WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Условные контрфактические высказывания Как известно, условными контрфактическими называют высказы вания, противоречащие фактам, говорящие о том, чего заведомо нет, и выражаемые предложениями, стоящими в

сослагательном наклоне нии: «Если бы сейчас было лето, то я жил бы на даче» (это произносится не летом и я не живу на даче). Такого рода высказывания широко исполь зуются и в повседневной жизни, и в науке (например, в мысленных экспе риментах), и в художественной литературе. В последние десятилетия осо бенно широкое распространение получили конструкции «Если бы…, то…» в работах историков. Выходят многочисленные исследования, посвящен ные «альтернативной истории», «экспериментальной истории», «вирту альной истории», «несостоявшейся истории» и т. п. В основе всех этих и иных исследований подобного рода лежит конструкция условного контрфактического высказывания. Поэтому логико-семантический ана лиз таких высказываний представляется достаточно важным.

Контрфактические высказывания широко обсуждались в середине ХХ в. в рамках позитивистской программы эмпирического обоснования научного знания. Казалось, что их логико-семантический анализ спосо бен пролить свет на природу диспозиций и утверждений, выражающих законы природы. Однако когда логический позитивизм утратил свою привлекательность, вместе с ним отошли в историю или были отодви нуты в сторону и многие его проблемы, в том числе проблема контрфак тических высказываний. Книга Д. Льюиса «Контрфактические высказыва ния» была написана уже в другую эпоху и автор ее решал скорее логиче ские, а не эпистемологические проблемы.

По-видимому, наиболее серьезным исследованием, посвященным ана лизу контрфактических высказываний, до сих пор остается блестящая См. об этом: Нехамкин В. А. Контрфактические исследования в историческом позна нии. Генезис, методология. — М., МАКС-Пресс,.

Lewis D. Counterfactuals. — Oxford,.

84 Александр Никифоров статья Нельсона Гудмена г. Именно на нее мы и будем опираться в дальнейшем.

. Проблема В чем же заключается проблема, связанная с контрфактическими выска зываниями? Гудмен формулирует ее следующим образом: «…Проблема заключается в том, чтобы определить обстоятельства, при которых дан ное контрфактическое высказывание верно, а противоположное контр фактическое высказывание с консеквентом, противоречащим консек венту первого высказывания, неверно. И этот критерий должен быть сформулирован перед лицом того факта, что благодаря самой своей при роде контрфактические высказывания никогда не могут быть подвергну ты какой-либо непосредственной эмпирической проверке посредством реализации их антецедента». Мы можем сформулировать два контр фактических высказывания с одним и тем же антецедентом и проти воположными консеквентами: «Если бы Волга впадала в Черное море, то Каспийское море высохло» и «Если бы Волга впадала в Черное море, то Каспийское море не высохло бы». Ясно, что верным может быть лишь одно из них. Какое? Как это установить? Антецедент контрфактическо го высказывания говорит о том, чего заведомо нет, поэтому обращаться к реальному положению дел для проверки контрфактического высказы вания бессмысленно: их антецедент всегда ложен, следовательно, если рассматривать их как простые условные высказывания и представлять в виде материальной импликации, то все они будут истинными в силу ложности антецедента. Классическая экстенсиональная логика не дает нам способов отличать истинные контрфактические высказывания от ложных. Нужны какие-то иные средства.

Гудмен полагал, что контрфактическое высказывание говорит о неко торой содержательной (не истинностно-функциональной) связи антеце дента и консеквента: «…Можно сказать, что полное контрфактическое высказывание утверждает, что между его антецедентом и консеквентом имеется определенная связь» (там же, с. ). Что это за связь? Можно говорить о какой-то связи между событиями, к которым относятся анте цедент и консеквент, или говорить о связи предложений, сформулирован ных в антецеденте и консеквенте, о чем-то типа строгой импликации.

Кажется, Гудмен стремился оставаться в плоскости языка и шел по пути К. И. Льюиса, В. Аккермана, А. Андерсона, Н. Белнапа и других логиков, стремившихся найти формальную импликацию, выражающую отноше ние логического следования.

Проблема условных контрфактических высказываний. Эта статья включена в каче стве гл. в книгу «Факт, фантазия и предсказание»,. См.: Гудмен Н. Способы создания миров. — М., Идея-Пресс,.

Там же. С..

Л 2 (70) 2009 Поэтому, несмотря на все оговорки, он склонялся к тому, чтобы истол ковывать эту связь как логическую выводимость консеквента из анте цедента, соединенного с какими-то дополнительными высказывания ми. Именно об этом говорит его известный пример: «Если бы эта спич ка была потерта о коробок, она загорелась бы». Добавив к антецеденту А класс истинных предложений S, описывающих «соответствующие усло вия»: «Эта спичка сухая», «Эта спичка изготовлена в соответствии со стан дартом», «Имеется достаточно кислорода» и т. п., мы можем из конъюнк ции А&S логически вывести консеквент В. При таком истолковании основной проблемой становится определение класса S: «Первая главная проблема заключается в том, чтобы определить соответствующие усло вия — уточнить, какие именно предложения подразумеваются в конъюнк ции с антецедентом в качестве основы для вывода консеквента» (там же, с. ). Гудмену так и не удалось полностью справиться с этой проблемой, и вопрос о том, когда контрфактическое высказывание можно считать истинным, так и не получил ответа.

. Приблизительная классификация Можно попробовать рассуждать следующим образом. Грамматика говорит, что свои мысли мы можем представлять в формах трех наклонений: изъ явительном, повелительном и сослагательном. Если мысль представлена в форме изъявительного наклонения, то она что-то утверждает или отри цает о вещах и событиях, поэтому может оцениваться как истинная или ложная. Если мысль выражена предложением в повелительном наклоне нии: «Уступайте места инвалидам и престарелым!», «Мойте руки перед едой!», то в ней нет утверждения или отрицания, она не претендует на опи сание каких-то вещей и событий, поэтому не может оцениваться как исти на или ложь. Так, может быть, и сослагательные предложения не выража ют суждений? И к ним неприменимы понятия истины и лжи? Нет, с этим как-то не хочется соглашаться, все-таки мы чувствуем, что в высказывании «Если бы кит был рыбой, он имел бы жабры» что-то утверждается, что его можно принимать или оспаривать, следовательно, можно оценивать как истину или ложь. Но тогда встает указанная выше проблема.

Гудмен писал свои работы в ту эпоху, когда над умами философов науки почти полностью господствовал логический позитивизм. И хотя такие люди, как У. Куайн и Н. Гудмен, никогда вполне не разделяли устано вок позитивизма, тем не менее стремление все реальные связи явлений представлять в виде логических связей предложений было свойствен но и им. Поэтому Гудмен осознает, что контрфактическое предложение говорит о связи антецедента и консеквента, но эту связь он стремится представить только как логическую выводимость. Он говорит о том, что вывод консеквента из антецедента предполагает существование закона природы, но проблему закона видит лишь в том, как отличить предложе ния, выражающие закон, от случайно истинных обобщений. Поскольку 86 Александр Никифоров все контрфактические высказывания он рассматривает как утверждения о логической выводимости, для него между ними нет большой разницы, и он не пытается как-то классифицировать их. Быть может, хотя бы неко торые трудности, возникающие при анализе контрфактических высказы ваний, можно будет устранить, если начать с самой простой и пусть даже произвольной их классификации.

. Неопределенные, двусмысленные контрфактические высказывания.

По-видимому, с самого начала следует исключить из рассмотрения такие контрфактические высказывания, антецедент которых неясен и требует уточнения. Гудмен приводит в качестве примера такой антеце дент: «Если бы Бизе и Верди были соотечественниками, то…». Ясно, что здесь нужно просто уточнить: «Бизе был бы соотечественником Верди» или «Верди был бы соотечественником Бизе». Несколько сложнее обсто ит дело с такими высказываниями, как: «Если бы Юлий Цезарь был львом, то он имел бы хвост» или «Если бы Юлий Цезарь был львом, то у него все равно не было бы хвоста». С каким из них можно согласиться? Здесь, по-видимому, опять требуется уточнение, какое начало, как мы считаем, останется преобладающим в Цезаре — львиное или человеческое? От это го и будет зависеть ответ. Конечно, наиболее интересными являются высказывания, говорящие о тождестве двух индивидов: «Если бы я был Наполеоном, то…». Их анализ приводит нас к обсуждению онтологиче ских проблем: что мы имеем в виду под «я» и «Наполеоном»? Если «я» превратится в «Наполеона», то в какой мере «я» останется самим собой?

Или мы имеем в виду, что «я» просто «займет место» французского импе ратора? А, может быть, приобретет и какие-то черты его личности — ска жем, его военный гений? И, вообще, что такое тождество двух индивидов?

Возможно ли оно? Все это чрезвычайно интересные и сложные вопро сы, заслуживающие особого рассмотрения. Мы же в данном случае ста вим перед собой значительно более скромную задачу.

. Логико-математические контрфактические высказывания, говорящие об иде альных, создаваемых нами объектах.

. Эмпирические контрфактические высказывания, относящиеся к реальным вещам, предметам, событиям.

. Исторические контрфактические высказывания, говорящие о возможных сце нариях прошлого.

Попробуем рассмотреть их последовательно.

. Логико-математические контрфактические высказывания Конечно, для того класса контрфактических высказываний, которые мож но было бы назвать «логико-математическими», подход Гудмена вполне оправдан и осуществим. Если, скажем, антецедент внутренне противо речив, то контрфактическое высказывание истинно при любом консек венте: «Если бы этот предмет был одновременно круглым и квадратным, Л 2 (70) 2009 то…» — будет истинно в тех системах логики, в которых из противоречия следует все, что угодно. Будут истинными контрфактические высказыва ния, консеквент которых следует из антецедента в конъюнкции с аксиома ми или определениями. Например, высказывание «Если бы данная фигура была треугольником, то сумма внутренних углов в ней была бы равна двум прямым» истинно, ибо его консеквент следует из антецедента и соответ ствующей теоремы Евклидовой геометрии. Высказывание «Если бы Петр был неженат, то он был бы холостяком» истинно, ибо его консеквент сле дует из антецедента и определения понятия «холостяк». Короче говоря, для определенного класса контрфактических высказываний подход Гуд мена кажется вполне приемлемым: если у нас имеются соответствующие аксиомы и определения, то отношение между антецедентом и консеквен том контрфактического высказывания мы можем представить как отноше ние логической выводимости консеквента из антецедента. Если аксиомы и определения позволяют нам логически вывести консеквент из антеце дента, то контрфактическое высказывание истинно;

если же мы не можем вывести консеквент из антецедента, то его следует признать ложным.

Здесь только, быть может, нужно сделать оговорку: «в рамках данной систе мы». Это оговорка кажется естественной, если мы примем во внимание то обстоятельство, что существуют разные системы логики и математики, в частности разные системы геометрии, классическая логика, интуицио нистская логика, паранепротиворечивые логики и т. д.

Некоторые теории естественных наук могут быть представлены в виде гипотетико-дедуктивной системы, в основании которой лежат постулаты и определения, задающие свойства и связи идеализированных объектов, к которым относятся утверждения теории, — таковы, например, класси ческая механика, оптика, термодинамика, теория относительности и т. п.

Контрфактические высказывания, говорящие об идеализированных объ ектах таких теорий, также не порождают особых проблем: они истинны, если их консеквент логически следует из антецедента и каких-то посту латов или утверждений теории. Высказывание «Если бы я выбросился из окна, то падал бы на землю с ускорением, м /с» истинно, посколь ку его консеквент можно вывести из антецедента и законов классической механики (или закона свободного падения Галилея). Как раз мысленные эксперименты, распространенные в науке, иллюстрируют использование контрфактических высказываний в качестве средств теоретического рас суждения. Когда А. Эйнштейн говорит о поездах, движущихся со скоро стью света, о лифтах, падающих в бесконечно глубокую шахту, и выводит следствия такого рода ситуаций, он использует, по сути дела, контрфакти ческие высказывания, истинность которых обоснована его постулатами.

По-видимому, не возникает никаких трудностей в связи с контрфакти ческими высказываниями, говорящими об идеальных объектах — числах, функциях, геометрических фигурах, материальных точках, совершенных зеркалах, инерциальных системах и т. п. Все свойства и связи этих объек тов заданы постулатами соответствующих теоретических систем. В рам 88 Александр Никифоров ках этих систем контрфактические высказывания можно представлять как утверждающие логическую выводимость консеквента из антецеден та и некоторых теоретических положений. И если такой вывод можно осуществить, контрфактическое высказывание истинно;

если вывод ока зывается невозможным, контрфактическое высказывание ложно. Таким образом, связь между антецедентом и консеквентом контрфактического высказывания в некоторых случаях можно представлять как логическую выводимость консеквента из антецедента, соединенного с постулатами, аксиомами, определениями и т. п.

Здесь следует обратить внимание лишь на одно обстоятельство: мы признаем логическую выводимость консеквента контрфактического высказывания из его антецедента только в рамках определенной теорети ческой системы. И в той мере, в которой мы считаем истинной всю эту систему, мы признаем истинным и рассматриваемое высказывание. Нель зя обсуждать вопрос об истинности или ложности, о приемлемости или непри емлемости контрфактического высказывания безотносительно к какой-либо теоретической системе.

Вообще говоря, этот вывод представляется совершенно тривиальным, если взглянуть на него с более широкой точки зрения. Контрфактические высказывания представляют собой разновидность теоретических высказы ваний, которые мы определяем как высказывания, принадлежащие неко торой теории и относящиеся к идеализированным объектам этой теории.

Их истинность устанавливается не обращением к эмпирической реально сти, а доказательством в рамках теоретической системы. Но контрфактиче ские высказывания также говорят о ситуациях, о положениях дел, которых в реальности нет. И в этом отношении они похожи на обычные теоретиче ские высказывания. Поэтому и их истинность или ложность устанавливает ся не обращением к реальным вещам и явлениям, а включением их в неко торую систему и доказательством в рамках этой системы.

. Эмпирические контрфактические высказывания Несколько более интересными могут показаться контрфактические высказывания, относящиеся к явлениям эмпирического мира, к вещам и событиям, с которыми мы имеем дело в повседневной жизни: «Если бы эта ваза упала со стола на пол, она разбилась бы», «Если бы этот цветок поливали, он не засох бы» и т. п. Возьмем пример Гудмена: «Если бы эта спичка была потерта о коробок, она загорелась бы». Такого рода выска зывания Гудмен также стремился представить как утверждения о логи ческой выводимости консеквента из антецедента и описания соответ ствующих условий. Точно задать класс соответствующих условий не уда лось, поэтому этот ход мысли не привел к успеху.

Кажется удивительным, что столь проницательный мыслитель, как Гуд мен, не осознавал, что полное описание его класса S невозможно и даже бессмысленно. Когда мы говорим: «Если бы А, …», то имеем в виду, что Л 2 (70) 2009 в мире, в котором отсутствует событие А, оно появляется и его появление влечет появление другого события В. Поэтому «соответствующие усло вия» Гудмена должны включать в себя весь мир и его полное описание.

Но это невозможно. Быть может, в этот тупик Гудмен загнал себя потому, что не хотел обращаться к понятию причинно-следственной связи, хотя такое обращение дает простое решение проблемы.

Конечно, некоторое событие В возникает в контексте бесконечного множества явлений и их взаимосвязей. Из этого множества явлений мы выделяем фактор, который считаем решающим для появления события В. Мы называем его причиной. Причиной возгорания спички мы считаем ее трение о коробок. Ясно, что одного этого трения недостаточно, нужен еще кислород в окружающем воздухе, сухость спички и т. п. — то, что Гуд мен называет «соответствующими условиями». Но если все условия есть, а спичка не горит и загорается лишь после того, как мы потрем ее о коро бок, то это трение и можно считать причиной возгорания спички. Нам в данном случае нет нужды обращаться к природе причинно-следственной связи: порождает ли причина свое следствие, осуществляется ли в этом процессе перенос вещества или энергии и т. п. — все это в данном случае для нас не важно. Можно представить себе ситуацию, когда вокруг доста точно кислорода и спичка непрерывно трется о коробок, но не загорается, потому что она влажная. Тогда мы могли бы сказать: «Если бы эта спичка была сухой, она загорелась бы», и считать причиной возгорания спички ее сухость. И действительно, высушивание спички вызывало бы ее воз горание. Мы говорим лишь о связи двух событий, а вопрос о том, какова природа этой связи, мы можем оставить в стороне. Таким образом, вводя такое понятие причины, мы остаемся в рамках анализа Гудмена и не обра щаемся ни к какой метафизике. Контрфактическое высказывание истин но, если утверждает причинно-следственную связь. Такая связь выражает ся в законе природы. И это приводит нас к обсуждению понятия закона.

Закон природы представляет собой утверждение причинно-след ственной связи между двумя событиями. Но эта связь никогда не сущест вует в чистом виде, она всегда вплетена в массу разнообразных событий, факторов, связей и т. п. Поэтому закон представляет собой некую идеа лизацию, формулируемую с оговоркой «при прочих равных условиях».

Эти «прочие условия» представляют собой состояние мира, его структу ру, в которой одно событие может рассматриваться как причина другого.

Вообще говоря, любое утверждение о связях событий подразумевает эту оговорку. Даже самое обычное утверждение типа «Если солнце взошло, то стало светло» мы принимаем, подразумевая при этом: если атмосфера достаточно чистая, если у нас есть органы зрения и т. п. Если бы мы пыта лись точно оговаривать все условия, при которых оказывается возмож ной некоторая связь, то мы вообще не смогли бы ничего сказать. Пытаясь высказать некоторое утверждение и при этом перечислить все условия, при которых оно справедливо, мы утонули бы в этом бесконечном пере числении и, сказав «А», так и не смогли бы добраться до «В».

90 Александр Никифоров Теперь кажется, что наша проблема решается просто. Контрфакти ческое высказывание истинно, если существует закон природы, позво ляющий нам логически вывести консеквент из антецедента. Контр фактическое высказывание «Если бы эта спичка была потерта о коро бок, она загорелась бы» следует признать истинным, если мы признаем законом природы высказывание «Всякая спичка, потертая о коробок, загорается». И нам не нужно перечислять всех «соответствующих усло вий», ибо мы молчаливо подразумеваем: «при прочих равных условиях», «в нашем мире».

Но как же мы отличаем предложения, выражающие законы приро ды, т. е. фиксирующие причинно-следственные связи, от случайно истин ных обобщений, говорящих о случайных совпадениях? Именно этой про блемой был занят Гудмен. Почему высказывание «Все люди, находящие ся в этой комнате, защищены от мороза» мы считаем законом природы («законоподобным» высказыванием), а высказывание «Все люди, нахо дящиеся в этой комнате, лысые» лишь случайно истинным обобщени ем? Все попытки найти логико-семантические критерии, позволяющие провести четкое различие между этими двумя видами высказываний (см., например, известную статью К. Гемпеля и П. Оппенгейма «Логика объ яснения». — Гемпель К. Г. Логика объяснения. — М., Дом интеллектуаль ной книги, ) ни к чему не привели, да и не могли привести. Не фило соф открывает и формулирует законы природы, а ученый, не логико-се мантические свойства отличают закон от случайного обобщения, а опыт и эксперимент, поэтому единственное, что нам остается, — ориентиро ваться на науку и признанные учеными теории.

И тогда легко видеть, что контрфактическое высказывание, говоря щее о защищенности от мороза людей в данной комнате, следует из тео рий термодинамики и физиологии, а высказывание, констатирую щее, что все собравшиеся в данной комнате лысые, ни из каких теорий не следует. И мы вправе заключить, что первое обобщение законоподоб но, а второе — лишь случайно. Поэтому высказывание «Если бы Андрей находился в данной комнате, он был бы защищен от мороза» мы счита ем истинным, а высказывание «Если бы Андрей находился в данной ком нате, то он был бы лыс» — ложным. Но стоит только включить второе наше обобщение в некоторую систему, скажем, в некоторый свод правил, регулирующих посещение людьми тех или иных комнат в данном учреж дении, как оно может оказаться законоподобным! Скажем, если в дан ную комнату разрешено заходить только лысым, наша констатация уже не будет только случайно истинной и соответствующее контрфактиче ское высказывание станет истинным.

Итак, контрфактическое высказывание истинно, если оно гово рит о причинно-следственной связи между событиями, описываемы ми его антецедентом и консеквентом;

эта связь фиксируется в науч ном законе, который и служит для логического выведения консеквента из антецедента.

Л 2 (70) 2009. Контрфактические конструкции в истории Но, конечно, самые большие трудности связаны с анализом контрфак тических высказываний, относящихся к социальной жизни, в частности используемых в сочинениях по истории. «Если бы ты пришел ко мне вче ра, мы сходили бы на вернисаж», «Если бы я не заболел, то пришел бы на свадьбу», «Если бы у меня были деньги, я съездил бы в Грецию» … О чем говорят эти высказывания и когда их можно считать истинными? По-ви димому, такого рода высказывания говорят о целях, намерениях, желани ях говорящего и нет никаких общих принципов, способных обосновать такие высказывания. Если говорящий искренен и его высказывание дей ствительно выражает имеющееся у него желание, то такое высказыва ние истинно. Однако говорящий может лицемерить, лгать, его желания могут изменяться и т. д. Поэтому истинностная оценка таких высказыва ний кажется пустым занятием: дело не в том, истинно ли то, что вам гово рят, здесь важнее другое — верите ли вы в это?

Интереснее и важнее контрфактические конструкции, используемые в исторической науке. «Если бы Англия и Франция в г. не пошли на сговор с Гитлером, то Второй мировой войны не было бы», «Если бы германский император Вильгельм II не бежал трусливо в Голландию в г., а мужественно погиб в рядах своей армии, то монархия в Герма нии сохранилась бы», «Если бы Россия не вступила в Первую мировую войну, то не произошло бы никакой революции» — такого рода высказы вания постоянно встречаются в сочинениях историков. Как к ним отно ситься и как их оценивать?

Здесь у нас нет ни аксиом, ни постулатов, ни законов. Социальная причинность, если о ней вообще можно говорить, включает в себя пони мание и принятие решений, т. е. субъективные моменты, поэтому оказы вается весьма неопределенной. Нам не может помочь индукция, которая часто выручает нас в рассуждениях о физическом мире. Если тысячу раз, когда я опускал в горячий чай кусок сахара, он растворялся, я с достаточ ной долей уверенности могу утверждать связь: «Если бы вот этот кусок сахара был опущен в горячий чай, он растворился бы». Исторические события и личности уникальны, Вильгельм II не похож на Чемберлена и Даладье, как похожи друг на друга три куска сахара.

Так что же, рассматривать контрфактические построения в истории как досужую болтовню, как пустые маниловские мечтания, как лишенные смысла спекуляции? Но кажется, порой встречаются построения, кото рые как-то можно обосновать, которые кажутся даже правдоподобными.

Скажем, можно утверждать: «Даже если бы Наполеон выиграл битву при Ватерлоо, он проиграл бы войну в целом». В обоснование этого контр фактического высказывания можно было бы указать на тот факт, что на Францию в тот момент надвигались армии России, Австрии, Пруссии, Англии, включавшие в себя около миллиона солдат и руководимые полко водцами, которых сам же Наполеон научил воевать. Истощенная двадца 92 Александр Никифоров тилетними войнами Франция уже просто не могла извлечь из себя ресур сов для противостояния этой грозной коалиции. Она должна была пасть.

Любопытно, что здесь нет никакой связи между антецедентом и консек вентом нашего контрфактического высказывания. Напротив, это выска зывание неявно утверждает, что консеквент был бы реализован в любом случае — независимо от каких бы то ни было действий Наполеона. Этот консеквент вытекал из всей совокупности событий того времени и проти востоять заданному ходу событий не мог даже гений Наполеона. Но ведь Наполеон действительно проиграл войну г., т. е. наш консеквент исти нен! Это приводит к мысли о том, что если какие-то события действитель но произошли в прошлом, то мы можем предпосылать им любой анте цедент — все получившиеся контрфактические высказывания будут истин ными! «Если бы Наполеон выиграл битву при Ватерлоо, то…», «Если бы Наполеон отступил и не вступал в битву, то…», «Если бы Наполеон бросил армию и уехал на Корсику, то…» — все эти высказывания с истинным кон секвентом будут истинными. Это говорит о том, что когда некое событие свершилось, мы можем как угодно спекулировать и фантазировать по пово ду предшествующих событий. Но эти фантазии кажутся бесплодными.

По-видимому, этот пример достаточно наглядно показывает, что дале ко не все контрфактические высказывания можно истолковать как утвер ждающие некую связь антецедента и консеквента. По крайней мере, неко торые из них могут говорить о том, что какие-то события должны были обязательно произойти, несмотря на все наши усилия и действия. Согла шаясь с этим, мы должны допускать в истории некоторую предопределен ность, проявление какой-то необходимости, которая прокладывает себе дорогу в хаосе наших разнообразных действий. Это толкает нас к обсуж дению возможности законов в истории. Но проблема исторических зако нов слишком сложна, чтобы касаться ее мимоходом.

Вернемся к Гудмену. Исходная позиция заключалась в том, что контр фактические высказывания говорят о связи антецедента и консеквента и эта связь может быть представлена как логическая выводимость второго из первого. В отношении истории и социальной жизни вообще теперь мы можем сказать, что такое понимание контрфактических высказываний почти неприменимо. В отношении массовых явлений — миграции народов, промышленного и экономического развития, взаимоотношений народов и государств — иногда можно более или менее разумно представить одни события как следствия предшествующих событий. Например, можно ска зать: «Если бы русские князья объединились для отражения монгольско го нашествия, то монголам не удалось бы завоевать Русь». Можно было бы привести основания для подкрепления этого утверждения. Тем не менее вряд ли из этих оснований можно было сделать логический вывод о том, что монголам в этом случае обязательно не удалось бы их предприятие.

А уж что касается поведения и действий отдельных личностей, то здесь дело кажется совсем безнадежным: в игру вступает свободная воля челове ка, которая способна противостоять любым обстоятельствам.

Л 2 (70) 2009 Здесь есть простое соображение. Если бы мы могли представить связь антецедента и консеквента контрфактического высказывания как логи ческий вывод, то это означало бы, что, опираясь на события настояще го, мы могли бы логически выводить — точно предсказывать — будущее.

Но каждый из нас знает, сколь рискованны такие предсказания и как часто они оказываются ошибочными. Настоящее не предопределяет буду щего, мы свободны в выборе самых разнообразных возможностей.

Чтобы продвинуться еще немного в понимании контрфактических высказываний, возьмем в качестве примера два высказывания, которые сегодня довольно часто можно встретить в сочинениях историков и псев доисториков:. «Если бы Англия и Франция в г. решительно выступи ли на защиту целостности Чехословакии, экспансия германского фашизма в Европе была бы остановлена»;

. «Если бы Советский Союз не заключил в г. пакт о ненападении с фашистской Германией, то Гитлер не осмелил ся бы напасть на Польшу, и Вторая мировая война была бы предотвращена».

Здесь никак, конечно, нельзя говорить о каком-то логическом выво де консеквента из антецедента и каких бы то ни было «прочих равных условиях». Никто, по-видимому, и не подразумевает, что антецедент каким-то образом влечет консеквент. Когда высказывают такого рода утверждения, имеют в виду, скорее, что антецедентное событие повлек ло бы такое изменение множества других факторов, что в этом изменен ном мире стал истинным консеквент. Иначе говоря, здесь подчеркивает ся важность антецедентного события, его обширное влияние на сущест вовавшую обстановку в мире и существенное изменение этой обстановки в результате появления данного события.

Действительно, что означало бы решительное «Нет!» Англии и Фран ции притязаниям Германии на Судетскую область Чехословакии? Это озна чало бы их готовность к войне, мобилизацию армии и флота, привлечение к совместной борьбе чехословацких дивизий и промышленного потен циала Чехословакии и многое другое. В этих условиях Гитлер неминуемо должен был отступить, а это повлекло бы падение престижа фашистско го режима в самой Германии и за ее пределами. Здесь форма контрфакти ческого высказывания используется просто для того, чтобы подчеркнуть важность антецедентного факта. Можно было бы сказать просто: «Мюнхен ское соглашение четырех держав о разделе Чехословакии имело фатальные последствия для судеб европейских народов». И именно об истинности или ложности этого утверждения должна идти речь.

Точно так же и второе контрфактическое высказывание представля ет собой просто иную форму для утверждения о том, что заключение пак та о ненападении между СССР и Германией настолько сильно изменило общее положение дел в Европе, что сделало неизбежной мировую войну.

Но в таком простом, незакамуфлированном виде оно легко опроверга ется существующими историческими данными. Следовательно, оно лож но и остается ложным, даже если придать ему форму контрфактическо го высказывания.

94 Александр Никифоров Последние соображения приводят к печальному выводу о том, что часто контрфактические высказывания представляют собой просто риторическую фигуру для более эффектного выражения какой-то мыс ли. Так, порой для придания эмоциональной окраски своей мысли мы придаем утверждению форму риторического вопроса. Риторический вопрос — не вопрос. Порой и контрфактическое высказывание служит не более чем ритоическим украшением для утверждения. Этот вывод бро сает мрачную тень на все наши предшествующие рассуждения.

Заключение Итак, к чему мы пришли? Когда контрфактическое высказывание гово рит об идеальных объектах, связь между его антецедентом и консек вентом можно представить как логическую выводимость консеквен та из антецедента. В основе такого вывода лежат аксиомы, постулаты, определения конкретной теоретической системы. Когда контрфакти ческое высказывание относится к эмпирическим объектам, связь меж ду его антецедентом и консеквентом можно представить как причинно следственную связь соответствующих событий. Истинность таких выска зываний обосновывается наличием соответствующего закона природы.

В области истории (да и не только здесь) контрфактические высказы вания могут использоваться как риторическая форма утверждения важ ности антецедентного события. В этих случаях обоснование истинно сти контрфактического высказывания сводится к обоснованию соответ ствующего утверждения.

Все это бедно до тривиальности. Быть может, более интересные результаты можно получить, опираясь на какую-то иную классификацию контрфактических высказываний, скажем: высказывания, говорящие о тождестве двух индивидов;

о приписывании каких-то свойств индиви дам;

об отношениях между индивидами;

о связях ситуаций. Или можно попытаться рассматривать их как выражение каких-то эмоционально ментальных состояний — веры, надежды, желания, страха и т. п.

Анализ контрфактических высказываний может показаться интеллек туальной забавой, не имеющей прямого отношения к обсуждению серьез ных философских проблем. Но такое впечатление не совсем верно. Гудмен связал контрфактические высказывания с проблемой диспозиций, с про блемой закона природы, с выяснением оснований индуктивных выводов.

Мы пытались показать, что их обсуждение способно с новой стороны при вести нас к рассмотрению понятия личности и тождества, к истолкова нию связи исторических и социальных событий, к пониманию некоторых способов научных рассуждений. В такого рода высказываниях выражают ся наши представления об истории, о человеке, наши оценки и надежды.

Поэтому их рассмотрение способно пролить новый свет на известные философские проблемы, следовательно, оно не вполне бесполезно.

Л 2 (70) 2009




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.