WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«л а тно ж ения, советы критические зам ечани я. л а к л уч ш е реализоват ь много хор< і» Тітиа по вопрос ве- экономики, ИСТОРИЧЕСКИ! ...»

-- [ Страница 6 ] --

Можно, конечно, заявить, что не все вышеперечислен­ ные режиссеры снимали кино, заведомо направленное про­ тив действующей власти. Дескать, многие из них всерьез по­ лагали, что именно без их кино эта власть может рухнуть, поскольку правда никогда еще не шла во вред. Как заявил чуть позже руководитель студии документальных фильмов «Нерв» Игорь Гелейн: «Никто не мог предвидеть того, что произойдет в стране». Но с этим заявлением трудно согла­ ситься. Дело в том, что так называемые консерваторы (пат­ риоты, державники) уже с середины 1987 года (в разгар глас­ ности) начали в открытую на всех углах буквально кричать о том, что эта либеральная «правда» приведет страну не к возрождению, а к краху. Что эта «правда» на самом деле и не правда вовсе, а скорее кривда. Вот лишь один пример: в июле 1989 года в журнале «Молодая гвардия» была опубли­ кована статья В. Якушева под названием «Нужна ли ВЧК пе­ рестройке», где он в открытую заявлял, что та перестрой­ ка, которая происходит в стране, ведет ее к краху. Статья вызвала массовый отклик со стороны читателей (в редак­ цию пришли тысячи писем), где их авторы полностью со­ глашались с этим выводом. Среди приславших письма были и люди творческих профессий: например, вот что написала член Союза писателей СССР Э. Дубровина:

«В статье В. Якушева обоснованно прозвучало предос­ тережение о вполне реальной угрозе реставрации капита­ лизма в нашей стране. Пока «прорабы перестройки» и «то­ варники» из левобуржуазного лагеря намеренно и умело от­ влекают общественное мнение от насущных экономических проблем, любители прибылей, а точнее, наживы делают свое черное дело, стремятся подточить и разрушить всю социа­ листическую систему. Уже случилось то, о чем предупрежда­ ет В. Якушев, — продукт общественного труда превращается в товар, то есть становится частной собственностью, пере­ ходит из рук государственных предприятий не в сферу по­ требления, а в трясущиеся от алчности руки неправедных, хищнических кооперативов...

Наши необуржуазные идеологи всеми силами отвлека­ ют общественное мнение от этих проблем. Пока телезрите­ ли охают и ахают от умопомрачительных «разоблачений» и «воспоминаний», а читатели «Огонька» в сотый раз убеж­ даются, какой плохой был Сталин (в это же число следует включить и кинематографистов. — Ф.), пока «коты» витий­ ствуют, мелкие грызуны-псевдоперестройщики расшатыва­ ют социалистическую экономику.

В.И. Ленин учил разбираться в сложных ситуациях с по­ мощью вопроса — «кому это выгодно?». Кому выгоден нео- буржуазный крен перестройки? Бешеный рост цен, новый рост дефицита, отток производительных сил в частный сек­ тор, денационализация? Только не трудящемуся люду... Все тяготы новых переворотов — а они грядут, если общество не опомнится, — лягут снова и снова прежде всего на пле­ чи трудового народа...» Так что были в то время люди, кто прекрасно отдавал себе отчет, куда движется перестройка по-горбачевски. Но их голоса с трудом могли пробиться к сознанию большинст­ ва населения, поскольку практически все печатные СМИ и ТВ были к тому времени уже прочно оккупированы либера­ лами (тираж той же «Молодой гвардии» был всего 750 ты­ сяч экземпляров). Захватив СМИ, либералы делали все от них зависящее, чтобы заболтать опасения державников, а са­ мих их дискредитировать перед широкой общественностью.

Для этого был извлечен на свет безотказный инструмент — обвинение державников в антисемитизме. Сделать это было нетрудно, поскольку державники и в самом деле недобрым словом поминали евреев-либералов, что было вполне объяс­ нимо, поскольку, повторюсь, среди отъявленных ниспровер­ гателей советского прошлого и настоящего было достаточ­ но много евреев.

Оплотами антисемитизма либералы объявили ту же «Молодую гвардию», а также еще один толстый журнал — «Наш современник». Соответственно, и главными антисе­ митами в глазах общественности стали главные редактора этих печатных изданий: Анатолий Иванов и Станислав Ку- няев. Те, в свою очередь, от этого ярлыка всячески откре­ щивались, причем не только на страницах вверенных им из­ даний. Например, в газете «Правда» А. Иванов дал большое интервью, где заявил следующее:

«Мода навешивать ярлыки существует давно. Стоит по­ говорить в журнале о патриотизме в родном Отечестве — ты уже националист. Затронешь тему чести и достоинства русской нации — тебя представляют общественности уже шовинистом. Ну а если покритикуешь недостатки автора ев­ рейского происхождения — тут уж обязательно антисемит, никак не меньше...

Мне кажется, что кое-кто, навешивая и пугая ярлыком «антисемит», стремится оградить себя от справедливой кри­ тики, утверждая в этом плане свою исключительность. Это, в частности, давнее и испытанное оружие сионизма — одной из самых реакционных антисоциалистических сил в мире.

Ваша газета 9 августа (1989 года. — Ф.Е) поместила со­ общение ТАСС о том, что в Москве состоялся учредитель­ ный съезд общественно-политической организации «Союз сионистов», в задачи которой входит «мощная ориентация на Израиль... на идеологию религиозного сионизма». По за­ мыслу одного из инициаторов этой акции, такая организа­ ция, включающая и боевые группы, должна стать проводни­ ком «сионизации» еврейского населения СССР. Вот так — ни больше ни меньше...» Вообще писательская среда давно была расколота на два лагеря — либералов и державников, и в перестройку этот раскол только усилился. В апреле 1989 года писатели-либе­ ралы, дабы отмежеваться от коллег-державников, организо­ вали собственное объединение — «Апрель», что только уси­ лило противостояние двух лагерей.

В кинематографической среде, как мы помним, тоже были свои либералы и державники, однако их численные пропорции были иными, чем у писателей,— либералов (а также сочувствующих им) среди киношников было больше.

Они выступали единым фронтом с писателями и представ­ ляли собой довольно многочисленную и сплоченную армию, на которую, собственно, и опирались либерал-реформаторы из Кремля.

Как мы помним, именно либералы-кинематографисты первыми подняли вопрос о реабилитации Александра Сол­ женицына. Писатели не остались в стороне от этого процес­ са и практически сразу присоединили свои голоса к этому призыву. Причем либералам важен был не столько сам пи­ сатель, сколько его программное антисоветское произведе­ ние «Архипелаг ГУЛАГ». Державники это прекрасно пони­ мали, поэтому, в свою очередь, делали все от себя завися­ щее, чтобы не допустить ни реабилитации Солженицына, ни публикации его произведения (отметим, что патриоты-поч- венники в отличие от державников-сталинистов в отноше­ нии к Солженицыну смыкались с либералами).

Тем временем к середине 89-го ситуация уже была та­ кой, что либеральные силы вовсю гнули державные. Тут не одним только «Архипелагом ГУЛАГ» дело обернулось — то­ гда одно за другим стали публиковаться не только антисо­ ветские, но уже и откровенно русофобские произведения, вроде «Прогулок с Пушкиным» Абрама Терца (Андрея Си­ нявского) или «Все течет» Василия Гроссмана. Симптома­ тично, что оба произведения были опубликованы в журнале «Октябрь»: получивший свое название в честь Октябрьской революции, этот журнал теперь уверенно лидировал в про­ цессе дискредитации всего русского и советского. Как гово­ рится, приплыли.

Что касается «Архипелага ГУЛАГ», то его публикация взяла старт в журнале «Новый мир» в августе 1989 года.

Высшее партийное руководство выступило по этому пово­ ду с комментарием в газете «Правда», причем коммента­ рий этот принадлежал... видному диссиденту Рою Медведе­ ву. Это было уже верхом капитулянтства со стороны Крем­ ля. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. В той же «Правде» тогда же вышла статья В. Согрина, где он приво­ дил слова Ленина о том, что «нет и быть не может другого пути к настоящей свободе пролетариата и крестьянства, как путь буржуазной свободы и буржуазного прогресса». С это­ го момента маски фактически были сброшены и большин­ ству стало ясно, в каком направлении ведут перестройку ее «прорабы»: к реставрации капитализма.

Между тем это стало понятно и многим западным ана­ литикам, которые на этой почве даже... потеряли некоторый интерес к горбачевской перестройке. И вообще, если все­ го год-два назад Запад был буквально очарован теми процес­ сами, которые происходили в СССР (свидетельство того — советская символика, которая заполонила всю Западную Ев­ ропу и США), то теперь этот ажиотаж постепенно сошел на нет. Даже советское кино перестало привлекать западных кинобоссов, поскольку это уже не кино было, а сплошная помойка. То есть весь тот мазохизм, который явила миру посредством кино советская творческая интеллигенция, пе­ рестал вызывать на Западе какой-либо интерес. И это было закономерно: некогда великое советское искусство, совсем недавно представлявшее интерес для интеллектуалов всего мира в силу своей неординарности и непохожести, теперь стало напоминать худшие образцы искусства самых отста­ лых западных стран.

Впрочем, провал ожидал на Западе даже советское «ин­ теллектуальное» кино, с которым как с писаной торбой вот уже три года носились киношные либералы. Взять хотя бы данные за 1988 год. В тот год 11 советских фильмов имели регулярный прокат в двух европейских странах — Франции и Финляндии, где под это дело были арендованы специальные кинотеатры. И что же мы видим? Во Франции фильм «Ко­ миссар» Александра Аскольдова за год проката собрал ауди­ торию в 30 тысяч человек, «Робинзонада, или Мой англий­ ский дедушка» Наны Джорджадзе — 26 тысяч, «Ашик-Кериб» Сергея Параджанова — 22 тысячи, «Древо желания» Тенгиза Абуладзе — 21 тысячу, «Короткие встречи» и «Долгие прово­ ды» Киры Муратовой — 10 и 8 тысяч соответственно.

В Финляндии ситуация выглядела еще более провальной.

Там «Комиссар» собрал всего... 4300 зрителей, «История Аси Клячиной» Андрея Михалкова-Кончаловского — 919, «Асса» Сергея Соловьева — 706, «Плюмбум, или Опасная игра» Ва­ дима Абдрашитова— 690, «Крейцерова соната» Михаила Швейцера — 407, «Мольба» Тенгиза Абуладзе — 400.

Во многом из-за утраты интереса к советскому кинема­ тографу провальным получился XVI Международный Мо­ сковский кинофестиваль, который состоялся в Москве в июле 1989 года. Мало того, что в его программе оказалось очень мало достойных фильмов, так еще и большинство за­ падных звезд, которых устроители кинофеста приглашали, отказались приезжать в Москву. А ведь совсем недавно эти самые звезды буквально в очередь выстраивались, дабы по­ сетить столицу «perestrojki» и «glasnosti».

Председателем жюри был избран давний гуру совет­ ских либералов польский режиссер Анджей Вайда. Однако и его постигает разочарование при знакомстве с конкурсной программой — ни одного шедевра. У Вайды даже появилась мысль вообще не награждать Главными призами («Золотой» и «Серебряный Георгий») ни один из представленных филь­ мов. Но жюри в итоге все-таки выбирает двух претендентов на награды: итальянскую комедию «Похитители мыла» Мау- рицио Никетти и советскую социальную антиутопию «Посе­ титель музея» Константина Лопушанского.

Тем временем полупустые залы кинофестиваля были зеркальным отражением того, что творилось по всей стра­ не, — посещаемость кинотеатров катастрофически падала.

И дело здесь было не только в том, что на большой кинема­ тограф продолжали стремительно наступать телевидение и видео, но и в той политике, которую три года назад избра­ ло обновленное руководство Союза кинематографистов. То есть ставка на проблемный (разоблачительный) и интеллек­ туальный кинематограф окончательно отвратила массового зрителя от походов в кинотеатры.

Эта ситуация стала поводом к дискуссии, которая летом 89-го возникла на страницах центральных СМИ. Начал эту полемику известный кинорежиссер Станислав Говорухин, который, как мы помним, давно недолюбливал интеллектуа­ лов-проблемников от кино (даже организовал альтернатив­ ный фестиваль зрелищно-развлекательного кинематографа «Золотой Дюк»), В ряде изданий (в газете «Советская куль­ тура», альманахе «Экран» и др.) Говорухин опубликовал ряд статей, где в открытую обвинил руководителей СК в том, что они, всегда завидуя «кассовым» режиссерам (одна из статей Говорухина носила характерное название «Марш за­ вистников»), намеренно повернули советский кинематограф в выгодную для себя сторону — от зрелищного кино к про­ блемному. В итоге киношные интеллектуалы в личном пла­ не, конечно, выиграли, но кинематограф в целом оказался в глубокой финансовой яме. Чтобы читателю было понятно, о чем идет речь, приведу некоторые из мыслей Говорухина:

«Давайте заглянем правде в глаза: кино в скором време­ ни может перестать быть важнейшим из искусств, посколь­ ку перестанет быть искусством миллионов. Об этом гово­ рят факты, а факты, помнится мне, — упрямая вещь. Отток зрителей увеличивается из года в год и растет чуть ли не в арифметической прогрессии. Вчера еще кино было доходной областью экономики, сегодня — уже нет...

В нашей стране — стране изобилия и несчитаных бо­ гатств — можно снять кино только для себя, причем за го­ сударственный счет, и при этом неплохо заработать. Авторы новых реформ в кинематографе отдают много сил, энергии, проводят мозговые атаки, чтобы решить эту проблему: ка­ ким образом, сняв совершенно убыточный фильм, умудрить­ ся при этом хорошо заработать. Ко всему этому они, авторы убыточного фильма — не плохого, прошу заметить, а убы­ точного, — получат еще и борзыми щенками. Поедут за ру­ беж представлять советское кино, будут участвовать в меж­ дународных кинофестивалях. Ибо большинство фестивалей в мире поддерживает кинематограф элитарного характера.

И это правильно. В мире коммерции должен существовать способ поддержать непонятого художника. Его фильмы ши­ рокий зритель не смотрит, он ничего (в отличие от нашего) не зарабатывает — его поддерживают таким вот образом.

Мне возразят: так стало только после V съезда кинема­ тографистов. Мол, до этого сложный художник находился в униженном положении. Ничего не зарабатывал и никаких других дивидендов не получал.

Так да не так. Кто не получал, а кто и получал. Кто не ез­ дил за рубеж, а кто и очень даже поездил. Иные страдающие от непонимания широкой публикой кинематографисты ис­ колесили полсвета. Нет, к счастью, судьбы наших непонятых художников разительно отличаются — и в этом одно из пре­ имуществ социализма — от судеб не понятых своим време­ нем Модильяни и Ван Гога...

Идеология прекрасно уживается в коммерческом ложе кинематографа. Хорошая прокатная судьба фильма, высокая прибыль, вырученная за билеты, — это ли не мерило того, что нужные идеи дошли до масс и овладели ими? (Отметим, что именно Говорухин написал сценарий блокбастера «Пи­ раты XX века», который оказался одним из ярких примеров слияния идеологического и коммерческого кинематографов:

он и к патриотизму призывал, и деньги казне принес нема­ лые. Именно за это на него и ополчились в свое время яйце­ головые либералы. — Ф.Р.) У нас есть все основания не только быть довольными своим зрителем, но даже гордиться им. Только простим ему его маленькие слабости. Он хочет после тяжелого рабочего дня, после беготни по пустым магазинам, после жизненных неурядиц чуть-чуть отдохнуть, развлечься (не пора ли поня­ тию «развлекательность» вернуть статус легальности?), по­ переживать, поужасаться, посмотреть на другую, лишенную бытовых неудобств жизнь, всплакнуть над разбитой любо­ вью. Ну и что ж, что он зачастую не понимает так называе­ мого интеллектуального кинематографа (а я утверждаю, что он не понимает и не принимает только скучного кинемато­ графа)? Что за трагедия такая? Во всем мире, всюду широ­ кий зритель не понимает всякого занудства. А оно тем не менее существует. Как кино альтернативное, как кино-поиск.

И только у нас, судя по кинопрессе и настояниям кинемато­ графических умов, эта проблема распухает до масштабов на­ циональной катастрофы. По-моему, мы тихонько сходим с ума. Мы непременно хотим, чтобы то, что очаровывает ки­ нематографических дамочек, очаровало и широкого зрите­ ля — тех самых академика и плотника, у которых других дел нет, как только разгадывать кинематографические ребусы.

Нам, видите ли, надо, чтобы не только все 280 миллионов жителей Страны Советов посмотрели ленфильмовский опус «Скорбное бесчувствие», но и восхитились им (этот фильм снял Александр Сокуров, которого его недоброжелатели на­ зывали «кастрированным Тарковским». — Ф.Р). А миллионы не хотят. Ни смотреть, ни восхищаться. Беда! Значит, зри­ тель не тот. Его надо воспитывать, дифференцировать, во­ обще стоило бы у всех проверить документы.

Между прочим, автор этих строк тоже не смог восхи­ титься этой лентой. Хотя и пытался. Но ничего не понял...

Однако имеют ли такие фильмы право на существова­ ние? Отчего же нет? Если в них нет порнографии, отсутст­ вуют сцены насилия, если они не пропагандируют того, что, согласно Конституции, пропагандировать в нашей стране нельзя, если, наконец, заранее договориться, что авторы и защитники таких фильмов не будут устраивать истерик по поводу того, что кому-то эти фильмы не понравятся, тогда имеют. В конце концов, имеют право существовать как экс­ перимент, как поиск. Правда, эксперимент был бы чище, если бы не за счет государства. Но государство у нас щедрое.

И кинематограф особенный. Не похожий ни на какой дру­ гой. Хотя бы потому, что во всем мире это дело прибыльное, а у нас убыточное...

Болезнь нельзя вылечить, если диагноз поставлен не­ верно. Кто первым поставил неправильный диагноз? Кто первым вынес суровый вердикт: во всем виноват зритель, и за это выпустить в него всю обойму зануднейших фильмов?

Выявить бы этого или этих виновников, посадить в самом паршивом кинотеатре (в нем и интересный-то фильм труд­ но высидеть, а занудный — невозможно) и заставить смот­ реть (за деньги, за собственные деньги!) всю ту кинопродук­ цию, которую они хвалили до V съезда, и ту, которую они хвалят теперь.

Занудное и ущербное кино, которое повылезало из всех щелей и обрушилось на бедного, ничего не понимающе­ го зрителя, не такое безобидное, каким кажется на первый взгляд. Оно само и его апологеты чрезвычайно агрессивны.

Они считают, что только они правы, они готовы любым ору­ жием бороться против альтернативного зрелищного кинема­ тографа (видите, как быстро они поменялись ролями), про­ тив кинематографа занимательного, угодного народу...

Точку зрения, что коммерческий кинематограф, кино для миллионов — это не искусство, разделяют многие. В од­ ном серьезном документе, подготовленном секретариатом СК, я наткнулся на такое сочетание: «высокохудожествен­ ные и зрелищные фильмы...». Я обратил внимание авторов документа на странное противопоставление, они обещали исправить. Однако это не описка. Совершенно ясно, что в такую формулировку вылилось широко бытующее в руково­ дстве СК убеждение в том, что зрелищное кино, кино для народа, не может быть высокохудожественным и его надо рассматривать как неприятную альтернативу истинному ис­ кусству, которым занимаются они, авторы документа.

А действительно, может ли кино для народа содержать в себе все составные высочайшей художественности? Лет два­ дцать назад сама постановка вопроса прозвучала бы дико.

А какое еще другое кино может быть? Но то было давно, и тогда не надо было ломать голову в поисках примеров: «Ле­ тят журавли», «Судьба человека», «Баллада о солдате», « дней одного года», «Живые и мертвые», «Иваново детство», «Никто не хотел умирать», «Не горюй», «Белое солнце пус­ тыни», «Калина красная», фильмы Юлия Райзмана, Эльда­ ра Рязанова, Георгия Данелии, Станислава Ростоцкого, Резо Чхеидзе... Сейчас безусловный пример подыскать не так-то просто, хотя большинство из перечисленных художников живы и, слава богу, здравствуют...

Происходит это отчасти оттого, что мастера не больно рвутся в бой за зрителя. Кому хочется ложиться грудью на амбразуру! Работать для народа стало сегодня просто опас­ но. Да никто и не скажет: он трудится для народа. Скажут:

делает на потребу. Ни на какой фестиваль такой фильм не пошлют. Зрелищный фильм — любимое блюдо критиков, они выстраиваются на него, каждый со своей вилкой. Фильм принесет большую прибыль, но работники съемочной груп­ пы получат столько же, сколько и те, кто сделал скучный фильм. А скорее всего — гораздо меньше...

Конечно, я далек от того, чтобы подозревать во всем этом заговор против народа. Это и не легкомыслие. Не знаю, что это. Да мои заметки и не претендуют на категоричность, автор, наоборот, полон сомнений и вполне допускает, что где-то он ошибся, а где-то вообще далек от истины. Словом, в чем дело, не знаю, но что есть, то есть. На народные сред­ ства снимаем, живем на народные деньги (и живем неплохо, надо честно признать) и его же, народ, поругиваем...» С точки зрения либерал-реформаторов Говорухин, судя по всему, сам того не ведая (сам же признался, что не зна­ ет, в чем дело), явил широкой общественности весьма опас­ ные мысли. Ведь для чего, как мы помним, Климов и К° были приведены к руководству киноотраслью? Для того, чтобы помешать прежней киношной власти найти посредством кино новые подходы в деле патриотического воспитания мо­ лодежи, а также смикшировать ее радикализацию. И у преж­ них властей это начало получаться, как когда-то вышло и у Голливуда, который в середине 70-х сумел-таки переориен­ тировать свою молодежь: весь ее негативизм, вызванный вьетнамской войной, направить в более позитивное русло.

В СССР начал осуществляться тот же эксперимент, правда, он проходил в более сложных условиях: не после, а в период войны — афганской. Однако советский кинематограф имел шансы не только приостановить радикализацию советской молодежи, но и сделать ее союзником советской власти, а отнюдь не могильщиком. Однако либеральная перестройка «а-ля Горбачев» поставила на этих надеждах жирный крест.

После выхода статей Говорухина в свет либералы от кино, естественно, заволновались. Во-первых, они на про­ тяжении всех трех лет своего нахождения у власти весьма болезненно воспринимали любую критику в свой адрес. Во- вторых, они испугались, что под флагом борьбы за «кассо­ вый» кинематограф может произойти постепенная рестав­ рация тех идей, которые имели место до V съезда, то есть в кино, не дай бог, вернется зрелищный гражданственно-пат- риотический фильм (тот же Говорухин приложил руку не только к созданию «Пиратов XX века», но и к другому по­ хожему фильму — «Тайны мадам Вонг»), имеющий все шан­ сы победить «проблемный» (под этим термином скрывался фильм, бичующий недостатки советской власти) и «зануд­ ный» кинематограф либерал-перестройщиков. Чтобы заду­ шить эту затею в самом зародыше, либералы предприняли массированную атаку на Говорухина во многих СМИ.

Среди тех, кто вступил в спор с режиссером, были хоро­ шо известные нам деятели: кинокритик Андрей Плахов (он опубликовал в газете «Советская культура» статью «Зачем я не Спилберг?»), философ Валентин Толстых (статья «Какого зрителя мы заслуживаем?» в альманахе «Экран») и др. Вот что, к примеру, писал либерал-философ. Во-первых, он сра­ зу «опустил» тот эксперимент, который был проведен в со­ ветском кино в конце 70-х:

«Вспомним ситуацию 1977—1978 годов, когда наметил­ ся спад кинопосещений и зритель стал уходить из кинотеат­ ра. Госкино отреагировало на ситуацию, так сказать, стра­ тегически: оно резко усилило тенденцию развлекательно­ сти. Началась пора «киноразвлекаловки». Было придумано и «обоснование»: мол, советские люди имеют право после работы развлечься и отвлечься таким способом от серьез­ ных проблем. Такие телепередачи и фильмы действительно нужны, но советские люди вовсе не просят, чтобы их только развлекали, отвлекали и делали так, как начали это делать в кино и на телевидении в те годы. Зритель, он ведь очень ин­ тересно, я бы сказал, «хитро» устроен: пришел в кинотеатр, сел в кресло, чтобы развлечься, а требует, чтобы то, чем его решили развлечь, имело хоть какой-то смысл. Но мы зри­ теля знаем плохо, да и не хотим по-настоящему знать, чего он действительно хочет, не изучаем его потребности, вкусы, ожидания, судим о нем крайне поверхностно и волюнтари- стично, «на свой вкус».

Некоторое время ориентация на развлекательность эф­ фект давала, но очень недолго. Зритель быстро разобрался в пошлости попыток даже важнейшие историко-революци- онные темы использовать в целях развлекательности, пре­ вращая их в детективчики, бессмысленные киноприключе­ ния, вроде фильмов «Одиночное плавание» или «Тайны ма­ дам Вонг»...» Здесь на время прервем плавную речь философа-либе- рала. Вот он пишет, что советский зритель быстро разочаро­ вался в том развлекательном кинематографе, который стал формироваться в стране в самом конце 70-х. Но это не со­ всем верно. Да, судя по общей статистике, спад посещений вроде бы налицо. Но спад этот, как уже говорилось, был за­ кономерный, вызванный естественными причинами: разви­ тием ТВ и других форм досуга. В целом же уровень боль­ шинства фильмов, которые выходили на экраны страны до 1986 года (до V съезда), удовлетворял большую часть на­ селения. Другое дело, что он не удовлетворял меньшую ее часть — тех самых яйцеголовых интеллектуалов, к коим принадлежит и философ Толстых. Повторюсь, для послед­ них «развлекуха» всегда была как кость в горле, поскольку в ней они видели то самое средство (и весьма эффективное), которое позволяло власти «усыплять» народ. Причем хотя «развлекуха» и составляла большую половину советского кинорепертуара, но было и проблемное кино. Но его каче­ ство яйцеголовых не удовлетворяло, поскольку им хотелось радикализма, а его в советском «проблемном» кино как раз чаще всего и недоставало.

Между тем «развлекуха» вполне удовлетворяла запросы обеих сторон (власти и большинства населения), сохраняя ситуацию, когда и овцы целы, и волки сыты. Так, лидером кинопроката-80 стала патриотическая «развлекуха» «Пира­ ты XX века», которая собрала рекордную цифру в 87 мил­ лионов 600 тысяч зрителей. Однако рекорд продержался всего год, и в следующем сезоне наступил заметный зритель­ ский спад, который был вызван общим падением интереса к большому кинематографу во всей стране, когда установи­ лась предельная годовая норма посещений кинотеатров, по­ сле чего даже лидеры проката стали собирать аудиторию в пределах от 42 до 55 миллионов зрителей. Конечно, это било по госбюджету, однако с идеологической точки зрения ос­ тавляло ситуацию в той же точке, что и раньше. А поскольку идеология у нас всегда стояла на первом месте, то с финан­ совыми убытками власти могли вполне смириться.

В процессе перехода на коммерческие рельсы советский кинематограф все явственнее нащупывал те опоры, на кото­ рые он мог бы опереться в дальнейшем. Например, заметно расширялась его жанровая направленность. Так, в конце 70-х советская молодежь основательно «подсела» на эстрадную и рок-музыку отечественного разлива. В первой безуслов­ ным фаворитом была Алла Пугачева, во второй — рок-груп- па «Машина времени». Кинематограф тут же на это отреа­ гировал. Один за другим с Пугачевой было снято два филь­ ма — «Женщина, которая поет» (1979) и «Пришла и говорю» (1985), с «Машиной времени» тоже два — «Душа» (1982) и «Начни сначала» (1985). Все фильмы стали лидерами прока­ та, заняв там места с 1-го по 7-е.

Развивались и другие жанры вроде милицейского бое­ вика, мюзикла, истерна и даже вестерна. В этом направле­ нии и надо было двигать киношную отрасль, однако все это было похерено во время горбачевской перестройки с ее «од­ ноглазой» гласностью. Либерал-реформаторы из Кремля специально привели к власти в советском кинематографе яйцеголовых интеллектуалов, перед которыми была постав­ лена конкретная цель: под прикрытием развития «правдиво­ го» кинематографа заменить миф-созидатель на миф-разру- шитель. То есть наладить конвейерный выпуск «правдивых» фильмов, вся правда которых черпалась в основном из пуб­ ликаций в либеральных СМИ (а те, в свою очередь, получа­ ли ее из западных спецхранов) и материалов «вражьих го­ лосов». Естественно, народу все это было преподнесено как дело благое, творящееся во имя самого же народа. В устах того же философа-либерала В. Толстых это выглядело сле­ дующим образом:

«Не надо «путать карты», считая, что зрители наши по­ лучают именно то кино, которое они заслужили и хотят. Это неправда. Не потому, что все зрители сплошь хорошие, эс­ тетически требовательные и развитые, а потому, что зрите­ ли действительно имеют право на нечто большее, чем просто зрелище. Необходим кинематограф общественный, форми­ рующий граждан, воспитывающий действительно общест­ венного человека. Кинематограф жизненно важных вопросов, проблемный и обязательно предельно честный, правдивый...

Зрителя тоже надо понять. Когда он знает, что ничего та­ кого, что его волнует, тревожит, он в кино все равно не уви­ дит, не услышит и не испытает, он, простите, невольно на­ чинает смотреть на кино как на «киношку», от которой ни­ чего хорошего, настоящего и серьезного не жди. А что такое «Не ходите, девки, замуж», «Пришла и говорю», «Одиноч­ ное плавание» и т.д. и т.п., как не самая разнастоящая «ки­ ношка», потрафляющая вкусам и ожиданиям?!» Прервем на время философа для короткой ремарки. Ис­ ходя из постулата, что о вкусах не спорят, оставим на его со­ вести оценки вышеперечисленных картин — ну не нравится ему подобное кино, что поделаешь. Но как быть с тем, что все эти фильмы стали лидерами проката и собрали: «При­ шла и говорю» (1985) — 25 миллионов 700 тысяч зрителей, «Не ходите, девки, замуж» (1985) — 29 миллионов 400 тысяч, «Одиночное плавание» (1986) — 37 миллионов 800 тысяч?

Даже если учитывать, что не все из тех зрителей, кто посмотрел эти фильмы, остались довольны увиденным, все равно число тех, кому эти фильмы понравились, значительно больше. Теперь философ пусть объяснит, что плохого в том, что у десятков миллионов людей после просмотра упомяну­ тых лент поднялось настроение, возросло чувство патрио­ тизма к своей родине, а в госбюджет добавилось несколько десятков миллионов рублей? Что в этом плохого? Ведь все эти фильмы пусть и масскульт, но вполне добротный и по­ лезный. Например, в «Пришла и говорю» — это песни Аллы Пугачевой, причем многие из них очень даже актуальные, проблемные, а в «Одиночном плавании» — пропаганда пат­ риотизма. Неужели американский фильм «Рэмбо-3», где ге­ рой Сильвестра Сталлоне десятками убивает советских сол­ дат в Афганистане, лучше? А ведь это кино пришло на сме­ ну «Одиночному плаванию»: в 1989 году «Рэмбо-3» в СССР был одним из самых популярных в разряде видео. И лично я что-то не помню, чтобы В. Толстых поднимал по этому по­ воду шум в печати.

Уверен, что, если бы тогда советский кинематограф вы­ пустил в свет «Одиночное плавание-2», где уже советские морпехи с таким же азартом «мочили» бы американцев, ус­ пех у него был бы не меньший, чем у «Рэмбо», поскольку патриотически настроенной молодежи в те годы тоже было предостаточно. Однако именно либералы намеренно заго­ няли ее в гетто антипатриотизма и нигилизма, чтобы в на­ значенный «час X» она оказалась деморализованной.

Между тем свои размышления В. Толстых завершает следующим образом: «Я думаю, нисколько не утратила своей силы закономерность, выведенная когда-то Марксом: пред­ мет искусства формирует публику, способную наслаждаться красотой... Зритель полон ожидания искусства, которое бы его захватило и потрясло правдой жизни, абсолютной чест­ ностью в постановке волнующих его вопросов и проблем...» Вот такие красивые перлы выдавали нам в перестрой­ ку ее «прорабы». И, что самое обидное, народ их заглаты­ вал (как бы теперь выразились, «пипл хавал»). А надо было бы взять в руки дубину и хорошенько отдубасить ею этих доморощенных философов, которые за громкими фразами о красоте такого ужаса наворотили, что мало где встретишь.

И при этом Марксом прикрывались. Хотя тот на самом деле имел в виду совсем иную красоту, а не ту, которую явил миру перестроечный кинематограф с его «интердевочками», «ма­ ленькими верами», «тварями», «бля», «катафалками» и про­ чим искусством из разряда шокового. Во многом именно эта «красота» и довела в итоге людей до того озверения, что они собственными руками сломали все, что столько десятилетий в крови и поту строили их предки.

Осенью того же 89-го в «Литературной газете» литера­ турный критик Владимир Бондаренко весьма точно охарак­ теризовал сложившуюся тогда ситуацию: «Массовая культу­ ра эпохи застоя была гораздо безвреднее для человеческой души, чем нынешняя, перестроечная. Людям надо задумать­ ся, что ждет наших детей в атмосфере тотального развраще­ ния...» Люди не задумались, предпочитая верить сладкоречи­ вым философам-либералам вроде В. Толстых или кинокри­ тикам вроде А. Плахова, которые на самом деле были ти­ пичными перевертышами. До перестройки они всячески ра­ зоблачали нравы буржуазного Запада, а после — с таким же рвением взялись переносить эти нравы на советскую почву.

Например, Плахов в 1985 году выпустил книгу с характер­ ным названием «Западный экран: разрушение личности».

В перестройку он уже подобных книг не писал, что понят­ но: вмиг лишился бы своего поста в секретариате СК. Кста­ ти, пост был весьма «хлебный» — Плахов отвечал за фести­ вальное кино и чуть ли не месяцами пропадал за границей.

Именно Плахов выступил против позиции Говорухина, опубликовав в газете «Советская культура» статью «Зачем я не Спилберг?». В ней он напрочь отметал обвинения режис­ сера по адресу СК и апеллировал к объективным причинам падения зрительского интереса к большому кинематографу:

дескать, и видео с ТВ стремительно наступают, и кинопрокат разваливается, и советское жанровое кино не чета западно­ му, и т.д. Но все это был камуфляж, должный отвести обви­ нения в развале кинематографа от либерал-реформаторов.

Например, стенания о развале проката слышать было странно, поскольку именно действия киношных либералов его и вызвали. Все это входило в их проект по переводу ки­ нематографа на рыночные отношения и существенному уре­ занию функций Госкино. Поэтому прежняя система кино- проката была обречена на уничтожение практически сразу, как стала внедряться в жизнь «базовая система» либералов.

Как мы помним, рыночные отношения в кинопрокат­ ной сфере начались в самом конце 88-го, когда на 1-м Все­ союзном кинорынке прокатчикам было разрешено покупать фильмы, а не получать их по разнарядке. Однако уже тогда наметилась тревожная тенденция, когда внимание покупа­ телей стала привлекать в основном западная низкопробная «развлекуха» (она сулила мгновенную прибыль), а советские фильмы в подавляющем большинстве оставались за бортом.

В итоге даже многие либералы забили по этому поводу тревогу. Но руководители СК их успокоили: дескать, рынок все «устаканит», будет все как на Западе. В либеральной сре­ де это вообще модно — в качестве эталона брать именно За­ пад. Хотя тот шел к рынку в течение столетий, а советские либералы решили осуществить этот путь за... пару-тройку лет, руководствуясь лозунгом Горбачева об ускорении и на­ прочь забыв старую русскую поговорку «Что для немца хо­ рошо, то для русского — смерть».

Ведь на чем строится западный кинопрокат? Там меж­ ду продюсерами и кинотеатрами есть посредники: торговые агенты и прокатные фирмы. Фильм не продается кинотеат­ рам, а как бы передается в аренду на определенный срок.

После этого срока, подсчитав доходы и заплатив налоги, ос­ тавшаяся сумма делится между прокатчиками, причем по­ следним свою долю получает продюсер. Далее идет прокат фильма по ТВ, на видео.

Советские рыночники от кино решили пойти по тому же пути, однако не была учтена советская специфика. Ведь квалифицированных рыночников у нас не было, а чтобы они появились, надо было ждать несколько лет. То есть процесс этот должен был проходить эволюционно. Но революционен ры-перестройщики ждать не хотели. Поэтому и стали опи­ раться на доморощенных рыночников из числа цеховиков и фарцовщиков. В итоге получилось то, что получилось: диле­ танты и бандиты построили дикий советский рынок с един­ ственной целью — «срубить быстрые бабки».

Аргументы, приводимые Плаховым в его статье, не мог­ ли опровергнуть главную мысль Говорухина о том, что вина нового руководства СК в создавшейся ситуации была опре­ деляющей. Ведь это они — Климов и К ° - избрали ту ры­ ночную модель развития советского кинематографа, кото­ рая стала внедряться после V съезда. Эта модель нанесла нокаутирующие удары как по идеологической, так и финан­ совой системам, существовавшим до этого в советской кине­ матографии. Из-за этой политики, как уже говорилось, были выброшены за борт целые жанры вроде историко-револю- ционного, военного и шпионского кино. На их место при­ шли остросоциальные картины, но от них широкого зрителя уже достаточно скоро стало буквально воротить, поскольку эти же проблемы с не меньшим энтузиазмом освещались в печатных СМИ, а также по телевидению и радио. Поэтому, к примеру, зритель готов был обеспечить «кассу» одному- двум проблемным фильмам (вроде «Маленькой Веры» или «Интердевочки)», но остальные, широко раскручиваемые либеральными СМИ блокбастеры он уже игнорировал. Та же «Интердевочка» стала лидером кинопроката-89, собрав 41 миллион 300 тысяч зрителей, однако все остальные фаво­ риты собрали аудиторию в два, а то и в три раза меньшую — подобного разрыва никогда еще не было в советском кине­ матографе.

Между тем эта дискуссия уже ничего не могла изме­ нить — либеральный проект продолжал благополучно вне­ дряться не только в области кинематографии, но и в мас­ штабах всей страны. Причем большая часть населения этот проект всячески поддерживала, купившись на сладкие бас­ ни либералов о том, что «у нас будет, как на Западе». Напри­ мер, летом того года начали бастовать шахтеры, которые в открытую заявили, что если эта власть не захочет пойти им навстречу (то есть удовлетворить их экономические претен­ зии), то они своей «мускулистой рукой» заменят эту власть на другую, более либеральную (интересно, где теперь эти шахтеры?).

На фоне этих процессов киношным либералам удалось одержать очередную победу на пути к свободе. В ноябре Сов­ мин выпустил постановление «О перестройке творческой, организационной и экономической деятельности в советской кинематографии», которое подразумевало новые значитель­ ные уступки либералам от кино в деле внедрения их «базо­ вой модели». Отметим, что за принятие этого постановления руководители СК бились почти три года, но все было тщет­ но. Но осенью 89-го, когда руководство страны уже оконча­ тельно определилось с планом поэтапного перехода к регу­ лируемой рыночной экономике, разрешилась и судьба ки­ ношного постановления. Главным толкателем его выступил «засланный казачок» киношных либералов в Госкино Армен Медведев. Послушаем его собственный рассказ:

«Осенью 1989 года возник очередной кризис в отноше­ ниях кино и власти. Постановление правительства № 1003, которое экономически и организационно оформляло уст­ ремления кинематографа к новой модели, к свободе, к воз­ никновению многоканального финансирования, застопори­ лось в аппарате Совмина. Две причины мешали тому, чтобы постановление было передано на подпись премьеру.

Первая — формулировка «общественно-государствен­ ный кинематограф» (любимая идея Климова). На это прави­ тельственные юристы сказали: «А что это такое — общест­ венно-государственный кинематограф? Покажите нам дей­ ствующее учреждение или какое-то образование в нашем обществе, которое подходило бы под это определение». Дей­ ствительно, подобное найти было трудно. А вторая причина была еще более серьезной по тем временам. Дело в том, что «киношное постановление», разрешая кооперативную дея­ тельность в сфере производства фильмов, по сути отменя­ ло позиции ранее принятого не только Совмином, но и ЦК КПСС документа. Дело шло к скандалу, Андрей Смирнов, новый глава Союза, обещал превратить ближайший пленум в акцию протеста, А до пленума оставались считаные дни. Николай Ива­ нович Рыжков звонит мне и спрашивает: «Что там у тебя с кинематографистами?» Я объясняю: собираются бастовать, поскольку нет постановления. Рыжков засмеялся: «Я толь­ ко что беседовал с бастующими шахтерами, так что с удо­ вольствием и с нашими кинозвездами сел бы побеседовать.

Ну, какие у тебя предложения?» Рассказываю про первую проблему. «А что ты предлагаешь?» Вместо формулы «об­ щественно-государственный кинематограф» предлагаю дру­ гую — «общественно-государственное управление кинема­ тографом». Тогда все становится на свои места, управление может быть и государственным (Госкино и другие ведом­ ства), и общественным (Союз и другие такого рода органи­ зации). «Ладно, — говорит Рыжков, — приходи ко мне, по­ смотрим документ вместе».

И вот случилось в истории Совмина небывалое: на под­ пись главе правительства несут два варианта документа.

Один чистый, на гербовой бумаге, а другой с поправками.

Входим мы — управляющий делами Совмина Михаил Сер­ геевич Шкабардня, представитель юридического управле­ ния, и я — к Рыжкову. Я понимаю, поскольку мои аргумен­ ты, уже высказанные и Шкабардне, и юристам, исчерпаны, мне теперь надо молчать и надеяться на судьбу.

Сели за стол. Николай Иванович берет документ, чита­ ет строку со словами «общественно-государственный кине­ матограф». Сам правит, вставляет слово «управление». Все, сняли вопрос. Дальше. А что дальше? Ему объясняют: «Нико­ лай Иванович, вы ведь подписали постановление ЦК КПСС и Совета Министров о том, что нельзя заниматься коопера­ тивной деятельностью в кинематографе, стало быть, новое решение необходимо согласовать с Политбюро». — «Под- писывал-то я, но редактировал не я. Я просил ЦК, просил его однофамильца, — говорит Рыжков, показывая на меня и имея в виду секретаря ЦК Вадима Андреевича Медведе­ ва, — поддержать меня. Нас же стали за запрет кооператив­ ной деятельности в кинематографе бить особенно ожесто­ ченно, даже резче, чем за ее запрет в других сферах. Я про­ сил их: ну поддержите, ну объясните свою позицию, что вы все валите на правительство! Никто меня не поддержал. Вот черта с два я теперь буду с ними советоваться». И все взял на себя. Для меня это был пример раскрепощения, распрям­ ления человека из-под гнета догм, которые десятилетиями считались незыблемыми...» Несмотря на то что постановление игнорировало неко­ торые «прогрессивные» задумки киношных либералов (вро­ де права сдачи госкинотеатров в аренду частным лицам, семьям и кооперативам), однако этот документ был встре­ чен ими с восторгом. Текст постановления Андрей Смирнов чуть ли не со слезами на глазах торжественно зачитал на IX пленуме СК СССР. Зал сопровождал это чтение бурными ап­ лодисментами. Всем было понятно, что свершилось главное:

постановление позволит двигать либеральный проект в ки­ нематографе дальше.

АЗЕФЫ ПЕРЕСТРОЙКИ Тем временем градус накала в противостоянии держав­ ников и либералов продолжает повышаться. Взаимные об­ винения в антисемитизме и русофобии становятся все более неприкрытыми и занимают все больше места в яростной по­ лемике двух непримиримых лагерей. 20 сентября 1989 года на Пленуме ЦК КПСС очередное обвинение в антисеми­ тизме предъявил писателям, редакторам журналов «Моло­ дая гвардия» и «Наш современник» первый секретарь Биро­ биджанского обкома КПСС Б. Корсунский. Он, в частности, заявил, что в публикациях этих журналов все чаще звучат антисемитские призывы, в результате чего увеличился выезд из страны евреев, напуганных этими публикациями. В ответ руководители секретариата правления СП РСФСР написа­ ли коллективное письмо М. Горбачеву, в котором объяснили свою позицию следующим образом:

«Заявление Корсунского отличается непродуманностью, легкомысленностью, невзвешенностью и политическим лоб­ бизмом. Такие заявления партийных деятелей не только вво­ дят в заблуждение миллионы людей, но и служат недобрым целям, сеют рознь, антагонизм, укрепляют права на избран­ ность, на особое положение, высокомерие людей, которые в любой момент без каких-либо затруднений могут выбрать лучший, более сытый образ жизни за границей. Такая поста­ новка вопроса возвращает нас в 20-е годы, когда под видом борьбы с антисемитизмом велась борьба с национальными литературами и культурами, с патриотическими чувствами, что и привело к денационализации и к такому уродливому явлению, как русофобия. Здесь, как и во всем, необходимо отличать причину от следствия...» В середине ноября был созван пленум правления СП РСФСР, на котором полемика с либералами была продолже­ на. Приведу лишь некоторые отрывки из ряда речей, прозву­ чавших на том писательском форуме.

Т. Глушкова: «Споры, которые идут в Москве, — во­ все не групповые, как, впрочем, и в Ленинграде. Кто-то по­ луиронически назвал их спором между русскими и евреями.

Это далеко не точно. Это споры национально-идеологиче­ ские. Я бы не разрывала эти определения. Это спор между сионизмом, худшей формой всемирного фашизма, и чело­ вечеством. И это не спор, а героическое, смертельно опас­ ное противостояние. Оно транснационально по своему зна­ чению. Какой же это спор, если газета «Правда» сообщает о легализованных группах сионистских боевиков. Если в Мо­ скве учрежден союз сионистов... (Кстати, сразу после пуб­ ликации этого сообщения главный редактор «Правды» был снят со своего поста. — Ф.Р.) Дважды я присутствовала на собрании комитета «Ап­ рель» (как мы помним, это — отпочковавшееся от СП СССР детище писателей-либералов. — Ф.Р.). То, что они пишут, это, можно сказать, цветочки по сравнению с тем, что и как они говорят... Сидеть в этом зале страшно, это беснующиеся, буквально выходящие из себя люди, которые с пеной у рта произносят чудовищные слова о России и русских...

Русские сейчас нуждаются в поддержке в миллион раз больше, чем евреи. Вот когда в такой беде будут евреи, я, на­ верное, буду их поддерживать...» Ю. Бондарев: «Уже всем абсолютно понятно, что про­ исходит не групповая борьба, а борьба политическая. И ка­ жется мне, что «Апрель» не ошибается в том, что Союз пи­ сателей РСФСР является той прогрессивной организацией, которая, как шлюз, стоит на их пути, и всеми средствами клеветы, навета, оговора они хотят, так сказать, одурманить, оболванить нашего читателя и наш народ...

Я думаю, что наши оппоненты должны понять, что мы слишком твердо занимаем свою позицию сейчас. Как всегда, долго запрягали, но в сани сели. Потому что дальше уже не­ возможно. Поэтому я сейчас хочу обратиться к «Апрелю»:

дорогие друзья, не нужно обладать таким самомнением и та­ кой самонадеянностью, которую я чувствую по выступлени­ ям ваших представителей, которые подписались здесь и ко­ торые для меня не очень уж так много значат. Я не говорю сейчас о степени их способностей и прочее, нет: о степени их нравственного поведения в нашей истории. Я знаю, как они себя вели при Брежневе, при Хрущеве и как они себя ве­ дут сейчас...» (В «Апрель» входили многие известные люди:

Булат Окуджава, Роберт Рождественский, Анатолий При- ставкин, Андрей Дементьев, Тимур Гайдар (отец «чикаг­ ского мальчика» Егора Гайдара), Александр Борщаговский, Юрий Щекочихин, Наталья Иванова, Андрей Нуйкин и дру­ гие, среди которых было и несколько кинематографистов:

сценаристы Яков Костюковский, Семен Лунгин, Исай Кузне­ цов. — Ф.Р) В. Белов: «...Вот получил я сегодня приглашение от Чрезвычайного и Полномочного Посла Соединенных Шта­ тов, просит пожаловать на прием-беседу с Василием Аксено­ вым в пятницу 17 ноября в 18.30. Вот, понимаете. И дальше целый проспект о том, кто такой Василий Аксенов. И зани­ мается этим ни больше ни меньше как посольство великой державы. Так что же говорить про нас с вами, грешных, если Василий Аксенов, этот матюкалыцик и сквернослов, кото­ рый публично матерится по радио, вот он будет вести семи­ нар в посольстве!..» Пленум принял и организационные вопросы: сместил со своих постов двух главных редакторов журналов: «Ок­ тябрь» (А. Ананьев) и «Москва» (М. Алексеев), назначив вместо них новых руководителей: В. Личутина и В. Крупина.

Однако эти решения (особенно о смещении Ананьева) вы­ звали бурю протеста со стороны либералов. В итоге они сде­ лали ответный ход: вывели «Октябрь» из-под юрисдикции СП РСФСР, сделав его независимым изданием, и оставили Ананьева на его посту.

Однако не эти организационные вопросы в первую оче­ редь напугали либералов: они поняли, что державники мо­ гут начать процесс массовой консолидации, раз уж, как вы­ разился Ю. Бондарев, «запрягли и сели в сани». Кроме этого, к активным действиям либералов подстегивали и события в Восточной Европе, где осенью 89-го началось крушение со­ циалистического лагеря. Суммируя все эти факты, в теневом штабе перестройки, видимо, и было принято решение на­ чать наступление по всем фронтам: «гасить» и державников, и саму опору режима КПСС. Способ для этого был выбран проверенный — провокация.

18 января 1990 года в Центральном Доме литераторов «Апрель» проводил свое очередное собрание, как вдруг в зале началась буча: со своего места поднялся один из лидеров Союза за национально-пропорциональное представительст­ во «Память» К. Смирнов-Осташвили и начал в мегафон вы­ крикивать антисемитские лозунги. Эта хулиганская выходка немедленно стала достоянием широкой общественности бла­ годаря десятку публикаций в либеральных СМИ и даже про­ никновению в выпуски теленовостей (об этом сказали даже в программе «Время»), Как пишет историк А. Шубин:

«Эпизод с нападением на «Апрель» стал спусковым крючком для крупнейшего доселе уличного выступления «демократов». Они решили нанести по «патриотам» сокру­ шительный моральный удар, поставив их в один ряд с ба­ кинскими погромщиками (погромы в Баку произошли в том же январе, из-за чего в город даже пришлось вводить войска. — Ф.Р). Одновременно планировалось нажать на Кремль с целью отмены 6-й статьи Конституции (о руково­ дящей роли КПСС. — Ф.Я), что стало бы моральной побе­ дой над КПСС...

4 февраля около 100 тысяч сторонников демократии двинулись по центральным улицам Москвы к Манежной площади. Манифестация собрала около 150—200 тысяч че­ ловек, которые впервые в таком количестве пришли к са­ мым стенам Кремля. Демократический набор лозунгов ми­ тинга сочетался с обличением «Памяти» и «патриотиче­ ских» организаций в целом.

При этом сами демократы стремились перехватить на­ циональную риторику: «Вся власть народу!», «Русские не хо­ тят никаких погромов!», «Шовинисты, руки прочь от русско­ го возрождения!», «Помни, «Память», взявший меч от меча и погибнет!»... Многие назвали это событие «февральской революцией»...» Отметим, что в резолюции митинга было записано, что «никогда со времен Отечественной войны не была так вели­ ка угроза самому существованию нашей страны». Слова-то были правильные, однако акценты смещены: угроза сущест­ вованию страны исходила именно от либералов («демокра­ тов»), а не от державников, которые единственные стре­ мились сохранить социалистические завоевания. Но боль­ шинство народа в течение последних нескольких лет было настолько фундаментально обработано либеральной пропа­ гандой, что являло собой того самого кролика, который без­ ропотно шел в пасть удаву. Подтвердилось то, о чем говорил на недавнем ноябрьском пленуме СП РСФСР Д. Жуков:

«Хороши ли мы сами, русские, если позволили такое сделать с собой? Подумаем о нашем национальном характе­ ре. Да, мы русские, любим русскость, мы патриоты, мы лю­ бим свою национальность. Но мы не любим друг друга, и это наша беда. И если говорить о тех, кто стремится к миро­ вому господству, то можно сказать, что они и трудолюбивы, и дисциплинированны, каждый из них солдат, и они любят каждого конкретно, потому что говорят: «Он из наших».

...Что толку заниматься антисемитизмом... Не в них надо искать причину нашей трагедии, а в самих себе. Мы винова­ ты в том, что не можем дать им отпор».

Тем временем руку помощи либералам-писателям про­ тянули либералы-кинематографисты. В конце февраля был учрежден Союз кинематографистов РСФСР, который в от­ личие от писательского стоял на откровенно либераль­ ных позициях. Однако идейная спайка с писателями была не главной причиной появления на свет нового детища ки­ ношных деятелей. Таким образом они отреагировали на дея­ тельность своего нового кумира Бориса Ельцина, который все чаще в своих речах стал говорить о скором отделении РСФСР от других союзных республик. Чтобы подготовиться к этому отделению, которое автоматически должно было по­ ставить вопрос о разделе собственности, киношники и об­ разовали новый Союз.

Отметим, что на пост главы этого Союза баллотирова­ лись четыре человека: три либерала (Сергей Соловьев, Игорь Масленников, Клим Лаврентьев) и один державник (Сергей Бондарчук). Так вот больше всего голосов «против» полу­ чил, сами понимаете кто: Бондарчук («против» — 253 чело­ века, «за» — всего лишь 88). Поэтому председателем был из­ бран режиссер Игорь Масленников (создатель телесериала о Шерлоке Холмсе), за которого проголосовали 269 человек (против было только 72). На втором месте по итогам голо­ сования был Сергей Соловьев (187 «за» и 154 «против»), на третьем Клим Лаврентьев (126:215).

Самое интересное, вновь избранный глава СК РСФСР тут же предложил Соловьеву разделить с ним «ответствен­ ность» власти — то есть стать его помощником. Соловьев соглашается. После чего, спустя всего лишь несколько ме­ сяцев, Масленников свой пост покидает, и лидер кинош­ ных либералов Соловьев станет единовластным главой СК РСФСР на 8 последующих лет. Трюк, достойный восхище­ ния, если бы не одно «но»: само кино, как искусство, от этих трюков по большому счету ничего не выиграет, а даже на­ оборот. Победит только бизнес.

Тем временем союзный кинопрокат трещит по швам — там всем заправляют бизнесмены от кинематографа, кото­ рые под крылом СК продолжают активную деятельность по маргинализации масс — потчуют зрителей дешевыми подел­ ками отечественного либо западного производства. Чтобы противостоять этой политике, в феврале в Москве была об­ разована Ассоциация независимого кино (АНК) — внегосу- дарственная организация, которая через месяц учредила Ас­ социацию работников киновидеопроката (АСКИН), за спи­ ной которой стояло богатое объединение «Тискино». По сути, возник мощный трест, который ставил целью монопо­ лизировать всю киносеть в СССР. Естественно, либеральная общественность встретила это событие в штыки, посколь­ ку увидела в АСКИНе еще одну, причем наиболее мощную, попытку сопротивления государственников «дикому рынку по-советски». Либералы не ошиблись.

Достаточно сказать, что в число руководителей АСКИНа входили сразу трое некогда влиятельных в советских кинош­ ных кругах деятелей: Филипп Ермаш (бывший председатель Госкино СССР), Борис Павленок (бывший 1-й зампред Гос­ кино), Николай Сизов (бывший гендиректор «Мосфильма»).

Наконец, четвертым руководителем АСКИНа был бывший генеральный прокурор СССР Александр Сухарев, а непосред­ ственным руководителем этой организации являлся Исмаил Таги-заде, который, судя по всему, выполнял роль «ширмы».

Будучи крупным кооператором (он владел цветочным бизне­ сом в Москве), Таги-заде должен был отвлечь внимание об­ щественности от разговоров типа «откуда деньжата».

На самом деле, судя по всему, основу финансовой дея­ тельности АСКИНа составляли партийные деньги — то са­ мое «золото партии», о котором в ту пору на всех углах кри­ чали либералы, пытаясь таким образом скомпрометировать КПСС. Скажем прямо, эта компрометация удалась, хотя на примере АСКИНа было хорошо видно, что это «золото пар­ тии» шло в основном на благие дела. В частности, именно на них будет предпринята широкомасштабная акция, чем- то напомнившая события полувековой давности — историю с «трофейными» фильмами. Помните, тогда СССР, только- только переживший страшную войну и не имевший доста­ точных средств на развитие собственного кинопроизводст­ ва, выпустил в кинопрокат несколько десятков зарубежных картин, которые и госказну наполнили звонкой монетой, и миллйонам советских людей помогли скрасить их нехитрый досуг. В начале 90-х ситуация повторится: АСКИН закупит в США полторы сотни художественных фильмов и запустит их в советский прокат вместо отечественной «чернухи» и «порнухи». Однако речь об этом еще пойдет впереди, а пока вернемся к событиям 1990 года.

Отметим, что Союз кинематографистов СССР, хотя и был одним из 55 членов АНК, однако реальных рычагов дав­ ления на нее не имел. Однако и смириться с деятельностью ассоциации для СК было смерти подобно, поскольку эта деятельность несла для него прямую угрозу. АНК могла от­ нять у СК влияние не только на киношном (идеология), но и на экономическом (деньги) направлениях перестройки. Ведь во власти ассоциации было возвысить или погубить любую студию, любой фильм, любого режиссера. Это была первая попытка творческой и экономической монополии в рыноч­ ных условиях по-советски.

Короче, руководство СК начало лихорадочную деятель­ ность, дабы не допустить деятельность АНК. Сначала СК попытался призвать Совет Министров не регистрировать ассоциацию, а когда эта попытка провалилась, то обязало своих депутатов бороться с лоббированием трестовских за­ конов в Верховном Совете.

Пока АНК только становилась на ноги, прокат продол­ жал потчевать советского зрителя «чернухой». В 1990 году мутный поток подобного псевдоискусства, не имевшего ни­ какого отношения к подлинному советскому кинематогра­ фу, достиг своего пика: в том году было выпущено почти картин, львиная доля из которых относилась к пресловутой «чернухе-порнухе». Кроме этого, 600 фильмов было закуп­ лено на Западе — опять же по большей части низкопроб­ ная «развлекуха» класса «В» и «С». Подобное изобилие объ­ яснялось просто: «конкретные пацаны» посредством кине­ матографа с еще большим усердием бросились «отмывать» свои кровавые «бабки». И перестроечный кинематограф им усердно в этом помогал.

А ведь и пяти лет не прошло с того памятного спора на V съезде кинематографистов между Владимиром Наумовым и Кареном Шахназаровым.

Помните, первый заявил, что будущее покажет, кто больше стоит: представители старой школы советского ки­ нематографа или идущая им на смену молодежь. Шахназа­ ров на эту реплику обиделся и заявил: «Не надо видеть в мо­ лодежи, которая сейчас пришла в кинематограф, некую ком­ панию бузотеров и хулиганов... Неправда, что нет молодых талантливых кинематографистов. Их много. Но им чрезвы­ чайно трудно...» Однако V съезд, приведший к власти в кино либерал- реформаторов, создал для киношной молодежи все усло­ вия, чтобы им было легко. И те 300 фильмов, которые были сняты в 1990 году, в подавляющем большинстве своем были сняты именно молодыми режиссерами. И что наснимали эти «не бузотеры» и «не хулиганы»? Обратимся к данным из справки ВПТО «Союзкинорынок», составленной для колле­ гии Госкино:

«Рассматриваемый массив программ отечественно­ го производства за 1989—1990 годы насчитывает 286 на­ званий фильмов (в справку вошли не все фильмы 90-го. — Ф.Р). Обращает на себя катастрофический рост филь­ мов драматической направленности. В 35% всех советских фильмов герои гибнут, либо кончают жизнь самоубийст­ вом, либо полностью деградируют как личности. По пред­ варительным данным, эту продукцию посмотрят около 40% всех зрителей...

Негативное отношение к жизни, действительности, че­ ловеческим взаимоотношениям, нагнетание страха, от­ чаяния, отражение насилия присутствуют в 82% советских фильмов. Соответственно только 18% картин содержат эле­ менты нравственности, доброты и любви».

По сути, это был приговор пятилетнему правлению ли- берал-реформаторов, причем не только из СК СССР, но и из кремлевского руководства. То, что они сотворили со страной, которая к началу перестройки по праву считалась сверхдержавой и обладала не только огромным экономиче­ ским потенциалом (экономика СССР тогда составляла при­ близительно 50—60% от американской и опережала эконо­ мику Японии, Франции, ФРГ, в несколько раз превосходи­ ла китайскую), но и по-настоящему передовым искусством (в том числе и кинематографом), было равносильно престу­ плению. Как пишет С. Кара-Мурза:

«До начала радикальной реформы в 1988—1989 годах экономического кризиса в СССР не было. Поддерживал­ ся ежегодный рост ВВП 3,5%, а главное, делались не толь­ ко очень большие капиталовложения в производство, но наблюдался и рост капиталовложений. Эти данные были подтверждены в докладе ЦРУ США 1990 года о состоянии советской экономики (этот доклад потом часто цитировался американскими экономистами)...» Кто-то может возразить: а как же воровство, которое при Брежневе стало настоящим бичом общества? Однако те масштабы, какие это воровство приняло в годы перестро­ ечного «рынка по-советски», не идут ни в какое сравнение с годами «застоя»: при Горбачеве оно вообще стало поваль­ ным. В том числе и в кинематографе. Вот как об этом вспо­ минает кинорежиссер Виталий Мельников:

«На «Ленфильме» в конце 80-х уже начались первые лу­ кавые «приватизации»: бесследно исчезали реквизит, аппа­ ратура, костюмы. Все это прикрывалось самыми прогрес­ сивными и красивыми лозунгами... Киностудия постепенно, но неуклонно разваливалась. Приватизированные цеха го­ нялись только за прибылью, аппаратура выходила из строя.

Вместо прежних творческих объединений возникли карли­ ковые хозрасчетные студии...» ТО ЛИ КРЫСЫ БЕГУТ С КОРАБЛЯ По мере роста сопротивления либеральной перестрой­ ке со стороны державников их противники предпринима­ ли все новые попытки, чтобы дискредитировать это сопро­ тивление. Так, в начале 90-го в либеральных СМИ все чаще стало мелькать определение «русский фашизм» по отноше­ нию к представителям державного лагеря. Одними из пер­ вых это определение вытащили на свет члены объединения «Апрель», которые написали Открытое письмо в Политбю­ ро (среди его подписантов были: Роберт Рождественский, Булат Окуджава, Юрий Щекочихин, Андрей Дементьев, Ан­ дрей Нуйкин, Яков Костюковский, Семен Лунгин, Александр Борщаговский, Тимур Гайдар, Наталья Иванова и др.). В нем они на полном серьезе стращали руководителей страны тем, что... Впрочем, послушаем самих «апрелевцев»:

«История XX века знает до деталей, как складывался в Германии с начала 20-х годов путь захвата власти нациста­ ми. Был и в нашей истории пакт Молотова — Риббентропа, вторая попытка, мы убеждены, приведет к катастрофе. Скла­ ды наши набиты самыми смертоносными видами оружия, от которого никакой героизм спасти человечество уже не смо­ жет. Те, кто сегодня готов по головам рвануться к власти, а значит, и к тем страшным арсеналам, не сентиментальны...

Сейчас каждый из нас стоит перед решительным выбо­ ром между демократией и фашизмом, свободой и тиранией, перестройкой и срывом ее. От этого выбора никому укло­ ниться не удастся. И каждому придется ответить персональ­ но за свой выбор — перед народом, историей и собственной совестью...» Ничего не скажешь, слова высокие. Впрочем, на то они и писатели, чтобы витать в подобных эмпиреях. Однако ко­ гда спустя полтора года СССР рухнет благодаря стараниям тех же «апрелевцев», хотя бы один из них покается перед народом, понесет персональную ответственность? Дудки!

А все потому, что жуткую историю про «русский фашизм» эти борзописцы для того и придумали, чтобы еще больше заморочить людям голову и сделать процесс распада стра­ ны еще более необратимым. Это, кстати, хорошо понима­ ли державники, однако к весне 90-го сила, увы, была уже не за ними. История вернулась назад бумерангом. Если в 17-м русский народ, разуверившись в либералах, поддержал го­ сударственников в лице большевиков, то теперь наступило время реванша.

И все же державники делали отчаянные попытки изме­ нить ход истории. В марте 74 писателя России (среди них были: Валентин Распутин, Леонид Леонов, Петр Проскурин, Александр Проханов, Владимир Бондаренко, Татьяна Глуш- кова, Станислав Куняев, Игорь Шафаревич, Вадим Кожинов и др.) направили свое Открытое письмо в Верховные Сове­ ты СССР и РСФСР и ЦК КПСС. Приведу из него несколь­ ко отрывков:

«В последние годы под знаменем обновленной «демо­ кратизации», строительства «правового государства», под лозунгами борьбы с «фашизмом и расизмом» в нашей стра­ не разнуздались силы общественной дестабилизации, на пе­ редний край идеологической перестройки выдвинулись пре­ емники откровенного расизма. Их прибежище — многомил­ лионные по тиражам центральные периодические издания, теле- и радиоканалы, вещающие на всю страну.

Происходит беспримерная во всей истории человече­ ства массированная травля, шельмование и преследование представителей коренного населения страны, по сущест­ ву объявленного «вне закона» с точки зрения того мифиче­ ского «правового государства», в котором, похоже, не будет места ни русскому, ни другим коренным народам России.

Тенденциозные, полные национальной нетерпимости, высокомерия и ненависти публикации «Огонька», «Совет­ ской культуры», «Комсомольской правды», «Книжного обо­ зрения», «Московских новостей», «Известий», журналов «Октябрь», «Юность», «Знамя» и др. вынуждают заклю­ чить, что пасынком нынешней «революционной перестрой­ ки» является в первую очередь русский народ. Представите­ ля ли трех его ныне живущих поколений, начиная от ветеранов Великой Отечественной войны, спасших мир от гитлериз­ ма, представители разных социальных слоев и профессий — люди русского происхождения — ежедневно, без каких-либо объективных оснований именуются в прессе «фашистами» и «расистами» или же — с сугубо биологическим презрени­ ем — «детьми Шарикова», то есть происходящими от псов.

Это прямо приводит на память гитлеровскую пропаганди­ стскую терминологию относительно русских, «низшей» сла­ вянской расы.

Регулярному расистскому поношению подвергается все историческое прошлое России — дореволюционное и после­ революционное...

Лживо, глумливо переписывается история России, так за­ щита Отечества, святая героика русского патриотического чув­ ства, трактуется как «генетическая» агрессивность, самодов­ леющий милитаризм. «А с кем только не воевала?! — сокру­ шается насчет «забияки» России член Политбюро ЦК КПСС А.Н. Яковлев в «Литературной газете» (14 февраля с. г.). — И все это в памяти. Все это формирует сознание, остается в генофонде... Психологически — наследие отягчающее...» Пряча в тени истинных «коричневорубашечников» се­ годняшнего дня, антиконституционно вторгшихся со своим международным сборищем в самое сердце России — Моск­ ву (еврейско-сионистский съезд 18—21 декабря 1989 года), развернувших практическую деятельность, ультрарасист­ скую пропаганду по всей нашей стране, «прогрессивная» пресса, в том числе печатные партийные органы, насаждает кощунственное понятие «русского фашизма», «нацизма рос­ сийского», «российского неонацизма» — явления, которого у нас никогда не было...

Фантом «русского фашизма» придуман для разнообраз­ ных, в том числе и внешнеполитических, конечно, целей. По замыслу его изобретателей, он способен с помощью средств массовой информации решительно отвлечь внимание наро­ дов нашей страны от какой-либо внешней опасности госу­ дарству.

Фантом «русского фашизма», «антифашистская» исте­ рия в средствах массовой информации СССР, развернутая по этому мнимому поводу, призвана вместе с тем загодя за­ труднить возможность союзнических блоков нашей страны с другими государствами в случае общей для нас и для них внешней угрозы.

Выдумка о «русском фашизме» насаждается и для того, чтобы оправдать разрушение Советской армии, подрыв обо­ ронной мощи нашей страны.

Внедряемая в массовое сознание — у нас и за рубежом — ложь о «русском фашизме» была разработана, в частности, во имя аннулирования внешнеполитических следствий Вто­ рой мировой войны, результатов победы Советского Союза и европейских стран антигитлеровской коалиции — всех на­ родов, поднявшихся для разгрома фашистской Германии...

Сионисты и просионисты в советской прессе (среди них — и народные депутаты СССР, и некоторые работни­ ки Идеологического отдела ЦК КПСС, и отдельные лица из Политбюро ЦК КПСС) гримируют преступный лик сиониз­ ма, «отмывают» его, с криводушием утверждают уже, будто «сионизм... оклеветан ООН», принявшей с 1948 года свыше тысячи резолюций по осуждению сионистской агрессии на Ближнем Востоке и определившей сионизм как форму ра­ сизма и расовой дискриминации...

Даже формальная констатация еврейской национально­ сти конкретного лица или лиц обрекает русского человека (а впрочем, и украинца, и белоруса, и чуваша, и азербайджан­ ца, и т.д.) на клеймо «антисемита». Такая объективная кон­ статация расценивается как посягательство на «права чело­ века», на — нововведенную — «национальную тайну», как «злостное» раскрытие ее, приравниваемое к разглашению врачебной да, кажется, и государственной тайны. Ибо пра­ ва «высшей» нации на деле включают в себя разом: и сокры­ тие национальной принадлежности, и, напротив, спекулиро­ вание ею (ее льготным статусом), и национальное самозван­ ство, маскировку под чужим именем, и националистическую гордыню. Это обеспечивает в итоге свободу от исторической ответственности и тем паче от того национального «покая­ ния», которого вымогают у других народов страны, в первую очередь — у русского народа...

В связи с расширяющимися вне воли русского народа дружественными контактами СССР с Государством Изра­ иль свободный экспорт сионизма в нашу страну стал гроз­ ной реальностью, и опасность его для всех народов стра­ ны выдвинулась на первый план. Эта опасность привычно маскирует себя разнообразными фактическими и идеологи­ ческими подлогами. Так, не отличаются ото всех названных выше подлогов и подрывные, сеющие злобу и панику слу­ хи о готовящихся еврейских погромах в Ленинграде, Моск­ ве и других городах России. Эти слухи едва ли не ежеднев­ но в последние месяцы транслируются телевидением, разду­ ваются прессой...

Соотношение: 1,5 млн. общего тиража патриотических периодических изданий, выходящих на русском языке, про­ тив 60 млн. (не считая моря «неформальной» газетно-жур- нальной прессы) тиража русскоязычных, но проповедующих русофобию, оскорбляющих национальное достоинство рус­ ского народа, — такое соотношение решительно нетерпимо как разрушительное для России!

Вместе с тем мы призываем всех русских людей — рабо­ чих, крестьян, национальную интеллигенцию:

несмотря на все беды, угнетение, унижение, которые по­ стигли в XX веке наш народ, всегда помните о национальном достоинстве великороссов, завещанном нам нашими слав­ ными предками, тысячелетней историей России;

ежедневно помните, что мы, русские, — высокоталант­ ливый, геройски отважный, знающий радость осмысленно­ го, созидательного труда, могучий духом народ. Что «рус­ ский характер», «русское сердце», бескорыстная русская преданность истине, русское чувство справедливости, со­ страдания, правды, наконец — неистребимый, беззаветный русский патриотизм — все это никем не может быть изъято из сокровищницы человеческого духа.

Воспрянем же! Возьмем в свои руки судьбу нашей Родины — России!» Отметим, что это открытое письмо было опубликова­ но только в патриотических изданиях, которые, как мы пом­ ним из текста, распространялись в России тиражом всего 1,5 миллиона экземпляров (против 60 миллионов либераль­ ных изданий). 0 6 этом письме ничего не было сказано ни по Центральному телевидению, ни в радиоэфире. Это была во­ пиющая ситуация, которая, по сути, и определила будущий крах СССР — либералы имели куда большие возможности для ежедневной «промывки мозгов» советскому народу, чем державники. Не забудем приплюсовать сюда и важнейшее из искусств кинематограф, который также практически полно­ стью был в руках все тех же либералов. О том, как далеко за­ шла ситуация с этой «промывкой», говорит хотя бы следую­ щий пример.

В «письме 74-х» его авторы выступали против «упразд­ нения в качестве состава преступления таких реальностей, как измена Родине, сотрудничество с иностранными фир­ мами и правительствами на основе государственных инте­ ресов страны». Подобная просьба была вполне закономер­ на, учитывая, что за последние несколько лет, под флагом рыночных преобразований, в СССР приехали тысячи ино­ странных специалистов, среди которых были и агенты запад­ ных спецслужб (как штатные, так и внештатные). Если при­ плюсовать сюда и огромную армию так называемых агентов влияния из числа представителей советской интеллигенции, то масштабы антигосударственной деятельности, творимые тогда в СССР ее врагами, можно смело назвать катастрофи­ ческими. Но поскольку власть бездействовала, именно пи­ сатели-державники взяли на себя миссию предупредить ее о возможных последствиях подобной ситуации (кинематогра­ фисты по этому поводу хранили стоическое молчание, по­ скольку, как мы помним, первыми протянули руку помощи западным спецслужбам — ликвидировали контршпионский кинематограф как жанр).

Либеральная общественность немедленно отреагирова­ ла на этот призыв державников, причем право дать отпор им предоставила также и иностранным гражданам. Так, в газете «Московские новости» была опубликована заметка профес­ сора Бохумского университета (ФРГ) Фридхельма Деннинг- хауса, в которой тот заявлял следующее:

«С какой же целью раздаются эти неоправданные обви­ нения, против кого они направлены? Неужели против тех, кто открывает людям путь к свободному, никаким подозре­ ниям больше не подвергаемому сотрудничеству с иностран­ цами, кто поощряет создание совместных предприятий? Не­ ужели против тех, кто стремится к созданию «общеевропей­ ского дома»?..» Когда спустя полтора года рухнет Советский Союз, мно­ гим бывшим советским людям станет понятно, какие цели преследовали те самые иностранцы, кто стремился к созда­ нию у нас «общеевропейского дома». Мало того, что они ак­ тивно способствовали развалу Советского Союза, так они еще и Россию так «обчистили» за широкой спиной Ельцина, что результаты этой «чистки» ощущаются до сих пор. А ведь именно державники буквально глотки себе сорвали, пытаясь докричаться как до власти, так и до народа и предупредить их об опасности «ползучей Антанты». Но их предупрежде­ ния так никто и не услышал.

К весне 1990 года большая часть советской либеральной интеллигенции начала отворачиваться от своего недавнего гуру Михаила Горбачева (напомним, что державники сдела­ ли это еще раньше — в пору расцвета «одноглазой» гласно­ сти, когда стало понятно, под чью дудку пляшет генсек). Как мы помним, свой авторитет у простого народа Горбачев на­ чал стремительно терять примерно год назад, а у либерал- интеллигентов это прозрение наступило чуть позже. Однако все-таки наступило. Ярким примером этого прозрения стала премьера в мае 1990 года документально-публицистическо­ го фильма Станислава Говорухина «Так жить нельзя!», где самым суровым образом осуждалась перестройка «по-гор- бачевски». Вот как писал Д. Быков:

«Так жить нельзя!» — фильм обо всем сразу. Об отвра­ тительной, грубой и одновременно беспомощной милиции.

О бардаке, беспробудном пьянстве, грязи, нищете, лжи, бю­ рократизме, развале, разврате, падении нравов, коррупции и далее по тексту... В смысле всеобъятности этот фильм — са­ мое мощное, пускай и самое хаотическое, кинематографиче­ ское высказывание о той реальности, на которую у народа открываются глаза после первоначальной эйфории горбачев­ ской «оттепели». Великая заслуга Говорухина заключается в том, что он первым преодолевает эту эйфорию. Еще недав­ но он симпатизировал Горбачеву, но когда жить при нем ста­ новится нельзя, и чем дальше, тем все более нельзя, Гово­ рухин начинает высказываться о перестройке и ее прорабах резко...» Пока Говорухин кричит во все горло, что «так жить нельзя», многие его коллеги считают, что так жить не толь­ ко можно, но и нужно. Например, в том же мае в СССР при­ езжает из США представительная делегация американских кинодраматургов, приглашенная сюда Гильдией советских сценаристов. Несмотря на то что цель у этого мероприятия далеко идущая — наладить более тесное сотрудничество и в скором времени, возможно, начать производство совмест­ ных кинолент, что позволило бы советской стороне практи­ чески на халяву ездить в Штаты, — сами американцы в заяв­ ленную цель почти не верят. И в Союз они приехали исклю­ чительно в туристических целях: посмотреть загадочную Россию, а также оценить ее хлебосольство. На последнее со­ ветская сторона не скупится. Как пишет И. Васильева:

«Программа оказывается настолько насыщенной по час­ ти банкетов и иных гастрономических радостей, что для раз­ говоров «по сути дела» времени почти не остается. Одно из самых насущно необходимых по замыслу (сценарный кризис в СССР уже очевиден) мероприятий становится лишь еще одним штрихом к характерному для времени «пиру во вре­ мя чумы».

То есть пока простой советский люд давится в очере­ дях за продуктами первой необходимости и опасается лиш­ ний раз выйти на улицу, где правит бал бандитский беспре­ дел, господа кинематографисты живут вполне припеваючи, просаживая в кутежах деньги, «вырученные» в кооператив­ ном кинематографе.

В те же майские дни в Каннах проходит очеред­ ной (43-й по счету) Международный кинофестиваль, кото­ рый становится настоящей «русской» сенсацией. Если в про­ шлом году в Каннах не было ни одного советского фильма, то теперь их туда приехало целых пять: один мультипликацион­ ный («Его жена курица» Игоря Ковалева, конкурс) и четыре полнометражных («Мать» Глеба Панфилова, конкурс;

«Так- си-блюз» Павла Лунгина, конкурс;

«Замри-умри-воскресни!» Виталия Каневского, программа «Особый взгляд»;

«Черная роза — эмблема печали, белая роза — эмблема любви» Сер­ гея Соловьева, вне конкурса). Кроме этого, в работе жюри принимает участие советский режиссер Алексей Герман.

Как видим, подбор участников «русского десанта» весь­ ма характерный: сплошь одни представители либерального советского кинематографа, в том числе один бывший секре­ тарь СК СССР (Глеб Панфилов), один действующий (Сергей Соловьев) и один классик (Алексей Герман). Налицо была яв­ ная коррупция, войну с которой либералы в свое время объ­ явили одной из приоритетных своих задач. Однако именно при них она стала еще более вопиющей (причем не только в кинематографе, а практически во всех областях экономи­ ки и политики). Взять, к примеру, «шедевр» Сергея Соловь­ ева «Черная роза — эмблема печали...», который был пред­ ставлен во внеконкурсной программе Каннского кинофес­ тиваля.

У себя на родине эта сюрреалистическая галиматья с треском провалилась в прокате, явив широкой обществен­ ности яркий пример того, как можно огромные деньги (бюд­ жет фильма составил 400 тысяч рублей) выбросить на ве­ тер (отметим, что это было время повального дефицита, карточек на многие продукты питания и других подобного рода перестроечных «радостей»). О том, как рядовые зри­ тели встречали соловьевский «шедевр», лучше всего расска­ жет очевидец — тогдашний директор Киновидеообъедине­ ния Магаданской области В. Кочергин:

«Черная роза — эмблема печали...» была продана на нашу область, минуя даже нас. Хотя после просмотра мы Сергею Соловьеву сказали: если ты нам приплатишь, мы еще попробуем это показать. Он продал фильм Соцжилбан- ку, тот продал нашему обкому комсомола две копии по тысяч рублей каждая, комсомольцы кинулись к нам в кино­ театры — своих-то залов у них нет. Я дал отбой, запретил.

Дело дошло до бюро обкома партии. В итоге мы приняли компромиссное решение: цена за билет — 3 рубля, 40% — комсомолу, показ — неделя в центральном кинотеатре. Объ­ явили, рекламу развесили, везде написали: «Кому фильм не понравится — все претензии к первому секретарю обкома Котову, телефон такой-то». И в эту неделю — после такой скандальной истории с выступлениями областной молодеж­ ной прессы, с листовками и так далее — загрузка нашего ки­ нотеатра «Горняк» составила 28% при плановой — 68%. Кон­ тролеры заявили, что они не будут стоять на контроле, от­ рывать билеты, потому что зрители приходят плевать им в лицо за этот фильм...» Вот такой «шедевр» был отправлен на престижный ки­ нофестиваль в Канны представлять советское киноискусст­ во. Что, впрочем, справедливо: подобные творения нагляд­ но демонстрировали всему миру ту магистральную линию, которая была присуща перестроечному советскому кинема­ тографу.

Между тем приезд столь внушительного советского «десанта» в Канны в 1990 году был тесно завязан на боль­ шую политику. Это была определенная пиар-акция со сторо­ ны западных либералов с целью международной поддержки своих советских коллег. Дело в том, что в последнее время в западной печати появилась целая серия публикаций об ужа­ сах жизни в СССР (в том числе и о развале кинематографа), которая произвела на западного обывателя поистине шоки­ рующее впечатление. Поэтому, дабы доказать обратное, в Канны не только впустили внушительный киношный десант из СССР, но и буквально осыпали его градом наград. Так, Павел Лунгин был удостоен специального приза за режиссу­ ру, Глеб Панфилов получил приз за выдающийся художест­ венный вклад в кинематограф, а Виталию Каневскому «об­ ломился» приз «Золотая камера» за лучший дебют. Кроме этого, советский документальный фильм «Лебединое озеро.

Зона» получил «Приз молодости» и разделил премию ФИ- ПРЕССИ с одним из главных фестивальных фаворитов — фильмом Кохэя Огури «Смертельное жало».

Между тем по мере все большего развала советского ки­ нематографа киношные либерал-реформаторы первой волны со спокойной совестью стали один за другим покидать свои посты. Начал этот процесс, как мы помним, Элем Климов, передавший бразды правления СК в руки Андрея Смирно­ ва. Этот человек еще два года активно гробил советский ки­ нематограф, а потом, убедившись, что тот уже не возродит­ ся, покинул свой пост на внеочередном VI съезде СК СССР в июне 1990 года.

Отметим, что в преддверии съезда в советских СМИ было несколько публикаций, которые трезво оценивали дея­ тельность либералов из СК. Так, в «Правде» с резкой крити­ кой этих деяний выступил патриарх советского кинематогра­ фа режиссер Александр Зархи, а в «Литературной газете» — кинокритик Юрий Гладильщиков. Последний, в частности, так отозвался о лентах, которые либералами были названы шедеврами перестроечного кинематографа:

«Никогда еще, наверное, так часто не рождались ше­ девры, которые уже через полгода никого не волновали.

И «Письма мертвого человека» у нас были объявлены ше­ девром. И «Асса» — шедевр постмодернизма, уже потому, наверное, что там полная сиювременная мешанина: мафия и молодые нонконформисты, Брежнев и КГБ, рок-шлягеры и романтическая любовь. И «Фонтан» — шедевр. И «Малень­ кая Вера». И «Слуга» (действительно достойные картины, но в нашем восторженном сознании их значимость возрос­ ла неимоверно)...» О либералах из нового СК, которые любую критику по своему адресу воспринимали чуть ли не с истерикой, было написано следующее:

«Секретари Союза во главе со Смирновым вели себя не менее решительно и нервно, чем закованные в кожу комис­ сары 1917 года, при всякой вылазке врага хватавшиеся за маузер...» А вот как были оценены прежние руководители совет­ ского кинематографа:

«Административная Система была порочна, легко мог­ ла растоптать, но обладала и некоей саморегуляцией, позво­ ляющей появляться крупным картинам. Даже Ермашу и то было надо, чтобы советские фильмы имели успех в мире, и ему, наверное, хотелось, не ссорясь с ЦК, иметь одновремен­ но репутацию покровителя искусств...» О перестроечном кинематографе начала 90-х было на­ писано следующее:

«Рынок прогрессивно развивает в нас провинциализм.

Наряду со своими оригинальными фильмами мы снимаем все больше «американских», но очень плохих. Мы бросаем­ ся в жанры, где неинтересны Западу, никогда не достигнем его уровня и проиграем ему — в том числе и на внутреннем рынке...

Говоря «чистый рынок», мы не просто обрекаем наш за­ битый, ограбленный, лишенный своей среды обитания народ на киновампиров и киноперверсии — мы все вместе идем к катастрофе. Ибо если при безбожности, разгильдяйстве на­ шем, при бедности, при озлобленности всеобщей планка культуры опустится еще ниже... Куда же ниже?

Авось, мы еще и переборем в кино все проблемы и вы­ беремся — вместе со страной.

А может, кино наше просто исчезнет, не выдержав ис­ пытания рынком, и тогда мы войдем в Книгу рекордов Гин­ несса как пример самой быстрой самоаннигиляции культу­ ры, ибо никто, кроме нас, не способен столь быстро расте­ рять то, что было...» Спустя некоторое время Ю. Гладильщикову на страни­ цах той же «Литературной газеты» ответил сам руководи­ тель СК СССР Андрей Смирнов. Название у статьи было весьма характерным: «Мы уйдем с высоко поднятой голо­ вой...». Справедливости ради стоит отметить, что Смирнов был вправе заявить подобное: миссию свою по развалу со­ ветского кинематографа он и в самом деле выполнил бле­ стяще и теперь мог спокойно почивать на лаврах, уйдя в ки­ нодраматургию и клепая мало кому нужные сценарии.

В статье Смирнов сообщил, что согласно социальному опросу в Союзе кинематографистов 74,8% его членов счи­ тают предпринятый в мае 1986 года кардинальный поворот в киношных делах совершенно необходимым. В подобных итогах опроса тоже не было ничего странного, поскольку подавляющая часть киношников продолжала оставаться при деле: строгала в рыночных условиях «чернуху» и «порнуху» без всякой гос- и самоцензуры, зарабатывая на этом впол­ не приличные деньги. А то, что к подлинному искусству это не имело никакого отношения, их волновало мало — уж та­ кой оказался духовный уровень большинства советских ки­ нодеятелей в конце перестройки. Это вам не жертвенные ре­ волюционеры 20-х или энтузиасты 50-х. Но над всеми ими возвышались, конечно, руководители СК вроде того же А.

Смирнова. В своем интервью «ЛГ» на вопрос корреспонден­ та «Не заслонит ли коммерция подлинных культурных цен­ ностей?» он заявил следующее:

«На первых порах, наверное, заслонит. Свобода тем и хороша, что всему возвращает свою подлинную цену. Ну хо­ рошо, сейчас чуть не в каждой картине голая девка, Сталин, лагерь, мафия. Сколько времени можно эксплуатировать эти приманки? Два-три года, не больше. А дальше — рынок на­ сыщается: чтобы сбыть свой товар, приходится как следует шевелить мозгами. А для этого надо как минимум быть про­ фессионалом. В отсутствие идеологической дубинки рынок требует куда больше и мобильности, и талантов. Грош цена традициям нашей культуры, если рынок ее погубит. Нет, не верю я в это...» Ну, сколько талантов родил рынок времен перестрой­ ки, мы теперь хорошо знаем — единицы. То, как остальное большинство «талантов», по Смирнову, «шевелили мозга­ ми», мы тоже в курсе — это «шевеление» у многих до сих пор в печенках сидит. Но вообще Смирнов, конечно, боль­ шой оригинал. Послушать его, так выходит, что почти четы­ ре года киношники активно «опускали» советского зрите­ ля — голыми девками, бандитами, Сталиным с Берией, — но стоило прийти настоящему рынку, как это «опускание» враз бы прекратилось и на головы счастливых зрителей посыпа­ лись бы шедевры уровня Толстого и Достоевского. А если, мол, не посыплются, то тогда грош цена традициям нашей культуры. Заметьте, не Смирнову и К° грош цена, а нашим традициям.

Вообще в либеральной среде перестройщиков, подобных А. Смирнову или Э. Климову, принято оправдывать: дескать, были наивными, хотели как лучше. Однако наивным можно оставаться год, ну, два, а потом (если ты умный человек, а не чушка какая-то) происходящее в стране и в отрасли должно было привести к прозрению. Тем более что рядом были кол­ леги из стана державников, которые практически без уста­ ли во все горло кричали: мол, что же вы творите с кинемато­ графом, со страной? Однако почти никто из стана «птенцов V съезда» так и не прозрел. То ли и в самом деле они были слепцами по призванию, то ли хитрецами, которые за слепо­ той ловко скрывали свои тайные помыслы: словить рыбку в мутной воде, а потом хоть трава не расти.

Наивность отдельных секретарей обновленного СК уже тогда многих поражала. Взять, к примеру, талантливейшего режиссера и актера Ролана Быкова. На V съезде он произ­ нес пламенную речь в защиту детского кинематографа. Тот, как мы помним, и в самом деле переживал не лучшие вре­ мена: в период поворота советского кинематографа на ком­ мерческие рельсы детские фильмы практически перестали сниматься, поскольку стали нерентабельными. Будучи из­ бранным в руководство СК, Быков возглавил Оргкомитет по вопросам детского и юношеского кино и даже обратился к руководству страны с предложением создать Всесоюзный центр детского и юношеского кино. Это предложение выгля­ дело странно, поскольку уже существовала Киностудия име­ ни Горького, которая была ориентирована именно на созда­ ние детско-юношеских фильмов. Ее и надо было реанимиро­ вать в этом направлении. Однако этого сделано не было, а вопрос с Центром волокитился целых два года.

В 1989 году Быков, став депутатом Верховного Совета СССР, все-таки умудряется пробить в «верхах» решение о Центре. Он получает название Всесоюзного центра детского и юношеского кино, в состав которого входят: мосфильмов­ ская студия «Юность» и два объединения Киностудии име­ ни Горького: «Глобус» и «Зодиак». Размещается Центр тоже в нехилом месте, а поистине «хлебном» — в бывшем зда­ нии Министерства хлебопродуктов. Казалось бы, ну теперь- то можно смело браться за конвейерное производство дет­ ских фильмов, тем более что Центр полностью освобожда­ ется от платежей в бюджет сроком на несколько лет. Но так мог думать только человек наивный, далекий от кинемато­ графа. Ведь к тому времени, когда появился Центр, ситуация в советской киноотрасли благодаря деятельности либерал- перестройщиков выглядела еще более удручающе, чем до V съезда. По сути, это был уже наполовину криминальный ки­ нематограф, «заточенный» исключительно в одном направ­ лении — «ковать бабло». О каком детско-юношеском кино в ту пору вообще могла идти речь?!

В итоге созданные под крышей Центра киностудии, по­ лучив от него деньги и оборудование, немедленно начина­ ют производить... ту самую «чернуху» и «порнуху». Причем в документах эти фильмы проходят как... детско-юношеские, чтобы с их производителей государство не брало налоги.

В результате из почти 60 фильмов, выпущенных под эгидой Центра, только пять можно было отнести к детско-юноше- скому кино. Возникает вопрос: ради этого либералы пришли к власти на V съезде в мае 86-го? Ответ может быть только один: утвердительный.

Но вернемся к внеочередному VI съезду СК СССР. Он стал знаменателен тем, что радикальные рыночники вроде Андрея Смирнова на нем потерпели поражение от рыноч­ ников умеренных. Например, призыв Смирнова к колле­ гам бороться за то, чтобы в течение ближайших полутора лет союзное Госкино было ликвидировано, практически ни у кого в зале поддержки не нашел. Все понимали, что не толь­ ко Госкино виновато в той ситуации, что сложилась в совет­ ской кинематографии, когда «концентрация мерзостей и па­ тологии достигает критического уровня, а настроение пол­ ной безысходности превалирует» (строчка из доклада главы Госкино А. Камшалова).

На съезде было принято решение о преобразовании централизованного СК в Федерацию Союзов кинематогра­ фистов. В качестве кандидатов на пост руководителя это­ го новообразования было выдвинуто 18 человек. Поскольку двое из них (Глеб Панфилов и Александр Сокуров) на съез­ де отсутствовали, а еще 14 взяли самоотвод (Андрей Смир­ нов, Игорь Масленников, Станислав Говорухин, Эльдар Ря­ занов, Владимир Мотыль, Эльдар Шенгелая и др.), то в спи­ сках осталось только четыре кандидатуры: три режиссера (Булат Мансуров, Давлат Худоназаров, Карен Шахназаров) и один сценарист (Виктор Мережко). В итоге большинством голосов (400 проголосовали «за» и 80 против) был избран 46-летний Давлат Худоназаров.

Свою карьеру в кино он начал в 1965 году, когда закон­ чил операторский факультет ВГИКа и стал снимать доку­ ментальные фильмы у себя на родине — в Таджикистане.

В 70-е он стал работать как оператор в игровом кино, сняв несколько картин, в том числе и знаменитую историческую трилогию, состоявшую из фильмов: «Сказание о Рустаме» (1971), «Рустам и Сухраб» (1972) и «Сказание о Сиявуше» (1977). Как режиссер художественных фильмов Худоназаров дебютировал в 1979 году телевизионным фильмом «Юности первое утро».

Судя по всему, выбор делегатов съезда был неслучаен.

Худоназаров не принадлежал ни к одному из столичных ки­ ношных кланов (Москва, Ленинград), поэтому его нейтраль­ ность и была залогом для большинства, что он не станет кому-то специально потворствовать.

Тем временем на политическом ландшафте России про­ исходят поистине тектонические сдвиги. Спустя несколько дней после съезда — 12 июня — в Москве открылся I Съезд народных депутатов РСФСР, на котором была принята Дек­ ларация о суверенитете России. Это был удар огромной силы по государственному суверенитету СССР, а значит, и по со­ юзному государству как таковому. Действующий президент страны Михаил Горбачев вполне мог помешать этому про­ цессу, но он и пальцем не пошевельнул. По мнению истори­ ка И. Фроянова:

«Горбачев бездействовал, поскольку суверенизация РСФСР и других республик соответствовала его плану раз­ работки нового Союзного договора на конфедеративной ос­ нове как промежуточной ступени полного развала СССР...

Таким образом, в 1990 году в «перестройке» обозначи­ лись две линии ее развития. Первая, проводимая Горбаче­ вым, вела медленно, поэтапно к развалу СССР и ликвидации общественного, политического и государственного строя;

вторая, осуществляемая Ельциным (на I Съезде народных депутатов РСФСР он был избран президентом РФ. — Ф.), была связана с обвальным крушением Советского Союза и ускоренной буржуазной реставрацией. Перед нами, следова­ тельно, два пути, ведущих к одной цели. Их реализация со­ провождалась драматической борьбой Горбачева и Ельцина за власть, которая так искривила историческую перспективу, что у многих сложилось мнение, будто Горбачев и Ельцин — полные антиподы, тогда как в действительности это были политики, связанные общей конечной целью. Здесь, по-види­ мому, надо различать субъективную и объективную стороны.

В личном плане они — враги, а в историческом — сотрудни­ ки. Такова порой прихоть диалектики земных отношений...» Связка Горбачев — Ельцин, имитируя внешнее проти­ востояние, и в самом деле ускорила процесс развала вели­ кой страны. Это, кстати, поймут и на Западе, в частности в США. Во многом именно этим объяснялась та смелость американцев, которые в начале 91-го нападут на Ирак (опе­ рация «Буря в пустыне»), понимая, что ни СССР, ни тем бо­ лее мировая общественность им уже не указ. Более того, Со­ ветский Союз даже будет приветствовать это вторжение и устами министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе и члена Политбюро Александра Яковлева вдруг заявит, что советские войска вполне могут участвовать в конфликте в Персидском заливе на стороне американцев. То есть жерт­ вовать жизнями своих солдат за дешевый бензин для Аме­ рики. Как говорится, приплыли! До развала СССР остава­ лось чуть больше года.

Обретение суверенитета Россией большинству россиян казалось благом, той самой счастливой возможностью на- конец-то, после нескольких последних развальных лет, дви­ нуться к светлому будущему. На самом же деле это была ло­ вушка, поскольку российская элита к тому времени уже не была самостоятельной, а строго двигалась в том фарватере, который ей указывал Запад. По сути, это был только внеш­ ний суверенитет, который в итоге обернется еще большим закабалением титульной нации — русских. При Ельцине на­ ция начнет стремительно разлагаться и вымирать. А вот ев­ реи от этого суверенитета только выиграют, поскольку ока­ жутся а) более сплоченными и б) будут ближе к государст­ венной «кормушке». В отличие от русских, которые всю перестройку будут практически бездействовать, евреи созда­ дут в СССР (в том числе и в России) огромное количество своих культурных и идеологических центров. Вот лишь не­ полный их перечень за три года (1989—1991): Московское, Рижское и Таллинское еврейские культурно-просветитель- ские общества, Союз учителей иврита, Общество дружбы и культурных связей с Израилем, Еврейская культурная ассо­ циация, Еврейское историческое общество, Международный центр по изучению и развитию еврейской культуры «Тхия», Культурно-религиозный центр «Маханаим», Центр имени С.

Михоэлса, Сионистская организация советских евреев, Кон­ федерация еврейских общин и организаций СССР ВААД (от­ метим, что по его инициативе Госдума примет закон о нацио­ нально-культурной автономии в России), Еврейский научный центр, Институт изучения Израиля, Ассоциация иудаики и еврейской культуры в СССР, Ленинградский еврейский уни­ верситет, Еврейский университет в Москве, Научный центр «Российская еврейская энциклопедия», Конвенция еврей­ ских предпринимателей, Еврейское музыкальное общество и др. Только в 1988—1989 годах в Москве и других городах страны откроются отделения международных еврейских ор­ ганизаций Бейтар, Бней-Брит, ВИЦО, Хабад, Шамир, Макка- би, Сохнут и т.д. К моменту развала СССР в стране будет вы­ ходить более 90 еврейских газет и журналов.

Не менее мощным окажется «еврейский» прорыв и в со­ ветском кинематографе, что вполне объяснимо, если учиты­ вать, что, даже несмотря на все ограничения, которые со­ ветские власти стали чинить евреям в этом виде искусст­ ва в последние два десятилетия, евреи все равно составляли значительный процент деятелей кино. Поэтому, когда пере­ стройка открыла для них все шлюзы, они, что называется, «отбомбились» на всю катушку. Как писал уже известный нам специалист по советско-еврейскому кинематографу М.

Черненко:

«На экраны Советского Союза обрушится шквал «еврей­ ских» фильмов самого разного рода, жанра, тематики и про­ блематики, который позволит иным восторженным совре­ менникам, свидетелям и соучастникам этого обвала пред­ положить рождение особого «еврейского» кинематографа, подобного тому, который существовал в середине двадца­ тых и начале тридцатых годов XX века. И хотя этого не про­ изошло, тем не менее, выброс «еврейской кинематографи­ ческой энергии» был столь силен и могуч, что инерция его ощущается и спустя целое десятилетие...

В 1990 году на экраны Советского Союза вышло 22 до­ кументальных и игровых фильма, в которых, в той или иной степени, звучали еврейские мотивы. В 1991 году таких филь­ мов было 40. В следующем году волна начала спадать — пер­ вый слой тематики был снят, но общий счет сезона все же составил 26 названий. А в целом за три первых бесцензур­ ных года на экраны Советского Союза, а затем и независимой России вышло 88 фильмов, касавшихся еврейской проблема­ тики на нашем общем кинематографическом пространстве...

Отечественный кинематограф всего за три года свобо­ ды заполнил огромную «черную дыру», образовавшуюся по­ сле насильственной ликвидации еврейской культурной, об­ щественной и вообще какой-либо национальной жизни на территории СССР. В течение трех сезонов советский экран возвращал советскому еврейству запущенные долги не про­ сто с процентами, но с процентами сложными и сверхслож­ ными, торопясь, захлебываясь от эмоций, азарта, страха...» В этом пассаже странным выглядит заявление о дис­ криминации еврейской национальной жизни в СССР. Ведь у евреев была своя автономия — Биробиджанская АО, — где эта самая национальная жизнь была представлена в полном объеме. Точно в таком же, как это имело место в отноше­ нии других 100 народностей, которые населяли, к примеру, Россию. Советская власть всегда стремилась в равной сте­ пени развивать национальную самобытность народов СССР, другое дело, что на этом поприще не все проходило гладко.

Но ведь это вполне объяснимо: такого многонационально­ го государства, каким был СССР, в мире больше не сущест­ вовало, поэтому естественно, что не все получалось. Однако заявлять о том, что у советских евреев «была ликвидирова­ на культурная, общественная и вообще какая-либо нацио­ нальная жизнь на территории СССР», — значит откровен­ но лгать.

Наоборот, с тех пор как в начале 70-х Израиль взял курс на обострение отношений с СССР, советские власти дела­ ли все возможное, чтобы предоставить евреям еще боль­ шие права и возможности, причем даже в ущерб другим на­ родностям СССР. Например, право уехать из страны и сме­ нить место жительства имели только евреи и никто больше.

А ведь на тот момент в СССР проживало более 100 народно­ стей, из которых евреи были не самым многочисленным — всего около 2 миллионов человек. Другое дело, что концен­ трация евреев в советской элите (в науке и культуре) была несравнимо большей, чем у большинства других народно- стей. И это позволяло им диктовать руководству страны свои условия. Однако чем больше власти уступали евреям, тем больше им хотелось новых привилегий. В итоге эта игра в уступки и привела к тому, что еврейская элита решила од­ ним разом разрубить этот «гордиев узел»: окончательно ли­ квидировать советскую власть и поиметь от этой победы максимум возможного. И к концу 1990 года многие факты указывали на то, что евреи близко подобрались к этой своей цели. И вновь обратимся к воспоминаниям М. Черненко:

«В конце 90-го, на волне первой дюжины «еврейских» фильмов, одновременно выплеснувшихся тогда на экра­ ны, режиссеру Владимиру Двинскому, дистрибьютору Раси­ му Даргях-заде и мне, критику Мирону Черненко, пришла в голову безумная мысль провести в центре Москвы, на пло­ щади Маяковского, в кинотеатре «Москва», первый в исто­ рии государства Российского фестиваль отечественных «ев­ рейских» фильмов. И не просто провести, но открыть его в дни еврейской Пасхи. А если и этого мало, то отпраздно­ вать заодно очередную годовщину образования «сионист­ ского монстра» на Ближнем Востоке, именуемого Государ­ ством Израиль.

Сегодня трудно представить себе ажиотаж, разгорев­ шийся вокруг этой затеи: гудящую еврейскую толпу, теснив­ шуюся у касс, пикетчиков из общества «Память», демонст­ рировавших свое арийское негодование по поводу сиони­ стских безобразий. А рядом с ними, на всякий пожарный случай, патрулировали, стараясь не выделяться, спортивные ребята из молодежной сионистской организации «Бейтар», которые приехали из советского еще Киева...

На первом фестивале были показаны сразу несколько десятков игровых и документальных картин, снятых на всех, кажется, студиях тогдашнего Советского Союза — в Киеве и Ташкенте, Ленинграде и Москве, Душанбе и Свердловске, Минске и Алма-Ате... Речь шла о неожиданном появлении еврейской проблематики на экране, причем в массовом мас­ штабе, и потому осмысливать уже приходилось не столько каждую отдельную картину, но весь феномен в целом. К то­ му же еврейская тема становилась модной. В нее, как во все, еще недавно табуированное всемогущей советской властью, было выгодно вкладывать деньги, благо немереные вирту­ альные безналичные спустя кратчайшее время возвраща­ лись вполне реальным «черным налом»...» А что же державники, как они вели себя в те дни? В де­ кабре того же года Союз писателей России провел в Моск­ ве свой очередной съезд. Обеспокоенность складывающей­ ся в стране ситуацией звучала практически в каждой про­ износимой речи. Например, писатель Валерий Рогов заявил следующее:

«Возникшая внутри страны «пятая колонна» поборни­ ков западного образа жизни, а попросту «пятая колонна» Запада, уже многого достигла. Мы уже так далеко отступи­ ли от своих национальных и социальных идеалов, что поло­ жение, пожалуй, можно сравнить лишь с 41-м годом. Пото­ му что дальше отступать некуда. Вспомним, как еще недавно кликушествовали прорабы перестройки: «Дальше!., даль­ ше!.. дальше!..» Теперь мы видим — и, по-моему, это осоз­ нает большинство народа, — что их «дальше» означает пре­ вращение страны в полуколониальную, раздробленную тер­ риторию, над которой будут властвовать транснациональные монополии.

Хочу обратить ваше внимание на такой факт. Беспре­ цедентным является в этом веке то, что американский пре­ зидент Буш (отец нынешнего президента США. — Ф.Р.) на третьем году пребывания у власти никак не успевает — именно не успевает! — объявить традиционную президент­ скую доктрину. Потому что та цель, которой добивалась им­ периалистическая Америка, а по нынешней терминологии имперские Соединенные Штаты, в борьбе за мировое гос­ подство, осуществляется ныне настолько стремительно, что никакая доктрина не способна определить задачи прези­ дентского правления.

Бушу и его администрации только бы успевать закре­ плять успехи в фантастическом отступлении Советского Союза от своих государственных целей и интересов...

Чем неотвратимей мы приближаемся к очередному «светлому будущему» — к первобытному капитализму, тем большим становится желание крикнуть: «Люди, не дайте себя одурачить в очередной раз!» И призвать: «Берегите за­ веты предков! Берегите те социалистические завоевания, ко­ торые делают человека достойным и уверенным в завтраш­ нем дне!» Но вновь, как и раньше, эти слова не нашли широкого отклика у большинства советских людей, поскольку тираж их оказался слишком мизерным (материалы Съезда были опубликованы только в державных СМИ). Либеральные же издания уже в открытую пропагандировали западные ценно­ сти и, не стесняясь, в открытую, называли Советский Союз «совком». Кроме этого, у российского народа появился но­ вый кумир — Борис Ельцин, который под знаменами либе­ ралов повел россиян к очередному «светлому будущему».

ОБРЕЧЕННЫЕ НА ПУТЧ Последний год в жизни СССР начался с громкого скан- дала. Целая группа известных советских кинематографистов в количестве 57 человек (среди них были: Эльдар Рязанов, Алек- сей Герман, Вадим Абдрашитов, Олег Ефремов, Элем Климов, Олег Янковский, Донатас Банионис, Булат Окуджава и др.) 24 января 1991 года выступила с заявлением о том, что пре­ кращает всяческие контакты с Центральным телевидением.

Столь резкое заявление было вызвано тем, что новое руково­ дство Гостелерадио в лице его председателя Леонида Кравчен­ ко попыталось цензурировать деятельность одной из самых популярных у либералов телепередачи «Взгляд» (в период 4— 9 января были запрещены сразу два ее выпуска). Как заявляли подписанты, «Кравченко вернул телевидение к брежневским временам, возродив цензуру, которая предвещает наступле­ ние политической реакции». Хотя на самом деле истинная ре­ акционность была присуща именно передаче «Взгляд», кото­ рая к тому времени превратилась в одну из самых антисовет­ ских и космополитических передач на советском ЦТ.

Отметим, что бунт киношников был неслучаен: он ясно указывал на то, что ЦТ еще не полностью взято либералами под контроль (это произойдет уже скоро, после августовских событий, когда Л. Кравченко сместят и на его место придет один из ведущих либерал-перестройщиков — главный редак­ тор «Московских новостей» Егор Яковлев). В самом кинема­ тографе тоже было не совсем спокойно: несмотря на то что тамошние либералы к началу 91-го уже занимали большинст­ во ключевых высот, однако и государственники предприни­ мали отчаянные попытки изменить ситуацию в свою пользу.

Одна из таких попыток выпала все на тот же январь 91-го.

23—24 января в Кремлевском дворце Съездов проходил II Съезд кинопрокатчиков (АСКИН). Как мы помним, эта организация была создана в марте прошлого года как ответ государственников на тот «дикий рынок по-советски», кото­ рый внедряли в советском кинематографе киношные либе­ ралы. За прошедшие с того времени десять месяцев АСКИН уверенно встал на ноги, о чем свидетельствовало хотя бы место проведения нынешнего съезда: если учредительный форум проходил в кинотеатре «Октябрь», то теперь это был уже КДС. Да и сам руководитель АСКИНа Исмаил Таги-заде (кроме него, как мы помним, в него входили бывшие руково­ дители советского кинематографа Ф. Ермаш, Б. Павленок, Н.

Сизов) на съезде заявил вполне откровенно: «Мы стали бо­ гатой и независимой организацией».

Планы у АСКИНа были вполне определенные: стать единственным монополистом на киношном рынке СССР и «железной рукой» формировать как его репертуарную поли­ тику, так и ценообразование. То есть целью АСКИНа было обуздание «дикого кинорынка по-советски» с его «черну­ хой» и «порнухой». Для того чтобы эта ситуация стала ре­ альностью, АСКИН пригласил (за свой счет) на съезд 3, тысячи кинопрокатчиков со всей страны. Судя по выступле­ ниям, которые прозвучали на съезде, большинство делега­ тов готовы были перейти под крыло АСКИНа. Хотя звучали и противоположные мнения. Один из ораторов, к примеру, сравнил АСКИН с хрущевским совхозом, а другой заявил, что видит в его руководителях «тех же хамов-начальников, что и раньше».

Настоящий фурор на присутствующих произвело высту­ пление Ролана Быкова, который стал чуть ли не единствен­ ным из руководителей СК, кто в открытую принял сторону АСКИНа. Быков заявил следующее: «При людях предлагаю себя, нанимаюсь к вам на работу. Не возьмет ли АСКИН в свою систему Всесоюзный центр кино и телевидения для де­ тей и юношества? У нас нет проблемы делать детские филь­ мы. У нас есть проблема, чтобы их купили». После этого либералы дружно отвернулись от Быкова, назвав его рене­ гатом и предателем. Хотя было ли это на самом деле преда­ тельством?

Как мы помним, Быков создал свой Центр еще в 1989 году с целью наладить выпуск в стране детских фильмов. Однако «дикий рынок» внес существенные коррективы в эти планы.

Поскольку детское кино было нерентабельным, под крышей Центра нашли приют студии, которые наладили выпуск пре­ словутой «чернухи». Быкову пришлось с этим мириться, по­ скольку заработанные деньги он все еще надеялся бросить на поднятие детского кинематографа. Однако с каждым го­ дом эти надежды все больше таяли. Как вдруг появился АС­ КИН, который возродил у Быкова надежду на благополуч­ ное осуществление его идеи. Так что не предательство это было, а попытка трезвомыслящего человека воспользовать­ ся последним шансом, после того как все остальные потер­ пели крах.

Увы, и этот шанс окажется неиспользованным, посколь­ ку страна на всех парах катилась к своему краху. Да и в са­ мом советском кинематографе уже практически мало что осталось советского, а именно — того гуманизма, любви к ближнему, которым он славился долгие десятилетия. Теперь в нем происходили поистине чудовищные вещи, когда на эк­ ране воспроизводилось убийство малолетнего ребенка и со­ вершивший это деяние нелюдь оставался безнаказанным.

Отметим, что сам Ролан Быков в конце 80-х снял корот­ кометражку о шестилетней девочке, которая, сбежав от ма­ тери-алкоголички, в итоге кончала жизнь самоубийством — бросалась с обрыва. Смотреть даже эту короткую ленту было страшно, но она все же не шла ни в какое сравнение с филь­ мом 1991 года с весьма выразительным названием «Сатана», который снял ленинградский режиссер «новой волны» Вик­ тор Аристов и который был отмечен призами сразу на двух кинофестивалях: на 1-м «Кинотавре» в Сочи и на МКФ в За­ падном Берлине. Вот как описывает содержание этой ленты киновед О. Ковалов:

«В самом начале фильма симпатичный молодой чело­ век на велосипеде «подбрасывает» девочку в школу. В пути они болтают о том о сем, и, когда велосипед как бы случайно тормозит на обочине, молодой человек быстро, деловито и без особых эмоций... убивает ребенка, оглушая девочку теми бутылками с молоком, что всю дорогу болтались в авоське, прикрученной к рулю его велосипеда. Подобная «экспозиция образа» беспримерна для нашего кино и напрочь отбивает желание углубляться во внутренний мир этого персонажа.

Изображая мерзавца, художник часто рисует некую «противоречивость» его натуры. Но Виктор Аристов стран- ным образом отказывается следовать известному завету Константина Станиславского — «играя злого, ищи, где он добрый». Его Виктор изначально заявлен столь фантасти­ ческим выродком, что дальше доказывать это просто ни к чему. Режиссер словно утрачивает здесь меру и логику — ге­ рой совершает мерзость за мерзостью: не только продол­ жает крутить роман с матерью убитой им девочки, но и мо­ рочит ей голову, вымогая выкуп за пропавшего ребенка;

а уж то, что походя залезает под юбки всем приглянувшимся женщинам, на фоне прочих его подвигов может выглядеть простительной слабостью.

Действие, собственно, и состоит из чередования гряз­ ных преступлений и мелких гадостей, совершаемых этим вежливым юношей со смазливым правильным лицом мане­ кена. Их цепь кажется бесконечной, ибо фильм обрывает­ ся неожиданно, как лопнувшая кинопленка, и подразумева­ ется, что Виктор, посвистывая, продолжает свое победное шествие уже за рамками повествования. Это тоже необыч­ но — преступник по ходу действия должен хоть как-то из­ мениться: его должно настигнуть раскаяние или возмездие.

Ничуть не бывало. Герой, произведя все посильные разруше­ ния в доступном ему пространстве, уходит из фильма столь же безмятежным и безнаказанным, каким и был заявлен с самого начала...» Однако вернемся к съезду АСКИНа.

Под занавес форума его руководители объявили, что за­ купили в США 158 кинофильмов для проката в СССР и со­ бираются отдать их «своим» кинотеатрам по демпинговым ценам, а то и бесплатно. Либеральная общественность тут же подняла вой: дескать, вот какой американщиной соби­ раются потчевать советских людей аскиновцы. Однако при этом от общественности скрывалось то, что закупленные фильмы хотя и не принадлежали к шедеврам, однако не от­ носились к «чернухе» и «порнухе», являя собой вполне доб­ ротное кинозрелище оптимистического направления (ни од­ ного фильма вроде «Сатаны» среди них не было — в основ­ ном это были комедии, мюзиклы, мелодрамы). Эти фильмы должны были вытеснить из кинопроката советскую «черну­ ху» и «порнуху», постепенно переориентировав общество с «негатива» на «позитив». То есть предпринималась попытка вернуть общество к стабильности посредством зарубежного кинематографа, как это было сделано в конце 40-х с помо­ щью «трофейных» фильмов. Однако либералов эта попыт­ ка не устраивала, поскольку в их планах по-прежнему значи­ лась отнюдь не стабильность, а дестабилизация, через кото­ рую они собирались разрушить СССР.

Стоит отметить, что к началу 1991 года подавляю­ щая часть либеральной советской интеллигенции уже де­ лала ставку на Бориса Ельцина. С ним они связывали буду­ щее возрождение России, а также свое личное благополучие.

С конца 80-х либералы внимательно наблюдали за Ельци­ ным и убедились в том, что именно он способен обеспечить либеральной интеллигенции и той номенклатурной буржуа­ зии, которая сформировалась в годы перестройки, достой­ ное существование в условиях рынка по-российски. Именно под знаменами Ельцина либералы и повели народ к оконча­ тельному развалу Советского Союза.

17 марта 1991 года в стране прошел референдум по во­ просу о том, необходимо ли сохранение СССР как обновлен­ ной федерации равноправных суверенных республик. И хо­ тя подавляющее число советских людей ответило на этот вопрос утвердительно (из 185,5 млн. голосовавших «да» ска­ зали 113,5 млн., а «нет» — 32,3 млн.), однако цели своей ли­ бералы добились: они заставили миллионы людей задумать­ ся на саму эту тему — распад страны. Как пишет В. Крючков (тогдашний председатель КГБ СССР):

«Сама постановка вопроса о Союзе носила провокаци­ онный характер... Для широких масс этот вопрос не суще­ ствовал, они не выступали против Союза, более того, у лю­ дей вызывало удивление, а то и возмущение, когда кто-либо высказывал сомнение в необходимости сохранения Союза.

Союзное государство устраивало подавляющее большинст­ во граждан, и его существование воспринималось как есте­ ственное состояние. Разрушители Союза готовили его раз­ вал со всех сторон, им было важно обозначить хотя бы сам вопрос».

Тем временем итоги референдума не могли полностью удовлетворить тех западных стратегов, кто уже давно на­ целился на развал СССР и захват его ресурсов. Референ­ дум наглядно демонстрировал им, что почти пять лет «про­ мывки мозгов» либеральными СМИ (в том числе и кинема­ тографом) так и не смогли окончательно убедить советский народ, что их страна дерьмо и ее место на помойке. А ведь именно этого добивались западные стратеги, которые давно уже были готовы наброситься на Россию, как когда-то кон­ кистадоры на золото ацтеков. И ведь все уже было готово к этому вторжению: созданы мощные корпорации, сверста­ ны их бюджеты и даже найдены в самой России люди вроде Бориса Ельцина и «чикагских мальчиков», которые готовы были бросить страну к ногам Запада. Но итоги референдума грозили оттянуть гибель страны на неопределенное время.

И вот тогда в атаку были вновь брошены «азефы перестрой­ ки». Состоялась провокация, которая окончательно предре­ шила судьбу великой державы.

19 августа 1991 года в Москве произошло событие, ко­ торое войдет в историю как «путч ГКЧП» (Государственный комитет по чрезвычайному положению). Как пишет все тот же историк И. Фроянов:

«В конкретных условиях лета 1991 года единственной альтернативой Горбачеву был Ельцин. Американцы это хо­ рошо понимали и сделали ставку именно на него, о чем и дали знать в Москву наши разведчики. И едва ли можно со­ гласиться с М.Я. Геллером в том, будто Горбачев на летней лондонской встрече 1991 года «получил нормальную под­ держку: главы семи богатейших стран еще раз подтверди­ ли, что ставят на Горбачева, что видят в нем единственного собеседника в Советском Союзе, как бы этот Союз сегодня ни трясло... В Лондоне он получил мандат на управление по крайней мере еще на полтора года».

Внешне, на словах, это, может быть, было так. Но на деле «семерке», особенно США, стало ясно, что «постепеновец» Горбачев, весьма непопулярный и одиозный в своей стране, явно проигрывает динамичному и радикальному Ельцину, располагающему довольно широкой народной поддержкой, что показали июньские выборы президента России...» Попытка государственников остановить распад страны изначально была обречена на провал. Во-первых, среди ге­ качепистов не нашлось своего Пиночета, который сумел бы взять на себя ответственность за ту кровь, которая могла бы пролиться на улицах Москвы. Во-вторых, москвичи, кото­ рые волею судьбы оказались главными участниками тех со­ бытий, в своем подавляющем большинстве приняли сторо­ ну либералов, что помогло тем победить не только в столи­ це, но и по всей стране. Особенно усердствовали творческие интеллигенты, которые с полным знанием дела осуществили настолько агрессивную «промывку мозгов» населению, ка­ кую они не осуществляли с начала пресловутой гласности.

Уже 20 августа свет увидело Обращение к народу, под которым поставили свои подписи десятки известных людей страны, в том числе и кинематографисты. Вот как описывает их деятельность в те дни киновед М. Медведев:

«Уже ранним утром 19 августа Станислав Говорухин при­ возит на Васильевскую, 13 (там располагается Дом кино. — Ф.Р), текст указа Бориса Ельцина, объявлявшего ГКЧП неза­ конным. Кинематографисты, узнавшие о путче, приезжают в здание СК, размножают текст указа, рассылают факсом по всем возможным адресам, связываются с республиканскими СК, просят их оказать влияние на свои правительства и под­ держать Россию в борьбе с незаконной властью. Отключить ксероксы и факсы на Васильевской, 13, как это происходит в питерском С К, не позволят.

Председатель Конфедерации Союзов кинематографи­ стов СССР Давлат Худоназаров, узнав о перевороте, утром 20 августа срочно вылетает в Москву из Таджикистана. В часов проходит встреча министра культуры СССР Николая Губенко с представителями творческих союзов. Губенко го­ ворит о том, что главная задача деятелей культуры сейчас — не допустить кровопролития. На Васильевской, 13, стихийно возникает штаб по поддержке обороны Белого дома — кине­ матографисты собирают деньги, закупают на них продукты и медикаменты и отправляют их защитникам Белого дома.

Многие (среди них — Никита Михалков, Михаил Глузский, Александр Гельман, Маргарита Терехова, Нина Русланова, Леонид Филатов, Татьяна Друбич, Сергей Говорухин, Нико­ лай Губенко) идут на баррикады, выступают в прямом эфи­ ре радиостанции Белого дома. Однако добраться до барри­ кад удается не всем желающим — например, по воле обстоя­ тельств режиссер Карен Шахназаров оказывается запертым в Форосе, где он отдыхал в санатории «Южный» вместе со своим отцом Георгием Шахназаровым, помощником Михаи­ ла Горбачева.

20 августа ведущие кинематографисты страны подписы­ вают Обращение, в котором призывают не верить самозва­ ному ГКЧП и не бояться ему противостоять. Конфедерация СК СССР отправляет телеграмму Геннадию Янаеву и Вален­ тину Павлову с требованием распустить ГКЧП и все создан­ ные ими органы и вернуть законную власть в стране. СК Рос­ сии и СК Москвы обращаются к российскому руководству с заявлением о полной поддержке его позиции по отношению к ГКЧП, а также необходимости немедленного созыва Съез­ да народных депутатов СССР и выступления на нем Горба­ чева. С аналогичным обращением к руководителям России выступают ленинградский СК и киностудии «ленфильмов- ской» ассоциации. Гильдия актеров составляет обращение к солдатам с призывом встать на сторону законной власти.

Эти документы публикуются в специальном выпуске «Ис­ кусства кино», экстренно подготовленном 20 августа груп­ пой сотрудников журнала (Татьяна Иенсен, Нина Зархи, Лев Карахан, Петр Шепотинник). Номер предваряется обраще­ нием редакции: «Сегодня мы сделали свой самый трудный выбор... Мы выбрали между правом выбирать и бесправием слепо подчиняться чужой, не зависящей от нас воле... между властью законной и властью в законе... Мы выбрали сами...

впервые поверив, что государство — это МЫ, КАЖДЫЙ ИЗ НАС!» Утром 21 августа 400 экземпляров спецвыпуска рас­ пространяются по Москве...» Все эти высокопарные заявления киношных либералов были типичной демагогией, призванной поднять как можно больше простых людей на защиту именно либеральной ин­ теллигенции, поскольку для простого народа ГКЧП никакой угрозы не представлял. Он был страшен именно либераль­ ной элите, большинство которой за годы перестройки успело присосаться к кооперативной и государственной «кормуш­ кам», пило и жрало из них, а теперь испугалось все это ра­ зом потерять. Дабы этого не случилось, и был избран самый верный способ: апелляция к народу. Киношные либералы знали, что этот ход беспроигрышный, поскольку в сознании миллионов людей большинство из них являлись кумирами и пользовались у населения непререкаемым авторитетом.

Трюк либералов полностью удался. Слава кумиров за­ тмила людям глаза, и они послушно, как козел на повод­ ке, отправились туда, куда их повели пастухи — сладкоре­ чивые либералы. И невдомек было простым россиянам, что при раздербанивании страны, которое было уже не за гора­ ми, им будет уготована одна роль — пушечного мяса. Впро­ чем, иного и быть не могло, поскольку в планы либералов и их заокеанских поводырей с самого начала не входило предоставление титульной нации — русским — какой-либо иной роли. Ведь к несметным богатствам России должны были быть допущены от силы 5—10% населения, а осталь­ ные должны были довольствоваться малым — объедками с барского стола. Ведь русских в одной только России было почти 140 миллионов человек, что автоматически означа­ ло: при справедливом распределении богатств зачинщикам перестройки достанется слишком мало, чтобы чувствовать себя настоящими победителями. А им уже мечталось жить в роскошных замках, покупать яхты и самолеты, ездить на от­ дых в Куршавель и другие заповедные и вожделенные угол­ ки мира. И осуществить эти мечты можно было только при одном варианте: варварском ограблении большинства насе­ ления страны. Что, в сущности, и произошло в ельцинской России благодаря «победе демократии» в августе 1991 года.

Чтобы понять, каким образом «инженеры человеческих душ» воздействовали на сознание простых людей в те авгу­ стовские дни, приведу полный текст того пресловутого Об­ ращения:

«Друзья! Мы обращаемся к вам — к интеллигенции страны, к учителям и инженерам, ученым и студентам, вра­ чам и офицерам, писателям и актерам. Все мы понимаем, что случилось. Все чувствуем — судьба народа на волоске.

Пойдем же и скажем людям: Не верь! Не бойся! Не проси!

Не верь ни единому слову. Опять самозванцы обещают по­ рядок на улице, квартиру каждому и дешевую колбасу — и опять мы получим танки на улицах и дармоедов на шею (себя лично авторы Обращения почему-то дармоедами не счита­ ли, хотя именно их стараниями некогда великий советский кинематограф за считаные годы превратился в помойку. — Ф.Р.). Не бойся противостоять. В первый раз в истории у нас есть нами избранная власть, и отнять ее у нас никому не под силу. Не проси. Подачка самозваных правителей отольется тебе слезами позора. Если смолчим сегодня — что скажем своим детям завтра?» (Ну кем стали дети большинства под­ писантов этого обращения, мы теперь знаем: воочию видим их в «ящике» чуть ли не каждый день. А вот судьбы других детей — врачей, офицеров, учителей, инженеров и т.д. — в скором времени сложатся весьма печально: многие из них сгинут в топке ельцинских реформ. — Ф.Р.) Под этим обращением поставили свои подписи более восьмидесяти человек. Среди них были: Э. Климов, А. Смир­ нов, М. Глузский, И. Чурикова, Г. Панфилов, В. Гафт, С. Го­ ворухин, О. Янковский, А. Абдулов, М. Хуциев, Л. Филатов, Т. Самойлова, В. Ивашов, К. Щербаков, М. Зверева, А. Заха­ рова, А. Плахов, Т. Шахвердиев, П. Лунгин, Л. Максакова, Е. Лазарев, Ф. Хитрук, Н. Рязанцева, К. Разлогов, С. Трим- бач, Д. Дондурей, А. Михалков-Кончаловский, Н. Михал­ ков, А. Симонов, К. Лопушанский, А. Демидова, А. Зархи, А.

Гребнев, Е. Жариков, В. Валуцкий, Б. Головня, Р. Балаян, Ю.

Будрайтис, В. Бортко, Э. Назаров, В. Васильева, И. Рубано­ ва, Б. Савченко, М. Захаров, Л. Гурченко, Э. Рязанов, Л. Яр- мольник, Т. Макарова, И. Гостев, В. Трегубович, И. Гелейн, Е.

Цимбал, А. Прошкин, И. Масленников, Г. Горин, А. Герман, С. Кармалита, Е. Леонов, Э. Шенгелая, О. Табаков, И. Кваша, Н. Фатеева, П. Финн, А. Учитель, Ю. Богомолов, Б. Берман, В. Наумов, М. Юзовский, Л. Пожитков, 3. Гердт, А. Разумов­ ский, П. Тодоровский, Ю. Клепиков, В. Мережко и др.

Между тем все ужасы, которыми в те августовские дни 91-го пугали народ либералы, не имели под собой никаких оснований. Останься ГКЧП у власти подольше, и никакого развала СССР, возможно, не случилось бы и, значит, мил­ лионам простых советских людей не стало бы жить хуже, если не наоборот. Не было бы криминальной приватизации, олигархов во власти, липовых финансовых «пирамид», де- фолтов, двух чеченских войн и т.д. и т.п. И кинематограф по­ степенно бы выкарабкался, ведомый уже не либералами, а государственниками. Как пишет А. Лукьянов:

«Прочитав 35 тысяч страниц уголовного дела об авгу­ стовских событиях, я еще с большей убежденностью могу подтвердить, что это был не «государственный перево­ рот», не «заговор», а отчаянная попытка спасти закреплен­ ный Конституцией СССР общественный строй. Это не уме­ щающийся в рамках закона ответ на другой исподволь гото­ вившийся действительный и грозный переворот, состоящий в переводе страны в капиталистическое русло и разруше­ нии Советской Федерации, многие десятилетия объединяв­ шей народы Советского Союза. Хочу подчеркнуть особо.

Не свертывание реформ, не возвращение к тоталитаризму, не огосударствление всего и вся. Нет, речи об этом не шло, хотя именно так пытаются изобразить «зловещие планы путчистов» телерадио и газетные оракулы. Спасти социали­ стическую ориентацию развития общества, сохранить Союз, не допустить скатывания страны в пучину еще более глубо­ кого кризиса — вот что вытекает из документов ГКЧП, когда их читаешь спокойно и непредвзято».

В заключение этой темы отмечу, что российская «брат­ ва» (то есть участники организованных преступных груп­ пировок) практически поддержала «демократов», посколь­ ку прекрасно понимала, что при победе ГКЧП ей придется несладко. Поэтому многие лидеры московских преступных группировок все три дня «путча» помогали защитникам Бе­ лого дома деньгами, продовольствием и даже оружием, а также отрядили им в помощь своих бойцов, чтобы те, как могли, «защищали демократию».

В этой «спайке» «братвы» и «демократов» не было ничего удивительного, поскольку корни ее уходили в конец 80-х, ко­ гда горбачевская перестройка, по сути, превратилась в кри­ минальную революцию. Как мы помним, после «Закона о кооперации» «братва» взялась активно «окучивать» и кине­ матограф, посредством его «отмывая» свои кровавые «баб­ ки». Многие «воры в законе» и криминальные авторитеты стали желанными гостями на киношных тусовках, а некото­ рые из них даже пользовались киношным прикрытием для своих поездок на Запад (под видом членов различных ки­ нематографических делегаций, а некоторые и вовсе как со­ трудники новых кинообъединений).

После падения ГКЧП российский криминалитет смо­ жет со спокойным сердцем продолжать свою деятельность и дальше. Как мы знаем, после развала СССР кривая пре­ ступности в России стремительно поползет вверх и уже че­ рез пару лет «позволит» стране выйти в мировые лидеры по преступности.

В ПОЛУШАГЕ ОТ ГИБЕЛИ После поражения ГКЧП Советский Союз был фактиче­ ски обречен на распад. Либералы добились того, чего хоте­ ли, и в их теневых штабах уже вовсю закипела работа по со­ ставлению планов по скорой и бесповоротной капиталисти­ ческой реставрации. Киношные либералы тоже пребывали в эйфории, хотя любой мало-мальски сведущий в делах кино человек мог определить, что это радость идиотов, посколь­ ку под обломками СССР непременно должен был оказаться и его многонациональный кинематограф.

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.