WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № 4 СОЦИОЛОГИЯ ЗДОРОВЬЯ Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ ЗДОРОВЬЯ В САНКТ ПЕТЕРБУРГЕ: ИЗМЕНЕНИЯ В ПЕРИОД

ТРАНСФОРМАЦИЙ* Статья посвящена малоизученной проблеме — анализу трендов соци альных неравенств в здоровье в постсоветский период. Эмпирические дан ные получены в репрезентативных опросах населения Санкт Петербурга (возрастной интервал 30–60 лет), проведенных в 1992, 1998 и 2006 гг.

Задача исследования — выявить изменения в социальной (по образованию и доходу) стратификации здоровья, используя показатели самооценок его состояния. Измерение неравенств осуществлялось с использованием рег рессионных показателей (при контроле половых и возрастных различий).

Ключевые слова: социально экономические неравенства в здоровье;

ин дикаторы социального статуса;

доход;

образование;

самооценка здо ровья;

изменяющиеся паттерны неравенств в здоровье;

регрессионный анализ;

индекс относительного неравенства.

Keywords: socio economic health inequalities;

social status indicators;

income;

education;

self rated health;

changing patterns of health inequalities;

logistic regression;

Relative Index of Inequality.

Результаты анализа показывали, что на протяжении всего изучавшегося периода в Санкт Петербурге существовали отчетливые социальные нера венства в здоровье. Самочувствие людей, занимающих разные позиции в социально экономической стратификации, отличалось не случайным об разом. Состояние здоровья петербуржцев, отнесенных к нижним слоям со циальной стратификации, было заметно хуже по сравнению с теми, кто за нимал ее верхние ярусы. Неравенства в здоровье менялись с течением вре мени — влияние на него образовательных и доходных различий в разные * Работа выполнена при поддержке РФФИ, проект № 08 06 00135.

Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов. Социальная стратификация здоровья...

периоды было неодинаковым. В 1992 г. здоровье зависело от образования и дохода, но различия были не очень сильными. В 1998 г. вследствие падения уровня жизни населения и увеличения разрыва между бедными и богатыми появляются резкие различия в здоровье, отражающие рост экономических неравенств. Дифференциация здоровья по образованию оказалась в это вре мя сглаженной. К 2006 г., которому предшествовал период экономического подъема и повышения жизненных стандартов населения, намечается тен денция к выравниванию дифференциации здоровья по доходам. Однако образовательные неравенства не только не исчезают, но и начинают усили ваться.

Проблема Процессы трансформации российского общества, осуществлявшиеся с начала 1990 х гг., сопровождались резким обострением негативных тенден ций, характеризующих изменения в здоровье населения (Здоровье населе ния России… 2003;

Вишневский, Школьников 1997;

Прохоров 2006;

Школь ников, Милле, Вален 1995;

Leon, Chenet, Shkolnikov, Zakharov, Shapiro, Rakhmanova, Vassin, McKee 1997;

Mesle 2002;

Shkolnikov, Mckee and Leon 2001;

Walberg, McKee, Shkolnikov, Chenet, Leon 1998). Поразительный рост смер тности, особенно мужчин в трудоспособных возрастах, и, соответственно, существенное сокращение ожидаемой продолжительности жизни, произо шедшие в нашей стране за относительно небольшой период времени, когда не было ни массового голода, ни широкомасштабной войны, беспрецеден тны в современном мире. Причем ухудшение здоровья, зафиксированное этими показателями, с наибольшей отчетливостью проявлялось в периоды нарастания кризисных явлений в экономике страны. Так, в первые годы после развала Советского Союза смертность стремительно росла. К середи не десятилетия наступил период заметного улучшения состояния здоровья населения, однако после экономического кризиса 1998 г. кривая смертнос ти вновь поползла вверх. В начале XXI в. по ключевым индикаторам здоро вья Россия оказалась в одном ряду со странами Африки южнее Сахары и почти вдвое уступала развитым западным обществам (Deaton 2001).

В ряду причин, приведших к столь драматическим последствиям для здо ровья жителей России, — существенное понижение уровня жизни большин ства населения и нарастание социальных неравенств на протяжении перво го кризисного десятилетия реформ, а также обострение психологического дискомфорта, вызванное возросшими стрессовыми нагрузками и ощуще нием утраты контроля над обстоятельствами жизни вследствие высоких тем пов общественных изменений. Важнейшее значение имело и обусловлен ное этими обстоятельствами широкое распространение деструктивных в отношении здоровья поведенческих практик — прежде всего, чрезмерное употребление алкоголя (Здоровье населения России… 2003;

Bobak, Pikhart, Hertzman, Rose, Marmot 1998;

Bobak, Pikhart, Rose, Hertzman, Marmot 2000;

Cockerham 1997, 2000;

Cockerham, Hinote, Abbott 2006;

Leon, Chenet, Shkolnikov, Zakharov, Shapiro, Rakhmanova, Vassin, McKee 1997).

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № Подверженность людей депривационным, психо социальным и поведен ческим факторам риска здоровью, так же, как и восприимчивость к их воз действию, во многом зависит от того, какое положение они занимают в со циальной структуре общества (Marmot 2004). Целый ряд исследований под тверждает, что в России, как и в других обществах, состояние здоровья ин дивида тесно связано с его социально экономическим статусом (Неравен ство и смертность в России 2000;

Римашевская, Кислицина 2004;

Русинова, Браун, Панова 2003;

Русинова, Панова 2005;

Тапилина 2002;

Bobak, Pikhart, Hertzman, Rose, Marmot 1998;

Bobak, Pikhart, Rose, Hertzman, Marmot 2000;

Carlson 2000;

Palosuo, Uutela, Zhuravleva, Lakomova 1998). Однако работы, посвященные изучению того, как менялись в процессе российской транс формации паттерны социального распределения здоровья, крайне редки — эта проблема остается все еще малоизученной. В качестве исключения от метим исследования трендов социальных неравенств в здоровье с исполь зованием показателей смертности (Murphy, Bobak, Nicholson, Rose, Marmot 2006;

Shkolnikov, Leon, Adamets, Andreev, Deev 1998).

В то же время, изучение изменений в социальной стратификации здоро вья во времени является одним из ключевых направлений современных ис следований в мировой социологии здоровья (Borrell, Rue, Pasarin, Rohlfs, Ferrando, Fernandez 2000;

Heistaro, Vartiainen, Puska 1996;

Lahelma, Arber, Rahkonen, Silventoinen 2000;

Lahelma, Rahkonen, Huuhka 1997;

Leclerc, Chastang, Menvielle, Luce 2006;

Mackenbach, Kunst, Cavelaars, Groenhof, Geurts 1997;

Moser, Frost, Leon 2007). Такие исследования помогают более глубо кому осознанию социальных механизмов формирования здоровья, способ ствуют пониманию того, насколько неравенства в здоровье обусловлены экономическими и социальными изменениями, происходящими в обще стве, и дают представление о тенденциях нарастания или, напротив, сокра щения различий в здоровье у представителей различных социальных слоев.

Они имеют большое значение и для выработки государственной социаль ной политики, направленной на улучшение состояния общественного здо ровья, а также оценки эффективности предпринимаемых в этом направле нии мер (Anand 2002;

Mackenbach, Kunst 1997;

World Health Organization 1990).

Отслеживание трендов в социальной стратификации здоровья в России приобретает сегодня особую актуальность — в период трансформаций в на шей стране происходили радикальные изменения социальной структуры и перераспределение доступа различных социальных групп к экономическим, социальным и психологическим ресурсам, важным для поддержания здо ровья. В данной работе предпринимается попытка проследить тенденции, характеризующие изменения социальных паттернов здоровья в одном из субъектов Российской Федерации — Санкт Петербурге. Наши данные, по лученные в ходе массовых опросов жителей города, позволяют судить об этих изменениях, сопоставляя неравенства в здоровье по образованию и душевому доходу, зафиксированные на ключевых этапах реформирования российского общества — в 1992, 1998 и 2006 гг.

Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов. Социальная стратификация здоровья...

В исследовании 1992 г., характеризующем начальную стадию трансфор мационного процесса, социальные дифференциации здоровья отражали в значительной мере положение дел, сложившееся к концу советской эпохи.

Второй опрос, относящийся к 1998 г., проводился в период резкого прояв ления всех кризисных явлений, связанных с переходом к другому типу об щественного устройства. К этому времени произошло значительное сни жение уровня жизни большей части населения, увеличение числа малоиму щих, отчетливо проявился рост социально экономических неравенств. Все это, согласно нашим предположениям, оказывало негативное влияние на самочувствие людей и способствовало изменению в социальном распреде лении шансов на сохранение здоровья. Наконец, исследование 2006 г. ото бразило положение дел на новом этапе общественных изменений, отлича ющемся относительно устойчивым экономическим ростом и повышением жизненных стандартов населения. Мы ожидаем, что по мере повышения уровня жизни людей происходило формирование более благоприятных со циальных паттернов здоровья — социальные неравенства в здоровье, обо стрившиеся в 1990 е гг., стали сглаживаться.

Методология исследования Эмпирическую базу исследования составляют данные репрезентативных массовых опросов населения Санкт Петербурга в возрастном интервале 30– 60 лет, проведенные в 1992 г. (N=929), 1998 г. ( N= 667) и 2006 г. (N=556).

Выбор в качестве объекта наблюдения этих возрастных групп населения обусловливается тем, что, во первых, именно для них в современной Рос сии, согласно выводам демографов, характерны повышенные риски преж девременной смертности (Вишневский, Школьников 1997) и, во вторых, отчетливой выраженностью в этих возрастах, как показывают исследова ния, социального градиента в здоровье (Kim, Durden 2007).

Основной показатель состояния здоровья, который будет использовать ся при анализе данных всех трех опросов, — оценка респондентами своего самочувствия, полученная в ответах на стандартный для этой области ис следований вопрос анкеты: «Как Вы в целом оцениваете состояние своего здоровья», — с пятью вариантами ответов: «очень хорошее», «хорошее», «удовлетворительное», «плохое» и «очень плохое». Этот показатель отража ет различные физические, эмоциональные и личностные компоненты бла гополучия и позволяет получить представление об общем самочувствии че ловека. Он не только широко используется в эмпирических исследованиях (Borrell, Rue, Pasarn, Rohlfs, Ferrando, Fernandez 2000;

Dalstra, Kunst, Geurts, Frenken, Machenbach 2002;

Davies, Ware 1981;

Lahelma, Rahkonen, Huuhka 1997;

McDowell, Newell, 1987), но и рекомендуется Всемирной организаци ей здравоохранения в качестве одного из основных индикаторов для харак теристики неравенств в здоровье (Third consultation to develop common methods 1992). С целью проверки выявляемых закономерностей дополни тельно будет анализироваться индекс воспринимаемого статуса здоровья, рассчитываемый в соответствии с методикой «SF 36 Health Survey» (Ware et Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № al. 1993). Необходимые для его построения данные содержатся только в двух последних петербургских опросах, проведенных в 1998 и 2006 гг. Этот пока затель, выражаемый в 100 балльной шкале, отражает разностороннее вос приятие человеком своего здоровья, которое не ограничивается его мнени ем о текущем самочувствии, но включает представления о сопротивляемос ти болезням, ожидание ухудшения самочувствия в ближайшей перспективе и соотнесение состояния здоровья с социальным окружением.

Позиция индивида в социальной структуре фиксируется в нашем анали зе с помощью переменных образования (высшее, среднее специальное, сред нее общее и ниже среднего) и месячного среднедушевого дохода домохо зяйства (представленного квартильными группами). Доход отображает ма териальную составляющую социально экономического статуса, свидетель ствуя о различиях между людьми в уровне жизни, доступности материаль ных благ и возможности удовлетворять иные жизненные потребности, важ ные для поддержания здоровья. Различия по образованию, сопряженные в определенной мере с доходной дифференциацией, могут проявляться так же в ценностных и поведенческих аспектах отношения человека к своему здоровью. В частности, с образованием связаны особенности обыденной концептуализации здоровья, выраженность индивидуальной ответственно сти за его состояние, а также различия в информированности людей по про блемам здоровья, здорового образа жизни и медицинского обслуживания (Русинова, Браун 1997, 1999;

Rusinova, Brown 2003). Люди с высшим обра зованием вовлечены, как правило, в более разветвленную систему межлич ностных связей, обеспечивающую возможности получения инструменталь ной и эмоциональной поддержки, значимой для поддержания здоровья и лечения болезней (Браун, Русинова 1993). С образовательными различия ми связаны и особенности деструктивного и конструктивного поведения, влияющего на здоровье (Демьянова 2005;

Cockerham 2000;

Pomerleau, Gilmore, McKee, Rose, and Haerpfer 2004).

Социальные неравенства в здоровье оценивались в нашем исследовании с помощью ряда индикаторов, получивших в последние годы широкое рас пространение в мировой исследовательской практике. Среди авторов, вне сших значительный вклад в их разработку, — А. Кунст, Дж. Макенбах, Е. Па мук и А. Вагстаф (Kunst, Mackenbach 1994;

Mackenbach, Kunst 1997;

Pamuk 1988;

Wagstaff, Paci, Doorslaer 1991). В частности, мы использовали две раз новидности так называемых «сложных» индексов, получаемых с помощью регрессионного анализа. Одна из них — это парциальные показатели соци ально обусловленных различий в здоровье, которые позволяют соотнести оценки респондентами своего самочувствия на каждом уровне образователь ной или доходной стратификации с тем, как его воспринимают в референ тной категории — на верхних ступенях социальной пирамиды. Другая раз новидность — интегральные показатели, дающие возможность оценить выраженность неравенств между верхними и нижними слоями с учетом дифференциации здоровья для всех социальных страт и представительства этих страт в структуре изучавшегося населения. Это так называемые «отно Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов. Социальная стратификация здоровья...

сительные индексы неравенства» (Relative Index of Inequality, см. Mackenbach, Kunst 1997: 761).

Анализу эмпирических данных предшествовала процедура стандартиза ции выборочных совокупностей респондентов, участвовавших в опросах 1992, 1998 и 2006 гг. В исследованиях, посвященных сравнительному изуче нию социального распределения здоровья в разных странах или его изме нению во времени, эта процедура рутинно применяется с целью устране ния влияния на результаты возрастных различий между рассматриваемыми совокупностями (Heistaro, Vartiainen, Puska 1996;

Lahelma, Rahkonen, Huuhka 1997;

Leclerc, Chastang, Menvielle, Luce 2006). В нашем случае, вследствие относительно небольшого объема выборок и опасности случайных ошибок, связанных с неадекватным отображением в них социально демографичес кой структуры взрослого населения Санкт Петербурга, было принято ре шение провести стандартизацию, приведя совместные распределения рес пондентов по полу, возрасту и образованию в каждой из временных точек в соответствие с данными переписи 2002 г. В силу этого, при интерпретации полученных результатов следует помнить, что зафиксированные нами трен ды неравенств в здоровье отображают не перемены в социальной структу ре, а изменения в уровне и качестве жизни у представителей анализируе мых социальных страт.

Cоциальная стратификация здоровья во временных срезах:

результаты анализа Изучение социальных различий в здоровье по показателю простой са мооценки в каждой из трех временных точек осуществлялось с помощью регрессионного анализа (logistic regression). Во всей серии регрессионных решений, обсуждаемых ниже, зависимая переменная — это дихотомичес кий признак, отделяющий людей, оценивающих свое здоровье как «пло хое» или «очень плохое», от тех, кто считает его «удовлетворительным», «хо рошим» или «очень хорошим». Кроме той или другой социальной шкалы (образования или дохода), набор независимых переменных в любом из урав нений включал факторы пола и возраста.

Необходимость контроля возрастных особенностей обусловлена тем об стоятельством, что взаимосвязи между самооценками здоровья и социальны ми переменными могут оказаться артефактами, отражающими в действи тельности влияние фактора возраста. В среднем пожилые люди в нашей стра не хуже образованы и располагают меньшими доходами, чем представите ли средних или младших возрастных категорий, а здоровье первых в силу биологических причин уступает его состоянию у вторых. Не исключено, что предполагаемые социальные разграничения — результат такого рода сопря женности социальной и демографической структур. Сходная проблема воз никает и в связи с половыми различиями в здоровье. В многочисленных исследованиях воспринимаемого статуса здоровья установлено, что воспри ятие женщинами своего самочувствия сдвинуто по сравнению с мужчина ми в негативную сторону (Palosuo, Uutela, Zhuravleva, Lakomova 1998;

Bobak, Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № Pikhart, Hertzman, Rose Marmot 1998;

Браун, Панова, Русинова 2007). В то же время, по образованию и доходам мужчины находятся, в среднем, в бо лее привилегированном положении, чем женщины. Таким образом, конт ролируя в регрессиях переменные возраста и пола, мы получаем возмож ность говорить о самостоятельном влиянии социальных различий на здо ровье.

Как отмечалось в методологическом разделе, о социально структурных неравенствах в здоровье мы будем судить по двум типам (парциальным и интегральным) регрессионных показателей. При использовании logistic regression парциальные показатели (Odds ratios) — это значения Exp (B) для каждого из уровней социальной иерархии в соотнесении с референтной категорией, в качестве которой выбирается верхняя образовательная (рес понденты с высшим образованием) или доходная (четвертый квартиль) стра та. Другой тип представляют обобщающие показатели социальной диффе ренциации здоровья для всего населения — относительные индексы нера венства (Relative Index of Inequality, RII). Значения этих индексов также вы ражаются статистикой Exp (B), получаемой при включении в уравнение регрессии преобразованной шкалы социального статуса. Исходным уров ням статусной шкалы, упорядоченным сверху вниз, присваиваются число вые значения в интервале [0, 1], соответствующие серединам последователь ных отрезков, длина которых отражает распределение населения между эти ми уровнями.

Ситуацию в начале 1990 х гг. характеризует табл. 1, в левой части кото рой приводятся парциальные показатели и общий индекс образовательных различий в здоровье и соответствующие доверительные интервалы, полу ченные в двух отдельных регрессионных решениях. В правой части этой таблицы можно найти аналогичным образом вычисленные показатели для дифференциации по доходам. Согласно приведенным данным, распреде ление респондентов с «плохим» здоровьем между уровнями социальной иерархии свидетельствует об отчетливо выраженной статистической зако номерности, подтверждающей наличие социальных неравенств. Этот факт согласуется с выводами других исследований, обнаруживших в начале про шлого десятилетия структурные неравенства при изучении показателей смертности и, как в нашей работе, самооценок здоровья (Shkolnikov, Leon, Adamets, Andreev, Deev 1998;

Palosuo, Uutela, Zhuravleva, and Lakomova 1998).

Уровень образования и размер дохода выступали в 1992 г. значимыми са мостоятельными социально структурными детерминантами индивидуаль ного здоровья: с повышением статуса снижается вероятность встретить че ловека, оценивающего свое здоровье как неудовлетворительное. Так, по мере роста уровня образования происходит пошаговое уменьшение доли лиц с ослабленным здоровьем. Наибольшая дифференциация уровней «нездоро вья» проявляется между полярными образовательными категориями (Odds ratio = 3.86). Статистически значимые, хотя и менее выраженные, различия есть и между горожанами, имеющими среднее образование, и представите лями наиболее образованного слоя (Odds ratio = 1.61).

Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов. Социальная стратификация здоровья...

Таблица Неравенства в здоровье (по самооценкам «плохое» / «неплохое») в СПб., 1992 г.: влияние образования и душевого дохода (Logistic regression, при контроле переменных возраста и пола) ОБРАЗОВАНИЕ Exp (B) CI ДОХОД Exp (B) CI Ниже среднего 3.86 1.96 / 7.59 1 й квартиль 2.90 1.68 / 5. Среднее 1.61 1.02 / 2.53 2 й квартиль 2.02 1.15 / 3. Среднее специальное 1.27 0.82 / 1.96 3 й квартиль 1.81 1.03 / 3. RII 3.10 1.62 / 5.94 RII 3.54 1.84 / 6. Образование: референтная категория — высшее образование;

доход: референтная ка тегория — 4 й (верхний) квартиль (Contrast — indicator). CI — 95% доверительный ин тервал. RII — Relative Index of Inequality. Полужирный шрифт — статистически значимые различия. N=928.

Описанный паттерн в распределении уровней «нездоровья» по различ ным ступеням социальной иерархии вычленяется и при использовании в качестве индикатора социальной позиции размера душевого дохода. Встре чаемость «плохого здоровья» неуклонно сокращается по мере роста дохода.

Максимальный отрыв от наиболее обеспеченных горожан демонстрируют петербуржцы, получающие доходы, соответствующие нижнему доходному квартилю (Odds ratio = 2.90), однако и те, кто был отнесен по доходам ко второму и третьему квартилям, также существенно уступают в оценках сво его здоровья представителям верхней страты (парциальные показатели 2. и 1.81 соответственно).

Результаты, свидетельствующие о социальной неоднородности распре деления «нездоровья» в начале 1990 х гг., полученные при описании парци альных показателей, подтверждаются и при рассмотрении относительных индексов неравенства (см. табл. 1). Значения этих индексов для обеих на ших структурных переменных оказались статистически значимыми и рав нялись 3.10 в случае образования и 3.54 для шкалы доходов. Это говорит о наличии существенных различий в здоровье тех, кто располагается на более низких позициях в социальной иерархии, по сравнению с теми, кто нахо дится в ней выше, проявляющихся при сопоставлении самочувствия людей на всех уровнях этой иерархии и при учете их представительства в ней.

Таким образом, представленный анализ позволяет утверждать, что в на чале прошлого десятилетия в Санкт Петербурге существовали достаточно отчетливо выраженные социальные неравенства в здоровье, сложившиеся еще в советскую эпоху и свидетельствующие о привилегированном статусе высоко образованных и хорошо обеспеченных горожан по отношению к тем, кто был плохо образован и имел низкие доходы.

Процессы резкого нарастания дифференциации в доходах и значитель ного снижения уровня жизни большинства россиян, мощные социально психологические стрессовые давления, вызванные высокими темпами из менений, нестабильностью, неуверенностью в будущем, характерные для Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № первого постсоветского десятилетия, привели к серьезным негативным по следствиям для здоровья населения. Однако влияние процессов трансфор мации на здоровье, по всей вероятности, не было универсальным, вызывая неодинаковые последствия в различных слоях общества. Эти процессы со провождались перераспределением доступа социально статусных групп к ключевым ресурсам здоровья и увеличением разрыва между возможностя ми достаточно узкой категории тех, кто выиграл в результате реформ, и об ширного слоя оказавшихся в проигрыше, что не могло не привести к замет ным изменениям в характере социального распределения здоровья в обще стве. Можно предположить, что к концу 1990 х гг. это распределение опре делялось главным образом экономической дифференциацией, к которой оказались стянутыми все прочие социальные различия. Не исключено, что в течение первого десятилетия преобразований неравенства в здоровье, от ражающие эту дифференциацию, нарастали точно так же, как это происхо дило с соотношением доходов наиболее и наименее обеспеченных слоев.

В этот период различия между основными уровнями образовательной шка лы, исключая, возможно, только самых необразованных, перестают, скорее всего, играть существенную роль в различении статусов здоровья, посколь ку очень многие представители гуманитарной и технической интеллиген ции оказались в нижних слоях доходной стратификации, а успешное про движение по ступеням экономической пирамиды определялось наличием не только образовательных, но и иных ресурсов (финансовых и властных, например).

Результаты анализа, направленного на проверку этих предположений, нашли отражение в табл. 2, содержащей регрессионные показатели нера венств в здоровье, рассчитанные по данным опроса 1998 г. (и построенной аналогично табл. 1). Рассматривая парциальные показатели, нетрудно за метить, что социальный градиент в здоровье, отчетливо проявлявшийся в 1992 г., стал менее выраженным — водораздел пролегает теперь между наи менее образованными респондентами и всеми остальными горожанами, выделенными по признаку образования, а также между теми, у кого дохо ды были ниже и выше среднего уровня. Причем выраженность социальных различий между этими сегментами стала заметно большей, чем была в на чале 1990 х гг. Так, с 1992 по 1998 г. показатель, демонстрирующий рас хождения в здоровье между людьми, не имеющими среднего образования, и теми, кто имеет диплом о высшем образовании (Odds ratio), вырос с 3. до 7.34. Остальные группы (среднее и среднее специальное образование) в 1998 г. не отличаются от референтной категории. Дифференциация здо ровья по доходам за промежуток времени между опросами также выросла:

рассматриваемый коэффициент при сопоставлении первого и четвертого квартилей изменился с 2.90 до 4.04, а второго и четвертого квартилей — с 2.02 до 4.47.

Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов. Социальная стратификация здоровья...

Таблица Неравенства в здоровье (по самооценкам «плохое» / «неплохое») в СПб., 1998 г.: влияние образования и душевого дохода (Logistic regression, при контроле переменных возраста и пола) ОБРАЗОВАНИЕ Exp (B) CI ДОХОД Exp (B) CI Ниже среднего 7.34 2.88 / 18.67 1 й квартиль 4.04 2.11 / 7. Среднее 1.03 0.60 / 1.77 2 й квартиль 4.47 2.28 / 8. Среднее 1.06 0.63 / 1.77 3 й квартиль 1.50 0.72 / 3. специальное RII 2.14 0.98 / 4.67 RII 7.48 3.39 / 16. Образование: референтная категория — высшее образование;

доход: референтная ка тегория — 4 й (верхний) квартиль (Contrast — indicator). CI — 95% доверительный ин тервал. RII — Relative Index of Inequality. Полужирный шрифт — статистически значимые различия. В уравнениях с образованием N=664, а в уравнениях с доходом N=622.

Относительные индексы неравенства, приведенные в табл. 2, позволяют получить важную дополнительную информацию о характере социального распределения здоровья в конце 1990 х гг. Отсутствие статистической зна чимости у индекса, фиксирующего неравенства в здоровье по образованию, свидетельствует, как мы и предполагали, об ослаблении к 1998 г. предиктив ной роли образовательных различий. Хотя между первым и вторым опроса ми произошло резкое увеличение разрыва между состоянием здоровья наи менее образованных и наиболее образованных респондентов, это никак не сказалось на общей оценке, говорящей о сглаженности образовательных неравенств, поскольку представители малообразованной категории состав ляют в Санкт Петербурге относительно узкий слой (RII, напомним, учи тывает распределение населения по социальным категориям).

В отличие от образования, фактор материальной обеспеченности в 1998 г.

играет существенную роль в дифференциации здоровья петербуржцев — относительный индекс по доходам (RII) фиксирует статистически значи мые различия. По сравнению с 1992 г. он значительно вырос — с 3.54 до 7.48, что говорит о заметном усилении доходных неравенств в здоровье го рожан, произошедшем за первое постсоветское десятилетие.

Итак, результаты анализа материалов второго опроса, проведенного в г., показывают, что в условиях падения уровня жизни, роста бедности и уве личения разрыва в материальном благополучии между верхними и нижни ми общественными стратами социальные неравенства в здоровье, как мы и предполагали, стали главным образом отражать экономическую стратифи кацию, тогда как с общей дифференциацией населения по уровню образо вания они оказались связанными слабо. Доходные неравенства, характери зующие взрослое население Петербурга в целом, в течение 1990 х гг. суще ственно выросли, а неравенства по образованию сгладились. В то же время, если судить о неравенствах в здоровье по полярным социальным группам, Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № то придется признать, что происходил заметный их рост по обеим этим со циально структурным переменным.

Относительно высокие темпы экономического роста после 2000 г. при вели к заметному повышению уровня благосостояния российского населе ния. В материальном положении петербуржцев, согласно данным наших опросов, также выявляются отчетливые позитивные сдвиги. Так, например, если в 1998 г. сильную депривацию в удовлетворении базовых потребностей (в продуктах питания, одежде, предметах обихода, лечении) испытывали 29 % горожан в возрасте от 30 ти до 60 ти лет, то в 2006 г. — всего лишь 4 % респондентов. Заметно понизился за этот период и удельный вес лиц в со ставе изучаемого населения, терпящих лишения в удовлетворении потреб ностей в рекреации и поддержании социальных связей — с 46 % в 1998 г. до 20 % в 2006 г. Как же в связи с повышением уровня жизни горожан измени лась социальная дифференциация их здоровья? Произошло ли, как можно предположить, сокращение доходных неравенств? Стало ли образование вновь играть важную роль в различении состояния здоровья жителей Пе тербурга?

Ответы на эти вопросы позволяют получить результаты регрессионного анализа, выполненного на массиве данных 2006 г. Они приводятся в табл. 3.

Как табл. 1 и 2, характеризующие два предшествующих опроса, она содер жит парциальные и общие показатели неравенств в здоровье для обеих на ших социально структурных переменных.

Таблица Неравенства в здоровье (по самооценкам «плохое» / «неплохое») в СПб., 2006 г.: влияние образования и душевого дохода (Logistic regressions, при контроле переменных возраста и пола) ОБРАЗОВАНИЕ Exp (B) CI ДОХОД Exp (B) CI Ниже среднего 6.96 1.71 / 28.39 1 й квартиль 2.10 0.86 / 5. Среднее 2.39 1.15 / 4.97 2 й квартиль 1.93 0.80 / 4. Среднее специальное 2.76 1.38 / 5.52 3 й квартиль 1.26 0.51 / 3. RII 5.20 1.77 / 15.24 RII 2.83 0.97 / 8. Образование: референтная категория — высшее образование;

доход: референтная ка тегория — 4 й (верхний) квартиль (Contrast — indicator). CI — 95% доверительный ин тервал. RII — Relative Index of Inequality. Полужирный шрифт — статистически значимые различия. В уравнениях с образованием N=566, а в уравнениях с доходом N=493.

Ни один из показателей, позволяющих соотнести состояние здоровья респондентов из первого, второго и третьего доходных квартилей с его оцен ками представителями наиболее обеспеченного слоя, не позволяет говорить о наличии статистически значимых различий между этими категориями петербуржцев. Неудивительно, что и индекс относительного неравенства по доходам свидетельствует об отсутствии статистически обоснованных рас хождений в здоровье горожан. Значение этого индекса упало с 7.48 в 1998 г.

Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов. Социальная стратификация здоровья...

до 2.83 в 2006 г. — за время экономического подъема резкие доходные нера венства, отмечавшиеся в конце прошлого десятилетия, стерлись.

Табл. 3 показывает также, что в 2006 г. индикатором социально статус ной позиции индивида, выступающим в качестве важного предиктора его «нездоровья», вновь, как и в 1992 г., становится уровень образования. Все анализируемые показатели говорят о статистически значимых расхождени ях в здоровье людей с разными образовательными уровнями. Наибольшие отличия — между полярными категориями наименее и наиболее образо ванных респондентов (Odds Ratio = 6.96): негативные оценки здоровья го раздо чаще встречаются у респондентов, не имеющих аттестата о среднем образовании, чем у тех, кто закончил высшее учебное заведение. По срав нению с обладателями дипломов вуза в худшую сторону отличается и здо ровье петербуржцев, имеющих среднее (2.39) и среднее специальное (2.76) образование. Сопоставляя результаты 1998 г. и 2006 г., можно заметить, что различия между полярными группами стали чуть меньшими (7.34 и 6.96), однако в двух других случаях расхождения увеличились, превратившись из случайных в статистически значимые. Парциальный показатель, сопостав ляющий опрошенных со средним и высшим образованием, изменился с 1. до 2.39, а аналогичная статистика для среднего специального образования в соотнесении с высшим уровнем — с 1.06 до 2.76. В 2006 г. образовательный градиент в здоровье стал более отчетливым не только по отношению к пре дыдущему замеру, но к ситуации, зафиксированной в 1992 г.

Относительные индексы неравенства, рассчитанные по данным 2006 г., подтверждают соображения, высказанные при рассмотрении парциальных показателей. По сравнению с концом 1990 х гг., когда общий показатель доходных различий здоровья (RII) составлял 7.48, к 2006 г. его значение ста ло намного меньшим — равнялось 2.83 и утратило статистическую значи мость. Этот показатель стал даже ниже, чем в 1992 г., когда он был равен 3. и свидетельствовал о существенных неравенствах между петербуржцами с разными доходами. В то же время, дифференциация здоровья, обусловлен ная фактором образования, значительно выросла не только по отношению к 1998 г., но и к 1992 г. Если по данным нашего первого исследования отно сительный индекс образовательных неравенств равнялся 3.10, а затем в 1998 г. уменьшился до величины 2.14, то ко времени последнего опроса его значение поднялось до 5.20, свидетельствуя о существенных с точки зрения статистических критериев расхождениях состояния здоровья петербуржцев с разными уровнями образования.

Таким образом, в 2006 г., как и на протяжении 1990 х гг., социальное рас пределение здоровья не было однородным. Хотя различия по доходам ока зались размытыми — даже между наименее обеспеченными и наиболее обес печенными стратами расхождения в оценках самочувствия утратили стати стическую обоснованность, с полной отчетливостью стали проявляться не равенства в здоровье, обусловленные образованием. Представители наибо лее образованного слоя гораздо лучше чувствовали себя не только по отно шению к узкому сегменту горожан с низким уровнем образования, но и по Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № сравнению с теми, кто получил среднее и даже среднее специальное обра зование.

Попытаемся теперь проверить представленные выше заключения, ис пользуя другой показатель самочувствия респондентов — шкалу восприни маемого статуса здоровья. Такую проверку можно осуществить примени тельно к результатам 1998 и 2006 гг. благодаря использованию в опросах этих лет, как отмечалось при описании методологии исследования, инструмен тария «SF 36 Health Survey». Анализ проводился с помощью статистическо го аппарата General Linear Models (GLM, Univariate Analysis of Variance). Во всех обсуждаемых ниже уравнениях зависимая переменная — это 100 бал льная шкала общей самооценки здоровья (чем выше шкальное значение, тем лучше здоровье). В число независимых факторов включались все те же, что и в обсуждавшихся регрессиях, переменные — возраст и пол, а также та или другая из социально структурных характеристик — образование или доход. При использовании статистических моделей GLM о выраженности социальных различий в здоровье мы будем опять же судить по парциаль ным и интегральным показателям. Парциальные — это регрессионные ко эффициенты (В) и их доверительные интервалы для каждого из уровней социальной иерархии в соотнесении с наиболее образованными (высшее образование) или наиболее обеспеченными (четвертый доходный квартиль) респондентами. Интегральные показатели — относительные индексы не равенства (RII), также соответствующие статистике (В) для преобразован ной (как было описано ранее) шкалы образования или дохода.

Результаты анализа, относящиеся к 1998 г., сведены в табл. 4, а в нагляд ной форме с ними можно познакомиться, обратившись к рис. 1.

Таблица Неравенства в здоровье (по шкале воспринимаемого статуса) в СПб., 1998 г.: факторы образования и душевого дохода (GLM Univariate Analysis of Variance, при контроле переменных возраста и пола) ОБРАЗОВАНИЕ B CI ДОХОД B CI Ниже среднего 9.64 16.85 / 2.43 1 й квартиль 7.98 11.51 / 4. Среднее 0.88 2.25 / 4.01 2 й квартиль 7.03 10.84 / 3. Среднее 0.92 2.22 / 4.06 3 й квартиль 2.32 5.92 / 1. специальное RII 0.91 5.70 / 3.89 RII 11.56 16.18 / 6. Образование: референтная категория — высшее образование;

доход: референтная ка тегория — 4 й (верхний) квартиль (Contrast — simple). CI — 95% доверительный интер вал. RII — Relative Index of Inequality. Полужирный шрифт — статистически значимые различия. В уравнениях с образованием N=661, а в уравнениях с доходом N=619.

Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов. Социальная стратификация здоровья...

аб Рис. 1. Образовательные (а) и доходные (б) неравенства в здоровье, СПб., 1998 г.

(шкала воспринимаемого статуса здоровья) Шкальные оценки получены по результатам GLM, Univariate Analysis of Variance, пред ставленным в таблице 4.

Эти результаты показывают, что шкальные оценки здоровья практичес ки не отличаются на разных уровнях стратификации петербургского насе ления по образованию, исключая только малочисленную категорию горо жан, не имеющих даже полного среднего образования (см. левую часть табл.

4 и рис. 1а). Последние статистически значимо разнятся с респондентами, получившими дипломы вузов, — их оценки почти на десять пунктов ниже, чем в наиболее образованной страте. Учитывая особенности представитель ства людей с разным образованием в структуре городского населения, от носительный индекс неравенства, значение которого оказалось не соответ ствующим общепринятым критериям статистического обоснования, под тверждает соображения об отсутствии отчетливой образовательной страти фикации здоровья в конце прошлого десятилетия. Все эти факты полнос тью согласуются с тем, что мы обнаружили в предшествующем анализе при рассмотрении дифференциации между образовательными категориями по простой самооценке здоровья (см. табл. 2, левая часть).

В полной мере согласуются между собой и результаты, характеризующие расхождения в самочувствии по доходам в 1998 г., зафиксированные при использовании показателей простой самооценки (табл. 2, правая часть) и шкалы воспринимаемого статуса здоровья. Как видно в табл. 4 (справа) и на рис. 1б, средние оценки по этой шкале респондентов, отнесенных по уров ню доходов к нижнему квартилю, заметно ниже, чем у самых обеспеченных петербуржцев. Ниже они и у тех, чьи доходы соответствуют второму квар Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № тилю. Между различными уровнями доходной стратификации отчетливо проявляется градиент в состоянии здоровья — чем ниже позиция человека в этой структуре, тем хуже его самочувствие. О существенных доходных не равенствах в здоровье говорит и соответствующий относительный индекс (RII), который — в отличие от аналогичного показателя для образования — оказался статистически значимым.

Социальное распределение здоровья, отображенное в рассматриваемых шкальных показателях, претерпело к 2006 г., как мы и предвидели, исходя из материалов, полученных при рассмотрении индикатора текущего само чувствия (см. табл. 3), заметные изменения. Об этом свидетельствуют ре зультаты анализа, представленные в табл. 5, а также на рис. 2.

По сравнению с 1998 г. неравенства по образованию стали проявляться с гораздо большей определенностью (см. левую часть табл. 5 и рис. 2а). Хотя о статистически значимых расхождениях можно говорить в 2006 г., как и в конце 1990 х гг., только при сопоставлении шкальных оценок наименее и наиболее образованных респондентов, разрыв между этими стратами про должал в текущем десятилетии увеличиваться — коэффициент (В) изменился с 9.64 в 1998 г. до 14.31 в 2006 г. Увеличилось и расхождение между петер буржцами, имеющими среднее образование и вузовские дипломы (с 0.88 до 2.64, правда, и это значение оставалось статистически не значимым). В ре зультате относительный индекс, характеризующий в целом дифференциа цию здоровья по образованию, стал свидетельствовать о появлении в 2006 г.

существенных образовательных неравенств (его значение между опросами изменилось с 0.91 до 6.06).

Таблица Неравенства в здоровье (по шкале воспринимаемого статуса) в СПб., 2006 г.: факторы образования и душевого дохода (GLM, Univariate Analysis of Variance, при контроле переменных возраста и пола) ОБРАЗОВАНИЕ B CI ДОХОД B CI Ниже среднего 14.31 22.90 / 5.74 1 й квартиль 6.76 10.77 / 2. Среднее 2.64 5.85 / 0.57 2 й квартиль 3.59 7.51 / 0. Среднее 0.86 4.00 / 2.29 3 й квартиль 0.74 2.90 / 4. специальное RII 6.06 11.04 / 1.09 RII 9.57 14.53 / 4. Образование: референтная категория — высшее образование;

доход: референтная ка тегория — 4 й (верхний) квартиль (Contrast — simple). CI — 95% доверительный интер вал. RII — Relative Index of Inequality. Полужирный шрифт — статистически значимые различия. В уравнениях с образованием N=567, а в уравнениях с доходом N=494.

Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов. Социальная стратификация здоровья...

а б Рис. 2. Образовательные (а) и доходные (б) неравенства в здоровье, СПб., 2006 г.

(шкала воспринимаемого статуса здоровья) Шкальные оценки получены по результатам GLM, Univariate Analysis of Variance, пред ставленным в таблице 5.

Дифференциация здоровья по доходным квартилям между 1998 и 2006 гг. — в отличие от образования — в определенной мере сократилась (табл. 5, правая часть и рис. 2б). Статистически существенные различия со хранились к настоящему времени только между наименее и наиболее мате риально благополучными слоями, но и они по отношению к 1998 г. немного сжались (соответствующий парциальный показатель был равен 7.98, а стал 6.76). Сокращение различий в здоровье было еще заметнее между респон дентами, отнесенными ко второму и четвертому квартилям (коэффициент изменился с 7.03 до 3.59, утратив в 2006 г. статистическую значимость).

Тем не менее, как показывает относительный индекс различий в здоровье, доходные неравенства в 2006 г. продолжали оставаться отчетливо различи мыми, однако их выраженность стала несколько меньшей, чем в 1998 г. (зна чение индекса было равно 11.56, стало 9.57). Эти факты, не подтверждая в полной мере наше прежнее заключение о резком сокращении доходных неравенств, все же позволяют говорить о том, что тенденция к сокращению действительно имела место.

Обобщая полученные в нашем исследовании результаты, отметим, что на протяжении всего постсоветского периода в Санкт Петербурге существо вали отчетливые социальные неравенства в здоровье — самочувствие лю дей, занимающих разные позиции в социально экономической стратифи кации, различалось не случайным образом. На фоне умеренных образова тельных и доходных различий, зафиксированных в начале 1990 х гг., к кон цу этого десятилетия, когда стали очевидными негативные последствия пре Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № образований, появились резкие расхождения в здоровье петербуржцев, от ражающие рост экономических неравенств. Хотя в 1998 г. образовательные неравенства были сглажены, в дальнейшем, несмотря на экономический подъем и тенденцию к выравниванию дифференциации здоровья по дохо дам, они снова стали проявляться и к 2006 г. существенно превосходили даже уровень 1992 г.

Заключение Итак, исследование показало, что на протяжении всего постсоветского периода в Санкт Петербурге существовали отчетливые социальные нера венства в здоровье. Самочувствие людей, занимающих разные позиции в социально экономической стратификации, отражающей расслоение учас тников опросов по образованию и доходу, заметно различалось, причем та кие различия сохранялись и при контроле основных демографических фак торов — возраста и пола. Состояние здоровья петербуржцев, отнесенных к нижним слоям социальной стратификации, было заметно хуже по сравне нию с теми, кто занимал ее верхние ярусы.

Эти неравенства менялись с течением времени, представая то в более, то в менее рельефном виде: влияние на здоровье образовательных и доходных различий в разные периоды было неодинаковым. В 1992 г. проявлялись не равенства, обусловленные как дифференциацией доходов, так и расслое нием по образованию, но и те и другие были в это время не очень сильны ми. В 1998 г. вследствие негативных последствий общественных преобразо ваний в нашей стране, проявившихся в беспрецедентном падении уровня жизни значительной части населения и увеличении разрыва между бедны ми и богатыми, на смену умеренному расслоению пришли очень резкие раз личия в здоровье, отражающие рост экономических неравенств. Дифферен циация здоровья по образованию оказалась в это время сглаженной, по скольку на его состояние в гораздо большей мере влияли обстоятельства, связанные с возможностями удовлетворения базисных потребностей и за висящие в первую очередь от дохода, чем культурные различия, отражаю щие образовательные особенности стилей жизни.

К 2006 г., которому предшествовал период экономического подъема и существенного повышения жизненных стандартов наших соотечественни ков, намечается тенденция к выравниванию дифференциации здоровья по доходам. Однако образовательные неравенства не только не исчезают, но и начинают усиливаться — к настоящему времени они стали очень заметны ми, превысив не только уровень 1998 г., но и начала 1990 х гг. Когда эконо мические факторы все слабее влияют на различия в здоровье, они все боль ше начинают зависеть от культурных особенностей и стиля жизни, обус ловленных образованием.

Литература Браун Дж. В., Русинова Н.Л. Личные связи в системе здравоохранения и «карьеры болезни» // Социологические исследования. 1993. № 3. С. 30–36.

Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов. Социальная стратификация здоровья...

Браун Дж. В., Панова Л.В., Русинова Н.Л. Гендерные неравенства в здоровье // Социоло гические исследования. 2007. № 6. С.114–122.

Вишневский А., Школьников В. Смертность в России: главные группы риска и при оритеты действия. (Науч. Доклады / Моск. Центр Карнеги;

Вып. 19). М., 1997.

Демьянова А.А. Факторы и типы потребления алкоголя и табака в России // Эконо мическая социология. Электронный журнал. 2005. Т. 6. № 1. Web site: www.ecsoc.msses.ru.

Здоровье населения России в социальном контексте 90 х годов: проблемы и перс пективы / Под ред. В.И. Стародубова, Ю.М. Михайловой, А.Е. Ивановой. М.: Медици на, 2003.

Неравенство и смертность в России. Коллективная монография / Под ред. В. Школь никова, Е. Андреева и Т. Малевой. М.: Московский Центр Карнеги, 2000.

Прохоров Б.Б. Динамика социально экономического реформирования России в ме дико демографических показателях // Проблемы прогнозирования. 2006. № 5. С. 124–137.

Римашевская Н., Кислицина О. Неравенство доходов и здоровье // Народонаселе ние. 2004. № 2. С. 5–17.

Русинова Н.Л, Браун Дж. Социально статусные группы: различия в субъективном здоровье // Петербургская социология. 1997. № 1. С. 38–59.

Русинова Н.Л., Браун Дж. В. Социальное неравенство и здоровье в Санкт Петербур ге: Ответственность и контроль над здоровьем // Журнал социологии и социальной ант ропологии. 1999. № 1. С. 103–114.

Русинова Н., Браун Дж., Панова Л. Социальные неравенства в здоровье петербурж цев в первом постсоветском десятилетии // Журнал социологии и социальной антропо логии. 2003. Т. 6. Спецвыпуск «Санкт Петербург в зеркале социологии». С. 331–368.

Русинова Н., Панова Л. Динамика осознаваемого здоровья петербуржцев за период реформ // Телескоп. 2005. № 6. С.31–36.

Тапилина В.С. Социально экономическая дифференциация и здоровье населения России // ЭКО. 2002. № 2. С. 114–125.

Школьников В., Милле Ф., Вален Ж. Ожидаемая продолжительность жизни и смер тность населения России в 1970–1993 годах: анализ и прогноз. М., 1995.

Anand S. The Concern for Equity in Health // Journal of Epidemiology and Community Health. 2002. Vol. 56. No 7. Pp. 485–487.

Bobak M., Pikhart H., Hertzman C., Rose R., Marmot M. Socioeconomic Factors, Perceived Control and Self Reported Health in Russia: A Cross Sectional Survey // Social Science and Medicine. 1998. Vol. 47. Issue 2. Pp. 269–279.

Bobak M., Pikhart H., Rose R., Hertzman C., Marmot M. Socioeconomic Factors, Material Inequalities, and Perceived Control in Self Rated Health: Cross Sectional Data from Seven Post Communist Countries // Social Science and Medicine. 2000. Vol. 51. Issue 9. Pp. 1343–1350.

Borrell C., Rue M., Pasarn M. I., Rohlfs I., Ferrando J., Fernandez E. Trends in Social Class Inequalities in Health Status, Health Related Behaviors, and Health Services Utilization in a Southern European Urban Area (1983–1994) // Preventive Medicine. 2000. Vol. 31. Issue 6.

Pp. 691–701.

Carlson P. Educational Differences in Self Rated Health during the Russian Transition.

Evidence from Taganrog 1993–1994 // Social Science and Medicine. 2000. Vol. 51. Issue 9. Pp.

1363–1374.

Cockerham W. C. The Social Determinants of the Decline of Life Expectancy in Russia and Eastern Europe: A Lifestyle Explanation // Journal of Health and Social Behavior. 1997. Vol. 38.

Issue 2. Pp. 117–130.

Cockerham W. C. Health Lifestyles in Russia // Social Science and Medicine. 2000. Vol. 51.

Issue 9. Pp. 1313–1324.

Журнал социологии и социальной антропологии. 2008. Том XI. № Cockerham W. C., Hinote B. P., Abbott P. Psychological Distress, Gender, and Health Lifestyles in Belarus, Kazakhstan, Russia, and Ukraine // Social Science and Medicine. 2006.

Vol. 63. Issue 9. Pp. 2381–2394.

Dalstra J.A.A., Kunst A.E., Geurts J.J., Frenken F.J.M., Machenbach J.P. Trends in Socioeconomic Health Inequalities in the Netherlands, 1981 1999 // Journal of Epidemiology and Community Health. 2002. Vol. 56. No 12. Pp. 927–934.

Davies A.R., Ware J.E. Measuring Health Perceptions in the Health Insurance Experiment.

Santa Monica, CA: The RAND Corporation (publication no. R 2711 HHS), 1981.

Deaton A. Health, Inequality, and Economic Development. National Bureau of Economic Research. 2001. Working Paper No. 8318. Web site: http://www.nber.org/papers/w8318.

Heistaro S., Vartiainen E., Puska P. Trends in Self Rated Health in Finland 1972–1992 // Preventive medicine. 1996. Vol. 25. Issue 5. Pp. 625–632.

Kim J., Durden E. Socioeconomic Status and Age Trajectories Of Health // Social Science and Medicine. 2007. Vol. 65. Issue 12. Pp. 2489–2502.

Kunst A. E., Mackenbach J. P. Measuring Socioeconomic Inequalities in Health. Copenhagen:

World health organization regional office for Europe, 1994.

Lahelma E., Rahkonen O., Huuhka M. Changes in the Social Patterning of Health? The Case of Finland 1986 1994 // Social Science and Medicine. 1997. Vol. 44. No.6. Pp. 789–799.

Lahelma E., Arber S., Rahkonen O., Silventoinen K. Widening or Narrowing Inequalities in Health? Comparing Britain and Finland from the 1980s to 1990s // Sociology of Health & Illness.

2000. Vol.22. No.1. Pp. 110–136.

Leclerc A., Chastang J. F., Menvielle G., Luce D. Socioeconomic Inequalities in Premature Mortality in France: Have They Widened in Recent Decades? // Social Science and Medicine.

2006. Vol. 62. Issue 8. Pp. 2035–2045.

Leon D. A., Chenet L., Shkolnikov V. M., Zakharov S., Shapiro J., Rakhmanova G., Vassin S., McKee M. Huge Variation in Russian Mortality Rates 1984 94: Artifact, Alcohol, or What? // The Lancet. 1997. Vol. 350. Issue 9075. Pp. 383–388.

Mackenbach J. P., Kunst A. E. Measuring the Magnitude of Socio Economic Inequalities in Health: An Overview of Available Measures Illustrated with Two Examples from Europe // Social Science and Medicine. 1997. Vol. 44. No. 6. Pp. 757–771.

Mackenbach J. P., Kunst A. E., Cavelaars A. E.J.M., Groenhof F., Geurts J. J.M., and EU Working Group on Socioeconomic Inequalities in Health. Socioeconomic Inequalities in Morbidity and Mortality in Western Europe. // The Lancet. 1997. Vol. 349. Issue 9066. Pp. 1655–1659.

Marmot M. The Status Syndrome: How Social Standing Affects Our Health and Longevity.

New York: Times Books, Henry Holt and Company, 2004.

McDowell I., Newell C. Measuring Health. New York: Oxford University Press, 1987.

Moser K., Frost C., Leon D. A. Comparing Health Inequalities across Time and Place — Rate Ratios and Rate Differences Lead to Different Conclusions: Analysis of Cross Sectional Data from 22 Countries 1991–2001 // International Journal of Epidemiology. 2007. Vol. 36.

No 6. Pp. 1285–1291.

Mesle F. Mortality in Eastern Europe and the Former Soviet Union: Long Term Trends and Recent Upturns. Paper presented at IUSSP/MPIDR Workshop, June 19 21, 2002.

Murphy M., Bobak V., Nicholson A., Rose R., Marmot M. The Widening Gap in Mortality by Educational Level in the Russian Federation, 1980–2001 // American Journal of Public Health.

2006. Vol. 96. № 7. Pp. 1293–1299.

Palosuo H., Uutela A., Zhuravleva I., Lakomova N. Social Patterning of Ill Health in Helsinki and Moscow: Results from a Comparative Survey in 1991 // Social Science & Medicine. 1998.

Vol. 46. No. 9. Pp. 1121–1136.

Pamuk E. R. Social Class Inequality in Infant Mortality in England and Wales from 1921 to 1980 // European Journal of Population. 1988. Vol. 4. No 1. Pp. 1–21.

Н.Л. Русинова, Л.В. Панова, В.В. Сафронов. Социальная стратификация здоровья...

Pomerleau J., Gilmore A., McKee M., Rose R., Haerpfer C. W. Determinants of Smoking in Eight Countries of the Former Soviet Union: Results from the Living Conditions, Lifestyles and Health Study // Addiction. 2004. Vol. 99. Issue 12. Pp. 1577–1585.

Rusinova N. L., Brown J. V. Social Inequality and Strategies for Getting Medical Care in Post Soviet Russia // Health: An Interdisciplinary Journal for the Social Study of Health, Illness, and Medicine. 2003. Vol. 7. No 1. Pp. 51–71.

Shkolnikov V., McKee M., Leon D. A. Changes in Life Expectancy in Russia in the Mid 1990s // The Lancet. 2001. Vol. 357. Issue 9260. Pp. 917–921.

Shkolnikov V. M., Leon D. A., Adamets S., Andreev E., Deev A. Educational Level and Adult Mortality in Russia: An Analysis of Routine Data 1979 to 1994 // Social Science and Medicine. 1998. Vol. 47. Issue 3. Pp. 357–369.

Third Consultation to Develop Common Methods and Instruments for Health Interview Surveys: Report on a WHO meeting. Copenhagen: WHO Regional Office for Europe. (document EUR/ICP/HST 124).

Wagstaff A., Paci P., Doorslaer E. On the Measurement of Inequalities In Health // Social Science& Medicine. 1991. Vol. 33. Issue 5. Pp. 545–557.

Walberg P., McKee M., Shkolnikov V., Chenet L., Leon D. A. Economic Change, Crime, and Mortality Crisis in Russia: Regional Analysis // British Medical Journal.1998. Vol. 317. No 7154. Pp. 312–318.

Ware J. E. Jr., et al. SF 36 Health Survey: Manual and Interpretation Guide. Boston: The Health Institute, 1993.

World Health Organization. Targets for Health for All. Copenhagen: WHO Regional Office for Europe, 1990.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.