WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«Российский межвузовский центр гендерных исследований Ивановский государственный университет ГЕНДЕРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ В СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ ПРОЦЕССАХ СРЕДНИХ ГОРОДОВ РОССИИ (Региональные аспекты) Ма т е р и ...»

-- [ Страница 2 ] --

95. Ушакин С. Пол как идеологический продукт: О некоторых направлениях в россий ском феминизме // Преображение. 1998. № 6.

96. Уэст К., Циммерман Д. Создание гендера / Пер. Е. Здравомысловой // Труды ЦНСИ.

СПб., 1996. № 4.

97. Хасбулатова О.А. Гендерные стереотипы в политической культуре: специфика рос сийского опыта // Женщина в российском обществе. 2001. № 3/4.

98. Хоткина З.А. Когда дети становятся взрослыми: негативные последствия патриархатной социализации в детстве // Гендерный подход в дошкольной педагогике. Ч. I.

99. Шведова Н.А. Гендерный подход как фактор политической культуры // Гендерный калейдоскоп.

100. Шибанова Е.А. Стереотип маскулинности в советской и современной российской песне // Женщина в российском обществе. 2001. № 3/4.

101. Шибанова Л.А. Стереотип маскулинности в массовом сознании российского обще ства // Там же.

102. Шилова Т.А. Миф о русской женщине // Там же.

103. Шихирев П.Н. Исследование стереотипа в американской социальной науке // Во просы философии. 1971. № 5.

104. Шихирев П.Н. Современная социальная психология. М., 1999.

105. Щеглова С.Н. Гендерные модели поведения: анализ школьных учебников // Жен щины России на рубеже XX – XXI веков.

106. Щепанская Т.Б. Женщина, группа, символ: (На материалах молодежной субкульту ры) // Этнические стереотипы мужского и женского поведения.

107. Этнические стереотипы мужского и женского поведения. М., 1991.

108. Юрчак А. Миф о настоящем мужчине и настоящей женщине в российской телеви зионной рекламе // Семья, гендер, культура.

109. Юферева Т.И. Особенности формирования психологического пола у подростков, воспитывающихся в семье и в интернате // Возрастные особенности психического развития де тей. М., 1982.

110. Юферева Т.И. Формирование представлений подростков о мужественности – жен ственности как одно из условий подготовки молодежи к семейной жизни // Психолого педагогические проблемы воспитания детей в семье и подготовки молодежи к семейной жизни.

111. Юферева Т.И. Формирование психологического пола // Формирование личности в переходный период от подросткового к юношескому возрасту. М., 1987.

112. Ядов В.А. К вопросу о стереотипизации в социологии // Философские науки. 1960. № 2.

113. Яковлева А. Женщина в маскулинной культуре: Возможен ли диалог? // Преобра жение. 1994. № 2.

114. Allport G.W. The Nature of Prejudice. N.Y., 1958.

115. Bem S. Sex Role Adaptability – One Consequence of Psychological Androgyny // Journal of Pers. and Social Psychology. 1975. N 31.

116. Bem S.L., Bem D.J. Case Study of Non-conscious Ideology: Training the Women to Know Their Place // Beliefs, Attitudes and Human Affairs / Ed. D.J. Bem. Belmont, 1970.

117. Bisaria S. Identification and Elimination of Sex Stereotypes in and from Education Programmes and School Textbooks // UNESCO. 1985. October.

118. Bonnell V.E. Iconography of Power: Soviet Political Posters under Lenin and Stalin.

Berkeley, 1997.

119. Briffault R. The Mothers: A Study of the Origin of Sentiments and Institutions: In 3 vol.

L.;

N.Y., 1927.

120. Broverman et al. Sex-Role Stereotypes: A Current Appraisal // Journal of Social Issues.

1972. N. 28.

121. Burt M. R. Cultural Myths and Supports for Rape // Journal of Pers. and Social Psychology. 1980. N 38.

122. Ceulemans M. Mass Media: the Image Role and Social Conelitions of Woman. P., 1979.

123. Chaters S. Masculine, Feminine or Human. It., 1975.

124. Chodorov N. The Reproduction of Mothering. Univ. of Calif. Press., 1978.

125. Coleman A., Coleman L. Earth Father – Sky Father / Prenltice – Hall. 1984.

126. Connell R.W. Masculinities. Berkeley;

Los Angeles, 1995.

127. Connell R.W. The Big Picture: Masculinity in Recent World History // Theory and Society. 1993. N 22.

128. Eccles J.S. Why Doesn’t Jare Run? Sex Dibberences in Educational and Occupational Patterns // The Gifted and Talented Developmental Perspectives / Eds. F.D. Horowitz, M.O. Brien. Washington, 1985.

129. Fennema E. Sex – Related Differences in Mathematics Achievement: Where and why? // Mathematics. 1984. Vol. 3.

130. Fishman J. An Examination of the Process and Function of Social Stereotyping // The Journal of Social Psychology. 1956. Vol. 3.

131. Groth N.S. Vocational Development for Gifted Girls. ERIC Document Reproduction Service N ED 931747. 1969.

132. Hagen R.L., Kahn A. Discrimination Against Competent Women // Journal of Appl.

Social Psychology. 1975. N 5.

133. Heldt B. Terrible Perfection: Women and Russian Literature. Bloomington, 1987.

134. Hollinger C.L., Fleming E.S. A Longitudinal Examination of Life Choices of Gifted and Talented Young Women // Gifted Child Quart. 1992. Vol. 36. N 4.

135. Hollingworth L.S. Gifted Children: Their Nature and Nurture. N.Y.;

Macmillan, 1926.

136. Holter H. Sex Roles and Social Change // Acta Sociologica. 1971. N 14.

137. Hubbs J. Mother Russia: The Feminine Myth in Russian Culture. Bloomington, 1988.

138. Huici C. The Individual and Social Functions of Sex Role Stereotypes // Social Dimension / Ed. H. Tajfel. Cambridge Univ. Press, 1984. Vol. 2.

139. Hunter J.E. Images of Women // Journal of Social Issues. 1976. N 32.

140. Jacobs J.S., Weisz V. Gender Stereotypes: Implucations for Gifted Education // Roeper Review. 1994. Vol. 16. N 3.

141. Kagan J., Moss H. The Stability of Passive and Dependent Behaviour from Childhood through Adulthood // Child Devel. 1960. Vol. 31.

142. Leary V.E. Some Attitudinal Barriers to Occupational Aspirations in Women // Psychol.

Bull. 1974. N 81.

143. Levant R. Masculinity Reconstructed. N.Y., 1995.

144. Lippman W. Public Opinion. N.Y., 1922.

145. Maccoby E., Jacklin C. The Psychology of Sex Differences. Stanford Univ. Press, 1974.

146. Male Myths and Icons: Masculinity in Popular Culture. L., 1989.

147. Man and Masculinity. N.Y., 1974.

148. Mckee J.P., Sheriffs A.C. The Differential Evaluation of Males and Females // Journal of Pers. 1957. N 25.

149. Meehan-Waters B. Catherine the Great and the Problem of Female Rule // The Russian Review. 1975. Vol. 34. № 3.

150. Men, Masculinity and the Media. Newbury Park;

Sage, 1992.

151. Neumann E. The Great Mother: An Analysis of the Archetype. Princeton, 1963.

152. Ragus M. Masculinity and Femininity: An Empirical Definition. Nijmegen, 1991.

153. Richter M.N. The Conceptual Mechanism of Stereotyping // American Sociological review.

1956. Vol. 21. N 5.

154. Sex-Role System: Psychological and Pedagogical Perspectives. L., 1978.

155. Silverman L.K. What Happens in the Gifted Girls? // Critical Issues in Gifted Education:

Defensible Programs for the Gifted / Ed. C.J. Maker. Rockville, MD;

1986.

156. Singleton Ch. Sex Roles in Cognition // The Psychology of Sex Roles / Eds. F. Mitchel, B. Cagan. L., 1986.

157. Sjoberg S. Girls Need Science – Science Needs Girls // Ethics and Social Responsibility in Science Education. Oxford;

etc., 1986.

158. Stoll C. Male-Female: Socialization, Social Roles and Social Structure. Iowa, 1974.

159. Tajfel H. Human Groups and Social Categories: Studies in Social Psychology.

Cambridge, 1981.

160. Tajfel H. Intergroup Behavior // Introducing Social Psychology / H. Tajfel, C. Fraser.

N.Y., 1978.

161. Tittle C. K. Gender Research and Education // Amer. Psychol. 1986. Vol. 41. N 10.

162. The Remasculinization of America: Gender and the Vietnam War. Bloomington, 1993.

163. The Social Psychology of Female-Male Relations: A Critical Analysis of Central Concepts. L., 1986.

164. The Stereotyping of Women. N.Y., 1983.

165. Vinacke E. Stereotypes as Social Concepts // The Journal of Social Psychology. 1957.

Vol. 46.

166. Visser D. Sex Differences in Adolescent Mathematics Behavior // South Afr. J. of Psychol. 1987.Vol. 17.

167. Voronina O. Virgin Mary or Mary Magdalene?: The Construction and Reconstruction of Sex during the Perestroika Period // Women in Russia. S. l., 1994.

168. Women and Sex Roles. N.Y.;

L., 1978.

М.Ю. Тимофеев ОХОТНИКИ НА ПРИВАЛЕ (Семиотика российской маскулинности в фильмах А. Рогожкина «Особенности национальной охоты» и «Особенности национальной рыбалки») В отечественной культуре сложилось устойчивое мнение, что обменный курс рус ского мужчины на мировом рынке не превышает курса рубля по отношению к долла ру1. Нелестными характеристиками русского мужчину аттестуют не только женщины, но и сами представители «сильного пола»2. Притягательный образ русской женщины затмил образ русского мужчины не только в массовом сознании, но и в области гендер ных исследований. Следует отметить, что и в западной науке до середины 1990-х годов понятие маскулинности маркировалось как маргинальное и не политкорректное. Счи талось, что маскулинность определяет способы вырабатывания моделей поведения, форм речи и телесных репрезентаций, служащих для сохранения доминирования муж чины в патриархальном обществе3. При этом исследования, посвященные изучению этой части гендерной проблематики, продолжаются уже четверть века4.

В реферативной работе И.С. Кона «Меняющиеся мужчины в меняющемся мире» дается три значения этого понятия:

1. Маскулинность как дескриптивная, описательная категория обозначает сово купность поведенческих и психических черт, свойств и особенностей, объективно при сущих мужчинам, в отличие от женщин.

2. Маскулинность как аскриптивная категория обозначает один из элементов символической культуры общества, совокупность социальных представлений, устано вок и верований о том, чем является мужчина, какие качества ему приписываются.

3. Маскулинность как прескриптивная категория – это система предписаний, имеющих в виду не среднестатистического, а идеального «настоящего» мужчину, это нормативный эталон мужчинности5.

Мы на примере киноискусства попробуем выяснить, каким образом конструиру ется репрезентация маскулинности как элемента символической культуры общества в современной отечественной массовой культуре6. Среди кинофильмов 1990-х годов, в которых показаны культурно-значимые модели мужского поведения, мы выделили ко медии А. Рогожкина «Особенности национальной охоты» (далее – «ОНО») и «Особен ности национальной рыбалки» (далее – «ОНР»), созданные соответственно в 1995 и 1998 годах в жанре фильма-анекдота7. В них рассказывается о приключениях несколь ких мужчин, решивших приятно провести время на лоне природы8.

Прежде чем перейти к анализу киноматериала, следует сделать несколько предвари тельных замечаний. Во-первых, необходимо обратить внимание на то, что отечественное кино в ХХ веке, так же как литература в веке ХIХ, создает порой неадекватный образ, миф о русском мужчине. Во-вторых, нужно учитывать саморепрезентации, зафиксированные в хо де научных исследований. Так, согласно полученным И.М. Кобозевой данным, русский че ловек видит себя бесшабашным, щедрым, ленивым, необязательным, простодушным, бес толковым, неорганизованным, бесцеремонным, прожорливым, поверхностным и нелюбо пытным. Кроме того, он, естественно, любит выпить. Все это, несомненно, указывает на его широкую натуру, что, видимо, и делает его человеком приятным во всех отношения9.

Собственно мужские автохарактеристики мы находим в работе А.В. Кирилиной.

Согласно полученным ею результатам, наиболее частотные мужские реакции на сти мул «русский мужчина»: умный, широкая натура/душа, добрый. Внешне – это сильный, крепкий;

отличающийся выносливостью, не особенно следящий за внешностью чело век. К положительным качествам характера мужчины относят: способность противо стоять лишениям судьбы, твердость, непритязательность в быту, великодушие, пат риотизм, способность целиком отдаться работе или празднику, удаль, терпение.

Мужчины признают в себе такие отрицательные черты, как буйный характер, жесто кость, малодушие, нерешительность, бравирование грубой силой, бесшабашность.

Кроме этого, мужчина имеет слабость к спиртному в силу стародавних традиций, не дурак выпить;

и хотя он часто задавлен женщиной, может всегда вильнуть на сторо ну10 (акцентируемые в фильмах А. Рогожкина качества выделены мной курсивом. – М.Т.). И хотя герои фильмов различаются по возрасту, социальному положению и на циональности, что предполагает различные варианты реализации маскулинности, их объединяет российская знаковая среда, в которой они действуют.

Сюжет и антураж фильма «ОНО», с одной стороны, отсылает зрителя к всевоз можным «охотничьим рассказам», как анекдотическим, так и литературным. С другой стороны, в фильме представлена атмосфера мужского уединения, возвращения к при роде. И.С. Кон в указанной работе отмечал, что «чем заметнее присутствие и влияние женщин в публичной жизни, тем сильнее мужчины ценят такие занятия и развлечения, где они могут остаться сами с собой, почувствовать себя свободными от женщин, на рушить стесняющие их правила этикета, расслабиться, дать простор агрессивным чув ствам и эмоциям. Это сопряжено с известными социальными издержками (хулиганство, пьянство, акты вандализма), но выполняет важные компенсаторные функции и потому не может быть искоренено»11.

Костяк сплоченного коллектива составляют генерал Иволгин (Михалыч), майор из «убойного отдела» Лёва Соловейчик и инженер Сергей Олегович. Их принимает у себя егерь 13-го участка Кузьмич, а старший сержант милиции Семенов регулярно при соединяется к их компании.

Высокая милитаризованность сюжетов фильмов (четверо из персонажей сериала носят погоны, и кроме этого, для решения своих проблем герои обращаются либо к во енным летчикам, либо к военным морякам) не только апеллирует к феномену военного (военно-морского) юмора, но предполагает сопоставление героев с такими представи телями анекдотического эпоса, как Чапаев или Ржевский12.

Ключевой фигурой «ОНО» выступает молодой финн Раймо, пишущий книгу о русской охоте13. В сюжет фильма вклиниваются картины псовой охоты ХIХ века, наве янные произведениями классической русской литературы. Именно присутствие ино странца среди героев фильма призвано подчеркнуть «национальные особенности» охо ты по-русски. Столкновение с российскими реалиями вызывает у него культурный шок – он как бы попадает в страну чудес, где в огороде рядом с японским садом камней рас тут ананасы, а в ночном небе можно увидеть планету Земля. Японская тема выполняет в кинокартине функции маркировки русского пространства как пограничья, в котором идет поиск этнокультурной идентичности14.

Все происходящее с Раймо можно рассматривать как процесс инициации. Для то го чтобы стать своим в компании охотников, ему нужно пройти через ряд испытаний – выпить смертельную дозу водки, попариться в русской бане и провести ночь с русской красавицей. Лишь после этого он может быть допущен на «русскую охоту». Инициация для Раймо проходит неудачно и затягивается на долгое время, до момента, когда он, единственный из всей компании, смог поймать большого леща и стать после этого «своим человеком».

Российский «джентльменский набор» полноценного проведения досуга, присут ствующий в сериале (кроме собственно охоты и рыбалки), – это баня с водкой и разго воры: о женщинах (или встречи с ними), о спорте (охоте или рыбалке в контексте фильма) и о судьбе России.

Образ женщины в фильмах подается как сила, разрушающая мужское уединение («ОНО»), и как фактор, отвлекающий от настоящего мужского дела (уехавшая на Кипр жена Сергея и явившаяся ему русалка в «ОНР»). Отношение к женщинам (особенно во втором фильме) снисходительно-негативное. Так, размышляя о немоте, Михалыч заме чает: «Для женщин это плохо, да... Потому что для женщин, можно сказать, трагедия...

У них всё общение на словах построено». Проявивший интерес к русалкам прокурор узнает от Кузьмича, что в его хозяйстве «баб много всяких шастает». Авторы, анализи ровавшие «структуры дискриминирования в славянских языках», обращали внимание на то, что в русском языке существуют два слова, обозначающих женщину – «женщи на» и «баба», которым в мужском роде соответствуют «мужчина» и «мужик». Негатив ная коннотация в слове «баба» существует до настоящего времени. Что же касается данного Д. Вайсом толкования значений слов «мужик» и «мужчина», то оно уже не со ответствует сегодняшним реалиям. Он пишет: «Слово "мужик" обладает специфиче ским сельским оттенком: по традиции им обозначают русского крестьянина – в проти вовес "мужчине", который обладает более ярко выраженной мужественностью»15. В настоящее время слово «мужик» имеет положительную коннотацию («классный му жик», «настоящий мужик» – это эталон маскулинности, брутальности). Так, слесарь («ОНР»), рассказывавший о ранении своего родственника, замечает: «Думали всё! Му жиком уже никогда не будет. А так ничего! Все в порядке! Как у всех – жена, любов ница». Оборот «как у всех» указывает на некую культурную норму, показывающую, что «настоящий мужик» должен маркироваться как человек сексуально состоятельный.

Охота на лося, заявленная как главная цель поездки в охотничье хозяйство, не связана в отечественной культуре с особой знаковой функцией, в отличие от охоты на медведя. И именно медведь (точнее, медвежонок) едва не становится первой «добы чей» горе-охотников. Кстати, фразеологизм «побороть медведя» – дореволюционный эвфемизм пьянства – страсти, которой герои фильма отдают себя целиком.

Сочетание несочетаемого – употребление водки и посещение русской бани – при звано подчеркнуть сверхчеловеческую выносливость мужчин, практикующих эти два занятия одновременно. «Играть пьяных – такой задачи вообще не было. Наоборот, сколько герои ни пьют, они должны оставаться трезвыми. Или делать вид, что трезвы», – говорит режиссер о первом фильме16. Настоящие мужчины, русские супермены — красноармеец Федор Сухов и бывший царский таможенник Верещагин, герои кино фильма «Белое солнце пустыни» (1970), слесарь Гоша («Москва слезам не верит», 1980) умеют пить не пьянея, как бы иллюстрируя пословицу «пьян да умен — два уго дья в нем». Кузьмич, рассказывая о питейном титанизме бывшего прокурора («ОНР»), способного выпить с полведра и читать после этого лекцию в сельском клубе, восхи щенно восклицает: «Вот это мужичище! Наш человек!».

Пьянство показано в фильмах как норма жизни, непременный, обязательный ат рибут мужского отдыха. В словаре В.И. Даля, где наряду с пословицами и поговорка ми, осуждающими пьянство, есть немало оправдывающих это явление, как некую кон станту русской жизни. Например, порой о пьянице говорили: «Не то чтобы пить, а с добрыми людьми посидеть (побеседовать) любит» или «Не пьет, а с добрыми людьми знается»17. Перманентный процесс потребления водки сопровождается охотничьими байками и тостами генерала Иволгина, которые, по его мнению, должны быть «кратки ми, как команда, как выстрел». Из полутора десятка тостов два прямо и три косвенно (учитывая контекст произнесения) указывают как на мужской состав участников, так и на особый характер закрытого мужского сообщества («Ну - за братство!», «Ну - за со лидное мужское молчание!», «Ну - за дружбу!», «Ну - за единение!», «Ну - за понима ние!»).

В отличие от первого фильма, в «ОНР» водка и пьянство приобретают статус на циональных символов россиян18. Пьянство на рабочем месте объединяет слесаря, уда ляющего крючок из пальца прокурора, и капитана ракетного катера. Пафос удачного поражения целей в результате случайного запуска ракет сейчас, после гибели атомохо да «Курск», воспринимается двусмысленно. Мужская солидарность, скрепленная зна чительным количеством водки, не знает границ в прямом и переносном смыслах. В «ОНО» стратегический бомбардировщик «арендуется» для перевозки коровы, а в «ОНР» ракетный катер и секретная подводная лодка ставятся на службу «зеленому змию». Даже учитывая комедийность ситуации, отечественному зрителю происходя щее не покажется чем-то фантастическим19. Что же касается иностранцев, то еще в на чале ХХ века англичанин М. Бэринг подчеркивал, что Россия – это страна, «где ничто не столь абсурдно, что ни может случиться»20.

Кузьмич, живущий вдали от цивилизации, ищет спасения «от нашего бреда» в восточной медитации, а на предложение «медитировать по-русски» весело отвечает, что для этого «никакого здоровья не хватит» («ОНР»). Однако в первом фильме он признает два средства от тоски – водку и женщин, причем «лучше всё вместе... сразу и много». Получается всего слишком...

Это отсылает нас к многочисленным атрибуциям русского характера, как склон ного к чрезмерности. «Одна черта, замеченная давно, действительно составляет несча стье русских: это стремление во всем доходить до крайностей, до пределов возможно го», - писал об этом академик Д.С. Лихачев21. Краткую речь, обличающую русское пьянство, произносит в «ОНО» Лёва Соловейчик: «Пьёте, да? И пьёте, и пьёте... И пьё те, и пьёте... Всё пропили... Думаете, что, кончилась Россия, да?»22 Однако пиршество продолжается. В «ОНР» он же удрученно констатирует, что мы «не можем посидеть культурно, поговорить», после чего наполняет свою стопку из огромной бутылки.

Русская тема в «ОНР» заявляется в начале фильма: Кузьмич, узнав от Семенова о экзотических пристрастиях «новых русских», глубокомысленно изрекает: «Да... На Ру си, слава Богу... дураков лет на сто припасено» (курсив мой. – М.Т.). Предметом нацио нальной гордости в итоге может стать все, что угодно – например, замеченный фин скими рыбаками перископ российской подлодки (иллюстрация тезиса «Нам нет пре град ни в море, ни на суше») и ее способность работать на любом горючем («Голь на выдумку хитра»). Михалыч, сидя в лодке с котом, размышляет о высоких достоинствах национального продукта № 1 – русской водки, а за столом рассказывает присутствую щим о замечательных качествах русских пельменей. И именно генерал, сидя в беседке, построенной в восточном стиле, зачитывает символическую фразу: «Разве виноваты мы, что родились в России?..» Риторический вопрос «Кто виноват в несчастиях отечества?» адресован не в по следнюю очередь к российским мужчинам. Специфика рассмотренных фильмов не предполагает ответа на него. Несомненно, фильмы А. Рогожкина обыгрывают миф о русском мужике, обозначенном в строках Н.А. Некрасова – как тот, кто «до смерти ра ботает, до полусмерти пьет». Точнее, в кинокартинах о «национальных особенностях» рассматривается одна сторона мифа. Безусловно, число мужских доблестей не ограни чивается умением всех перепить. Не следует забывать, что перед нами были россий ские мужчины на отдыхе, «охотники на привале». Крылатую фразу бывшего премьер министра: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда» - следует рассматривать как индикатор грядущих успехов или неудач нашего мужика на мировой арене. Удастся или не удастся российским мужикам обустроить Россию, покажет время. Качества, не обходимые для этого, не утрачены. Но, следует учитывать и то, что пока отечественные мужчины вынуждены реализовывать себя в рамках обозначенных нами устойчивых эт нокультурных стереотипов.

Примечания Об этом написано в статье Л. Лисюткиной. (Цит. по: Рябов О.В. Миф о русской жен щине в отечественной и западной историософии // Филол. науки. 2000. № 3. С. 37.).

См., напр.: Ерофеев В. Мужчины. М., 1999.

Bristow J. Masculinity // A Dictionary of Cultural and Critical Theory/ Ed. M. Payne.

Oxford, 1996. Р. 336.

В электронном каталоге Британской библиотеки содержится свыше 400 изданий, так или иначе связанных с проблемами маскулинности.

Кон И.С. Меняющиеся мужчины в меняющемся мире // http:/sexology.narod.ru/ publ018_2.html В дальнейшем мы намерены обратиться к анализу фильмов «Брат 1» и «Брат 2», а так же телесериала «Агент национальной безопасности».

За рамками анализа мы оставили последний фильм трилогии «Особенности нацио нальной охоты в зимний период» (1999).

Действительно, второй фильм можно рассматривать как «экранизацию» по мотивам короткого анекдота о том, как отказывающемуся от поездки на рыбалку человеку, не умеюще му ловить рыбу, говорят: «Да что тут уметь – наливай и пей!» Кобозева И.М. Немец, англичанин, француз и русский: выявление национальных харак теров через анализ коннотаций этнонимов // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9, Филология. 1995. № 3.

Кирилина А.В. Гендерные компоненты этнических представлений: (По результатам пилотажного исследования) // Гендерный фактор в языке и коммуникации. Иваново, 1999.

Кон И.С. Указ. соч. // http:/sexology.narod.ru/publ018_4.html См.: Тимофеев М.Ю. Ржевский, Чапаев, Штирлиц: национальные и гендерные харак теристики военных в советских анекдотах // Гендер: язык, культура, коммуникация. М., 2001.

Аналогом этого персонажа в советском комедийном кино является студент Шурик – герой фильма Леонида Гайдая «Кавказская пленница» (1967). Кроме этого финн – значимый иностранец для северо-западного региона России, прежде всего Ленинграда/Петербурга, ассо циирующийся с феноменом алкогольного туризма. (См., напр.: Kostiainen A. The Vodka Tourists: Aspects of Finnish Travel and Tourism to the Soviet Union, 1950 – 1970s // VI World Congress for Central and East European Studies: Abstracts. P. 414).

«Русские в странном обольщении утверждали, что они "и восточный, и западный на род" - соединяют "и Европу, и Азию в себе", не замечая вовсе того, что скорее они и не запад ный, и не восточный народ...», - этот вердикт В.В. Розанова оказывается справедливым в кон тексте фильма. (Розанов В. В. Апокалипсис нашего времени // Розанов В. В. Уединенное. М., 1990. С. 419).

Цит. по: Лахузен Т. Новый человек, новая женщина и положительный герой, или К се миотике пола в литературе социалистического реализма // Вопр. лит. 1992. № 1.

Рогожкин А. Краткий курс ненаучного коммунизма // Искусство кино. 1995. №12. С. 82.

Даль В.И. Пословицы русского народа. М., 1957. С. 792.

См.: Тимофеев М.Ю. Пить по-русски: (Ррусское пьянство как социокультурный фено мен) // Тимофеев М.Ю. Россия. Незавершенный проект: Ключевые понятия, образы, символы.

Иваново, 2000.

Кинокритик Д. Быков заметил: «То-то и смешно, что ничего не смешно, то есть все не смешно до такой степени, что обхохочешься». (Быков Д. Идентификация Рогожкина, или Ad absurdum // Искусство кино. 1999. № 5. С. 66).

Цит. по: Лосский Н.О. Характер русского народа // Лосский Н.О. Условия абсолютного добра. М., 1991. С. 355.

Лихачев Д.С. О национальном характере русских // Вопр. философии. 1990. № 4. С. 5.

В.В. Розанов писал: «Я за всю жизнь никогда не видел еврея, посмеявшегося над пья ным или над ленивым русским. Это что-нибудь значит среди оглушительного хохота самих рус ских над своими пороками». (Розанов В.В. Указ соч. С. 419).

Н. В. Исаева УСТОЙЧИВОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О РАВЕНСТВЕ МУЖЧИН И ЖЕНЩИН В РОССИЙСКОМ КОНСТИТУЦИОННОМ ПРАВЕ Одним из достижений ХХ в. является юридическое закрепление равноправия мужчин и женщин. Приоритет в этом направлении принадлежит первому социалисти ческому государству – Союзу ССР. Уже в 1936 г., по Конституции (ст. 122), «женщине в СССР предоставляются равные права с мужчиной во всех областях хозяйственной, государственной, культурной и общественно-политической жизни» [1]. Аналогичная статья (35) содержалась и в Конституции СССР 1977 г. [2]. Конституционно закрепля лось, что осуществление этого права обеспечивается предоставлением женщинам рав ных с мужчинами возможностей в получении образования и профессиональной подго товки, в труде, вознаграждении за него и продвижении по работе, в общественно политической и культурной деятельности, а также специальными мерами по охране труда и здоровья женщин: созданием условий, позволяющих женщинам сочетать труд с материнством, правовой защитой, материальной и моральной поддержкой материнства и детства, включая предоставление оплачиваемых отпусков и других льгот беременным женщинам и матерям, постепенное сокращение рабочего времени женщин, имеющих малолетних детей.

Реализация этих положений обеспечивалась отраслевым законодательством (тру довым, семейным и др.), поскольку конституции не были актами прямого действия.

Общеизвестно, что в советский период имелись определенные результаты в данном направлении, которые позволили сформировать довольно устойчивое представление о том, что равноправие мужчин и женщин во всех сферах жизни общества действитель но существует.

Данные представления оказались более живучими, чем страна, породившая их.

Особую устойчивость они проявили в сфере общественных отношений, регулируемых конституционным (государственным) правом. Это привело к тому, что после распада СССР гендерный аспект был фактически изъят из конституционно-правового законода тельства: ни избирательное право, ни нормы, регулирующие порядок формирования органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных государст венных органов, а также осуществление государственной и муниципальной службы, иные виды государственно-политической деятельности не содержали и до сих пор не содержат положений, которые обеспечивали бы действительное равноправие мужчин и женщин в конституционно-правовой сфере.

Казалось бы, после одобрения 20 ноября 1997 г. Государственной Думой Феде рального Собрания Российской Федерации Концепции законотворческой деятельности по обеспечению равных прав и равных возможностей мужчин и женщин, подготовлен ной комитетом Государственной Думы по делам женщин, семьи и молодежи, поддер жанной участниками парламентских слушаний и получившей положительные отзывы комитетов Государственной Думы, Правительства РФ, законодательных (представи тельных) и исполнительных органов субъектов Федерации [5], все вновь принимаемое законодательство будет строиться на основе положений этой Концепции. Однако этого не произошло и не происходит ни на федеральном, ни на региональном уровне. Взять хотя бы избирательное законодательство, которое было признано приоритетным в обеспечении равных прав и равных возможностей мужчин и женщин. Федеральный за кон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» [3], претерпевший кардинальные изменения после принятия названной Концепции, ни в одной норме не учитывает ее положения. Более того, сейчас в Государственной Думе находится проект новой редакции вышеназван ного федерального закона, разработанный Центральной избирательной комиссией Рос сийской Федерации, который также не содержит норм, обеспечивающих гендерное равноправие в избирательном процессе. Кроме того, совсем недавно, в июле 2001 г. [6], был принят федеральный закон, регулирующий порядок создания и деятельности поли тических партий, являющихся основными участниками избирательного процесса. В этом законе гендерные аспекты опять же не получили вполне ожидаемого закрепления.

Очевидно, депутаты нового созыва «забыли» о том, что делали их предшественники.

Жаль, что вышеназванное постановление Государственной Думы не содержит мер от ветственности за его несоблюдение, как данной палатой Федерального Собрания, так и иными участниками законодательного процесса.

На практике это приводит к весьма негативным результатам. Общеизвестно со кращение в составе Государственной Думы депутатов женщин с 20 до 7%. Аналогич ная ситуация и в субъектах Российской Федерации. Хотелось бы остановиться на ген дерных проблемах в конституционно-правовой сфере Ивановской области – регионе, традиционно считающемся женским.

В августе 2000 г. Законодательным Собранием был принят закон «О выборах в Ивановской области» [4], в соответствии с которым в декабре того же года в области прошли выборы губернатора, глав муниципальных образований и депутатов предста вительных органов разных уровней. Весьма показательными являются результаты вы боров депутатов Законодательного Собрания Ивановской области.

Согласно вышеназванному закону выборы проводятся по мажоритарной системе, признаваемой наименее эффективной для реализации возможностей женщин участво вать в выборах на равных с мужчинами основаниях, по 35 одномандатным округам, ко торые образуются в соответствии с количеством депутатских мандатов. Всего Избира тельной комиссией Ивановской области было зарегистрировано 193 кандидата в депу таты. Из них 27 женщин, что составило 13,99%. Избрано было 4 депутата женщины, т.

е. 11,43% состава Законодательного собрания.

Остановимся более подробно на составе и качественных характеристиках участ ниц избирательного процесса.

Обращает на себя внимание, что в 18 округах, сформированных в г. Иваново, бы ло выдвинуто всего 9 кандидатов женщин. Остальные выдвигались по сельским рай онам и районным центрам. Двадцать пять из зарегистрированных кандидатов женщин имели высшее образование, и только две – среднее специальное.

Возраст кандидаток – от 29 до 63 лет, в том числе: до 30 лет – 1, до 40 – 5, до 55 – 19, свыше 55 – 4. Основную часть, таким образом, составляли женщины возраста самой высокой социальной активности. Об этом свидетельствует и характер их деятельности.

Многие кандидаты женщины занимают достаточно высокие должности. Две из них на момент проведения избирательной кампании были депутатами Законодательно го Собрания Ивановской области, одна – председателем одного из комитетов админи страции г. Иваново. Среди зарегистрированных кандидаток – председатель областной организации профсоюзов работников образования и науки, генеральный директор от крытого акционерного общества «Южская прядильно-ткацкая фабрика», генеральный директор акционерного общества открытого типа «Родниковское», управляющие фон дами социального страхования разных уровней, директор Научно-исследовательского института материнства и детства, редактор районной газеты, три врача, два учителя, два частных предпринимателя и т. д.

Представляется необходимым обратить внимание на тот факт, что среди кандида тов, выдвигаемых в сельской местности, было зарегистрировано четыре кандидата женщины, являющихся руководителями сельскохозяйственных предприятий: СПК «Колшевское» – в Заволжском районе, колхозов «Россия» и им. Арсения – в Шуйском и СПК «Передовик» – в Приволжском районе.

Знаменательным в последние годы видится то, что сельские жители, получив пра во самостоятельно решать вопрос о председателе правления сельхозпредприятия, от дают предпочтение женщинам. Они более активны, мобильны, быстрее приспосабли ваются к изменяющимся условиям, патриотичны (практически все – уроженки тех мест, где работают), свое будущее и будущее своих детей связывают с сельским укла дом жизни.

Выражением доверия этим женщинам явились результаты голосования: по 28-му «Заволжскому» избирательному округу, где баллотировалось три кандидата, Новико ва С.В. набрала 32,55% голосов избирателей, уступив победителю всего 0,58%;

по 30-му «Шуйскому» избирательному округу баллотировалось семь кандидатов, в том числе – Чистова Г.И (10,46%) и Ясникова Н.П. (15,27%);

по 35-му «Приволжскому» из бирательному округу победителем вышла Горюнова Ф.И., за которую проголосовало 46,87% избирателей, пришедших на выборы в данном округе. Она опередила на 3,38% второго кандидата – довольно известного представителя областной администрации, не смотря на широко используемый им, так называемый, «административный» ресурс.

Очевидно, кандидатам женщинам, многие из которых баллотировались впервые, не хватило опыта, политической поддержки со стороны институтов гражданского об щества. Только три кандидата женщины были выдвинуты политическими обществен ными объединениями: одна – от КПРФ и две – от ЛДПР. Остальные выдвигались непо средственно избирателями.

Представляется, что такое положение не изменится до тех пор, пока законода тельно не будут закреплены квоты выдвижения политическими партиями кандидатов женщин (относительно общей численности мужчин и женщин в партии или ее регио нальном отделении). Закрепление нормативными актами «женских» квот может рас сматриваться как временная специальная мера по установлению фактического равенст ва между мужчинами и женщинами. Такой метод обеспечения гендерного равноправия имеется и успешно реализуется в Скандинавских странах [7]. Правда, обольщаться на этот счет не стоит, поскольку участие женщин в ныне действующих политических об щественных объединениях весьма незначительно, за исключением так называемых «женских», например политического движения «Женщины России». Кстати, сейчас движение стоит перед довольно сложной задачей преобразования в политическую партию в соответствии с федеральным законом «О политических партиях». Эта слож ность заключается в том, что закон устанавливает жесткие требования к численности (не менее 10 тыс. членов) и территории деятельности партии (более чем в половине субъектов Российской Федерации она должна иметь свои региональные отделения).

Политические общественные объединения (движение – одна из его организационных форм), не прошедшие процедуру преобразования до 14 июля 2003 г., теряют статус по литических. А вместе с этим – и статус самостоятельного участника избирательного процесса. Очевидно, «Женщинам России», как и другим политическим общественным объединениям, придется приложить немало усилий для консолидации своих сторонни ков в сильную политическую партию, способную быть конкурентоспособной в изби рательных кампаниях разных уровней.

К сожалению, на выборах в Ивановской области названное политическое общест венное движение не проявило заметной активности.

Итак, в Законодательное Собрание Ивановской области третьего созыва были из браны Акимова Елена Ивановна – директор Шуйского комплексного центра социаль ного обслуживания населения, Григорьева Елена Львовна – главный редактор район ной газеты «Вичугские новости», Ковалева Наталья Львовна – депутат Законодательно го Собрания предыдущего созыва и Горюнова Фаина Ивановна – председатель СПК «Передовик» Приволжского района. Все они шли как независимые кандидаты и в пред выборной борьбе опирались прежде всего на свой собственный политический и соци альный опыт.

Однако эти результаты позволяют сделать некоторые предположения относи тельно предпочтений избирателей. О Ф.И. Горюновой было сказано выше. Избрание Е.И. Акимовой несомненно определилось социальной направленностью ее предвыбор ной программы. Е.Л. Григорьева известна в Вичуге своей творческой, беспристраст ной позицией в освещении жизни города и района, переживающих в связи с закрытием ряда текстильных предприятий нелегкие времена. Н.Л. Ковалева была переизбрана из бирателями 5-го округа с большим отрывом от других кандидатов благодаря своей дос таточно жесткой позиции в отстаивании решений Законодательного Собрания, направ ленных на улучшение социально-экономического положения жителей области.

Таким образом, приходится констатировать, что ни законодатель, ни институты гражданского общества в Ивановской области не предпринимают необходимых и должных усилий для действительного обеспечения равенства прав и возможностей мужчин и женщин в избирательном праве и процессе. Представляется, что ситуация изменится в лучшую сторону прежде всего в связи с подвижками в общественном соз нании. Весьма позитивным для решения данной задачи является успешная работа женщин-депутатов представительных органов разных уровней. Так, заметная полити ческая и социальная активность депутата Государственной Думы Т.В. Яковлевой в из бирательном округе, расположенном на территории Ивановской области, косвенно ока зала влияние на решение избирателей при проведении дополнительных выборов депу тата Государственной Думы по 79-му избирательному округу.

Библиографический список 1. Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических республик: Утв.

Чрезвычайным VШ съездом Советов СССР 5 декабря 1936 г. // Сборник нормативных актов по советскому государственному праву. М., 1984. С. 88.

2. Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик: При нята на внеочередной седьмой сессии Верховного Совета СССР девятого созыва 7 октября 1977 г. // Ведомости Верховного Совета ССР. 1977. № 41. Ст. 617.

3. Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граж дан Российской Федерации: ФЗ от 19 сентября 1997 г.;

с изм. и доп. от 30 марта 1999 г. // Соб рание законодательства РФ. 1997. № 38. Ст. 4339;

1999. № 14. Ст. 1653.

4. О выборах в Ивановской области: Областной закон от 21 августа 2000 г. // Собрание законодательства Ивановской области. Спец. выпуск. 22 августа 2000 г.

5. О Концепции законотворческой деятельности по обеспечению равных прав и равных возможностей мужчин и женщин: Постановление Государственной Думы от 20 ноября 1997 г.

// Собрание законодательства РФ. 1997. № 48. Ст. 5527.

6. О политических партиях: ФЗ от 11 июля 2001 г. // Там же. 2001. № 29. Ст. 2950.

7. Поленина С.В. Права женщин в системе прав человека: международный и националь ный аспект. М., 2000. С. 160.

Н.Л. Вислова ГЕНДЕРНАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ В СФЕРЕ УПРАВЛЕНИЯ Женщины, составляющие в нашей стране большинство населения, обладающие высоким образовательным и профессиональным потенциалом, представляют собой серьезную, правда, пока в значительной степени потенциальную творческую силу. Их незначительная востребованность на уровне принятия государственных решений сви детельствует об устойчивости стереотипных представлений в обществе о «наиболее эффективных сферах самореализации» мужчин и женщин. Изучение гендерной струк туры государственных должностей федерального уровня показывает, что система рас становки кадров в этой сфере осуществляется в рамках традиционных гендерных сте реотипов, когда за мужчинами закрепляются «высшие», а за женщинами – «низшие» посты. Данная тенденция носит настолько устойчивый характер, что позволяет гово рить об автоматическом режиме функционирования гендерных стереотипов в государ ственной службе.

По данным Госкомстата России1, на 1 января 1999 года численность работников, замещающих государственные должности Российской Федерации, составила 485,6 ты сяч человек, их которых 72% представлены женщинами, 28% мужчинами. На первый взгляд, женщины доминируют во властных структурах. Так, в органах законодательной власти и других государственных органах доля женщин, замещающих государственные должности, составляет 53 – 56%, в органах судебной власти и прокуратуры, в органах исполнительной власти этот показатель значительно выше – 67 – 74%. Однако это не означает, что, по сравнению с мужчинами, в этих органах обеспечено равнозначное представительство мужчин и женщин на должностях, имеющих влияние при принятии решений.

Практически все государственные должности категории «А»2 в федеральных ор ганах исполнительной власти занимают мужчины, в органах судебной власти и проку ратуры на должностях категории «А» трудится 15,7% женщин. В этих органах женщи ны преобладают и на должностях судей (60% против 27% на федеральном уровне).

Среди работников, замещающих государственные должности категории «А» в субъектах Российской Федерации, женщины составляют 18%, в том числе в органах законодательной и исполнительной власти – по 15%, в органах судебной власти – 28%.

На государственных должностях категории «Б» трудится уже 40% женщин. Их доля возрастает за счет должностей в секретариатах, аппаратах Правительства, палат Федерального Собрания, помощников, советников, референтов министров и других ру ководителей высшего звена.

На должностях категории «В», объединяющих руководителей структурных под разделений государственных органов, их заместителей, специалистов различных кате горий, женщины преобладают на «старших» и «младших» должностях (77% и 89% со ответственно), тогда как мужчины – на «высших» и «главных» должностях (соответст венно 67% и 60%). В федеральных органах законодательной и исполнительной власти удельный вес мужчин на «высших» должностях категории «В» составляет 92%, жен щин – 8%.

Анализ показывает, что число женщин в органах законодательной власти имеет тенденцию к сокращению. Если в Государственной Думе Федерального Собрания Рос сийской Федерации первого созыва женщин было 13,6%, во втором – 11,4%, то сегодня только 7,2%. Среди 178 членов Совета Федерации лишь 2 женщины. Аналогичная си туация сложилась в субъектах Российской Федерации. Среди депутатов законодатель ных (представительных) органов государственной власти субъектов Российской Феде рации по состоянию на 17.02.99 г. женщины составляли 9%;

в четырех субъектах жен щины депутатами не избраны;

от двух до четырех депутатов – женщин избрано в Санкт-Петербурге, Ленинградской, Липецкой, Воронежской, Астраханской областях, Хабаровском крае, республиках Калмыкия, Дагестан. В результате по представительст ву женщин в парламенте Россия занимает 46 место в мире.

Среди детерминантов обозначенных процессов можно выделить следующие:

Во-первых, в сознании носителей государственной власти укоренились социо культурные стереотипы о том, что в силу бытовой загруженности, предназначение женщины – быть хозяйкой домашнего очага, воспитывать детей;

женщины хотят иметь профессию, но не претендуют на карьеру. Эту установку принимают и мужчины, и Здесь и далее статистические данные приведены по: Женщины и мужчины России:

Крат. стат. сб. / Госкомстат России. М., 2000. С. 94-103.

К государственным должностям категории «А» относятся должности руководителей (первых лиц) государственных органов РФ и государственных органов субъектов Российской Федерации.

женщины на уровне компонента механизма кадровой политики в сфере государствен ной службы.

Во-вторых, в связи с выполнением функции материнства, прерывистостью трудо вой деятельности из-за необходимости ухода за ребенком, женщины действительно имеют меньше возможностей для быстрого продвижения по служебной лестнице, чем мужчины.

В-третьих, нельзя не учитывать и наличия конкуренции со стороны мужчин, пре тендующих на значимые посты во властных структурах.

В результате имеет место серьезное противоречие между высоким образователь ным, профессиональным, организаторским потенциалом женщины и его низкой вос требованностью на высшем уровне принятия государственных решений.

Устранение данного противоречия возможно, по нашему мнению, лишь при осу ществлении комплекса целенаправленных мер:

• квотирования мест для женщин в исполнительных органах власти через при нятие дополнительных распоряжений, а также путем принятия специальной поправки к закону о выборах, предусматривающей соблюдение гендерного баланса в партийных списках кандидатов. Данная технология обозначена в конвенции «О ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин» как временная специальная мера, направ ленная на равноценное представительство мужчин и женщин на государственных должностях;

• обеспечения интеграции женщин во все сферы жизнедеятельности общества, добиваясь через растущее осознание важности участия женщин в принятии решений на всех уровнях формирования социальных норм, направленных на широкое вовлечение женщин в общественное и партийное движение и влияющих на кадровую политику го сударственных структур;

• организации для госслужащих женщин, состоящих в резерве на выдвижение, школы будущего руководителя или женского лидерства, исходя из того, что они имеют сегодня меньше возможностей для самоутверждения и приобретения управленческих навыков. В программу следовало бы включить курсы по гендерологии, психологиче ские тренинги по развитию инициативы, самоутверждению, практикумы по овладению навыками деловой лексики, ведению дискуссий, искусству самопрезентации, созданию индивидуального стиля и имиджа, умению пользоваться невербальными средствами общения;

• мониторингового контроля за профессиональной самореализацией женщин, имеющих опыт и склонности к руководящей работе и не согласных с ограничительны ми рамками потолка карьеры. И женщине, и руководителю кадрового органа нет необ ходимости рассматривать период деторождения и ухода за ребенком как время, поте рянное женщиной для продвижения по службе. Важно создать систему эффективной профессиональной переподготовки женщин после выхода из отпуска по уходу за ре бенком. В программу целесообразно включить интенсивный курс восстановления про фессиональных навыков, изучение новых методик, информационных технологий;

• создания объединений женщин-политиков на федеральном и региональном уровнях, которые могли бы помогать женщинам-новичкам на политической арене;

• пропаганды в средствах массовой информации образа деловой, умной, уверен ной в своих силах женщины-руководителя через организацию круглых столов, пресс конференций, выступлений женщин-руководителей в прессе и по телевидению. Данные меры, если они будут носить систематический характер, могли бы способствовать фор мированию благоприятного общественного мнения, преодолению стереотипов по про блеме участия женщин в управлении государством.

Н.Б. Гафизова, Т.В. Королева ГЕНДЕРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ В СОВРЕМЕННОЙ ПРОВИНЦИАЛЬНОЙ СЕМЬЕ (На примере Ивановской области) В последнее время семья как социальный институт и как малая группа становится объектом изучения представителей различных гуманитарных дисциплин. Это вызвано, на наш взгляд, двумя взаимосвязанными процессами. Во-первых, трансформация со временного российского общества, как отмечает ряд исследователей, привела к форми рованию нового «постсовременного» типа семьи, который характеризуется отсутстви ем патриархальной субординации и выдвижением на первый план эмоциональных от ношений и индивидуальных стремлений1. Одним из характерных признаков современ ной российской семьи выступает воспроизводство традиционных отношений, типич ных для семьи «двух работающих супругов», то есть семьи советского периода2.

Во-вторых, использование гендерного подхода при изучении социологии семьи позволило раскрыть новые аспекты ее жизнедеятельности, новые характеристики взаи моотношений между ее членами. Здесь следует выделить работы ряда современных российских исследователей, осуществивших сравнительный анализ развития института семьи в крупных городах России и Европы3. Интерес представляет изучение и сопос тавление мнения мужчин и женщин об их роли в семье и общественной жизни (поли тика, занятость и т.д.). При этом, например М.Ю. Арутюнян, выделяет три типа «про филей влияния»4:

1. Гендерно-согласованный, тяготеющий к традиционному, при котором и муж чины и женщины стремятся скорее снизить, чем повысить влияние женщин в профес сиональной сфере, их вполне устраивает «внутрисемейный матриархат»: женщины не хотят «делиться» влиянием в семье с мужчинами, а мужчины на него не претендуют (характерен для Венгрии);

2. Гендерно-согласованный, тяготеющий к эгалитарному, при котором и мужчи ны, и женщины стремятся повысить влияние женщин в профессии и политике пример но до 50% и снизить влияние женщины в семье (характерен для ФРГ);

3. Гендерно-рассогласованный, при котором женщины претендуют на значитель но большую долю «общественного пирога», чем мужчины склонны были бы им усту пить, и более резко стряхивают со своих плеч бремя семейной власти и ответственно сти, чем этого ожидают от них мужчины (характерен для Польши и России).

Спецификой этих работ является определение степени воздействия социо культурных ориентаций, ценностей, установок, идеалов и стереотипов, существующих в структуре массового сознания, на внутрисемейные отношения;

роли в этих процессах гендерных стереотипов, определяемых как стандартизированные представления о мо делях поведения и чертах характера, соответствующих понятиям «мужское» и «жен ское»5. При этом подчеркивается, что гендерные стереотипы обладают чрезвычайной жизнестойкостью, они активно воспроизводятся благодаря институтам социализации (семья, сверстники, школа, СМИ), и все попытки что-либо изменить оказываются «обескураживающе неэффективными»6.

Отметим, что большинство указанных работ написаны на базе исследования крупных промышленных центров России, относительно благополучных в социально экономическом отношении по сравнению с другими регионами страны. В связи с этим представляется интересным обратиться к изучению гендерных стереотипов в провин циальной российской семье, выяснить, какие из них являются доминантными, опреде лить степень зависимости патриархатных и эгалитарных представлений от половозра стных характеристик, их влияние на реальные жизненные практики мужчин и женщин в различных сферах общественной жизни.

Ивановская область в течение последнего десятилетия находится в числе депрес сивных районов страны из-за кризиса текстильного производства. Низкий уровень жизни и высокий показатель безработицы влияют на жизнь людей, вынужденных су ществовать «в режиме выживания». Данная стратегия, безусловно, осложняет жизне деятельность семьи. Она характерна для большинства семей в современной России, од нако в Ивановском регионе приобретает особое звучание в связи с низким уровнем жизни населения.

При разработке программы исследования мы разделили гендерные стереотипы, возможно проявляющиеся в семейных отношениях, на три группы:

1. Стереотипы о предназначении мужчин и женщин в обществе, о специфических «мужских» и «женских» качествах;

2. Стереотипы, связанные с профессиональной деятельностью и карьерой;

3. Стереотипы о распределении обязанностей в семье.

Прежде чем перейти к непосредственному анализу выявленных групп стереоти пов, необходимо уяснить механизм их структурирования. Как свидетельствуют полу ченные в ходе социологического исследования данные, представления о том, что явля ется предназначением для мужчин и женщин, сформировались у большинства опро шенных (45,3%) под влиянием семьи. Среди социальных институтов, повлиявших на формирование представлений о роли мужчин и женщин в обществе, респонденты ука зали: национальные традиции (10,9%), общественное мнение (8,6%), школу и СМИ (4,5%). Данные цифры свидетельствуют, что семья до сих пор играет важную роль в социализационных процессах, в том числе первостепенную роль в гендерной социали зации. На это указывает и тот факт, что среди респондентов, выделивших семью в ка честве главного фактора влияния, большинство составляют молодые люди (до 30 лет) – 22,5%, до 40 лет – 8,6%, до 50 лет – 8,2%, старше 50 лет – 4,8%.

О высоком уровне влияния семьи на выбор жизненного пути, свидетельствуют данные социологического опроса: 27,7% респондентов указали на влияние матери, 16,1% – отца.

Рассмотрим наиболее распространенные суждения о распределении ролей в семье.

Подтверждением глубокого проникновения в массовое сознание стереотипа о том, что женщина, карьера и семья – не совсем совместимые понятия, служат ответы на вопрос «Согласны ли Вы с тем, что если муж делает карьеру, то жена должна создавать ему для этого условия?». Подавляющее число участвовавших в опросе (75,2%) соглас ны с этим утверждением. В то же время лишь 14,2% мужчин и 13,9% женщин полага ют, что если жена делает карьеру, то муж должен создавать ей условия. Еще 40,1% до пускают такую возможность. 21,7% опрошенных полагают, что условий создавать женщине не следует. Таким образом, в случае, если карьеру делает мужчина, считается естественным, что «создание условий» для этого ложится на плечи супруги. Ситуация, когда карьеру делает женщина, для российской действительности не типична, поэтому о создании ей благоприятных условий говорит незначительное число опрошенных.

Исследование показало, что большинство респондентов считает обязанностью женщины проявлять заботу о других членах семьи. Так, 69,5% опрошенных, в том чис ле большинство женщин, согласились с утверждением, что «если женщина будет зани маться политикой, то интересы семьи будут ущемлены». В то же время лишь 11,2% считают, что «если мужчины будут заниматься политикой, то интересы семьи будут ущемлены». Подавляющее же большинство (54%) полагают, что интересы семьи в этом случае не пострадают.

Полагаем, что ответы на эти вопросы свидетельствуют об устойчивых представ лениях о роли и месте женщины и мужчины в семье и обществе. При этом практически не выявлено гендерных различий в суждениях респондентов. И мужчины, и женщины убеждены в том, что от женщины во многом зависит благополучие семьи. И если она сосредоточит свое внимание на карьере, то не сможет дать детям и мужу столько забо ты и внимания, сколько традиционно требует от нее общество. Слабая включенность мужчин в жизнедеятельность семьи рассматривается как норма, поэтому семья не вы ступает в общественном мнении препятствием для карьерных устремлений мужчины.

Подтверждение этим суждениям мы находим и в ответе на вопрос «Считаете ли Вы, что домашнее хозяйство – предназначение женщины?». 68,9% респондентов, среди них мужчины и женщины, ответили утвердительно.

85,9% опрошенных единодушны во мнении, что «женщина значительно больше занята семьей, домашним хозяйством, чем мужчина». Приведенные данные свидетель ствуют о том, что в провинциальной семье гендерные стереотипы в значительной сте пени влияют на характер семейных отношений.

Обратимся к анализу реальных практик распределения внутрисемейных ролей.

Ниже приведены данные о распределении домашних обязанностей между супругами.

Занимается 39,3% 64,8% 78,3% 48,3% 36,3% 31,8% 2,6% 5,6% жена Занимается 6,7% 1,5% 1,1% 3% 3,7% 0,4% 69,3% 11,2% муж Занимаются 45,3 26,6% 12,4% 40,1% 54,9% 57,3% 19,1% 64% вместе Как видим, в провинциальной семье в значительной мере сохраняется традицион ное разделение ролей между мужчинами и женщинами при ведении домашнего хозяй ства. Однако наметилась тенденция к повышению уровня совместного выполнения до машних работ.

Программа исследования предполагала выявление степени устойчивости стерео типа о том, что мужчина как «кормилец и глава семьи» обязан материально обеспечи вать семью, внося большую долю в семейный бюджет. Как известно, подобные пред ставления были поколеблены в советский период, поскольку принципиальным посту латом марксистско-ленинской концепции равенства полов являлось равное участие в общественном производстве и мужчин и женщин.

Результаты опроса показали, что звучавшие в постсоветский период призывы вернуться к патриархальной семье (муж – кормилец, жена – хранительница домашнего очага) не возымели действия.

На вопрос «Какая модель формирования семейного бюджета Вам импонирует?» 57,7% ответили, что должны зарабатывать оба супруга.

Более половины опрошенных (52,1%) считают, что семейным бюджетом должны распоряжаться оба супруга, 12% отдают эту привилегию мужу, 27,7% – жене. Данные результаты показывают, что женщина чаще, чем мужчина, выступает в определении жизненной стратегии семьи. Однако власть, которой обладает женщина, носит мифиче ский характер. Как справедливо отметили авторы монографии «Окно в русскую част ную жизнь», именно женщина обладает способностью «растягивать семейный бюджет на покрытие всех нужд» посредством всяческой экономии, планирования расходов до мельчайших деталей и т.д.7 Вследствие этого понимание о раскладе властных полномо чий в семье имеет принципиально иной оттенок, чем в случае властных отношений в обществе.

ми тов пищи Приго ремонт дебном участке приуса Уборка продук Уход за Мелкий больны Покупка товление Воспита Работа на ние детей Стирка В целом данные исследования подтверждают репрезентативность патриархаль ных стереотипов о распределении ролей в семье среди жителей г. Иванова и Иванов ской области. Складывается противоречивая ситуация – все возможности самореализа ции женщин в публичной сфере не снимают с их плеч груза семейных обязанностей.

Видимо, пока еще преждевременно говорить о формировании в средних городах Рос сии двухкарьерного типа семей.

Женщина с молчаливого согласия своего супруга по-прежнему «властвует» в большинстве сфер внутрисемейной жизни – распоряжается бюджетом, ведет домашнее хозяйство, занимается с детьми. И в мужском, и в женском социумах такое распределе ние ролей пока не встречает противодействия.

Список использованной литературы 1. Здравомыслова О.М. Российская семья в 90-е годы: жизненные стратегии мужчин и женщин // Гендерный калейдоскоп. Курс лекций / Под ред. М.М. Малышевой. М., 2001. С. 474.

2. См.: Здравомыслова О.М. Указ. соч.;

Айвазова С.Г. Контракт «работающей матери»:

советский вариант // Там же.

3. Гурко Т.А. Родительство в изменяющихся социокультурных условиях // Социс. 1997.

№ 1.;

Она же. Трансформация института современной семьи // Социс. 1995. № 10;

Давыдо ва М.Н. Глава семьи: распределение ролей и способ выживания // Общественные науки и со временность. 2000. № 4;

Арутюнян М.Ю. Гендерные отношения в семье // Материалы Первой Российской летней школы по женским и гендерным исследованиям «Валдай – 96». М., 1997;

Лунякова Л.Г. «Материнские семьи»: соблюдение прав и гарантий: (На примере г. Рыбинска) // Права женщин в России: исследование реальной практики их соблюдения и массового созна ния. Т. 1. М., 1998;

и др.

4. Арутюнян М.Ю. Указ. соч. С.132-133.

5. Клецина И. Гендерная социализация. СПб., 1999.

6. Гидденс Э. Социология. М., 1999. С.160.

7. Римашевская Н., Ванной Д., Малышева М. Окно в русскую частную жизнь: Супруже ские пары в 1996 году. М., 1999. С. 79.

Т.Б. Котлова, А.В. Смирнова ГЕНДЕРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ В УЧЕБНИКАХ НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЫ В рамках научно-исследовательской программы «Гендерные стереотипы в со циокультурных процессах современного российского общества» была проведена ра бота по анализу российских учебников начальной школы. Актуальность изучения ген дерного аспекта социокультурных стереотипов не вызывает сомнений. С.И. Голод в исследовании «XX век и тенденции сексуальных отношений в России» справедливо заметил, что «предрассудков, связанных с полом, удивительно много. В вопросе о ти пичном и неизменном в характеристике мужчин и женщин, в их темпераменте, способ ностях, побуждениях и ценностях бытуют, и весьма широко, непоколебимые стереоти пы» [3, c. 72]. Откуда они берутся? Какой этап социализации человека наиболее значим для формирования гендерных стереотипов? Все эти и другие вопросы важны не только с теоретической, но и с практической точки зрения, так как проблемы семейных отно шений, воспитания подрастающего поколения в школе требуют нового подхода, учи тывающего уровень современных знаний о человеке и обществе.

Теория стереотипизации начала складываться после выхода в свет в 1922 году кни ги американца Уолтера Липпмана «Общественное мнение», которая ввела в научный оборот понятие «стереотипа». «Стереотипы, – писал У. Липпман, – это предвзятые мне ния», которые «решительно управляют всем процессом восприятия. Они маркируют оп ределенные объекты как знакомые или незнакомые, так что едва знакомые кажутся хо рошо известными, а незнакомые – глубоко чуждыми. Они возбуждаются знаками, кото рые могут варьировать от истинного индекса до неопределенной аналогии» [8, c. 50].

Теория стереотипа рождалась в условиях обострившегося внимания исследователей к изучению массового сознания. В отличие от традиционного, чисто философского подхо да к сознанию, Липпман выдвинул функциональную проблему влияния уже имеющегося, содержащегося в сознании знания о предмете на восприятие самого предмета. Главным для него была устойчивость стереотипа, которую Липпман объяснял функцией защиты социальных ценностей соответствующей социальной группы [7, c. 168].

Теория американца получила широкое распространение не только в США, но и в Западной Европе. Уже в 60 – 70-е годы выявилось несколько научных проблем в изу чении социальных стереотипов. В связи с активизацией феминистского движения и развитием женских, а затем и гендерных исследований, в центре внимания социологов, психологов, философов оказались полоролевые аспекты стереотипизации обществен ного сознания.

В американской литературе в 60-е годы XX века стереотип оценивался, как пра вило, отрицательно, как установка, почти не поддающаяся влиянию нового опыта. Од нако более поздние исследования показали, что это ее свойство относительно. Авторы статьи согласны с мнением российского исследователя В.С. Агеева, который считает, что «рассмотренный с психологической точки зрения процесс стереотипизации не ре левантен этической антиномии “хорошо или плохо”. Сам по себе этот процесс не плох и не хорош. Он выполняет объективно необходимую функцию, позволяя быстро, про сто и достаточно надежно категоризировать, упрощать, схематизировать ближайшее и более отдаленное социальное окружение» [1, c. 98].

Изучая школьные учебники, авторы стремились отказаться от трактовки стерео типа как отрицательного феномена, ставя лишь задачу социологического анализа сте реотипа и его функций в формировании сознания младших школьников.

Школьные учебники являются одним из каналов трансляции и формирования со циокультурных стереотипов. В статье представлены результаты контент-анализа рос сийских учебников начальной школы с целью выяснения характера гендерных стерео типов, содержащихся в них. Поставленные при этом задачи можно структурировать по следующим ключевым блокам:

- выявить гендерные стереотипы, которые формируются у младших школьников в ходе обучения русскому языку и математике;

- проанализировать, воспроизводят ли учебники патриархальные стереотипы ген дерных отношений;

- определить, какие профессии фигурируют как мужские/женские;

- обозначить, какие феминные/маскулинные качества внедряются в сознание де тей раннего школьного возраста;

- выяснить роль школьных учебников в ранней гендерной социализации, в усвое нии полоролевых стереотипов.

За единицу контент-анализа взято упражнение, которое структурирует текст учебников и по математике, и по русскому языку. Анализу были подвергнуты не толь ко тексты, но и изобразительный ряд – иллюстрации, рисунки.

На первом этапе были изучены учебники математики (авторы - М.И. Моро, М.А. Бантова, Г.В. Бельтюкова и др.) и русского языка (автор Т.Г. Рамзаева) 1 – классов, по которым в течение длительного времени изучаются соответствующие пред меты во многих российских школах.

В результате исследования выяснилось, что в среднем в учебниках всех классов (оба предмета) в 27% упражнений имеет место обращение к гендерным характеристи кам, однако внутренняя структура апелляций различна (см. табл. 1).

Таблица Структура апелляций к гендерным характеристикам, % Математика Русский язык Обращение Текст Рисунок Всего Текст Рисунок Всего к мужским образам 35 27 33 42 36 к женским образам 15 27 18 11 5 и к тем, и к другим 13 43 21 13 59 к неопред. субъекту 37 3 28 34 0 В различных учебниках разброс обращений к мужским и женским образам очень велик: если в «Математике» мужские образы встречаются только в 1,8 раза чаще, чем женские, то в «Русском языке» – в 4,2 раза. В отдельных типах упражнений эти цифры еще выше: так, в «Русском языке» к мужчинам обращены 36% рисунков, а к женщи нам – всего 5%. Если учесть, что в начальной школе дети легче воспринимают рисунки, чем тексты, то очевидно, что уже через структуру упражнений и рисунков бессозна тельно закрепляется андроцентризм. Таким образом, уже на начальном этапе исследо вания в содержании учебников была выявлена гендерная асимметрия.

Необходимо отметить еще одну группу упражнений, занимающую прочное вто рое место после «мужской» – это те задания, где нет четко выраженного субъекта. Так, 37% математических упражнений и 34% заданий по русскому языку несут стереотип ную информацию без указания пола объекта, на который она направлена («школьни ки», «ребята» и т.п.;

пословицы). И это, на наш взгляд, отражает еще одну проблему – обезличение человека для общества. На основании данных о частоте обращения к тому или иному полу уже можно сделать вывод, что учебники отражают и воспроизводят такую гендерную структуру общества, в которой женщине как самостоятельному субъ екту отводится даже не второе, а третье или четвертое место.

В ходе контент-анализа идентификация образа как женского осуществлялась с учетом комплекса характеристик: это грамматический род (встречается в 34% упраж нений по математике и 15% – по русскому языку), имя (31% и 32% соответственно), одежда у девочки (20% и 24%), длинные волосы, коса, обращение «девочки», бант.

Различия в учебниках по предметам объясняются, в частности, разным удельным ве сом рисунков (в математике – 25%, в русском – 12% всех заданий).

Мужчины определялись, в основном, по схожим признакам: грамматический род (математика – 31%, русский язык – 29%), имя (27% и 25% соответственно), мужская одежда у мальчиков (20% и 17%), обращение «мальчики» (15% и 8%).

Примечательно, что обращение к женским семейным ролям в учебниках в два раза чаще, чем к мужским: «мама», «сестра», «бабушка», «дочь» присутствуют в 18% математических упражнений и в 26% заданий по русскому языку;

«папа», «брат», «дед», «сын» – только в 9% и 11% соответственно. Таким способом в ходе социализа ции детей в их сознании за женщиной в большей степени закрепляется семейная сфе ра, дом, эмоциональные близкородственные отношения. Мужчинам, напротив, чаще отводятся роли вне дома, обычно в профессиональной сфере.

Частота обращений к мужским профессиям намного превышает упоминание жен ских (соотношение 88 : 12), причем спектр «мужских» профессий намного богаче (от солдата до колхозника, от рабочего до художника). Если рассматривать гендерную ок раску профессий, то по результатам исследования, как мужские, в учебниках представ лены 93% профессий физического труда и 79% – интеллектуального. Не случайно сре ди мужских профессий преобладают те, которые связаны с физическим трудом (71%), это вполне совпадает с традиционным представлением, что сила – атрибут мужчины.

Причем в структуре упоминаемых мужских профессий наибольшую частоту имеют те, которые связаны с сельским хозяйством (20%), транспортом, связью (16%), армией и милицией (16%). Приведенные результаты вполне вписываются в традиционный муж ской образ, наделенный активностью, силой, рациональностью, организованностью, о чем упоминалось выше.

Самая большая доля «женских» профессий, с которыми младшие школьники мо гут познакомиться через материалы учебника, напротив, приходится на сферу услуг (20%), поровну представлены мужские и женские профессии, связанные с легкой про мышленностью. Закономерно, что результаты контент-анализа показали большую представленность женских образов в сюжетах, связанных с образованием: 57% против 43% – это единственная сфера лидерства женщин. Включение женщин в сферу общест венного труда началось более ста лет назад именно с образования, сегодня феминиза ция педагогического школьного труда достигла предела.

Со страниц учебников не исчезает еще одна «чисто женская» профессия – маши нистка.

Низкая частота употребления женских профессий, наряду с подчеркиванием се мейных ролей женщины, отражает не просто ограничение сферы ее деятельности до мом, семьей. В патриархатном общественном сознании приватная сфера всегда занима ет вторичное, подчиненное положение. Е. Маккоби и К. Джеклин подчеркивали, что никакой стереотип полоролевого поведения так не прочен, как стереотип, что женщины зависимы. Вместе с тем они указывали, что эта черта в раннем детстве характерна для детей обоего пола, но закрепляется она главным образом в поведении девочек и стано вится устойчивой чертой личности, так как поддерживается социальными ожиданиями окружающих людей [5, c. 161].

Соотношение работы и досуга в жизни мужчин и женщин, представленное в со держании учебников, также отражает гендерные стереотипы: мужчины заняты работой в 71% упоминаний, досугом – в 29%;

у женщин аналогичное соотношение – 39% : 62%. За этими цифрами стоят качества, которые традиционно приписываются представителям различного гендера: инструментальность, рациональность, организованность – удел мужчин, эмоциональность – женщин. В то же время Дж. Каган и Х. Мосс в своем иссле довании пришли к выводу, что стереотипные женские и мужские черты (зависимость, эмоциональность, агрессивность и т.д.) проявляются как у мальчиков, так и у девочек. Но под влиянием воспитания стереотипные женские черты закрепляются в основном только у взрослых женщин, а стереотипные мужские черты переходят в черты личности глав ным образом у мужчин [5, c. 161]. Интерпретируя полученные данные, можно сделать вывод, что они иллюстрируют механизм закрепления качеств за определенным полом.

В ходе исследования был обозначен и рассмотрен индикатор «хобби», который также является значимой социокультурной характеристикой. Выявлено, что занятия, увлечения, которые маркируются как «мужские» и «женские», очень различаются.

Досуг, связанный с активной деятельностью вне дома, чаще присущ мужчинам: он встречается в 21% упражнений с апелляцией к мужскому образу (и только в 8% уп ражнений с женскими образами). Такие занятия, как игра в куклы, шитье, всегда оп ределяются как женские, а связанные с различной техникой, конструкторами, с ры балкой – как мужские. Примечательно, что в теме «Скорость» (математика) практиче ски всегда используются мужские образы. Отдых, связанный с искусством и приро дой, характеризуется как приемлемый и для тех, и для других. Таким образом, школьные учебники, разделяя сферы досуга детей, закрепляют традиционное соци альное деление: публичная сфера, расположенная вне дома, – для мужчин, домашние занятия – для женщин.

Закреплению за женщиной приватной сферы способствуют и созданные в учеб никах образы матери и отца. Как рисунки, так и текстовые упражнения подчеркивают, что мама покупает продукты, кормит детей, одевает их. Указанные занятия вполне со относятся с такими традиционными чертами, как забота, эмоциональность, ласка, кото рые приписываются женщине. А главными занятиями отца является работа, иногда обучение сына какому-либо практическому делу.

Разделение сфер жизнедеятельности закрепляется и нормами поведения, образцы которых встречаются в учебниках, и это еще одна характеристика, выделенная в ходе контент-анализа. Среди норм, регулирующих поведение внутри дома, связанных с до мом, 42% относятся к женщинам и только 26% – к мужчинам. Нетрудно догадаться, что в качестве «женских занятий» определяется обязательное приготовление еды, уборка и стирка и т.д. Мужское участие в домашних делах сводится в учебниках к столярным работам, обеспечению водой, продуктами (только если тяжелые сумки!). Стоит ли по сле этого удивляться, что во многих семьях груз домашних обязанностей женщины «тянут» на своих плечах в одиночку?

Для норм, действующих вне дома, характерна обратная тенденция: 4% из них от носятся к женщинам, 15% – к мужчинам, а 81% – к обеим категориям. При изучении структуры выявленных в учебниках норм эта тенденция прослеживается еще более яр ко: 71% «женских» норм касаются дома и 17% – поведения вне дома (у мужчин – 31% и 46% соответственно).

Таким образом, полученные данные свидетельствуют, что во всех сферах жизне деятельности человека (работа – досуг – дом), в нормах, которыми они регулируются, прослеживается патриархатный стереотип, который воспроизводится из учебника в учебник, а значит, закрепляется в сознании школьников.

На втором этапе были отобраны альтернативные учебники и их проанализировали по той же схеме, что и учебники первой группы.

Изучались учебники начальных классов «Математика» (автор Э.И. Александрова) и «Русский язык» (автор В.В. Репкин) развивающей системы Эльконина – Давыдова.

Эта система обучения широко использует игровую теорию и в идеале должна по могать всестороннему развитию личности ребенка. Поэтому в ходе анализа учебников этой серии предполагалось выяснить, какие гендерные стереотипы, по мнению авторов, должны иметь дети новой России, которых авторы учебников видят как мыслящих, са мостоятельных людей? Анализ показал, что содержание гендерных стереотипов в этих альтернативных учебниках мало чем отличается от традиционных. Чтобы не утомлять читателя длительным описанием полученной на этом этапе информации, авторы статьи предлагают сравнение новых данных с полученными на первом этапе.

Отличительной особенностью альтернативных учебников является то, что в канву обучения введены помощники: школьники, объясняющие друг другу и роботу Сам Са мычу различные задачи. Поэтому правила приобретают занимательный вид и становят ся более доступными. За счет появления этих героев в «Русском языке» (автор В.В. Репкин) резко увеличивается доля гендерноокрашенных упражнений – 53% (во всех других учебниках – около 30%). Однако несмотря на высокую частоту обращения к гендерным характеристикам, содержание имеющейся в них информации минимально.

Так, например, структура основных отличительных признаков мужчины и жен щины остается такой же, как в традиционных учебниках, но полный перечень черт меньше и отмечается большая концентрация на первой тройке характеристик.

Таблица Некоторые отличительные признаки пола в различных учебниках, % Черты женского пола Черты мужского пола Учебники Учебники Признак Признак традиц. альтерн. традиц. альтерн.

Имя 31 44 Грамматический род 30 Грамматический род 27 41 Имя 26 Обращение к семейным ролям 20,5 29 Одежда мальчика 18 Одежда девочки 21 17 Обращение к семейным 10 ролям Из табл. 2 видно, что частота использования семейных ролей в альтернативных учебниках в 1,5 раза выше, но эти роли имеют различную значимость для мальчиков и девочек. К таким образам, как мама, бабушка, дочь и т.д., обращаются в 1,8 раза чаще, чем к соответствующим мужским – папа, дед, сын (и это несмотря на то, что введен ге рой – отец как высший судья, разрешающий возникающие споры школьников и робо та). Следовательно, подчеркиваются семейные роли именно женские, а не мужские.

Но в целом, и в альтернативных, и в традиционных учебниках автор чаще обра щается к мужским образам, чем к женским (начиная с того, что в составе группы школьников всего одна девочка, и даже ее не всегда упоминают).

Таблица Частота обращений к мужским и женским образам в различных учебниках, % Традиционные учебники Альтернативные учебники Апелляция Русский язык Математика Русский язык Математика к мужским образам 42 33 41 к женским образам 10 18 10 Как видно из приведенных данных, в учебниках математики (автор Э.И. Александрова) женские образы встречаются в три раза реже, чем мужские. В тек стах и рисунках по русскому языку к женским характеристикам апеллируют в четыре раза реже, чем к мужским. А сравнительные данные показывают, что альтернативные учебники не только подчеркивают андроцентризм нашей культуры, но и воспроизводят этот стереотип иногда даже более активно, чем традиционные учебники.

Указанная характеристика изученных альтернативных учебников прослеживается, в частности, через индикатор «профессия». Так, сфера работы закрепляется как мужская:

частота упоминания мужских профессий во второй группе учебников намного выше, чем женских – соотношение 80 : 20 (в традиционных учебниках – 88 : 12). Структура «муж ских» и «женских» профессий также очень схожа: в обоих видах учебников у женщин преобладают профессии умственного, а у мужчин – физического труда.

Таблица Структура «мужских» и «женских» профессий в различных учебниках, % Профессии мужчин Профессии женщин Учебники Учебники традиц. альтерн. традиц. альтерн.

Профессии, связанные с 71 61 41 физическим трудом Профессии, связанные с 29 39 59 умственным трудом Данные, полученные при анализе как традиционных, так и альтернативных учеб ников показывают, что стереотип о силе как главной характеристике мужского начала очень устойчив. При использовании номинальной шкалы отраслей этот атрибут муж чины несложно проследить через такие отрасли, как армия, милиция, тяжелая промыш ленность, сельское хозяйство – они промаркированы как «мужские». В таких отраслях, как транспорт, связь, строительство, также преобладают мужские профессии. А един ственной сферой, где лидируют женщины, является образование, что отражает не толь ко стереотип, но и существующую реальность. В альтернативные учебники плавно пе решла и такая профессия, как машинистка. Конечно, частота употребления этого образа не столь высокая, как образа учительницы, но факт остается фактом – на страницах учебников дети знакомятся и с этой, уже устаревающей «женской» профессией.

В целом, в альтернативных учебниках спектр профессий (тем более женских) не велик, т. е. эта сфера социализации очень редуцирована. По замыслу авторов этих учебников, видимо, главное – подчеркнуть основную для школы деятельность – учеб ную. Тем не менее, имеющихся данных достаточно, чтобы определить профессиональ ную сферу как стереотипно мужскую. Так, в альтернативных учебниках соотношение между работой и досугом у мужчин – 60% : 40% (в традиционных учебниках – 71% :

29%), а у женщин преобладает сфера досуга: 61% против 39%, приходящихся на про фессиональную сферу. Причем деление досуга на мужские и женские виды остается практически неизменным по сравнению с первым этапом.

В учебниках «Математика» (автор Э.И. Александрова) вводится новый тип уп ражнений: мальчикам и девочкам предлагается выполнять разные половинки заданий.

Но содержание этих поручений крайне стереотипизировано: девочкам предлагают со считать, вырезать и т.д. кукол, кастрюли, вазочки с цветочками, а мальчики выполняют те же действия с машинами, их запчастями и канистрами с бензином. Очень интересен в этом плане следующий пример: нарисованы одинаковые кольца, но девочкам нужно сделать из этого шаблона юбку для куклы, а мальчикам – колесо для машины. Причем иногда авторы учебника включают у детей механизм активной самоидентификации: из двух половинок упражнения детям предлагается выбрать «свое». Таким образом, в аль тернативных учебниках вместо развития личности ребенка осуществляется ее ущемле ние, она заводится в очень строгие рамки. И сохраняется традиционное закрепление сфер жизнедеятельности: дом – за женщиной (этой сфере посвящены 76% норм, ка сающихся женщин), внешний по отношению к дому мир – преимущественно за муж чиной (62% норм поведения вне дома касаются мужчин, 3% – женщин и 35% – и тех, и других). Но при этом следует отметить, что частота употребления норм в традицион ных учебниках в 2,25 раза выше, чем в альтернативных (412 : 183).

В целом, характер и структура гендерных стереотипов, содержащихся в школь ных учебниках начальной школы обеих групп, схожи.

Таким образом, контент-анализ учебников начальной школы показал, что в их содержании имеются гендерные стереотипы, как один из видов социальных стереоти пов, основанный на принятых в обществе представлениях о маскулинном и феминном и их иерархии. Примеры качеств, маркируемых как мужские и женские, приводятся в табл. 5.

Гендерные стереотипы, которые содержатся в российских учебниках математики и русского языка, отличаются сексизмом в отношении женщин. Они транслируют пат риархатные представления о роли мужчин и женщин в жизни общества, закрепляющие за мужчинами сферу общественной жизни (работа, политика, бизнес и т.д.), а за жен щинами – приватной (дом, семья, дети).

Размышляя о роли дидактической литературы в воспитании детей, мы не можем согласиться с С. Ушакиным, который счел возможным принизить роль семьи и школы в первичной гендерной социализации, перенеся основной акцент на роль средств мас совой информации [6, c. 153]. Конечно, в современном обществе идет перераспределе ние ролей между различными социальными институтами, но роль семьи и школы в формировании половой идентичности пока остается незыблемой.

В начальной школе существует явное противоречие между феминизированной педагогикой и гендерными стереотипами, которые воспроизводят учебники математи ки и русского языка. Причем условия полоролевой социализации в такой ситуации сложны и для мальчиков, и для девочек.

Таблица Основные характеристики маскулинности и феминности, отраженные в учебниках начальной школы Характеристики Основные индикаторы мужские женские Инструментальность – преобладание профес- Эмоциональность – единственная от сий над досугом расль, где лидируют женщины – образо Сила – доминирование профессий физическо- вание, которая предполагает общение, го труда близкие контакты с людьми Агрессивность, сила – как мужские маркиру- Пассивность, мягкость – прослежи ются профессии, связанные с армией, милици- ваются только в удалении женщин из ей сферы транспорта и "силовых" отрас Ум - в структуре мужских профессий наука и лей культура занимают первое место Активность – преобладание мужчин в отрасли транспорта, связи Инструментальность – одно из первых Эмоциональность – преобладание мест среди видов досуга занимает деятель- досуга над профессиональной ность, связанная с техникой деятельностью Активность – доминирование мальчиков в Забота, мягкость, ласка – стереотип активном досуге вне дома ные черты Матери – передаются через Сила, стремление к лидерству - преобла- игру в куклы, которая маркируется как дание мужских образов в сфере спорта, при- женская чем как мужские маркируются такие игры, Не-активность – менее подвижный как футбол и хоккей отдых (рисование, шитье и т.п.) Уверенность – стремление и достижение Эмоциональность – преобладание победы во всем норм, касающихся отношений внутри Инициативность – поощряется смекалка, дома, т.е. межличностных отношений принятие роли лидера в отношениях на себя Агрессивность – допустимость использования физической силы как крайней меры Сила - защита слабых, Родины – долг муж чины От мальчиков требуют соответствия идеалу, который отсутствует в жизни (дома воспитывает мама, в школе – учительница), да и не по плечу многим мальчикам. Очень точно заметила по этому поводу М. Мид: «Их несчастье в том, что идеалом для них служит скучная родовая идея м а с к у л и н н о с т и вообще, а не интересные и лично известные им мужчины» [4, c. 226]. Сегодня становится все более очевидным, к чему ведет подобная система воспитания. Нельзя не согласиться с О. Ворониной, кото рая писала в одной из статей: «Табу на эмоциональность, стереотип всегда преуспеваю щего победителя, сексуального гиганта и так далее вызывают у многих мужчин, не же лающих или не умеющих следовать этим стереотипам, стрессы, чувство неудачника, болезни, наконец, – о чем также много написано в западной научной литературе» [2, c. 166].

Девочек в школе и дома по-прежнему заставляют ломать, подавлять природные задатки, отказываться от полноценного, свободного психического и интеллектуального развития. Приходится признать, что гендерные стереотипы, существующие в нашем обществе, требуют корректировки. Это сложная проблема, которую нельзя решить бы стро, но решать ее придется, учитывая при этом возможности дидактического процесса и содержание учебных пособий.

Профессиональная сфера Досуг Нормы, регули взаимоотношения рующие различные Библиографический список 1. Агеев В.С. Психологическое исследование социальных стереотипов // Вопр. психоло гии. 1986. № 1.

2. Воронина О. Свобода слова и стереотипный образ женщины в СМИ // Знамя. 1999. № 2.

3. Голод С.И. XX век и тенденции сексуальных отношений в России. СПб., 1996.

4. Мид М. Культура и мир детства. М., 1988.

5. Репина Т.А. Анализ теорий полоролевой социализации в современной западной пси хологии // Вопр. психологии. 1987. № 2.

6. Ушакин С. Видимость мужественности // Знамя. 1999. № 2.

7. Шихирев П.Н. Исследование стереотипа в американской социальной науке // Вопр.

философии. 1971. № 5.

8. Ядов В.А. К вопросу о стереотипизации в социологии // Философские науки. 1960. № 2.

Т.А. Шилова МИФ О РУССКОЙ ЖЕНЩИНЕ НА СТРАНИЦАХ ИНТЕРНЕТА:

К ВОПРОСУ О ГЕНДЕРНОМ АСПЕКТЕ ЭТНИЧЕСКОЙ СТЕРЕОТИПИЗАЦИИ Одним из значимых факторов межэтнической коммуникации являются этниче ские стереотипы. Их изучение, безусловно, важно и необходимо для понимания про блем межэтнической коммуникации;

деконструкция же этнических стереотипов, в свою очередь, поможет гармонизировать этнические отношения.

Целью данного исследования является изучение закономерностей функциониро вания мифа о русской женщине в межкультурном дискурсе.

Источниковой базой для написания работы послужили материалы русскоязычных сайтов всемирной сети Интернет. Для того чтобы проследить, как функционирует миф о русской женщине в массовом сознании и как он соотносится с образом русского мужчины, были проанализированы опубликованные на страницах Интернета объявле ния интернациональных брачных агентств (американо-русских служб знакомств) и ста тьи российских и зарубежных авторов, посвященные анализу качеств русских женщин и русских мужчин. С помощью поисковой системы «Апорт» было обнаружено 700 до кументов на 587 сайтах;

смысловыми единицами анализа послужили качества, наибо лее часто приписываемые русским женщинам и русским мужчинам.

Непосредственно проблема нашего исследования «миф о русской женщине в мас совом сознании российского и американского общества» рассматривалась в научной литературе крайне мало. Мы можем назвать лишь труд О.В. Рябова «Миф о русской женщине в отечественной и западной историософии» [cм.: 17]. Тема, однако, нередко обсуждалась в публицистической литературе [cм., напр.: Антонова В. Жены на вывоз.

Службы знакомств в отдельно взятой стране СНГ —[2];

Про русских невест — [15]].

Вопросы, связанные с решением отдельных проблем нации, этноса, изучались в российской социологической науке довольно широко. Среди трудов, которым мы обя заны концептуальной основой нашей работы, перечислим исследования З.В. Сикевич, С.В. Лурье, Ю.В. Арутюняна, Л.М. Дробижевой, А.А. Сусоколова [cм.: 18;

19;

10;

4].

Сущность этнических стереотипов и функции их в межэтническом общении освеща лись в трудах П.Н. Шихирева, Т. Стефаненко, З.В. Сикевич, А.Г. Здравомыслова [cм.:

24;

20;

18;

19;

7]. Проблема же гендерного аспекта этнических стереотипов остается в числе малоизученных. Она в той или иной мере затрагивалась лишь в исследовании А.В. Кирилиной [8] и вышеупомянутой работе О.В. Рябова [17].

Этнические стереотипы наряду с иными факторами обусловливают характер ме жэтнической коммуникации, способствуют формированию образов как союзников, партнеров, так и соперников. Они делают мир понятнее и доступнее и потому стерео типы экономят усилия человека при восприятии сложных объектов и защищают ценно сти человека и группы [20, с. 224]. Этнический стереотип формируется на основе срав нения — важнейшей характеристики этничности. Когда стереотип обращен на отличи тельные черты другого народа, выделение какой-либо особенности его неизбежно осу ществляется путем сопоставления со свойствами собственного народа. Именно в этом смысле, в частности, определяет различия в гендерных и в семейных отношениях меж ду русскими и поляками такая, к примеру, пословица: «У нас — не в Польше: жена мужу не больше» [19, с. 114].

Этнические стереотипы выполняют важную функцию в этнокультурной социали зации, определяя поведение человека в различных социальных ситуациях, влияя на эт нические симпатии—антипатии, на национальные установки, определяющие межэтни ческое взаимодействие людей [18, с. 95].

Существенное влияние на характер межкультурной коммуникации оказывает миф о русской женщине. Чтобы проследить, как функционирует этот миф в массовом сознании, мы проанализировали 325 документов о русской женщине на 268 сайтах.

Наиболее часто в брачных объявлениях американцы, объясняя, почему они отда ют предпочтение русским женщинам, упоминают внутреннюю красоту русских жен щин: «В них есть жизнь, а в глазах можно прочесть и радость, и ненависть, увидеть солнце в улыбке, — и это не подделано, это искренне» [5]. Они представляют русских женщин исключительно щедрыми душой и чрезвычайно внимательными. Только рус ская жена способна искренне восхищаться и гордиться своим мужем даже по самому незначительному поводу, полагают они. Среди наиболее часто упоминаемых качеств, приписываемых именно русским женщинам, называют душевность, искренность, спо собность выслушать, открытость к душевным контактам, щедрость, доброту. («Эти женщины умеют быть благодарными» [9]).

Характеризуя русских женщин, авторы брачных объявлений указывают на их фи зическую красоту: «Русские женщины — самые красивые в мире» [21], — считают они.

Но главное, что привлекает американских мужчин в русских женщинах, так это женст венность — то, что они одеваются как женщины, стремятся быть домашними и сексу альными, называют их «правильными, такими, какими и должны быть женщины» [15].

Русские женщины кажутся старомодными и женственными. Но следует отметить, что женственность, как показывает исследование А.В. Кирилиной, ассоциируется не со слабостью, а с силой, решительностью, выносливостью, терпением, любовью, умом и красотой [8, с.157]. По мнению иностранных мужчин, «русская жена сделает все, лишь бы ее муж был счастлив» [22].

В связи с этим стоит также отметить, что зачастую мужчины-иностранцы ищут себе русскую жену через интернациональные брачные агентства не только оттого, что российские женщины милее, но и потому что обязательств перед ними меньше. Муж чины-американцы считают, что русская женщина мечтает о мужчине, который не пьет и не курит, но в то же время и не маменькин сынок, и не грубиян-пьяница. Если рус ская женщина вступает в брак с хорошим человеком со Среднего Запада с приличной зарплатой, который к тому же усыновляет ее ребенка и сам готовит пищу через день, а она, кроме того, еще имеет возможность каждый месяц посылать некоторые деньги ро дителям, то, по мнению иностранцев, такая женщина будет счастливейшим человеком в мире [15]. Считая таким образом, зарубежные мужчины пишут письма в интернацио нальные службы знакомств, подробно объясняя, что русская жена выгодна, поскольку требования ее невысоки.

Русская женщина воспринимается авторами брачных объявлений, прежде всего, как мать. В большинстве случаев акцент делается на то, что русская женщина будет прекрасной матерью, хранительницей семейного очага, воспитательницей детей, не стремящейся к полному равенству с мужчинами и «не зараженная феминизмом» [15].

Несмотря на то что многие русские женщины работают, они не принимают идеологию феминизма, согласно которой, по их мнению, женщины получают право делать все, что делают мужчины. Слово «феминистка» имеет в массовом сознании российского обще ства преимущественно негативное звучание и означает «женщину, которая ненавидит мужчин». Итак, черты русской женщины — физическая и нравственная сила, забота, жалость, жертвенность, асексуальность — относятся именно к материнскому архетипу [17, с.2].

Таким образом, русской женщине атрибутируется, прежде всего, дом, приватная сфера деятельности. В связи с этим возникает другая ипостась образа русской женщи ны — нечто среднее между «безропотной бабулей и доброй тетушкой из пятидесятых с половником в руках» [13], с которой семейное счастье гарантировано. Такая жена и на кормит, и оденет, слова грубого не скажет, и дом будет содержать в порядке, и о детях позаботится, словом, настоящая хозяйка. О.В. Рябов полагает, что образ русской жен щины иногда ассоциируется с бабушкой, в которой, по сути, те же материнские черты выражены, быть может, еще сильнее, отчетливее [17, с. 2].

Но сфера деятельности русской женщины не ограничивается семьей. Русская женщина рассматривается авторами брачных объявлений и как «женщина-работник», при этом профессиональные характеристики женщин имеют в большинстве случаев исключительно положительное звучание. Прежде всего, подчеркивается высокий уро вень образования и профессиональной подготовки, которыми обладают русские жен щины, а также отмечается их невероятная трудоспособность и выносливость. Устраи ваясь на работу, женщины (в отличие от мужчин) часто соглашаются на невыгодные экономические условия, например значительно низкий уровень оплаты труда при вы соких профессиональных требованиях и степени занятости [3]. Иностранцы отмечают, что русская женщина способна работать везде: и учительницей в школе, и менеджером крупной фирмы, и врачом, а также электриком-монтажницей и даже космонавтом. И в то же время она может плодотворно трудиться и на свежем воздухе где-нибудь в штате Колорадо. При этом русские женщины не перестают быть добрыми, нежными и забот ливыми.

Изучение закономерностей функционирования мифа о русской женщине предпо лагает также необходимость рассмотрения того, как соотносится этот миф с образом русского мужчины. Поисковая система «Апорт» нашла 291 документ на запрос «рус ский мужик» и лишь 84 документа на запрос «русский мужчина».

Русский мужчина на страницах Интернета представлен, прежде всего, как мужчи на-работник: «вкалывает на двух-трех работах, чтобы семью прокормить…» [12]. Более того, работа вменяется ему в обязанность: «мужик должен работать». Русские женщи ны, в первую очередь, ценят в русских мужчинах золотые руки и ум: «Пусть они нека зисты, без пиджаков и галстуков, зато все делать умеют» [25]. Русский мужчина, по мнению авторов, стремится действовать в собственном ритме и по своему плану, он последователен и упорен в достижении своей цели. «Русский мужик работать умеет, ему бы только не мешали….» [14]. Но с другой стороны, в спокойном состоянии (когда никто не мешает) он склонен к апатии, плохому настроению, вялости и т.п., к тому, что называют «русской ленью». Переход от одной деятельности к другой дается русскому мужчине с трудом, требует время для адаптации к новым условиям. Говоря словами автора одной из статей, ему необходимо время для «раскачки», привыкания к новым обстоятельствам [2]. Причиной этого, по мнению одних авторов, и следствием, по мне нию других, является пьянство, также постоянно атрибутируемое русскому мужчине.

«Если у тебя плохое настроение, нужно выпить, чтобы взбодриться…» [26] — таков рецепт избавления от скуки [cм. также: 8, с. 158].

Но следует вспомнить известную пословицу: «русский долго запрягает, но быстро едет». Так и русский мужчина может мобилизоваться и дать адекватный ответ на вызов судьбы, проявив волю, ум и смекалку в «труднейшей борьбе за выживание». Подтвер ждение этому также можно найти на русскоязычных сайтах Интернет: «наши мужики и умнее, и с критическими ситуациями лучше справляются» [12]. Таким образом, рус скому мужику не страшны никакие сложности, он выстоит в любых ситуациях, будь-то пожар, наводнение или экономический кризис и невыплата заработной платы.

Помимо этого к положительным чертам русского мужчины авторы относят также честность, верность, преданность: «Русские мужики не продаются!» [16]. Большое зна чение для русского мужчины имеет «настоящая дружба». Он способен отменить зара нее назначенную деловую встречу только потому, что его друг, с которым он видится ежедневно, попросил «встретиться и поболтать по душам» [1].

Наконец, отметим, что и авторы — мужчины, и авторы — женщины часто акцен тируют внимание на внешней непривлекательности русских мужчин. «Более уродли вых мужчин, чем на улицах наших городов, нет…» [23]. «Русские мужчины еще не научились любить себя и относиться к себе с заботой и пониманием» [23], – считают авторы. Но для русских женщин данное обстоятельство не имеет большого значения.

По мнению русских женщин, а также и мужчин, внешний вид мужа — это забота жены.

Более того, складывается впечатление, что русские мужчины, в настоящее время, во обще исключены из сферы домашнего хозяйства. Дом — это объект деятельности рус ской женщины. Вот так, например, описывает идеальную жену «настоящий мужик» (как он сам себя характеризует): «…нашему брату, в шахте смену отпахавшему, нужна русская Маша, которая и накормит, и рюмашечку поднесет, и выслушает, и жарко прижмет к холодной стеночке….» [12].

Но такое описание отнюдь не свидетельствует, что, по мнению русских мужчин, женщина должна оставаться лишь домохозяйкой, содержать дом в порядке, заботиться о детях и муже. Наоборот, наши мужчины с большим пониманием относятся к жела нию жены продолжать работать и делать карьеру, если только это не мешает ей выпол нять домашние обязанности.

Подводя итог, скажем, что нельзя однозначно охарактеризовать образ русского мужчины. С одной стороны, это образ сильного, «крепкого», способного «на все» муж чины, который выстоит при любых обстоятельствах, а с другой стороны, образ мужика лапотника, «неконкурентоспособного» [23] на международном брачном рынке.

Итак, в своем исследовании мы выяснили, что, во-первых, стереотип русской женщины реально функционирует в российском и зарубежном массовом сознании, и, во-вторых, образ слабого, несостоятельного русского мужчины вполне коррелирует с мифом о сильной, независимой русской женщине.

Библиографический список 1. Агуреев А. Что русскому хорошо, американцу… / «Эхо планеты» 52 / 1998 // http://www.explan.ru/archive/1998/52/s4.htm 2. Аксючиц В. Апология русского характера. // http://sobor.vinchi.ru/pages/author/axs/ apology.html 3. Антонова В. Жены на вывоз: Службы знакомств в отдельно взятой стране / телеграф — Германия. Восточный экспресс. // http:// www.telegraf.de/ OstExpress/1999/62/9962/807.shtml 4. Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология. М., 1999.

5. Газета «Хорошие новости» (г. Курск) № 51 (430) 14 октября 1999 г. // http:// goodnews.kursknet.ru/number/14-10-99/32.sht 6. Дискуссия на тему: «За что я люблю русского мужчину и за что я его ненавижу» // «Губерния» // http://home.onego.ru/gubernia/love/love 14.html 7. Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. М., 1996.

8. Кирилина А.В. Гендер: лингвистические аспекты. М., 1999.

9. Лиллиенталь А. Секрет молодости / Аномалия № 05 (113) 5 марта 1996 статья 2 // http://www.pressa.spb.ru/newspaper/anomal/arts/ anomal-133-art-2. html 10. Лурье С.В. Историческая этнология. М., 1997.

11. Нечаева Н.А. Идеал женщины в структуре гендерных картин мира // Гендерные тет ради. Выпуск второй;

СПб филиал Института социологии РАН. СПб., 1999.

12. Новости редакции 6 января 2001/www.Aif.ru|Старые архивы // http://www.aif.ru/old/ show.php/898-899/art023.html 13. Петрова Л. Только идиот может жениться на русской // На дне. № 07(26) 1996 г. ста тья 10 // http://www.pressa.spb.ru/newspapers/na_dne/ arts/na_dne-26-art-10.html 14. Полушин Д. Мы русские — с нами Бог // Русская линия. Русский дом. № 2 // http:// www.rusk.ru/press/rus_home/99/home2/home2_7.html 15. Про русских невест // Новости (New’York) от 17 июня 1998 // http://www.naritsyn.ru/ Komu.htm 16. «Русские мужики…» // http: // www.server.ru/~kominter/story/mujiki.htm 17. Рябов О.В. Миф о русской женщине в отечественной и западной историософии / Фи лософские науки. 2000. № 3.

18. Сикевич З.В. Национальное самосознание русских: (Социологический очерк). М., 1996.

19. Сикевич З.В. Социология и психология национальных отношений: Учеб. пособие.

СПб., 1999.

20. Стефаненко Т. Этнопсихология. М., 1999.

21. «Считаю вполне патриотично призвать русских женщин любить себя»// «Гильдия» // http://lordson.syzrun.ru/press/gild/99030403.html 22. Феминизм, ревизионизм и русская литература // http://massmedia. msu.art.ru/newspaper/ 19-98b/femin.html (на эту статью есть сноска).

23. Шигарева Ю. Русского Аполлона кастрировала экономика / АиФ — Новости. № (1039) 2000 г. // http:// old.aif.ru/46/Apollo.thm 24. Шихирев П.Н. Современная социальная психология. М., 2000.

25. http://koi.subscribe.ru/archive/piople.znakomstva/200006/30023544.html 26. Postfactum.Ру — Водка стала национальной идеей // http://www. posfactum.ru/2000/11/ 30/22122.html Е.А. Шибанова СТЕРЕОТИП МАСКУЛИННОСТИ В СОВЕТСКОЙ И СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ПЕСНЕ Одной из центральных проблем гендерных исследований является вопрос о кон струировании в обществе гендерных стереотипов, которые обычно понимаются как ус тойчивые для данного общества в конкретный исторический период представления о различиях между мужчиной и женщиной [см.: Бс., 1, с. 15].

Наша статья посвящена изучению специфики функционирования стереотипа мас кулинности в популярной советской и современной российской песне.

Сразу отметим, что такой источник как песня имеет ограниченную репрезента тивность для изучения гендерных стереотипов. Во-первых, это художественное произ ведение, которое подчиняется определенным законам жанра;

в песне, как правило, экс плуатируются строго определенные сюжеты, темы;

во-вторых, это авторское произве дение, и мы обязаны учитывать особенности позиции автора.

Однако, на наш взгляд, массовая песня потому и популярна, так как адекватно от ражает основные ценности, социальные представления, стереотипы (в том числе и ген дерные) определенной эпохи и передает их следующим поколениям, создает допусти мые модели поведения, нормы. Кроме того, в песне главной темой являются взаимоот ношения мужчины и женщины, конструируются представления о настоящем мужчине и настоящей женщине, следовательно, она, безусловно, подходит как источник для ис следования гендерных стереотипов.

Для анализа мы взяли популярные песни советского и современного российского общества. Нами было проанализировано 70 песен советского периода и 70 песен — 90-х годов.

Выбор именно такого источникового массива был обусловлен необходимостью исследования как содержания стереотипа маскулинности, так и динамики гендерных стереотипов в условиях смены культурных норм и ценностей.

Стереотип маскулинности предполагает, что мужчина сильный, активный, любит борьбу, соревнование. Он не мыслится без работы. В связи с этим он часто находится вне дома, вне семьи. В то же время мужчина может проявить нежность, заботу, он лю бящий сын, муж, отец [см.: Бс., 3].

Теперь рассмотрим, как стереотип маскулинности отражается в советских и совре менных российских песнях. В целом он претерпевает определенную эволюцию;

однако, на наш взгляд, изменения не являются значительными — мы обнаружили в трактовке маску линности в советский и постсоветский период больше сходств, чем различий. Начнем с то го, что в песнях обоих периодов присутствуют характеристики внешнего вида, хотя они крайне скудны. Мы встретили лишь указания на цвет волос (напр.: «Был он рыжим, как из рыжиков рагу…» («Баллада о красках», сл. Р. Рождественского) [И., 18, с. 58]), цвет глаз — «серые глаза», «карие очи» и др. (напр., «Серые глаза» исп. Н. Королева, «Там вдали за ре кой», сл. Н. Кооля) [И., 17, с. 38].

Описание одежды также встречается редко, и только как атрибут, как символ групповой принадлежности, чаще всего связанный с военной службой: «Солдатской службы срок окончился уже, / Но с плеч шинель я все же не снимаю… / В кирзовых са погах я по полю шагал. / И выцвела совсем пилотка у меня, / И гимнастерка крепко просолилась…» («Шумят хлеба», сл. С. Гребенникова) [И., 16, с. 98].

Теперь посмотрим, какие характеристики и стандарты поведения атрибутирует мужчине массовая песня.

Одно из ключевых качеств, которыми наделяется мужчина — «сила»: «Сила есть у нас, и нам не привыкать / Горы двигать и на плечи поднимать…» («Ходят горы по горам», сл. В. Харитонова) [И., 18, с. 201]. Тенденция приписывания именно мужчине физической силы фиксируется исследователями в рекламных роликах, политической пропаганде [см.: Бс., 2, с. 334;

4, с. 48]. Эта характеристика присутствует также в пес нях 90-х годов: «Во тьме бегут фонари. / Где же, на какой дороге мой милый друг. / Он затерялся вдали, / И мужские руки сильные держат руль…» («Дальнобойщик», исп.

Т. Овсиенко).

Важной чертой стереотипа маскулинности считается преобладание публичной сферы над приватной;

мужчина почти всегда где-то вне дома, в дороге [см.: Бс., 3].

Образ дороги, отметим, часто используется для характеристики мужчины. Подтвер ждение этому мы находим в текстах песен и советских, и постсоветских. Причем сле дует отметить, что дорога для мужчины имеет два значения: дорога вынужденная, т.е. в силу своей профессии, каких-либо жизненных ситуаций мужчина должен быть в дороге – «Прощай, любимый город, / Уходим завтра в море…» («Вечер на рейде», сл.

А. Чуркина), «Дорога, дорога, ты знаешь так много / О жизни такой непростой…» (исп.

«Любэ») [И., 19, с. 29]. Другое же значение дороги — дорога как призвание, образ жиз ни, содержится, например, в песне А. Губина «Мальчик-бродяга»:

Что же ты ищешь, мальчик-бродяга, В этой забытой богом стране?

Что же тебя снова манит куда-то?

Что ты так ясно увидел во сне?

[см. также: И., 1;

21, с. 15].

В массовых песнях и того, и другого периода достаточно широко представлена дружба, причем подразумевается именно «мужская дружба». Укажем на то, что «дружбе» придается большое значение. Друг — это не просто хороший знакомый, при ятель, он отдаст последнее, ничего не пожалеет для друга («Мы хлеба горбушку – и ту пополам! / … Тебе половина и мне половина!», сл. А. Прокофьева).

Он никогда не предаст, будет рядом в трудную минуту («Друг остается с тобой. / Рядом с ним и беда не беда…», сл. О. Газманова и др.), разделит с тобой и труд, и заботы.

Кроме того, следует отметить такую функцию мужчины, как «защитник» – люби мой женщины, матери, Родины. Это встречается и в современных песнях, но чаще – в советских. Такая функция отражена, например, в известных строчках «Песни о Родине» Лебедева-Кумача («как невесту Родину мы любим, бережем как ласковую мать»), пес нях «Катюша» М. Исаковского, «Офицеры» О. Газманова и др. [см.: И., 8;

16, с. 43. См.

также: И., 14;

19, с. 13].

Согласно стереотипу маскулинности мужчина не мыслится вне профессиональ ной сферы деятельности, и это широко подтверждается текстами песен. Следует обра тить внимание на то, что для мужчины важна не только профессия, но и сам факт рабо ты как таковой.

Профессиональная принадлежность неоднократно упоминается в песнях и того и другого периода. Однако именно здесь можно обнаружить наиболее значительные раз личия в анализируемых нами двух группах источников. Во-первых, в советской песне больше разнообразие профессий: упоминаются, например, такие профессии, как сол дат, моряк, полярник, строитель, докер, рыбак, ткачиха, рабочий, кочегар, плотник, монтажник-высотник, т. е. преимущественно рабочие профессии:

Не кочегары мы, не плотники, Но сожалений горьких нет, как нет.

А мы монтажники-высотники… («Марш высотников», сл. В. Котова). [И., 16, с. 134;

см. также 20, с. 71;

17, с. 223].

В современной песне мы также обнаружили целый перечень профессий — сол дат, моряк, художник, музыкант, фотограф, доктор и др. (см., напр.: «Пляжный фото граф», исп. В. Сташевский;

«Художник, что рисует дождь», исп. А. Варум;

«Играй, му зыкант», исп. М. Распутина;

«Солдат», исп. «Любэ» и др.). Рабочие же профессии прак тически не упоминаются.

Во-вторых, в советской песне присутствует несомненная героизация рабочих профессий: «А кто я есть? Рабочий малый, / Семейный, добрый человек...» («Песенка моего друга», сл. Л. Ошанина). Среди песен 90-х годов встречаются примеры, где к ра бочим профессиям относятся по-другому. Так, например, в песне И. Аллегровой «Су дарь» героиня разочарована простым происхождением своего возлюбленного, который оказался «родом из рабочих и потомственных крестьян».

Тем не менее, можно сказать, что солдат, моряк, летчик остались героическими профессиями, о чем свидетельствует, к примеру, песня В. Сюткина:

Любите, девушки, простых романтиков, Отважных летчиков и моряков.

Бросайте, девушки, домашних мальчиков, Не стоит им дарить свою любовь.

Однако в этот период на арену вышли и другие герои. Вспомним песню «Бухгал тер» в исполнении гр. «Комбинация».

Немаловажным нам показалось упоминание в современной песне о том, что муж чина занимается домашним хозяйством:

Есть в Черемушках дом, В нем квартиру снимаю, Суп варю по ночам И стихи сочиняю… («У меня нет жены», сл. В. Байкова).

Но данное поведение мужчины мы все же склонны рассматривать как отступле ние от стереотипа. Исключительность данной ситуации зафиксирована уже в названии примера.

Стереотип маскулинности допускает присутствие мужчины не только в профес сиональной, но и в приватной сфере. По отношению к женщине и детям он выступает в разных ролях. В большинстве анализируемых источников мужчина либо муж, либо возлюбленный: «Лейся, песня, на просторе. / Не грусти, не плачь, жена!» («Лейся, пес ня, на просторе», сл. А. Апсолона);

«А на войне, как на войне. / Подруга вспомни обо мне …» («Комбат», исп. «Любэ») [И., 18, с. 82. См. также: 1, 25].

Другая роль мужчины в семье — сын. В одних случаях мужчина прямо называет ся сыном: «Блудный твой сын, твой мальчишка упрямый / Ходит по свету в обмотках дорог…» («Не остуди свое сердце, сынок!», сл. В. Лазарева) [И., 19, с. 199];

в других он в песне обращается к матери, и лишь поэтому мы можем утверждать, что он сын: «Ма ма, я без тебя всегда скучаю. / Мама, хожу и поезда встречаю…» («Мама», сл.

О. Газманова) и др.

Мужчина фигурирует в песнях и как отец. Этот образ также укладывается в сте реотипный. Отец любит свое дитя, он гордится своим ребенком, становится его дру гом, которому можно все рассказать, обо всем поговорить: «И гордишься ты своей лю бимой, / Ты гордишься сыном и женой…» («Пусть дни проходят», сл. Р. Гамзатова) [И., 20, с. 51];

«Друзья хорошие встречаются не часто, / И оттого мы нашей дружбой дорожим. / Ты — папа мой, и между нами, это ясно, / Не может быть ни недоверия, ни лжи…» («Ты мой лучший друг», исп. Т. Байкова и В. Байков).

Таким образом, результаты исследования показали, что стереотип маскулинности, несомненно, функционирует как в советской, так и в современной российской песне, причем достаточно полно. «Настоящий мужчина» — сильный, смелый, верный друг.

Он постоянно трудится. Он защищает слабых, отстаивает свою честь. Эти характери стики в основном совпадают с чертами стереотипа маскулинности, хотя есть и расхож дения. Так, все чаще мужчине в песнях атрибутируются характеристики и стандарты поведения, традиционно ассоциирующиеся с женственностью. Это характерно, на наш взгляд, прежде всего, для песен 90-х годов, где мужчина может плакать, любить «до слез». Подобный мотив неоднократно встречается в песнях таких исполнителей, как «Руки вверх», «Турбомода» и др. Эта тенденция нуждается в дальнейшем изучении.

Предстоит выяснить, является ли она признаком изменений стереотипа маскулинности в российской массовой культуре, или же наличие данных характеристик в современной массовой песне имеет другое объяснение. Среди причин появления новых черт стерео типа маскулинности, как нам кажется, могут быть общие изменения, происходящие в культурной сфере российского общества в последнее десятилетие, в частности смена норм, ценностей, изменение роли в семье и обществе.

Библиографический список 1. Введение в гендерные исследования: Учеб. пособие / Под ред. И. В. Костиковой. М., 2000.

2. Грошев И. В. Образ женщины в рекламе // Женщина. Гендер. Культура. М., 1999.

3. Кон И. C. Введение в сексологию. М., 1989.

4. Рябова Т. Б. Маскулинность в российском политическом дискурсе: история и совре менность // Женщина в российском обществе. 2000. № 4.

Источники 1. Аллегрова И. «Странник». 8. Газманов О. «Офицеры».

2. Аллегрова И. «Сударь». 9. Губин А. «Мальчик бродяга».

3. Байков В. «Ты мой лучший друг». 10. «Комбинация». «Бухгалтер».

4. Байков В. «У меня нет жены». 11. Королева Н. «Серые глаза».

5. Варум А. «Художник, что рисует 12. «Любэ». «Дорога».

дождь». 13. «Любэ». «Комбат».

6. Газманов О. «Друг». 14. «Любэ». «Опера».

7. Газманов О. «Мама». 15. Наши песни, 1991. М., 1991.

16. Песенник. М., 1985. 21. Песни наших дней, 1977 — 1978. М., 17. Песни наших дней, 1970. М., 1970. 1979.

18. Песни наших дней, 1971 — 1972. М., 22. Песни наших дней, 1979 — 1980. М., 1972. 1981.

19. Песни наших дней, 1973 — 1974. М., 23. Песни наших дней, 1990. М., 1991.

1975. 24. Распутина М. «Играй, музыкант».

20. Песни наших дней, 1975 — 1976. М., 25. «Руки вверх». «Крошка моя».

1977. 26. Сташевский В. «Пляжный фотограф».

27. Сюткин В. «Любите, девушки…» Э.А. Васильченко ГЕНДЕРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ В СИСТЕМЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ В 20-Х ГОДАХ XX ВЕКА В дореволюционный период на Дальнем Востоке существовало единственное высшее учебное заведение – Восточный институт, открытый во Владивостоке 21 ок тября 1899 года, в котором обучались представители мужской части населения.

В начале XX века на четырех курсах (китайско-японском, китайско-корейском, китайско-монгольском, китайско-маньчжурском) готовились стать специалистами око ло 190 студентов. Среди них были гражданские лица, а также офицеры армии и флота.

Социальный состав обучающихся, например в 1912 году, представляли дворяне и чиновники (36 чел.), купцы (7), выходцы из духовенства (14), мастеровые и мещане (22), крестьяне (99), выходцы из казаков (7)1.

Восточный институт был центром культуры. В нем преподавали известные ученые в области географии, этнографии, истории А.В. Рудаков, П.П. Шмидт, А.В. Гребенщиков и др. Издавалась литература на 7 языках стран Дальнего Востока.

К этому храму культуры и образования женщины не были допущены.

Справедливости ради следует отметить, что царская администрация придавала большое значение развитию женского образования в крае. В 60-е годы XIX века здесь появились первые женские гимназии, количество которых в 1900 году превосходило численность мужских более чем в два раза (7 против 3)2.

Для женщин были открыты учительские семинарии. Например, в Никольск Уссурийске семинария по подготовке учителей начальных школ по итогам работы бы ла признана одной из лучших в России.

Предпринималась попытка сделать доступным высшее образование для дальнево сточниц. Генерал-губернатор Гродеков просил высочайшего разрешения открыть в Ха баровске институт благородных девиц, но решение по этому вопросу не было принято.

Ситуация в образовательной сфере коренным образом изменилась с приходом со ветской власти на Дальний Восток. Провозглашенное равенство полов во всех сферах жизнедеятельности общества, в том числе и в образовании, открыло дорогу дальнево сточницам в школы, техникумы, вузы. Однако в 20-х годах число девочек в школах значительно уступало числу мальчиков. Половой состав учащихся школ социального воспитания в 1925 – 1928 годах отражен в таблице3.

Мальчики, % Девочки, % Уч. годы В горо- В сельской Всего В сельской Всего по В городах дах местности по краю местности краю 1925/1926 50,1 60,8 57,5 49,9 39,2 42, 1926/1927 49,1 60,6 57,4 50,1 39,4 42, 1927/1928 49,6 60,8 56,9 50,4 39,2 43, Приведенные в таблице данные позволяют сделать вывод о том, что в школах со циального воспитания в 1925 – 1928 годах соотношение мальчиков и девочек измени лось в пользу девочек совсем незначительно (0,6%).

Наблюдается отставание девочек и в общественной жизни школы.

Анализ участия представителей полов в юношеском движении, например в 1927/28 учебном году, показывает меньшую активность девочек в пионерской и ком сомольской организациях. Пионерами были 9,66% мальчиков и 8,16% девочек от обще го числа учащихся. Соответственно в организации ВЛКСМ эти показатели составили 1,43% и 0,98%4.

На фоне общего образования рассмотрим изменения в вузовской системе.

Осенью 1923 года произошло слияние Восточного, политехнического и педагоги ческого институтов – в результате во Владивостоке открылся новый Дальневосточный государственный университет (ДВГУ).

Будучи единственным в крае высшим учебным заведением, университет осущест влял подготовку специалистов на четырех факультетах: техническом, агрономическом, педагогическом и восточном. Первый готовил инженеров-механиков, инженеров строителей, горных инженеров;

второй – агрономов, зоотехников, растеневодов, лесо водов;

третий – экономистов, работников-востоковедов для обслуживания советских учреждений в Китае и Японии, преподавателей иностранных языков.

В 1928 году преподавательский персонал университета состоял из 152 человек, в числе которых были 29 профессоров, 56 доцентов, 42 ассистента, 2 лаборанта, 8 лекто ров, 2 руководителя трудового процесса, 13 преподавателей военных дисциплин.

Административно-технический персонал представляли 126 человек.

В преподавательском и административном составе приоритет был на стороне мужчин.

В ДВГУ обучались 1326 студентов, из них 934 мужчины и 392 женщины, то есть женская половина студенчества составила 29% от общего числа обучающихся. Другими словами, в составе студенчества мужчин было почти в 2,4 раза больше, чем женщин.

Начиная с 1928/29 учебного года в университете значительно изменился социаль ный состав студентов: повысился удельный вес рабочих.

Для подготовки в вуз лиц исключительно из среды пролетариата и трудового кре стьянства при ДВГУ был открыт рабочий факультет с отделениями: русским, корей ским, китайским, техническим и экономическим.

Обучались на рабфаке 370 слушателей, среди которых к женскому полу относи лись 39 человек (10,5%), к мужскому – 331 (89,5%).

Столь низкий процент женщин в составе слушателей рабфака ДВГУ свидетельство вал о незначительном пополнении студенчества бывшими работницами и крестьянками.

Иное положение сложилось в количественном соотношении мужчин и женщин на средней и низшей ступени профессионального образования. Так, в 1928 году в 19 тех никумах получали образование 2972 человека, среди которых было 1016 женщин (34%). В этом же году в 13 профшколах проходили обучение 1380 человек, из них женщин (31%). В 19 школах ФЗУ из 1292 учащихся 206 были представительницами женского пола (15%). На 10 долгосрочных профессиональных курсах 39% слушатель ского состава представляли женщины (194 из 494). Еще больше женщин (67%) обуча лись на краткосрочных профессиональных курсах (1589 из 2365)5.

Анализируя соотношение численного состава мужчин и женщин, получающих профессиональное образование в учебных заведениях края, можно сделать некоторые обобщения.

Во-первых, женский состав в вузе оказался малочисленным в силу того, что об щий образовательный уровень женского населения был значительно ниже мужского.

Например, в 1926 году на 100 человек всего населения приходилось грамотных 53,7% мужчин и 31,6% женщин. Наиболее грамотными были женщины из евреев (77,4%) и поляков (65,3%), менее грамотные – из бурят (4%) и коренных народов (5,6%). Среди русских грамотность женщин составила 35,5% и мужчин – 57,6%.

Во-вторых, в массовом патриархальном сознании существовал стереотип необязатель ности профессионального образования для женщин, поскольку их удел – семья и дети.

В-третьих, статистика показывает, что женщины в большей мере осваивали про фессиональное образование на средней и низшей ступенях, мужчины же значительно превалировали на высшей, а также сохраняли свое преимущество на двух других.

В 20-е годы наблюдалось повторение тенденции в выборе образования по призна ку пола: женщины в основном осваивали педагогическую профессию, которая с пол ным основанием превратилась в «женскую». Мужчины же преобладали в профессиях технической направленности.

Гендерный стереотип сложился в оплате труда, которая у специалистов «жен ских» профессий была значительно ниже.

Выступая на IX Дальневосточной краевой партийной конференции (1929 г.), ру ководитель Крайпроса Кузьмина отметила: «При окончании вуза специалист по другой отрасли получает заработную плату в два-три раза больше, чем окончивший педагоги ческий вуз, который получает 80 – 90 рублей. При трудностях, которые имеются в пе дагогической работе, стимула для привлечения работников в эту отрасль нет»6. По этой причине мужчины игнорировали культурно-просветительскую сферу трудовой дея тельности, к которой относилась и педагогическая работа. Ее с успехом осваивали женщины.

При сравнении участия мужчин и женщин в различных видах занятости в году выяснилось, что эта сфера оказалась единственной, где численно женщины пре восходили мужчин (3060 против 2675)7.

Таким образом, в системе профессионального образования в 20-х годах XX века на Дальнем Востоке формировались гендерные стереотипы:

- были провозглашены равные права мужчин и женщин в образовательной сфере, однако при общей доступности образования женщины в меньшей степени пользова лись этим правом;

- в профессиональном образовании женщины в основном занимали его низшую и среднюю ступень, поскольку для высшего образования женщинам явно не хватало об щей образовательной подготовленности, препятствием был патриархальный женский менталитет;

- в профессиональном выборе мужчины стали более свободными, предпочитая высокооплачиваемые профессии в сфере производства (сельское хозяйство, лесное де ло, железнодорожный транспорт, рыболовство и др.), а также профессии служащих (руководящий, хозяйственный, технический, учетно-контрольный, торговый персонал).

За свой труд женщины получали более низкую зарплату по сравнению с мужчинами, поскольку в большей степени были заняты менее престижными профессиями (прислу га, младший обслуживающий и культурно-просветительский персонал, пищевики, ра ботники гигиены, швеи и др.).

Обозначенные в 20-х годах гендерные стереотипы в системе профессионального образования в последующие годы закрепились и стали гендерными тенденциями в об разовательно-профессиональной сфере.

Список использованной литературы Григорцевич С. Из истории отечественного востоковедения // Советское востоковеде ние. 1957. № 4. С. 132.

Всеподданнейший отчет генерал-губернатора, генерала от инфантерии Гродекова. – 1900. Хабаровск, 1901. С. 29.

Дальневосточный край в цифрах. Хабаровск, 1929. С. 60.

Там же. С. 62.

Там же. С. 63.

IX Дальневосточная краевая партийная конференция 22 февраля – 1 марта 1929 года:

Стенографический отчет. Хабаровск, 1929. С. 223-224.

Дальневосточный край в цифрах. С. 42.

Т.Б. Котлова ГЕНДЕРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ И РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ ГОРОЖАНКИ В РОССИИ СТО ЛЕТ НАЗАД Любое общество во все исторические эпохи имеет свои социокультурные стерео типы. Как известно, они выполняют несколько функций, регулируя, наравне с другими институтами, жизнь социума. Одной из важнейших функций, по мнению ученых, явля ется защита существующих порядков, сложившейся системы социальных отношений.

В российском обществе второй половины XIX - начала XX века существовал опреде ленный порядок взаимоотношений между обществом и государством, сословиями, мужчинами и женщинами. Представляется интересным рассмотреть социокультурную ситуацию в России с точки зрения функционирования гендерных стереотипов.

Пореформенная Россия, как известно, находилась в переходном состоянии. Гос подство патриархального уклада после крестьянской реформы было нарушено актив ным развитием буржуазных отношений, формированием новых социальных слоев, по явлением новых элементов культуры. Однако в области духовных ценностей, идеоло гических установок значительным влиянием, по-прежнему, обладала церковь, отстаи вавшая незыблемость традиционных христианских идей.

Церковь оказала огромное влияние на формирование в обществе представлений о назначении, роли и месте в обществе мужчины и женщины. Как известно, с точки зре ния Библии, на женщине лежит первородный грех, который привел к изгнанию из рая Адама и Евы. В средние века, особенно в Западной Европе, женщин значительно чаще, чем мужчин, обвиняли в связях с дьяволом, сжигали на кострах инквизиции. Главным их назначением было материнство, кроме того – служение, помощь мужу. За мужчиной закрепилась сфера общественного труда, а за женщиной – домашнее хозяйство. Иерар хия, которая кроется за этим разделением сфер влияния, определяла черты, предписы ваемые обществом мужчине и женщине. Маскулинными считались и до сих пор тако выми остаются властность, рациональность, надежность, сила, активность, стремление к лидерству. К фемининным отнесены эмоциональность, милосердие, жертвенность, интуиция, мягкость, заботливость. Автор разделяет точку зрения ученых, которые оп ределяют данные представления как патриархальные. Они формировались в течение длительного времени и соответствовали доиндустриальному этапу развития общества.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.