WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Международный научно-практический междисциплинарный журнал РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ 1 январь-июнь 2002 Том 2 РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ Международный научно-практический

междисциплинарный журнал УЧРЕДИТЕЛИ: Институт психологии Российской академии наук, Владимир Лепский (Россия) Выходит два раза в год (на русском и английском языках) 1, 2002, январь-июнь, том 2 Главный редактор: В.Е.Лепский (Россия) E-mail: lepsky (lepsky Члены редакционного совета:

С. Амплеби (США), Б.И.Бирштейн (Канада), А.В.Брушлинский (Россия), В.П.Зинченко (Россия), В.А.Лефевр (США), Г.В.Осипов (Россия), Д.А.Поспелов (Россия), И.В.Прангишвили (Россия), В.В.Рубцов (Россия), В.С.Степин (Россия), А.А.Стрельцов (Россия), Ю.Е.Фокин (Россия), Ю.П.Шанкин (Россия) Члены редакционной коллегии:

Д.Адамс-Вебер (Канада), О.С.Анисимов (Россия), К.К.Богатырев (США), В.И.Боршевич (Молдова), О.И.Генисаретский (Россия), И.Е.Задорожнюк (Россия), Г.Г.Малинецкий (Россия), В.А.Петровский (Россия), С.П.Расторгуев (Россия), В.М.Розин (Россия), Г.Л.Смолян (Россия), Т.А.Таран (Украина) Члены редакционно-издательской группы:

Б.П.Бороденков (Россия), В.Н.Крылова (Россия), В.Н.Новосадюк (Молдова), Р.Цвик (Молдова) Издание зарегистрировано в Министерстве Российской Федерации по делам печати, теле радиовещания и средств массовой коммуникации Свидетельство о регистрации СМИ ПИ 77-7309 от 19 февраля 2001 г.

Адрес редакции: 129366, Москва, ул. Ярославская, 13, комн. Fax: 282-92- E-mail: lepsky@psychol.ras.ru http://www.reflexion.ru Журнал издается при поддержке Бориса Бирштейна (доктор философии и экономики, профессор) Перепечатка материалов допускается только по согласованию с редакцией.

Точка зрения редакции не всегда совпадает с точкой зрения авторов.

Присланные в редакцию рукописи не рецензируются и не возвращаются.

© Институт психологиии РАН (Лаборатория психологии рефлексивных процессов), © Лепский В.Е., СОДЕРЖАНИЕ От редактора.................................................................................................... ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ Лепский В.Е. (Россия). Становление стратегических субъектов:

постановка проблемы................................................................................... Лефевр В.А. (США). Стратегические решения и мораль............................ Бирштейн Б.И. (Канада), Боршевич, В.И. (Молдова). Стратагемы рефлексивного управления в западной и восточной культурах................ Круглый стол (8 октября 2001 г.). Проблемы становления рефлексивных субъектов............................................................................ РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ В ВОЕННОЙ СФЕРЕ Томас Т.Л. (США). Рефлексивное управление в России: теория и военные приложения............................................................................... РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И ИНТЕРНЕТ Зинченко В.П. (Россия). Рефлексивные процессы в интернет взаимодействиях (на примере шахматных игр)......................................... РЕФЛЕКСИВНЫЙ ПОДХОД И КИБЕРНЕТИКА ВТОРОГО ПОРЯДКА Лефевр В.А. (США). Кибернетика второго порядка в Советском Союзе и на Западе....................................................................................... Таран Т.А. (Украина). Отображение принципов рефлексивного управления в математических моделях рефлексивного выбора............. ХРОНИКА СОБЫТИЙ Третий международный симпозиум «Рефлексивные процессы и управление»............................................................................................ Междисциплинарный научно-практический семинар «Рефлексивные процессы и управление».................................................. НОВЫЕ КНИГИ «Рефлексивные процессы и управление». Тезисы III Международного симпозиума............................................................................................... Лефевр В.А. (США). Алгебра совести........................................................ Бирштейн Б.И. (Канада). Партнерство ради жизни................................. Памяти А.В.Брушлинского....................................................................... ОТ РЕДАКТОРА Очередной номер журнала в значительной степени группируется вокруг проблем, поднятых на III Международном симпозиуме «Реф лексивные процессы и управление» (8-11 октября 2001, Москва). Сим позиум состоялся почти месяц спустя трагических событий в США.

Мир после 11 сентября 2001 года резко изменился. И всполохи этих изменений отразились на всех выступления участников симпозиума.

Конечно, сформировавшееся к этому времени международное научное сообщество рефлексологов какие-то тенденции в данном направлении предвидело. Более того, два года назад в Лос-Аламосе, а также в Вашингтоне за месяц до трагических событий мы обсуж дали с американскими коллегами учеными и специалистами мини стерства обороны США совместный научный проект по разработке рефлексивных технологий защиты от террористических организаций.

К сожалению, бюрократические преграды не позволили нам тогда внести свой интеллектуальный вклад в создание технологий раннего выявления и нейтрализации угроз терроризма. Удастся ли объединить усилия российских и зарубежных специалистов сегодня? Специали сты уверены в целесообразности такого объединения усилий. Пора понять, что проблемы безопасности и устойчивого развития челове чества – наше общее дело. Пора не подвергаться неосмысленным страхам в связи с возможными угрозами. Надо преодолевать их еще до их появления!

Ведущую роль в этих процессах должны выполнять элиты – наци ональные и международные, деловые, политические, культурные, образовательные, и другие. Наши планы – сделать журнал интерес ным и полезным для их представителей, а также для тех ученых и практиков, которые готовы взять на себя ответственность за реше ние проблем обеспечения безопасности и устойчивого развития че ловечества. Надо научиться размышлять об условиях собственного существования с опорой на инструментарий анализа рефлексивных технологий – лишь в таком случае можно предотвратить многие гло бальные угрозы и даже устранить причины их появления. Иначе нам не выжить...

Владимир Лепский ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ –СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ СТАНОВЛЕНИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ СУБЪЕКТОВ:

ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ © В.Е. Лепский (Россия) Институт психологии Российской академии наук, доктор психологических наук 1. Наследие XX века: стереотипы механизмов взаимодействия и развития С первых шагов в новом тысячелетии человечество все более отчетли во начало осознавать, что старые парадигмы организации мирового порядка, отношений между государствами, этносами, культурами, кон фессиями и другими социальными образованиями и их носителями безнадежно устарели и могут привести всех нас к гигантской катаст рофе.

Совсем недавно мы были на грани ядерной катастрофы, угрозу которой смогли существенно ослабить, но нет полной уверенности, что ядерное оружие надежно защищено от экстремистов.

Сегодня удалось запустить новые механизмы, дающие надежду на предотвращение экологической катастрофы, но нет полной уверенно сти, что мы успеем остановить процессы загрязнения среды до того как будет достигнута черта необратимых явлений.

Процессы формирования глобального информационного общества таят в себе угрозы разрушения самобытных культур и их носителей, что нанесет непоправимый ущерб всему человечеству. При этом в основополагающих документах мирового сообщества этим аспектам уделяется явно недостаточно внимания [13].

Наконец, «неожиданно»возникшие угрозы глобального терроризма снова поставили человечество перед проблемами, к решению которых оно, как всегда, оказалось неподготовленным.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 1, 2002, том 2, с. 5- ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ Почему человечество постоянно оказывается в ситуациях «неожиданно» возникающих угроз (ядерной, экологической, информационной, террористи ческой и др.)? Каждый раз осознание этих угроз приходит тогда, когда требуются невероятные усилия для их нейтрализации, а порой отсут ствуют гарантии успешности их нейтрализации.

Ответ прост: «Человечество не свободно в определении своего пути развития». У него не сформированы механизмы рефлексии, по зволяющие осознанно организовывать процессы своего развития. Че ловечество само ограничило свою свободу, в силу того, что оказалось в плену стереотипов, преодолеть которые не удалось в прошедшем тысячелетии. Главных стереотипов пять [8, 9].

Стереотип 1. Доминанта каузального (исторического, генети ческого) подхода, когда причины явлений ищутся в «прошлом», а главный вопрос – «Почему?» В философии такой подход называется также Лапласовским детерминизмом. С позиций этого подхода Все ленная стремится от более организованного состояния к менее орга низованному.

Стереотип 2. Представление о научно-техническом прогрессе как естественном механизме развития человечества, допустимость обособ ления научной истины от нравственности, главный вопрос – «Как?» Но всегда ли готово человечество к использованию научных от крытий и разработанных на их основе технологий? Есть ли у него ме ханизмы способные дать ответ на этот вопрос и при необходимости остановить процессы их внедрения? Очевидно, нет.

Стихийные процессы включения в жизнь человечества продуктов научно-технического прогресса, подгоняемые запросами общества по требления, сделали его заложником лавинообразно нарастающих угроз для его существования. Сегодня безопасность и развитие человечества оказалась в зависимости не только от национальных концепций, воен ных доктрин государств и действий их лидеров, но также от целей и нравственной ограниченности отдельных группировок и лиц.

Стереотип 3. Представление об «обществе потребления» как безаль тернативной и прогрессивной модели.

Все ли люди земли хотят участвовать в бесконечной гонке за все возрастающими материальными потребностями? Куда приведет эта гонка в условиях ограниченных ресурсов планеты? Все ли хотят обме нять духовное богатство и свободу на явно избыточное материальное благополучие? Лично я не пожелал бы этого своим детям и внукам.

Стереотип 4. Доминанта рациональности в экономической, поли тической, военной и других социальных сферах.

ХХ век можно назвать «веком рациональности». На ней базируется рыночная экономика. Рациональность в войнах довела человечество В.Е.Лепский. Становление стратегических субъектов до полной патологии, когда военные стратеги могли совершенно се рьезно анализировать альтернативы действий, в которых закладыва лись миллионы жертв ядерной войны. Она же породила концепцию «золотого миллиарда», в которой кто-то берет на себя право решать, кому жить на планете, а кому не жить.

Стереотип 5. Доминанта индивидуализма при формировании соци альных отношений и общностей (западная модель) - это гипертрофия прав субъектов перед обязанностями взаимной регуляции целей, от ношений и действий.

Индивидуализм - основа рыночной экономики. Однако он же при вел сегодня мир к нестабильной однополярной системе, стал одной из главных причин нахлынувшей волны терроризма.

Указанные стереотипы жестко детерминируют целевую направ ленность человечества. Первые три органично связаны между собой;

именно они определяли ведущий механизм развития человечества во второй половине ХХ века. Однако это механизм, который неизбежно приведет человечество к катастрофе, если оно не станет субъектом своего развития.

Четвертый и пятый стереотипы в основном связаны с механизмами регуляции взаимных отношений субъектов. Свой вклад в преодоление доминанты рациональности над нравственностью внесли многие свет лые головы человечества [17, 19], однако только сегодня человечество приближается к пониманию важности этой проблемы.

После трагических событий 11 сентября американцев волнует вопрос: «Почему они нас ненавидят?» Средние американцы искренне считают себя замечательными людьми. Они не нарушают законов, любят детей, жертвуют на благотворительность, регулярно ходят в церковь. К сожалению, сегодня средние американцы в большинстве имеют неадекватный ответ на поставленный вопрос. Часто можно услышать мнение: «Они нам завидуют». На мой взгляд, правильный ответ другой, он четко прозвучал в статье экономиста нью-йоркского аналитического центра The Globalist: «… мы мало знаем о мире. Нас не интересует ни Ирак, ни бывшая Югославия. В наших программах новостей больше времени занимают репортажи о транспортных за торах, чем международные события» [1].

Индивидуализм не может быть основой для регуляции отношений в современном мире. Ярким доказательством этого может служить из менение отношения к правам человека в США. Еще несколько месяцев назад невозможно было бы предположить, что США с такой легкос тью и невероятной быстротой смогут поступиться правами человека, которыми они так гордились и через критику несоблюдения которых они разваливали СССР. Оказывается, что кроме прав должны быть ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ обязанности, а также механизмы контроля и обеспечения совместно го сосуществования субъектов.

Многие стереотипы сформировались в условиях, когда можно было провести четкие границы между государствами, локализовать сферы экономической деятельности;

когда воздействие на окружающую сре ду отдельных субъектов не приводило к глобальным последствиям для всей планеты;

когда человечество не было заложником отдельных асо циальных элементов и группировок;

когда корректным было понима ние автономного существования отдельных государств и других видов социальных образований. Сегодня на планете сложилась другая ситуа ция – все мы зависим друг от друга, живем в «коммунальной квартире».

Необходимы другие механизмы регулирования совместного прожива ния, основанные на кооперативном начале, а не на индивидуализме, позволяющие обеспечивать взаимопонимание и доверие субъектов, динамичные переходы от конфликтов к управляемой конфронтации и кооперации.

Актуальна проблема разработки новых «высоких гуманитарных технологий» на основе интеграции гуманитарных и естественнонауч ных областей знаний. Эти технологии должны быть в первую очередь ориентированы на задачи, связанные с разрешением моральных и эти ческих коллизий, раздирающих современное общество. Эти коллизии, как правило, столь сложны, что разобраться в их существе, опираясь на элементарную общечеловеческую моральную интуицию, практически невозможно.

Число вопросов, требующих профессионального и комплексного морально-этического изучения, непрерывно возрастает. Это пробле мы, возникающие в связи с успехами биологии и медицины, вопросы социальной справедливости и ответственности, дилеммы, возникаю щие в международных отношениях, проблемы борьбы с глобальным терроризмом и др.

2. «Бессубъектность» – главная болезнь человечества Человечество не осознает целей и возможностей своего развития, не берет в должной степени ответственности за свои же деяния перед жителями планеты и различными социокультурными образованиями, перед Природой и Мирозданием в целом. «Бессубъектность» – главная болезнь человечества.

Вирусом бессубъектности заражены государства, этносы, различ ные типы сообществ, индивидуумы. Пока человечество будет оставать ся рабом каузального подхода, оно не найдет принципиально новых решений. С этим связаны весьма ограниченные успехи в поиске меха низмов «устойчивого развития». Постоянно будет гонка в устранении В.Е.Лепский. Становление стратегических субъектов угроз и вечное отставание, которое когда-то кончится глобальной ка тастрофой. На наш взгляд, методологической основой для разработки новых концепций развития человечества должен выступить телеоло гический (целевой, финальный) подход. Такой подход начинается с вопроса – «Для чего?». Причины явлений ищутся в «будущем». С пози ций телеологического подхода Вселенная стремится от менее органи зованного состояния к более организованному. Он ориентирован на целеустремленные системы, способные осознавать свои цели, способы и средства их достижения, свои возможности и ограничения. Основа телеологического подхода – субъектность. При этом важно отметить, что «…познающий и действующий субъект вынужден применять осо бые стратегии деятельности, учитывающие специфику человекораз мерных, развивающихся объектов» [16].

3. «Стратегический субъект» – базовый элемент социальной инженерии XXI века Взаимообусловленность, взаимопроникновение и взаимодействие при решении социальных задач различных типов субъектов (личность, группа, организация и др.) и различных видов сознания (индивиду альное, групповое, массовое) подталкивает многих исследователей к принятию некоторой обобщенной логической структуры, инвари антной по отношению к видам и «носителям» сознания. Такого рода структура позволяет в единых понятиях анализировать процессы информационного взаимодействия качественно различающихся эле ментов, не снимая возможностей учета их специфики [12,18]. В этих логико-психологических схемах мы имеем дело с формализованными субъектами, которые могут выступать как модели различных типов реальных субъектов.

Для решения современных проблем обеспечения безопасности и устойчивого развития мирового сообщества мы предлагаем ввести понятие «стратегического субъекта». Это понятие задает обобщенную модель различных типов субъектов (личность, группа, организация, этнос, государство и др.), наделенных свойствами, способствующими преодолению пяти выделенных нами стереотипов XX века.

В качестве основных при рассмотрении свойств стратегических субъектов предлагаются: целевой (телеологический), функциональный (регуляционно-коммуникативный) и структурный аспекты.

Предварительный эскиз отдельных базовых характеристик страте гических субъектов представлен в табл. 1.

Стратегические субъекты – это идеальные образцы, стремление к реальному воплощению которых могло бы, на наш взгляд, способство вать повышению безопасности и устойчивому развитию человечества.

ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ Таблица Отдельные характеристики стратегических субъектов Характеристики Субъекты, Аспекты Частные признаки Стратегические полярные субъекты стратегическим Наличие целей Целеустремленность Пассивность Наличие общих целей Целевая общность Целевая разобщен субъектов ность субъектов Телеологический Социальная направлен- Социальность Асоциальность (целевой) аспект ность целей Устойчивость целей Стабильность Джокеры Совпадение реализуе- Целевая Целевой диссонанс мых и декларируемых адекватность целей Рефлексивная регуля- Рефлексивность Реактивность ция деятельности и коммуникаций Доминирующие потреб- Духовные Материальные ности Социальная ориента- Социальная ответст- Эгоцентризм ция механизмов регу- венность ляции деятельности Доминирующие основа- Морально-этические Рациональные ния при принятии реше ний Ведущая этическая Первая этическая Вторая этическая сис система [17] система (совмеще- тема (совмеще ние «добра» и «зла» ние «добра» и «зла» рассматривается рассматривается как Регуляционно как «зло») «добро»: цель оправды коммуникативный вает средства) аспект Ведущая ориентация Коллективизм Индивидуализм во взаимодействиях с другими субъектами Ведущая форма отноше- Партнерство Потребление ний с другими субъекта- (субъект-субъектные (субъект-объектные ми отношения) отношения) Отношение к мнению Толерантность Толерантность (точке зрения) других субъектов Доминанта поведения в Ориентация на ком- Агрессивность конфликтных ситуациях промисс Готовность на жертву Жертвенность Эгоизм ради общего дела Свобода действий (за- Независимость Зависимость щищенность от внеш него явного или скры того управления) Деление на единицы Функционально-це- Функциональная раз Структурный левая фрактальность нородность аспект (часть-целое) В.Е.Лепский. Становление стратегических субъектов Принятие этого тезиса позволяет по-новому взглянуть на проблему создания общепринятых механизмов оценки и регулирования действий субъектов мирового сообщества, а также открывает новые горизонты для совершенствования различных типов субъектов от индивидов до государств и различных видов международных сообществ. Такой под ход не следует понимать как призыв к разрушению самобытных культур и их носителей: предлагаются лишь ориентиры для формирования «общего поля» мировой культуры, базовых характеристик носителей самобытных культур, которые создадут предпосылки для усиления гуманистического начала в развитии человечества.

При реализации такого подхода принципиально важна ориентация на позитивное влияние друг на друга различных культур и их носите лей, на интеграцию мирового опыта формирования разных типов субъектов. Особое значение приобретают обобщенные различия куль тур и их носителей: «Запада» и «Востока». С этой целью мы провели «пилотные» экспертные оценки. Экспертами выступали российские молодые специалисты в области внешнеполитической деятельности.

Им было предложено дать оценки на шкалах конструктов (характери стики стратегических и полярных им субъектов) соотносящихся с обобщенными субъектами «Запада» и «Востока». Наиболее ярко вы раженные различия приведены в табл. 2. Заметим, что оценки носят крайне обобщенный и иллюстративный характер и могут отличаться при сравнении конкретных субъектов.

Таблица Сравнительные оценки характеристик обобщенных субъектов «Запада» и «Востока» Аспекты и признаки сравнения «Запад» «Восток» субъектов Телеологический (целевой) Целеустремленность Целевая общность аспект (субъектов) Регуляционно-коммуникативный Независимость Рефлексивность аспект Духовность Коллективизм Жертвенность Структурный аспект Функционально-целевая фрактальность (часть целое) Даже поверхностный анализ указывает на целесообразность ин теграции культур «Запада» и «Востока» при постановке проблемы ста новления стратегических субъектов. Этот процесс крайне сложный, и возможно Россия, за которой исторически закрепилась роль моста между «Западом» и «Востоком» могла бы выступить в роли посредника ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ и катализатора такого рода интеграции. Очевидно, для решения этой проблемы потребуется и создание новых высоких гуманитарных тех нологий социальной инженерии.

4. Готова ли Россия стать лидером в создании новых гуманитарных технологий становления стратегических субъектов?

Россия располагает необходимым культурным и научным потенциалом для лидерских позиций в создании новых гуманитарных технологий становления стратегических субъектов, однако она не готова сегодня к выполнению этой миссии. Главная причина – в ее «системной дезор ганизации». Среди признаков системной дезорганизованности России следует указать [8]:

– государство не является четко выраженным субъектом управления, оно не сформировало стратегию развития (понимаемую и принима емую большей частью населения), не обеспечило нормальные условия жизни своим гражданам, не гарантирует соблюдения основных конституционных прав;

– существенную роль в управлении всеми сферами общественной жизни играют коррумпированные чиновники, криминал и дру гие асоциальные элементы;

– «средний класс» и элиты атрофированы, дезорганизованы, не включены в реальные механизмы управления и развития;

– политические партии и движения в основной своей массе имеют бутафорский характер;

– общественные (не политические) образования слабо организова ны и практически не влияют на социальные процессы;

– граждане в подавляющем большинстве социально пассивны, име ют трудноразрешимые проблемы с самоидентификацией (госу дарственной, этнической, семейной и др.).

Адекватная оценка сложившейся ситуации находит все более ши рокое распространение в обществе, многие из указанных признаков отражены в посланиях Президента Российской Федерации Федераль ному собранию.

За 2001 год сделаны важные шаги на пути укрепления целостнос ти России, усиления вертикали власти. Эти шаги были необходимы, однако, такая организованность в чем-то однобока. Необходимы эк стренные меры по повышению степени организованности в целом государства и одновременно становлению гражданского общества в России.

Такого рода процессы надо планировать и организовывать, а не надеяться на естественное их развертывание, как это было с рыноч ной экономикой.

В.Е.Лепский. Становление стратегических субъектов Стихийный характер вхождения в глобальное информационное об щество приведет к дальнейшему разрушению самобытной культуры России, к навязыванию чуждого ей образа жизни, что представляет угрозы национальным интересам России, а также интересам развития мирового сообщества в целом.

Болезнь «бессубъектности» охватила Россию в ярко выраженной форме. В работах [3-11] рассмотрены отдельные механизмы разруше ния субъектности в России, предложения по развертыванию механиз мов становления и поддержки стратегических субъектов в России.

Социальные и экономические изменения в России повлекли за собой крайне важные психологические последствия. Ситуация таит в себе самую главную, явно недооцениваемую угрозу национальной бе зопасности России. Для большей части населения все происходящее стало бессмысленным и непонятным. Деидеологизация, распад соци альных отношений привели к «атомизации», к разрыву социальных связей между обществом и индивидуумами. Как следствие - массовая потеря позиции человека как субъекта жизни [2]. Одновременно про исходило разрушение субъектности государства, чему способствовали многочисленные механизмы, связанные как с внешними, так и с внут ренними источниками угроз [3, 14].

Среди основных механизмов разрушения субъектности Российско го государства в последние десять лет выделим:

– внешний перехват инициатив в реформировании отечественной экономики (навязывание экономических моделей, неадекватных российским условиям, затягивание в кредитную зависимость и др.);

– профессионально организованные рядом стран информацион но-психологические операции, направленные на «перехват» государственного управления;

– ангажирование лидеров российской системы управления и ис пользование их для внешнего управления Россией;

– создание благоприятных условий для бурного роста коррупции в системе государственного управления, для перехвата управления финансовыми группировками и криминальными структурами.

Осознание индивидом или группой себя сопряжено с интерпретаци ей общества как субъекта и объекта. Большая часть населения стала вос принимать себя как объект по отношению к обществу и государству.

В условиях, когда значительная часть населения оказалась в «пас сивной» позиции по отношению к своей роли носителя суверенитета и источника власти, создаются благоприятные возможности для осу ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ ществления различного рода манипуляций по управлению свободным волеизъявлением народа. Широко используются психотехнологии с целью превращения человека (группы) из субъекта жизнедеятельнос ти в объект манипуляций в интересах отдельных лиц и организаций. В частности, действенные механизмы разрушения субъектности граждан России связаны с политическим PR, СМИ, влиянием «черной культу ры», несоответствием системы образования актуальным проблемам социальных преобразований России, деятельностью культовых орга низаций, неадекватной ролью интеллигенции.

Наиболее общие и инвариантные механизмы разрушения субъект ности граждан связаны с воздействиями на рефлексивные структуры сознания, мощнейшим инструментом при этом является блокировка рефлексии. Рассмотрим примеры такого рода механизмов, способству ющих разрушению субъектности граждан.

Политический PR в России Политический PR является ярким примером массового использования механизмов разрушения субъектности граждан России. Оказывать воз действия на свободное волеизъявление граждан можно различными способами. Что касается психологических воздействий, то базовым критерием «чистоты» этих воздействий, а соответственно и «чисто ты» избирательных технологий в целом может выступить ориента ция на один из двух способов существования человека как субъекта жизнедеятельности (рефлексивный и реактивный) [15] и использова ние этой ориентации при выборе или конструировании конкретных акций [5].

Ориентация на стимулирование, поддержку и использование «ре активного» способа жизнедеятельности граждан в избирательных тех нологиях определяется, прежде всего, намерениями организаторов управлять поведением избирателей, управлять их выбором. Основные методы, как правило, базируются на формирование «щелевого» созна ния, различного рода манипулятивных воздействиях, в том числе на широком использовании воздействий на эмоциональную сферу, про вокациях импульсивных действий и др.

Ориентация на стимулирование, поддержку и использование «рефлексивного» способа жизнедеятельности граждан определяется, прежде всего, намерениями организаторов сформировать представле ние избирателей о целях, программах, механизмах их реализации, а также последствиях, вытекающих для различных типов субъектов, в том числе и для избирателя, Главная задача этого способа – помочь в осуществлении сравнительного анализа альтернативных предложений, способствовать повышению «политической культуры» граждан и т.п.

В.Е.Лепский. Становление стратегических субъектов Основные методы базируются на убеждении, расширении «сферы сознания», осознании персональной ответственности, поддержке осоз нанного свободного волеизъявления. Такая ориентация организаторов избирательных кампаний создает предпосылки для использования пси хологически корректных избирательных технологий.

Сегодня в России актуальная проблема организации конструк тивного движения к созданию систем детализированных (частных) критериев и принципов построения психологически корректных избирательных технологий, ориентированных на построение граж данского общества. Такое общество в России находится в зачаточном состоянии. Практически отсутствует контроль со стороны общества над государством, финансовыми олигархами и различными типами корпоративных группировок, активно действующих в социально политической сфере. Крупномасштабные избирательные кампании фактически представляют собой поле борьбы за власть упомянутых корпоративных структур. Такие кампании – это их скрытая информа ционно-психологическая война, в которой «безоружным» участником оказываются россияне. Точнее не участником, а ресурсом, ради уста новления контроля над которым организуются баталии с широким включением СМИ и Интернета. Они осуществляются на основе эти ки корпоративных структур, с вытеснением других этических систем, прежде всего за счет подкупа, силовых воздействий и различного рода манипуляций.

Вследствие этого в контексте построения гражданского общества политический PR в России может быть охарактеризован в целом как явление асоциальное, поскольку те, кто его осуществляют, не имеют собственной гражданской позиции, не являются субъектом социаль ного развития. Политический PR в России является инструментом в руках тех кто имеет деньги. Поведение PR-агентов, как правило, регули руется на основе либо этики заказчика («кто платит, тот и заказывает музыку»), либо набора технологий с использованием принципа «цель оправдывает средства».

Главная болезнь политического PR в России – его бездуховность и технологоцентричность. Последствия этой болезни проявляются в разрушении субъектности граждан и государства.

Сегодня в России наметились тенденции к сокращению финан сирования политического PR. Сложившиеся команды пиарщиков, привыкшие к большим деньгам, ищут новые сферы приложений. Учи тывая их деструктивные для гражданского общества функции, следует предельно сузить эти сферы.

ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ Культовые организации Можно с уверенностью сказать, что любая область человеческой де ятельности – религия, педагогика и просвещение, политика, досуг и хобби, психотерапия, производство и бизнес и т.д. – дает свои образ цы культовых групп или движений. Сущность механизмов разрушения субъектности граждан, реализуемых в деятельности культовых органи заций, удается вскрыть через анализ рефлексивных процессов, исполь зуемых ими для воздействия на психику граждан.

С учетом двух способов существования человека как субъекта жиз ни (рефлексивный и реактивный), рассмотрим два крайних, с точки зрения блага и зла для общества, варианта организации перехода че ловека на новую форму жизнедеятельности. При этом будем исходить из того, что в этих процессах активно участвуют лица, содействующие (управляющие) указанным переходом.

Вариант 1. «Схема развития». В общих чертах включает следующие процедуры:

– «Фиксация разрыва ранее сложившейся жизнедеятельности» – форми рование состояния готовности к принятию новых форм жизнедея тельности. Человек сам приходит к осознанию того, что надо что-то менять и как-то жить иначе, или ему оказывают в этом помощь.

– «Актуализация рефлексии» – единственная возможность самому со здать или осознанно выбрать новую форму жизнедеятельности, а также организовать процесс перехода к ней. Помощь извне в дан ной процедуре крайне важна, ибо совершить, как иногда говорят, «рефлексивный выход» за пределы своей жизнедеятельности, сде лать ее объектом исследования и соотнести с новыми формами – весьма сложный процесс, требующий иных, чем для осуществле ния первичной жизнедеятельности, методов и средств.

– «Рефлексивная кооперация» – поддержка человека, совершившего «рефлексивный выход» за пределы сложившейся жизнедеятель ности, выход в рефлексивную позицию. Такого рода помощь опре деляет основу современных представлений гуманистической пси хологии и находит отражение в психотерапии, в организационном развитии, в развитии деятельности на основе новых информаци онных технологий, в организации политической деятельности, в управленческом консультировании и других видах поддержки человека. В этих подходах ведущей представляется ориентация на обеспечение свободы личности, а не на «навязывание» ей вне шних советов и рекомендаций.

При использовании данной схемы человек является подлинным субъектом развития своей жизнедеятельности, кроме того, он и сам развивается, ибо процедура актуализации рефлексии либо провоцирует В.Е.Лепский. Становление стратегических субъектов переход с реактивного способа жизнедеятельности на рефлексивный, либо закрепляет рефлексивный способ жизнедеятельности, оснащая человека новыми средствами более эффективной работы. Можно утверждать, что «Схема развития» является благом для общества, поскольку она максимально ориентирована на свободную развиваю щуюся личность.

Вариант 2. «Схема рефлексивного программирования». В общих чертах включает следующие процедуры:

– «Разрыв ранее сложившейся жизнедеятельности».

– «Рефлексивная блокада» – блокировка «несанкционированных» кем-то рефлексивных процессов, фактически лишение человека возможности самостоятельно осуществлять осознанное создание жизнедеятельности или выбор ее новой формы.

– «Социальная изоляция» – блокировка «несанкционированных» кем либо информационно-психологических воздействий социального окружения, фактически лишение возможности влияния на процессы создания или выбора новой формы жизнедеятельности ближайшего социального окружения человека (семьи, друзей, коллег и др.).

– «Рефлексивное программирование» – навязывание человеку заранее предопределенных кем-то представлений, точек зрения, позиций, мнений и других психических образований с целью принятия им предлагаемой нормы жизнедеятельности.

Существенные различия в ориентации схем развития и рефлексив ного программирования иллюстрируются в табл. 3.

При использовании «Схемы рефлексивного программирования» человек превращается в объект управления. Процедуры «Рефлексив ной блокады», «Социальной изоляции» и «Рефлексивного программи рования» способствуют закреплению «реактивного способа жизнедея тельности» и никоим образом не способствуют развитию личности. Эти процедуры явно ограничивает свободу личности. Можно утверждать что «Схема рефлексивного программирования» является злом для общества и максимально ориентирована на превращение человека в робота.

Нами проведен анализ технологий воздействия на психику, исполь зуемых в тоталитарных религиозных сектах [11], где наиболее ярко проявляется действие по «Схеме рефлексивного программирования».

Вскрытие механизмов «рефлексивной блокады», «социальной изоля ции» и «рефлексивного программирования» позволяет по-новому сфор мулировать задачи правового регулирования деятельности культовых организаций, способствовать формированию индивидуальной защиты граждан от негативных психологических воздействий, повышать куль туру работников СМИ.

ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ Таблица Принципиальные различия схемы развития и схемы рефлексивного программирования Аспекты сравнения Схемы развития Схема рефлексивного про граммирования Ориентация на спо- Ориентация на рефлексивный Ориентация на реактивный соб жизнедеятельно- способ жизнедеятельности способ жизнедеятельности сти человека человека человека Отношение Ориентация на сохранение и Ориентация на превращение к субъекту формирование «субъектности» субъекта в объект управле человека, отказ от манипулиро- ния. Ведущая роль социали вания человеком зации к нормам культовой организации Действия в конкрет- Ориентация на самостоятель- Ориентация на шаблонные ных ситуациях жизне- ные действия в любых ситуа- (заранее предписанные) деятельности циях жизнедеятельности действия в типовых ситуа (проблемный подход) циях жизнедеятельности и обязательное обращение к помощи ведущих представи телей сект в нестандартных ситуациях Ведущая направлен- Стимулирования и поддержка Блокировка рефлексии;

ность психологичес- рефлексивных процессов блокировка социальных кон ких воздействий тактов (вне секты);

рефлек сивное программирование, процесс обучения, усвоения идей строится на эмоциональ ном принятии без критическо го анализа Структура Гибкая «горизонтальная» струк- Жесткая «вертикальная» управления тура управления иерархическая структура управления Базовые знания Процедурные Предметные Подготовка субъек- Формирование базовых Обучение знаниям, навыкам тов к жизнедеятель- качеств для самостоятельной и умениям для использова ности организации своей жизнедея- ния нормативных представ тельности лений и методов культовой организации Негативная роль культовых организаций связана также с тем, что они являются полигоном для «выращивания» антигуманистических технологий воздействия на индивидуальное и групповое сознание.

Неадекватная роль интеллигенции Наша интеллигенция обладает мощным интеллектуальным потен циалом, способна целостно воспринимать и анализировать любые хитросплетения сложнейших социальных систем и процессов. Она выполняла огромную роль в дореволюционный период, что позволяло соперничать с Западной Европой не только духовно-нравственно, но В.Е.Лепский. Становление стратегических субъектов и культурно. Она умеет брать на себя роль лидера в обществе в кризис ных ситуациях, как это было в 1991 году.

Ныне интеллигенция утратила и не может обрести свою позицию.

Почему же сегодня она не находится на переднем плане социальных преобразований России? Ответ на этот вопрос можно найти анализи руя наиболее распространенные точки зрения на роли интеллигенции в современных условиях [7]:

«транслятор западных шаблонов»;

формирователь «образа врага»;

постоянный оппозиционер к власти;

«судья и пророк»;

«социальный диагност».

Интеллигенция не берет на себя функции генератора, а главное – контролера процессов социальной инженерии в обществе.

В контексте рассматриваемой задачи, с учетом разрозненности и разобщенности интеллигенции более корректно говорить не об ин теллигенции, а об элитах России. Тех элитах, которые смогут стать стратегическими субъектами и определить основу движения по фор мированию стратегической элиты России.

Успешность выполнения стратегической элитой миссии «пробужде ния рефлексии в общественном сознании» зависит не только от осозна ния и принятия самой этой миссии. Успех принципиально зависит от осознания ее важности высшим руководством страны, от организации конкретных шагов, направленных на создание адекватных социальных механизмов, в том числе механизмов нейтрализации противодействия со стороны субъектов, не заинтересованных в становлении субъектов гражданского общества в России.

5. Россия на пути к лидерству в создании новых гуманитарных технологий становления стратегических субъектов За два года в России достигнуты определенные успехи в восстановле нии субъектности государства нового века. Одна из главных опаснос тей, которая нас подстерегает, – дисбаланс в становлении различных типов субъектов общества (государство, различные типы социальных образований, элиты, граждане). Складывающийся перекос в сторону усиления субъектности государства по сравнению с другими элемен тами общества, таит в себе скрытые источники угроз для развития России.

Выделим актуальные проблемы становления стратегических субъек тов России [8]:

стимулирование становления и поддержки стратегической элиты России;

ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ встраивание стратегической элиты в реальные механизмы го сударственного и общественного управления;

поиск инновационных «системообразующих идей» для стиму лирования процессов становления всех типов стратегических субъектов;

повышение культуры россиян в сфере стратегического управ ления;

создание механизмов реальной включенности граждан и обще ственных образований в процессы управления Россией;

создание информационной среды становления и поддержки стратегических субъектов в России.

Проект Клуба стратегической элиты России Россия располагает относительно небольшим ресурсом времени для поисков выхода их кризисного состояния. В этой связи нельзя рассчитывать на стихийное формирование механизмов развития. Не обходимо срочно найти или сформировать субъектов, которые взяли бы на себя эту функцию и смогли бы продуктивно ее реализовать.

Оперативно можно это сделать только на основе российских элит, которые находятся в атрофированном состоянии. Тем не менее, дан ный шанс единственный и реализовать его нужно.

Речь идет о создании Клуба стратегической элиты России (деловой, политической, культурной), который сам должен стать стратегическим субъектом, а также создать критическую массу для формирования раз личных типов стратегических субъектов в России и мировом сообще стве. Президентом Клуба стратегической элиты (КСЭ) России может быть только Президент страны. Технологии работы КСЭ должны опи раться на мировой опыт создания структур подобного рода, а также учитывать современную ситуацию и предложенную модель стратеги ческих субъектов.

Такой подход позволит осуществить консолидацию всех структур общества, решит проблемы, которые сегодня в России кажутся не разрешимыми. Президент Российской Федерации, возглавив КСЭ, получит мощнейший механизм стратегического воздействия, при соответствующем использовании которого в качестве параллельного контура управления страной зможно в короткие сроки резко интен сифицировать борьбу с коррупцией, устранить угрозу терроризма, решить многие другие задачи.

В последние годы была предпринята попытка создания в регионах (а по большому счету и в стране в целом) параллельных контуров уп равления на основе Федеральных округов, однако, конструктивная с позиций управления идея не была в достаточной степени эффективно В.Е.Лепский. Становление стратегических субъектов реализована, поскольку «второй субъект» оказался также, как и «пер вый», элементом государственной машины. К сожалению, не были использованы благоприятные условия для «выращивания» в рамках Федеральных округов нового типа субъектов управления, что позво лило бы сделать шаг к построению гражданского общества в России.

Упущенные возможности еще можно реализовать на основе введения КСЭ в стратегические процессы управления.

Предлагаемая организационная схема вызовет противодействие со стороны коррумпированных элементов государственных структур.

Поэтому без непосредственного руководства со стороны Президента Российской Федерации она в принципе нереализуема.

Для данного проекта потребуется создание новых высоких гума нитарных технологий организации совместной работы разного типа субъектов, в том числе с использованием новых информационных тех нологий [10]. Идеи создания таких технологий нами проработаны, в частности, в ходе проведения «Стратегических конгрессов». Эти разработки нужно положить в основу формирования новой «ниши» на мировом рынке высоких технологий.

Рефлексивный подход может быть использован как методоло гическая и методическая основа создания данного класса высоких гуманитарных технологий, организации междисциплинарных работ направленных на стабилизацию и развитие мирового сообщества на основе установления взаимопонимания и доверия всех видов субъек тов, использования новых механизмов согласования их интересов, интеграции при сохранении самобытности и автономности.

Сегодня Россия имеет шанс стать мировым лидером в области раз работки и использования рефлексивных технологий по следующим направлениям:

1) Установление взаимопонимания и доверия различных типов субъектов мирового сообщества (государств, этносов, сообществ, граж дан и др.) с опорой на рефлексивные процессы.

2) Обоснование целей и задач стратегического управления и разви тия мирового сообщества с участием и учетом интересов разнообразных типов субъектов (государств, этносов, сообществ, граждан и др.).

3) Обеспечение защиты субъектов и отношений между субъектами (в частности, государствами) от скрытого вмешательства («рефлексив ной блокады», «рефлексивного управления» и др.) социально деструк тивных групп и организаций.

4) Разработка технологий «пробуждения» и поддержки рефлек сии различных типов субъектов, в том числе граждан и населения пла неты в целом, формирование рефлексивной культуры стратегических субъектов.

ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ 5) Разработка гуманитарных технологий информатизации обще ства (включая СМИ) на основе рефлексивного подхода.

6) Осуществление международной экспертизы (рефлексивного анализа) ситуаций, конфликтов, документов и др.

7) Координация международных работ в области разработки реф лексивных технологий.

Выход России из состояния «системной дезорганизации» связан с решением проблемы становления системы стратегических субъектов:

общества в целом, государства, элит, различных сообществ, граждан.

Сегодня в России имеются предпосылки для развертывания работы в этом направлении. Принципиально важно не допустить дисбаланса в становлении различных типов субъектов (государства, общественных образований, элит, граждан). В итоге Россия, встав на путь формирова ния системы стратегических субъектов, может стать создателем новых форм осознанной жизнедеятельности на планете.

Литература 1. Байер А. Почему они нас ненавидят? / Ведомости, 5 ноября 2001 г. С. 4.

2. Брушлинский А.В. Проблемы психологии субъекта. М.: Институт психологии РАН, 1994.109 с.

3. Емельянов Г.В., Лепский В.Е., Стрельцов А.А. Проблемы обеспечения информа ционно-психологической безопасности России // Информационное общество.

1999. 3. С. 47-51.

4. Лепский В.Е. Технократический подход к информатизации общества – источник угроз национальной безопасности России // II Всероссийская научная конфе ренция «Россия – XXI век». М. 1999. С. 143-147.

5. Лепский В.Е. Информационно-психологическая безопасность избирательных кампаний – стратегия оздоровления общества / Информационно-психологичес кая безопасность избирательных кампаний. М.: Институт психологии РАН. 1999.

С. 6-23.

6. Лепский В.Е. Рефлексивный анализ политического PR в России: аспект пост роения гражданского общества / Рефлексивное управление. Сборник статей.

Международный симпозиум 17-19 октября 2000 г., М.: Изд-во «Институт психо логии РАН», 2000. С. 169-179.

7. Лепский В.Е. Коллективный психотерапевт. Пробуждение рефлексии народа – основная задача российской интеллигенции / Независимая газета, 24 нояб ря 2000 г. С. 3.

8. Лепский В.Е. Глобальное информационное общество и информационная безо пасность России: проблема становления стратегических субъектов. Материалы «круглого стола» (Москва, Институт Европы РАН, 21 марта 2001 г.) М. ИЕ РАН. С.

96-120.

9. Лепский В.Е. Гуманитарная парадигма внешней политики России в XXI веке / Информационная безопасность и внешняя политика России в XXI веке. – М.:

МИД РФ. 2001. С. 82-88.

10. Лепский В.Е. Нужен ли России Институт человека? / Независимая газета, 23 апреля, 2002 г.

11. Лепский В,Е., Степанов А.М. Рефлексивное управление в тоталитарных сектах / Рефлексивное управление. Сборник статей. Международный симпозиум 17-19 октября 2000 г., М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2000. С. 51-60.

В.Е.Лепский. Становление стратегических субъектов 12. Лефевр В.А. Конфликтующие структуры. М.: Сов.Радио, 1973.154 с.

13. Окинавская Хартия Глобального Информационного Общества. 2000.

14. Проблемы информационно-психологической безопасности/Под ред. А.В.Бруш линского и В.Е.Лепского. – М.: Институт психологии РАН, 1996. 100 с.

15. Рубинштейн С.Л. Человек и мир / Проблемы общей психологии. М.: Педагогика, 1976. С. 253-381.

16. Степин В.С. Саморазвивающиеся системы и перспективы техногенной циви лизации / Синергетическая парадигма. Многообразие поисков и подходов.

М.: Прогресс-Традиция, 2000. С. 12-27.

17. Lefebvre V. Algebra of Conscience. Dordrecht/Boston/London.: Kluwer Academic Publ. – 2001.

18. Parsons T. Social System. Glencoe, 1952.

19. Rapoport A. Reflexion, Modeling, and Ethics / Wheeler, H. (Ed.): The Structure of Human Reflexion. New York: Peter Lang. 1990.

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ РЕШЕНИЯ И МОРАЛЬ © В.А. Лефевр (США) Калифорнийский университет, г. Ирвайн профессор Решение моральных проблем лежит вне сферы науки. Мнение ученого о том, что есть добро, а что есть зло, не более обоснованно, чем мнение любого другого человека. Можно даже сказать, что в силу глубокой сосредоточенности на предмете своих собственных исследо ваний ученый, как правило, обладает недостаточным опытом личной вовлеченности в судьбы других людей, а это делает его моральные суждения иногда излишне прямолинейными. Неспособность ученого разрешать моральные коллизии не означает, однако, что он не спосо бен, используя научный метод, понять более глубоко, чем другие люди, внутренние пружины решений принимаемых в условиях моральных дилемм. Знание этих пружин абсолютно необходимо любому современ ному политическому деятелю, от решений которого может зависеть судьба разумной жизни на нашей планете.

Исследования в области рефлексии уже позволили ответить на ряд важных вопросов, связанных с природой человеческой морали.

Чтобы было ясно, о чем идет речь, я позволю себе начать с метафори ческой истории, которую я уже использовал в книге Алгебра Совести для иллюстрации различий между двумя типами морали.

Представим себе игрушечный замок, в котором живет бумажный человечек со своими друзьями. Внезапно, огнедышащий дракон «с человеческим лицом» появляется перед замком, грозя сжечь его вместе со всеми обитателями. Маленький бумажный человечек бес страшно выходит из замка, протягивая дракону руку дружбы и пыта ясь пробудить в нем человеческие чувства. Дракон изрыгает пламя, и Пленарный доклад на Международном симпозиуме «Рефлексивные процессы и управление» 8-10 октября 2001 г., Москва, Россия РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 1, 2002, том 2, с. 24- В.А. Лефевр. Стратегические решения и мораль человечек превращается в горстку пепла. После этого дракон теряет к замку интерес и уходит.

Вообразим себе теперь, что через некоторое время тот же дракон подходит к другому замку, где живет другой бумажный человечек со своими друзьями. Этот человечек ведет себя иначе. Он выходит из замка с крохотной шпагой в руке, готовый, несмотря на различие сил, к смертельной схватке. Дракон опять изрыгает пламя, маленький чело вечек гибнет в огне, после чего дракон уходит, не тронув замка. Каждый замок канонизирует своего героя.

Проходят столетия, жители замков обнаруживают существование друг друга и сразу же вступают в идеологическую конфронтацию. Жите ли первого замка считают своего человечка истинным героем, а другого – слабым, потому что у него не хватило мужества выйти к дракону без оружия. Жители второго замка считают героем именно своего чело вечка и полагают, что первый человечек побоялся взять в руки шпагу и заискивал перед драконом.

Теперь спросим себя, кто из них прав, а кто ошибается? Мы ви дим, что нет никаких рациональных оснований отдать предпочтение одной из этих точек зрения, но принять их обе одновременно тоже нельзя. Находясь в рамках науки, мы можем лишь зафиксировать су ществование двух различных нормативных образцов героического поведения.

В этой аллегорической истории отражен один факт, обнаружен ный с помощью теоретической модели рефлексирующего субъекта.

Существуют две различные этические системы. Герой первой из них склонен к жертвенному компромиссу, а герой второй к жертвенной борьбе. Помимо этого предсказания, модель дает достаточно подроб ную классификацию нормативных человеческих характеров в каждой этической системе и указывает на связь типа системы с нормативной оценкой комбинации добра и зла. В первой этической системе, в кото рой герой протягивает руку дружбы дракону «с человеческим лицом», соединение добра и зла оценивается как зло, т.е. ложка дегтя портит бочку меда. Во второй этической системе, в которой герой выходит к дракону со шпагой в руках, соединение добра и зла оценивается как добро, т.е. ложка меда облагораживает бочку дегтя.

Принадлежность данного общества к той или иной этической сис теме отражается в идеологических текстах, регулирующих моральную жизнь. Для первой системы характерен запрет зла, например: «не лги», для второй - призыв к добру: «будь правдив». Указанные черты этичес ких систем, а также многие другие, более тонкие особенности были вскрыты только благодаря специальной теоретической модели, позво лившей связать разнородные факты в единое целое.

ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ Зададим теперь вопрос: почему политическому деятелю необходи мо ясное понимание существования в мире двух различных этических систем? Ответ таков: Это нужно ему для правильного прогноза реакции общества с другой этической системой на его позицию и его действия.

Зеркальная модель, т.е. априорное предположение, что он такой же, как я, может приводить к серьезным ошибкам при принятии страте гических решений.

Рассмотрим в этой связи то, что можно было бы назвать «парадок сом талибов».

Как известно, молодежная организация талибов возникла в лаге рях афганских беженцев в Пакистане. Эти лагеря были созданы, в значительной степени, благодаря американской помощи. Считалось само собой разумеющимся, что талибы станут верными союзниками Соединенных Штатов. Это убеждение играло ключевую роль при под готовке стратегических решений, затрагивающих Центральную Азию.

Антиамериканский поворот талибов стал полной неожиданностью для большинства политиков. Глубинная причина этого поворота состоит отнюдь не в специфике Ислама, а в том, что организация талибов, если рассматривать ее в качестве макро-субъекта, принадлежит ко второй этической системе. Любой компромисс такого макро-субъекта с дру гим макро-субъектом унижает его в собственных глазах, независимо от материальных благ, которые сулит этот компромисс.

Мы видим, что неучет этической системы талибов привел к про счетам на стратегическом уровне. Этот урок необходимо помнить, разрабатывая стратегию борьбы с мировым терроризмом. Организа ции террористов являются макро-субъектами, не имеющими террито риальной компактности, в отличие от таких макро-субъектов, как на пример государство. Это приведет к тому, что для борьбы с ними будут создаваться интернациональные антитеррористические организации, также не имеющие территориальной компактности и, следовательно, очень трудно контролируемые. Возникнет серьезная опасность пере рождения антитеррористических организаций в террористические.

Чтобы избежать этой опасности, борьбу с терроризмом надо строить на основе первой этической системы. Это труднейшая проблема, ре шить которую невозможно без участия профессионалов, изучающих рефлексию, мораль и поведение человека.

СТРАТАГЕМЫ РЕФЛЕКСИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ В ЗАПАДНОЙ И ВОСТОЧНОЙ КУЛЬТУРАХ © Б.И. Бирштейн (Канада), В.И. Боршевич (Молдова) Борис Бирштейн Виктор Боршевич Доктор экономики и философии, Кишиневский муниципальный бизнесмен, университет, экономический советник ректор, нескольких стран СНГ доктор технических наук Все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но никто не знает той формы, посред ством которой я организовал победу… Когда формы нет, даже мудрец не сможет о чем-либо судить… У того, кто умеет нападать, противник не знает, где ему обороняться;

у того, кто умеет оборонять ся, противник не знает, где ему нападать. Тончайшее искусство!

Сунь-цзы (VI –V вв. до н.э.) Творческая мысль носителей западноевропейской и дальневосточной культур в области стратагемного поведения и мышления развивалась в рамках различных концептуальных традиций, но в одном направле нии, и к концу ХХ в. эти две линии развития пересеклись. Древняя линия развития дальневосточной традиции, ведущая свое начало от создателя «Дао-дэ цзина» Лао-цзы и гениального стратега Сунь-цзы (VI–V вв. до н.э.), пересеклась с линией европейской традиции в лице создателя концепции рефлексивности и рефлексивного управления В.Лефевра и его последователей, в первую очередь В.Лепского и его коллег.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 1, 2002, том 2, с. 27- ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ По всей видимости, настало время совместного анализа и синтеза этих двух взаимно пересекающихся и взаимодополняющих друг друга традиций. В настоящей работе излагаются результаты исследований, полученные авторами с позиций междисциплинарного рефлексивного подхода, а также с позиций стратагемного анализа, сформировавшегося к настоящему времени в Китае и Японии, России, Германии и США.

Термин «стратагема» в западноевропейской традиции восходит к древним грекам, которые использовали его для обозначения военно го дела вообще и военной хитрости в частности. Римский полководец Секст Юлий Фронтин создал в I в.н.э. капитальный труд Stratagemata (множественное число от stratagema), посвященный хитроумным стра тегиям в военных конфликтах.

В средние века и в более позднее время термин «стратагема» стал приобретать все более широкий смысл. В знаменитом трактате Карман ный оракул, европейском бестселлере XVII в., его автор, испанский иезуит Бальтасар Грасиан, использовал этот термин для обозначения феномена, связанного с использованием секретных и хитроумных уловок для завоевания положения, влияния и достижения целей в по литических и социальных кругах. Впоследствии в западноевропейской культуре, особенно в англо- и франкоязычных странах, под стратагема ми стали понимать разнообразные интриги, хитрости, уловки, обман ные трюки, манипуляции близким и дальним окружением и т.д.

Но наиболее сильно стратагемная проблематика заинтересова ла американских аналитиков и западноевропейцев в ХХ веке, когда носители западноевропейской цивилизации «лоб в лоб» сошлись с носителями дальневосточных культурных традиций на полях импери алистических и экономических войн. Военные аналитики и военные, политологи и политики, экономисты и бизнесмены, культурологи и философы Запада столкнулись с необычным явлением, точнее культур ным феноменом огромной значимости: с трудноуловимой, но отточен ной веками системой информационно-психологического нападения и защиты, выматывания партнеров, малопонятной, но чрезвычайно эффективной методологией анализа и планирования деятельности, с ускользающими от ясного понимания мотивацией, логикой действий и даже этической системой, с тем, что в последствии получило название «японского менталитета», «китайщины», «азиатчины» и т.д. Несмотря на изучение классиков китайской философии и литературы, а также китайской и японской культур в «полевых условиях» – в социальной жизни, политике, экономике и образовании вышеназванный феномен продолжал ускользать из исследовательских сетей.

Ситуация несколько изменилась после выхода в 1988 году бестсел лера швейцарского китаиста, антрополога и аналитика профессора Б.И. Бирштейн, В.И. Боршевич. Стратагемы рефлексивного управления Харро фон Зенгера [1]. В письме автору канцлер ФРГ Гельмут Коль восторженно писал: «Эта книга вносит ценный вклад не только в углуб ление нашего понимания Китая;

еще большее отношение стратагемы, столь наглядно проиллюстрированные Вами, имеют отношение к ти пам поведения общечеловеческого значения». Опытный и дальновид ный политик, Коль уловил главное:

– без понимания особенностей стратагемного поведения и мыш ления носителей дальневосточной традиции невозможно глубокое по стижение существования и развития столь могучей и экспансивной цивилизации;

– эти особенности имеют общечеловеческое значение, они могут и должны стать вкладом дальневосточной культуры в культуру универ сальную.

Нельзя сказать, чтобы работе профессора Х. фон Зенгера принад лежал приоритет в исследовании стратагем и в стратагемном анализе – такого рода достижения присущи многочисленным авторам Старого и Нового Света. Однако именно он привлек внимание аналитиков и широкой общественности к значимости стратагемного поведения и мышления как системного и общекультурного явления.

В России анализ стратагемной мысли, как феномена дальневосточ ной культурной традиции, был заложен в 50-х годах в трудах академика Н.И.Конрада. Его переводы и особенно комментарии к древнекитайс ким трактатам Сунь-цзы и У-цзы [2] являют собой образец редчайшего проникновения в непривычный и исключительно сложный по своей психологической и ментальной специфике мир стратагемного мышле ния китайцев и их соседей по региону.

С появлением в свет основополагающих работ В.Лефевра [3] и его единомышленников В.Лепского [4] и М.Ионова [5], посвящен ных проблемам рефлексивного управления, анализ стратагем приоб рел новую методологию и теоретическое обоснование. Профессор В.Лепский определил стратагемы, приводимые в трудах М.Ионова (стратагемы «переодевания» и «изматывания»), как «техническое оформление приемов рефлексивного управления». Специалисты по стратагемному анализу с не меньшим основанием могли бы определить рефлексивное управление как важнейший элемент стратегического (стратагемного) информационно-психологического нападения и за щиты. И в этом нет никакого противоречия, потому что эти области весьма сильно пересекаются.

Разнообразный арсенал приемов рефлексивного управления, как приемов планирования и инициации логической и психологической мотивации субъектов, вкупе с контролем и противодействием анало гичным атакам контрагентов получает при этом качественно новое ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ осмысление и развитие. Именно этим обусловлен широкий интерес психологов, политологов, социологов, менеджеров, военных и других специалистов и исследователей к рефлексивному подходу, который в настоящее время приобретает статус междисциплинарного.

Еще совсем недавно все выглядело иначе: работы этих ученых не только либо игнорировались, либо замалчивались, но и буквально под вергались остракизму. В.Лепский упоминает, что генерал М.Ионов вы нужден был изымать целые главы из своей докторской диссертации, посвященные рефлексивному управлению, что военная цензура отвер гала даже безобидный терминологический эквивалент – «управление противником» (введение которого можно квалифицировать как «стра тагему Ионова» в борьбе с косностью и обскурантизмом издателей).

Однако и в настоящее время недоброжелателями вырабатываются различные стратагемы «наведения тени на плетень» - от умаления приоритетных заслуг создателей теории и методологии рефлексив ного подхода до обвинений его авторов в голом логицизме, в игнори ровании психологических механизмов подсознания и т.д. Создается впечатление, что носители такого рода мнений либо не читали, либо не поняли, либо не захотели констатировать истинное содержание работ по рефлексивному управлению.

Но было бы совершенно неправильно свести такое неприятие и противодействие развитию стратагемных исследований и методо логий рефлексивного управления исключительно к консерватизму наших издателей и косности научных школ - на Западе дела обстояли не лучшим образом.

Источник сопротивления находится в недрах западноевропейской культурной традиции с лежащими в ее основе христианскими запрета ми на всю область стратагемного поведения и мышления реального человека. Достаточно обратить внимание на автоматическое возник новение болезненного чувства неловкости, раздражения или возму щения, которые охватывают типичного европейца при восприятии им описаний или действий, связанных с секретными соглашениями, закулисными переговорами, сговорами и т.д.

Именно этим объясняется не угаснувшая до сих пор традиция не приятия стратагемных исследований – труды гениальнейшего Ник коло Макиавелли самым натуральным образом сжигались на кострах инквизиции и нацизма, а такие «отпетые стратагемщики», как Бени то Муссолини, Адольф Гитлер и Иосиф Сталин изымали его труды из библиотек, прятали их в спецхраны либо уничтожали. Брат Бальтасар Грасиан, осмелившийся в своих трудах приоткрыть завесу над тайнами стратагемного поведения и мышления иезуитов, был сурово наказан отцами Ордена и лишен права на бумагу и чернила. «Мартиролог» Б.И. Бирштейн, В.И. Боршевич. Стратагемы рефлексивного управления жертв такого рода преследований в ареале западноевропейской куль туры неуклонно возрастал, но в ХХ веке Запад жестоко поплатился за это при столкновении с Востоком – тщательно спланированные по всем правилам дальневосточной стратагемики нападения, сначала на Порт-Артур, а затем на Пирл-Харбор и Сингапур, показали, сколь чревато игнорирование феномена стратагемности. И сейчас многие за падные аналитики и политики вводятся в заблуждение элементарными стратагемами руководителей «Аль Кайды», талибов и моджахедов, но кроме грубой военной силы мало что способны им противопоставить.

Китайцы, японцы и корейцы весьма толерантно относятся к подобным явлениям, и не потому, что они аморальны либо индифферентны (как раз подобного рода сообщения вызывают у них повышенный интерес), а потому, что их культура сформировала у них реалистический взгляд на вещи, особую систему политических, социальных и индивидуаль ных аттитюдов.

В современном гонконгском издании Хитрость в бою – 36 стратагем об этом сказано прямо: «Речи о человеколюбии и добродетели могут использоваться, чтобы добиться чего-то от других. Но нельзя дать про вести себя с их помощью, по крайней мере, в сражении - физическом или духовном. Как говорят в народе, жизненный опыт - это вопрос образованности, а здравый смысл в обращении с людьми основывает ся на стратагемах». Предельно четко и ясно: «Богу – богово, кесарю – кесарево». Похоже, что и жители России и других стран бывшего социалистического «лагеря», прошедшие потрясающую школу полити ческого обмана и фарисейства, коррупции и наглого разворовывания общественной собственности, стали приобретать стойкость к христи анским прививкам, вызывающим острое неприятие суровой действи тельности и связанную с ним моральную депрессию.

Аналогично и параллельно непрестанному совершенствованию дальневосточных боевых искусств физического нападения и защиты в этом регионе развивалось и кристаллизовалось также и особое искус ство нападения и защиты – информационно-психологическое. Искусст во, ставшее феноменом и дальневосточной культуры, приобретая тем самым мировое значение.

Стратагемное поведение и мышление как особый феномен, порож денный в рамках той или иной культуры, характеризуется особым ви дением и чуткостью, реактивностью и активностью ее носителей, их направленностью на выживание и развитие в условиях, когда субъект деятельности обладает весьма ограниченными материальными, энерге тическими и информационно-психологическими ресурсами;

когда он вынужден существовать и действовать в условиях жесткой и, порой, жестокой социально-экономической конкуренции. «Каждый человек ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ стоит на линии фронта. Краткий миг рассеянности – и вот уже что-то принадлежащее одному человеку, становится добычей другого», – так характеризует тот же гонконгский источник такую среду. Там же ска зано: «Стратагемы подобны невидимым ножам, которые спрятаны в человеческом мозгу, и сверкают только когда их вздумаешь применить.

Применяют их военные, но также и политики, и купцы, и ученые. Тот, кто умеет применять стратагемы, может мгновенно превратить в хаос упорядоченный мир или упорядочить хаотический мир, может вызвать гром среди ясного неба, превратить бедность в богатство, презрение в почтение и безнадежную ситуацию в выигрышную».

В то время как схоласты христианской цивилизации растрачива ли свои интеллектуальные ресурсы в абстрактных рассуждениях о теологии, онтологии и эпистемологии, мысли дальневосточных муд рецов концентрировались на проблемах, связанных с тем, что двигает людьми, что направляет их действия, с тем, какие механизмы могут обеспечить скрытное и эффективное управление индивидуальными и коллективными субъектами в целях либо защиты и нападения, либо стабилизации отношений обмена.

«Заманить противника выгодой, отвадить – вредом… Тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой… В войне устанавливаются на обмане, действуют, руководясь и руководя выгодой и вредом, производят изменения путем разделе ний и соединений… Когда соединяют выгоду и вред, усилия могут привести к результату… Подчиняют себе вредом, заставляют служить себе делом, заставляют устремляться выгодой… Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове, много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове… Правильный бой и маневр рождает непобеди мость… Правильный бой и маневр взаимно порождают друг друга и это подобно круговращению, которому нет конца… Все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но никто не знает той формы, посредством которой я организовал победу… У воды нет неизменной формы. Кто умеет в зависимости от противника владеть изменения ми и превращениями тот называется божеством… У того, кто умеет нападать, у того противник не знает где ему обороняться… У того, кто умеет обороняться, у того противник не знает, где ему нападать … Если я покажу противнику какую-нибудь форму, которой не буду иметь, то я сохраню цельность, а противник ее потеряет…» Эти отрывки из мыслей великого стратега древности Сунь-цзы мы привели здесь для того, чтобы дать представление о стиле стратагемного мышления и поведения в дальневосточной традиции.

Обратим прежде всего внимание на диалектический системный характер этого типа мышления: то, что древние китайцы называют Б.И. Бирштейн, В.И. Боршевич. Стратагемы рефлексивного управления «формой», соответствует нашим понятиям «организация», «систе ма» вместе со всем комплексом сопровождающих их характеристик:

целостностью - раздробленностью, постоянством - изменчивостью, устойчивостью - шаткостью, жизнеспособностью - эфемерностью, самоорганизацией - искусственностью и опорой на внешние ресурсы, наличием - отсутствием прямых и обратных связей, эволюционностью - катастрофичностью и т.д.

Еще одна комплементарная пара важнейших понятий для пони мания дальневосточного подхода к анализу борьбы – «полнота» и «пустота». Это, в первом приближении, характеристика текущего состояния противоборствующих сторон, включая ресурсы органи зованного положения мощи, психологической настроенности, воли, информированности, ментальной силы, находчивости, инициативы.

Более глубоко и общо - это характеристика наполненности «формы», ее динамический потенциал. Интересно привести здесь мнение еще одного стратега – императора Тай-цзуна: «Я читал всевозможные сочи нения по военному искусству – ни одно из них не выходит за пределы Сунь-цзы». Во всех же 13 главах Сунь-цзы ничто не выходит за пределы учения о полноте и пустоте. А другой стратег Ли Вэй-Гун восклицает при этом: «Где им понять, что такое полнота и пустота, что пустота и есть полнота, а полнота и есть пустота?!» «Тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой», – утверждает Сунь-цзы. «Все тысячи слов и десятки тысяч фраз не выходят за пределы этой фразы», – комментирует это утверждение другой великий стратег Вэй Ляо-цзы. Причем все коммен таторы сходятся на том, что здесь идет речь об управлении превращени ями «пустоты в полноту» у себя и «полноты в пустоту» у противника. В таком системном понимании борьбы и противостояния важны все до ступные ресурсы управления: «выгода», «вред», «полнота», «пустота», «форма», знания и умения. Нужно научиться нападать и защищаться замыслом, планом, основанном на предвидении.

Высший класс победить - не сражаясь, используя чужие ресурсы и, прежде всего,.. ресурсы противника! Сбить его с Пути (Путь – Дао – центральное понятие древне-китайской философии), расстроить его установки, психический настрой, замыслы и планы, перестроить и перенацелить всю его деятельность, а если возможно – развалить его системную организацию и связность, вынудить все время не поспевать, промахиваться.

Но еще более высокий класс побед сформулирован танским импе ратором Тай-цзуном: «Тот, кто умеет устранить бедствие, справляется с ним, когда оно еще не зародилось, тот кто умеет побеждать, побеждает противника, когда он еще не имеет формы» (!). То есть самая эффектив ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ ная стратегия - это предвидеть и победить еще не сформировавшуюся, но потенциально уже существующую антисистему.

В свете такого подхода к оценке высшего класса побед диаметраль но противоположной будет считаться «победа» того, кто сам, своими действиями ухитрился из союзника сделать себе врага (хотя последнее чаще всего происходит «само по себе» в силу объективной динамики отношений и логики столкновения интересов), т.е. создать себе про блему и с большими усилиями добиться ее разрешения.

Однако чаще всего борющийся субъект оказывается погруженным в ситуацию, где противостоящие ему системы уже сформированы, а ресурсов, достаточных для открытого противостояния, у него нет.

И тут он должен помнить главное - то, что наиболее четко и лаконично выразил тот же Тай-цзун: «Противник и я… отдельно мы образуем два элемента. Но в наступлении и обороне мы с ним одно целое. И тот, кто это единство понял, может сто раз сразиться и сто раз победить».

Что же объединяет борющегося субъекта в конфликте с противо стоящей ему антисистемой? Во-первых, общность и противонаправ ленность интересов. Во-вторых, поскольку эта система представлена коллективными либо индивидуальными субъектами, то, в соответствии с рефлексивным подходом, их объединяет еще одна надсистема – реф лексивная.

От ранга рефлексии представлений и ожиданий противоборству ющих субъектов зависит очень многое! Основное потенциальное преимущество слабой стороны в конфликте может заключаться как раз в том, что на ранних стадиях конфликта (когда «форма еще не проявилась»), самоуверенная сильная сторона часто не утруждает себя вниманием к интересам, способностям, целям, ресурсам, «доктринам», планам, психологическим состояниям и психическим особенностям, представлениям и ожиданиям потенциального противника. Скорее всего, даже при неоднократных предупреждениях «третьих» сторон, сильная сторона с равнодушием или раздражением отмахнется от них, как от чего-то назойливого и неуместного, – 11 сентября 2001 года со всей наглядностью показало, насколько трагичным могут быть послед ствия такого отношения.

Как известно [3-5], рефлексивные отношения возникают в тот момент, когда кто-то из потенциальных противников, встав на соот ветствующую рефлексивную позицию, осознает наличие предконф ликтного либо конфликтного отношения и пытается моделировать представления, интенции и ожидания контрагента. Более того, фокусируя свои ресурсы внимания на этом направлении, субъект не только получает информацию об этих представлениях, интенциях и ожиданиях, но и получает в качестве оснащения своей рефлексивной Б.И. Бирштейн, В.И. Боршевич. Стратагемы рефлексивного управления позиции целый комплекс новых смыслообразующих средств. Иными словами, он начинает воспринимать, видеть вещи факты и события совсем по-другому.

В контексте китайской культурной традиции это свойство особого системного «рефлексивного видения» закреплено в одной из коротких притч философа Ле-цзы: «Пропал у человека топор. Подумал он на сына своего соседа и стал к нему приглядываться: ходит, как укравший топор, говорит, как укравший топор… Но вскоре человек стал вскапывать зем лю и нашел свой топор. На другой день снова посмотрел на сына своего соседа: ни жестом, ни движением не походил он на укравшего топор».

Так образно и точно (не в пример нам, наследникам торжественного, занудного и туманного стиля философствования – наследия средне вековых схоластов и немецких философов, за исключением Ницше) передано основное свойство «рефлексивного видения», четко прояв ляющегося при смене рефлексивных позиций.

Нетрудно представить себе, как субъект, «у которого украли топор», мог задуматься далее, по мере развития «высосанного из пальца» конф ликта (но все же конфликта – обратим внимание на то, что объективных предпосылок для начинающегося конфликта вовсе не существовало;

более того, данный конфликт в своей латентной фазе уже начинал развиваться в одностороннем порядке!) о том, что же думает сосед ский сын о нем самом, «обокраденном»: «Наверное, чувствует, что я догадываюсь о его поступке, наверное, догадывается, мерзавец, что я о нем думаю!» (Кстати, слово «чувствует» ясно выявляет роль рефлек сивного подсознания).

В полиноминальной форме В.Лефевра образовавшуюся рефлексив ную систему такого типа можно записать так:

= Т + Тy + Тху, (1) где Т – «тело», объективный состав ситуации, Ту – представление о нем, порожденное «видением» «обокраденного» субъекта Y, Тху – пред ставление о переживаниях соседского сына (субъект Х), порожденное исключительно мнительностью и фантазией субъекта Y. Заметим, что прообраз Тху, т.е. сам Тх – «взгляд» на эту ситуацию с позиции «неукрав шего топор» субъекта Х полностью отсутствует, он попросту ничего не «видит»! Более того, можно даже усомниться и в наличии самого «объек тивного состава» Т, единственное, что нас удерживает от решающего шага – исключить член Т из полинома – сам факт пропажи топора.

Так «из ничего» зарождаются конфликты, организующим началом которых служат исключительно рефлексивные процессы и системы, построенные на мнительности и недоверии. И не всегда они так счаст ливо заканчиваются, как в притче Ле-цзы. Не трудно себе представить, ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ что бы началось, если бы субъект, «у которого украли топор», объявил бы на всю деревню сына своего соседа вором.

Но вернемся к анализу стратагем с позиций рефлексивного подхода и рефлексивного управления. Прежде всего, отметим, что наибольшая часть из классического компендиума Каталог 36 стратагем содержит типологические паттерны (образцы) стратагем, многие из которых построены на основе рефлексивного управления, т.е. на передаче осно ваний противнику. Это такие основания, которые в силу определенной системной логики могут заставить его совершить действия, выгодные для управляющего субъекта и вредные для субъекта управляемого (мы рассматриваем здесь конфликт, как антагонистическую игру с непол ной, асимметричной и субъективной информацией).

Рассмотрим для начала 7-й класс стратагем из этого каталога, пред ставленный формулой «У чжун шэн ю» («Из недр небытия возникает бытие»).

Для того, чтобы раскрыть суть этой туманной и непонятной для западного человека (и совершенно понятной для образованного ки тайца, японца, корейца или вьетнамца) формулировки, необходимо обратиться к фундаментальному понятию дальневосточной филосо фии – к понятию Дао (Пути). Раскроем трактат Дао дэ цзин (Трактат о Пути и Потенции) [6, 7]: «Тот, кто свободен от страстей, видит тайну Дао, а кто имеет страсти, видит только его форму… Бытие и небытие порождают друг друга, трудное и легкое создают друг друга… Дао рож дает, а Дэ (потенция) вскармливает, взращивает. Вещи оформляются, формы завершаются… Дао скрыто и не имеет формы, но только оно способно помочь и привести к совершенству… Кто узнает Дао, похож на темного, кто проникает в Дао, похож на отступающего, кто на вы соте Дао, похож на заблуждающегося».

Прежде всего, заметим, что Дао – это не только Путь, как некая естественная траектория бытия, т.е. процесс в пространстве и во вре мени, это и генерирующее начало, некое семя развития этой траек тории. К тому же актуализация и реализация этого развития зависит и от Дэ – некой потенции, как организованного ресурса развития, при чем: «Дэ появляется только после утраты (sic!) Дао». Здесь имеется в виду, что начальный, естественный, бесформенный и потому непоз наваемый процесс «протобытия» заканчивается с того момента, как начинается искусственно регулируемый Дэ процесс формирования неоформленного – «Человек с низшим Дэ деятелен и его действия нарочиты… Вот почему Дэ появляется только после утраты Дао». И поэтому «тот, кто свободен от страстей, видит тайну Дао, а кто имеет страсти, видит только его форму». Говоря современным языком, только человек, находящийся в рефлексивной позиции отстраненного от про Б.И. Бирштейн, В.И. Боршевич. Стратагемы рефлексивного управления цесса действия «идеального наблюдателя», способен увидеть истинную суть вещей, проникнуть в нее и проникнуться ею. Человек же, находя щийся только в позиции действующего субъекта, на это принципиально неспособен – его психика захвачена не только самим действием, но и этой самой рефлексивной позицией с ее специфической нацеленно стью и смыслообразующими механизмами, и, главное, специальной автоматической блокировкой, резекцией любой информации, меша ющей его непосредственной деятельности и потому воспринимаемой его психикой как «информационный шум».

Что касается названия 7-й стратагемы (класса стратагем) каталога, то ее специфическое название «Из недр небытия (бесформенного) возникает бытие (оформленное)» расшифровывается в свете рассмат риваемой философской рефлексивной позиции следующим образом:

творческая потенция (Дэ) взаимодействующих в конфликте субъектов должна вырабатывать такие формы воздействия на противника, ко торые бы заставляли его воспринимать отсутствующие в реальности формы (явления, события, процессы и т. д.) как элементы реальности, а реальные формы «сделать для него» невидимыми, либо видимыми в «освещении», исподволь обеспеченном нападающей (защищающей ся) стороной.

Кстати, в дальневосточной традиции диалектика единства и раз личия сторон, участвующих во взаимодействии (кооперации или кон фликте), дополняется не менее диалектичным пониманием терминов «защита» и «нападение» – еще раз процитируем Тай-цзуна: «Противник и я … отдельно мы образуем два элемента. Если у меня удача, у него неудача, если у него удача – у меня неудача (антагонистический тип взаимодействия). Удача и неудача, успех или неуспех – в этом мы с ним различны. Но в наступлении и обороне мы с ним одно».

Добавим к этому тезис другого стратега, Ли Вэй-гуна: «Наступление есть механизм обороны, а оборона есть тактика наступления… Если, наступая, не уметь обороняться, а обороняясь, не уметь наступать, это значит не только считать наступление и оборону двумя разными веща ми, но и видеть в них два различных действия. Такие люди языком могут сколько угодно твердить о Сунь-цзы и У-цзы, но умом не понимают их глубины». Ибо у Сунь-цзы сказано: «У того, кто умеет нападать, про тивник не знает, где ему обороняться;

у того, кто умеет обороняться, противник не знает, где ему нападать. Тончайшее искусство! Нет даже формы, чтобы его изобразить. Божественное искусство! Нет даже слов, чтобы его выразить».

Здесь авторы должны на момент прервать изложение и спросить у читателя: положа руку на сердце, можем ли мы назвать в западноев ропейской культуре что-нибудь подобное по мощи интеллектуального ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ прозрения и обобщения, а также по ясности понимания диалектики феномена противоборства, да еще в столь отдаленные от нас времена?

И какая современная формальная система алгебры логики либо другого формального исчисления способна охватить и выразить своими сред ствами столь глубокое постижение феноменологии конфликта?

Итак, междисциплинарный анализ содержания класса стратагем # Каталога 36 стратагем на основе рефлексивного подхода (как продукта западноевропейской культуры) и диалектического подхода дальневос точной культуры позволяет сделать следующие выводы:

– «конфликтующие субъекты» в конфликте образуют целостный, единый организм, объединенный не только пересекающимися и диа метрально противоположными (по направленности и целеустремлен ности) процессами физического взаимодействия, но и тем, что они связаны информационно-психологически в рамках единой системы рефлексивного взаимодействия;

– процессы нападения и защиты в конфликте, по сути дела, ока зываются различающимися только по внешним признакам («у кого избыток, тот нападает, у кого недостаток – тот обороняется»);

это две грани единого процесса-взаимодействия («наступление есть механизм обороны, оборона есть тактика наступления»);

– способность понять логику назревающего либо развивающе гося конфликта (т.е. умение предвидеть еще не зародившиеся формы или хотя бы увидеть зародившееся, но еще не оформленное), равно как и способность избрать верную рефлексивную позицию и иметь развитые способности рефлексирования и смыслоулавливания реф лексивных процессов контрагента, во многом определяют шансы на успех конфликтующего субъекта;

– творческая потенция действующего субъекта должна выраба тывать (и тогда «из недр небытия возникает бытие»!) разнообразные формы воздействия на противника, «принуждающие» того «видеть» то, чего нет и не видеть то, что есть, либо видеть в другом «свете», т.е.

то, что (с позиций действующего субъекта) формирует у противника мотивирующие основания для действий, направленных колинеарно устремлениям действующего субъекта.

Последний пункт четко раскрывает основной механизм 7-й стра тагемы – управление конфликтом через рефлексивное управление противником.

Рассмотрим 16-й класс стратагем Каталога, обозначенный кодовой сентенцией «Юй цинь гу цзун» («То, что хочешь схватить, сначала от пусти»). В китайской традиции стратагемных исследований часто под черкивается, как важно не упустить момент, когда можно превратить «вред в выгоду» и «выгоду во вред».

Б.И. Бирштейн, В.И. Боршевич. Стратагемы рефлексивного управления В связи с этим академик Н.И. Конрад в своих комментариях к тракта ту Сунь-цзы [2] отмечает: «Допустим, что ты знаешь, что существует та кое понятие, как «выгода» и понимаешь его значение. Но что тебе дает это знание практически, т.е. при руководстве людьми без понимания природы явления, в котором эта выгода заложена, т.е. без понимания самого явления, из которого может быть извлечена выгода? А природа этого явления – «изменения». Поэтому только проникновение в тайну изменения (и превращения), обеспечивает правильное понимание и учет выгоды а, следовательно, в дальнейшем и умение пользоваться людьми». Далее он цитирует средневекового стратега Чжан Юя: «Ког да умный человек размышляет, даже пребывая в выгодной позиции, все равно он непременно думает о том, что может принести ему вред;

пусть он и пребывает в невыгодной позиции – все равно он непременно думает о том, что может принести ему выгоду, это означает проникно вение в превращения».

Японский специалист по стратегическим исследованиям Сорай по поводу самого феномена «момент» говорит следующее: «То что до сих пор было полным, вдруг превращается в пустое, а то, что до сих пор было пустым, вдруг превращается в полное…В этот промежуток, который отделяет изменения полного и пустого, нельзя просунуть и волосок…Нет постоянной полноты и пустоты. Поэтому Ши Цзы мэй заметил по этому поводу: на войне побеждают моментом».

Однако пассивно ожидать подходящего момента для нападения опасно и этот момент приходится создавать самому. Поэтому в «напа дении замыслом», «нападении планом», «нападении умом», составляю щими суть стратегического нападения и защиты, важную роль играют стратагемы организации и управления «моментом».

Стратагема # 16, выраженная в сентенциях типа «Отдай, чтобы получить», «отпусти, чтобы схватить», сродни, по-видимому, более общему принципу восточных единоборств: «Поддайся и победи!» И здесь можно четко выделить аспект рефлексивного управления в расширенном толковании как управления изменениями и превраще ниями «пустоты в полноту, а полноты – в пустоту», с тем, чтобы в нуж ный «момент», а именно: в момент превращения, ударить по системе защиты и нападения противника. Это, по сути дела, стратагема обмена:

отдача видимого преимущества дает возможность получить преимуще ство существенное, но не видимое противником.

Например, постоянное отступление и сдача Москвы фельдмарша лом Кутузовым завели такого проницательного полководца как Напо леон в бедственное положение, которое в конечном итоге привело его к сокрушительному поражению, а в последствии – к пленению и заточению на острове св. Елены. Оперативные органы часто прибегают ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ к стратагеме отпуска арестованных представителей организованной преступности, чтобы через них выйти на руководство организации, а затем неожиданными действиями захватить ее главарей и исполни телей. Шахматисты часто сдают отдельные фигуры (а иногда даже и жертвуют ферзя), чтобы достичь решающего позиционного преиму щества и т.д.

Во всех этих случаях рефлексивное управление строится на том, чтобы вызвать изменения, превращающие ситуацию из проигрышной в выигрышную за счет «жертв» (которые рефлексируются противником как «промахи», «зевки», «неудачи»), которые на самом деле являются тем, что в терминах дальневосточной культуры стратагемного пове дения и мышления соответствует принципу «отдай, чтобы схватить», «поддайся и победи».

Главное – чтобы противник не увидел «того, что стоит за этим», и важно, чтобы верно «отрефлексировать рефлексию» противника, а противник не отрефлексировал, не увидел, не понял сути исходного замысла. В противном случае, т.е. в случае провала замысла, противник может перейти к тому, что можно назвать «обращением стратагемы» – приняв вашу «жертву», инсценировать «зевок» и поймать вас же на вашу же уловку. Например, преследуя отступающие части, симулиро вать отрыв «зарвавшейся» группировки – и когда она будет окружена, взять окружившие войска в клещи устроить им «двойной котел».

Если перейти к описанию такого рода сценариев, в которых исполь зуются подобные рефлексивные стратагемы, то на языке полиномов В.Лефевра они будут выглядеть так:

Первый сценарий:

1. Субъект Х планирует ситуацию Т, связанную с предоставлени ем «жертвы», в том виде, в каком она ему представляется: Tx, а также планирует ее представление субъектом Y: Tyx заодно с планируемым решением этого субъекта Ryx, а затем реализует ее в форме Т(у).

2. В результате происходят превращения:

Tx | T(x),Tyx | Ty(x),R | Ry(x), yx которые позволяют построить рефлексивный полином вида = T(x) + Ty(x) + Ry(x) + (T(x) + Ty(x) + Ry(x))x = = T(x) + Ty(x) + Ry(x) + T(x)x + Ty(x)x + Ry(x)x (2) где T(x) – ситуация, полученная в результате планирования;

Ty(x) – карти на реализованной ситуации с позиций субъекта Y, находящегося под управлением субъекта X;

Ry(x) – решение, принятое субъектом Y исхо дя из Ty(x);

Ty(x)x – осознание Ty(x) с позиций управляющего субъекта Х.

Если члены полинома соответствуют планируемым, т.е. Т(х) = Т(х), Ty(x) = Ty(x), Ry(x) = Ry(x), тогда стратагема, как план осуществляющего реф Б.И. Бирштейн, В.И. Боршевич. Стратагемы рефлексивного управления лексивное управление субъекта Х, удалась. Запись Ty(x), Ry(x) указывает на то, что субъект Y, находясь под управлением субъекта Х, ничего об этом не подозревает (ибо в цепочке индексов у (х) слева от у индекс х не присутствует). Получаем соответствующий рефлексивный полином в виде:

= T(x) + Ty(x) + Ry(x) + (T(x) + Ty(x) + Ry(x))x = = T(x) + Ty(x) + Ry(x) + T + Ty(x)x + Ry(x)x, (3) x(x) где «все идет по плану» субъекта Х: ситуация предоставления жертвы Х реализована (T(x)), он это осознает (T(x)x), субъект Y, находящийся под управлением воспринимает все «как надо», не подозревая о причас тности к этому планов управляющего субъекта (Ty(x)), он вырабатывает «логичное» решение (Ry(x)) и все это верно осознается управляющим субъектом (Ty(x)x и Ry(x)x).

Однако возможен и другой сценарий: стратагема рефлексивного управления завершается провалом. В этом случае рефлексивный поли ном приобретает совсем другой вид:

= T(x) + T(x)y + T(x)x + Ty(x)x + Ry(x)x + T(x)xy + Ty(x)xy + Ry(x)xy + Ry, (4) где T(x)y означает, что субъекту Y стало понятно, что видимая им «жер тва» суть уловка субъекта Х, члены T(x)x, Ty(x)x и Ry(x)x означают, что субъект Х по-прежнему считает, что субъект Y ничего не подозревает и ведет себя «согласно плану», члены T(x)xy, Ty(x)xy и Ry(x)xy означают, что это известно субъекту Y (т.е. то, что субъект Х не осознал еще провала управления), а Ry есть обозначение решения, усматриваемого субъек том Y в данной ситуации. Интересно, что члены Ty(x)x и Ry(x)x не имеют прообразов Ty(x) и Ry(x). Это свидетельствует об их иллюзорности, тогда как все члены с крайним правым индексом у имеют прообразы в составе полинома, что демонстрирует ясную и полную информированность субъекта Y об истинном положении дел.

Анализ остальных стратагем Каталога 36 стратагем показывает, что почти во всех стратагемах присутствуют элементы рефлексивного уп равления «превращениями пустоты в полноту» посредством влияния на рефлексивные процессы противника: коллективный ум мудрецов, аналитиков и философов древнего Китая во многом предвосхитил позднейшие разработки западноевропейских исследователей.

Однако просто взять и заявить: эти великие умы человечества, вы росшие в среде тончайших технологий конфликта, – только предтечи системного анализа и рефлексивного подхода к управлению, было бы не только неверно, но и отдавало бы зазнайством, порожденным за падноевропейской традицией отношения к восточному типу мышления (и здесь авторы честно раскрывают интенцию своей первоначальной ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ исследовательской установки). Дело обстоит гораздо сложней. Объ единив исследовательские рефлексивные позиции Запада и Востока, мы приходим к выводу: положение Сепира-Уорфа [8] о том, что языки цивилизаций отражают не только коммуникативные, но и аналити ческие аспекты мышления их носителей, есть не просто гипотеза, а важнейший методологический принцип. Принцип, позволяющий про никнуть в тайны и специфику другого способа видеть и фиксировать явления внешнего и внутреннего мира людей.

Где европейский взгляд фиксирует системные прямые и обратные связи, свойства и отношения как сформировавшиеся в действительно сти либо присутствующие в оформленном виде в планах действующих субъектов, там дальневосточный взгляд усматривает прежде всего за рождающиеся, развивающиеся и, главное, изменяющиеся формы и процессы превращения форм. Об этом убедительно свидетельствуют сами средства языковой фиксации – «Дао» (путь), «Дэ» (потенция), «превращение непроявленного в проявленное», «полнота и пустота», «момент, когда можно управлять превращением», «способ управления превращением», «превращение пустоты в полноту», «превращение сла бости в силу, а силы – в слабость», «превращение знания в незнание, а незнания в знание» и т.д. А также весьма высокая частота (характе ризующая мощный диалектический стиль мышления) употребления связок и фраз типа «нападение есть механизм защиты, а защита есть тактика нападения», «проявленное заключается в непроявленном, а непроявленное содержится в проявленном», «во всякой выгоде заклю чен вред, во всяком вреде заключена выгода», «удача и неудача, успех или неуспех – в этом мы с ним различны, но в наступлении и обороне мы с ним одно» и др.

В связи с этим авторам настоящего исследования хочется высказать одну «крамольную» мысль, некое «дополнение к гипотезе Сепира-Уор фа»: письменные, графические формы языка во многом определяют стиль и логику мышления его носителей. В частности, специфическая диалектика дальневосточного мышления, характеризующаяся опреде ленной «подстановочной» симметрией смыслов (см., например, выра жение «проявленное заключается в непроявленном, а непроявленное – в проявленном») во многом определяется аналитической структурой древнекитайского языка (вэньянь) и особенно исключительно лако ничной, до предела сжатой символической, идеографической струк турой иероглифического письма. По сути дела, выражения такого сорта в китайском письменном исполнении выглядят как алгебраи ческие симметричные формы (формулы). Таким образом, сама гра фика подталкивает пишущего (и мыслящего!) на вэньяне к развитию смыслов, зафиксированных в иероглифических формах, посредством Б.И. Бирштейн, В.И. Боршевич. Стратагемы рефлексивного управления формообразующих законов симметрии (имманентно присущих этой системе формообразования), чтобы получать и анализировать новые лингвистические формы, отражающие совершенно неожиданные и часто совершенно адекватные реальности смыслы.

В отличие от идеографической системы письма древних китай цев европейская фонетическая система письма, идущая от древних финикийцев, менее аналитична и более «хаотична», что затрудняет ее пользователям усматривать непосредственно в письменных текстах элементы формальной и смысловой симметрии. В этом случае совер шенно по-разному организуется и активизируется работа левого и правого полушарий мозга!

Все это свидетельствует о необходимости проявить гораздо боль шее внимание к изучению дальневосточной традиции мышления и практической деятельности, к усвоению ее культурных завоеваний, особенно в области стратагемного поведения и мышления.

Заметим, что в этом контексте анализ Каталога 36 стратагем с по зиций рефлексивного управления по ходу исследования исподволь на чинает превращаться в анализ принципов и методов рефлексивного управления с позиций дальневосточной культурной традиции. Такова естественная диалектика развития отношений между объектом иссле дования и средствами исследования: от рефлексивного управления как передачи оснований противнику для принятия им выгодных для нас и вредных для него решений (логический по своей сути подход) либо передачи самих решений (подсказка) мы приходим к осознанию того, что рефлексивное управление может пониматься как специфическое информационно-психологическое управление зарождением и превра щенем смыслов, решений, интенций, целей, ценностей, образов мыш ления и психологических состояний противника. Такое управление включает превращение его рефлексивных позиций, рефлексивного видения и слепоты;

короче говоря, – это управление превращениями всей базовой рефлексивно-психологической системы конфликта как целостного зарождающегося, развивающегося либо стагнирующего и погибающего организма. Если внимательно изучить стратагемы Ката лога, то можно увидеть, что для такого расширительного толкования рефлексивного управления есть все основания. Ведь еще Сунь-цзы сказал: «Речь идет о том, чтобы управлять изменениями и превраще ниями и действовать ими, сообразуясь с противником».

Феномен стратагемного поведения и мышления людей, выработан ный в недрах различных по своему ментальному типу цивилизаций, быстро развивается и эволюционирует в эпоху информационно-пси хологических технологий. И таинственные нити стратагем продол жают прорастать, обволакивая пространства стран и континентов, в ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ условиях обостряющейся борьбы за материальные, энергетические и идеологические ресурсы. Это мощное ментальное оружие в непрекра щающейся борьбе человечества за выживание и развитие стоит по ту сторону добра и зла, одновременно, являясь грозным орудием.

Еще двадцать пять веков тому назад великий основатель науки о стратагемах Сунь-цзы предупреждал: «Гнев может опять превратиться в радость, злоба может опять превратиться в веселье, но погибшее го сударство снова не возродится, мертвые снова не воскреснут».

В этом высказывании, неожиданном в устах сурового воина и бес страстного мыслителя, высказывании, наполненном высочайшим гу манистическим звучанием, мы находим не только призыв к моральной ответственности всех тех, кто разрабатывает основы науки о страта гемах и применяет на практике ее положения и методы. В этом посла нии через века слышится призыв к необходимости овладевать этими знаниями для защиты человека и его культурного наследия.

Литература 1. H. von Senger. Stratageme. Der erste Band der beruhmten 36 Strategeme der Сhine sen - lange als Geheimwissen gehutet, erstmals im Westen vorgestellt. Scherz, Bern, 1988.

2. Конрад Н.И. Избранные труды: синология. Главная редакция восточной литера туры, Москва, 1977. 622 с.

3. Лефевр В.А. Конфликтующие структуры (издание третье), М.: Изд-во «Институт психологии РАН», М., 2000.

4. Лепский В.Е. О видах рефлексивного управления / Материалы 4-го Всесоюзного съезда общества психологов. Тбилиси, Мецниереба, 1971. С. 371 - 372.

5. Ионов М.Д. Психологические аспекты управления противником в антагонисти ческих конфликтах (рефлексивное управление) // Прикладная эргономика. Спец.

выпуск «Рефлексивные процессы», 1, 1994. С. 37-45.

6. Древнекитайская философия. Собрание текстов в двух томах, Т. 1. М.: Мысль, М., 1972.

7. Антология даоской философии. М.: Товарищество «Клышников - Комаров и К0».

1994.

8. Whorf B.L. Language, Thought and Reality, Selected Writings, Massachusetts Institute of Technology, 1957.

ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ РЕФЛЕКСИВНЫХ СУБЪЕКТОВ Материалы Круглого стола Ведущий В.Е.Лепский III Международный симпозиум «Рефлексивные процессы и управление» проходил 8-10 октября 2001 г. в Москве. Он был организован Институтом психологии РАН (лаборатория психологии рефлексивных процессов) при содействии Дипломати ческой академии МИД России и с участием ученых из ведущих отечественных и зарубежных научных центров. На нем освещались в междисциплинарном ключе проблемы принятия управленческих решений в усложняющихся ситуациях, об суждались перспективы интенсификации рефлексивных процессов в политике и экономике, предлагались меры по укреплению информационной безопасности.

Продолжалось обсуждение общеметодологических вопросов, связанных с даль нейшей разработкой соотношения рефлексии и субъектности, многоуровневой и качественно новой связи между феноменами рефлексии и синергетики с опорой на математическое моделирование, математическую психологию и схемы рефлек сивного выбора. Особый интерес вызвал Круглый стол, фактически выразивший в концентрированном виде все богатство тематики симпозиума. В центре внимания выступающих была проблема борьбы с терроризмом, которая оказалась неразрыв но связанной с проблемой становления рефлексивных субъектов.

Фокин Ю.Е.

Ректор Дипломатической академии МИД России Трагические события в США и их последствия пробуждают рефлексию мирового сообщества, заставляют задуматься над тем, что мир стал за ложником новых угроз и рисков. Необходим поиск новых концептуальных основ организации самой жизнедеятельности такого субъекта как человечество на планете Земля.

РЕФЛЕКСИВНЫЕ ПРОЦЕССЫ И УПРАВЛЕНИЕ No. 1, 2002, том 2, с. 45- ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ Хочу подчеркнуть значимость потенциала теории рефлексивных про цессов для практики принятия дипломатических решений.

Наша Академия интенсифицирует контакты с институтами РАН для научного обеспечения инициатив, направленных на решение стратеги ческих проблем развития России и установление доброжелательных отношений между государствами и народами. Актуальна и разрабаты ваемая совместно проблема поиска новых подходов к исследованию социальных систем с учетом их субъектных внутренних миров, что также составляет предмет рефлексивных исследований. Если в рамках естественнонаучного подхода мы ограничиваемся изучением реально сти, то при рефлексивном интересуемся всей системой многократных отражений этой реальности, что присуще только субъекту. Роль субъек та при этом могут выполнять отдельные люди, группы, организации и целые страны, все человечество. Поэтому столь важно собрать ученых и практиков за междисциплинарном столом и обсудить потенциал реф лексивного подхода в самых различных сферах социальной жизни, пострить на его основе новые концепции управления.

Прангишвили И.В.

Институт проблем управления РАН, директор Действительно, управленческие процессы сегодня отличаются особой сложностью, и потребность в использовании всего потенциала рефлексивного подхода в их обеспечении сомнений не вызыва ет. Поэтому возглавляемый мною Институт ук репляет контакты с другими Институтами РАН с целью углубленной проработки соответствующей проблематики. Мы постоянно участвуем в совместных семинарах и в чем-то выступаем «экспериментальной площадкой» для проверки действенности многих аспектов рефлексивных процессов в управлении.

Лепский В.Е.

Наш симпозиум и данный Круглый стол за Институт психологии РАН мышлялся примерно за год до трагедии сентября 2001 г. в Нью-Йорке, приведшей к многочисленным человеческим жертвам в зданиях, где рефлексивные процессы и рефлексивное управление (в сфере экономики и финансов) постоянно осуществлялись с особой интенсивностью.

Сама жизнь ставит как перед аналитиками рефлексивных процес сов, так и практиками управления принципиально новые задачи уже не по выявлению и устранению угроз, а недопущению таковых путем модификации условий, приводящих к их возникновению. Такие зада КРУГЛЫЙ СТОЛ. ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ РЕФЛЕКСИВНЫХ СУБЪЕКТОВ чи актуализируют проблему становления рефлексивных субъектов – именно они, и только они, в состоянии принимать взвешенные и продуктивные решения в усложняющихся ситуациях. * Лефевр В.А.

Добавлю, что это – решения, обо Калифорнийский университет, США снованные этически. Конечно, многие проблемы морального характера лежит вне сферы науки. Но неспособность ученого разрешить моральные коллизии не означает, что он не должен использовать научные методы для изучения внутрен них причин решения, в том числе этически детерминированного. * Брушлинский А.В.

Проблема рефлексивных процессов являет Институт психологии РАН ся в научном плане многоаспектной, а поэто му поистине междисциплинарной. Новую и повышенную актуальность придают ей запросы практики, включая дипломатию. Ведь редко в ка кой области профессиональной деятельности можно обнаружить столь тонкий и потому прочный сплав двух психологических феноменов:

рефлексии и интуиции. Отсюда растущий интерес со стороны диплома тов и специалистов в области международных отношений к новейшим разработкам в области психологии мышления и теории рефлексивных процессов. Свидетельство этому и наш Круглый стол, одна из задач которого пронзить светом рефлексивности трагические события в Нью-Йорке, предложить меры по предотвращению международного терроризма.

Следует также обогатить новыми оттенками феномен субъектности на уровне человечества в целом: интуиция подсказывает, что даже для его самосохранения необходима всесторонняя проработка параметров рефлексивного управления.

Акт в Нью-Йорке был спланирован с учетом многих условий его осуществления и предвидением широко идущего от него резонанса. Но внешне ставка была сделана на некоторые аффективные механизмы, присущие его исполнителям. Все это возлагает повышенную ответ ственность на психологов, которые должны выявлять весь комплекс причин и последствий протеррористического поведения, с особой тщательностью отслеживая роль в нем фактора рефлексивности.

Новые задачи появляются и в области дипломатии: потребность в быстрых и одновременно продуманных совместных решениях резко возрастает, им надо учиться. Соответственно возникает необходимость интенсивных разработок способов группового принятия решений и преодоления рисков непонимания. Определяется и перспектива новой Развернутый текст выступления опубликован в данном номере журнала.

ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ области исследований – моделирования условий недопущения кризис ных ситуаций. В частности должны быть выработаны упреждающие стратегии предотвращения угроз со стороны террористов.

Все это, несомненно, связано с расширением и углублением тео ретических разработок рефлексивных процессов. На прошлом семи наре я отмечал, что эти разработки должны осуществляться с учетом факторов интуиции и подсознательного в деятельности субъекта. Убеж ден, что их роль немалая, поскольку мышление – резервуар догадок и предвидений, которые и должны служить побуждением к построению рефлексивных моделей.

Конечно, вряд ли правомерно сводить рефлексию лишь к «расче ту», а интуицию – только к «чутью», соотношение между ними куда сложнее. Но в самом грубом приближении такая аналогия возможна, и на данном Круглом столе хотелось бы предостеречь от недооценки роли «чутья» в дипломатической деятельности. Ведь оно – детектор не конструктивности угроз и одновременно платформа для сочетаемости разнородных факторов при выявлении причин непривычных действий и расчете их последствий. Пока, на мой взгляд, «чутью» – интуиции и подсознательному – в теории рефлексивных процессов уделяется не достаточное внимание.

Однако внушает оптимизм тот примечательный факт, что мы обсуждаем эти проблемы в междисциплинарной среде, в стенах, сти мулирующих нас на серьезные постановки проблем международного масштаба.

Расторгуев С.П.

Об информационной безопасности страны Институт психологии РАН и всего мира после 11 сентября 2001 г. уже нельзя говорить абстрактно. Но сегодня вполне ясно, что страшен не только сам по себе террористический акт. Страшны его мотивация, «методология» и «идеология». Страшна и та психологическая атмос фера, которая ему сопутствует. Да и предшествует – тоже, и глубинный анализ рефлексивных процессов может выявить некие тектонические сдвиги, делающие его возможным, а поэтому дающими весомый шанс к его предотвращению.

Сообщение о террористическом акте несет в себе явную угрозу благополучию и является инициатором дальнейших действий субъек та. Именно поэтому терроризм может рассматриваться как часть ин формационной операции, причем наиболее «грубая» ее часть. Любой теракт содержит в себе элемент универсального информационного воздействия, которое по существу своему не зависит от субъекта.

Априори можно утверждать, что для любого субъекта осознание им сообщения об опасности породит практически однозначный резуль КРУГЛЫЙ СТОЛ. ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ РЕФЛЕКСИВНЫХ СУБЪЕКТОВ тат. При этом не требуется изучать противника, ибо на явную угрозу одинаково реагируют все информационные системы, способные к обучению.

Классическая форма теракта направлена на управление против ником с целью получения желаемого результата, разворачивается по схеме: подготовка возможностей для реализации угрозы;

оповещение об угрозе;

реализация угрозы в случае невыполнения требований, а затем переход к начальному пункту. Информационная эпоха, а в част ности, тенденции глобализации, породили новые формы терроризма.

Суть одной из них в следующем: о теракте не предупреждается никто;

проводится оценка, как теракт отразится на экономической, произ водственной, биржевой и другой деятельности в стране и в мире;

в условиях монопольного знания осуществляются операции по скупке либо акций, либо недвижимости и т.п.;

совершается террористический акт;

извлекается коммерческая выгода, значительно превосходящая стоимость по подготовке и совершению теракта.

В последнем варианте, на первый взгляд, мы имеем обычную ком мерческую операцию, которая стала возможной именно в условиях глобализации, т.е. при наличии общезначимой системы ценностей, единой для всех координатной оси в виде доллара. Но не только!

Важно, что в основе успеха этой операции лежит знание будущего по классической схеме: «деньги - событие - деньги». Именно в глобальном и однонаправленном мире возникает реальная возможность прогнози ровать будущее, а значит рассчитывать свои действия и предполагае мую выгоду. Многие пытаются определять заветное будущее, применяя пассивные методы прогнозирования: анализ, аналогия и т.п., в то вре мя как международный террористический акт – это активное управление будущим, которое становится реальностью в случае успеха террористической операции. Успех же в данном случае зависит не от сотни предприятий и правительств, а, всего-навсего, от профессионализма двух десятков рядовых исполнителей.

Все террористические акции международного характера (последне го времени) имели четкую экономическую подоплеку (что лишний раз подтверждает их косвенную связь с общемировой тенденцией по глоба лизации в рамках так называемых «цивилизованных» государств):

1. Международный террористический акт США против Югосла вии обеспечил снижение «евро» по отношению к доллару (в данном случае имеет место классическая форма терроризма: угроза – оповеще ние – реализация);

2. Террористический удар по Нью-Йорку обесценил на какое-то время всю туристическую деятельность, парализовал транспорт и «опу стил» доллар. Но здесь, кроме чисто экономической компоненты, не ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ избежно сопровождающей событие такого масштаба, просматривался просчет будущего явно дальше одного хода противника. Исполнители направляли дальнейшие события в четко очерченное ими русло. Ими было не только учтено, но и спланировано поведение США после те ракта. По логике великой страны, «которая превыше всего остального мира», признать, будто бы рядовые граждане, вооруженные ножами для резки картона и дипломами об окончании курсов пилотов, смогли уничтожить более шести тысяч человек, в принципе, не представляет ся возможным. Это значит признать свою полную несостоятельность как государства. Поэтому-то в качестве агрессоров, не рассматриваясь, полностью исключаются какие-то там «японские красные армии» или югославские мстители. Остаются только государства. Не может быть у слона противником Моська, даже если она пишется с большой буквы.

И об этом буквально сразу оповестил мир президент США. Будущее для него стало практически однозначным.

11 сентября показало, что современная история, действительно, не стихийна. Она управляема. Этот вывод в свое время был научно обоснован Александром Зиновьевым. Но оказывается, чтобы управ лять историей, совершенно не обязательно быть великой державой.

Достаточно найти способ управлять великими державами. А это порой доступно даже группе людей с ножами для резки картона, и называется «международным терроризмом».

Лепский В.Е.:

Действительно, пренебрежение информационной безо пасностью неизбежно приведет человечество к катастрофе. Поэтому человечество должно стать субъектом своего развития, что в рассмат риваемом аспекте значит обезопасить себя от деструктивной в психо логическом, да и в биологическом плане информации, пробуждать реф лексию человечества для поиска новых форм жизнедеятельности.

Иващенко Г.В.

Важным моментом, требующим фиксации МГУ им. М.В.Ломоносова в теории, является необходимость демарка ции объективно безопасных условий от субъективного их восприятия, от представлений субъекта об условиях как безопасных (контролируе мых им), а в действительности могущих вовсе не являться таковыми.

Определение безопасности как состояния защищенности от совокуп ности угроз как раз и есть выражение подобных представлений.

Понимая это, некоторые исследователи вполне справедливо утвер ждают, что фетишизация угроз, акцентирование на них чрезмерного внимания делает нас заложниками этих угроз. Описание явлений в терминах «угроза», «вызов», «защищенность» – это, по сути, психо логическое описание, выраженное в форме эмоциональной оценки КРУГЛЫЙ СТОЛ. ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ РЕФЛЕКСИВНЫХ СУБЪЕКТОВ ощущение, восприятие субъектом условий его существования, условий его деятельности. В основе такого восприятия лежит, очевидно, некий страх перед самой действительностью. Восприятию, как и ощущению, выраженным в форме подобных «чувств-оценок», практически ниче го нельзя рациональным образом противопоставить: субъект воспри нимает ситуацию именно так – и все. При этом одни и те же условия разнличными субъектами могут восприниматься по-разному: одним – как угрозу, опасность, вызов, другим – как отсутствие таковых или как защищенность от них.

Поскольку, в действительности, безопасность есть условия суще ствования субъекта, контролируемые им, постольку обеспечение бе зопасности – это процесс создания (получения, нахождения) таких условий, при которых реализовывались бы его интересы, осуществля лись поставленные им цели;

конечным основанием данных условий являются его высшие ценности или, как говорил проф. В.Лефевр, ценности, связанные с природой человеческой морали.

Иными словами, обеспечение безопасности есть процесс овладения субъек том необходимыми условиями собственного существования. Это означает, что безопасность есть условия, в которых субъекты, как минимум, сохраняют и воспроизводят свои ценности.

Костин А.В.

Хочу поделиться своими мыслями о во Москва, Военный университет енном аспекте безопасности. Военная политика государства включает такие компоненты как: совокупность идей и принципов;

военно-политические решения и планы;

военно политическую деятельность.

Логика военно-политических конфликтов конца XX века такова, что, несмотря на наличие самой современной военной техники и оружия, победа в них во многом определяется информационными технологиями и деятельностью средств массовой информации. Сви детельства этому – «результаты» американской войны во Вьетнаме, боевых действий советских войск в Афганистане, российской военной группировки в Чечне, войны НАТО с Югославией.

Вместе с тем, военно-политическая практика давно использует направленное воздействие информации одного субъекта военно-по литической деятельности на другого. Под направленной информаци ей, в данном случае, будем понимать достоверные сведения вместе с элементами дезинформации. В совокупности они подаются таким об разом, чтобы заставить оппонента или противника, для которых они предназначены, предпринимать действия в желаемом направлении.

Разумеется, подобная информация должна отвечать критериям точ ности, секретности, актуальности, конкретности, своевременности.

ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ Если наша информация, будет являться основанием для принятия оп понентом или противником управленческих (в том числе и военно политических) решений, то речь идет о рефлексивном управлении.

Кроме этого оно позволяет на основе передачи сообщений противнику получать необходимую информацию о его намерениях, что особенно важно для прогнозирования военно-политических действий.

Как показали войны и военные конфликты последнего десятиле тия, объектом направленной информации становятся не только субъек ты военно-политической деятельности (правительства, армии), но и население воюющих стран. Им предусматривается достижение инфор мационного доминирования в основных сферах жизнедеятельности государства: экономической, политической, психологической, религи озной, научно-производственной, военно-прикладной, в межнациональ ных и международных отношениях. Так, одним из элементов военной стратегии НАТО является проведение психологических операций для формирования общественного мнения, давления на руководство «стран-изгоев» и достижения морально-психологической поддержки своих интересов в ходе военных и других акций против них.

В ходе исследований психологических аспектов «информационной войны» на Западе активно разрабатываются методы управления вос приятием человека и общества в целом. Большое внимание уделяется моделированию сознания и мыслительной деятельности, способам суггестологического (мыслительного внушения на расстоянии – без слов и без погружения в гипнотический транс) и семантического (ма нипулирование смысловым значением языковых единиц и культурных явлений) воздействия.

Анисимов О.С.

Российская академия государственной службы при Президенте РФ Интуитивно очевидно, что человечество как стратегический субъект требует и новых страте гий самоопределения, которые, по своему содер жанию, обращены к «движению» в мире глобаль ной деятельности, охватывающему универсум. И здесь проявляется весомость одной установки: нельзя игнорировать или противостоять универсуму безнаказанно. Человечество и человек обладает способностью строить «миры», воздействовать на части уни версума. Но при доминировании или хотя бы приоритете эгоцентризма вызывается реакция отторжения самого универсума в виде катастроф и угрозы самоуничтожения человечества. Современные стратегии, раз рабатываемые в национальных рамках и считающиеся применимыми КРУГЛЫЙ СТОЛ. ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ РЕФЛЕКСИВНЫХ СУБЪЕКТОВ глобально, как правило, носят эгоцентрический характер. Это прояв ляется, в частности, в стратегическом устремлении на расслоение и вытеснении России из числа перспективных игроков на мировой аре не. Если внутри России «вытеснительный» подход уже преодолен, то западные игроки в явной или замаскированной форме его сохраняют в своих разработках, пользуясь временными деструктивными ситуаци ями и не придавая достойного внимания и значимости усилиям нового российского руководства. Следует целостно рассмотреть все аспекты стратегий самоопределения и выявлять дефекты, обусловленные наи вной эгоцентричностью национальных элит, их узкой самоопределен ностью, психологической зашоренностью. Это касается, прежде всего, форм работы стратегических консультантов, как правило игнориру ющих как национальный опыт культуры мышления, так и специфику этнопсихологического бытия того или иного народа.

Чкуасели В.О.

Уже первые шаги становления человечества Институт прокризисных ис в целом и России в частности в качестве следования стратегических субъектов свидетельству ют: когда нет определенных планов на будущее, принципов действия в настоящем и идеалов, то они – как и отдельный человек! - находятся в состоянии бездумья. В таком случае на место мировоззрения и ми рочувствования, определяющих жизненные позиции и программы конструктивного поведения, приходят непредсказуемые порывы и дей ствия. Именно поэтому необходимо информационно обеспеченное и психологически взвешенное нахождение оптимального устройства России, с учетом как ее самобытности, так и универсальности. В Рос сии всегда превалировала идея духовного общества с «чувственной» этикой, с приверженным традициям совокупной «русской души» на циональным самосознанием. Сейчас формируется целенаправленная мотивация гражданского общества. Но как эта идея связана с феноме ном соборности – если понимать последнюю как форму христианского жизнеустройства России. К сожалению, значимость «соборной психо логии» до сих пор не сознается во всей своей полноте. А может приме рить такую психологию на все человечество – конечно, с большими модификациями? Выдвинуть проект некой «душевной ноосферы»?

События в Нью-Йорке побуждают мыслить в данном направлении весьма интенсивно.

Лепский В.Е.:

Вопрос поставлен очень серьезный. Но мне хотелось бы сконцентрировать внимание выступающих на более приземленных проблемах. В частности поставить акцент на новых – в первую очередь рефлексивных – аспектах стратегического управления.

ГЛОБАЛЬНЫЙ ТЕРРОРИЗМ – СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫЗОВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ Кара-Мурза С.Г.

В условиях кризиса, когда дина Российский исследовательский ин мика всех процессов резко из ститут экономики, политики и права в меняется и возникают разрывы научно-технической сфере Министерства промышленности, непрерывности, рефлексивный науки и технологий РФ аспект управления приобретает ключевое значение. Задержка с анализом предыдущих состояний и решений нередко становится фатальной, поскольку система прохо дит «точку невозврата» и процесс по плохой траектории становится необратимым.

В России после 1992 г. произошло разрушение или глубокая дегра дация всех инструментов управления. Можно, например, говорить об утрате управлением «системной памяти», наличие которой и делает возможной рефлексию. Конкретным проявлением служит утрата сред несрочной и краткосрочной исторической памяти как политической элитой, так и населением. В техническом плане это выражается, на пример, в ликвидации простейших контрольных инструментов реф лексии (отчетных докладов, контрольных цифр и др.), деградацией хранилищ материальных носителей памяти (архивов и библиотек), практической недоступности простейшей статистики. Восстановление даже этих элементарных условий для полнокровного рефлексивного управления – сложная и принципиальная задача.

Причины такого глубокого поражения подсистемы управления фундаментальны и находятся в синергическом взаимодействии. Име ет место сочетание политических и мировоззренческих факторов, которые отличали режим переходного периода после 1992 г. (точнее, после 1988 г. в СССР). Этот режим возник, действовал и сохранялся через погружение общества в состояние перехода «порядок - хаос», когда осуществлялись подрыв механизмов рефлексивного управления и изживание самой «культуры рефлексии».

Одним из видимых результатов этого воздействия на управляющую систему было поразительное изменение мышления кадров, в котором стали господствовать аутизм и гипостазирование. Под аутизмом здесь понимается склонность исключать из тех моделей реальности, которые кладутся в основу принимаемых решений, все «неприятные» факторы.

Например, ожидается заметный экономический рост с одновременным прекращением бурения на нефть и газ, разбуханием внешнего долга и планами резкого увеличения экспорта нефти.

Гипостазирование – это придание статуса важных сущностей чис то формальным, идеологизированным второстепенным свойствам и отношениям. Например, недопущение «тоталитаризма» (в виде элемен тов планирования) признается более важным, нежели обеспечение выживания страны.

КРУГЛЫЙ СТОЛ. ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ РЕФЛЕКСИВНЫХ СУБЪЕКТОВ Ситуация усугубляется вторичными факторами. Во-первых, объект управления резко изменился, так что рефлексивный аспект требует применения нового понятийного аппарата и даже новой системы мер, однако из-за длительного подавления рефлексивной действительнос ти кадры управления новых инструментов не освоили. Во-вторых, на высших уровнях управления резко (и часто негласно) изменены целе вые функции, что должно было бы повлечь к пересмотру всей системы ограничений. Но этого не произошло, разрушительные силы, раэнее не игравшие существенной роли, оказались в сложившихся условиях «отвязанными». В третьих, даже фундаментальные процессы стали резко нелинейными и протекают в виде череды сломов и переходов, а управление исходит из привычных линейных моделей.

Деградация рефлексивного управления наложилась на пороговое состояние страны в ее индустриальном развитии – плотность техно генных факторов достигла того критического уровня, за которым элементы техносферы могут быть сравнительно легко превращены в средства разрушения. Произошла инверсия отношения «затраты-эф фективность» в доступе к новым средствам массового поражения, а мышление управленца не изменилось.

И нельзя не прийти к тревожному выводу: состояние системы управ ления в России ныне таково, что оно будит и актуализирует латентные опасности и выводит на уровень потенциально смертельных даже те из них, которые могут контролироваться с ничтожными затратами.

Райков А.Н.

Аналитическое агентство «Новые стратегии» Хочу изложить наши совместные с В.Е.Лепским соображения относительно стратегического уп равления. Это управление в наиболее сконцент рированном виде, когда явно выделяются цели, формируются пути их достижения и создается механизм обеспечения их реализации. Цели могут иметь достаточно сложную многоуровневую структуру – от очень далеких, труднодости жимых до конкретных, количественных. А механизм включает как психологически-мотивационные моменты, так и информационно технологические.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.