат самостоятельного решения, они продиктованы обстоя тельствами. Он стал духовным лицом, следуя семейной традиции: отец и дя ди были священнослужителями. В середине 80-х закончил медресе «Мир Араб» в Бухаре – единственное медресе в Советском Союзе, а затем единст венный Исламский институт в Ташкенте. Был заместителем гудермесского имама. Сегодня в среде боевиков утверждают, что Кадыров уже тогда, когда получил направление в медресе от Гудермесского райисполкома, был связан с КГБ. (Почему-то в первую войну, когда Кадыров был на их стороне, бое виков это не смущало.) Очень может быть: в советские годы КГБ охотно вербовал «своих людей» среди духовных лиц. А если вспомнить, что в году, когда встал вопрос, кого назначить главой республики, кандидатуру Кадырова усиленно лоббировала ФСБ, это тем более наводит на размышле ния. Позже Кадыров продолжил образование в Иордании и, вернувшись на родину в 1991-м, вскоре стал заместителем муфтия Чечни.

В 1992 году разразился скандал: в Грозном распространились слухи, что Кадыров присвоил деньги, будто бы собиравшиеся с чеченских паломников на хадж. Согласно базе данных «Лабиринт», составленной информацион ным центром «Панорама», тогда против Кадырова было возбуждено уголов ное дело, которое было закрыто личным распоряжением президента Дудае ва, а потом попросту исчезло. Если это соответствует действительности, Ка дырову ничего иного не оставалось, кроме как решительно поддержать пер вого чеченского президента во всех его начинаниях. Союз Дудаева с замес тителем муфтия был предопределен. Чеченские муфтии, по крайней мере в советское время, сплошь были из рода Арсанукаевых, традиционно лояль ного России. Главный муфтий не поддержал дудаевский курс на независи мость. Дудаев, нуждавшийся в одобрении духовенства, естественно, апелли ровал к его заму, у которого таким образом появлялась возможность самому стать муфтием. Так Кадыров оказался на стороне Дудаева, а с началом вой ны стал идеологом антироссийского сопротивления и главным надзирате лем за «чистотой шариата» в дудаевской армии. В этот период он был очень близок и с Басаевым, и с Масхадовым.

После Хасавюрта Кадырова выбрали муфтием Чечни, и в силу своей должности он оказался на переднем крае борьбы с ваххабитами: ваххабиты не признавали муфтият, Кадырова и всех, кто считал его муфтием, называ ли «ненастоящими мусульманами». «Религиозные» противоречия на самом деле прикрывали борьбу за власть между вооруженными группировками.

Ваххабиты организовали несколько покушений на Кадырова. Так получи лось, что Кадыров оказался центром притяжения антиваххабитских сил. Ес тественно, в этом качестве он начал поддерживать Масхадова в его крепну Журналистика как поступок щем противостоянии Басаеву и прочим проваххабитским политикам. Когда летом 1998-го братья Ямадаевы выгнали ваххабитов из Гудермесского райо на, он обратился к Масхадову с призывом покончить с засильем ваххабитов в республике, объявить их вне закона и изгнать из Чечни. Масхадов не внял – и был бы рад, но опасался, что начнется гражданская война и от него как от инициатора войны отвернутся многие его сторонники. Кадыров же после этого разочаровался в Масхадове. В июне 1999-го Ахмат-хаджи принял уча стие в попытке антимасхадовского переворота. На тайном совещании ичке рийских силовиков Кадырова избрали военным амиром, и он должен был, по замыслу заговорщиков, возглавить государство «в соответствии с норма ми шариата». Однако переворот не удался, поскольку верность Масхадову сохранили командир Национальной гвардии и министр внутренних дел.

В августе 1999-го Кадыров осудил поход Басаева и Хаттаба на Дагестан – его затеяли и предприняли ваххабиты, стремившиеся освободить Северный Кавказ от российского присутствия. Подавляющее большинство чеченцев эту авантюру не одобрили. Позиция Кадырова тогда сомкнулась с позицией Москвы, и Москва не замедлила завербовать его в союзники. Он охотно примкнул к тому, кто виделся ему сильнейшим, объявил о неподчинении Масхадову и поддержал ввод в республику федеральных войск. В марте года Кадыров выступил с заявлением: в республике необходимо ввести пря мое президентское правление, а главой республики, подчиняющимся непо средственно президенту, должен стать только чеченец, постоянно живущий в Чечне. К этому моменту было ясно, что Москва, выбирая претендента на пост главы республики, колеблется между Кадыровым и «московскими» че ченцами. Кадыров хотел повернуть ситуацию в свою пользу. На прямые во просы журналистов неизменно отвечал, что «взялся бы за это дело». Кремль, поставив в итоге на Кадырова (в июне 2000 года он был назначен главой ре спублики), намеревался подать сигнал боевикам-неваххабитам, что их не считают непримиримыми врагами, что союз с ними желателен и возможен.

В итоге не сильный и вполне дюжинный человек Ахмат Кадыров оказался в должности, которая требует колоссальных сил и безоглядного мужества.

Меж двух стульев За время пребывания в должности Кадыров показал себя мастером аппаратной интриги. Все конфликты, все споры за влияние – с Бесланом ли Гантамировым, с одним ли, с другим бывшими чеченскими премьера ми – неизменно разрешались в пользу Кадырова. Он каждый раз умуд рялся мобилизовать на свою сторону кремлевских покровителей. Это при том, что в Кремле уже довольно давно зреет недовольство. Идея ней трализовать с помощью Кадырова часть боевиков так и не была реализо вана. Кадыров до середины 2002 года все намекал, а то и прямо говорил в некоторых интервью, что ведет переговоры о сложении оружия с Рус Майнат Абдуллаева ланом Гелаевым. В случае удачи это стало бы крупнейшей дипломатиче ской победой. Однако в сентябре 2002-го Гелаев со своими бойцами пе решел из Грузии, где два года отсиживался после разгрома, обратно в Чечню и вновь взялся за оружие.

Силовиков раздражает к тому же, что Кадыров время от времени об рушивается на них с гневными отповедями за насилие над мирным на селением. Зачастую его слова дышат искренней болью, так что видно:

он произносит их не просто по должности. Ему бесспорно от души жаль своих земляков, но не настолько, чтобы всерьез поссориться из-за них с Москвой.

В декабре прошлого года три руководителя силовых ведомств Чечни написали в администрацию президента письмо, в котором обвиняли Ка дырова во всех смертных грехах: в коррупции, связях с боевиками и даже скрытом сепаратизме. Казалось, после такого сильного «наезда» отставка Ахмата-хаджи неотвратима. Однако – и свидетельством тому референдум – он вновь сумел не только сохранить, но и упрочить свои позиции. Во-пер вых, Кадыровым недовольна лишь часть влиятельных московских поли тиков – у него по-прежнему остаются в Кремле сильные покровители.

Во-вторых, недовольство недовольством, а менять Кадырова в Кремле боятся. Любой сильный и популярный лидер немедленно затеет тяжбу с Москвой за полномочия, опираясь при этом на чеченское население. А Кадыров, сколько бы ни выступал против зачисток или спецопераций, обречен всегда оставаться московским ставленником.

«Еженедельный журнал», 24.03. Майнат АБДУЛЛАЕВА («Новая газета», Москва) УЕЗЖАТЬ ИЗ ГРОЗНОГО НЕ ХОЧЕТСЯ.

В ГРОЗНОМ ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ Если продолжать делать вид, что никакой Чечни не существует, она когда-нибудь придет к вам Уезжать из Чечни не хочется. В Чечне хочется жить. И не только в смысле «быть живой». А просто – вставать на рассвете, заниматься до мом, иметь этот самый дом. Радоваться или плакать, любить или ненави деть, растить ребенка – почему-то именно здесь. На земле, где все балан сирует на грани жизни и смерти. И грань эта зыбка, как нигде на свете...

Журналистика как поступок Новости от «ТВ Ичкерии» По разбитой, ухабистой дороге плетется колонна федеральных войск:

несколько бэтээров, «Уралы», саперы с миноискателями по обочинам… Пешие солдаты то и дело приседают, занимая боевые позиции. На заднем плане видны крыши домов с курящимися дымоходными трубами.

Вдруг раздаются крики: «Аллах акбар!». Камера слегка вздрагивает. В ту же секунду один из бэтээров взрывается – и несколько бойцов картин но кувыркаются в воздухе. Сначала думаешь, что все это – постановочные кадры из бесчисленных российских боевиков про Чечню. Но – популяр ная в Ичкерии песня «Рай под сенью сабель» сопровождает документаль ный видеоряд: убитые и раненые дети, мертвый Хаттаб с подвязанной че люстью, руины Грозного и пикирующие штурмовики.

Время от времени, настраивая свой маленький аккумуляторный телеви зор, натыкаюсь на программы официального телевидения Ичкерии. В пер вую войну были случаи, когда передачи «ТВ Ичкерии» перекрывали даже мощные сигналы центральных телеканалов, и неожиданно во время какого нибудь ток-шоу в эфире появлялись видеокартинки с интервью Дудаева.

Теперь, чтобы узнать новости от «ТВ Ичкерии», нужно лишь научить ся настраивать телевизор.

Или вот. Выходишь поутру к подъезду, а там – кипа свежеотпечатан ной газеты «Ичкерия», словно из воздуха вдруг появившаяся. Последний номер, к примеру, был посвящен Михаилу Бабичу и, скажем так, не луч шим страницам его биографии, связанным с уголовными делами.

Рай или Ингушетия?

Споры вокруг беженцев, живущих в Ингушетии, все не утихают. Ну никак они не желают вернуться к родным пепелищам. Официальные че ченские власти недвусмысленно намекают, что пребывание беженцев в Ингушетии на руку боевикам и те даже приплачивают им за «невозвраще ние». А мне кажется, что это вздор. Надписи на стенах домов в Грозном, к примеру, говорят об обратном. «В раю лучше, чем в Ингушетии» – гласит одна. Другая ей вторит: «Лучше конец абсурда, чем абсурд без конца».

Или вот еще: «Месть слаще, чем гуманитарка».

В начале декабря из Ингушетии в Грозный вернулся мой знакомый, один из лучших компьютерщиков в городе. Открыл «свое дело» – ком пьютерные курсы, видеопрокат, ксерокс и ламинирование. Ровно через две недели его «зачистили». То есть не то чтобы совсем. Просто средь бе ла дня приехали люди на «уазике», в военной форме, вооруженные. По грузили ксерокс и два компьютера в машину и вежливо уехали. Даже не расстреляли. Компьютерщик спешно собрал семью и уехал дальше, чем в Ингушетию. В Барнаул.

Майнат Абдуллаева Рынок раздора Недавно в Грозном произошло событие грандиозной местной важно сти. Центральный городской рынок, эта притча во языцех, за ночь снесли представители новой городской администрации. Буквально разровняли бульдозерами.

Сделано это было под вполне благовидным предлогом: рынок, мол, портит внешний вид исторического центра города и вообще не соответст вует санитарным нормам. Для заметки: так называемый исторический центр – это груда зловонных развалин, разбирать которые вряд ли кто планирует. А санитарным нормам в Чечне не то что рынок – сама жизнь давно уже не соответствует.

Настоящая причина расправы с жалкими караван-сараями, как водит ся, другая. В Грозном ее все знают. На Театральной площади построен но вый торговый комплекс. Аккуратный, соответствующий каким-то нор мам, в чем-то даже симпатичный, если не считать нелепого синего цвета, в который он окрашен. Принадлежит он, по устойчивым слухам, бывше му мэру города Беслану Гантамирову.

В сегодняшнем Грозном, где крысы чувствуют себя в чем-то даже пол ноправнее, чем люди (передвигаются ведь они свободно в любое время суток – в отличие от нас!), по меньшей мере странно предполагать, что перенос рынка порожден заботой о чистоте городских улиц.

Вероятнее, что кому-то (легко догадаться, кому) не давали покоя день ги, которые ввиду полного отсутствия государственной торговой системы крутились здесь в неимоверных количествах. И этот кто-то решил подве сти их под крышу – в обоих известных смыслах этого слова.

Удобства на улице Еще немного о санитарных нормах.

Большинство из тех нескольких домов в Грозном, что отремонтирова ны и сданы «под ключ», не имеют… удобств. Вернее, на привычном мес те вместо разбитых унитазов поставили-таки новые, однако пользовать ся ими нельзя: канализация не работает. И строители придумали выход.

Теперь во дворе каждого восстановленного дома роют яму, водружают на нее деревянную будку – и получается ватерклозет. Теперь и мечту рос сийского президента, ну ту самую – про «мочить в сортире», исполнять будет легче.

Еще нелепее ситуация с отоплением. В квартирах устанавливают ра диаторы. Перед этим долго с ними возятся: режут, приваривают, измеря ют. А они – бутафорские! Отопления-то в Грозном нет. Стоят себе пустые свежепокрашенные радиаторы – то ли для красоты, то ли для насмешки.

Вообще-то жить в Чечне безумно интересно. А Грозный – и вовсе рай для любителей экстремального образа жизни.

Журналистика как поступок Ложишься ночью спать так, чтобы осколки, если залетят вдруг в окно, хотя бы не всего тебя осыпали. А иногда просыпаешься, прислушиваясь к характерному грохоту передвигающейся по улицам бронетехники, и мыс ленно гадаешь, к чьему дому она подъезжает. Все это сопровождается та ким мощным выбросом адреналина, что никакие американские горки не подарят вам столько острых ощущений.

И потому, друзья, приезжайте жить в Чечню. Или продолжайте молча ливо делать вид, что никакой Чечни не существует. И тогда она, может быть, когда-нибудь придет к вам.

«Новая газета», 27.01. СПРАВКА ФОРМА ДЕСЯТЬ Так называют взятку в 10 рублей на чеченских блокпостах, которых после принятия Конституции стало еще больше Пару месяцев назад, выступая на очередном совещании российских силовиков, президент Путин обратил особое внимание на то, что система блокпостов и контрольно-пропускных пунктов в Чечне себя не оправдала и излишние блокпосты необходимо ликвидировать. Тогда многие жители республики восприняли это замечание как пиаровский ход, рассчитанный на предстоявший референдум. Изменилось ли в Чечне что-нибудь после принятия Конституции? Хотя бы на уровне тех же блокпостов?

Все знают, что нашпигованные по всей территории Чечни российские блокпосты с первых дней своего пребывания здесь успешно выполняют лишь одну функцию: взимают дань за проезд автотранспорта.

От райцентра Ачхой-Мартан до ингушской станицы Слепцовская – четверть часа езды. В мирное время. Сегодня этот путь занимает не менее двух часов. На отрезке дороги протяженностью 20 км располо жены семь федеральных блокпостов плюс восьмой – ингушский – у въезда в Слепцовскую. На каждом из них водителям приходится выхо дить и открывать багажник для досмотра. Цена за проезд напрямую зависит от состояния багажника. Если он пустой, такса не превышает 20 рублей (это в будние дни;

в праздники цена подскакивает в три пять раз). Если же багажник оказывается полон, то приходится раско шеливаться на дополнительную пару-тройку червонцев – их платят за то, чтобы не выворачивали наизнанку его содержимое в поисках ору жия и наркотиков.

Еще один способ повысить цену за проезд – это перекрыть дорогу шлагбаумом, объявив, что проезд временно приостановлен в связи со сбоем в работе компьютера.

Майнат Абдуллаева Этот компьютер в Чечне – существо (назвать его «предметом» как-то рука не поднимается) давно уже тотемное, на которое разве что пока еще не молятся. Компьютер, через который по нескольку раз за день пропус каются все путешествующие по Чечне граждане, нередко выступает в ка честве десницы Господней: он карает и милует. Оказался человек в зага дочных «списках» компьютера – ему уже ничего не поможет. При этом са мих «списков» никто никогда не видел, они строго засекречены, так что если мне, в тысячный раз проходящей проверку на одном и том же блок посту, в один прекрасный день скажут, что я «в списке», то, так уж и быть, придется поверить военнослужащим на слово.

Многие из служащих на постах омоновцев за время пребывания в Чеч не успели хорошо выучить чеченский язык. Некоторые так на чеченском и просят: «Тюма ло!» («Дай десятку!»).

На знаменитом блокпосту «Кавказ», что расположен на администра тивной границе между Чечней и Ингушетией, есть некий Сашка, кото рым стращают несговорчивых водителей, отказывающихся платить. Этот Сашка, который на самом деле, возможно, и не Сашка вовсе, наезжает в командировки в Чечню практически с первого дня войны. А почему бы и нет? В боевых операциях служащие блокпостов не участвуют, при этом боевые получают наравне с другими. Опасность нападения боевиков на такой укрепленный пост, как «Кавказ», невелика, а по доходности равных ему нет во всей республике. И по абсолютной неприкрытости и откровен ности обирательства – тоже.

Так вот Сашка, этот Василий Теркин второй чеченской, пряча очеред ную купюру в карман, любит приговаривать: «Да, брат, вот такой я сукин сын!». Шутник.

На стенах бетонных укреплений, возведенных вокруг многих постов, нарисованы буквы «СОМ». Сводный отряд милиции то есть. Но надпись эта имеет еще один смысл: «сом» по-чеченски значит рубль. Нередко ми лиционеры, пробегая взглядом по документам, недвусмысленно кивают в сторону этой надписи: мол, где документ под названием «сом»? Взятка в 10 рублей называется «справка форма десять», в 20 рублей – соответст венно «форма двадцать», ну и далее везде.

Два месяца назад, после заявления Путина о необходимости ликвидиро вать излишние блокпосты и КПП в Чечне, военный комиссар республики Евгений Абрашин спешно собрал аккредитованных в Чечне журналистов и рассказал, что на территории республики расположены 60 федеральных блокпостов, число которых уже к началу марта сократится на 20%. Слова ко менданта, мягко говоря, не подтвердились. Во-первых, на самом деле постов в Чечне как минимум в несколько раз больше. Только в Урус-Мартановском районе я насчитала свыше 30 хорошо укрепленных КПП. С вышками, око павшейся бронетехникой, бетонными ограждениями. С предупредительны Журналистика как поступок ми щитами: «Осторожно, мины!» и «Стой, стреляю!». И с непременным ат рибутом всех без исключения блокпостов в Чечне – мздоимством.

Во-вторых, к началу марта количество постов в Чечне не только не снизилось, но стало на порядок больше. В Грозном, конечно же, картин но ликвидировали два КПП, но вместо них уже через пару дней по рес публике появились несколько новых. К примеру, у выезда из села Асси новская появился новый КПП. С начала второй войны здесь стоял блок пост омоновцев из Ростова-на-Дону, который расположился под огром ной растяжкой со словами: «Терроризм – это болезнь. И мы, ДОНцы, ее вылечим». Лекари терроризма настолько замучили местных жителей по борами, что после многочисленных обращений ассиновцев в различные республиканские инстанции год назад донской пост был-таки ликвиди рован. Но странным образом вновь материализовался на том же месте сразу после знаменитого выступления Верховного главнокомандующего.

Правда, на сей раз уже без своего фирменного слогана о терроризме.

P.S. Когда-то, накануне своего назначения на пост главы временной ад министрации Чечни, Ахмат Кадыров тоже обещал вскорости освободить чеченские дороги от соловьев-разбойников в российской военной форме. При этом он ссылался на честное слово президента Путина, якобы данное им на сей счет. Однако за прошедшие с того времени два года блокпостов в Чечне становилось все больше и больше.

«Новая газета», 17.04. ХОТЕЛИ КАК ХУЖЕ...

Знаменское. Репортаж с места события Военный грузовик «Урал», начиненный взрывчаткой, беспрепятст венно проехал по улице Шоссейная, ведущей к администрации, протара нил ворота и двинулся по направлению к офису местного ФСБ. По пути врезался в массивный шлагбаум, сбил его и проехал еще несколько мет ров. Затем раздался мощный взрыв.

За рулем «Урала» находились смертники-камикадзе. По некоторым данным, их было двое – мужчина и женщина. Тип взрывчатки установить пока не удалось, но, судя по размерам воронки, машина была начинена огромным количеством тротила весом свыше одной тонны. Диаметр во ронки – около 12 метров, глубина – 5-6. Как будто здесь взорвалась глу бинная авиабомба.

В момент взрыва в помещении администрации Надтеречного района проходило плановое совещание. Но чиновникам повезло: все они отдела лись ранениями различной тяжести.

Майнат Абдуллаева Основная сила взрыва, как водится, пришлась на примыкавшие к ад министративным объектам жилые дома, подавляющее большинство по гибших – мирные жители, находившиеся на улице и в собственных квар тирах. Многие из них даже не успели осознать, что произошло. Дома рух нули моментально, как карточные строения.

13 часов по московскому времени, село Знаменское. С момента взры ва прошло 3 часа. Пыль и крики, руины, на которых, кажется, даже не ус пела осесть пыль. Жарко и невозможно дышать. Воздух переполнен не выносимым, мучительным запахом… На развалинах работают спасатели МЧС, милиционеры и просто оче видцы, чудом уцелевшие жители соседних домов. Многие в крови.

Кричат женщины, и их крики перекрывают сирены «скорой помощи»;

рядом с руинами выкладывают трупы погибших, среди них несколько – в военной форме, мужчины в гражданском и в галстуках, – как выясняет ся, сотрудники местного ФСБ и охранники. Женские тела, в изодранных одеждах, складывают отдельно.

Очень много любопытных, просто зевак. В первые часы после траге дии никто не додумался перегородить место взрыва, и любопытствую щие, прослышав о случившемся, все продолжают прибывать.

С каждым часом трупов становится все больше. Легко раненным ме дицинская помощь оказывается тут же, на месте. Раны прижигают йодом, на бегу перевязывают, и тут же врачи принимаются за новых раненых. Во второй половине дня трупы, в основном обезображенные и неопознан ные, складываются в районной больнице, расположенной неподалеку.

Взрывной волной в больнице выбиты стекла и покорежено оборудование.

Поэтому принимать раненых больница не может, только – убитых. Мест ные жители собираются у дверей больницы. В жуткой тишине обходят трупы, многие из которых опознать практически невозможно, – страш ное зрелище даже для привыкших жить на войне.

Никаких списков убитых или раненых пока еще нет, и еще больше на растают паника и суматоха на месте спасательных работ. Между тем под обломками рухнувших домов еще остаются люди. Сколько их – никто не знает. Но похоже, что много. Время от времени из-под руин доносятся сдавленные стоны.

В шесть часов вечера по Москве районные власти проводят экстрен ное совещание, на котором присутствуют и представители Южного феде рального округа.

Но, скорее всего, по давней традиции чеченской войны вслед за гром кими заявлениями властей последует всего лишь очередной виток зачис ток и ночных похищений людей. Возможно, прокуратура отчитается о за держании причастных к теракту, по телевизору для большей убедительно сти покажут каких-то сомнительных граждан, замордованных до такой Журналистика как поступок степени, что они с готовностью признают себя виновными не только в со вершении теракта.

Традиционно на грозненских рынках после очередного громкого те ракта появятся новые хиты – видеокассеты с документальными съемка ми, на которых запечатлена подготовка к взрыву, шахиды с заретуширо ванными лицами под звуки нашидов (религиозных песнопений) обвязы вают себя проводами и за рулем грузовиков скрываются где-то за гори зонтом. Через несколько минут камера с дальнего плана под крики «Ал лах акбар!» фиксирует взрыв – очередной камикадзе становится шахидом, а кассета, запечатлевшая последнее мгновение его жизни, – лидером про даж на городском рынке. Может быть, спустя некоторое время и после этого взрыва в Чечне станет популярен видеохит под названием «Взрыв оккупационной администрации в Знаменском».

20.00. Вечереет, спасательные работы продолжаются. Хотя и с заметно меньшей активностью. Еще есть надежда найти под обломками живых людей, но с каждым часом шансы уменьшаются. Эмчеэсовцы говорят, что работы по поиску живых людей под руинами не прекратятся всю ночь. На месте взрыва остались лишь спасатели и журналисты московских СМИ.

Воронку во дворе администрации уже засыпали землей и гравием.

P.S. По последним данным, в результате взрыва в селе Знаменское погиб ли 58 человек, среди них 17 женщин и 7 детей, ранено свыше 300 человек, из которых находятся в тяжелом состоянии.

«Новая газета», 14.05. Тамерлан АЛИЕВ («Чеченское общество», Грозный) ИСКАЛЕЧЕННАЯ РЕСПУБЛИКА Тысячам чеченцев, ставших за войну инвалидами, приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы выжить Беды военного времени – мины, обстрелы, нервные стрессы, которые испытали на себе жители Чечни за девять последних лет, стали причиной возникновения в республике огромного количества инвалидов. Государ ство даже при поддержке международных гуманитарных организаций не в состоянии справиться с нуждами этой многочисленной социальной группы, фактически ставя инвалидов на грань выживания.

Тамерлан Алиев Руслан Нураев – инвалид II группы с ежемесячной пенсией 1700 рублей.

Этих денег не хватает даже на лекарства. 50-летнего Руслана кормят дети.

До последней войны Руслан Нураев работал заведующим строитель ным складом. Хорошая должность – в советские годы практически «золо тое дно» – позволяла жить безбедно и ему, и семье.

Осенью 1999 года, в начале боевых действий от очередного авианалета пострадала крыша дома Нураевых в Грозном. Хозяин семьи – Руслан – решил подремонтировать ее, полез наверх и попал под артобстрел. Кро хотный осколок, попавший в позвоночник, навсегда приковал его к по стели. С того времени Руслан находится на попечении родных.

Высокая стоимость необходимых лекарств и врачебного оборудова ния, да и просто дороговизна жизни и продуктов трудно преодолеваются инвалидами, не имеющими возможности для заработка. Невысокие госу дарственные дотации при сложностях в трудоустройстве зачастую вынуж дают их быть на иждивении у родственников.

По данным Министерства труда и социальной защиты Чеченской Ре спублики, из населения в 1,1 миллиона человек более 33 тысяч составля ют инвалиды. Очень многие не достигли пенсионного возраста, а семь с половиной тысяч из них – дети.

Полуразрушенная республика, у которой помимо этой еще немало проблем, не в состоянии полностью обеспечить такое количество нерабо тоспособных своих граждан.

«Инвалиды в Чечне в основном получают мизерную пенсию, в сред нем 800 рублей. При отсутствии бесплатного медицинского обслужива ния и лекарственного обеспечения эти средства, естественно, не могут обеспечить их продуктами, средствами гигиены, одеждой, предметами первой необходимости, лекарственными препаратами», – говорит пред седатель республиканского общества инвалидов Рабу Аздаева.

Расположенная в квартире полуразрушенного дома в центре Грозного организация насчитывает в своих рядах почти 15 тысяч членов из 12 рай онов республики. Это крупнейшее объединение инвалидов в Чечне. Кро ме того, существуют республиканские общество слепых и общество глу хонемых, а также, по данным Минюста ЧР, зарегистрировано еще поряд ка 10 общественных организаций, сплачивающих инвалидов на той или иной основе.

«Как организация самофинансирующаяся, до начала военных дейст вий в республике мы имели производственную базу, которая обеспечива ла средствами нашу уставную деятельность. Мы могли организовывать инвалидам рабочие места, привлекать для консультаций грамотных юри стов», – рассказывает Рабу Аздаева.

«Сейчас эти небольшие предприятия, мастерские, салоны полностью разрушены. А так как они не являлись государственными объектами и не Журналистика как поступок обладали как таковой производственной мощностью, то восстановлению не подлежат», – сетует она.

По словам Аздаевой, чеченское правительство еще ни разу не отклик нулось на предложения общества об открытии прибыльного в республике производства с целью трудоустройства инвалидов и самостоятельного по лучения прибыли на свои нужды. В качестве такового Аздаева видит пе карню или линию по производству безалкогольных напитков стоимостью приблизительно в 20 тысяч долларов.

«В 2002 году единовременно нам было выделено 400 тысяч рублей на восстановление материально-технической базы организации, но деньги пока так и не поступили. С трудом удалось принять аналогичное поста новление в этом году», – сообщила она.

В обществе слепых по республике насчитывается 1700 человек. Пре словутые 400 тысяч рублей ими также до сих не получены. Разбиты цеха, нуждается в ремонте общежитие на 50 мест, в котором не хватает мебели.

«Обращались по этому поводу к Гидизову, просиживали в приемной Бай батырова (председатели комитетов по делам вынужденных переселенцев при чеченском правительстве), но абсолютно ничего – результата нет», – говорит председатель грозненского общества слепых Сайд-Эмин Бизаев.

«Нас сильно выручает гуманитарная помощь. Получали тушенку и сгущенку от Республики Адыгеи. Красный Крест реализует хлебную про грамму для инвалидов I и II групп – раздает хлеб», – рассказывает он.

«В Пятигорске существует специальный санаторий для слепых. Но ес ли в 2000–2001 годах мы сами добились через Москву путевок туда, то в этом не едет уже никто, – с обидой в голосе говорит Бизаев, сам инвалид по зрению (он видит только очертания предметов). – В то же время в Да гестан выделено 150 путевок, а нам – самым пострадавшим – ничего».

Инвалидами как одной из социальных групп – они относятся к «мало обеспеченным» – занимается в республике Министерство труда и соци альной занятости. Причем, финансирование медицинской реабилитации и социальной интеграции инвалидов должно проводиться правительст вом Чечни. Но выделяемых им средств явно недостаточно, отмечает по мощник министра труда Имран Ирисханов.

Из расчета 34 миллиона рублей, выделенных правительством Чечен ской Республики в 2002 году в качестве субсидий для инвалидов, получа ется не более 1 тысячи рублей на человека на год.

«Если в 2002 году было вручено 177 санаторных путевок, то в этом только 8 при дефиците в 270 человек. Спецавтотранпорт (машина «Ока») из 365 инвалидов получили в 2000 году – 40, в этом – 33, и то пополам с другими льготниками – ветеранами Великой Отечественной войны.

Кресла-коляски выданы 34 человекам при том, что на учете их состоит 183», – Ирисханов называет только официальные цифры, не учитывая Тамерлан Алиев возможного количества человек, так и не подавших заявления, осознавая его малоперспективность.

Получившееся недофинансирование Ирисханов объясняет тем, что средства выделяются целевым образом. «Если статьи расходов по приоб ретению угля для негазифицированных районов и по протезированию на лажены хорошо, то на выделение колясок и санаторных путевок средств явно не хватает. При этом перенаправить деньги с одной статьи на другую невозможно», – говорит он.

При этом Ирисханов отмечает, что с социальным обслуживанием инвалидов в республике все налажено не так уж плохо. «В районах со зданы и работают 18 комплексных центров по обслуживанию населе ния, охватывающие почти 12 тысяч инвалидов. Занятые в них работни ки приходят на дом к инвалидам, занимаются уборкой, стиркой», – рассказывает он.

С лекарственной и диагностической помощью, которую должно оказывать инвалидам Министерство здравоохранения Чечни, ситуация и вовсе плачевная. В Минздраве разводят руками: порадовать не мо жем, по инвалидам не делаем фактически ничего. «Выделенные прави тельством средства – в 2002 году это 21 миллион рублей, а в 2003 – миллион – пока так и не поступили», – говорит заместитель министра Ваха Яндаров.

«Зачастую лечим за счет обычных бюджетников. Когда ко мне прихо дят инвалиды просить медицинской помощи, просто не могу им отказать – отдаем лекарства из поступивших в стационары, правда, ассортимент медикаментов ограничен», – рассказывает он.

Весомую поддержку Минздраву и Минтруда в Чечне оказывают меж дународные и местные гуманитарные организации – порядка 10 из них занимаются проблемами чеченских инвалидов. Это Всемирная Организа ция Здравоохранения (ВОЗ), ЮНИСЕФ, Международный Комитет Красного Креста (МККК). Основной упор эти НПО делают на работу с лицами, подвергшимися ампутациям конечностей: протезирование, вы деление кресел-колясок, обучение их ходовым профессиям с целью даль нейшего трудоустройства.

«У нас идет разделение: мы совместно с нашими исполнительными партнерами занимаемся взрослыми после 21 года, ЮНИСЕФ – детьми инвалидами в возрасте до 21 года», – рассказывает консультант ВОЗ по вопросам здравоохранения на Северном Кавказе Ута Эндерлейн.

ВОЗ после первой войны в Чечне была единственной организацией, оставившей в Грозном мобильный ортопедический центр. По словам Уты Эндерлейн, с 2000 года ставший стационарным, этот центр во Вла дикавказе обеспечил в основном ножными протезами около 400 жите лей Чечни. «Мы понимаем, что эта цифра невелика, а количество нуж Журналистика как поступок дающихся огромно, но наши протезы качественны и потому дороги», – говорит она.

Их исполнительный партнер Андикап Энтернасьональ (Handicap International) направляет ампутантов в протезно-ортопедические пред приятия Махачкалы и Нальчика. «В месяц протезируем до 10 человек. А всего за время работы охвачено около 300 человек», – сообщает ассистент программы Гистам Сакаева. «Мы распределяем также инвалидные коляс ки и травматологическое оборудование, сотрудничая напрямую с 10 боль ницами в Чечне», – говорит она.

В самом Грозном в конце апреля при поддержке МККК был восста новлен ортопедический центр, который в будущем позволит оказывать помощь ежегодно примерно 100 инвалидам. Пока же, по данным Минт руда Чечни, центр не выведен на рабочую мощность по причине отсутст вия специалистов-техников высокого класса.

Полной статистики по пострадавшим в Чечне от неразорвавшихся мин и снарядов нет, но некоторые НПО, занимающиеся проблемой инвалидов, имеют свои базы данных. Так, по спискам одной только неправительст венной организации «Ламан Аз» таковых – более двух с половиной тысяч.

«Международные организации не хотят поддерживать оригинальные проекты по инвалидам, тратят средства только на социальную реабилита цию, выпуская плакаты и буклеты», – обвиняет ЮНИСЕФ председатель чеченской НПО «Ламан Шовда» Апти Алдамов.

Еще в 1996 году, ухаживая в течение 6 месяцев за раненным в позво ночник братом, сам бывший столяр и краснодеревщик Алдамов разрабо тал специальную конструкцию стола-кровати для инвалидов. Немало важным преимуществом изобретения стала его невысокая стоимость: от с половиной до 6 тысяч рублей вместо 600–2000 долларов за фирменные.

К сожалению, отсутствие финансирования не позволяет, по словам Алда мова, начать массовый выпуск этих дешевых кроватей.

Вообще денежные вопросы для инвалидов самые актуальные. Практи чески невозможность трудоустроиться делает их зависимыми от начис ленной пенсии. Но иногда даже та помощь, что выделяется, не доходит до адресата.

«Из-за безграмотности и слабой ориентированности в обществе инва лиды подвержены чиновничьему произволу», – считает Рабу Аздаева.

«Чтобы доказать свою инвалидность, все обязаны пройти врачебную комиссию (ВТЭК). И начиная с лабораторных анализов, эпикриза и кон чая ВТЭКОМ, проверяемым приходится платить – в итоге до 3 тысяч руб лей, – рассказывает она. – Для инвалида это солидная сумма».

«Сами инвалиды из-за страха навредить себе не дают письменных за явлений, но устных жалоб на врачей и ВТЭК – огромное количество», – говорит Аздаева.

Тамерлан Алиев Из-за ранения в позвоночник Руслан Нураев не может передвигаться самостоятельно. Но дали ему лишь II категорию инвалидности.

В то же время получить инвалидность для совершенно здорового чело века не проблема. «До 2 процентов от общего числа инвалидов являются ненастоящими», – осторожно заявляет Аздаева.

Эти люди просто купили себе инвалидность. Самой ходовой считает ся у них II группа. Еще не лежачий больной, но пенсия уже неплохая, рас суждают они.

«Мне предложили сделать II группу инвалидности за шесть тысяч руб лей, – рассказывает бывший штангист Рустам Бахматалиев. – Отдать сра зу эти деньги, а потом в течение года из расчета 1700 рублей в месяц полу чить почти двадцать. Выигрыш – 14 тысяч».

Рустам, которому по закону и так полагается III группа инвалидности (травма колена), не стал заниматься подлогом. «Я представил себя в оче реди за пенсией и мне просто стало стыдно», – сказал весящий за 100 ки лограммов парень.

Люди, делающие себе фиктивные инвалидности, фактически отбирают пенсии у настоящих инвалидов. Но упрекнуть их навряд ли у кого язык по вернется. «Сейчас процентов 80 населения республики нуждается в той или иной степени медицинской реабилитации», – считает Рабу Аздаева.

«Голос Чеченской Республики», 08.07. КОРОЛИ И КАПУСТА «– Давайте же начнем! – сказал Морж, усаживаясь на прибрежном камне. – Пришло время потолковать о многих вещах: башмаках, о кораблях, о сургучных печа тях, о капусте и о королях.

Но, несмотря на такую большую программу, рассказ Моржа оказался очень коротким – скоро слушатели все до одного были съедены».

О.Генри Морж так ничего и не сказал ни о башмаках, ни о ко раблях, ни о сургучных печатях, ни о королях, ни о капу сте. Вместо него это сделаем мы. Но вместо королей у нас будут президенты, а вместо капусты...

Выплата компенсаций за утраченное жилье начнется в Чечне в конце сен тября. Об этом 25 августа в Грозном после совещания с членами республикан ского правительства и представителями комиссии по компенсационным вы платам заявил журналистам министр РФ по делам Чечни Станислав Ильясов.

Журналистика как поступок За последнее время это уже третий перенос сроков начала компенсацион ных выплат. Буквально в начале августа председатель правительства Чечни Анатолий Попов, возглавляющий одновременно компенсационную комиссию, заявил, что выплаты начнутся в октябре. Первоначально же анонсировалось, что выдача компенсационных средств будет произведена в начале сентября.

Подобная ситуация сложилась и со сроками приема заявлений от постра давших. Они переносились с 1 на 15 августа, а затем на 1 сентября.

«Королевский» указ Между тем сегодня не надо быть аналитиком, чтобы понять, что воз никшая неопределенность со сроками вовсе не случайна. Она подразуме вает, прежде всего, невысокую жизнеспособность всей кампании по вы платам компенсаций, что означает скорее политическую, чем экономиче скую ее заявленность. Достаточно вспомнить, что впервые о необходимо сти выплаты компенсаций было заявлено буквально перед самым нача лом референдума по Конституции Чечни.

27 февраля председательствовавший на совещании правительства России министр финансов РФ Алексей Кудрин заявил о том, что в бли жайший месяц должны начаться выплаты компенсаций по утраченному имуществу и жилью гражданам, проживающим в Чеченской Республике.

По словам Кудрина, президент России Владимир Путин дал поручение завершить в ближайшее время подготовку по составлению списков граж дан, потерявших жилье и имущество.

Затем последовали подтверждающие заявления председателя прави тельства РФ Михаила Касьянова и федерального министра по делам Чеч ни Станислава Ильясова. И уже 22 марта перед самим референдумом по Конституции Чеченской Республики в специальном телеобращении только для жителей Чечни президент России Владимир Путин лично за явил о необходимости выплаты компенсаций.

Оставив в стороне споры о точной цифре проголосовавших на рефе рендуме, можно с уверенностью сказать, что часть электората была при влечена на голосование именно обещаниями спокойствия и экономичес кого благополучия, которые и подразумевали выплаты компенсационных денег.

Но за прошедшие полгода все старания правительств и комиссий привели пока лишь к нулевому результату. Денег не получил никто.

Многочисленные заявления политиков федерального и республикан ского масштаба, выработка механизма выплат, произведенная специ ально созданной комиссией по компенсациям, позволили лишь оконча тельно договориться о размерах выплат. Стартовав с начальной цифры в 136 тысяч рублей и не дотянув планку до предложенных Ахматом Кады ровым 450 тысяч, остановились на 350 тысячах рублей. Из них – 50 ты Тамерлан Алиев сяч рублей за утраченное имущество и 300 тысяч рублей за полностью разрушенный дом.

Также еще одним итогом полугодовой работы по сбору заявлений и проверкам администраций районов оказалась цифра в 39 тысяч семей, ко торые в итоге должны получить компенсации. По словам Ильясова, всего на эти цели российское правительство выделяет 14 миллиардов рублей, которые будут выплачены в течение 2003–2004 годов. Данные эти тем бо лее внушают сомнение, что назывались еще в самом начале кампании.

Кстати, на прошедшей 29 августа пресс-конференции в Грозном пред седатель Комитета правительства ЧР по делам вынужденных переселен цев и выплатам компенсаций Ваха Байбатыров был более осторожен. Он лишь рассказал о подготовке к кампании по выплатам компенсаций.

Конкретных сроков начала выплаты компенсаций им названо не было.

Однако Байбатыров сообщил, что право на первоочередное получение компенсаций получат инвалиды, дети-сироты и обитатели пунктов вре менного размещения беженцев (ПВРов).

Фаза пряника Достаточно внимательно ознакомиться с последним заявлением Бай батырова, чтобы разглядеть классически пиаровский характер этого хода – «помощь малоимущим и обездоленным». Взяв же ситуацию в целом, по нимаешь: обещанные жителям Чечни выплаты денежных компенсаций за разрушенное жилье и потерянное имущество – не что иное, как большая пиар-кампания Кремля перед выборами.

Причем, кампания не за какого-то конкретного кандидата, пускай даже назначенного или лоббируемого Москвой. Это кампания за выборы как про цесс стабилизации ситуации в Чечне, обеспечиваемый именно Москвой.

Еще ее можно назвать антикампанией, направленной против всех не лояльных федеральной власти людей, в том числе против Масхадова и Ба саева, против ваххабитов и камикадзе. И не так уж в итоге важно феде ральному центру, кто станет в Чечне президентом (естественно, до опре деленных пределов – в рамках, установленных Кремлем).

Дело в другом. Выборы президента Чечни – не окончательный резуль тат кампании по компенсациям. Это всего лишь промежуточный финиш перед основным – выборами президента Российской Федерации.

Фактически Чечню в который уже раз используют для раскрутки буду щих президентских выборов в России. В случае успешных шагов в Чечне Путин будет иметь на них все шансы на победу. А для этого ему необходи мо продолжать решать чеченские проблемы. Что означает: прекращение военных действий в Чечне в любой форме, в том числе партизанских дей ствий и минной войны, установление легитимной власти, подконтроль ной Кремлю, возвращение беженцев из Ингушетии.

Журналистика как поступок В очередной раз, причем очень грубо и неприкрыто, для влияния на политическую ситуацию в республике используется экономический фак тор. Метод «кнута и пряника», трансформированный для нынешней Чеч ни в метод «зачистки и компенсации», сработал на референдуме и про должает применяться.

Во всяком случае чеченские беженцы в Ингушетии, привлеченные компенсациями, уже действительно начали возвращаться в родную рес публику.

Не секрет, что ранее второй причиной своего невозвращения в Чечню беженцы (наряду с отсутствием гарантий безопасности) называли отсут ствие собственного жилья в Чечне. Полумеры наподобие расселения в ПВР-ах или по частным квартирам, арендуемым специально для этих це лей, фактически не сработали. Жить беженцем в своей республике мо рально намного сложнее, чем на чужбине. Но перспектива получить деньги и построить свой дом привлекла многих.

Оставшиеся в палаточных лагерях в Ингушетии, а таковых на сего дня по официальным данным, около 10 тысяч, в расчет приниматься не будут. Лагеря ликвидируют, беженцев расселят по местам компактного проживания.

Таким образом, исчезнет одна из наиболее заметных проблем, опира ясь на которую, правозащитники и международные наблюдатели могли надавливать на российские власти, упрекая их в несоблюдении демокра тических методов улучшения ситуации в Чечне.

Теперь виду российского президента на международной сцене будет придана демократическая окраска. Беженцы вернулись на родину, их до ма восстановлены, то есть фактически мирная жизнь налажена. Лишь от дельные вылазки теперь уже однозначно «бандитов и террористов» будут тревожить «мирную» Чечню.

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих?

Однозначно говорить сегодня о том, что после выборов президента в Чечне все в буквальном смысле забудут о компенсациях, нельзя. И вопрос даже не в том, что уже тем же Ильясовым заранее оговорено: кампания будет длиться два года – с 2003 по 2004 год. И не потому, что деньги полу чат только свои – «блатные» или давшие взятку. Хотя, конечно, невоз можно заранее рассчитать, насколько реальной окажется вероятность вы плат для действительно нуждающихся, учитывая невозможность созда ния в современной Чечне свободного от коррупции органа для контроля за этими выплатами. (Учитывая, что никто даже и не рассчитывает реаль но задействовать такой орган).

Но, даже допуская, что Кремль решится-таки на выплаты, неизвестно откуда в российском бюджете возьмутся такие деньги. Буквально за три Тамерлан Алиев недели до совещания в правительстве, где впервые был поставлен вопрос о компенсациях, сам же Алексей Кудрин, отвечая на него, говорил, что если выплачивать с учетом инфляции, то на компенсации нужны трилли оны рублей. Столько денег на эти цели в бюджете нет и быть не может, за явил он тогда.

Между тем, по расчетам специалистов, на восстановление Чечни не обходимо куда больше, чем заявил Ильясов. Так, по данным Руслана Ха сбулатова, минимальный ущерб, нанесенный Чечне, исчисляется миллиардами долларов.

От выделения же 14 миллиардов рублей эффект будет минимальный.

При этом необходимо учитывать сегодняшние реалии – часть средств в Москве и в Грозном пойдет на «откат».

Кстати, предварительно в российском руководстве попытались обой ти вопрос о размере компенсаций или хотя бы занизить сумму выплат.

Так, по подсчетам председателя Госстроя России Николая Кошмана вы ходило, что, если стоимость строительства квадратного метра в Южном Федеральном округе составляет 9-10 тысяч рублей, то в Чечне всего 2,5- тысячи. Причину дешевизны чеченского жилья Николай Кошман объяс нял низкой стоимостью рабочей силы и наличием местных стройматери алов. В республике переизбыток квалифицированных строителей, и че ченцы будут сами восстанавливать свою республику под руководством Госстроя, заявлял он.

Не исключено, что еще одной уловкой, предпринятой российским руководством, станет восстановление Чечни за счет использования средств из собственного бюджета республики. Такой ход предложила Счетная палата.

В ее отчете по результатам проверки в Чечне было сказано, что процесс выплат компенсаций гражданам, в том числе за утерянное имущество, на меченный на 2003 и 2004 годы, может быть сорван. В Счетной палате посчи тали, что органы и учреждения, обязанные обеспечить адресное доведение пенсий, социальных пособий и других выплат населению Чечни, исполня ют свои функции не в полном объеме. Несмотря на проведенную перепись населения, отсутствует достоверный учет граждан, нуждающихся в помощи, что создает дополнительные предпосылки для нецелевого использования ресурсов. Органы федерального казначейства, Минэкономразвития, Гос строй России, Пенсионный фонд, Правительство Чеченской Республики не смогли создать действенную систему контроля за этими средствами.

Тут же была приведена и рекомендация по выходу из возможной тре вожной ситуации. «При формировании и реализации ФЦП недооценива ется значение собственных ресурсов Чеченской Республики, ее инвести ционный потенциал», сказано в документе. Так, по данным Счетной па латы, объем добычи нефти на территории республики в 2002 году соста Журналистика как поступок вил примерно 1,5 миллиона тонн. В то же время из выручки от ее реали зации – более 7 миллиардов рублей, на восстановление нефтегазового комплекса и социальной сферы через Минэнерго перечислено всего миллионов рублей.

А в целом собственные доходы республиканского бюджета соста вили 1,4 миллиарда рублей, втрое превысив показатель 2001 года. То есть, тенденция эта нарастающая и не исключено, что доходы респуб лики будут продолжать расти. Таким образом, будет возможность изы скать средства на компенсации жителям республики из бюджета са мой Чечни.

Существует и еще один механизм привлечения денег в республику.

На этот раз «политико-экономический». По некоторым данным, чечен цам из числа имеющих крупный бизнес в России предложено, если они хотят и в дальнейшем продолжать свою деятельность, спонсировать предвыборную кампанию Путина. Впрочем, это предложение поступи ло и всем собственно российским олигархам. Но чеченским бизнесме нам выделен свой отдельный фронт работ. Это, естественно, не прямая взятка власти. Просто они должны поработать на родную республику.

Вначале им было предложено помочь в проведении референдума, агити руя за него. Теперь они должны поработать над выплатами компенсаций – попросту «отстегнуть денег» в республиканский бюджет. Хотя бы по средством инвестиций в ее экономику. А в качестве некой компенсации (уже для бизнесменов) им предложено пробаллотироваться на пост пре зидента республики.

Чему нас учит история?

Если же взглянуть на вопрос компенсаций в историческом аспекте, то Россия никогда еще за время противостояния с Чечней не восстановила ни одного ее населенного пункта. Это и разрушенный в 1819 году Дади Юрт, и села Аккинского района. Всего же, по данным историка Мурада Нашхоева, за период с 1819 по 1859 годы все села Чечни подвергались раз рушению не менее 50 раз. И все они потом восстанавливались собствен ными силами.

Здесь можно вспомнить совсем новую историю – 1995 год. Восста новлено было лишь около 30 процентов Грозного, из которых практиче ски 80 процентов составил частный сектор, отстроенный силами самих хозяев. Центр города, включая президентский дворец, который брались реконструировать некоторые турецкие и шведские строительные фир мы, так и не был восстановлен, потому что деньги на счета компаний так и не поступили.

«Чеченское общество», 01.09. Наталья Чернова Наталья ЧЕРНОВА («Новая газета», Москва) ГОСТЬ СТОЛИЦЫ Дневник москвички, в доме которой почти два месяца прожил маленький чеченец В марте мы опубликовали заметку Натальи Шевелевой «Спросить Алихана» – про Алихана Ахильгова. Уже много лет он возит детей из ла герей беженцев в Ингушетии в Москву и находит в столице семьи, гото вые их принять на месяц, два, три – кто сколько сможет: отогреть, под кормить, вылечить. Одной из таких семей была семья Черновых. Два ме сяца Наташа Чернова вела дневник житья-бытья с одиннадцатилетним Асланом. Дневник – вещь личная, и писала его Наталья для себя. Но мы все-таки убедили автора, что если уж делиться, то всем: в том числе и опытом.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.