WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ролан барт о ролане барте Составление, перевод с французского и послесловие Сергея Зенкина AD MARGINEM / СТАЛКЕР МОСКВА 2002 мого, в ситуацию неузнавания: раз я воображаю себя, значит, я себя не узнаю.

Так что же, нет никакой истины? — Есть, но только для других, для читателя, для Другого. Связанный путами книжной серии («X. о себе самом»), в которой ему предложили «высказаться», Барт сумел семиологическое приключение1 сказать лишь одно: что он один лишь не может говорить о себе истин но. Это и есть «разочаровывающий» смысл его книги. Он может публи ковать сколько угодно заявлений, интервью или статей, окутываться На днях одна студентка просила меня руководить ее диссертацией, дымовой завесой пояснений, словно каракатица облаком чернил, - но тему которой она назвала мне с заметной, хотя и вполне дружелюб ничто не поможет: как субъект воображаемого и идеологического, он ной иронией: «Идеологическая критика семиологии».

фатально обречен не узнавать себя (то есть не заблуждаться, а беско В этой миниатюрной «сцене», пожалуй, присутствуют все эле нечно откладывать истину на протяжении речи), что бы он сам ни пи менты, характеризующие нынешний статус семиологии и ее но сал о себе и каким бы именем ни подписывался, будь это даже надеж вейшую историю:

нейший из псевдонимов — собственное имя, его Имя Собственное.

— во-первых, тут сказывается распространенное идеологичес кое, то есть политическое осуждение семиологии за то, что эта наука реакционна или, во всяком случае, безразлична к идеологи ческой ангажированности;

действительно, ведь структурализм (а до него и «новый роман» — даже здесь, в Италии, если память мне не изменяет) объявляли наукой на службе у технократии или же у деголлевского режима!

— во-вторых, человек, к которому обращается студентка, рас сматривается как один из представителей той самой семиологии, каковую предполагается разобрать, «демонтировать» (в двойном смысле — «проанализировать» и «снести»);

отсюда и легкая ирония моей собеседницы — предлагая свою тему, она меня провоцировала (не касаюсь здесь психоаналитического толкования этой сцены);

— наконец, в приписываемой мне роли этакого «официально го» семиолога ощущается какое-то почти пародийное колебание, двуличие, неверность по отношению к семиологии, то есть чело век, к которому обращается студентка, оказывается сразу и внутри и вне семиологии;

отсюда слегка приятельский тон (хотя, быть может, он мне лишь почудился), которым запомнилась мне эта сцена, полная интеллектуального кокетства.

«L'aventure smiologique». Доклад на 1 Конгрессе Международной ассоциации семиотики (Милан, июнь 1974 г.);

опубликовано в газете «Монд» 7 июня 1974 года.

226 Прежде чем обратиться подробнее к вопросам, которыми насыщена чел Соссюра и был поражен надеждой, которую он давал, — наконец эта маленькая психодрама, следует сказать, что я не представляю своей то придать научный смысл разоблачению мелкобуржуазных мифов, персоной семиологию или же структурализм: никому не дано пред- которое до тех пор как бы лишь декларировалось «на месте». Средством ставлять идею, верование или метод, а уж тем более человеку, кото- для этого стала семиология — тонкий анализ смысловых процессов, рый пишет, который избрал себе родом деятельности не речь и не с помощью которых буржуазия выдает свою исторически определен публицистическое писание [crivance], но письмо [criture]. ную классовую культуру за нечто природно-всеобщее. В тот момент Интеллектуальное сообщество может объявить вас кем угодно, семиология с ее перспективами, программой и задачами открылась кем ему потребуется, но это всего лишь форма социальной игры, сам мне как основополагающий метод идеологической критики. Эту по же я не могу переживать себя как образ, imago семиологии. По отно- разившую меня надежду я и высказал в послесловии к «Мифологиям» шению.к этому imago я нахожусь в двойственном положении — от- — в научном отношении оно, быть может, и устарело, но то был эйфо крытости и уклончивости: рический текст, так как он ободрял ангажированного интеллектуала, — с одной стороны, я вполне готов принадлежать к корпорации се- давая ему в руки инструмент для анализа, а исследование смысла де миологов, вполне готов вместе с ними отвечать на нападки противни- лал ответственным, наделяя политической действенностью.

ков, будь то спиритуалисты, виталисты, историцисты, спонтанеисты, С 1956 года семиология изменилась, ее история как бы увлечена антиформалисты, археомарксисты и т. д. Такое чувство солидарности потоком времени;

но я по-прежнему убежден, что любая идеологиче дается мне тем легче, что у меня нет никакой тяги к размежеванию, ская критика, если она желает не просто твердить о своей необходимо меня не влечет, как это характерно для фракционной борьбы, проти- сти, может и должна быть только семиологической;

и даже анализиро вопоставлять себя тем, кто мне близок (нарциссическое влечение, хо- вать идеологическое содержание самой семиологии, чем собиралась рошо изученное Фрейдом в связи с мифом о братьях-врагах);

заниматься моя студентка, возможно лишь семиологическим путем.

— с другой стороны, семиология не составляет для меня общего 2. На втором этапе была наука, или по крайней мере научность.

Дела;

это не та наука, учение, направление или школа, с которой я С 1957 по 1963 год я занимался семиологическим анализом такого су отождествлял бы свою личность (довольно и того, что я согласен эту губо знакового объекта, как модная одежда. Замысел был во многом личность как-то называть, да и то я в любой момент готов отказаться личным, можно сказать аскетическим: воссоздать во всех подробнос от этого названия). тях грамматику всем известного, но никем еще не изученного языка.

Что же такое для меня семиология? Это приключение, то есть то, Неважно, что изложение такой работы могло оказаться скучным, — что со мною приключается (что идет ко мне от Означающего). мое удовольствие состояло в том, чтобы выполнить, проделать ее.

Это личное, но не субъективное приключение — ибо в нем осуще- Тогда же (в «Основах семиологии») я попытался и наметить про ствляется не самовыражение, а смещение субъекта — разыгрывалось грамму преподавания семиологии.

для меня в три этапа. Параллельно со мной семиологическую науку разрабатывали и 1. На первом этапе было изумление. Язык, точнее дискурс, всегда развивали другие исследователи, в соответствии с первоначальной составлял предмет моей работы, начиная с первой книги «Нулевая специальностью, направлением мысли и индивидуальностью каждо ступень письма». В 1956 году, напечатав у Надо в журнале «Летр ну- го из них (я имею в виду прежде всего своих друзей и коллег Грейма вель» свои материалы о мифах общества потребления, я собрал их са и Эко). Установились контакты с великими учеными старшего по в книге под названием «Мифологии». В ту пору я как раз впервые про- коления, такими как Якобсон и Бенвенист, и с более молодыми ис Морис Надо (род. 1911) — писатель, критик, журналист.

следователями, такими как Бремон и Мец. Образовались Ассоциа (1970), причем вторая из названных работ в известном смысле отри ция и «Международный журнал по семиологии».

цает первую, отказываясь от структурных моделей и обращаясь к Для меня в тот период работы главным было, пожалуй, не столько практике Текста с его бесконечными отличиями.

намерение заложить основы семиологии как науки, сколько удоволь Что такое Текст? Не стану отвечать определением, так как это зна ствие от занятия Систематикой: в классификационной деятельности чило бы вновь очутиться в плену означаемого.

есть свое творческое упоение, знакомое таким великим классифика В современном, сегодняшнем значении, которое мы стремимся торам, как Сад и Фурье;

подобное упоение давала мне и семиология придать этому слову, Текст принципиально отличается от литератур в свою научную пору, когда я воссоздавал, мастерил (в высоком ного произведения:

смысле слова «бриколяж») системы и игровые модели. Я всегда писал это не эстетический продукт, а знаковая деятельность;

книги только для удовольствия;

удовольствие от Системности заменя это не структура, а структурирование;

ло для меня сверх-я Научности. Тем самым уже назревала и третья это не объект, а работа и игра;

фаза моего приключения: в конце концов, равнодушный к равноду это не совокупность замкнутых в себе знаков, наделенная смыс шию науки, к ее адиафории, по выражению Ницше, я через «удо лом, который следует восстановить, а пространство, прочерченное вольствие» вступил в область Означающего, в область Текста.

следами смысловых сдвигов;

3. Действительно, третий этап стал этапом Текста.

уровнем Текста является не значение, но Означающее, в семиоти Вокруг меня сплетались новые дискурсы, смещая предрассудки, ческом и психоаналитическом смысле этого понятия;

колебля очевидности, вводя новые понятия:

Текст шире, чем традиционное литературное произведение;

быва Пропп, открытый через посредство Леви-Стросса, позволил всерьез ет, к примеру, Текст Жизни, в который я пытался проникнуть с помо приложить семиологию к литературному объекту — повествованию;

щью письма в своей книге о Японии.

Юлия Кристева, глубоко переменившая весь горизонт семиоло Как же сочетаются во мне сейчас эти три пережитых этапа семи гии, лично мне дала прежде всего новые понятия параграмматизма ологии: надежда, Наука и Текст?

и интертекстуальности;

Говорят, что король Людовик XVIII, тонкий гурман, заставлял жа Деррида подверг мощному сдвигу само понятие знака, выступив рить ему несколько бифштексов, сложенных один на другой, и ел с идеей отсрочивания означаемых, рассредоточивания структур;

только самый нижний, впитавший сок, который просочился из ос Фуко подверг знак еще более серьезному суду, определив его кон тальных. Так же и мне хотелось бы, чтобы нынешний этап моего се кретно-историческое место в прошлом;

миологического приключения вобрал в себя лучший сок всех преды Лакан дал законченную систему членения субъекта, без которой дущих, пропущенный, как в королевских бифштексах, сквозь фильтр наука обречена на слепоту и немоту в вопросе о том месте, откуда она из того самого вещества, которое нужно профильтровать;

чтобы говорит;

фильтрующее было и фильтруемым, так же как означаемое является наконец, «Тель кель» предпринял уникальную по сей день попыт и означающим;

чтобы, таким образом, в моей нынешней работе ку поместить все эти преобразования в марксистскую перспективу обнаруживались те стремления, что одушевляли мое семиологическое диалектического материализма.

приключение в прошлом, — готовность принадлежать к содружеству Для меня этот период в основном располагается между «Введени строго научных исследователей и верность принципу взаимопро ем в структурный анализ повествовательных текстов» (1966) и «S/Z» никновения семиологии и политики. Вместе с тем сегодня я признаю эту двойную традицию, лишь оговорив вносимые в нее поправки:

— что касается первого пункта (научного характера семиологии), то ныне я не думаю и не желаю, чтобы семиология была обыкновен ной позитивной наукой, и тому есть важнейшая причина: семиоло свет Юго-Запада гии — и, возможно, ей одной из всех нынешних гуманитарных наук — свойственно задаваться вопросом о своем собственном дискурсе;

ведь это наука о языке, о различных языках, и она не может прини мать свой собственный язык как простую данность, как нечто про- Сегодня, 17 июля, стоит великолепная погода. Сидя на скамейке, зрачное, как нейтральное орудие — одним словом, как метаязык;

во- я, словно играющий ребенок, прищуриваю глаз и смотрю, как ро оруженная достижениями психоанализа, она ставит вопрос о месте, машка в саду, нарушая всякие пропорции, склеивается с лужайкой откуда она говорит, — вопрос, без которого любая наука и любая иде- через дорогу.

ологическая критика ничтожны;

для семиологии (по крайней мере, Дорога эта течет, словно тихая речка;

время от времени по ней так хотелось бы мне) субъект, в том числе и ученый, не бывает экс- проезжает мотороллер или трактор (теперь это и есть настоящие территориален по отношению к своему дискурсу;

иными словами, деревенские звуки, вообще-то не менее поэтичные, чем пение науке в конечном счете негде укрыться в безопасности, и в этом птиц: слышатся они редко и лишь оттеняют тишину природы, на смысле ей приходится признать себя письмом;

лагая на нее едва заметную печать человеческой деятельности), — что касается второго пункта (идеологической ангажированнос- а своими протоками она омывает целый квартал на дальнем краю ти семиологии), то здесь мне кажется, что ставки в игре сильно воз- деревни. Да-да, в этой деревне, хоть и невеликой, есть кварталы, росли: ныне семиология должна иметь дело не только с мелкобуржу- отдельные от центра. Ведь во Франции деревня — всегда противо азной «спокойной совестью», как во времена «Мифологий», но и со речивое пространство. Она ограничена и тяготеет к центру, однако всей символико-семантической системой нашей цивилизации;

надо же далеко от него расходится;

в моей деревне — сугубо классиче стремиться не просто изменить содержание знаков, но прежде всего ской — есть всего одна площадь, одна церковь, одна булочная, од расщепить самую систему смысла — выйти за рамки западной тради- на аптека и две бакалейные лавки (сегодня следовало бы сказать — ции, как я заявлял о том в своем тексте о Японии. два магазина самообслуживания);

зато два парикмахера и два врача В заключение еще одно замечание к этому вступительному слову. — эта прихоть нарушает видимые законы людской географии.

В нем произносилось слово «Я»;

само собой разумеется, что это первое Франция — страна меры? Скажем скорее (причем на всех уровнях лицо — воображаемое (в психоаналитическом смысле термина);

не будь нашей национальной жизни) — страна сложных пропорций.

оно так, не будь всякая искренность неузнаванием себя — не стоило бы и писать, можно было бы просто говорить. Письмо — это как раз то про- Также и весь мой Юго-Запад шире самого себя, вроде тех кар странство, где грамматические лица и источники дискурса смешивают- тинок, которые меняют свой смысл в зависимости от того, как ся, перепутываются, сливаются до неразличимости;

письмо — не истина в них вглядываешься. Я субъективно знаю целых три Юго-Запада.

человека (автора), а истина языка. Поэтому письмо всегда идет дальше, Первый, самый обширный (четверть всей Франции), ин нежели речь. Взяться говорить о своем письме, как я это сделал здесь, — стинктивно обозначается для меня стойким чувством солидарно значит просто сказать другому, что ты нуждаешься в его ответной речи. сти: я изъездил далеко не все это пространство, но любая новость «La lumire du Sud-Ouest». Очерк напечатан в газете «Юманите» 10 сентября 1977 года.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.