WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «САМАРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» ПОВОЛЖСКИЙ ФИЛИАЛ ...»

-- [ Страница 3 ] --

События, связанные с захватом власти большевиками в Петрограде, умеренные неонародники (Трудовая народно-социалистическая партия, ТНСП, народные социалисты, энесы) рассматривали не как революцию, а как «мятеж», «переворот» против законной власти, который, по их мне нию, лишь указывал на «необходимость реорганизации власти» [4]. Энесы резко осудили октябрьский переворот, оценивая его как «генеральное сра жение, данное демократии антигосударственными элементами слева». На родные социалисты активно участвовали во всех легальных формах про теста. Они призывали к защите законной революционной власти в лице «Временного правительства», к противодействию большевикам. По свиде тельству члена ТНСП Д.А. Лутохина, лидеры энесов А.В. Пешехонов и Н.В. Чайковский выступили инициаторами «хождения городской думы к Зимнему дворцу для спасения Временного правительства» [5]. Народные социалисты участвовали в создании Предпарламентом «Всероссийского комитета спасения родины и революции». В этом комитете энесы последо вательно отстаивали свою непримиримую позицию по отношению к боль шевикам [6]. На следующий день после захвата власти большевиками пе чатный орган ТНСП «Народное слово» опубликовал воззвание «Всерос сийского комитета спасения Родины и революции», призывавшее к воору женному сопротивлению и кампании гражданского неповиновения. Воз звание было подписано и лидерами ТНСП [7]. 28 октября «Народное сло во» опубликовало воззвание с призывом к рабочим и солдатам сложить оружие и сдаться войскам Временного правительства [8].

Особенно большую активность проявили столичные энесы. В дни большевистского мятежа проводились почти ежедневные заседания не только ЦК ТНСП, но и Бюро местных петроградских комитетов. Народные социалисты Петрограда участвовали в Комитетах Спасения Родины и Ре волюции. Петроградские энесы явились инициаторами принятия Город ской думой резолюции, осуждающей большевистское восстание [9]. ЦК ТНСП издал ряд листовок и прокламаций с призывами к борьбе против большевиков.

Такие же призывы звучали и со страниц всех газет ТНСП. Главным для народных социалистов становится лозунг «Долой большевиков!» [10].

Первоначально энесы считали, что Октябрьский переворот может иметь лишь «временный успех». 26 октября А.В. Пешехонов и Н.Д. На боков как руководители Совета республики посетили английского посла Бьюкерена и обещали, что выступление большевиков будет подавлено [11]. Основания для таких заверений были. Комитет спасения Родины и Революции за один день проделал большую организационную работу: ус тановил связи почти со всеми воинскими частями, а также с военными подразделениями, находящимися в Петрограде. Комитет готовил анти большевистское выступление в Петрограде. Однако члены Комитета еди нодушно решили подождать еще хоть день, так как каждый час увеличивал силу и организованность Комитета. Кроме того, член ЦК ТНСП В.Б. Стан кевич, являвшийся в октябре 1917 г. комиссаром при Ставке Верховного гланокомандующего и находящийся в то время в Петрограде, получил до несение, что отряд А.Ф. Керенского начнет наступление на Петроград лишь через день. Для нанесения согласованного удара по большевикам решили подождать. Однако вскоре стало известно, что большевики гото вятся произвести разоружение юнкеров, то есть собираются нанести удар по главным силам Комитета спасения. Чтобы предупредить удар больше виков, Комитет спасения решил начать восстание против большевиков не медленно. Однако, проведенное наспех, восстание не имело успеха. «Не ожиданная слабость наших сил и неожиданная энергия, развитая больше виками, казались нам ошеломляющими», - вспоминал об октябрьских со бытиях В.Б. Станкевич [12]. Позднее Станкевич дал определенное объяс нение причин поражения антибольшевистского восстания: «Провал вос стания, быть может, отчасти мог быть объяснен и техническими момента ми. Организация антибольшевистских сил была создана наспех. Не было ни достаточного количества телефонов, ни продуманного и планомерного распределения ролей. Много личных сил, недостатка в которых не чувст вовалось, пропадало не использованными» [13]. При этом Станкевич сето вал по поводу того, что эти силы не были использованы в день восстания большевиков, когда в руках правительства был весь технический аппарат власти и штаба. Тогда бы результат восстания, полагал Станкевич, был бы иной [14]. Однако факты, приводимые в воспоминаниях другого члена ЦК ТНСП, являвшегося в то время одновременно и членом военной организа ции Комитета спасения, В.И. Игнатьева, показывают, что поражение дан ного восстания был предрешено. «Юнкерское восстание в Петрограде сор ганизовала военная организация Комитета спасения без ведома Пленума Комитета. Военная организация и юнкера поверили в твердость и неук лонность линий поведения Комитета. Девять десятых Комитета было в стороне от выступления, и в нужный момент это движение не поддержало.

Казаки тоже не сдержали обещания и не выступили». Тогда, - продолжает Игнатьев, - член ЦК ТНСП и, в то же время, член Комитета спасения Чай ковский (вместе с Авксентьевым) поехал к Дутову и умолял его «сдержать слово и двинуть казачьи части на помощь юнкерам: казаки не пошли, юн кера погибли, а прибывшие с фронта делегаты и рабочие массы Петрогра да не были вовлечены в это дело, потому что Комитет еще не самоопреде лился. Часть массы пошла и погибла» [15]. Керенский так и не привел вой ска с фронта. А Комитет спасения Родины и Революции, воспринявший преемственно власть от Керенского, оказался бессильным создать новое правительство, не сумел взять на себя руководство движением. Постепен но Комитет «стал рассасываться», его деятельность стала «замирать» [16].

Рассматривая петроградские события именно как «мятеж», народные социалисты выражали надежду, что власть большевиков не распростра нится быстро по России. В связи с этим они полагали необходимым всем «здравомыслящим» людям объединиться вокруг определенного центра и дать организованный отпор «группке захватчиков», как они называли большевиков. 28 октября состоялось совещание ЦК ТНСП, которое приня ло решение о необходимости энергичного отпора большевикам. Совеща ние высказалось за желательность воссоздания в Москве «Временного правительства», вокруг которого и консолидировались бы все антибольше вистские силы. При этом указывалось на незамедлительность противодей ствия большевикам, пока их власть не распространилась широко [17]. Еще накануне, 27 октября, делегация народных социалистов во главе с С.П. Мельгуновым и В.В. Волк-Карачевским обратилась с предложением о воссоздании Временного правительства в Москве к московскому город скому голове [18]. 29 октября центральный орган ТНСП «Народное слово» призвал демократические силы к защите законной революционной власти, а также к сплочению вокруг истинных представителей демократии – Все российского комитета спасения Родины и Революции: «Все к объединению сил демократии, все к самозащите! Долой насильников, для вас не должно быть ни одного их приказа!» [19]. Однако организовать отпор большеви кам в Москве тоже не удалось.

1 ноября состоялось заседание ЦК ТНСП. Обсудив факт продолжаю щегося содержания под стражей буржуазных членов Временного прави тельства, в то время как министры-социалисты отпущены на свободу, ЦК выразил протест против такого насилия и принял следующую резолюцию:

«Все члены Временного правительства обязаны между собою одинаковою и солидарною ответственностью перед русской демократией, поставившей у власти в самый ответственный и опасный момент. В виду этого, освобо ждение одной части министров и дальнейшее содержание под стражей другой может быть рассматриваемо не иначе, как самый грубый произвол, как ничем не прикрытое преследование своих политических противников за их убеждения». При этом ЦК решительно высказался против какого бы то ни было соглашения с большевиками. Заседание отметило, что даже те социалистические партии, для которых такое соглашение приемлемо, не должны входить в какие бы то ни было переговоры с захватчиками власти до тех пор, пока всем членам Временного правительства не будет возвра щена свобода [20].

На этом же заседании ЦК ТНСП обсуждался вопрос о возможности конструировать новую власть на основе соглашения всех социалистиче ских партий, включая большевиков. Состоявшийся обмен мнений показал полное единомыслие членов комитета. Все члены комитета осудили боль шевистский переворот, характеризуя его как «авантюру». Большинством голосов против одного при двух воздержавшихся была принята резолюция, в которой говорилось, что новая власть может быть создана только в пре емственной связи с Временным правительством и что всякие соглашения с большевиками на этой почве партия решительно отвергает [21].

Осуждение большевистского переворота было вынесено не только Центральным комитетом ТНСП, но и местными комитетами. Многие ме стные комитеты, узнав о захвате власти большевиками, провели заседания, на которых осудили большевистский переворот и выразили надежду на скорейшее восстановление законной революционной власти. Анализ резо люций ЦК ТНСП и местных комитетов показывает, что они очень созвуч ны, несмотря на то, что местные комитеты вырабатывали резолюции само стоятельно, без указаний ЦК партии. Это говорит о том, что энесы были едины в своем осуждении Октябрьского переворота. Так, комитет Воло годской областной группы ТНСП на заседании 27 октября, обсудив собы тия в Петрограде и выражая свой взгляд на работу большевиков в стране, поставил разрушительную деятельность большевиков «на одну доску» с царизмом. ЦК Вологодской группы ТНСП выпустило «Обращение к граж данам г. Вологды», в котором говорилось: «Как царизм умышленно дер жал душу народа в потемках, так большевизм опустошил и развратил эту душу, сделав из доброго всепрощающего пахаря громилу и зверя… По следние события только ярче и конкретнее подтвердили давно уже выска зываемые указания на тождество домогательств большевиков со стремле ниями Германского Генерального штаба. Вологодская областная группа Трудовой народно-социалистической партии полагает, что за все преступ ления, творимые сегодня по лицу земли русской, ответственен не народ, а группы, вдохновляемые большевиками. Все их выступления следует счи тать откровенной контрреволюцией» [22].

3 ноября состоялось заседание комитета Василеостровской группы ТНСП города Петрограда в составе 41 человека. Обсудив текущий момент, заседание вынесло следующую резолюцию: «Считая, что захватившие власть большевики есть узурпаторы и насильники и что с ними не возмож но никакое соглашение, общее собрание членов Трудовой народно социалистической партии Василеостровского района признает необходи мым для всех социалистических партий, разделяющих ту же точку зрения, в интересах Родины и Революции, войти между собою в самое тесное еди нение для содействия установлению законной власти «от народа» и для противодействия преступным выступлениям против такой власти, откуда бы те не исходили» [23].

4 ноября Петроградский комитет выразил свой протест против прика за военно-революционного комитета об аресте А.Ф. Керенского и, в то же время, глубокое удовлетворение по поводу того, что «главе Временного правительства удалось при трагически сложившихся обстоятельствах уйти от рук насильников и избежать «суда» кучки врагов родины и революции, на время захвативших власть». Вместе с тем, комитет выразил крайнее не годование по поводу клеветнической кампании и травли, ведущейся боль шевиками против личности А.Ф. Керенского, которого энесы рассматрива ли как «искреннего и стойкого защитника интересов демократии, имеюще го перед родиной и революцией незабываемые исторические заслуги» [24].

Умеренные неонародники выступали за немедленные антибольшеви стские действия. Для их организации они пытались воссоздать законную власть в стране. С этой целью было создано подпольное Временное прави тельство, действовавшее в октябре-ноябре 1917 г. в Петрограде. Возглав лял это правительство народный социалист А.А. Демьянов. Правительство состояло из заместителей арестованных министров. Кроме того, согласно воспоминаниям Демьянова, несколько человек из канцелярии бывшего Го сударственного Совета приходили на заседания Совета подпольного Вре менного правительства, чтобы помочь ему в работе и, таким образом, под держать законную власть в стране в лице Временного правительства [25].

Именно на квартире энеса Демьянова на улице Бассейной проходили пер воначально заседания Малого Совета Министров, который умеренные не онародники рассматривали как единственного представителя законной российской власти, хотя и низвергнутой [26]. Народные социалисты при няли активное участие в мероприятиях «Комитета спасения родины и ре волюции» по бойкоту большевиков в правительственных учреждениях.

Этот комитет действовал открыто. Однако «у Комитета спасения родины и революции» не было абсолютно никаких средств на ведение какой бы то ни было борьбы с большевиками, - отмечал позднее А.А. Демьянов. Сла бость этого комитета была очевидной и большевики мало обращали на не го внимание [27]. Указанные две организации (подпольное Временное правительство и «Комитет спасения родины и революции») первоначально не знали о существовании друг друга. Однако в результате переговоров между двумя энесами А.А. Демьяновым и Л.М. Брамсоном, игравшими значимую роль соответственно в подпольном Временном правительстве и в «Комитете спасения родины и революции», была признана необходи мость налаживания взаимоотношений между этими организациями. Демь янов доказывал, что «Комитет» не может действовать на всю Россию, он предназначен только для Петрограда. Нужна же власть всероссийская;

та ковая имелась в лице Временного правительства, которое вовсе не умерло и которое действует. При этом Демьянов скрыл от Брамсона, что в распо ряжении Совета Министров находится еще государственный фонд (а это, безусловно, было немаловажно для организации всероссийской власти и антибольшевистской борьбы). Демьянов доказывал Брамсону, что нужно признать подпольное Временное правительство. Брамсон поддержал точку зрения Демьянова и сообщил в «Комитете» о подпольном Временном пра вительстве. Все члены «Комитета» поддержали позицию Демьянова о зна чимости этого правительства единогласно. Тогда Демьянов доложил о ре шении «Комитета» в Совете Министров. В ответ на это члены Совета Ми нистров решили пригласить делегатов Комитета на заседание Совета, и обменяться мнениями по поводу политического момента [28]. «Приблизи тельно 10-13 ноября» произошло совместное заседание этих организаций на квартире графини Паниной [29]. Демьянов вспоминал позднее, что у не го сохранилось впечатление от этого заседания «не в пользу Совета»:

«Мне очень не нравилось то, что члены Совета говорили с представителя ми Комитета как-то свысока, то - есть как люди, больше понимающие в политике, чем их собеседники. А было как раз наоборот. Всякие разногла сия, какие возникали между Советом и комитетом, члены комитета стара лись по возможности сгладить. Они шли на все уступки – идти вместе» [30]. Для дальнейшего отлаживания отношений с комитетом Совет избрал Демьянова и Никитина [31].

Характерными чертами деятельности подпольного Временного прави тельства, ставившего своей целью подавление выступления большевиков и восстановление прежней власти, были нерешительность, отсутствие ре альных действий. Говоря позднее о составе данной организации, Демьянов отмечал, что в ней были люди, «удел которых был критиковать и писать свои критики, а не действовать. Действенных между ними не оказалось» [32]. Вместе с тем, энесы полагали, что складыванию реального единого антибольшевистского фронта мешала и межпартийная борьба в «Комитете спасения». Поэтому насущную задачу момента они видели в «сближении партий и частей их, не зараженных большевизмом» и стоящих «на почве государственности» [33]. Следующей задачей антибольшевистской борьбы энесы считали создание «коалиции живых сил страны». При этом они от мечали, что характер коалиции может меняться, но направленность ее должна быть неизменной: «весь фронт – против большевиков». На этом этапе энесы считали необходимым основываться и «на элементах, стоящих правее ТНСП, пограничное положение которой обязывает ее стремиться к объединению всех сил, способных вывести страну из переживаемого по ложения [34]. Данный этап был связан с участием народных социалистов в деятельности «Союза защиты Учредительного собрания» (создан 23 нояб ря), в который входили партии эсеров и меньшевиков, ТНСП, Исполком совета крестьянских депутатов, ЦИК совета рабочих и солдатских депута тов первого состава, представители центральной городской и районной дум Петрограда, некоторых профсоюзов [35]. Кадетская партия рассматри валась энесами как «непременный член» этой организации. Поэтому, когда в ноябре большевики объявили кадетов врагами народа, народные социа листы выступили с протестом против «гонения на кадетов и умаления прав Учредительного собрания» [36]. «Союз защиты» проводил активную анти большевистскую кампанию, митинги, лекции, собрания, собеседования;

издавал листовки и воззвания;

организовал курсы по «общественным во просам»;

созывал рабочие конференции из представителей партии, проф союзов и других рабочих организаций [37].

Вскоре после захвата власти большевиками в ТНСП оформились две позиции.

Сторонники первой позиции в ТНСП наибольшую опасность видели в большевизме. Эту позицию наиболее последовательно отстаивали Чайков ский, Мякотин, Мельгунов. Они считали, что необходимо создать условия для вооруженной борьбы с большевиками, свергнуть их власть и только после этого бороться с Германией [38].

Сторонники второй позиции наибольшую опасность видели в Герма нии и считали первоочередной задачей наладить оборону страны. Эту по зицию выражали люди, хорошо знающие ситуацию на фронте, такие как В.Б. Станкевич. Так, когда началось очередное наступление немцев на фронте, Станкевич на Совещании ЦК 10 февраля поставил вопрос о воз можности бороться против немцев вместе с большевиками. Мнения разде лились по принципу двух групп: энесов и трудовиков. Энесы не допускали никаких совместных действий с большевиками, а трудовики, за исключе нием Н.В. Чайковского и В.В. Водовозова, выступали за компромисс.

Большинством голосов предложение Станкевича было отвергнуто. На сле дующий день состоялось совместное заседание ЦК и Петроградского ко митета. Поскольку на данном заседании присутствовало трудовиков боль ше, чем энесов, то при обсуждении того же вопроса прошла резолюция трудовиков. В ответ на это А.В. Пешехонов, В.А. Мякотин и другие лиде ры заявили о своем выходе из ЦК. Выход лидеров означал для ТНСП раз вал, так как их авторитет был высок не только в партии, но и в обществе.

Поэтому было созвано третье совещание ЦК, которое решило вопрос в пользу народных социалистов. Позднее Станкевич вспоминал: «Мой по ступок вызвал такое возмущение в партии, что мне пришлось заявить о своем уходе из комитета» [39].

Таким образом, верх одержали сторонники первой позиции. Они счи тали, что выход из создавшейся политической ситуации невозможен в фор ме образования классовой власти: «не диктатура одного класса нужна стра не, а правительство, способное довести ее до Учредительного собрания, правительство, которое могло бы работать в атмосфере более или менее общего доверия к нему [40]. Стремясь найти выход из создавшегося поло жения и организовать борьбу с большевиками, энесы в ноябре 1917 г. обра тились к идее создания «однородной демократической власти», выдвинутой эсерами и меньшевиками. Воплощение этой идеи, по мнению народных со циалистов, позволило бы, во-первых, выполнить «тяжелую» работу по «до ведению страны до Учредительного собрания»;

во-вторых, «отмежеваться от большевизма» и, в-третьих, обеспечить «преемственность власти» [41].

При этом, в отличие от меньшевиков и эсеров, которые допускали вероят ность заключения соглашения с большевиками, энесы изначально отказы вались вести какие-либо переговоры с большевиками [42].

Однако левые эсеры, не желая терять доступ к власти, повели полити ку создания союза большевиков со всеми «социалистическими» партиями.

На Чрезвычайном Всероссийском съезде Советов крестьянских депутатов, пользуясь большинством, левые эсеры провели решение об организации власти из всех социалистических партий, от народных социалистов до большевиков включительно. Большевики считали, что создание единого правительства с энесами и правыми эсерами ослабит позиции большевиков в правительстве. Поэтому они пошли на определенную хитрость: в резо люции о создании «однородного социалистического правительства» они добились включения слов о том, что власть организуется на основе реше ний II съезда Советов. В результате народные социалисты, правые эсеры и другие партии, отказавшиеся признать решения II съезда Советов, оказа лись вне правительственной коалиции. В то же время, вхождение левых эсеров в состав правительства ослабило антибольшевистские силы.

Умеренные неонародники последовательно отстаивали свою непри миримую позицию по отношению к большевикам во всех организациях, в том числе и в «Викжеле» (Всероссийский исполнительный комитет союза железнодорожных служащих), являвшегося, как отмечал П.Н. Милюков, «третьей силой», «несравненно более могущественной и действительно за ставившей стороны идти на переговоры» [43]. Викжель выступил посред ником в переговорах Исполнительного комитета Викжеля с Центральными комитетами социалистических партий и с «Комитетом спасения родины и революции». 29 октября в помещении Викжеля состоялось совещание представителей социалистических партий. Однако делегатов от ТНСП на нем не было, так как энесы не приняли выдвинутую Викжелем идею о соз дании «однородного социалистического министерства» от энесов до боль шевиков включительно. Они характеризовали такую форму власти как «нечто мертвое, совершенно нежизненное, нереальное, не больше, как quasi una fantasia» и отказались вести переговоры с большевиками об орга низации данной формы государственной власти [44]. Не все члены партии разделяли данную позицию. Так, например, Станкевич в Ставке высказал ся за переговоры с Викжелем. Когда 31 октября А.Ф. Керенский проводил совещание с представителями партий и комиссарами по поводу предложе ния «Викжеля» о прекращении гражданской войны и образовании одно родного революционного правительства, то Станкевич, в числе большин ства присутствующих, высказался за переговоры. По воспоминаниям Са винкова, Станкевич заявлял даже, что «на большевиков он не смотрит как на изменников и что он даже полагал бы возможным назначить прапорщи ка Крыленко своим помощником… Государственные интересы требуют немедленного соглашения с большевиками и образования на основе этого соглашения нового министерства» [45]. Присутствующий на этом совеща нии Краснов тоже передавал, что «Станкевич полагал, что сговориться с большевиками все-таки можно» [46]. Однако в ТНСП не знали о данной позиции Станкевича и поэтому никакого партийного инцидента не возник ло. В том же случае, когда об отходе от партийной платформы становилось известно членам партии, неминуемо следовало строжайшее наказание. Бо лее того, энесы исключили из партии члена ЦК ТНСП адвоката В.А. Плансона за то, что он пошел против решения партии по вопросу о создании однородного правительства. Являясь членом Исполнительного комитета Викжеля, В.А. Плансон поддержал постановление Викжеля о со глашении между всеми социалистическими партиями, не исключая боль шевиков (внутри Викжеля). В.А.Плансон был направлен в Царское Село в числе других делегатов от Викжеля для переговоров с А.Ф. Керенским.

Когда В.А.Плансон вернулся от Керенского, он на совещании Исполни тельного комитета, на котором присутствовали и большевики, дал харак теристику общего положения, настроений на фронте и отношения к А.Ф.Керенскому [47]. ЦК ТНСП осудил поведение В.А. Плансона с «мо ральной» и «политической» точек зрения, обвинил его в нарушении «пар тийных директив и в том, что он «сыграл для большевиков роль лазутчи ка» [48]. ЦК ТНСП характеризовал поведение В.А. Плансона как «полити ческую некорректность» и исключил его из партии. В.А. Плансон подал апелляцию в ЦК ТНСП, но, несмотря на то, что за него ходатайствовали члены Исполкома Викжеля, ЦК признал «излишним заниматься пересмот ром своего прежнего решения» [49].

Такая позиция умеренных неонародников породила в советской исто риографии утверждение, что своим поведением ТНСП, как и другие пар тии, «сами поставили себя по другую сторону баррикад» [50]. Тем самым ТНСП в числе прочих партий обвинялась в срыве реализации идеи созда ния однородного социалистического правительства. Конечно, как указыва лось выше, энесы сразу не приняли идею о создании однородного социа листического правительства. Однако хотелось бы при этом обратить вни мание и на тот факт, что РСДРП (б) тоже изначально сделала все, чтобы эта идея не реализовалась. Так, приняв решение вступить в переговоры с Викжелем о расширении состава правительства и ВЦИК, ЦК РСДРП (б) выдвинул как платформу переговоров обязательное признание решений съезда Советов и его декретов, то есть энесы и правые партии согласно решениям II съезда Советов исключались из числа партий, имеющих шанс войти в правительство.

Народные социалисты пытались противодействовать большевикам различными средствами. Член ЦК ТНСП Л.М. Брамсон, являясь председа телем финансового отдела Петроградского Совета, скрыл средства ЦИК от большевиков. 14 декабря 1917 г. в Петрограде состоялся революционный трибунал, который рассмотрел дело Л.М. Брамсона. Он обвинялся не толь ко в попытке скрыть средства ЦИК, но и в том, что опубликовал в газете «Революционный набат» и других изданиях целый ряд статей, «дискреди тирующих рабоче-крестьянское правительство». ТНСП развернула вокруг процесса шумную кампанию, стремясь превратить его в суд над больше виками. На суде присутствовали члены ЦК ТНСП. Пешехонов и Шасколь ский выступали в качестве свидетелей. Их выступления носили антисовет ский характер. Брамсон открыто признал, что стремился к свержению пра вительства народных комиссаров и отказался сдать средства ЦИК. Ревтри бунал вынес «общественное порицание и презрение» Брамсону. Газета «Революционный Набат» была закрыта, а имущество ее было конфискова но в пользу Советской республики [51].

По мере укрепления власти большевиков и неудач антибольшевист ских выступлений, народные социалисты, стремясь понять произошедшее в Октябре 1917 г. и создать действенный противовес большевикам, уже более глубоко анализировали политическую ситуацию и пытались выявить причины победы большевиков.

По мнению умеренных неонародников, новоявленная «диктатура про летариата» являлась на самом деле диктатурой группки захватчиков вла сти, прикрывающих свои действия именем рабочих и крестьян. И не так уж важно, искренни или фальшивы официальные заявления большевиков, так как по мере удаления от исходной точки они обречены считаться не с этими заявлениями, а с реальной обстановкой. Советскую власть энесы рассматривали как «реставрацию старого аппарата принудительной вла сти, замещение Бурбонов Бонапартами». Успех большевиков народные со циалисты объясняли прежде всего популистским характером их лозунгов, увлекавших темные массы. Они отмечали, что большевики, прежде всего Ленин и Троцкий, вносили в политическую борьбу элемент личной стра сти. Других приходилось уговаривать, убеждать, и власть они брали скорее из чувства долга, чем из страсти властвовать. В этом смысле Ленин был вне конкуренции. Однако можно не сомневаться, пророчески писал А. Петрищев, что в ближайшее время толпа выдвинет конкурентов, «не менее Ленина одержимых страстью властвовать» [52]. Позднее, в эмигра ции, В.А. Мякотин, анализируя октябрьские события, пытался понять фе номен большевиков: «какая идея могла привести их к власти;

а главное, помогла им удержать эту власть? Но при всем старании, - писал Мякотин, - я такой идеи не мог открыть… Я видел в лице большевиков власть, утвер ждавшую себя исключительно насилием и обманом, мертвившую все, к чему она не прикасалась» [53]. Мякотин считал, что в Октябре 1917 г. за хватила власть группа «насильников» и смогла она сделать это, лишь вос пользовавшись революционным движением социальных низов. Рабоче крестьянской власти не существовало. Это были всего лишь слова, исполь зуемые для завоевания доверия и поддержки народа и для юридического прикрытия (весьма плохого) совершавшихся беззаконий. «Страной управ ляли ни кем не избранные люди» [54].

Тем не менее, народные социалисты не сводили все к популизму большевиков.

Одной из причин победы большевиков умеренные неонародники счи тали ошибки Временного правительства, отмечая, что оно медленно созда вало органы самоуправления, государственного принуждения, новую ар мию, проявляло «колебания и внутреннюю несогласованность». Энесы от мечали, что Временное правительство «государственной властью – в ис тинном смысле этих слов – не было;

это был только символ власти, носи тель ее идеи, в лучшем случае зародыш» [55]. Народные социалисты кри тиковали Временное правительство и лично Керенского за неумение рас правиться с надвигающейся революцией и «вовремя задержать подстрека телей к погрому». При этом они обращали внимание на то, что «Керенский больше опасался «правого» переворота, чем «левого». Энесы упрекали Ке ренского за то, что он накануне большевистского переворота, вместо того, чтобы арестовать лидеров большевиков, предпочитал бороться с кадетами, закрыв их газету [56].

Однако не все умеренные неонародники разделяли такое мнение. В эмиграции Демьянов в своих неопубликованных черновых набросках к различным воспоминаниям писал: «Можно ли винить Временное прави тельство, что оно недостаточно оценило в свое время Ленина как лич ность?.. этого значения никто в свое время не оценил, как не оценили и значение самой революции и ее последствий. А если и оценили бы, то и тогда ничего нельзя было бы сделать, ибо против революционной стихии все средства были бы бессильны» [57]. При этом Демьянов обращал вни мание на то, что Временное правительство как демократическое прави тельство не могло выслать Ленина за границу и прекратить большевист скую пропаганду. Более того, с привлечением Ленина к уголовной ответ ственности как немецкого агента отпадала необходимость принимать по отношению к нему меры административного воздействия (однако Ленину удалось избежать ареста). Демьянов также отмечал, что открытая пропа ганда большевиков велась среди населения Петербурга, в менее интенсив ной форме в Москве и в самой интенсивной форме среди войск, где она и нашла своих последователей, доставивших в конце концов большевист ской партии успех. «Но чем обусловливался этот успех? – рассуждал дальше Демьянов. – Было бы ошибочно утверждать, что идейной стороной учения большевиков. Сущностью аналога большевистского учения мало кто интересовался, но за ними все-таки шли, потому что они призывали прекратить войну. А этого прекращения и войско, и народ ждал. Лозунг – долой войну создали не Ленин и его последователи, но этим лозунгом, этим криком души народной воспользовался Ленин и большевики в целях достижения ими власти. И без Ленина этот лозунг стал вершителем чаяния народа. Мы не можем гадать, в какую форму вылилось бы в отсутствие Ленина это требование, в какой бы форме оно осуществилось бы на деле, но с достаточною достоверностью можно утверждать, что Временное пра вительство при его последовательном проведении мысли – войну продол жать и даже до победного конца не могло бы дальше существовать» [58].

Важной причиной победы большевиков, по мнению умеренных не онародников, являлось отсутствие действительной поддержки со стороны тех, кто формально заявил о своей солидарности с правительством [59].

Станкевич сумел выделить, на наш взгляд, весьма важную причину пора жения борьбы с большевиками: «борясь с большевиками, все боялись быть смешанными с Правительством» [60]. Станкевич вспоминал, что когда он при формулировке политических целей антибольшевистской акции в Ко митете Спасения Родины и Революции поднял вопрос о необходимости за явления, что борьба идет за восстановление правительства, низвергнутого большевиками, то никто его не поддержал. «Все указывали, что, при непо пулярности Правительства в стране, лучше о нем совершенно не упоми нать» [61].

Причиной успеха большевиков энесы считали также отсутствие в стране «единого революционного фронта», что привело в конечном итоге к борьбе «крайних крыльев» политического лагеря. Поскольку «единая цепь» политических сил была разорвана, то «промежуточные звенья», ко торые призваны были сдерживать эти «крайние крылья», не сработали [62]. Более того, признавал позднее Станкевич, «члены одной и той же партии не могли столковаться между собой, потому что такой разброд мнений был повсюду, быть может, в душе каждого человека» [63].

Следующая причина, полагали умеренные неонародники, была поро ждена характерными особенностями российской интеллигенции. Условия российской действительности определили такую черту интеллигенции как «теоретико-идейный максимализм и полное игнорирование условий ре альной жизни» [64]. Это обусловило склонность интеллигенции к крайне радикальным действиям.

Позднее, в эмиграции, А.В. Пешехонов выделял еще одну причину успеха большевиков, проистекающую из особенностей российских усло вий и российской интеллигенции. Он писал, что в конце первого месяца Февральской революции «нахлынули и начали руководить событиями в качестве главарей левых партий эмигранты и ссыльные, в общем очень ма ло знавшие русскую действительность и, главное, непосредственно не ощущавшие ее» [65].

Выявляя причины победы большевиков, народные социалисты не снимали ответственности и со своей партии. Считая себя «трезво мысля щими» политиками, энесы корили себя за то, что не смогли сплотить си лы для противодействия большевикам, а также за то, что будучи пред ставленными во Временном правительстве, не сумели подтолкнуть его к более действенным мерам, которые смогли бы смягчить общественные противоречия.

Наиболее системный анализ октябрьских событий 1917 г. осуществил в эмиграции С.П. Мельгунов, являвшийся не только членом ЦК ТНСП и непосредственным участником этих событий, но и профессиональным ис ториком. Крайне негативно оценивая свершившееся в Октябре 1917 г., Мельгунов считал, что «другими путями мы скорее бы пришли к этим за воеваниям, с меньшими жертвами, с меньшим бесчестием для нашего вре мени» [66]. В своей фундаментальной работе «Как большевики захватили власть» Мельгунов рассмотрел не только сам «переворот», но и время его подготовки [67]. Мельгунов отмечал, что в Октябре 1917 г. наступила «но вая эпоха, не связанная с основными идеями революции 17 года», то есть Февраля [68]. В Октябре столкнулись большевики, не скрывавшие стрем ления установить диктатуру своей партии и «революционная демократия» - социалистические либерально-демократические партии. Последний ла герь «был ослаблен неспособностью организовать подлинное сопротивле ние тем, кто еще вчера считался соратником по борьбе с самодержавием».

Революционная мифология, инерция «борьбы с царизмом» мешали объе диниться силам для борьбы с большевизмом. В своей работе Мельгунов опровергал идеи «закономерности» и «неизбежности» так называемой «Великой Октябрьской социалистической революции», уже утвердившие ся в советской историографии к моменту выхода его работы. Мельгунов считал, что Октябрь 1917 г. можно было предотвратить: «Октябрь не был реализацией Февраля»… «неизбежным» захват власти большевиками сде лали лишь ошибки тех, кто могли его предотвратить» [69]. При этом Мель гунов показал, что правительство в растерянности бездействовало, а пред ставители революционной демократии не придавали серьезного значения большевистской «авантюре» и гораздо больше, чем выступления «больше виков», опасались выступления «контрреволюционных» или «черносотен ных реакционных сил». Созданный в Петрограде Комитет спасения дол жен был действовать в контакте с Временным правительством, но вся его «деятельность» выражалась в бесконечных и бесплодных переговорах с борющимися сторонами. В столице было три казачьих полка, но с казака ми Временное правительство находилось в состоянии конфликта: «казаки боялись Керенского, а Керенский боялся казаков» [70]. В Петрограде было несколько десятков тысяч офицеров, но Временное правительство не ре шилось прямо призвать их к вооруженной борьбе против большевиков: то ли оно растерялось, то ли опасалось, как бы не вышло «контрреволюции» или каких-нибудь «эксцессов», - предполагал Мельгунов. В результате Временное правительство оказалось совершенно изолированным и бес сильным, и на защиту его собрались в Зимнем дворце только несколько сот юнкеров да «ударниц» женского батальона. Однако и эти немногочислен ные защитники вскоре обнаружили, что для защиты не заготовлено ни боевых, ни продовольственных запасов, и к вечеру стали помаленьку рас ходиться и эти «защитники». Мельгунов подчеркивал, что большевики пы тались привлечь массы на свою сторону не программой коммунизма, а те зисом – оборона Петрограда. Показывая отсутствие массовой поддержки большевиков со стороны петроградского пролетариата и петроградского гарнизона, Мельгунов доказывал, что приход большевиков к власти был ничем иным как «переворотом», «мятежом» [71].

Считая пребывание большевиков у власти гибельным для России, умеренные неонародники продолжали вести борьбу за свержение их вла сти и на фронтах Гражданской войны, и в эмиграции.

Октябрь 1917 г. сыграл трагическую роль в судьбе умеренных неона родников, – он вновь поставил их в оппозицию к власти. Представляется, однако, неправомерным говорить в связи с этим о «кризисе» или «крахе» ТНСП, как это делалось в советской историографии. Понятие «кризис» или «крах» партии включает в себя и внутрипартийную составляющую (крах социальной теории, тактики партии, ее организационный кризис и т.п.). В условиях диктатуры пролетариата большевики вели политическую борьбу, планомерное уничтожение политических партий в России. Трудо вая народно-социалистическая партия, как и другие небольшевистские партии, потеряла свои позиции в российском обществе не по причине внутрипартийных процессов, а, прежде всего, именно в связи с определен ной политикой большевиков, направленной на уничтожение инакомыслия в стране.

Литература 1. История Коммунистической партии Советского Союза. Т.3. Кн.1.

С.561;

Брежнев Л.И. О коммунистическом воспитании трудящихся. Речи и статьи. М., 1975. С.89;

Минц И.И. История Великого Октября. В 3-х томах.

М., 1967;

Соболева П.И. Октябрьская революция и крах социал - соглаша телей. М., 1968 и др.

2. Daniels R.V. Red October. The Bolshevik Revolution of 1917. N.Y.

1967;

Rosenberg W.J. Liberals in the Russian Revolusion. The Constitutional democratic party, 1917-1921. Princeton, 1974;

Service Robert. Lenin: A politi cal life. Basingatoke, London, 1991. Volume 2;

Service Robert. The Rusian revolusion. 1900-1927. Macmillan, 1992;

Рабинович А. Большевики прихо дят к власти. Революция 1917 года в Петрограде. М., 1989;

Галили З. Лиде ры меньшевиков в русской революции. Социальные реалии и политиче ская стратегия. М., 1993;

Пайпс Р. Русская революция. М., 1994;

Карр Э.

История Советской России. Большевистская революция 1917-1923. М., 1990. Кн.1. Т.1, 2 и др.

3. Иоффе Г.З. Белое дело. Генерал Корнилов. М., 1989;

Иоффе Г.З.

Революция и судьба Романовых. М., 1992;

Иоффе Г.З. Семнадцатый год:

Ленин, Керенский, Корнилов. М., 1995;

Тайна Октябрьского переворота.

Ленин и немецко-большевистский заговор. СПб., 2001;

Трукан Г.А. Анти большевистские правительства России. М., 2000 и др.

4. О соглашении с большевиками // Народный социалист. 1917. № (61), 7 ноября.

5. РО ГПБ. Ф.445. Д.3. С.345.

6. Мельгунов С.П. Н.В.Чайковский в годы гражданской войны. Па риж, 1929. С.36-37.

7. Народное слово. 1917. 27 октября.

8. Народное слово. 1917. 28 октября.

9. ГАРФ. Ф.9591. Оп.1. Д.1. Л.19 об.

10. Коллекция листовок, обращений и прокламаций народно социалистической партии ГОПБ.

11. Набоков В. Временное правительство // Архив русской революции.

Т.1. М., 1991. С.94.

12. Станкевич В.Б. Воспоминания. 1914-1919. Берлин, 1920. С.270-271.

13. Там же. С.271-272.

14. Там же.

15. Игнатьев В.И. Некоторые факты и итоги четырех лет гражданской войны (1917- 1921 г.). Ч.1. Госиздат. 1922. С.6.

16. Там же. С.7.

17. В ТНСП // Власть народа. 1917. №154, 29 октября.

18. Мельгунов С. Как большевики захватили власть. Октябрьский пе реворот 1917 г. Париж, 1953. С.290.

19. Народное слово. 1917, №123, 29 октября.

20. В Центральном комитете народных социалистов // Народный со циалист. 1917. №12 (61), 7 ноября. С.1.

21. О соглашении с большевиками // Народный социалист. 1917. № (61), 7 ноября. С.1-2.

22. ГАРФ. Ф.9591. Оп.1. Д.2. Л.2.

23. ГАРФ. Ф.9591. Оп.1. Д.1. Л.19 об.

24. Резолюция Петроградского комитета народно-социалистической партии // Народный социалист. 1917. №12 (61), 7 ноября. С.2.

25. ГАРФ. Ф.6632. Оп.1. Д.2. Л.46-46 об.

26. Демьянов А. Записки о подпольном Временном правительстве // Архив русской революции. Т.7. М., 1991. С.36.

27. Там же. С.47.

28. Там же. С.46.

29. Там же. С.45-47.

30. Там же. С.46.

31. Там же.

32. Там же. С.34.

33. Пешехонов А.В. Борьба с большевиками и борьба с большевизмом // Народное слово. 1917. №124, 3 ноября.

34. Собрание Петроградской организации ТНСП // Новое народное слово. 1917. №6, 7 декабря.

35. ГАРФ. Ф.539. Оп.1. Д.1009. Л.1 об.

36. Протест ТНСП // Власть народа. 1917. №178, 6 декабря.

37. Выступление Л.М.Брамсона на собрании политического клуба ТНСП // Народное слово. 1918. №1 (166), 3 января.

38. Станкевич В.Б. Воспоминания. 1914-1919. Берлин, 1920. С.309.

39. Там же. С.305.

40. Передовая // Народное слово. 1917. №124, 3 ноября.

41. О соглашениях с большевиками // Народный социалист. 1917. № (61), 7 ноября.

42. Пешехонов А. Борьба с большевиками и большевизмом // Народ ное слово. 1917, 3 ноября.

43. Милюков П.Н. История второй русской революции: Воспомина ния. Мемуары. Минск, 2002. С.741.

44. ГАРФ. Ф.5498. Оп.1. Д.74.

45. Милюков П.Н. Указ. соч. С.711-712.

46. Там же. С.712.

47. РГИА. Ф.857. Оп.1. Д.1778. Л.4 об., 6.

48. Исключение из партии В.А.Плансона // Народное слово. 1917.

№124, 3 ноября.

49. К делу В.А.Плансона // Слово в цепях. 1917. №1, 22 ноября.

50. История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1967.

Т.3. Ч.1. С.344.

51. Народное слово. 1917. 21 декабря;

Деренковский И. Дело Л.М. Брамсона // День. 1917. №227, 21 декабря;

№228, 22 декабря.

52. Петрищев А. В гриме и без грима // Русское богатство. 1918. №1-3.

С.338.

53. Мякотин В.А. Из недалекого прошлого (Отрывки воспоминаний) // На чужой стороне. 1925. №13. С.211.

54. Там же. С.210.

55. Пешехонов А.В. Почему я не эмигрировал. Берлин, 1923. С.51.

56. Народное слово. 1917. 24 октября.

57. ГАРФ.Ф.6632. Оп.1. Д.11. Л.119 об.

58. ГАРФ. Ф.6632. Оп.1. Д.11. Л.118 - 119 об.

59. Передовая // Народное слово. 1917, №124, 22. 3 ноября.

60. Станкевич В.Б. Указ. соч. С.272.

61. Там же.

62. Конференция Петроградской группы ТНСП // Народное слово.

1918. №13, 21 января.

63. Станкевич В.Б. Указ. соч. С.283.

64. Марголин А. Украина и политика Антанты / Записки еврея и граж данина / Берлин, б.д. С.35.

65. Пешехонов А.В. Почему я не эмигрировал. Берлин, 1923. С.29.

66. Мельгунов С. Завоевания революции // Борьба за Россию. Париж, 1926. №4, 18 декабря.

67. Мельгунов С.П. Как большевики захватили власть. Октябрьский переворот 1917 года. Париж, 1953.

68. Там же. С.7.

69. Там же. С.11.

70. Там же. С.92.

71. Там же. С.111.

Калдымова О.А.

СЕМЬЯ И ЖЕНЩИНА В КОНТЕКСТЕ ПОВСЕДНЕВНОСТИ РОССИЙСКОЙ ПРОВИНЦИИ НАЧАЛА ХХ ВВ.

Самара. Самарский государственный университет Проблемы повседневной жизни людей в исторической ретроспективе широко изучаются в мировой исторической науке. Отношения в семье на ряду с другими аспектами истории повседневности вызывают значитель ный научный интерес [1]. В отечественной литературе проблемы семейных отношений населения России, в том числе и городских жителей, в основ ном исследовались этнографами и социологами.

Отношения в семьях горожан в конце ХIХ – начале ХХ в. были пре имущественно патриархально-авторитарными. Такое положение вещей существовало в связи с большим количеством в России сельского населе ния с характерными для него патриархальными устоями брачно-семейных отношений. Немалую роль играла миграция крестьян в города. Прочные связи с деревней сохранились у многих «новых» горожан.

Существенное влияние на характер семейных отношений оказывали религиозные догмы. В христианстве мужчина считался главным (главой), а женщина занимала подчиненное ему положение – покорное, безмолвное, терпеливое. Однако принималось равенство мужчин и женщин в нравст венном и религиозном отношениях. Это положение христианства обосно вывало необходимость взаимного уважения и любви мужа и жены в семье и составляло нравственную основу семейных отношений – единомыслия, сострадания, братолюбия, милосердия. Муж и жена должны были забо титься друг о друге и о своих детях [2]. Таким образом, отношения в семье должны были строиться на основе любви, уважения, покорности жены мужу, а детей родителям. Однако на самом деле отношение к детям в це лом было авторитарным. В семьях, особенно несостоятельных групп горо жан, широко использовался труд детей, что помогало семьям выжить эко номически. Дети с 12 лет начинали работать – мальчики на производстве, а девочки шли в прислуги или няньки. К детям часто относились жестоко. В рабочих и малообеспеченных семьях детей могли нещадно эксплуатиро вать для увеличения благополучия семьи.

В реальной жизни изучаемого периода в семьях в основном преобла дало неравноправие, покорность жен и детей, и безграничная власть мужа и отца. Женщины занимали в сложившейся системе семейных отношений наиболее неравноправное положение. Сказывалось и правовое неравно правие женщины в российском обществе данного периода [3]. Повседнев ная жизнь женщины в переломный период интересна, так как ярко обнажа ет все социальные противоречия, ведь именно на плечи женщин в кризис ные времена выпадают все тяготы бытовых невзгод, что дает возможность выявить изменения в обыденной жизни, которые произошли в стране.

История женской повседневности в России начала ХХ века позволяет лучше понять те изменения в правовой, политической, экономической и духовных сферах жизни общества, которые произошли в результате рево люции 1917 года [4].

Первая мировая война «помогла» женщине стать «иной», предостави ла возможность реализовать себя в новом качестве, как профессионально, дав доступ к «недоступным» ранее профессиям и специальностям, так и в гражданско-правовом смысле: «бабьи сходы», «бабье царство», женские общественные организации обрели «плоть и кровь», став неотъемлемой частью повседневной жизни военного времени. Не случайно одна из статей в «Женском вестнике» была названа «Открытие Америки». В ней отмеча лось, что «… в деревнях и городах мужчины открывают Америку по от ношению к женщинам. Они с изумлением убеждаются, что женщины спо собны делать то же самое, что и мужчины…» [5].

Серьезные перемены были внесены войной и в семейно-брачные от ношения россиянок. Традиционно считалось, что война неизбежно вызы вает сокращение числа свадеб, однако, наряду с этой тенденцией, просмат ривались и противоположные процессы. Семьи, которые прежде жили в гражданском браке спешили узаконить свои отношения, венчание проис ходили между людьми, прожившими в гражданском браке 10-15 лет, в свя зи с начавшейся войной, это делалось для того, чтобы хоть как-то облег чить положение женщин и детей в случае призыва главы семьи на фронт.

Только «законные» жены и дети могли рассчитывать на государственные пособия, выдаваемые за ушедшего на войну «кормильца». Война вносила коррективы и в логику брачных союзов [6].

Политические события первой половины ХХ века глубоко отражались и в духовно-психологической сфере россиянок. Женщины часто обраща лись к прорицателям и гадалкам, надеясь, что те сообщат им радостные вести. В то же время в период войны усилились религиозные настроения женщин. Однако, сами священники стали отмечать, что с 1915 г. усталость населения от войны и нежелания многих прихожан посещать храмы уси лилась. Люди стали отдавать предпочтение кинематографу и другим раз влечениям [7]. Названные явления были характерны, преимущественно, для горожанок.

В сельской местности по-прежнему превалировали обрядово религиозные и бытовые традиции. Носителями бытовой обрядности в по вседневной жизни села являлись женщины. Они, в силу особенностей жен ской натуры, чаще использовали различные ритуальные действия для дос тижения вполне прагматических результатов. Анализ обрядовой жизни се ла дает основание говорить о ее женской составляющей. Женщина играла главную роль в сельских обрядах, связанных с пограничным состоянием человеческого бытия – жизнью и смертью. Женщина как носительница жизненного начала выступала главным действующим лицом в деревенских обрядах, выполнявших охранительную роль [8].

Несмотря на религиозность многих женщин начала ХХ века, прояви ли стремление к образованию, особенно желание солдаток научить грамо те своих детей. Это позволяло бы им читать письма с фронта, а не обра щаться за помощью к писарю или грамотному соседу, платя при этом 50 60 копеек за письмо в несколько строк. К тому же самостоятельное веде ние хозяйства без мужа требовало элементарной грамотности. Революции, войны начала ХХ века вносили в женскую повседневность не только пози тивные моменты изменения социального статуса и ломки стереотипов об щественного восприятия. После введения «сухого закона», кстати, под держанного абсолютным большинством женщин, в деревнях вместо пьян ства распространилась карточная игра. Солдатки, не видевшие раньше ни когда в своих руках деньги, стали получать пособие на детей за ушедших на войну кормильцев и если раньше мужья пропивали день, то теперь именно женщины пускали их в карточный оборот [9].

В начале ХХ в. традиционный уклад семейной жизни постепенно ме нялся. Развитие промышленности, рост финансового капитала, создание крупных монополий в российских городах разрушали традиционный уклад жизни семьи. В это время, особенно в крупных городах, появлялись обще ственные столовые, прачечные, мастерские, детские дошкольные учрежде ния. Расширялась деятельность учреждений образовательного и в целом культурного характера. Было положено начало постепенному освобожде нию от некоторых, наиболее изнурительных производственных, хозяйст венных и культурно-образовательных обязанностей. Менялись традицион ные связи между обществом, семьей, личностью. Отпадали от семьи ее от дельные функции, например, производственная (кроме семей ремесленни ков и кустарей), частично образовательная и воспитательная [10].

В начале ХХ в. семья сохранило свое прежнее состояние, женщина занимало исторически отведенное ей место, но при этом наметился ее пе реход на другой социально-культурный уровень как в семье, так и в обще стве в целом. Естественным образом, изменения в политической, экономи ческой и духовных сферах общественной жизни сказались на укладе обычной российской семьи начала ХХ века, которой предстояло изменить ся в соответствии с требованиями нового времени.

Литература 1. Поляков Ю.А. Человек в повседневности (исторические аспекты) // Отечественная история. № 3 2000.

2. Араловец Н.А. Семейные отношения городских жителей России в контексте повседневности (90-е гг. ХIХ – ХХ в.) // Семья в ракурсе соци ального знания. Сборник научных статей. Под ред. Ю.М. Гончарова. Бар наул. Из-во: НП «Азбука». 2001.

3. Там же 4. Н.Л.Пушкарева. Русская женщина: история и современность: Ис тория изучения «Женской темы» русской и зарубежной наукой. 1800-2000.

Материалы к библиографии. М.2002.

5. Женский вестник. № 1, январь. 1916.

6. Щербинин П.П. Повседневная жизнь российской провинциалки в период Первой Мировой войны (1914-1918гг.) / Женская повседневность в России в ХVIII – ХХ вв.: Материалы международной научной конферен ции 25 сентября 2003 г. / Отв. ред. П.П. Щербинин. Тамбов. Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина. 2003.

7. Там же 8. Безгин В.Б. Образ жизни и смерти в женской обрядности русского села, конец ХIХ – начало ХХв. / Социальная российской провинции в кон тексте модернизации аграрного общества в VХIII-ХХ вв. Материалы меж дународной конференции / Материалы международной конференции / От ветственный редактор В.В. Канищев. Тамбов. Изд-во: ТГУ им. Г.Р. Держа вина. 2002.

9. Щербинин П.П. Повседневная жизнь российской провинциалки в период Первой Мировой войны (1914-1918гг.) / Женская повседневность в России в ХVIII – ХХ вв.: Материалы международной научной конферен ции 25 сентября 2003 г. / Отв.ред. П.П. Щербинин. Тамбов. Изд-во ТГУ им.

Г.Р. Державина. 2003.

10. Араловец Н.А. Семейные отношения городских жителей России в контексте повседневности (90-е гг. ХIХ – ХХ в.) // Семья в ракурсе соци ального знания. Сборник научных статей. Под ред. Ю.М. Гончарова. Бар наул. Из-во: НП «Азбука». 2001.

Кабытова Н.Н.

КОНСТИТУИРОВАНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ НА МЕСТАХ В 1917 ГОДУ Самара. Самарский государственный университет Провозглашение советской власти в Петрограде, губернских и неко торых уездных центрах еще не означало победы нового строя на местах.

Более того, передел власти вызвал обострение социальной напряженности в стране. Все политические силы после захвата власти большевиками со средоточили свое внимание на крестьянских организациях, надеясь при влечь их на свою сторону. В конечном итоге окончательное решение во проса о власти в революционной России зависело от поддержки социаль ного большинства, которое представляло крестьянство. Учредительное со брание ведущими политическими силами рассматривалось в качестве Кон ституанты, которая должна была узаконить существующую власть. В та кой обстановке усилились противоречия не только между демократиче скими и социалистическими партиями, действовавшими в русской рево люции, но еще больше углубился раскол среди социалистов. Этим не пре минули воспользоваться большевики, рекрутировавшие союзников из чис ла левых, интернационалистов, максималистов среди эсеров и меньшеви ков. В.И.Ленин впоследствии отмечал: «В решительный момент завоева ния власти и создания Советской республики большевизм оказался еди ным. Он привлек к себе все лучшие из близких ему течений социалистиче ской мысли» [1].

Одновременно умеренные социалисты усилили противодействие большевикам, стремясь помешать им укрепиться во власти на местах. Они заявили о непризнании решений II Всероссийского съезда Советов и дек ретов народных комиссаров, выступили за сохранение власти Временного правительства до Учредительного собрания. Естественно, в такой ситуа ции все апеллировали к крестьянству в поисках социальной поддержки своей тактики в борьбе за власть. Большевики стремились создать советы до волостей и сел включительно. Эсеры, руководившие всеми крестьян скими организациями, оказывали им противодействие. Они развернули широкую антибольшевистскую кампанию, заявляя со страниц своих цен тральных и местных газет: «Большевики губят родину и революцию, гра бят государственную казну» [2]. В связи с приближавшимися выборами Учредительного собрания ЦК ПСР, призывая крестьян голосовать за спи сок социалистов-революционеров, разъяснял, что так они выразят «протест против большевиков, узурпировавших власть» [3].

В Поволжье, где эсеры возглавляли не только крестьянские комитеты и советы, но и местные административные органы Временного правитель ства, установление советской власти на местах вызвало еще большее со противление антибольшевистских политических сил, чем в центре. Чтобы не допустить распространения советской власти в губернии, самарские эсеры развернули мощную контрпропаганду в ответ на организационно административные мероприятия Ревкома. «Большевики, став у власти, не могут даже в минимальнейшей части осуществить свои демагогические лозунги и призывы..., всячески поносят меньшевиков и эсеров..., стараются навести тень на партию социалистов-революционеров, обвиняя ее – полу векового борца за народ – в предательстве» [4], – заявляли они. Им втори ли меньшевики, обвинявшие большевиков в демагогических обещаниях:

«Не мир, а рабство за ними. Не хлеб, землю и волю, а гражданскую войну, кровь, прежнее безземелие и торжество кнута несут они... Свершившийся переворот... отодвигает созыв Учредительного собрания и не может соз дать власти, пользующейся всенародной поддержкой» [5]. Аналогичная ситуация складывалась в Саратовской губернии, где эсеры попытались опереться на крестьян в борьбе с большевиками [6], провозгласившими со ветскую власть.

В Симбирской и Пензенской губерниях, где влияние большевиков было незначительным, эсеры вели превентивную антибольшевистскую агитацию. Они призывали проголосовавших за них крестьян «быть нагото ве к активной защите Учредительного собрания от посягательств на его верховную волю» [7]. Земские самоуправления также заявляли протесты «насилию большевиков, игнорировавших мнение всей России и повсеме стно внедрявших советы вместо земств и дум» [8]. Впрочем, там, где со ветская власть была угрожающей перспективой, а не реальностью, земства не особенно вникали в перипетии борьбы политических партий за власть, занимаясь текущими организационно-хозяйственными делами [9].

Необходимо отметить, что первоначально большевики предполагали осуществлять сотрудничество между властью в лице советов и органами местного самоуправления. Самарские большевики, например, объясняя свои действия, 28 октября 1917 г. заявляли: «...ближайшей задачей новой власти должно быть содействие местным самоуправлениям, а не нелепой басне о том, что как только власть перейдет к Советам, большевики начнут «выступать», «громить», «захватывать»...» [10]. Однако сопротивление дум и земств, через которые эсеры пытались пресечь властную экспансию советов, способствовало изменению позиций большевиков к органам ме стного самоуправления. Не сложились в Поволжье, как в некоторых окра инных и даже центральных губерниях страны, коалиционные советско земско-думские органы власти, умеренно-социалистические по своей по литической ориентации [11].

В тех губерниях Поволжья, где для большевиков сложилась неблаго приятная расстановка политических сил в октябре-ноябре 1917 года, им тем не менее удалось склонить на свою сторону сначала советы рабочих и солдатских депутатов, а затем расколоть советы крестьянских депутатов.

Таким образом была предотвращена возможность создания антибольшеви стской коалиции дум, земств и советов в Симбирске и Пензе. Произошло это из-за непримиримости умеренных социалистов, не желавших перехода власти к советам даже на коалиционной основе и стремившихся сохранить административные органы Временного правительства до Учредительного собрания. Таким путем эсеры стремились возвратить себе власть. Накану не выборов в Учредительное собрание эсеры убеждали голосовать за свою партию как единственного защитника народа не только от большевиков, «посягнувших на свободное волеизъявление граждан», но и от «кадетов, не являвшихся социалистами» [12].

Для обеспечения материальной силы своей власти большевики обра тились к крестьянству, декретируя его главное требование в революции – уравнительный земельный передел. На Чрезвычайном и II Всероссийском съездах крестьянских депутатов сформировался блок большевиков и левых эсеров. Последние осудили позицию Исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов, требовавшего «восстановления законного Вре менного правительства» [13]. II Всероссийский крестьянский съезд избрал новый состав ЦИК, который совместно со ВЦИК Советов рабочих и сол датских депутатов второго созыва должен был провести в жизнь его по становления. Здесь же окончательно оформился раскол партии социали стов-революционеров.

Очередные губернские крестьянские съезды, созывавшиеся в Повол жье в ноябре-декабре 1917 года, решали, как и всероссийский, прежде все го вопрос об организации новой власти на местах. Эсеры, монополизиро вавшие в регионе руководство крестьянскими организациями, стремились не допустить участия большевиков в работе съездов, но оградить кресть янских депутатов от общения с представителями рабочих и солдатских со ветов они не могли. Так губернские крестьянские съезды стали ареной яростного противоборства радикальных и умеренных политических сил, отстаивавших принципиально различные формы осуществления политиче ской власти. В охваченном крестьянской войной за землю Поволжье побе дить могли лишь радикальные политические силы, но делегатов съездов предстояло убедить в преимуществах той формы власти, которые они предлагали.

Крестьянская поддержка тех или иных политических сил по прежнему зависела от того, как они решали вопрос о земле. На II Всерос сийском крестьянском съезде Б.Д. Камков от имени фракции левых эсеров обвинил Исполком Совета крестьянских депутатов в том, что он «будучи у власти тормозил решение земельного вопроса» [14]. В.М. Чернов, сотруд ничавший с крестьянским советом, будучи министром земледелия Вре менного правительства, наоборот оправдывал его действия. Возмущаясь «вероломными и насильственными действиями большевиков», он при знался, что «к декрету о земле ЦИК пришлось лишь приложить свой штемпель, так как решение было принято без них» [15]. В ответ на разброд среди эсеров «большевик Володарский заявил, что они выйдут победите лями и учредят в России республику рабочих, крестьян и всего трудового народа» [16].

Земельный вопрос стал решающим в политической ориентации по волжского крестьянства, в то время как советы крестьянских депутатов стремились использовать крестьянские съезды для протестов против захвата власти большевиками. В связи с этим не только в центре, но и на местах ор ганизационно оформился раскол в партии эсеров. Так, на III Саратовском губернском крестьянском съезде из эсеровской организации выделилась са мостоятельная группа левых эсеров, которая объявила, что будет работать вместе с большевиками «по строительству новой жизни» [17].

Однако там, где не только большевики, но и противостоящие им уме ренные социалисты были хорошо организованы, установление советской власти в деревне обострило политическую борьбу. Некоторые губернские советы крестьянских депутатов пытались предпринять конкретные дейст вия по восстановлению местных органов власти Временного правительст ва. При этом они отводили земствам роль организаторов крестьянских об ществ, противопоставляя их как низовым комитетам, так и образовывав шимся волостным советам. В этом отношении показательна борьба за кре стьянство и, следовательно, за власть в деревне, которая развернулась в Самарской губернии полтора месяца спустя после провозглашения здесь советской власти.

5-9 декабря 1917 г. состоялся IV Самарский губернский крестьянский съезд. В его работе приняло участие 395 делегатов [18], избранных уезд ными советами крестьянских депутатов и волостными земствами [19] там, где они успели сформироваться после выборов в октябре 1917 года. В ходе борьбы за власть в сельской местности функционировали самые разные структуры. В течение ноября 1917 – января 1918 гг. почти во всех уездных центрах Самарской губернии было объявлено об установлении советской власти, начался процесс ее организации в волостях и селах [20]. В то же время приступили к работе недавно избранные волостные земства, кото рые соперничали с местными советами. При организации волостных земств волостные комитеты, руководившие крестьянским движением в 1917 году, упразднялись [21]. Советы же на первых порах включали сель ские и волостные комитеты в свой состав на правах земельных отделов. По аграрному вопросу деятельность волостных земств ограничивалась сбором сведений о крестьянских наделах, выяснении нужды населения в земле дельческих орудиях [22]. Они активно выступали против захвата и дележа земель, принимали меры против расхищения лесных массивов вплоть до изъятия и продажи с аукциона похищенного [23]. Такие действия были яв ным диссонансом не только политике большевистской советской власти в деревне, но и обещаниям эсеровских советов крестьянских депутатов.

В южных уездах Самарской губернии, где сложилась резкая экономи ческая поляризация крестьянства, одновременно с установлением совет ской власти начался слом аппарата земского самоуправления. Николаев ский уездный крестьянский съезд Самарской губернии постановил «рас пустить уездную земскую Управу, являющуюся только тормозом для про ведения законопроектов, издаваемых в интересах трудящихся» [24]. Боль шевистская власть использовала такие заявления крестьянских организа ций для закрепления своих позиций и пресечения любых сомнений в ее за конности. Во многих селах и волостях Самарской губернии в конце 1917 – начале 1918 годов функционировали самые различные органы местного самоуправления: различные комитеты, избранные волостные земства, на чавшие формировать управы. Все они были конкурентами советам и долго сосуществовать не могли.

Установление советской власти в Казанской губернии не определя лось решениями очередного крестьянского съезда. Левые эсеры, стоявшие во главе крестьянской секции Казанского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, поддержали большевиков и вошли в состав Рев кома еще в ходе вооруженного восстания. Однако политическая ситуация в обширном, многонациональном крае в значительной степени варьирова лась по сравнению с губернским центром. В связи с этим решения III Ка занского губернского крестьянского съезда координировали процесс соз дания системы советской власти на местах.

Выборы в Учредительное собрание окружная избирательная комиссия перенесла с 12 на 26 ноября 1917 г., а потому созыв губернского крестьян ского съезда был отсрочен до 5 декабря [25]. Съезд подтвердил, что вер ховной властью в Казанской губернии является Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, состоящий из трех секций, каждая из которых автономна в своих делах.

III Казанский губернский крестьянский съезд разработал инструкцию об организации местных судов. В соответствии с ней каждая волость изби рала судью, причем той национальности, которая преобладала в данной местности [26]. Структура новой власти, разработанная съездом, была представлена в наказе депутатам Учредительного собрания. Наказ призы вал всех, «кому дороги завоевания революции, сплотиться вокруг револю ционных Советов и требует от каждого самого строгого и самого точного выполнения своих обязанностей;

всем же душителям и грабителям народ ной революции III губернский съезд заявляет твердо и решительно, что крестьяне Казанской губернии не щадя своей жизни в любой момент вста нут на защиту своих Советов, выражающих их волю, желания и чаяния» [27]. Левые эсеры, руководившие крестьянским съездом, объявили также о поддержке постановления Казанского большевистского комитета по пере даче власти советам по всей губернии [28].

В Симбирской и Пензенской губерниях, где политическое влияние большевиков было незначительным, крестьянские съезды имели еще большее значение для утверждения советской власти не только в сельской местности, но и в городах. После провозглашения власти советов в Сим бирске ускорился процесс ее организации по всей губернии [29]. Напри мер, Сенгилеевский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов на совместном заседании с представителями земской Управы и городской Думы объявил о взятии власти в уезде. Руководители местного самоуправ ления, ссылаясь на телеграмму губернского Земства с осуждением «боль шевистского переворота» [30], призвали крестьян оказать сопротивление установлению советской власти в сельской местности. Установление со ветской власти в уездах Симбирской губернии было лишь продеклариро вано в декабре 1917 года, а ее утверждение началось только в 1918 году.

В Пензенской губернии, где политическая активность крестьянских съездов в 1917 году была выше, чем у Советов, вопрос о власти оконча тельно решился только на IV губернском крестьянском съезде. Он начал свою работу 27 декабря 1917 г., после того как большевики провозгласили советскую власть в Пензе. Губернский комитет партии социалистов революционеров призвал делегатов прервать работу съезда в связи с захва том власти большевиками. Однако поддержки большинства делегатов это предложение не нашло, после чего умеренные социалисты покинули съезд, а левые эсеры заявили о соглашении с большевиками. Вместе они конста тировали, что «в деревне происходит борьба между зажиточной частью и большинством деревенской бедноты». В связи с этим они призвали «уст ранить господство меньшинства, в деревне этого можно достичь организа цией большинства» [31].

Итак, установление советской власти в губерниях Поволжья происхо дило в условиях обострения политического противоборства в лагере со циалистов, замещавших все посты в органах власти, самоуправления, об щественных организациях. Руководство большинства советов крестьян ских депутатов, состоявшее из умеренных эсеров, выступило против уста новления советской власти, надеясь найти поддержку в крестьянской сре де. Политическая борьба в стране обострилась в связи с проблемой созыва, работы и роспуска Учредительного собрания. ЦК РСДРП(б) в письмах на места и газетных статьях заявлял, что его отношение к Учредительному собранию будет зависеть от признания им советской власти, изданных ею декретов и деклараций [32]. Одновременно В.И. Ленин априори заявлял, «что республика Советов является более высокой формой демократизма, чем обычная республика с Учредительным собранием» [33].

На губернских и уездных крестьянских съездах, проходивших в по волжских губерниях в ноябре-декабре 1917 года, в числе других обсуждал ся также вопрос об отношении к Учредительному собранию. Еще до его созыва некоторые крестьянские съезды оговаривали успешную работу Уч редительного собрания признанием советской власти [34], ее первых дек ретов, «осуществлением и закреплением уже завоеванных позиций» [35].

Уездные съезды были более требовательны к будущей конституанте, чем губернские. Так, делегаты IV Инсарского уездного съезда Пензенской гу бернии потребовали от Учредительного собрания разрешения вопросов о мире, земле и рабочем контроле. Они признали необходимым «обновление его состава посредством перевыборов в отдельных избирательных округах под руководством местных Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов... Всякую попытку Учредительного собрания вступить в борьбу с Советами» они постановили «считать посягательством на завоевание ре волюции и решительно этому противодействовать» [36]. Заседавший декабря 1917 г. Сенгилеевский уездный крестьянский съезд Симбирской губернии потребовал «немедленного ареста тех членов Учредительного собрания, которые попали в него только благодаря неграмотности народа», и наказал «строго следить за его работой» [37].

Учредительное собрание не только не успело принять антисоветских постановлений, но, судя по стенограмме его заседаний, и не собиралось этого делать. Наоборот, оно прилагало усилия для поиска совместных со гласованных решений всех партийных фракций по сложным вопросам со циально-экономического и политического характера [38]. Но большевики все сделали для того, чтобы опорочить Учредительное собрание, т.к. не имели в нем большинства, в связи с чем, легитимность их власти могла быть подвергнута сомнению. Например, делегаты V Симбирского губерн ского крестьянского съезда, состоявшегося 20-25 января 1918 г., одобрили роспуск Учредительного собрания, заявив, что оно «выявило свою контр революционную сущность» [39].

Исполнительный комитет Казанского губернского Совета крестьян ских депутатов постановил не только одобрить роспуск Учредительного собрания, но и напечатать «резолюцию вместе с декларацией [40] в газете и кроме того отдельной листовкой на русском, мусульманском, черемис ском, чувашском языках» и разослать эти материалы в деревни для разъяс нения [41]. Национальные политические силы, представлявшие половину делегатов Учредительного собрания от Казанской губернии, также раско лолись. Умеренные национальные социалисты оценили политику Совет ского правительства несостоятельной «в области социального творчества и переустройства России на началах подлинного признания за всеми насе ляющими ее народами права на территориальное и культурно национальное самоопределение» [42]. Левосоциалистические националь ные силы заявили: «Учредилку разогнали..., потому что она шла наперекор желаниям бедного народа..., не приняла декретов правительства... о немед ленном прекращении войны, передачи власти в стране трудящимся... О за прещении буржуазии в дальнейшем грабить народ» [43]. Социальные ин тересы большинства довлели в действиях национальной политической элиты.

На всех губернских и уездных крестьянских съездах, проходивших в Поволжье в связи с установлением советской власти в деревне, была одоб рена тактика большевиков в отношении Учредительного собрания В.И. Ленин впоследствии констатировал: «В России в сентябре-ноябре 1917 года рабочий класс городов, солдаты и крестьяне были, в силу ряда специальных условий, на редкость подготовлены к принятию советского строя и к разгону самого демократического буржуазного парламента» [44].

Действительно, крестьянские съезды, сначала условно поддерживая Учре дительное собрание, затем не только не сожалели, но и одобрили его рос пуск большевиками. Советские историки считали это следствием успеш ной агитационно-пропагандистской деятельности большевистской партии [45], политики-эмигранты первой волны – коллективным помрачением массового сознания [46], современные исследователи активно эксплуати руют тезис о победе традиционализма над модернизацией по западному образцу [47]. Скорее всего мимикрия большинства социума в отношении идей и практики Учредительного собрания в России объяснима всем ком плексом названных причин, которые требуют специального непредвзятого изучения.

Поддержка на местах роспуска Учредительного собрания советами рабочих, солдатских и крестьянских депутатов способствовала укрепле нию советской власти. Ее легитимность была подтверждена в ходе совме стных заседаний III Всероссийского съезда рабочих и солдатских депута тов, начавшего работать 10 января 1918 г., и III Всероссийского съезда крестьянских депутатов, открывшегося 13 января 1918 г. Предварительно между ЦК большевиков и ЦК левых эсеров была достигнута договорен ность об этом объединении [48]. Здесь были одобрены «все декреты и по становления новой народной Советской власти» [49]. Съезд подвел итог ожесточенной борьбе политических партий за крестьянство, развернув шейся в провинции после захвата власти большевиками. В ходе ее не толь ко демократические, но и умеренно-социалистические партии потеряли опору сначала среди рабочих, солдат, а затем и крестьян. Они вынуждены были признать, что «стоило большевикам усилить работу в массе крестьян, как и не трудно стало сделать их большевиками» [50].

На III Всероссийском съезде произошло объединение советов, что привело к созданию единообразной системы советской власти. Таким об разом, была законодательно оформлена новая форма российской государ ственности. На местах этот процесс в ряде случаев опережал центр. В По волжье объединение советов обычно осуществлялось на губернских и уездных крестьянских съездах, к началу работы которых приурочивались съезды советов рабочих и солдатских депутатов [51]. На объединенных за седаниях создавались совместные исполнительные органы советской вла сти, которые должны были выполнять директивы ВЦИК Советов «по ко ренной ломке старых буржуазно-бюрократических учреждений, полном разрыве с буржуазией и беспощадной борьбе с капитализмом до полного его уничтожения» [52]. В Казанской, Саратовской и Пензенской губерниях объединение советов произошло в ходе установления советской власти еще до III Всероссийского крестьянского съезда, а в Самарской и Симбир ской губерниях на основе его решений в январе 1918 года.

В течение января-марта 1918 года в Поволжье завершился процесс слияния советов в губернских и уездных центрах, шло интенсивное обра зование волостных и сельских советов. Первоначально большинство сове тов, взяв власть, пытались использовать органы местного самоуправления, лишь ограничивая их деятельность «ведением хозяйственной части» [53] под своим контролем. При этом они постоянно подчеркивали, что «поли тическим строем ведают советы» [54]. После объединения губернских со ветов рабочих и солдатских депутатов с крестьянскими не только в центре, но и на местах усиливается тенденция к ликвидации дум и земств как чуж дых новой власти общедемократических структур [55]. По инициативе ме стных советов и съездов принимались решения о соединении функций ад министрации и самоуправления в единой структуре советской власти.

Большевики, добившись власти через советы, стремились предотвра тить неизбежную для них конкуренцию со стороны демократических ор ганов самоуправления. Губернские, уездные съезды советов и даже их исполкомы принимали постановления по унификации власти в пределах своего ведения. В соответствии с решениями III Всероссийского съезда Советов на местах реорганизовывали «земельные комитеты и сельскохо зяйственные отделы земств в отделы народного сельского хозяйства при советах» [56]. На практике чаще всего реорганизация превращалась в ли квидацию земств [57] и утрату их опыта организации сельского само управления.

Еще меньше советы церемонились с думами. Например, Самарский губисполком 14 января 1918 г. принял «Декрет о власти в губернии», объя вив Совет единственной властью и распустив все органы городского и земского самоуправления. Вслед за этим был утвержден проект организа ции Самарского Совнархоза, которому передавались все функции упразд нявшейся городской управы [58]. Там, где земства и думы пытались про тестовать против актов насилия, они попросту разгонялись вооруженными красногвардейскими отрядами» [59].

Для организованной ликвидации не только земств, но и разнообраз ных крестьянских комитетов, действовавших при Временном правительст ве, большевики также использовали крестьянские съезды. Так, крестьян ская секция Саратовского Губисполкома 7 января 1918 г. приняла решение о созыве уездных крестьянских съездов с целью установления советской власти и ликвидации земства [60]. На состоявшихся уездных съездах были объединены советы, которым передавалась вся полнота власти, приняты решения об организации волостных и сельских советов там, где их еще не было, ликвидации уездных и волостных земств [61]. В тех местностях, где советы были уже организованы, после III Всероссийского съезда Советов «приступили к перевыборам советов, привлекая солдат, отпускаемых из армии» [62]. Раньше всех этот процесс начался в Казанской губернии, т.к.

здесь не только большевики, но и левые эсеры активно участвовали в вы теснении из уездных советов эсеров умеренного направления. Необходи мость перевыборов уездные крестьянские съезды мотивировали тем, что в них «много эсеров», которые «на словах поддержали Советы, а на деле ве ли агитацию против большевиков» [63]. Земства, по мнению делегатов съезда, были «антидемократичны по своему составу» [64] и распускались их решениями.

Сложнее в сельской местности Поволжья происходило преобразование земельных комитетов, которые должны были стать структурными отделами местных советов. Земельные комитеты в отличие от советов были общесо словными учреждениями и не могли быть включены в систему власти дик татуры пролетариата. В.Н. Гинев детально проанализировал перипетии дос тижения компромиссов между большевиками и левыми эсерами по этому вопросу [65]. Против «разрушения земельных комитетов» решительно вы ступил ЦК ПСР [66], усмотревший в наступлении на низовые крестьянские комитеты ущемление организационных и идейных принципов народничест ва. Все аграрные проекты социалистов-революционеров от создания партии по 1917 год включительно предусматривали социализацию земли через специальные органы крестьянского самоуправления [67].

После разгона Учредительного собрания умеренные социалисты уже не имели рычагов влияния на ход событий не только в центре, но и в про винции. Левые эсеры из конъюнктурных соображений поддержали боль шевиков и по вопросу о реорганизации земельных комитетов. Крестьян ские съезды, проходившие в Поволжье в январе-марте 1918 года, повсеме стно поддержали унифицированную систему советской власти без каких либо местных особенностей [68]. Из национальных политических сил в со ветское строительство были допущены лишь леворадикальные социалисты [69]. Многообразие демократических общественно-политических струк тур, функционировавших при Временном правительстве, с установлением советской власти в сельской местности было ликвидировано.

Подводя итоги организации системы советской власти на местах, не обходимо выделить основные тактические приемы, примененные боль шевиками и обеспечившие им успех в борьбе с другими претендентами на государственное управление. Общенациональный кризис, достигший в России осенью 1917 года своего апогея, связывался большевиками ис ключительно с «антинародной» политикой Временного правительства и сотрудничавшими с ним демократическими и умеренно социалистическими партиями и объединениями. В связи с этим они в первую очередь стремились дискредитировать эсеровское руководство советов крестьянских депутатов, выступивших против узурпации власти большевиками в октябре 1917 года.

Декреты II Всероссийского съезда Советов широко пропагандирова лись в большевистской печати, на митингах, собраниях, крестьянских съездах. В уездные города и села были посланы агитаторы преимущест венно из демобилизованных или самовольно покинувших свои части большевистски настроенных солдат. В связи с организационным оформле нием раскола в партии эсеров и поддержкой левыми эсерами основных ме роприятий советской власти периода ее установления создалась возмож ность расширения социальной базы большевистских преобразований. Не нашла достаточной поддержки рабочих, солдат и крестьян и довольно по пулярная прежде идея о том, что только Учредительное собрание может решить вопрос о будущем государственном устройстве России. Позиции большинства низовых советов, комитетов, съездов выразились в заявлени ях о том, что Учредительное собрание должно утвердить советскую власть и все ее декреты. Разгон большевиками Российской Конституанты на мес тах был встречен равнодушно, т.к. насущные социальные задачи, выдви нутые в революции, советская власть провозгласила раньше.

Литература 1. Ленин В.И. Привет итальянским, французским и немецким комму нистам // Полн. собр. соч. – Т. 39. – С. 216.

2. Известия Всероссийского Совета крестьянских депутатов. – Петро град. – 1917. – 4 ноября.

3. Дело народа. – Петроград. – 1917. – 12 ноября.

4. Земля и воля. – Самара. – 1917. – 2 ноября.

5. Городской вестник. – Самара. – 1917. – 2 ноября.

6. 1917 год в Саратовской губернии. Саратов, 1957. – С. 242.

7. Симбирское слово. 1917. – 29 ноября.

8. Государтсвенный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 1781.

Оп. 1. Д. 8. Л. 52.

9. Государтсвенный архив Пензенской области (ГАПО). Ф. 158. Оп.

1. Д. 681. Л. 63-65.

10. Приволжская правда. – Самара. – 1917. – 28 октября.

11. Вронский О.Г., Щагин Э.М. Большевистский режим и крестьянство России в 1917-1920 гг // Власть и общественные организации России в первой трети ХХ столетия. – М., 1994. – С. 178.

12. Дело народа. – Петроград. – 1917. – 12 ноября.

13. ГАРФ. Ф. 3875. Оп. 1. Д. 8. Л. 1 об.

14. Дело народа. – Петроград. – 1917. – 1 декабря.

15. Там же.

16. Там же.

17. Хроника революционных событий в Саратовском Поволжье. Саратов – С. 169.

18. Солдат, рабочий и крестьянин. – Самара. – 1917. – 13 декабря.

19. Государственный архив Самарской области (ГАСамО). Ф.Р.-81.

Оп. 1. Д. 1. Л. 2.

20. Семьянинов В.П. Установление Советской власти в Средневолж ской деревне. – Саратов, 1976. – С. 12-13.

21. ГАСамО. Ф.Р.-52. Оп. 1. Д. 21. Л. 2.

22. ГАСамО. Ф.Р.-52. Оп. 1. Д. 22. Л. 7.

23. ГАСамО. Ф.Р.-3131. Оп. 2. Д. 1. Л. 37.

24. Самарский облстной государственный архив социально политической истории (СОГАСПИ). Ф. 3753. Оп.1. Д.1.. Л. 10.

25. Национальный архив Республики Татарстан (НА РТ). Ф. 983. Оп. 1.

Д. 11. Л. 2.

26. НА РТ. Ф.983. Оп.1. Д.6. Л. 25.

27. Крестьянская газета. – Казань. – 1917. – 12 декабря.

28. НА РТ. Ф. 983. Оп. 1. Д. 6. Л. 26.

29. В Симбирской губернии только в Сызрани советская власть была провозглашена раньше, где Совет принял решение использовать делегатов II Всероссийского съезда Советов, рабочих и солдат гарнизона для агита ции в селах уезда и соседних губерниях Поволжья. – См.: Октябрь в По волжье. – С. 241-242.

30. Государственный архив Ульяновской области (ГАУО). Ф. 46. Оп.

2. Д. 875. Л. 4.

31. Известия Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. – Пенза. – 1918. – 5 января.

32. Знаменский О.Н. Всероссийское Учредительное собрание. – Л., 1976.

– С. 312.

33. Ленин В.И. Тезисы об Учредительном собрании // Полн. собр. соч.

– Т. 35. – С. 162.

34. ГАПО. Ф. 309. Оп. 1. Д. 1. Л. 133.

35. ГАСамО. Ф. 823. Оп. 2. Д. 14. Л. 202.

36. ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 13. Л. 33.

37. ГАУО. Ф. 46. Оп. 10. Д. 221. Л. 3.

38. Протасов Л.Г. Всероссийское Учредительное собрание. История рождения и гибели. – М., 1997. – С. 309-310.

39. ГАУО. Ф. 46. Оп. 10. Д. 223. Л. 8.

40. Имеется в виду «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа».

41. НА РТ. Ф. 98. Оп. 1. Д 42. Л. 1 об.

42. Цит. по: Тагиров И.Р. В борьбе за власть Советов. – С. 159.

43. Там же. – С. 160.

44. Ленин В.И. Детская болезнь левизны в коммунизме // Полн. собр.

соч. – Т. 41. – С. 43.

45. Городецкий Е.Н. Рождение советского государства. 1917-1918. – М., 1987. – С. 281;

Знаменский О.Н. Всероссийское Учредительное собрание.

История созыва и политического крушения. – Л., 1976. – С. 348;

Минц И.И.

История Великого Октября. – М., 1977. – Т. 3. – С. 829;

Трапезников С.П.

Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос. – М., 1967. – Т. 1. – С. 350 и др.

46. Деникин А.И. Очерки русской смуты. - М., 1991. – С. 177;

Записки белогвардейца лейтенанта N.N. // Архив русской революции. – М., 1991. – Т.

10. – С. 62 и др.

47. Булдаков В.П. Красная смута... – С. 183;

Леонов С.В. Рождение со ветской империи... – С. 159;

Протасов Л.Г. Всероссийское Учредительное собрание... – С. 224;

Красильников В.А. Вдогонку за прошедшим веком. – М., 1998. – С. 57.

48. Ионкина Т.Д. Всероссийские съезды Советов в первые годы проле тарской диктатуры. – М., 1974. – С. 88.

49. ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 2. Д. 15. Л. 8.

50. Наш путь. – Пенза. – 1917. – 19 декабря.

51. См. подробнее: Кабытова Н.Н. Роль крестьянских съездов в объе динении советов рабочих и солдатских депутатов с советами крестьянских депутатов // Великий Октябрь и гражданская война в Поволжье. – Куйбы шев, 1986. – С. 90-96.

52. ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 2. Д. 15. Л. 8.

53. ГАПО. Ф. 206. Оп. 1. Д. 13. Л. 25.

54. Там же.

55. Леонов С.В. Рождение советской империи: государство и идеоло гия 1917-1922. М., 1977. – С. 149.

56. ГАСамО. Ф. 823. Оп. 2. Д. 14. Л. 216.

57.Герасименко Г.А. Земское самоуправление в России. М., 1990. – С. 234.

58. Самарская летопись. – Самара, 1997. – Т. 3. – С.

59. Матвеев М.Н. Драма Волжского земства // Новый мир. 1997. № 7.

С. С. 170-171.

60. Хроника революционных событий в Саратовском Поволжье. – С. 194.

61. Там же. – С. 194-206.

62. НА РТ. Ф. 983. Оп. 1. Д. 1. Л. 77.

63. НА РТ. Ф. 188. Оп. 1. Д. 2. Л. 52.

64. Там же. Л. 55.

65. Гинев В.Н. Аграрный вопрос и мелкобуржуазные партии в России в 1917 г. – Л., 1977. – С. 275-280.

66. НА РТ. Ф. 1235. Оп. 2. Д. 15. Л. 9.

67. Леонов М.И. Партия социалистов-революционеров в 1905-1907 гг.

– М., 1997. – С. 128.

68. ГАПО. Ф. 309. Оп. 1. Д. 1. Л. 133;

ГАУО. Ф.Р.-200. Оп. 2. Д. 1. Л. 5;

НА РТ. Ф. 2648. Оп. 2. Д. 17. Л. 3;

СОГАСПИ. Ф. 3500. Оп. 1. Д. 207. Л. об;

Хроника революционных событий в Саратовском Поволжье. – С. 207-208.

69. Тагиров И.Р. В борьбе за власть Советов – Казань, 1977. – С. 163-164;

Литвин А.Л. Красный и белый террор в России. 1918-1922 гг. – Казань, 1995. – С. 41.

ПРОБЛЕМЫ НАУКИ И КУЛЬТУРЫ Леонтьева О.Б.

ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА В РУССКОЙ МАРКСИСТСКОЙ МЫСЛИ РУБЕЖА XIX-ХХ ВЕКОВ Самара. Самарский государственный университет Русский марксизм рубежа XIX – ХХ веков формировался не только как направление общественной мысли или попытка теоретического обос нования леворадикального политического движения, но и как методология социальных наук и теория исторического процесса. В этом качестве тради ция дореволюционного отечественного марксизма была богата оттенками и внутренними течениями;

лишь немногие из наметившихся тогда тенден ций были востребованы и развиты в советский период.

Именно сейчас, когда марксизм перестали считать «верным и потому всесильным» учением об обществе, «наступает время критического ос мысления всего методологического наследия в целом, в том числе и мар ксистского»[1]. Настало время показать русский марксизм не как догмати ческое, застывшее учение, располагавшее патентом на «единственно вер ное» решение всех актуальных вопросов своего времени, и не как инфер нальное порождение злокозненных сил, а как полноправное направление русской мысли, рожденное и развивавшееся в атмосфере напряженных ин теллектуальных поисков.

В развитии русского марксизма как теоретического и методологиче ского направления отечественной мысли конца XIX – начала ХХ века можно, с нашей точки зрения, выделить три основных этапа.

Первый этап приходится на 1880-е – 1900-е годы. В это время состоя лось оформление классической парадигмы русского марксизма, которая в теоретическом отношении была связана прежде всего с именем Г.В. Пле ханова. Для этой парадигмы характерно представление об истории челове ческого общества как о строго закономерном процессе. История предста вала как объективно-необходимый, детерминированный процесс, не остав ляющий места ни для случайности, ни для произвола отдельно взятой лич ности или даже «толпы» [2]. Русские марксисты часто прибегали к мета форическому описанию общества как колоссального механизма, хода ис тории – как движения небесных тел, траекторию которого можно точно вычислить заранее [3]. Ключевой момент истории, – переход «из царства необходимости в царство свободы», то есть пролетарскую революцию, – они трактовали как триумф разума и дисциплины над стихией, как подчи нение рациональному плану всех сторон общественной жизни и человече ского поведения [4]. Эта модель восприятия истории была общей для большевиков и меньшевиков;

их разъединяло лишь представление о сро ках и методах осуществления грядущей революции, степень политическо го радикализма.

Характерной особенностью классической парадигмы русского мар ксизма была и трактовка взаимоотношений «базиса» и «надстройки» как довольно жесткой односторонней зависимости. Даже в специальных ис следованиях, посвященных психологической стороне исторического про цесса (яркий пример тому – разработанная Н.А. Рожковым типология че ловеческих характеров, а также труды Г.В. Плеханова по истории общест венной мысли [5]), сторонники этой парадигмы подчеркивали, что эволю ция человеческой психологии и культуры определяется изменениями в со циально-экономической жизни общества и в силу этого носит вторичный, отраженный характер.

При рассмотрении конкретных исторических проблем русские мар ксисты активно использовали традиции своих старших современников – отечественных ученых-позитивистов. Это прослеживается в многочислен ных работах по социально-экономической истории, написанных с позиций «экономического материализма»: исследованиях Н.А. Рожкова, П.Б. Стру ве, М.И. Туган-Барановского, П.П. Маслова и других. Считая, вслед за Марксом, движущей силой исторического процесса развитие производи тельных сил, русские марксисты в то же время подчеркивали значение де мографического и географического факторов истории [6], указывали на роль международного обмена и геополитического соотношения сил как стимулов внутреннего развития [7]. В этом, на наш взгляд, можно обнару жить несомненное влияние идей М.М. Ковалевского и «русской историче ской школы», а также школы В.О. Ключевского. Под влиянием доктрины Ковалевского у русских марксистов сформировался научный интерес к ро ли обмена в системе производственных отношений. Показательно, что именно историческая эволюция форм обмена и распределения была поло жена в основу периодизации истории в трудах ряда русских марксистов;

один из самых ярких примеров тому «Краткий курс экономической науки» Богданова, по которому постигали основы марксистской политэкономии первые поколения членов РСДРП [8]. Соответствовали традициям русской исторической науки и представления отечественных марксистов об исто рии России как истории непрерывной внутренней колонизации [9].

Эта тесная идейная близость марксистов и позитивистов свидетельст вовала о глубинном внутреннем родстве их исторических воззрений. Рус ский марксизм классического образца довел до логического предела то восприятие исторического знания и исторической науки, которое было присуще позитивизму: главной целью исторического познания для того и другого течений было установление законов общественного развития, что сделало бы возможным научное предвидение будущего и позволило бы практиковать социальную инженерию [10]. В этом плане марксизм и пози тивизм можно рассматривать как два равноправных ответвления истори цистской модели мышления, характерной для XIX века.

Русский марксизм формировался в эпоху, когда изменялась сама структура гуманитарного знания: начало ХХ века было временем рожде ния исторической антропологии. В европейской мысли начинался поворот от причинно-следственного, детерминистского объяснения хода истории к пониманию внутреннего мира и культурных ценностей тех людей, которые эту историю созидали. Отечественный марксизм не остался в стороне от этого процесса: внутри самого марксистского направления русской мысли в начале ХХ века шел поиск новых способов осмысления истории и места в ней человека.

Первая попытка существенного обновления марксистской доктрины была предпринята на рубеже 1890-1900-х гг. силами представителей «кри тического марксизма», – П.Б. Струве, Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова, М.И. Туган-Барановского. Критические марксисты стремились объединить марксистское учение о классовой борьбе и кантианское представление об абсолютном характере человеческих ценностей;

представление об объек тивно детерминированном характере исторического процесса – и воспри ятие свободы в либерально-гуманистическом смысле слова, как свободы нравственного выбора. Их творчеству было присуще восприятие историче ской реальности как арены борьбы за реализацию общественных идеалов, где успех определяется не только соотношением «объективных» социаль но-экономических сил, но и нравственной высотой противоборствующих идеалов [11]. Впрочем, найденные ими теоретические решения проблемы соотношения детерминизма и свободы зачастую представляли собой неус тойчивый компромисс взаимоисключающих идей;

это и стало одной из причин распада группы «критических марксистов», произошедшего в на чале ХХ века. Чтобы выйти из интеллектуального тупика, Бердяев и Бул гаков обратились к религиозной философии;

Туган-Барановский остался на теоретических позициях, близких к критическому марксизму, но более не считал себя приверженцем марксистской доктрины [12]. Наконец, соци ально-экономические воззрения Струве до самого завершения его научной карьеры несли на себе отпечаток двойственности: в основу своей социаль ной теории Струве положил идею непреодолимого «основного дуализма» рационального и иррационального, сознательного и стихийного начал [13].

Третий этап в развитии русского марксизма (и, соответственно, еще одна попытка создать новую парадигму русского марксизма) относится к середине 1900-х – середине 1910-х гг.;

он был связан с распространением в русской мысли философии эмпириокритицизма и формированием идеоло гии богостроительства. Сторонники этих теоретических направлений – А.А. Богданов, В.В. Базаров, А.В. Луначарский, А.М. Горький, – образова ли достаточно сплоченную идейную фракцию, выступая единым фронтом в бесчисленных дискуссиях с приверженцами классической версии мар ксизма.

Эмпириокритицизм пришел в российскую интеллектуальную жизнь как знамя обновления марксистской доктрины;

его приверженцы стреми лись не допустить превращения марксизма в ортодоксальное учение [14].

Для философов-эмпириокритицистов – Богданова и Базарова – был харак терен интерес к гносеологическим и эпистемологическим проблемам. С их точки зрения, любые научные и теоретические закономерности, познанные человеком, носят относительный характер;

они представляют собой не что иное, как эвристические конструкции, созданные для упорядочения дан ных опыта и систематизации знания [15]. Поэтому эмпириокритицисты из бежали той фетишизации исторических законов, которая так явно прояви лась в творчестве ортодоксальных марксистов;

исторические закономерно сти представлялись им не в качестве могущественных сил, из-за кулис ди рижирующих событиями и поступками, а скорее как научные формулы, как вычисленная апостериори равнодействующая разнонаправленных со циальных сил [16]. Не случайно для совместной борьбы с новыми тече ниями объединились лидеры меньшевизма и большевизма, Плеханов и Ле нин: в данном случае под угрозой оказался краеугольный камень маркси стской доктрины – вера в незыблемые исторические закономерности.

Богостроительство выросло из потребности русских левых интелли гентов дополнить эмоциональной составляющей доктрину Маркса – «это сухое учение, эту стальную догму с ее преобладанием объективных зако нов над живым человечеством, с ее экономическим методом, с ее выклад ками, со всем гнетом немецкой науки, прижавшей к земле поэзию роман тического социализма», как писал А.В. Луначарский [17]. Создавая свою версию теории исторического процесса, эмпириокритицисты и богострои тели попытались реабилитировать гуманистическое восприятие человека как свободного творческого существа, способного волевым титаническим усилием изменить лик вселенной. Особенностью их антропологии была антииндивидуалистическая направленность: в качестве героя-титана, пре образующего мир, в творчестве Горького, Луначарского и Богданова вы ступал человеческий вид в целом, причем обязательным условием перехо да к коммунистическому обществу им представлялось полное растворение человеческого «я» в коллективном сознании [18].

Наконец, сторонники эмпириокритицизма попытались преодолеть ха рактерное для классического марксизма восприятие отношений экономики и культуры как жесткой односторонней зависимости. В своем фундамен тальном труде «Тектология» А.А. Богданов предложил рассматривать все стороны человеческой жизни – от логических форм мышления до техноло гии производства – как виды организации общественной деятельности;

введение основополагающей категории «организации» позволило ему от казаться от канонического марксистского противопоставления базиса и надстройки [19]. Организационная теория Богданова, как показало время, представляла собой самую перспективную в научно-методологическом плане часть теоретического наследия русских марксистов: в современном научном мире тектологию Богданова по праву считают предшественницей синергетики и теории систем [20]. К этому можно добавить, что, на наш взгляд, будь теоретические построения Богданова востребованы профес сиональной исторической наукой, они могли бы стать основой для куль турно-антропологических исследований: его концепция «способов пред ставлений», сменяющих друг друга в ходе человеческой истории, в опре деленном смысле предвосхитила изыскания «анналистов» [21].

Подводя итог, можно заключить, что в начале ХХ века рядом с орто доксально-классической версией марксистской доктрины начала формиро ваться иная версия марксизма, связанная с философией эмпириокритициз ма и идеологией богостроительства. Ее можно назвать второй парадигмой марксизма, по аналогии с описанной в нашей исторической науке «второй парадигмой народничества». Различия между этими двумя парадигмами марксистской идеологии проявились как в теории познания и в философ ской антропологии, так и в понимании движущих сил исторического про цесса.

Теоретические искания приверженцев эмпириокритицизма органично вписываются в контекст развития не только русской, но и мировой исто рической мысли ХХ века. В частности, вполне современным выглядит их убеждение в относительности и «антропоморфности» всех открытых чело веческим разумом истин;

понимание неоднозначности взаимоотношений культуры и экономики в истории;

внимание к сменяющим друг друга в ис тории «способам представлений». Таким образом, процесс смены пара дигм исторического мышления, развернувшийся в русской мысли в ХХ ве ке – переход от историцистского, детерминистского видения исторической реальности к культурно-антропологическому, – затронул и марксизм, су щественно трансформировав изнутри это интеллектуальное течение.

Трагическая ирония судьбы русского марксизма состояла в том, что на долгие годы были забыты именно наиболее оригинальные и перспек тивные концепции отечественных марксистов. Превращение марксизма в официальную идеологию авторитарного государства привело не только к прекращению многих дискуссий, но и к общему снижению уровня теоре тического мышления: учение, к которому в идеале обязан был приобщить ся каждый взрослый гражданин Советской страны, должно было стать об щедоступным по своему содержанию. Поэтому в 1920-1930-е годы про изошло возвращение к классической парадигме русского марксизма;

раз витие марксистской доктрины было на несколько десятилетий искусствен но заморожено на достигнутом однажды уровне. Неудивительно, что на закате советской эпохи и в годы перестройки «марксизм» ассоциировался исключительно с догматизированным наследием Маркса, Энгельса и Ле нина, существенно устаревшим к тому времени в научно-методологичес ком плане.

Русский марксизм был порождением сложной, переломной эпохи об щественного развития;

в нем отразились не только социальные бури, но и исторические ожидания, стереотипы мышления и культурный багаж лю дей того времени. Марксизм как идеология сыграл свою противоречивую и трагическую роль в отечественной истории;

марксизм как течение русской мысли во всем многообразии его интеллектуальной палитры, безусловно, еще долго будет привлекать внимание исследователей, стремящихся по нять логику человеческих идей, верований, надежд и заблуждений.

Литература 1. Дорошенко Н.М. Философия и методология истории в России (ко нец XIX – начало ХХ века): Учеб. пособие. СПб., 1997. С.162.

2. Плеханов Г.В. Избранные философские произведения. В 5-ти тт.

Т.2. М., 1956. С.304.

3. Плеханов Г.В. Избранные философские произведения. Т.1. М., 1956. С.63, 591;

Аксельрод Л.И. Философские очерки: Ответ философским критикам исторического материализма. СПб., 1906. С.142-143, 146;

Юшке вич П. О материалистическом понимании истории. СПб., 1907. С.85.

4. Троцкий Л.И. Сочинения. Сер. IV: Проблемы международной про летарской революции. Т.12: Основные вопросы пролетарской революции.

М., б.г. С.128, 136. См. также: Эткинд А. Толкование путешествий. Россия и Америка в травелогах и интертекстах. М., 2001. С.274.

5. Рожков Н.А. Психология характера и социология // Рожков Н.А.

Исторические и социологические очерки. Сб. ст. Ч.1. М., 1906. С.165-259;

Плеханов Г.В. История русской общественной мысли. В 3-х тт. М., 1919.

Т.1. С.117-119;

Т.2. С.51;

Т.3. М.-Л., 1925. С.33-41, 141.

6. Струве П.Б. Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России. СПб., 1894. С.114-116, 182, 274;

Рожков Н.А. Обзор рус ской истории с социологической точки зрения. Ч.1. Киевская Русь (с VI до конца XII века). СПб., 1903. С.42;

Маслов П.П. Теория развития народного хозяйства. Введение в социологию и политическую экономию. СПб., 1910.

С.31;

Богданов А.А. Краткий курс экономической науки. Изд-е 7-е, до полн. М., 1906. С.13;

Плеханов Г.В. Основные вопросы марксизма // Пле ханов Г.В. Избранные философские произведения. В 5-ти тт. Т.3. М., 1957.

С.152-153.

7. Покровский М.Н. Избранные произведения в 4-х книгах. Кн.1: Рус ская история с древнейших времен (тт.1 и 2). М., 1966. С.319;

Троцкий Л.Д. Итоги и перспективы. Движущие силы революции // Троцкий Л.Д. К истории русской революции. М., 1990. С.85.

8. Богданов А.А. Краткий курс экономической науки. С.22-24;

Струве П.Б. Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России.

С.74;

Туган-Барановский М.И. Теоретические основы марксизма. СПб., 1905. С.7-8, 10;

Рожков Н.А. Основные законы развития общественных яв лений (Краткий очерк социологии). М., 1907. С.83-88;

Маслов П.П. Теория развития народного хозяйства. С.112-223.

9. Плеханов Г.В. История русской общественной мысли. В 3-х тт. Т.1.

С.70-72, 110, 207, 231, 241.

10. Рожков Н.А. Исторические и социологические очерки. Сб. ст. В 2-х ч. Ч.1. М., 1906. С.16;

Рожков Н.А. Основные законы развития обществен ных явлений. С.87;

Богданов А.А. Краткий курс экономической науки.

С.293;

Богданов А.А. Эмпириомонизм. Статьи по философии. Кн. 2. М., 1905. С.14;

Ленин В.И. Государство и революция // Ленин В.И. Избранные сочинения. В 10-ти тт. Т.7. М., 1986. С.270, 272;

Бухарин Н.И. Теория ис торического материализма. Популярный учебник марксистской социоло гии. М.-Л., 1923. С.12.

11. Струве П.Б. Свобода и историческая необходимость // Струве П.Б.

На разные темы (1893-1901 гг.): Сборник статей. СПб., 1902;

Булгаков С.Н.

Закон причинности и свобода человеческих действий (По поводу статьи П.Б. Струве «Свобода и историческая необходимость») // Булгаков С.Н. От марксизма к идеализму: Сборник статей (1896-1903). СПб., 1903;

Бердяев Н.А. Субъективизм и индивидуализм в общественной философии: Крити ческий этюд о Н.К. Михайловском. СПб., 1901;

Туган-Барановский М.И.

Очерки из новейшей истории политической экономии и социализма. СПб., 1905.

12. Туган-Барановский М.И. Социальные основы кооперации. М., 1989. С.44.

13. Струве П.Б. Хозяйство и цена: Критические исследования по тео рии и истории хозяйственной жизни. Ч.1: Хозяйство и общество. – Цена ценность. СПб., 1913. С.35-37, 60-61;

Струве П.Б. Историческое введение в политическую экономию. Изд. 2-е. Пг., 1916. С.128-130;

Струве П.Б. Из бранные сочинения. М., 1999. С.224-226, 365-366.

14. Очерки по философии марксизма: Философский сборник. СПб., 1908. С.1-2.

15. Богданов А.А. Эмпириомонизм. Статьи по философии. Кн. 1. М., 1908. С.29, 31, 39;

Базаров В.В. Мистицизм и реализм нашего времени // Очерки по философии марксизма. С.51, 53.

16. Покровский М.Н. Историческая наука и борьба классов. Вып. 2.

М.-Л., 1933. С.21-24.

17. Луначарский А.В. Двадцать третий сборник «Знания» // Литера турный распад. Критический сборник. Кн. 2. СПб., 1909. С.85.

18. Горький А.М. Исповедь // Горький А.М. Собр. соч. В 16 тт. Т.5:

Повести 1908-1910. М., 1979. С.130-131;

Богданов А.А. Красная звезда (Утопия). СПб., 1908. С. 32-33;

Луначарский А.В. Двадцать третий сборник «Знания». С.92.

19. Богданов А.А. Тектология (Всеобщая организационная наука). В кн. М., 1989;

Богданов А.А. Наука об общественном сознании. (Краткий курс идеологической науки в вопросах и ответах). М., 1914. Идеи Богдано ва были использованы Н.И. Бухариным в работе «Теория исторического материализма»: Бухарин Н.И. Теория исторического материализма: Попу лярный учебник марксистской социологии. М.-Л.: Госиздат, 1923. С. 237 238, 269-271, 274-275.

20. Сетров М.И. Об общих элементах тектологии А. Богданова, кибер нетики и теории систем // Ученые записки кафедр общественных наук ву зов Ленинграда. Сер. «Философия». Вып. 8. Л., 1967;

Поваров Г.Н. Нор берт Винер и его «Кибернетика» // Винер Н. Кибернетика или управление и связь в животном и машине. М., 1968. С.5-28;

Гусев С.С. От «живого опыта» к «организационной науке» // Русский позитивизм: Лесевич, Юш кевич, Богданов. СПб., 1995. С.292, 313;

Vucinich, A. Social Thought in Tsar ist Russia. The Quest for a General Science of Society. 1861-1917. Chicago and London, The Univ. of Chicago Press, 1976. Р.214, 223, 230.

21. Богданов А. Наука об общественном сознании. С.6, 40-48, 58-59, 81, 100, 198-199.

Федякина Е.В.

П.А. СОРОКИН О СОСТОЯНИИ РУССКОЙ НАЦИИ В XX СТОЛЕТИИ Самара. Самарский государственный университет Известный социолог, философ, историк, публицист Питирим Алек сандрович Сорокин (1889 – 1968), который в начале 20-х гг. XX века был выслан из Советской России, жил в Берлине и Праге, а затем переехал в США, практически неизвестен ни текстуально, ни аналитически в России.

Научное наследие П.А. Сорокина было не востребовано советской наукой, а его имя было предано забвению. И лишь многие годы спустя научное на следие этого «гарвардского профессора из вологодских мужиков» [1] на чинает активно изучаться.

Следует отметить, что П. Сорокин стал одним из первых русских эмигрантов, получивших профессиональное признание не только в амери канском, но и в мировом научном сообществе. Он, без сомнения, одна из наиболее заметных фигур «послеоктябрьской» русской философской и общественной мысли.

Родился П.А. Сорокин в январе 1889 года в селе Турья Яренского уез да, в крестьянской семье. От отца он унаследовал профессию - стал коче вым ремесленником, реставратором церквей и церковной утвари. Возмож но, именно русские православные храмы, которые были своеобразной мо делью мироздания, стали главным фактором, который повлиял на станов ление его личности. Человек в храме оказывался перед наглядной моделью вселенной, он был пронизан видимым и невидимым светом. По-видимому, именно это и способствовало тому, что необычайно впечатлительный, от природы наделенный художественным воображением, психологической зоркостью, Питирим с детства был сосредоточен на решении вопросов, по сути дела, далеко не детских. Его размышления не были приземленными, он всегда смотрел вглубь, пытался увидеть смысл происходящих событий.

В 1904 г. П. Сорокин поступил в церковно-учительскую школу в де ревне Хреново Костромской губернии. Осенью 1907 г. он отправился в Петроград, устроился с помощью первого профессора-зырянина К.Ф. Жа кова на вечерние Чернявские курсы. Окончив их через 2 года, сдал экстер ном экзамены за 8 классов гимназии. Получив аттестат зрелости, П. Соро кин поступает в Психоневрологический институт. В то время это самое молодое и самое демократичное из высших учебных заведений России бы ло единственным, в стенах которого студентам читали полный курс социо логии [2].

В 1914 г. Сорокин окончил университет с дипломом I степени и был оставлен при кафедре уголовного права для подготовки к профессорскому званию. В 1916 г. он сдал магистерский экзамен, и на март 1917 г. была на значена защита его магистерской диссертации. К февральской революции П. Сорокин – уже видная фигура на политическом и научном небосклоне.

Среди огромного многообразия творческих тем П.А. Сорокина опре деляющей была философия истории, представленная глубоко и своеобраз но. О концепции П. Сорокина иногда говорят как о циклической… Что ка сается самого П. Сорокина, то он считал свою теорию теорией «волнооб разного движения культур». По его мнению, история не повторяется, а «повторяются лишь центральные темы культур, которые осуществляются в весьма разнообразных культурах в зависимости от различных состояний таких ее элементов, как психика или религия» [3]. В основе его концепции лежит не тот или иной тип цивилизации, не отдельный тип культуры, а оп ределенная культурная сверхсистема. История напоминает симфонический оркестр, который, каждый раз по-новому повторяет одну и ту же тему.

Вечно повторяющийся элемент истории составляет цикл культурного из менения, который характеризует жизнь любой цивилизации.

По мнению П. Сорокина, исторический процесс – бесконечная флук туация трех типов культур – Умозрительной, Чувственной, Идеалистиче ской [4]. Типы культур различаются в зависимости от того, какие ценности лежат в их основе. В социальном плане каждый тип культуры функциони рует, обеспечивая надежность, устойчивость, предсказуемость, согласо ванность действий и отношений людей. Когда верования ослабевают, це лостность культурной системы нарушается, старая система ценностей по степенно сменяется новой, а общество проходит через полосу конфликтов и катастроф.

Хочется отметить, что свойственная П. Сорокину интеллигентская ус тановка на причастность ко всему, что происходит в России, подкрепляемая нравственным сознанием ответственности за судьбу отечества, не могла его оставить равнодушным к трагическим событиям мировой войны и револю ции. Как раз в контексте осмысления этих вопросов и оформляется ключе вая для его духовных и творческих устремлений тема – тема России. Будет ли сохранено культурное наследие русского народа? – вот тот вопрос на ко торый попытался ответить П.А. Сорокин. Его можно считать одним из пио неров философско-социологической разработки темы основных черт рус ской нации и русского национального характера в XX столетии.

Нация для П.А. Сорокина – это «многосвязная (многофункциональ ная), солидарная, организованная, полузакрытая социокультурная группа, по крайней мере отчасти осознающей факт своего существования и един ства» [5]. Эта группа состоит из индивидов, которые являются гражданами одного государства, имеют языковую и культурную схожесть, и занимают одну территорию. В то же время нация является социальной системой, от личающейся от государства, а также от этнических и чисто территориаль ных групп. Т.е. нация является многосвязанным социальным организмом, объединенным и сцементированным государством, этническими и терри ториальными связями.

Русская нация состоит из трех основных ветвей русского народа – ве ликороссов, украинцев и белорусов, а также из «русифицированных» или ассимилированных этнических групп, вошедших в состав дореволюцион ной Российской империи и современного Советского Союза [6]. Русская нация в указанном смысле возникла как нация с момента образования Рус ского государства в середине IX столетия. До этого, как восточная ветвь славянского народа, она существовала в форме языково-территориальных групп или племен на территории Евразии.

В результате образования Киевского государства и превращения вследствие этого восточнославянских групп в русскую нацию, эта нация, несомненно, осталась до настоящего времени главной и решающей груп пой, деятельность которой определила весь характер и последующую ис торию русского государства.

Сорокин сам определяет некоторые из основных качеств характера русской нации, подчеркивая при этом, что выводы сделаны им на основе анализа «объективных и исторически проверяемых фактов»: ее сравнитель но длительное существование, огромная жизнеспособность, а также необы чайное территориальное, демографическое, политическое, социальное и культурное развитие [7]. К указанным основным чертам могут быть добав лены еще дополнительные черты. С момента возникновения русской нации ее единство всегда основывалось на расовом и этническом разнообразии на селения. Еще до основания Киевского государства восточные славяне пред ставляли собой смешение различных индоевропейских и арийских расовых линий с добавлением урало-алтайских ветвей монгольских, тюркских и финских народов. Дореволюционная и Советская Россия включала в свой состав более сотни этнических групп и разных расовых групп.

П.А. Сорокин разоблачает миф об «агрессивности» русских, об общей «отсталости» русской культуры. Так, ссылаясь на собранные им данные исторической статистики, Сорокин приходит к выводу, что «общий индекс всех войн России» с XII по XX вв. ничуть не больше, а скорее меньше в сравнении с большинством европейских стран. Иными словами, Россия чаще всего выступала обороняющейся стороной [8].

Огромное внимание уделяет Сорокин рассмотрению основных черт сознания, культуры и ценностей России. С момента возникновения рус ской нации в IX в. и вплоть до XVIII столетия ее доминирующее сознание и культурная суперсистема были идеациональной, или религиозной, осно ванной на том фундаментальном положении, что истинной реальностью и высшей ценностью является Бог и царство божие в том виде, как они «рас крыты» в Библии, сформулированы в христианском символе веры и разви ты в учениях великих отцов церкви. Основные черты русского сознания и все компоненты русской культуры и социальной организации, а также всей системы основных ценностей представляли собой идеологическое, пове денческое и материальное воплощение этой главной посылки.

По своим основным чертам русское сознание, культура и ценности были аналогичны доминирующей суперсистеме средневековой Европы в период с VI до конца XII столетия. Рядом с господствующей идеациональ ной суперсистемой в России, так же как и в Европе, существовали в каче стве второстепенных систем сенсативные и эклектические формы созна ния, культуры и ценностей. Господство идеациональной суперсистемы в России длилось до XVIII века, ей на смену пришли ценности идеалистиче ской, или интегральной суперсистемы. XX столетие стало переломным моментом, сенсативная суперсистема быстро рушилась, что привело Рос сию к переходному государству и к поискам новой суперсистемы – лично стной, культурной и социальной.

С этой точки зрения переживаемый в ХХ веке в России кризис симво лизирует прежде всего продолжающийся распад чувственной культуры.

Переходный период, по описанию П. Сорокина, сопровождается войнами, революциями, хаосом, ужасом, горем. Порой он проявляется в такой жес точайшей форме, которая сравнима с «пожаром, сжигающим все до осно вания, уносящим за несколько недель миллионы человеческих жизней, уничтожающим за несколько часов города с их многовековой историей» [9]. Тем не менее, Сорокин, говоря о кризисном состоянии русской нации в ХХ столетии, поставил качественно иной прогноз: не гибель цивилизации, а конец чувственного и начало нового интегрального цикла.

Литература 1. Финк Л. Гарвардский профессор из вологодских мужиков // Воль нодумец. 1993. № 3. 16 января.

2. Сорокин П.А. Дальняя дорога: автобиография. М.: Тера, 1992. С. 51.

3. Сорокин П.А. Кризис нашего времени // Сорокин П.А. Человек.

Цивилизация. Общество. М.: Политиздат, 1992. С.463.

4. Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. М.: Наука, 1997. С. 23-28.

5. Сорокин П.А. Основные черты русской нации в двадцатом столе тии // О России и русской философской культуре. Философы русского по слеоктябрьского зарубежья. М.: Наука, 1990. С. 466.

6. Там же. С. 7. Там же. С. 8. Сорокин П.А. Основные черты русской нации в двадцатом столе тии. С. 481.

9. Сорокин П.А. Кризис нашего времени. С. 428.

Рогач Ю.А.

УРОВЕНЬ И КАЧЕСТВО ЖИЗНИ НАСЕЛЕНИЯ САМАРЫ В КОНЦЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКА Самара. Самарский государственный университет Городское население Российской империи в конце XIX – начале XX века было достаточно пестрым по своему сословно-классовому составу и имущественному положению. Самара также не составляла исключения в данном вопросе. Одним из основных источников доходов ее жителей явля лась трудовая деятельность. Удобное расположение города на пересечении торговых путей, идущих из Азии в центральные районы России, преврати ло торговлю в приоритетный вид деятельности для многих горожан. Неда ром Самару того времени часто называли «торговой», «купеческой».

Представители купцов I-ой гильдии составляли самую богатую категорию населения. Династии Курлиных, Шихобаловых, Неклютиных, Субботиных обладали миллионными состояниями.

Поскольку город являлся и губернским центром, он стал средоточием различных административных учреждений, на службе в которых было за нято значительное число чиновников различного уровня и служащих. До ходы высших административных работников равнялись в среднем 4. руб. в год. Например, председатель Губернской земской управы получал 3.999 руб., а члены управы по 3.000 руб., директор больницы, доктор ме дицины – 3.600 руб. в год [1]. Доходы следующей категории служащих приближались к 1500 руб.: секретарь, бухгалтера, заведующие отделами, эпидемический врач Губернской земской управы и другие. От 1.200 до руб. в год получали представители следующих профессий: ветеринарный врач, счетовод, заведующий складом, некоторые делопроизводители и писцы [2]. Например, командиру пожарного обоза и брандмейстеру плати ли по 999 руб. 96 коп. в год [3]. Учителям платили в среднем около руб. в год [4]. Жалование от 600 до 300 руб. в год полагалось писцам, чер тежникам, машинисткам;

от 300 до 100 руб. сторожам, дворникам Губерн ской земской управы;

служащим пожарного обоза [5]. Заработная плата промышленных рабочих составляла в среднем около 200 руб. в год [6].

Поденщики, многие из которых были сезонными рабочими, прибы вавшими в Самару на заработки в летний период, получали заработную плату за реально выполненную ими работу в течение дня. Плотникам и мостовщикам платили в день от 80 коп. до 1 руб.;

каменщикам, штукату рам, малярам, землекопам – 1 руб. Кузнец, столяр, кровельщик, печник по лучали по 1 руб. 20 коп., слесарь – 1 руб. 50 коп. Чернорабочий-мужчина мог заработать в день от 60 до 80 коп., женщина – от 40 до 50 коп. [7]. Они могли выполнять следующие виды работ: размол зерна (с пуда платили от 4 до 7 коп.), набивка куля мукой или насыпка крупой с ушивкой – от 3 до коп. и другие [8]. Одной из основных проблем данной группы работников было отсутствие гарантии ежедневной занятости, а значит и стабильного источника дохода.

Для того чтобы представить себе хотя бы приблизительно уровень жизни городского населения того времени, необходимо сопоставить зар платы с годовым потреблением продуктов питания и ценами на эти про дукты. Рассмотрим данный вопрос на примере потребления продуктов пи тания городскими рабочими, поскольку эти сведения представлены наибо лее полно:

Таблица [9] Годовое потребление рабочими основных продуктов питания и средние цены в конце XIX – начале XX века Наименование продук- Годовое потребление в Средние цены в 1900 г.

тов 1900 – 1905 гг. (в кг) по Самаре (за кг) в руб.

Мясные: 38, говядина 1-го с. 0, баранина 1-го с. 0, Молоко 48,1 0,77(ведро) Масло растительное 7,8 0, Рыба: 7, Судак свежий 0, Яйца (шт.) 59 0,16 (10 шт.) Сахар 9,1 0, Картофель 93 0, Хлебные: Калач 2-го с. 0, Ржаной хлеб 0, Добавим также, что мука стоила 0,11 руб., гречневая крупа – 0,07 руб., одна курица – 0,6 руб., соль – 0,02 руб., морковь и свекла – по 0,05 руб., яблоки – 0,23 руб. за килограмм [10].

Данные, приведенные в таблице, позволяют составить примерное представление о нормах потребления основной массой городского населе ния продуктов питания. Как отмечал Р. Кабо, объем потребляемых продук тов с увеличением доходов горожан изменялся незначительно. Зато изме нение соотношения растительной и животной пищи в рационе бедных, за житочных и богатых категорий населения оказывалось гораздо более за метным. К низшей группе исследователь отнес рабочих, ремесленников и прислугу;

к средней – служащих, чиновников, духовенство;

к высшей – фабрикантов, торговцев и т.д. Так, представители высшей и средней групп потребляли меньше хлеба, крупы, картофеля и овощей, чем входившие в низшую группу. В то же время в двух первых группах потребление сахара и продуктов животного происхождения значительно превышало показате ли по низшей группе (мясо, рыба, молоко – более чем на 50%) [11].

Интерес представляет и вопрос о ценах на квартиры. За наем 3 – 4-х комнатной квартиры в месяц просили 15 руб. Некоторые организации практиковали выплату своим служащим квартирных денег. Так, месячное жалование помощника архивариуса Самарской губернской земской упра вы составляло 20 руб., плюс 15 руб. для уплаты за квартиру [12]. Для соз дания более полного представления о потребностях и расходах городского населения Самары приведем ряд дополнительных сведений: пошив в году форменного пальто стоил от 5 до 7 руб., сюртука – от 4 до 6 руб., брюк – от 1,50 до 2 руб. Калоши резиновые-полуботинки можно было ку пить в среднем за 2,6 руб. [13]. Широко пользовалось население и услуга ми железнодорожного транспорта. Стоимость проезда по железной дороге зависела от расстояния и от класса, в котором ехал пассажир. Например, цена билета от Сызрани до Самары колебалась в пределах от 4,31 до 1, руб., а от Самары до Оренбурга – от 19,05 до 7,3 руб.[14]. Такса на услуги извозчиков в зависимости от времени и расстояния равнялась – 20 – коп., а проезд по городу в течение дня стоил 3 руб. [15]. Почта и телеграф предоставляли горожанам несколько видов услуг. Пересылка закрытого простого письма обходилась в 7 коп. за лот, открытого – в 3 коп., бандеро ли – по 2 коп. за каждые четыре лота;

посылки, в зависимости от веса и расстояния пересылки – от 20 коп. За отправку телеграммы взимали коп. плюс пословная плата, которая в пределах европейской России равня лась 5 коп. за слово [16].

Широкий ассортимент самых разнообразных товаров имелся в самар ских магазинах и лавках (начиная с привычных вещей и заканчивая экзоти ческими колониальными товарами, последними техническими новинками).

Например, в магазине Шанина покупателям был представлен большой вы бор фотографических аппаратов и необходимых к ним принадлежностей.

Особо подчеркивалось, что при покупке фотоаппарата давались бесплатные консультации по правильному его использованию. Здесь же продавались и современные различные электрические устройства: электрические звонки, телефоны, принадлежности для электрической сигнализации, предметы для освещения [17]. Кстати, в Самаре можно было приобрести и фотографии с местными видами по цене от 40 коп. до 1 руб. за экземпляр [18].

Мелкие чиновники, служащие, квалифицированные рабочие за счет жалования обеспечивали себя и свои семьи продуктами питания и одеж дой, другими необходимыми вещами, оплачивали наем жилья. В случае же необходимости денежных трат сверх обычных, они сталкивались с ощути мыми трудностями. Потому таким распространенным явлением стала по дача служащими различных учреждений прошений на имя руководства последних о выдаче им определенных сумм с условием их выплаты в рас срочку в течение нескольких месяцев из денежного содержания. Напри мер, писец Самарской губернской земской управы Г. Ханин просил выдать ему из кассы управы 60 руб. в связи с необходимостью лечения на серных водах. Он указывал, что собственных средств для этого решительно не имеет [19]. Подобные прошения поступали и в Самарскую городскую управу. Как правило, они удовлетворялись.

При изучении условий жизни городского населения в первую очередь возникает вопрос о благоустройстве и санитарном состоянии города в рас сматриваемое время. Первое впечатление, которое производил на приез жающих вид Самары с Волги, было очень приятным. Однако оно быстро тускнело при более близком знакомстве с улицами, рынками, площадями, пустырями, отличавшимися неряшливостью, неустроенностью и какой-то общей безалаберностью. Все же к концу XIX века город обзавелся такими «благами цивилизации» как электрическое освещение, телефон, новые мостовые, водопровод, благоустроенная набережная, конно-железная до рога. Город отличали значительный рост численности населения и быстрая застройка (200 – 300 домов в год) [20]. По мнению С.Е. Лаврова, Самара принимала постепенно «весьма прекрасный, европейский вид города» [21].

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.