WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

Севастеенко Алена Вадимовна КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЕ ФОРМЫ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОГО ПЕРЕЖИВАНИЯ: ТЕМА ЛЮБВИ И ЕЕ ДИСКУРСИВНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ Специальность 09.00.13 — религиоведение,

философская антропология, философия культуры

АВТОРЕФЕРАТ

Диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук

Екатеринбург — 2002

Работа выполнена на кафедре истории философии Уральского государственного университета им. А. М. Горького

Научный консультант:

доктор философских наук, профессор В. И. Плотников

Официальные оппоненты:

Мясникова Л. А. — доктор философских наук, профессор Охотников О. В. — кандидат философских наук, доцент

Ведущая организация:

Уральская государственная юридическая академия

Защита состоится «28» июня 2002 г. в 1300 часов на заседании дис сертационного совета Д.212.286.02 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора философских наук в Уральском государственном университете им. А. М. Горького по адресу: 620083, г. Екатеринбург, пр.

Ленина, д. 51, комн. 248.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Ураль ского государственного университета им. А. М. Горького.

Автореферат разослан «28» мая 2002 г.

Ученый секретарь диссертационного совета, доктор философских наук, профессор В. И. Плотников ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ АКТУАЛЬНОСЬ ТЕМЫ обусловлена возрастающим интересом к проблемам переживания как к ключевым для понимания глубинных ос нований человеческой культуры, а также наметившейся тенденцией к на пряженному поиску культурно-исторической (персональной) самоиден тификации. Ситуация, которая сложилась в европейской культуре, начи ная с конца XIX века, свидетельствует о наличии в ней двух противопо ложных тенденций. С одной стороны, вторая половина XIX — начало XX века отличаются нарастанием нестабильности форм человеческого су ществования, обусловившем кризис в сфере культуры в целом и духов ной культуры в особенности. С другой стороны, в это же время, и особен но со второй половины XX века, все более усиливается стихийная тяга к упорядочению духовной жизни и ее осмыслению в связи с принципиаль но новым культурным материалом. Обе эти тенденции и их столкновение в современной культуре рождают небывалый интерес к феномену пере живания.

Сфера духа всегда включала в себя мир человеческих переживаний, изначальная хаотичность и склонность которого к дисгармонии истори чески перемежались с социально детерминированным стремлением и временным обретением меры и наведением относительного порядка. Как результат этого противоречивого процесса духовная культура стала не только средоточием философских идей и концептуальных устремлений (эстетических, религиозных, нравственных и мн. др.), но и концентрацией целого спектра переживаний людей, живших в разные эпохи и на себе испытавших, как разрушение старых границ сменяется возведением но вых культурных ограничений. Сама структура переживания человека — бессознательного и спонтанного, с одной стороны, и осознанного, тяго теющего к упорядочению, с другой,— провоцировала эту двуаспект ность, в том числе и современной культуры. Но, как свидетельствует Х. Г. Гадамер, только в конце XIX века слово «переживание» прочно вошло в философскую терминологию. Его появление в автобиографиях и крити ческой литературе «произвело ошеломляющий эффект», вызванный уже тогда обозначившимися предпосылками кризиса в сфере духовности.

Именно с конца XIX века система переживания начинает выходить на первый план, стремительно врываясь из сферы обыденного в сферу про фессионального и философского языка и становясь своеобразной приз мой, сквозь которую не только наиболее рельефно проступают черты кризиса современной культуры, но и намечаются пути к его преодоле нию.

С нарастанием кризисных явлений в сфере духовной культуры и с увеличением амбивалентности экзистенциальных переживаний оказались связанными трансформации в сфере языка и речи. Это выразилось не только в оформлении и бурном развитии лингвистики, но и в усилении интереса к проблематике дискурсивных трансформаций. Сам термин «дискурс» был вызван к жизни необходимостью опосредствовать отно шение между родовой абстракцией языка и индивидуальной значимостью речи. Дискурс стал социально обусловленной речью, способной связать переживания отдельных людей с их возрастающей зависимостью от ду ховной культуры всего человечества. Будучи предметом философского исследования, экзистенциальное переживание — это не только то общее, что формирует культурно-исторический горизонт, связанный с человече ской духовностью, но и то частное, которое, в свою очередь, сфо рмировано особой духовной культурой переживания, свойственной каж дой отдельной эпохе в истории человечества. Само по себе переживание — стихийно, поэтому оно не может быть структурировано. С другой сто роны, переживание не может быть абстрактным. Специфика его проявле ния и исторические видоизменения связаны с горизонтом духовной куль туры, в котором происходит оформление пережитого. Сама культура воз действует на различные формы переживания: страх, ненависть, любовь, смерть, вера, надежда... Среди всех форм чувственности, которые харак теризуют человека, с наибольшей полнотой контроверзы культуры про явились в любовных переживаниях. Именно эти обстоятельства обусло вили выбор феномена переживания любви как темы исследования. С од ной стороны, как феномен переживания индивида, любовь обладает не вероятным многообразием своих формообразований. С другой стороны, как вечная тема философии, любовь постоянно сталкивается с конк ретной историко-культурной ситуацией, и становится той сферой пере живания, которая прежде других нуждается в понимании способов своего обновления и специфики упорядоченности. «Сексуальная революция» конца XIX — начала XX века имела своей целью раздвинуть рамки жест ких культурных нормативов и открыть дорогу новым культурным фор мам любовного переживания, позволить индивиду ощутить себя свобод ным и в этой форме бытия. Но эффект, которого она достигла, как это ни парадоксально, был обратным. Ситуация в культуре в середине XX века характеризуется предельным сужением сферы чувственности, пережива ния человека становятся «одномерными» (Г. Маркузе). С середины XX века, наметилась тенденция к осмыслению культурной ситуации и на личностном уровне. Она выразилась в попытках отрефлексировать иден тичность экзистенциальных переживаний отдельно взятого «Я» (Р. Д.

Лэнг, О. Кернберг). И, наконец, в 90-е гг. прошедшего века проблема пе реживания любви стала самым тесным образом связываться с проблема ми персональной и сексуальной идентичности (Р. Салецл, Дж. МакДу галл).

СТЕПЕНЬ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ РАЗРАБОТАННОСТИ ПРОБ ЛЕМЫ. Существует целый спектр исследований, связанных с проблема тикой любви и послуживших отправным пунктом для нашего исследова ния. Прежде всего, следует отметить ряд отечественных концепций, ко торые мы рассматривали в качестве достаточно разработанных и потому ограничивающих сферу наших интересов в этой области. Среди них можно выделить следующие основные подходы: онто-гносеологический (А. В. Лукьянов, П. С. Гуревич, Б. В. Марков);

философско-антропологи ческий, исследуемый в контексте историко-философского анализа (К. Н.

Любутин, К. Василев, А. А. Ивин, А. Рубенис, Ю. Б. Рюриков, В. В. Ха ритонов, А. Н. Чанышев);

философско-религиозный и религиозно мистический в русской философии и современных отечественных иссле дованиях (Н. А. Бердяев, Е. Н. Некрасова, Д. В. Пивоваров, В. В. Розанов, Вл. Соловьев, С. Л. Франк);

нравственно-психологический (И. С. Кон, Г.

Я. Стрельцова);

социально-философский и феноменологический (С. А.

Азаренко, Ю. М. Бородай);

информационно-позитивистский (В. К. Бак шутов, Г. Л. Смирнова). Среди зарубежных исследований, либо специ ально посвященных проблемам любви, либо затрагивающих эту пробле матику косвенным образом, надо отметить: 1) концептуальный анализ ди скурсивных практик в приложении к проблематике содержания сексуаль ной идентификации и концепциям порядка дискурса (Р. Барт, Ю. Кристе ва, К. Палья, Р. Салецл, М. Фуко, М. Шелер);

2) исследование воображе ния, принципа сериации и модификации любовного переживания в авто биографической форме нарратива (Р. Барт, Ф. Брентано, Ф. Гваттари, Ж.

Делез, Л. В. Милдмэн, Ж.-П. Сартр, У. Эко);

3) разработку проблемы экс тремальных переживаний человека, пограничных форм сексуальности в экзистенциальной феноменологии и психоаналитических исследованиях (А. Кемпинский, О. Кернберг, Ж. Лакан, А. Лоуэн, Р. Д. Лэнг, Дж. Мак Дугалл, Р. Мэй, З. Фрейд, Э. Фромм, К. Г. Юнг);

4) и, наконец, работы методологического характера, затрагивающие проблематику пережива ния в контексте культурологических, психоаналитических, феноменоло гических и экзистенциальных исследований (Г. Башляр, Ф. Брентано, Б.

Вальденфельс, К. Гирц, Э. Гуссерль, К. Леви-Стросс, Г. Райл, У. Эко, М.

Элиаде). Феномен любви в контексте человеческих переживаний иссле довался В. Д. Губиным, М. А. Малышевым, В. В. Семеновой. Анализ са моидентификации и обусловленности персональной идентичности раз личными дискурсивными практиками невозможен без учета результатов, полученных отечественными и зарубежными учеными, в рамках анализа культуры как текста, структуры и функции текста и повествования, язы ков и кодов культуры (Р. Барт, А. К. Жолковский, К. Палья, В. А. Подоро га, В. Н. Топоров, Е. Г. Трубина, Э. Эриксон). Система художественной культуры, ее язык и функциональные структуры раскрыты в работах М.

М. Бахтина, Л. А. Закса, М. С. Кагана, Ю. М. Лотмана, В. В. Харитонова.

Определяющими для понимания идеи жанров философского дискурса и их роли в условиях духовного кризиса современности стали исследования В. И. Плотникова. Направляющими в исследовании культурно-историче ских форм экзистенциального переживания были работы Л. А. Мяснико вой. Данное исследование соответствует той традиции, которая связывает узловые вопросы философской антропологии и философии культуры с проблемами интерпретации философских текстов и многообразием дис курсивных трансформаций культурно-исторических форм экзистенци ального переживания любви. Методологические ориентиры в этой облас ти исследования заданы Х.-Г. Гадамером, В. Дильтеем, С. Н. Зенкиным, П. Рикером, М. Шелером. Но их конкретные, в том числе, дискурсивные аспекты в современных отечественных исследованиях остаются во мно гом нерешенными. К ним относятся вопросы о том, как модифицируются историко-культурные формы экзистенциального переживания (и, в част ности, тема любви) в дискурсивных практиках философских и литера турных произведений. Остается неясным, почему в одну и ту же эпоху наблюдаются настолько противоположные формы переживания любви, что можно говорить о наличии «двух культур» (высокой и низкой тради ции), нашедших свое выражение в различных дискурсах любви. Не про яснены сами основания и механизм, а также причины трансформации эк зистенциального переживания. Отсутствует философская концепция те матизации как существенной основы жанровых метаморфоз философско го дискурса. Нет отечественных аналогов исследований, которые увя зывали бы феномен маргинальности с культурным творчеством в сфере экзистенциальных переживаний. Очевидный пробел в современных оте чественных исследованиях составляет то, что среди них нет таких работ, в которых, во-первых, была бы осуществлена рефлексия по поводу на личного состояния и структуры переживания наших современников;

во вторых, была бы произведена переоценка с позиций современности зна чимости культурных традиций переживания, нашедших свое воплощение в концепциях любви прошлых эпох, сведения о которых можно почер пнуть не только из историко-философских источников, но и из литера турного и биографического материала различных мыслителей. Отсутст вуют, также, исследования, в которых были бы схвачены ключевые тен денции, позволяющие по-новому переосмыслить человеческую культуру конца ХХ в.

Основная цель диссертационного исследования — проследить, ка ким образом от эпохи к эпохе трансформируются культурные формы пе реживания любви, и как результаты их трансформации философски фик сируются в дискурсивных (поэтических, прозаических и собственно фи лософских) практиках. Это обусловило следующие задачи: 1) осмыслить двуаспектность феномена любви как культурно-исторической формы эк зистенциального переживания индивида;

2) раскрыть причины «дискур сивного взрыва», произошедшего в философской культуре на грани ты сячелетий и обосновать необходимость нового методологического под хода к феномену любви как философскому концепту, организующему различные жанры философствования;

3) выявить философский смысл пе реживания и исследовать, каким образом осуществляется тематизация феномена любви в его дискурсивных трансформациях на рубеже веков;

4) проследить на основе различных дискурсов XIX—XX веков как офор млялось в философии и литературе жизненное содержание любовного переживания;

5) выявить на примере романтической литературы модели трансформации экзистенциального переживания людей и способы их зак репления в качестве философского концепта;

6) исследовать те формы, которые приобретала любовь в жанрах философствования в процессе трансформации человеческого переживания.

ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ. Одним из узловых моментов диссертационного ис следования была опора на обобщающую концепцию человека, с учетом его изменившегося места в системе культуры и того вклада, который вне сли в нее те концептуальные направления (экзистенциализм, персона лизм, структурализм, герменевтика и психоанализ), которые были вызва ны духовной ситуацией современной эпохи. Именно эти два обстоятель ства — специфика темы и необходимость ее раскрытия в разных методо логических аспектах — обусловили необходимость преимущественной опоры на метод «герменевтического круга» как способа организации но вейших современных методологий в конкретном приложении к заявлен ной в диссертации проблематике. С этой точки зрения в диссертации бы ло переосмыслено многообразие культурно-исторических феноменов эк зистенциального переживания, которые нашли свое отражение в различ ных философских системах как исторически обусловленные образовани ях дискурсивного характера. Следуя герменевтике П. Рикера и У. Эко, мы попытались синтезировать две кажущиеся непримиримыми позиции — экзистенциально-феноменологическую и структуралистскую.

НАУЧНАЯ НОВИЗНА ИССЛЕДОВАНИЯ обусловлена наличи ем в его предметной сфере нерешенных проблем, определивших цель и задачи диссертации;

впервые в отечественных исследованиях была пред принята попытка философского анализа трансформации культурно исторических форм экзистенциального переживания индивида;

впервые обоснована необходимость трансформации некоторых известных мето дологий, в первую очередь «герменевтического круга», в их приложении к сфере переживания и, в частности, переживания любви;

впервые пока зано, каким образом фиксируются в литературе и обобщаются в филосо фии результаты трансформации экзистенциального содержания пережи ваний любви;

впервые рассмотрено взаимовлияние жанров фи лософствования и процесса тематизации в них феномена любви.

НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ ЗНАЧИМОСТЬ РАБОТЫ. Ос новные положения и выводы исследования нашли практическое приме нение в семинарских курсах по «Систематической философии» и «Ис тории зарубежной философии Нового времени» на I, II и III курсах фило софского факультета УрГУ. Источниковая база по истории философии, философской антропологии, экзистенциальной феноменологии и фило софии психоанализа, задействованная в работе, была использована при составлении курса «Философия: ее история и проблемы», прочитанного I и II курсам юридического и экономического факультетов УРАО в 1998 г.

Материалы диссертации могут быть использованы для разработки и чте ния курсов по систематической философии и истории современной за падной философии, а также специальных курсов, посвященных пробле мам философской антропологии, философии культуры и истории фило софии.

АПРОБАЦИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ. Диссертация обсуждалась на кафедре истории философии Уральского государственно го университета им. А. М. Горького и была рекомендована к защите. По теме диссертационного исследования был сделан доклад на заседании кафедры истории философии УрГУ (апрель, 2001 г.). Отдельные аспекты концептуальных разработок легли в основу докладов и выступлений ав тора на следующих конференциях: Втором Российском философском конгрессе «XXI век: Будущее России в философском измерении» (Екате ринбург, УрГУ, 7—11 июня 1999 г.), научной конференции «Литература как форма существования русской философии», проведенной Обществом ревнителей русской философии в Уральском государственном универси тете им. А. М. Горького (Екатеринбург, 17 апреля 2001 г.), Всероссийской научной конференции «Культура и цивилизация» (Екатеринбург, ИППК при УрГУ, 17—18 апреля 2001 г.), научной конференции «Культура эпо хи Романтизма: философия, литература, архитектура, изобразительное искусство, музыка» в Уральской государственной консерватории (Екате ринбург, 10—14 декабря 2001 г.);

научной конференции «Русская фи лософия как философия любви», проведенной Обществом ревнителей русской философии в УрГУ им. А. М. Горького (Екатеринбург, 6 марта, 2002 г.).

СТРУКТУРА И ОБЪЕМ ДИССЕРТАЦИИ. Структура работы об условлена последовательностью и характером задач, решаемых в ис следовании. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованной литературы. Содержание работы изложено на страницах стандартного компьютерного набора. Библиография включает 259 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ Во «Введении» обосновывается актуальность темы исследования, определяются его теоретические источники, степень разработанности проблемы в отечественной и зарубежной философской литературе, фор мулируются цель и основные задачи диссертации, раскрывается теорети ко-методологическая основа исследования, характеризуется научная но визна и практическая значимость диссертационной работы.

Глава 1 «Феномен любви и его основная дилемма: культурная форма и жизненное содержание экзистенциального переживания» по священа осмыслению двуаспектности феномена любви и анализу культу ры как универсального горизонта ее экзистенциального переживания.

В § 1 «Культура как универсальный горизонт переживания любви и основная константа его единства в жанрах философского дискурса» на материале культурных текстов, свидетельствующих об ис торическом своеобразии любовного переживания, дается ретроспектив ный анализ его трансформации от Античной эпохи до Средневековья.

Основное внимание уделяется культурно-историческим формам, в кото рые облекается экзистенциальное переживание в истории человечества.

Стихийное по своей природе, экзистенциальное переживание как таковое не поддается философскому исследованию. Судить о его специфике можно только исходя из анализа конкретных культурно-исторических форм, получивших свое тематическое выражение в различных жанрах литературной словесности. Чтобы философски осмыслить экзистенци альное переживание, нами предложена гипотеза, что оно обладает осо бым, обусловленным спецификой культуры и ограниченным рамками столетий, формальным порядком. Отмечается изначальная амбивалент ность содержания этих дискурсивных форм: они включают в себя струк турные выражения осмысления «материи» чувства и склонность к сти хийной трансформации, которая получает свое выражение в различных жанрах философствования (трактат, диалог, исповедь, эссе, апология). С самого начала феномен любви рассматривался в двух его аспектах: а) как факт экзистенциального переживания, носящий имманентный, индивиду альный характер;

б) как культурно-историческая форма («порядки люб ви»), которая универсальна (такими формами являются: «эрос», «филиа», «агапэ», «сторгэ»). Дилемма феномена любви, таким образом, разрешает ся поэтапно, по мере обращения к двум основным блокам философской проблематики: а) концептуальным аспектам жанра, в котором осуществ ляется тематическая обработка любовного переживания, описанного как «порядок любви»;

б) конкретным культурно-историческим формам дис курса (поэтического, прозаического и собственно философского), в кото рых выражается содержание феномена любви как экзистенциального пе реживания. «Вне дискурса нет идентичности»1. Дискурс — и не что дру гое — придает любовному переживанию упорядоченность: любовь при обретает свою культурно-историческую форму только тогда, когда о ней рассказывают. Основу нашего анализа составляет способ, который, гово ря словами В. Н. Топорова, позволяет двигаться «от позиции к диспози ции и обратно». Обмен культурными формами любви, иными словами общение «своего» и «чужого» — от души к душе,— осуществляется че рез перевод классических форм порядка в новые формы своего собствен ного переживания. Способ модификации этих культурно-исторических форм экзистенциального переживания позволяет нам сделать пре дположение о специфике тех трансформаций, которые претерпевает фе номен любви, носящий изначально двойственный характер. С одной сто роны, его характеризует «порядок», который мы рассматриваем как кате горию культуры. С другой стороны, под покровом этого порядка скрыва ется изменчивая стихия страстей, экстракт переживания, который изнут ри взламывает границы сформированного культурой порядка и транс формирует его, согласно некому культурному механизму, анализу кото рого посвящен следующий параграф нашего исследования.

В § 2 «Специфика методологического исследования феномена любви: концепция культурных “ренессансов”» высказывается поло жение о наличии амбивалентных тенденций в развитии человеческого переживания и форм его трансформации, выраженных в неклассических жанрах философствования. Однако мы отмечаем рубеж, на котором осо бенно явственна эта амбивалентность. Этот рубеж — культурно историческое явление, которое периодически повторяется на разных эта пах истории человечества. Чтобы его осмыслить, в параграфе, во-первых, выявляется культурный механизм, который обуславливает преемствен ность темы любви в рамках различных жанров философствования;

во вторых, обозначается культурная эпоха, характерные черты порядка люб ви которой становятся наиболее актуальными;

и, наконец, в-третьих, обосновываются изменения, произошедшие в жанрах философского дис курса, посвященных теме любви в эпоху Средневековья и Нового време ни. Этот механизм, который предполагает открытие структур, сочетаю щих оба аспекта экзистенциального переживания, имеет свои основания в культуре, соединяющей стихийные элементы «классики» со структурны ми кодами «романтики», и поэтому назван нами механизмом «культур ных ренессансов». Он, несомненно, коренится в нюансах «культурного возрождения», имевшего место на протяжении всей истории человечест ва. Обновление жанров философствования в это время рассматривается на примере жанров философской поэтики и философского романа. С этой точки зрения, термины «классицизм» и «романтизм» (которые нельзя Салецл Р. (Из) вращения любви и ненависти. М., 1999. С. 12.

приравнивать только к аналогичным эпохам и стилям в искусстве)1 при званы обозначить исконную амбивалентность экзистенциального пере живания. Эти термины используются нами не только в их историческом значении, но и в структурной связке, в качестве аспектов философской методологии. Круг «ренессансов», который мы можем констатировать внутри культурно-исторического единства «эпоха — переживание»,— это, по сути, схематизм «вечных возвратов» от одного порядка к другому, которые осуществляются в постоянно меняющейся «стихии любви» и становятся очевидными в дискурсивных трансформациях ее экзистенци ального переживания. «Старое и новое — писал Ж. Бодрийяр,— значимо чередуются друг с другом в любой культуре»2. Особо выделяется эпоха Средневековья, в которой столкновение двух сил — старой и новой — христианства и язычества, породило невиданный взрыв многообразия культурно-исторических форм экзистенциального переживания. Эту осо бенность переняла затем эпоха Нового времени. Культурные ренессансы в ней были построены на амбивалентных тенденциях философии Роман тизма и Просвещения.

Глава 2 «Проблема “дискурсивного взрыва” и необходимость нового методологического подхода к феномену любви» посвящена анализу современной ситуации, сложившейся в сфере любовных пережи ваний индивидов и обоснованию новой методологии исследования фено мена любви и его нового порядка (секса), начиная с рубежа XIX — XX вв. С этой точки зрения, было необходимо прояснить, соответствуют ли рамки нашей эпохи новым формам любовного переживания человека и его персональной идентичности, позволяют ли эти рамки осуществляться его самоидентификации в полной мере, включая и сексуальную иденти фикацию, или же мы имеем дело с жесткими ограничениями творчества в сфере переживаний.

В § 1 «Феномен любви в его структурном разнообразии: опера тивная модель “порядков любви” и ее экзистенциальные функции» раскрываются новые перспективы порядка любви, осмысление которого дается в процессе формирования концептов философского знания и его концептуальных персонажей, взятых в качестве представителей различ ных направлений в современной философии. Это позволяет рассматри вать в параграфе понятия «концепт», «концептуальный персонаж», «ко нцептуальная база», с помощью которых упорядочиваются переживания индивидов, принадлежащих к разным эпохам в истории человечества.

Основу самого факта наррации (рассказа о пережитом), составляет имма нентное переживание, которое, становясь «пережитым», осмысляется и выражается в дискурсе, обретая тем самым культурно-историческую Об этом пишет в своих работах по эстетике В. О. Лобовиков. (См.: Лобовиков В. О. Алгебра формальной эстети ки Романтизма // Архетипические структуры художественного сознания: Сб. ст. Екатеринбург, 2001. Вып. 2. С.

103—122).

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. М., 2000. С. формулировку. Философы, вступившие на путь постмодернизма, счита ют, что с того времени, когда границы между философией и литературой (словесностью) начинают не только разрушаться, но и вовсе исчезать, классическая форма философствования становится проблемой. Эту про блему и было призвано зафиксировать, а также наметить пути к ее ре шению, понятие «взрыва дискурсивных границ». Сами по себе дискурсы имеют жесткие границы, но оказавшись в ситуации слияния жанров, они выходят за собственные пределы, осуществляя своеобразный акт транс грессии, который рождает ассоциацию с «дискурсивным взрывом» (Ю.

М. Лотман). Специфика новых трансформаций экзистенциального пере живания связывается в параграфе с еще одним немаловажным аспектом в современной философии. Это поиск и обретение особых форм персональ ной идентичности. Структура порядка любви — это структура самоиден тификации. Суть ее выражена в концепте «ordo amoris». «Кто узнал ordo amoris человека,— говорит М. Шелер,— тот узнал и его самого. Для че ловека ordo amoris, то же самое, что формула кристалла для кристалла»1.

Сегодня поиски идентичности осуществляются в ситуации очередной ут раты культурного образца (Р. Салецл). Символический порядок начинает распадаться, а экзистенциальное переживание — беспричинно трансфор мироваться. С этой точки зрения, порядок любви — культурный код, ко торый выявляет специфику переживания индивида, принадлежащего к одной эпохе и сопоставляет его с порядками в культуре на протяжении всей истории человечества. Ordo amoris как имя определенного концепта символизирует собой целую сеть взаимосвязанных элементов. Объединя ет их всех отдельный «персонаж», а именно — «творец концептов», ко торый будучи «персонажем» всякой культурной территории, способен творить на фоне любого историко-философского «пейзажа». «Горизонт концепта», или «пейзаж», представляет собой тот культурно-историче ский фон, который складывается в соответствии с «духом эпохи» и вклю чает в себя нормы и стереотипы, в известной степени абсолютные для то го, кто к этому веку принадлежит.

В § 2 «Проблема деформации порядков переживания и много образие способов их дискурсивного выражения» выводятся методоло гические основы современного исследования дискурсивных трансформа ций любовного переживания с учетом сложившейся на рубеже веков ис торико-культурной ситуации и соответствующих ей жанровых структур.

Один из элементов каждой из этих структур, а именно — переживание, мы назвали «романтическим», другой — и это собственно культурный порядок — «классическим». Эта методология основывается на двух фун даментальных принципах: а) структура «ordo amoris», описываемая как последняя, наиболее глубинная в этом ряду, является таковой только как рубеж, которого достигло осознание переживания любви посредством Шелер М. Ordo amoris // Шелер М. Избр. произв. М., 1994. С. 342.

операции с «герменевтическим кругом»;

новое исследование может ли шить ее статуса глубинной, формы последнего кода, преображая в одну из многих промежуточных поверхностных структур;

б) отступление от кода «эроса» или «агапэ» к метакоду «ordo amoris» возможно только при обнаружении новых феноменов любви, вынуждающих к перестройке мо делей, объясняющих ее переживание;

при отсутствии таковых феноменов у нас нет оснований для формулировки новых метакодов, разве что мы будем их гипотетически предполагать. Отдельные фазы этих изменений преследовали цели перемен в экзистенциальном переживании, которые устанавливали «границы эпох», когда великий всеобъемлющий порядок распадался на порядки, которые со своей стороны были (a) переменчивы и (b) ограничены, (c) обнаруживали подвижные границы и (d) допускали затрагивающие основания инновации (Б. Вальденфельс). С точки зрения культуры, порядок никогда не бывает нейтрален (безоценочен), он — ли бо легитимен (официален), либо делинквентен (неофициален). «Нормы становятся заметными и ощутимыми впервые только в процессе их пере ступания и поскольку переступание первичнее самой нормы»1. Суть ме ханизма трансгресии состоит в раздвижении — вплоть до полного раз мывания — границ нормативного ordo amoris, то есть во внесении беспо рядка, нацеленном на потенциальное взращивание нового строя, установ ление иной упорядоченности. Суммируя наши рассуждения, можно ут верждать, что, во-первых, концепт «ordo amoris» представляет собой це лое, т. к. максимизирует свои составляющие, однако это фрагментарное целое;

во-вторых, этот концепт предстает как возможный формальный мир переживания, который еще не реален, но тем не менее может суще ствовать в своих пейзажах и персонажах;

в-третьих, мир концепта обла дает собственной реальностью, в качестве одного из возможных миров (например, текстуального — мира терминов и метафор, зафиксированных в философских произведениях): его герою достаточно заговорить, чтобы придать реальность тому, что им задумано (соответственно, тексты надо начать читать или создавать);

в-четвертых, реальность концепта осу ществляется в нас как языковой индекс, или философский дискурс — в более широком словоупотреблении.

Глава 3 «Философский смысл переживания и тематизация фе номена любви в дискурсивных практиках XIX — XX веков» посвя щена рассмотрению современных концепций экзистенциального пережи вания, раскрытых на основе литературных и философских произведений периода конца XIX — середины XX веков.

В § 1 «Концепция “творцов культуры”: феномен маргинальных личностей и новые горизонты экзистенциального переживания» рас сматривается автобиографический аспект возникновения понятия пере живания и трансгрессивная роль способности воображения, гарантирую Вальденфельс Б. Мотив чужого. Минск, 1999. С. 101.

щая его трансформацию и обновление в историко-культурном горизонте.

Это обуславливает необходимость концептуального анализа жанра как особенной формы философствования, трансформация которой связана: а) с ее тематической организацией;

б) с дискурсивными трансформациями в контексте обновляющейся духовной культуры. Феномен переживания и философствования о нем оказался в поле внимания мыслителей на рубе же XIX — XX вв., в условиях кризиса основ человеческой духовности.

Само по себе переживание любви обладает такой существенной чертой, как «имение границ». Это выражается, прежде всего, в наличии опреде ленного порядка, в котором осуществляется переживание и который обу словлен культурно и исторически. Один порядок любви от другого отде ляется дискурсивными границами, которые обладают тенденцией к трансформации. Эти границы — своего рода пределы, которые положены экзистенциальному переживанию в способах его манифестации. Как та ковые, границы дискурса — это, во-первых, границы расчерчивающие, структурирующие любовное переживание, а во-вторых, это границы, ко торые отделяют один дискурс любви от другого. Специфика трансформа ции культурно-исторических форм экзистенциального переживания про ясняет сущность его философской интерпретации. Само переживание любви и его особый дискурс находятся в структурной взаимосвязи. Дис курс и переживание — оба содержат в себе элементы тождества и разли чия: тождество переживания — это его идентификация, т. е. факт обрете ния переживающим индивидом своей персональной идентичности;

раз личие — это трансформация, которая осуществляется путем выхода за пределы определенного порядка дискурса, оформленного культурно и исторически. Связывая это определение с предметом нашего исследова ния, можно сказать, что дискурс — это специфический, обусловленный эпохой и культурой, способ переживать любовь и высказываться о ней.

Жанры философствования, а также их современные модификации в ро мантической литературе рассматриваются как различные типы «дискур сивных практик». Это означает, что дилемма феномена любви «до», «вне» и «независимо» от этих практик не существует. Сами же эти прак тики отличаются гетерогенностью. Особые дискурсы, в которых артику лируется переживание любви, отсылает к их исконной стихийности или, иными словами, романтичности, элементы которой противоречат друг другу, будучи амбивалентными. С другой стороны, гетерогенности все гда противостоит заключенная в самом понятии культуры склонность к формированию порядка, как идеала «языкового», классического выраже ния переживания. Следовательно, перевод переживания в дискурс заклю чается в использовании семиотико-нарративных структур переживания и их трансформации в структуры дискурсивные. Дискурс любви, таким об разом, есть результат этого оперирования с глубинными формами экзи стенциального переживания. С одной стороны, нас интересует содержа тельное единство традиции текстов о любви, которые следует понять и осмыслить с философских позиций. С другой — факт понимания стано вится для нас критерием обретения персональной идентичности. Связан ность жизни и переживания, исходит, прежде всего, из двух предпосы лок: во-первых, исследуя феномен любви, мы имеем некоторое противо поставление жизни — понятию, которое выражается в двух аспектах лю бовного переживания, являющегося темой как философских, так и лите ратурных произведений;

во-вторых, именно текст автобиографического характера выступает концентрацией «пережитого» и единственным сви детельством о персональном чувстве любви, идентифицирующем своего автора. Эта рефлексия над самоидентичностью оказывается как бы вплавленной в целостность процесса интимной жизни личности, стано вясь жизнью гениального мыслителя, т. е. его автобиографией. «Спо собность персоны к самооценке предполагает ее, персоны, возможность существовать в качестве самодетерминирующего индивида, изменяться, но оставаться при этом единой и той же самой персоной»1. Феномен ге ниев (маргиналов) позволяет рассматривать поиск идентичности как пре дельно персональный. Это личностный поиск людей, не принятых своей эпохой, и вынужденных в одиночку осуществлять процесс историко культурной самоидентификации. Отсюда в параграфе, во-первых, осуще ствляется рефлексия по поводу наличного состояния и структуры пере живания наших современников;

во-вторых, производится переоценка с позиций современной значимости культурных традиций переживания, нашедших свое воплощение в концепциях любви прошлых эпох, которые можно почерпнуть не только из историко-философских источников, но и из биографического материала различных мыслителей. «Дискурсивный взрыв» — это не только провокация, которой подвергся язык философии, но и культурное обстоятельство, которое нуждается в концептуальной идее, чтобы быть обоснованным. Такой идеей, на наш взгляд, становится тема, рассмотренная как дискурсивный феномен, который способен вме стить в себя любой предмет философствования, придав ему первичную ориентацию на культуру. Одним из ключевых ориентиров при этом вы ступает методика тематизации. «Переживание есть единственное свиде тельство»2,— писал в «Политике переживания» Р. Д. Лэнг. Сви детельствовать об экзистенциальном преживании может только его тема тизация. Согласно ей, тема есть мера упорядоченности, критерий цельно сти дискурса. С этой точки зрения, в работе различаются два способа те матизации: генерализирующая и индивидуализирующая. Один способ позволяет схватить формальный, другой — содержательный аспекты эк зистенциального переживания. Анализируя любовь как тему философ ского исследования, мы различаем два способа тематизации, которые ос Трубина Е. Г. Рассказанное Я: Проблема персональной идентичности в философии современности. Екатерин бург, 1995. С. 17.

См.: Лэнг Р. Д. Политика переживания // Лэнг Р. Д. Расколотое «Я». СПб.;

М., 1995. С. 225.

нованы на двух определениях понятия «тема» — в научном и в литера турном дискурсе. Философский дискурс, в итоге, стыкует оба эти опреде ления, производя синтез формального и содержательного аспектов тема тизации экзистенциального переживания. Смысл переживания кон центрируется в теме, обретает собственные черты в том дискурсе, кото рый ее описывает. Этот смысл — сугубо индивидуален. Оба понимания тематизации взаимосвязаны. С одной стороны, для того, чтобы локализо вать дискурс, тема простраивается в определенном порядке;

с другой — для того, чтобы дискурс не превратился в «мертвый язык», его порядок должен основываться на реальном фундаменте жизни людей. Дискурс — это не жизнь, а комментарий, который ее постоянно прерывает (М. Фу ко)1. Однако, раскрывая его отдельные темы, дискурс позволяет нам вы разить суть экзистенциального переживания. Жизнь идентифицируется в дискурсе с порядком «артикуляции», концентрируя свободную практику «переживания» — в тему. Жизнь порождает темы;

дискурс запечатлевает жизнь. Структура порядка — всего лишь застывшая форма когда-то акту ального переживания. Основа «порядка любви», описываемого его авто ром,— это реальность жизни, «длительность» переживаний, которая па радоксальным образом тоже системна. Это «система переживания», кото рая существует всегда в модусе единичности, т. е. в перспективе индиви дуума, его опыта жизни и багажа «пережитого». Обращение к гениаль ным личностям позволяет проследить, как конкретно происходит изме нение в содержании имманентного переживания, как осуществляется но ваторский выход за границы существующих в культуре порядков. Гений — это индивид, который обладает творческой способностью во ображения. Он — творец культуры, в том числе и культуры переживания, а также новатор дискурсов любви. Именно гений, как индивид, чьи пере живания выходили за рамки эпохи, ему современной, становился первым выразителем грядущих перемен в духовной сфере. Воображение придает персональным переживаниям отдельных людей эпохальный характер, по гружая их в великое многообразие историко-культурного контекста. Фо кусом трансформации переживания становится самость индивида, его персона и интимный мир, получивший свое нарративное выражение в ли тературных произведениях и, в свою очередь, персонифицированный в их протагонистах. С помощью воображения гений фокусирует в себе оба ас пекта любовного переживания;

но только маргинал, чье воображение вскрывает скрытые тенденции его эпохи, способен придать бурлящей в нем стихии любовных переживаний новый порядок, который с этого мо мента становится эпохальным. Из этого следует, что гений — это талант создавать то, для чего не может быть дано определенное правило,— т. е.

талант переживания;

а не умение создавать то, чему можно научиться, следуя определенному правилу, или канону любви. Главными его ка См.: Фуко М. Археология знания. Киев, 1996. С. 207.

чествами являются: а) оригинальность;

б) способность быть «примером» порядка любовных переживания;

и, наконец, в) явная неспособность ге ния обосновать свои переживания с философской точки зрения, невоз можность объяснить, как он создает свое произведение, творит в сфере жанра и дискурса любви. Этим занимаются его последователи и эпигоны.

В § 2 «Любовь как тематизируемое переживание и способ вы ражения персональной идентичности мыслителей в эпоху раннего и позднего Романтизма» прослеживается трансгрессивный характер пере живаний ранних и поздних романтиков на примере конкретных произве дений С. Т. Кольриджа, Э. А. По и И. В. Гете. Одной из проблем, решае мых в параграфе, становится проблема наследования в превращенной форме романтической любви, порожденной культурными традициями рыцарства и представлениями о священном союзе, берущем свое начало в религиозно-правовом браке древности и в целом наборе традиций эпохи Просвещения. Основная концепция в параграфе строится на двуаспектно сти персональности: во-первых, с философской точки зрения понятие «персона» отражает автобиографию переживания, связанного с интим ным опытом его носителя, чувства которого выступают как лицо, которое проглядывает в его произведениях;

во-вторых, понятие «персона» также может расцениваться как маска, личина, к которой прибегает автор, чьи переживания выглядят экстремальными, и не вписываются в рамки норм и обычаев, то есть узаконенных «порядков» той культуры и эпохи, к ко торой он принадлежит. Способность воображения у романтиков — это способ обретения персональной идентичности. Эта идентичность, со гласно Г. Райлу, не существует нигде, кроме собственного сознания об ретшей ее персоны. Но именно гармония в этом «систематически неуло вимом “Я”»1, группировка и центровка (или децентровка) его элементов позволяет осуществиться жизненно необходимому акту самоидентифи кации. Следовательно, гений как романтик — это творец культуры пере живаний, который пересматривает правила чувствования и создает для них новые каноны. Это субъект творчества, который обладает спосо бностью по-новому упорядочивать им же самим порожденную стихию переживания. С тем, чтобы выжить в исторической ситуации, которая прикрепила к ним ярлык маргинальности, и все-таки обрести, пусть вооб ражаемую, но персональную и, прежде всего, сексуальную идентичность, мыслители эпохи Романтизма были вынуждены прятаться под масками героев своих произведений. Однако превратности культуры модифици ровали это отношение, и зачастую маска была не ширмой «от» правил существующего «порядка любви», а напротив, становилась самым силь ным выражением, наиболее полной персонификацией сексуальной иден тичности, носителями которой от лица автора выступали его герои. Смы словое целое жизни, выраженное дискурсивно,— вот что представляет Райл Г. Понятие сознания. М., 1999. С. 239.

собой художественное произведение. Обретение персональной идентич ности происходит посредством идентификации автора и героя худо жественного произведения. Сущность любви оправдывает персональ ность любого переживания, она составляет сердцевину всякой самоиден тификации. Через своего героя автор оказывается в позиции «вне себя» («вненаходимости»), что дает ему возможность взглянуть на свою иден тичность «со стороны». Он может формировать себя извне, творить из потока интимных переживаний собственную персональность, которая, по сути, есть «пережитое», отлитое в форму одного из жанров философство вания. Герой — это точка самоидентификации, в которой соединяются в мистическом браке автор и его мечта об идентичности. Сила воображе ния позволяет романтику возвыситься над автобиографией, «…стать вне всей своей жизни в целом, воспринять ее как жизнь другого человека»1. С точки зрения этой двуаспектности, соединить обе ипостаси переживания можно только в горизонте культуры, которая переводит пережитое в еди ный план истории и автобиографии. Созидание культуры начинается с созидания своей идентичности: в облике своего персонажа автор видит черты сексуальной самости, которая его привлекает. Сам себя увидев ший, словно Нарцисс в водах своей гениальной фантазии, автор влюбля ется в собственную идентичность. Эта идентичность, по сути, является сексуальной маской. Она претендует на то, чтобы быть формой экзистен циального переживания любви. Как концепт философского дискурса лю бовь — это сексуальная маска (порядок любви воплощается в сексуаль ной маске);

ибо маска — персонификация философской идеи трансфор мации переживания и в то же время его результат — лично пережитое, которое осознано и выражено в форме метафоры, возникшей в силу во ображения);

результат пережитого реализуется посредством трансфо рмации пола в сексуальной маске;

автор (который видит в своих героях свою биографию,— гений, поэт) — это персона-маргинал, который пере живает по-новому;

его маска — персонификация новых переживаний и связующий концепт в духовной культуре. Согласно этой концепции, мы можем расценивать феномен сексуальных масок двояким образом: а) как факты переживаний, выходящих за рамки порядков своей эпохи;

б) как результат кристаллизации чувствования;

личина, под которой протекает процесс переживания. Сексуальные маски переживания, таким образом, связаны с тремя аспектами вакхической культуры, возрождение которой характерно в философии романтизма: а) правовое рыцарство;

б) сексу альное творчество;

в) половая трансформация2. Основной механизм обра зования сексуальной маски — это механизм сериации. Сериация как Бахтин М. М. Автор и герой в эстетической деятельности // Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 77.

Эту особенность подчеркивает Т. Х. Керимов: «Сексуальность вызвала к жизни понятие пола как спекулятивно го элемента, необходимого для ее функционирования». (Керимов Т. Х. Дискурс // Современный философский сло варь. Лондон;

Франкфурт-на-Майне;

Париж;

Люксембург;

Москва, 1988. С. 250).

принцип любви обладает особыми формами: во-первых, формой повто рения, которая трансформирует особенное — во всеобщее;

(первый закон любви гласит: «в каждой любви общее — заключено в особенном»);

во вторых, формой тождества, которая подчеркивает серийность экзи стенциального переживания: лики любви не проявляются на одном и том же уровне — они складываются в серию;

(«существует две серии экзи стенциального переживания, и они — гомосексуальны»;

М. Пруст назы вает их «сериями Содома и Гоморры»);

аксиома повторения — это ис точник примирения обеих амбивалентных серий, которое осуществляется в связи с поисками персональной (и, прежде всего, сексуальной) иден тичности: «наша индивидуальная любовная серия, с одной стороны, от ражается в серии более широкой, трансперсональной, с другой,— в более узкой, образованной каждой отдельной любовью»1. Как итог, приводится мысль о том, что нарративно создаваемая персональная идентичность не сет на себе печать историко-культурной парадигмы своего столетия (вре мени, эпохи). При этом ведущую характеристику, ядро переживания пер сональной идентичности составляет сексуальная идентичность. Ее клю чевое раскрытие происходит на стыке универсальной (мета-) истории культуры и уникальной концепции «я-индивидуальности» — (локальной) истории, то есть биографии.

В «Заключении» резюмируются основные результаты прове денного исследования, приводятся выводы концептуального характера, указывающие на его научную новизну, теоретическую и практическую значимость, формулируются проблемы и перспективы дальнейших ис следований.

Положения, выносимые на защиту: 1) как культурно-историчес кая форма экзистенциального переживания индивида любовь предстает в двух аспектах: во-первых, как содержание переживания, раскрываемое в его имманентном процессе;

во-вторых, как форма пережитого, которая обладает структурой порядка, характерного для той или иной историче ской эпохи;

2) культура выступает как универсальный горизонт, позво ляющий конституировать двуаспектное единство: «эпоха — пережива ние» и «форма порядка — содержание чувства», раскрытое в связи с жанровыми метаморфозами философского дискурса;

3) «порядок любви» является формализованным переживанием, дискурсивно выраженной структурой, которая выступает в горизонте культуры и представляет со бой ее классический продукт;

тогда как переживание — это живая систе ма, которая романтична по своей сути и по природе склонна к выходу за культурный горизонт своего содержания, оформленного как историче ское;

4) основу факта наррации с точки зрения персональной идентично сти составляет имманентное переживание, которое, становясь «пере житым» в рамках творческой автобиографии, осмысляется и выражается Делез Ж. Марсель Пруст и Знаки: Статьи. СПб., 1999. С. 35—36.

в художественном дискурсе как философский концепт («ordo amoris»);

5) осознание любви является фактом творческой автобиографии маргина льных личностей, переживающих любовь «на грани эпох»;

6) эпохальный характер персональным переживаниям отдельных индивидов (гениев) придает воображение, которое погружает их во все многообразие истори ко-культурного контекста;

фокусом трансформации переживания высту пает самость маргинального индивида, его персона и интимный мир, по лучивший свое нарративное выражение в литературных произведениях;

7) в основе рассказа о переживании (наррации) лежит поиск персональ ной идентичности, результаты которого в романтической философии и литературе принимают форму «сексуальной маски» как личины само идентификации.

По теме диссертации автором опубликовано 17 печатных работ, общим объемом 10,2 п.л.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ОТРАЖЕНЫ В СЛЕДУЮЩИХ ПУБЛИКАЦИЯХ (СТАТЬЯХ И ТЕЗИСАХ ДОКЛАДОВ):

1. Вытеснение: (Словарная статья) // Современный философский словарь / Под общ. ред. В. Е. Кемерова;

(2-е изд., испр. и доп.). Лондон;

Франкфурт-на-Майне;

Париж;

Люксембург;

Москва;

Минск: «Пан принт», 1998. С. 175—176. (0,2 п.л.).

2. Перенесение: (Словарная статья) // Современный философский сло варь / Под общ. ред. В. Е. Кемерова;

(2-е изд., испр. и доп.). Лондон;

Франкфурт-на-Майне;

Париж;

Люксембург;

Москва;

Минск: «Пан принт», 1998. С. 647—648. (0,2 п.л.).

3. Страх: (Словарная статья) // Современный философский словарь / Под общ. ред. В. Е. Кемерова;

(2-е изд., испр. и доп.). Лондон;

Франкфурт на-Майне;

Париж;

Люксембург;

Москва;

Минск: «Панпринт», 1998. С.

867—870. (0,4 п.л.).

4. Сублимация: (Словарная статья) // Современный философский словарь / Под общ. ред. В. Е. Кемерова;

(2-е изд., испр. и доп.). Лондон;

Франкфурт-на-Майне;

Париж;

Люксембург;

Москва;

Минск: «Пан принт», 1998. С. 880—881. (0,2 п.л.).

5. Ordo amoris: Канон любви как формула целостности мира // XXI век:

Будущее России в философском измерении: (Материалы Второго Все росс. философского конгресса). Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1999. Т. 3. Ч. 1. С. 86—87. (0,1 п.л.).

6. Проблема ключевых ориентиров в понимании феномена любви // Жизненные миры философии: (Сб. науч. статей / Под ред. В. А. Лос кутова, В. В. Скоробогацкого, Л. А. Мясниковой). Екатеринбург: Изд во Урал. акад. гос. службы, 1999. С. 134—151. (1,05 п.л.).

7. К. Г. Юнг: Генетическая теория либидо // Рифейский сократический пандемониум: (Историко-философский альманах / Под ред. А. В. Пер цева). Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1999. С. 76—84. (0,6 п.л.).

8. Homo amans: Диспозитив любви — порядок в потенциалисе: (Основ ные концепты современной методологии) // Гуманитарный Вектор:

(Вестн. Забайкальс. отдел. Академ. гуманитар. наук. / Под ред. Д. А.

Крылова). Чита: Изд-во Забайкальс. гос. педагогич. ун-та, 2000. № (7). С. 37—53. (1,5 п.л.).

9. Философская культура и ее образование как творчество концептов // Естественно-научное, техническое образование и философская куль тура: (Материалы научно-практической конференции). Екатеринбург:

Изд-во Урал. ун-та, 2000. С. 155—158. (0,2 п.л.).

10. Динамика художественного образа в творчестве французских, немец ких и английских романтиков // Культура и цивилизация: (Материалы Всероссийской научной конференции). Екатеринбург: Изд-во Урал.

ун-та, 2001. С. 256—260. (0,3 п.л.).

11. Тематизация философского дискурса в его жанровых метаморфозах:

(Тема любви) // Многообразие жанров философского дискурса: (Кол лектив. монография;

Учеб. пособие / Под общ. ред. В. И. Плотникова).

Екатеринбург: Банк культурной информации, 2001. Гл. 10. С. 124— 149. (2 п.л.).

12. Толерантность в отношениях любви: Норма и патология: (Психоана литическое исследование человеческой сексуальности) // Толерант ность: (Материалы Летней школы молодых ученых «Россия — Запад:

философские основания социокультурной толерантности» / Под ред.

М. Б. Хомякова). Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2001. Ч. 1. С.

105—119. (0,8 п.л.).

13. Софиология В. С. Соловьева: София Иисуса, или Миф об Андрогине в «Смысле любви» // Персонология русской философии: (Материалы IV Всеросс. науч. заоч. конф. / Под ред. Б. В. Емельянова). Екатеринбург:

Изд-во Урал. ун-та, 2001. С. 230—234. (0,25 п.л.).

14. Философская проза Владимира Набокова: «Лолита, Исповедь Светло кожего Вдовца» — Грезы о нимфетке, или О непристойной любви // Литература как способ существования русской философии: (Ма териалы науч. конф., проведен. Обществом ревнителей русс. филос. в УрГУ им. А. М. Горького / Под ред. Б. В. Емельянова). Екатеринбург:

Изд-во Урал. ун-та, 2001. С. 103—107. (0,25 п.л.).

15. Русский Романтизм XIX—XX веков: Зеркальный Нарциссизм, или Фантастика Влюбленных Двойников // София: Электронная версия журнала Общества ревнителей русской философии. Екатеринбург, 2001. http:// virlib.eunnet.net/sofia/2001_02/. (1,5 п.л.).

16. Схизма стихий в любви дерзающей: «огненный пафос» Диониса и «воздушная страсть» Фридриха Ницше // Историко-философский еже годник — 2001: (Сб. науч. тр. / Отв. ред. Р. А. Бурханов). Екатерин бург: Изд-во Урал. ун-та, 2002. С. 16–29. (0,5 п.л.).

17. Сериация как принцип любви: закон «повторения» Серена Кьеркегора и метафора «Содома и Гоморры» Марселя Пруста // Человек в фило софско-правовом измерении: (Четвертые Соколовские чтения): Мате риалы региональной научно-теоретической конференции (Нижневар товск, 05—06 октября 2001 года) / Отв. ред. Р. А. Бурханов. Екатерин бург: Изд-во Урал. ун-та, 2002. С. 30—34. (0,2 п.л.).

Подписано в печать 22.05. 2002 г. Формат 60х84 1/16.

Бумага писчая. Печать офсетная. Заказ № _.

Объем 2 усл. печ. л. Тир. 100.

Тираж 100 экз. Отпечатано в ИПЦ «Изд-во УрГУ» 620083, г. Екатеринбург, ул. Тургенева, 4.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.