WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

л а тно ж ения, советы критические зам ечани я. л а к л уч ш е реализоват ь много хор< і» Тітиа по вопрос ве- экономики, ИСТОРИЧЕСКИ!

енсации 1 не" редового о "«G* *Я про- в республи «rim все определенны* срок партийный гокоммунисты министерства. ми Одна* Н от- комитет вновь заслушал того Большое внимание уделяет- специалист к ія ж;

коммуниста и констатиро- ся работе парторганизации в н>вшись в сер­ ости Чл а е его ФЕДОР РАЗЗАКОВ э#Ь ск llllllllltllllliliiiiiillllliMiililiilitdiiiiiiiiixiitiiilllllliiiilliltltllliiillitllltlliliitll аче- * и сов- ает т Чоб і*те еше- Д97 г.) ИНДУСТРИЯ хо- кстЛл ены ті етки I рно- каж- •. Н.

•it дпть п ш ш ь с т ИНЫ.

св лике зесп *й с рмы, кную № ысяч :*е^ тобы річьно юе сде г во твен 'ка сфе по раву ГТ!Ч Ве- мму~ fcO H. ' га оо ів ртии ірт|м и ! рвели на' тель т элне ИЗ ейст за * ?с: реа ст1овле- іства и пе- МАИ мат jOU С pe­ t al * мму- ірав- гель ра- НИНО, ВЗОРВАВШЕЕ Баг- Ла- адреса сомнительной осторож­ ГР |тиса, ности и выжидания. Правда, ении проблемы специализации, кон­ С С С Р сста- центрации и кооперации об­ ^ГІв, об» суждались на двух соораниях я ‘I в коммунистов, но довольно по­ ва рищ «в принципе... соблю­ • с уши- верхностно. И, что особенно дает Устав партии».

frt >иата удивляет,— ход выполнения Как повышать у каждого директив партии по магист­ J ісрыл рат ьн>» му напра тению сс* л fa- коммуниста чувство ответст ф тс с Я Сканировал и создал книгу - vmakhankov ФЁДОР РАЗЗАКОВ ИНДУСТРИЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВА, ИАИ КИНО, ВЗОРВАВШЕЕ СССР Москва алгоритм УДК 82- ББК 84(2Рос-Рус)6- Р Р аззаков Ф. И.

Р 17 Индустрия предательства, или Кино> взорвавшее СССР / Федор Раззаков. - М.: Алгоритм, 2013. - 416 с. - (Исторические сенсации).

ISBN 978-5-4438-0307- В книге рассказано о неизвестных страницах горбачевской катастройки, которая победила не в последнюю очередь с помощью кинематографических чернухи и пор­ нухи, заполнивших экраны страны и умы зрителей по заказу перестройщиков из ЦК КПСС. Не случайно разрушители великой державы первым делом взялись за «важ­ нейшее из всех искусств» - советское кино. Придя к власти на V съезде Союза кине­ матографистов СССР в мае 1986 года, либералы заполучили индустрию кино в свое безраздельное пользование, после чего переориентировали ее так, что она стала одним из мощнейших орудий в их разрушительных планах. Читатель узнает, как это было: в этой книге все названы поименно.

УДК 82- ББК 84(2Рос-Рус)6- О Раззаков Ф.И., ISBN 978-5-4438-0307- О ООО «Издательство «Алгоритм», Великому советскому кинематографу посвящается ТРИУМФ И ТРАГЕДИЯ СЕРГЕЯ ГЕРАСИМОВА 10 марта 1985 года из жизни ушел пятый по счету Гене­ ральный секретарь ЦК КПСС Константин Черненко, и на его место пришел самый молодой член тогдашнего Полит­ бюро (2 марта он отметил свое 54-летие) Михаил Горбачев.

Рекомендовал его на этот пост патриарх Политбюро, глава МИДа Андрей Громыко, что отвечало чаяниям большинст­ ва либералов в парт- и госэлите СССР, Державники предпо­ чли бы увидеть на этом посту другого человека — технокра­ та Григория Романова, но у того влиятельного покровите­ ля не оказалось (симпатизировавший ему министр обороны СССР Дмитрий Устинов скоропостижно скончался букваль­ но накануне эпохальных событий — в декабре 1984 года).

В итоге уже спустя четыре месяца новый генсек избавится от опасного конкурента: Романов будет отправлен на пен­ сию в возрасте всего-то 62 лет. Отметим, что сия участь не коснулась более старых членов Политбюро вроде Андрея Громыко (75 лет) или Владимира Щербицкого (67 лет). Что объяснялось вполне просто: они реальной угрозы для Горба­ чева не представляли.

Отметим, что приход к власти молодого генсека боль­ шинством общества был воспринят с энтузиазмом, посколь­ ку люди к тому времени не только изрядно устали от еже­ годных похорон (за последние три года один за другим из жизни ушли сразу три Генеральных секретаря ЦК КПСС), но и от имитации движения вперед. С приходом молодого лидера многим показалось, что теперь-то страна двинется навстречу долгожданным реформам. И движение действи­ тельно началось: уже в мае ЦК КПСС выпустил постановле­ ние о борьбе с алкоголизмом. Однако то, какими методами его претворяли в жизнь (вырубали виноградники, вырезали эпизоды с алкоголем из кинофильмов и т.д.), стало первым звоночком к тому, чтобы люди задумались: а тот ли чело­ век руководит перестройкой? Однако эйфория от начавших­ ся перемен была настолько большой, что тогда этот звонок услышали лишь единицы.

Между тем антиалкогольная кампания, даже при всех ее плюсах, была первой широкомасштабной акцией... по разва­ лу СССР, поскольку самым серьезным образом подорвала финансовую стабильность государства. Вот как это описы­ вает историк И. Фроянов:

«Финансовые потери, понесенные государством в пери­ од антиалкогольной кампании (а они за три года составят не менее 67 миллиардов рублей!), приобрели чрезвычайную остроту в связи со значительным сокращением поступления в бюджет «нефтедолларов», вызванным падением цен на сы­ рую нефть на мировом рынке (это падение цен явилось ре­ зультатом тайного сговора США и Саудовской Аравии, кото­ рый случился в 1985 году. — Ф.Р.), а также в связи с затрата­ ми на афганскую войну и помощью Польше, раскачиваемой проамериканской «Солидарностью». По оценкам экспер­ тов (Б. Соколина), «война в Афганистане стоила СССР 3— миллиарда долларов в год, а помощь Польше — 1—2 милли­ арда долларов в год... Если к этому добавить потери от сни­ жения цен на нефть и срыва ввода 1-й очереди газопровода Западная Сибирь — Помары — Ужгород, то ежегодные по­ тери СССР составляли в середине 80-х годов 18—20 милли­ ардов долларов». Сумма, как видим, колоссальная. К этому вскоре присоединился и Чернобыль (апрель 1986 года), ко­ торый обошелся стране в 8 миллиардов долларов, что со­ ставило полтора процента национального дохода. Почему Горбачев не учитывал столь серьезнейшие финансовые об­ стоятельства и всеми силами цеплялся за продолжение ан­ тиалкогольной кампании, несмотря на то, что вред ее был уже очевиден? Неужели по неразумию? Вряд ли.

Н.И. Рыжков полагает, что антиалкогольная кампания нанесла «сильнейший удар по перестройке». Видимо, раз­ говор тут должен быть более конкретный. Она, по нашему мнению, сильно ударила прежде всего по программе «уско­ рения», можно сказать, торпедировала ее, причем не толь­ ко в финансовом плане, но и в психологическом, породив, как выразился министр Терех, «нездоровое настроение сре­ ди трудящихся». Невольно напрашивается мысль: не было ли это задумано изначально, по скрытому от непосвящен­ ных плану...

Горбачев не мог не знать об отрицательных результатах введения «сухого» закона в некоторых странах, в частности в США, ибо на это ему указывали. Он не мог не понимать, что сокращение государственного производства спиртных напитков создает благоприятные условия для обогащения теневых дельцов. Можно, конечно, сказать: не знал и не по­ нимал. Однако мы все же лучше думаем об интеллектуаль­ ных способностях нашего героя и потому предполагаем с его стороны полное знание и понимание всех этих вещей.

Тут мы имеем специальный расчет. «Удар, — говорит B.C.

Павлов, — был рассчитан точно. Мировой опыт попыток ввести «сухой» закон учит, что запреты для прививки трез­ вости населению бесполезны, но зато исключительно благо­ приятны для создания мафиозных структур и их обогаще­ ния. Результаты кампании в СССР не заставили себя ждать в точном соответствии с мировым опытом. Горбачев и Яков­ лев не могли не знать об этом опыте, но решали другую за­ дачу и за ее успешное решение готовы были, видимо, запла­ тить любую цену...» От себя замечу, что продажа алкоголя была одной из са­ мых прибыльных статей советского государственного бюд­ жета. Однако не менее выгодными были и другие статьи: по­ ступления от внешней торговли и кинематографа (послед­ ний давал почти 2 миллиарда рублей ежегодно). Так вот Горбачев сделал все возможное, чтобы нанести удары и по этим направлениям. Вскоре будет отменена монополия на внешнюю торговлю, а в кинематографе к власти придут де­ структивные силы. Впрочем, не будем забегать вперед.

Тем временем в кинопрокате 1985 года опять победила комедия. Это была картина Геральда Бажанова «Самая обая­ тельная и привлекательная» — непритязательная история о том, как скромная советская служащая, не блещущая красо­ той, добивается феерического успеха в личной жизни. Глав­ ную роль в фильме исполнила актриса Ирина Муравьева, звезда которой на небосклоне советского кинематографа взошла пятилетие назад — после выхода ленты «Москва слезам не верит», где она сыграла одну из трех главных ге­ роинь. Только там она играла женщину деловую, пробив­ ную, а в «Самой обаятельной...», наоборот, — скромную простушку. Фильм, хоть и стал лидером проката, однако собрал аудиторию почти в два раза меньшую, чем «Моск­ ва...», — 44 миллиона 900 тысяч человек. Впрочем, это была уже тенденция: после успеха гайдаевского «Спортлото-82», собравшего свыше 55 миллионов зрителей, последующие фа­ вориты советского проката 50-миллионный рубеж не смогут преодолеть целое пятилетие.

Следом за комедией шел боевик: фильм Владимира Поп­ кова «Груз без маркировки» (35 миллионов 900 тысяч), за­ тем мелодрама — «Зимняя вишня» Игоря Масленникова ( миллиона 100 тысяч), затем исторический боевик — «Черная стрела» Сергея Тарасова (29 миллионов 800 тысяч), а замыка­ ла список пятерки фаворитов опять комедия — «Не ходите, девки, замуж», которая была режиссерским дебютом популяр­ ного актера Евгения Герасимова (29 миллионов 400 тысяч).

Общий итог сборов пятерки фаворитов составил 172 мил­ лиона 100 тысяч, что было идентично прошлогоднему пока­ зателю (редчайший случай!). Однако, несмотря на подобный «статус-кво» на самом верху кинопрокатного олимпа, вни­ зу ситуация складывалась не самым лучшим образом: чис­ ло кассовых, то есть прибыльных, картин отечественного производства оказалось меньше прошлогоднего показателя.

И финансового краха не последовало благодаря зарубежным картинам, среди которых оказались даже блокбастеры 60-х, выпущенные в повторный прокат. Среди них были: «Кто вы, доктор Зорге?» (Франция—Италия—Япония;

первый прокат в 1963 году), «Спартак» (США;

первый прокат в 1967 году), «Верная Рука — друг индейцев» (ФРГ—СФРЮ;

первый про­ кат в 1968 году), «Даки» (Румыния— Франция;

первый про­ кат в 1969 году). Кроме этого, на советские экраны были вы­ пущены два фильма «про Анжелику»: «Анжелика в гневе» и «Неукротимая маркиза».

Однако лидером среди зарубежных картин стал свежий американский боевик Сэма Пекинпа «Конвой», собравший столько же зрителей, сколько и советский лидер, — 35 мил­ лионов 900 тысяч.

Между тем среди других фаворитов кинопроката- отечественного производства значились следующие филь­ мы: бенефис клипов Аллы Пугачевой «Пришла и говорю», снятый Наумом Ардашниковым (25 миллионов 700 тысяч);

приключенческий фильм «Человек-невидимка» Александра Захарова (20 миллионов 700 тысяч).

Далее шли фильмы сразу трех признанных мэтров со­ ветского кинематографа. И все три ленты оказались значи­ тельно слабее предыдущих их работ, причем как в художе­ ственном отношении, так и в кассовом. Так, новая комедия Леонида Гайдая «Опасно для жизни» была настолько скуч­ на (кстати, это был единственный нетрюковой фильм мэтра эксцентрики), что даже не верилось в то, что авторство при­ надлежит именно Гайдаю. В итоге лента привлекла в киноте­ атры гораздо меньше зрителей, чем прежний фильм мастера «Спортлото-82»: 20 миллионов 500 тысяч против тогдашних 55 миллионов 200 тысяч.

Следом за Гайдаем шел Евгений Матвеев с фильмом «Победа». Как мы помним, это было кино из разряда гра- жданственно-патриотических, впрочем, как и большинство прежних работ этого режиссера. В основу фильма был по­ ложен одноименный роман А. Чаковского, посвященный сразу двум важнейшим политическим событиям: Потсдам­ ской конференции глав трех держав 1945 года и Хельсинк­ скому совещанию европейских стран за мир и безопасность 1975 года. Матвеев взялся за эту постановку по собственно­ му порыву души, видя, как Запад прилагает огромные уси­ лия к тому, чтобы представить СССР перед мировым сооб­ ществом поджигателем новой мировой войны, «империей зла». И все же, несмотря на искренний порыв режиссера и его несомненный талант, лента получилась не столь пронзи­ тельной, как прежние работы Матвеева, например, его пре­ дыдущий фильм «Особо важное задание». Как итог: «По­ беда» собрала 20 миллионов 300 тысяч зрителей против миллионов 300 тысяч «Особо важного...» Всего чуть-чуть не хватило до 20-миллионного зри­ тельского рубежа другому признанному советскому ре­ жиссеру — Станиславу Ростоцкому. Его историческая дра­ ма «И на камнях растут деревья...» привлекла в кинотеат­ ры 19 миллионов 900 тысяч зрителей. Вообще в последние несколько лет Ростоцкий в своем творчестве ушел в глуби­ ну веков. После современного фильма о человеческой доб­ роте и жестокости «Белый Бим Черное ухо» (1978) он за­ тем снял ленту о временах войны 1812 года («Эскадрон гу­ сар летучих», 1981;

с Н. Хубовым), потом увлекся временами викингов и их походов на словенские земли («И на камнях растут деревья...»). Однако если два первых фильма сумели покорить 20-миллионную отметку («Белый Бим...» собрал миллиона 100 тысяч, а «Эскадрон...» — 23 миллиона 600 ты­ сяч зрителей), то последняя картина Ростоцкого рубежа в миллионов преодолеть не сумела.

Буквально в затылок Ростоцкому дышал Элем Климов со своей многострадальной «Агонией». Как мы помним, этот фильм был закончен еще десять лет назад, однако на экра­ ны страны так и не вышел по причине политической: власти разглядели в его сюжете прямую аналогию с тогдашней со­ ветской действительностью. Однако в 85-м у власти был уже другой генсек, Михаил Горбачев, в планах которого значи­ лась критика брежневского правления. Поэтому, чтобы под­ готовить почву для подобной критики, и была дана отмаш­ ка Госкино выпустить на широкий экран «Агонию». Как ни странно, но опальный фильм зрительского обвала не вызвал:

его сеансы посетили 18 миллионов 400 тысяч зрителей.

Отметим, что вместе с «Агонией» власти готовили ши­ рокомасштабную премьеру еще одного творения Климова — фильма «Иди и смотри», где речь шла о партизанском дви­ жении в Белоруссии. Это кино было из разряда шокирую­ щих: таких откровенно жестоких сцен, как в нем, — вроде подробного показа поджога фашистами огромного амбара с находящимися внутри мирными жителями — в советском кинематографе еще не было.

Как мы помним, впервые к съемкам этой картины (тогда она носила название «Убейте Гитлера!») Климов приступил в 1977 году, однако картину вскоре закрыли именно по при­ чине натурализма и некоторых аналогий с советской дей­ ствительностью. Однако при Черненко Госкино разрешило Климову вновь вернуться к этой идее, и фильм был снят уже без каких-нибудь проблем, поскольку это было пусть жесто­ кое, но антивоенное кино. Вот как сам Э. Климов говорил об этом перед началом съемок в интервью журналу «Искусст­ во кино» (№ 6, 1984):

«Сейчас это будет уже иной фильм, чем он задумывался шесть лет назад. Но, меняя взгляд на тему, на проблему, на структуру всего фильма, мы поняли, что наш замысел спо­ собен расти и развиваться во времени... Замысел становится еще более актуальным именно в контексте той глобальной опасности, которая грозит миру,..

Вот я видел знаменитый фильм американского режиссе­ ра Копполы «Апокалипсис сегодня». Это гигантское произ­ ведение о вьетнамской войне, протестующее против войны, но это и некий «военный театр на натуре». Шикарный театр на натуре, где я вижу, что лично автор от войны не постра­ дал. Даже справедливо протестуя против войны, он не чув­ ствует, что это такое, а значит, и невольно обманывает лю­ дей, искажает их представление о подлинном ужасе войны...

Я недавно побывал на двух западных кинофестивалях:

один — в Западном Берлине, другой — в Мангейме. Кроме фестивальных фильмов, видел я и много типично коммер­ ческих лент. Сейчас уже «нормальный» продюсер не запус­ тит фильм без сцен жестокости. Иначе публика, думает про­ дюсер, в кино не пойдет. Когда люди привыкают есть пер­ ченую пищу, то в следующий раз надо перчить все больше и больше, так как язык привыкает к острому. Количество кро­ ви, разлитой по всей земле, становится все больше, она за­ топила экраны кинотеатров. В нашем фильме тоже будут жестокие сцены. Но под другим знаком! Пафос этих эпизо­ дов — разоблачительный. Например, хатынский эпизод, ко­ гда уничтожают деревню и ее жителей, когда потом наступа­ ет «праздник зла», «вакханалия зла». Когда уже мало убить людей, напиться, что называется, их крови, — надо и собак расстрелять, убивать воробьев, ворон, это уже особое каче­ ство психики человека на войне: если человек переступил черту, то дальше уже нет границ...» Работа над фильмом была завершена в начале 1985 года.

Отметим, что недоброжелателей у него в Госкино хватало, однако времена на дворе уже стремительно менялись. Даже Главную сценарно-редакционную коллегию Госкино возглав­ лял либерал— Армен Медведев (он пришел туда осенью 1984 года и за короткое время заслужил там характерное прозвище «Либеральный Босс»). Как он откровенно призна­ ется в своих мемуарах: «Когда я пришел в Госкино, то сре­ ди влиятельных народных артистов эпохи застоя прораба­ тывался вопрос: Медведев-то не еврей ли?..» Касаясь приемки фильма «Иди и смотри», Медведев пи­ шет следующее:

«То, что мы увидели во время просмотра фильма в Гос­ кино, вызвало ощущение шока. Так об Отечественной войне еще никто не снимал, такого народа-воина и мученика мы на экране до сей поры не видели.

После просмотра я извинился перед Алесем Адамови­ чем и Элемом Климовым за тех, кто не верил в картину, кто мешал ей. Зайдя позже к Ермашу, поздравил его с победой.

Видно, подобная форма здесь не была принята, и он даже удивился: в чем, кого, зачем победил? «Будет блистатель­ ная картина «Иди и смотри». Ермаш искренне обрадовал­ ся. Но через два дня в моем присутствии высказался один из его замов (где он видел материал — не знаю): «Филипп Тимофеевич, не понимаю, как вы станете принимать фильм Климова. Никакой героики, никакого размаха партизанско­ го движения. Одни страдания, одни мучения. Картина про­ изводит очень тяжелое впечатление». Я увидел, как напрягся Ермаш. Он-то понял, что этот многоопытный чиновник из­ лагает не только свое мнение. Что и подтвердилось.

Как стало известно, аппарат Белорусского ЦК партии раскололся. Один из секретарей ЦК, сам бывший партизан, стоял за фильм. Недавний министр иностранных дел неза­ висимой Республики Беларусь, а в ту пору заведующий от­ делом ЦК КПБ И. Антонович был категорически против.

Вот тут я оценил драматизм положения, в подобное кото­ рому много раз, видимо, попадал Ф. Т. Ермаш. В данном слу­ чае, вероятно, белорусские противники картины нашли под­ держку в Москве, и дальнейшая приемка фильма в Госкино проходила довольно сложно.

В председательском просмотровом зале состоялись два или три показа (на одном помню С. А. Герасимова), сопро­ вождающиеся долгими обсуждениями. Элем был напряжен, взъерошен, с трудом соглашался на правки. Правда, некото­ рые эпизоды «Иди и смотри» объективно вызывали оттор­ жение. Я до сих пор искренне считаю, что нужно было убе­ дить Элема сократить эпизод перехода героев через боло­ то из убитой деревни на остров, где собрались оставшиеся в живых. Эти кадры, сопровождаемые хриплым дыханием, полуживотными всхлипами, рыданиями, трудно смотрелись по законам нормального психического восприятия. Но та­ кова природа этой картины. Кстати, в благополучной Анг­ лии «Иди и смотри» запретили для показа детям до четыр­ надцати лет, полагая, что картина может травмировать пси­ хику подростка. Я потом размышлял, отчего Климов (и не он один) так колюче воспринимал все услышанное в Госки­ но. Думаю, он не верил в добрые намерения аппарата. Жизнь к тому приучила...» Приход к власти Михаила Горбачева в марте 1985 года решил судьбу «Иди и смотри» в положительную сторо­ ну. Летом того же года фильм был включен в конкурсную программу Московского международного кинофестиваля.

И произвел на нем фурор. Практически единогласно члены жюри проголосовали за то, чтобы «Иди и смотри» был удо­ стоен Гран-при — «Золотого приза». Однако на экраны стра­ ны картина выйдет только в следующем году.

Но вернемся к кинопрокату-85.

Среди его фильмов было несколько проблемных лент о молодежи. Главными героями их были молодые люди из разряда трудных. Так, в картине «Оглянись» Аиды Манаса­ ровой (19 миллионов 800 тысяч зрителей) это был парень, который легко втаптывает в грязь не только посторонних людей, но и собственную мать (кстати, первоначальное на­ звание сценария было «Негодяй»). В другом фильме — «Ми­ лый, дорогой, любимый, единственный...» Динары Асановой (12 миллионов 100 тысяч зрителей) — весь сюжет вращал ся вокруг молоденькой легкомысленной девушки, которая, пытаясь вернуть любовь своего взрослого ухажера, похища­ ет чужого младенца и пытается выдать его перед любимым за плод их совместной любви. Еще в одной картине — «Вре­ мя отдыха с субботы до понедельника» Игоря Таланкина — в центре сюжета были двое детей весьма преуспевающих ро­ дителей, которые по цинизму далеко превзошли своих дале­ ко не безгрешных отца и мать. Даже в сериале «Следствие ведут Знатоки» (Дело № 20 — «Бумеранг») речь шла о моло­ дом парне, который, забросив карьеру ученого, становится главарем шайки грабителей, чем доводит свою мать, попу­ лярную эстрадную певицу, до гробовой доски.

Стараясь понять мотивы появления подобных картин, журнал «Советский экран» опубликовал письмо аспирантки ВНИИ киноискусства Госкино СССР Е. Коваленко. Приведу из него лишь небольшой отрывок:

«Вот круг проблем, которые затрагивают наши фильмы последнего времени, когда речь заходит о современной мо­ лодежи. Есть, конечно, и другие картины, но получилось так, что в общем потоке особенно заметными оказались те лен­ ты, которые показывают молодых людей, живущих «на обо­ чине жизни». Интерес к этой теме закономерен. Его вызы­ вает тревога за тех, чьи взгляды и образ жизни решительно расходятся с нашими представлениями о нравственном об­ лике человека, гражданина. Беспокойство художников обос­ нованно, их стремление прийти на помощь понятно.

Но хочется сказать вот о чем. Ведь, кроме обочины, есть сама дорога. По этой дороге движется народ, в том числе и молодые, те, кто хорошо работает, старательно учится, стре­ мится к высоким жизненным целям. Наверное, они любят и одеться хорошо, и музыку послушать, но не перешагнут че­ рез мать, не положат финку в карман, не выйдут группкой навстречу одинокому защитнику девушки. И так далее — вспомним сюжеты многих фильмов...

Думаю, фильмы о молодых — не тех, что с «обочины», а тех, что идут прямой дорогой жизни, — создавать трудно.

Они требуют точного, очень четкого знания современной молодежи — не только того, как она одевается, какую му­ зыку предпочитает, на каком жаргоне объясняется. М. Горь­ кий говорил: «Если в мире существует нечто поистине свя­ щенное и великое, то это только непрерывно растущий че­ ловек». Молодость — пора роста, поиска. И кинематограф должен правдиво и ярко рассказывать о тех, кто завтра бу­ дет управлять страной, растить хлеб, стоять у станков, ле­ чить, учить, строить».

Увы, пройдет всего лишь несколько лет, и этот призыв утратит свою актуальность. В советском кинематографе во­ зобладает тенденция на создание фильмов, где главным ге­ роем сюжета станет именно молодой человек «с обочи­ ны». Этакий маргинал, плюющий на всех и вся — на родите­ лей, друзей, государство — и живущий в свое удовольствие.

И все призывы, ранее звучавшие со страниц того же «Совет­ ского экрана», окажутся напрочь забытыми. Даже мэтры ки­ нематографа, к экранному слову которых ранее прислуши­ вались миллионы людей, окажутся в глухом загоне. Взять, к примеру, Сергея Герасимова.

Его последней работой стала двухсерийная лента «Лев Толстой» (1985). Обращаясь к личности русского гения, ре­ жиссер ставил целью не только рассказать о его жизни, но также исследовать болевые точки советского бытия: предос­ теречь страну от возможного скатывания в бездуховность и голое потребительство. Впрочем, приведу слова самого С. Ге­ расимова:

«Почему именно Толстой? Да потому, что он всегда представлял собой вершину, со всех точек зримую... Хочет­ ся сказать свое слово вопреки тем расхожим домыслам о ге­ нии русской литературы, какие рождаются там, где стремят­ ся опорочить наш народ. Опорочить стремление лучших его сынов — и в том числе Л. Н. Толстого — возвысить челове­ ка, получившее столь очевидное продолжение во всех соци­ альных наших завоеваниях, давших дополнительную силу в сфере нравственного совершенствования человека.

Современная молодежь больше знает Толстого как ве­ ликого романиста. Но ведь в жизни он был еще человеком изысканного ума и огромной совести. Его стремление к пе­ реустройству современного ему мира на справедливой ос­ нове, несмотря ни на что, было прогрессивным явлением, оставившим глубокий след в истории человеческого духа.

«...В его наследстве есть то, что не отошло в прошлое;

что принадлежит будущему», — писал В. И. Ленин после смерти Толстого. И задача людей моего поколения, я уверен, — со­ хранить и передать потомкам то светлое и благородное, что завещал нам великий соотечественник.

Людям, живущим в эпоху зрелого социализма, многое дано. Но всегда ли мы сами бываем на уровне высоких тре­ бований, выдвинутых временем огромных социальных пре­ образований? Не слишком ли часто добры и снисходительны сами к себе, считая мелкими огрехами, пустяками случаю­ щиеся в быту и леность ума, и необязательность, и равно­ душие к живущим рядом, и потребительство? К сожалению, не все понимают необходимость труда души. Есть и среди молодежи немало тех, кто довольствуется бездумным, я бы даже сказал, «растительным» существованием. Считают, что все вопросы нравственного воспитания личности решаются сами собой или уже решены. Эту глубочайшую ошибку надо вскрывать, и не в последнюю очередь средствами искусства.

А ведь каждый из нас уже в детские годы способен разли­ чать добро и зло, знает: если ты совершил поступок, идущий вразрез с нормами морали, то надо найти силы не только самому себе признаться в этом, решить, что больше так ни­ когда не поступишь, но и выполнить решение. Именно так делал Лев Толстой, который, постепенно борясь с собствен­ ными страстями, находил силу ума, масштаб натуры, чтобы подавлять в себе раба своих несовершенств... Каждый чело­ век исторически призван вступить в единоборство с самим собой, ибо инстинкты еще слишком часто берут власть над человеком, если он сознательно не ограничит их собствен­ ной волей...

Да, многое изменилось в нашей жизни: и социальный строй, и нравственные критерии, и нормы человеческого общежития. Но человеком во многих житейских ситуациях порой движут, как и раньше, те же чувства, те же желания.

Мы еще пользуемся деньгами. У нас пока существует прин­ цип наследства... Думаю, что и в наши дни обличительный пафос Толстого может вызвать краску стыда на лицах кое- кого из наших современников: человек, к сожалению, со­ вершенствуется не так быстро, как бы того хотелось, и из­ бавляется от пороков весьма постепенно. Так что если без всякого лицемерия пройтись по собственной жизни, взгля­ нуть на собственное существование в порядке здоровой самокритики, самоиронии, то поводов для размышлений у каждого из нас найдется достаточно... А следовательно, и работы в этом направлении для кинематографистов хоть отбавляй».

Увы, но те мысли, которые Герасимов вкладывал в карти­ ну «Лев Толстой», так и не были услышаны массовым зрите­ лем. Фильм собрал в прокате ничтожно малую аудиторию — 4 миллиона 900 тысяч человек (это был самый низкий пока­ затель для фильмов Герасимова за все годы его творчества).

Вполне вероятно, что этот неуспех сыграл свою роль в ухо­ де мастера: на исходе осени 85-го он скончался на 80-м году жизни. Незадолго до смерти он дал большое интервью аль­ манаху «Экран», где коснулся многих проблем, которые вол­ новали его в конце жизни. Приведу лишь некоторые отрыв­ ки из этого интервью:

«Фильм «Лев Толстой» получил самую высокую оцен­ ку критики, у меня дома большой ящик замечательных зри­ тельских писем, умных, тонких, благородных. Все, что чув­ ствовал Лев Николаевич, оказывается, нужно многим. А в прокате, где все определяют цифры, фильм провалился. Все это наводит меня на грустные мысли.

Я всегда старался делать фильмы так, чтобы было на что смотреть. Но постепенно наши пути со зрительным залом расходились. Вообще сегодня наше кино теряет зрителя, и я думаю, что этому есть причины. В последние годы фильмов становится много, но количество не всегда переходит в ка­ чество. На экране царят будни, не обретшие своего жанра, мелкотемье, ложно понятая развлекательность. Часто она достигается в ущерб идее, мысли, ради которой и должен создаваться фильм. И зритель, привыкший к такого рода кинематографу, если нет внешней динамики, нет стрельбы или погони, — поднимается и идет к выходу. «Не нужна мне ваша философия» — и все тут. Заигрывание со зрительным залом к добру не привело. Привыкли жить без истории на экране, без философии и «мудрствований». Все мы в этом виноваты...

Торгашеское начало захлестывает кино. Идет какой-то обратный процесс, растрачивается эстетическое, нравствен­ ное богатство, накопленное в 30-е, 40-е годы. А в результате что же? Доход все равно очень маленький, а расход душев­ ный так велик, так велик...

Мы, люди, коммунисты XX века, живем друг с другом тесно, у нас очень сильна совесть партийная. Никакая благо­ стность или всепрощение нам не свойственны. Я очень зем­ ной человек, не вегетарианец, люблю пельмени поесть и сам их приготовить. Во мне хоть отбавляй эпикурейского, но это совершенно не мешает нормально функционировать совес­ ти. Надо освобождать себя от ханжеских перегибов, жить как человек, который любит жизнь и все ее радости, но при этом не забывать долга. Чувство долга, долженствования — одно из самых приятных в списке того, что отличает челове­ ка от коровы.

Я люблю в человеке способность контролировать са­ мого себя, ставить свою совесть в положение диктатора по отношению ко всему, что ты делаешь. Если это в тебе есть, если все это замешено на разуме, тогда получится главное — сделай так, как лучше для всех. И для себя в том числе, по­ тому что ты всем принадлежишь...

На пороге восьмидесятилетия думаешь не только о жиз­ ни. То, что я скажу сейчас, испытывают, наверное, многие мои коллеги-однолетки. Умру я и не узнаю, увидит ли когда- нибудь кто-нибудь мои фильмы или они истлеют, а зрителям новинки будут показывать. Я думаю, так нельзя. Мы прожи­ ли жизнь честно, старались, как могли, что-то получалось, что-то не получалось. Но это прожитая жизнь, она не может, не должна уйти в никуда. Нельзя так унижать свое искусст­ во, нельзя! Я прошу подчеркнуть это...» Спустя несколько месяцев после этого интервью Сер­ гей Герасимов скончался. Внешне все выглядело внезапно.

Поздней осенью 1985 года режиссер вернулся с какого-то зарубежного конгресса. Чувствовал себя неважно, ощущал непривычную вялость. Однако списал это на возраст — все-таки через полгода ему должно было исполниться во­ семьдесят. Но когда несколько дней спустя у него прихва­ тило сердце, жена уговорила его показаться врачу. Собира­ ясь к нему, Герасимов мрачно пошутил: «Снаряды ложатся все ближе».

После осмотра Герасимова уговорили остаться в боль­ нице, чтобы провести более тщательное обследование. Он этого делать не хотел, но в итоге согласился, так как врач пообещал ему, что его пребывание в клинике займет всего лишь несколько дней. Но все произошло значительно быст­ рее: через день, 28 ноября, Сергей Герасимов скончался от сердечного приступа.

Всего лишь полгода не дожил великий режиссер до сво­ его 80-летия, которое выпадало на май 1986 года. Однако, как ни кощунственно это звучит, Мастер ушел вовремя. Ведь именно на тот май выпал и V Съезд кинематографистов СССР, который фактически поставил крест на советском ки­ нематографе. На нем подвергли обструкции и вывели из ру­ ководящего состава практически всех корифеев советского кино, разделявших те же воззрения, что и Герасимов. Дожи­ ви до этого времени Сергей Апполинарьевич, уверен, что та же участь постигла бы и его, поскольку он давно «мозолил глаза» либералам своей «почвенностью». Так что смерть из­ бавила великого режиссера от этого позора и последующего лицезрения того, во что превратят кинематограф его новые руководители — пигмеи, сменившие Титанов.

Отметим, что за последнее пятилетие (1980—1985), по­ мимо С. Герасимова, советский кинематограф потерял поч­ ти два десятка известных кинорежиссеров, в том числе и классиков. Среди этих людей были:

1980 год Феликс Миронер (скончался 27 мая на 54-м году жизни;

снял фильмы: «Весна на Заречной улице», 1956, с М. Хуцие­ вым;

«Улица молодости», 1958, с М. Хуциевым;

«Увольнение на берег», 1962).

1981 год Марк Донской (21 марта на 81-м году;

«Детство Горько­ го», 1938;

«В людях», 1939;

«Мои университеты», 1940;

«Как закалялась сталь», 1942;

«Радуга», 1944;

«Алитет уходит в горы», 1950;

«Мать», 1956;

«Сердце матери», 1966;

«Вер­ ность матери», 1967;

«Надежда», 1973;

и др.).

Ефим Дзиган (31 декабря на 84-м году;

«Мы из Крон­ штадта», 1936;

«Если завтра война», 1938;

«Фатали-Хан», 1947;

«Джамбул», 1953;

«Пролог», 1956;

«Железный поток», 1967;

и др.)* 1982 год Юрий Егоров (27 февраля на 61-м году;

«Случай в тайге», 1954;

«Они были первыми», 1956;

«Добровольцы», 1958;

«Про­ стая история», 1960;

«Не самый удачный день», 1967;

«Человек с другой стороны», 1972;

«За облаками — небо», 1973;

«Одна­ жды 20 лет спустя», 1981;

«Отцы и деды», 1982;

и др.).

Александр Файнциммер (21 апреля на 77-м году;

«По­ ручик Киже», 1934;

«Балтийцы», 1938;

«Танкер «Дербент», 1941;

«Котовский», 1943;

«Морской батальон», 1946;

«За тех, кто в море!», 1948;

«Константин Заслонов», с В. Корш- Саблиным, 1949;

«Овод», 1955;

«Девушка с гитарой», 1958;

«Спящий лев», 1965;

«Далеко на Западе», 1969;

«Пятьдесят на пятьдесят», 1973;

«Без права на ошибку», 1975;

«Трак­ тир на Пятницкой», 1978;

«Прощальная гастроль «Артиста», 1980;

и др.).

1983 год Григорий Рошаль (11 января на 84-м году;

«Господа Ско- тинины», 1927;

«Зори Парижа», 1937;

«Семья Оппенгейм», 1939;

«Дело Артамоновых», 1941;

«Академик Иван Павлов», 1950;

«Вольница», 1956;

«Сестры», 1957;

«Восемнадцатый год», 1958;

«Хмурое утро», 1959;

«Суд сумасшедших», 1962;

«Год, как жизнь», 1966;

«Они живут рядом», 1968;

и др.).

Александр Алов (12 июня на 60-м году;

снимал фильмы с В. Наумовым: «Тревожная молодость», 1955;

«Павел Корча­ гин», 1957;

«Ветер», 1958;

«Мир входящему», 1961;

«Сквер­ ный анекдот», 1965;

«Бег», 1971;

«Легенда о Тиле», 1977;

«Те­ геран-43», 1981;

«Берег», 1984).

Георгий Щукин (17 августа на 58-м году;

«Алешкина лю­ бовь», 1961, с С. Тумановым;

«Павлуха», 1962, с С. Тумано­ вым;

«Места тут тихие», 1967;

«Райские яблочки», 1974;

«Сто грамм для храбрости», 1977;

«Кот в мешке», 1979;

«Особое подразделение», 1984;

и др.).

Герберт Раппапорт (5 сентября на 76-м году;

«Профес­ сор Мамлок», 1938;

«Музыкальная история», 1940;

«Жизнь в цитадели»;

1948;

«Свет в Коорди», 1951;

«Счастье Андруса», 1955;

«Поддубенские частушки», 1957;

«Черемушки», 1963;

«Два билета на дневной сеанс», 1967;

«Черные сухари», 1972;

«Круг», 1973;

«Сержант милиции», т/ф, 1974;

«Меня это не касается», 1977;

и др.).

Ричард Викторов (8 сентября на 54-м году;

«Впереди крутой поворот», 1960;

«Третья ракета», 1963;

«Любимая», 1965;

«Переступи порог», 1970;

«Москва — Кассиопея», 1974;

«Отроки во Вселенной», 1975;

«Обелиск», 1977;

«Через тер­ нии к звездам», 1981).

Григорий Александров (16 декабря на 81-м году;

«Ок­ тябрь», 1927, с С. Эйзенштейном;

«Веселые ребята», 1934;

«Цирк», 1937;

«Волга-Волга», 1938;

«Светлый путь», 1940;

«Весна», 1947;

«Встреча на Эльбе», 1949;

«Композитор Глин­ ка», 1952;

«Человек человеку...», 1958;

«Русский сувенир», 1960;

«Скворец и Лира», 1974).

1984 год Константин Ершов (28 декабря на 50-м году;

«Вий», 1967, с А. Птушко и Г. Кропачевым;

«Поздний ребенок», т/ф, 1970;

«Каждый вечер в одиннадцать», 1974;

«Степанова па­ мятка», 1977;

«Человек, которому везло», 1978;

«Женщины шутят всерьез», 1981;

«Грачи», 1983).

1985 год Динара Асанова (4 апреля на 42-м году;

«Рудольфио», т/ф, 1970;

«Не болит голова у дятла», 1975;

«Ключ без права передачи», 1977;

«Беда», 1978;

«Жена ушла», «Никудышная», т/ф, оба — 1980;

«Что бы ты выбрал?», т/ф, 1981;

«Пацаны», 1983;

«Милый, дорогой, любимый, единственный...», 1985).

Сергей Юткевич (23 апреля на 81-м году;

«Встречный», с Ф. Эрмлером, 1932;

«Шахтеры», 1937;

«Человек с ружьем», 1938;

«Яков Свердлов», 1940;

«Новые похождения Швейка», 1943;

«Здравствуй, Москва», 1946;

«Пржевальский», 1952;

«Великий воин Албании Скандербег», 1954;

«Отелло», 1956;

«Рассказы о Ленине», 1958;

«Ленин в Польше», 1966;

«Сю­ жет для небольшого рассказа», 1970;

«Ленин в Париже», 1981;

и др.).

Василий Ордынский (4 ноября на 63-м году;

«Человек родился», 1956;

«Четверо», 1958;

«Сверстницы», 1959;

«Тучи над Борском», 1961;

«У твоего порога», «Большая руда», оба — 1964;

«Если дорог тебе твой дом», д/ф, 1967;

«Крас­ ная площадь», 1970;

«Хождение по мукам», т/ф, 1977;

«Через Гоби и Хинган», 1982).

ПОСЛЕДНИЕ ЗАЛПЫ ПО ВРАГУ Тем временем пятерка фаворитов кинопроката 1986 года хотя и собрала аудиторию почти на 3 миллиона больше, чем год назад (175 миллионов), однако общий показатель для всех фильмов не только не вырос, а, наоборот, упал, принеся убытки в размере 39 миллионов рублей. Не выручи­ ли ни иностранные фильмы, среди которых уже второй год не находилось достойного фаворита, могущего собрать даже «скромную» 40-миллионную аудиторию, ни видеопрокат, поскольку он делал свои первые шаги.

Между тем телевидение продолжало активно насту­ пать. В 1986 году там появилось порядка 60 новых циклов программ, а количество ежегодно демонстрируемых худо­ жественных и телефильмов достигло цифры 800, их еже­ дневная аудитория насчитывала гигантскую цифру — миллионов человек. Кроме этого, с помощью ЦК КПСС ру­ ководству ЦТ удалось надавить на Госкино и добиться от него разрешения, чтобы уже не менее 30 новых художест­ венных фильмов показывались по ТВ вскоре после их вы­ пуска на экран (прежний годовой срок был снижен до по- лугода), а еще 45 картин — через полтора-два года. И все — бесплатно. Так что тягаться с телевидением большому кинематографу становилось все труднее.

Определенные надежды Госкино связывало с видеопро­ катом, который сулил в перспективе неплохие дивиденды.

Отметим, что в США первые видеомагнитофоны появи­ лись в широкой продаже в 1971 году. В СССР это случилось 13 лет спустя — в мае 1984 года, когда в магазины посту­ пили первые отечественные видеомагнитофоны «Электро­ ника ВМ-12», с которых и началась эпоха видео в Совет­ ском Союзе (до этого видеомагнитофоны были у единиц — у тех советских граждан, кто имел право выезжать за рубеж и привозить аппаратуру оттуда).

Поскольку в Госкино прекрасно понимали перспекти­ вы развития видеодела в стране, там предприняли все воз­ можное, чтобы взять контроль над этим процессом в свои руки. В итоге уже в 1985 году в стране были открыты пер­ вые видеотеки: в Воронеже (в мае), в Москве (в ноябре, на Арбате). Их рентабельность оказалась достаточно высо­ кой, но, главное, шло стремительное развитие нелегальных видеопросмотров (домашних видеосалонов). Оба эти фак­ тора заставили Госкино СССР еще более активно заняться этой проблемой. И вот уже в начале апреля 1986 года появи­ лось распоряжение Совета Министров РСФСР о повсемест­ ном открытии не только пунктов проката видеокассет (ви­ деотек), но и видеозалов. К концу года в стране работал уже 61 видеозал, где крутилось порядка 400 картин, из которых только два десятка были западными.

Однако, несмотря на появление все новых и новых ви­ деозалов, охват аудитории все равно пока был незначитель­ ный. Например, та же видеотека в Воронеже к весне 86-го насчитывала в своем активе всего около 300 постоянных клиентов, а открывшийся при ней видеозал мог вместить только... 20 человек.

В начале апреля 1986 года журнал «Советский экран» поместил статью трех своих корреспондентов (Э. Эскерова, Л. Павлючика и М. Баскаковой) о проблемах видеопроката в разных городах Советского Союза. Приведу из нее лишь не­ которые отрывки:

«Просматриваем каталог фильмов в минской видеотеке.

Выбор пока невелик, но с каждым месяцем фонды растут. Вот и сегодня привезли ленты «Мир входящему», «Освобожде­ ние», фильм-оперу «Хованщина», мультфильмы. Сейчас в ви- деотеке картины более трехсот названий. Широко представ­ лена наша киноклассика: «Земля» А. Довженко, «Бронено­ сец «Потемкин» С. Эйзенштейна, «Девять дней одного года» М. Ромма, поступили фильмы «Бег», «А зори здесь тихие...», «Звезда пленительного счастья», «Белый Бим Черное ухо».

— Какие кассеты наиболее популярны? — спрашиваем заведующую видеотекой Т. Миронову.

— С фильмами Г. Александрова, И. Пырьева, последние работы Г. Данелии, Э. Рязанова, Л. Гайдая. Пользуются спро­ сом программы мультипликационных фильмов, каждая но­ вая кассета буквально нарасхват. Интересуют зрителей и бе­ лорусские ленты — «Альпийская баллада», «Я родом из дет­ ства», «Девочка ищет отца».

Но было бы неверно рисовать сегодняшний день ви- деотеки только в розовых тонах. Начинание сталкивается с трудностями. Остро ощущается нехватка современной аппа­ ратуры. Нет у нас ни спортивных, ни музыкальных, ни учеб­ ных программ... Да и сам видеомагнитофон «Электроника ВМ-12» не каждому по карману...» А вот как описывали журналисты ситуацию в Ленинграде:

«В Ленинграде спрос на видеоаппаратуру велик. За ней выстраиваются очереди. Например, запись на видеомагни­ тофон «Электроника ВМ-12» прекращена... до конца нынеш­ него года. Что уж говорить о спросе на видеокассеты!

Видеотека здесь существует всего несколько месяцев.

Но круг основных проблем уже определился. В первую оче­ редь репертуар!

— Из 350 наименований, которые составляют наш фонд, — рассказывает заведующая видеотекой Е.В. Зорина, — далеко не все пользуется одинаковым спросом. Нарасхват все лен­ ты Эльдара Рязанова, картины «Москва слезам не верит», «Самая обаятельная и привлекательная», «Зимняя вишня», «Мы из джаза», мультфильмы, а также музыкальные и эс­ традные программы. Справедливости ради стоит сказать, что, к сожалению, среди фильмов, пылящихся на полках, есть и такие, как «Не горюй!», «Девять дней одного года», «Когда деревья были большими»... Обидно! Но статистика неумолима.

Нельзя не посетовать на то, что пока непрочны связи видеотек с телевидением, а ведь, казалось бы, так просто за­ писывать на видеопленку наиболее интересные, популярные телепрограммы. Ну а разве такая уж недосягаемая мечта — открытие в Ленинграде видеосалона, где можно было бы не только взять кассету напрокат, но и посмотреть ее там же, в небольшом зале?..» Спустя несколько месяцев в том же журнале «Совет­ ский экран» была помещена еще одна публикация, касаю­ щаяся видеопроблем. На этот раз речь шла о ситуации, сло­ жившейся во Львове. Автор статьи, В. Назаров, посетил тамошнюю видеотеку и обнаружил грустную картину. Впро­ чем, послушаем его самого:

«Сидим с методистом видеотеки Оксаной Глушаковой, ведем неторопливую беседу. Торопиться и некуда: никто нас не беспокоит, посетителей совсем нет. Вот забрел один, вни­ мательно полистал предлагаемый «обширный» список про­ грамм, положил его на место, молча вышел. Еще два посети­ теля — вместе им и двадцати нет. Ну эти хоть без претензий:

им главное — поглазеть. Оксана называет цифры. Всего ви­ деотека насчитывает 176 кассет. За 19 дней, что она откры­ та, сорок пять человек взяли всего 80 программ, заплатили за это 270 рублей.

Мало кассет? Очень. Но дело даже не в количестве. Ска­ жите, кому придет в голову фантазия взять домой ленты «Не ходите, девки, замуж», «Внимание! Всем постам...», «Огаре­ ва, 6», если даже хорошие картины не пользуются успехом.

Ведь видео — это еще и специфика. Завиден спрос на мульт­ фильмы, это понятно. Редкие посетители спрашивали соль­ ные концерты популярных артистов, выступления извест­ ных ВИА, развлекательные программы, кинокомедии, музы­ кальные фильмы и... уходили...» Между тем куда более бурно развивалось тогда домаш­ нее видео, где обычно крутились фильмы, запрещенные к просмотру в легальных видеозалах: в основном западные боевики и порно. Чтобы пресечь это развитие (а кассеты эти активно гуляют по рукам, предоставляясь в прокат за оп­ ределенную сумму в рублях), власти предпринимают реши­ тельные меры репрессивного характера. Например, с помо­ щью милиции проводят рейды по домам, где имеется видео, и конфискуют кассеты с фильмами, а владельцев привлека­ ют к уголовной ответственности по статье 228 УК РСФСР (изготовление и распространение порнографии). Отпирать­ ся любителям «клубнички» бессмысленно, поскольку все улики, что называется, налицо: милиционеры обычно выру­ бали во всем доме свет, и злополучная кассета застревала в видеомагнитофоне.

И все же главную «кассу» делало, конечно же, большое кино. Причем в 1986 году особым успехом у зрителей поль­ зовались фильмы, снятые в жанре «экшн»: детективы и бое­ вики, даже драмы, причем большинство — с политическим уклоном. Так, победителем проката стала лента рижского режиссера, мастера детективов Алоиза Бренча «Двойной капкан», собравшая 42 миллиона 900 тысяч зрителей. Речь там шла о разоблачении латвийской милицией и КГБ бан­ ды преступников, которые занимались перепродажей за гра­ ницу шедевров искусства и распространяли в СССР порно­ журналы. То есть это был милицейский боевик с примесью большой политики: в нем показывалось, как за отдельными чисто уголовными преступлениями стоят операции запад­ ных спецслужб.

На втором месте значился боевик с еще большим по­ литико-патриотическим уклоном: «Одиночное плавание» Михаила Туманишвили, собравший 37 миллионов 800 ты­ сяч зрителей. Это был прямой ответ советского кинемато­ графа американскому, который за последние несколько лет выпустил в свет целую серию боевиков с откровенно анти­ советским содержанием. В двух из них снялся звезда Голли­ вуда Сильвестр Сталлоне: «Рокки-4» и «Рэмбо-2». В первом Сталлоне играл боксера Рокки Бальбоа, который встречает­ ся на ринге со звероподобным советским боксером Иваном Драго (эту роль играл Дольф Лундгрен) и побеждает его. Во втором — перевоплощался в лихого американского вояку Рэмбо, который отправляется в воюющий Вьетнам и десят­ ками убивает там коммунистов-вьетнамцев и помогающих им советских военных советников.

«Одиночное плавание» хоть и было ответом на эти филь­ мы (особенно на «Рэмбо-2»), однако несло в себе гуманную идею — по сути это было кино «за разрядку». В образе зло­ деев в нем выступала группа американских боссов из числа «силовиков» (из военно-промышленного комплекса и сек­ ретных служб), жаждущих торпедировать процесс разрядки между Вашингтоном и Москвой. Поэтому по сюжету филь­ ма майор Шатохин (его роль играл Михаил Ножкин) со сво­ ей группой морских пехотинцев высаживается на острове, где находится секретная военная база США (наши морпехи об этом не знали), не воевать с американцами, а спасать гиб­ нущих людей* Но после того как погибает советский офи­ цер и молодая американка, группа Шатохина вступает в бой с превосходящими силами противника. Отметим, что, хотя победа в этом поединке осталась за советскими морпехами, сам майор Шатохин в финале фильма погибал.

Между тем этот боевик не остался не замеченным на Западе. Так, в одной нью-йоркской газете, а также в запад­ ногерманском журнале «Шпигель» и итальянской газете «Дженте» появились рецензии на него. Приведу лишь не­ сколько отрывков из этих статей.

«Шпигель»: «Майор Шатохин главная фигура зловещей драмы «Одиночное плавание» — в настоящее время самый популярный советский солдат... Выглядит он сверхэлегант- но... в черном мундире морского пехотинца с красной звез­ дой на берете. Даже во время жарких сражений складки на его брюках сверкали, словно на параде... Элита-солдат умеет орудовать ножом так же, как фаустпатроном, а в свободное время демонстрирует своим парням приемы дзюдо...

Разумеется, вряд ли следует сравнивать майора Шато­ хина, которого играет популярный московский актер, поэт и певец 49-летний Михаил Ножкин, с его коллегами из Голли­ вуда Джеймсом Бондом и Рэмбо, хотя американские журна­ листы окрестили его «русским Рэмбо», так как он побежда­ ет в одиночку, вокруг него нет обнаженных женщин, он пла­ менный патриот, к тому же отважен, послушен и хороший начальник...» Нью-йоркская газета: «Сейчас в Москве на экранах их человек пинает янки по задницам так же, как Рэмбо желтоко­ жих... Ножкин пользуется ружьями и ножами, кулаками и ра­ кетами... Показ фильма открылся в 200 московских киноте­ атрах, и возгласы толпы были оглушительными... Всякий раз, когда русский Рэмбо убивает американца, обычно спокойная московская публика начинает вопить, приветствовать его и топать ногами. Я нервничал, поскольку был единственным американцем в кинотеатре (рассказ ведется от лица предста­ вителя американского посольства в Москве. — Ф.)...» «Дженте»: «Майор Шатохин очень хороший человек, несмотря на его холодный и жестокий вид. Это честный патриот, который горячо любит свою Родину... Этим филь­ мом сегодняшняя Россия протягивает оливковую ветвь Америке Рональда Рейгана и Сильвестра Сталлоне, дока­ зывая, что, в общем-то, среди американцев есть честные и порядочные люди.*.» На третьем месте кинопроката-86 расположилась еще одна лента с откровенно политико-патриотическим содер­ жанием — «Рейс 222» Сергея Микаэляна. Однако, в отличие от двух предыдущих картин, в основу ее была положена не выдуманная, а подлинная история, произошедшая несколь­ ко лет назад — поздним летом 1979 года. Тогда в Нью-Йор­ ке, во время гастролей Большого театра по США, попросил политического убежища известный советский танцовщик Александр Годунов (буквально полгода назад, на Новый год, он дебютировал в кино, сыграв одну из главных ролей в те­ лефильме «31 июня»). Поскольку Годунов сбежал внезапно, какое-то время его коллеги отказывались в это верить. Не верила в это и жена Александра — балерина того же театра Людмила Власова, которая даже отказалась возвращаться на родину без мужа. В течение нескольких часов советские ди­ пломаты уговаривали ее улететь, а когда уговорили, то в дело вмешались американские власти — они долго не давали раз­ решения на взлет советского самолета, надеясь, что Власова одумается. Но она не одумалась, более того — публично объ­ явила перед отлетом, что осуждает мужа-изменника.

Как и полагается, в фильме Микаэляна реальные собы­ тия были перемешаны с вымыслом. Так, главными героями там были муж и жена, работавшие в балете на льду. Отмечу также, что все роли в фильме исполняли не профессиональ­ ные актеры, а рядовые люди с улицы (уникальный случай!).

Например, главную героиню играла лаборантка кардиологи­ ческого центра Лариса Полякова. Среди других исполните­ лей были: врач сборной СССР по парусному спорту, замес­ титель председателя колхоза из Подмосковья, техник-меха­ ник, доцент Госинститута физкультуры имени П. Лесгафта, вахтер, инженер по электронике, продавец, экскурсовод, за­ меститель начальника ВОХРа, сотрудник Балтийского паро- ходства, театральный кассир и даже лесоруб. Вот что расска­ зал по этому поводу режиссер фильма Сергей Микаэлян:

«В фильме нет главных ролей в привычном понима­ нии. Есть роли большие и маленькие. Отмечу, что все роли (кроме двух, отнюдь не главных) играют не актеры, а люди самых разных профессий. Сколько недоумения было в их глазах, когда им, «пойманным» в метро, в кинотеатре или просто на улице, предлагали сыграть в фильме! И какое ра­ достное изумление читалось на их лицах через много меся­ цев на первом просмотре готовой картины! Конечно, всем нам это стоило неимоверного труда — каждого приходилось учить азам актерского мастерства, бесконечно повторялись каждое слово, интонация, мельчайший взгляд, поворот. Ес­ тественно, на студии (фильм снимался на «Ленфильме». — Ф.Р.) поначалу отнеслись скептически к новоиспеченным ар­ тистам, а потом... Потом заговорили по-другому...» Это сущая правда: несмотря на такой вот «винегрет» из непрофессиональных актеров, фильм получился на загля­ денье интересным, его посмотрело 35 миллионов 300 ты­ сяч зрителей. Гораздо больше, чем иные фильмы с актера- ми-профессионалами. О том, что подвигло его снять подоб­ ную картину, Микаэлян заявил следующее:

«Мы хотели показать, к чему приводит отсутствие ат­ мосферы доверия в отношениях, стремились внести свою скромную лепту в разрядку международной напряженно­ сти... Нам хотелось поведать о многом, об очень многом, и в первую очередь — о любви к Родине».

Кстати, о любви к Родине. В то самое время, когда съем­ ки фильма были в самом разгаре — осенью 1985 года, из СССР на Запад сбежал известный киноактер Олег Видов.

В киношном мире это был беспрецедентный случай: до это­ го актеры покидали страну вполне легально, а Видов единст­ венный сбежал, воспользовавшись удобным случаем. Он то­ гда снимался в Югославии в фильме «Оркестр», а когда при­ шла пора возвращаться на родину, решил этого не делать.

С помощью друга-актера, в автомобиле которого он спря­ тался, Видов тайно перебрался в Австрию, оттуда — в Ита­ лию, а затем в США. По словам актера, сбежал он на Запад по причине творческой невостребованности.

Как мы помним, после громкой славы, обрушившейся на него в первой половине 70-х (после главных ролей в филь­ мах «Всадник без головы» и «Москва, любовь моя»), Видов оказался не у дел — главные роли оказались для него закры­ ты. Произошло это сразу после того, как актер развелся со своей женой — влиятельной дамой, которая была дочерью генерала КГБ и лучшей подругой Галины Брежневой. Видов тогда попытался уйти в режиссуру — поступил на Высшие режиссерские курсы — однако и здесь его поджидало раз­ очарование: самостоятельных фильмов ему снимать тоже не доверяли. В итоге в течение нескольких лет Видов вынуж­ ден был сниматься исключительно в ролях второго плана и эпизодах. Когда ему это надоело, он принял решение уехать на Запад.

Скажем прямо, Видов на Западе не пропал, удачно же­ нившись на пробивной журналистке. Однако как актер он кончился в тот самый момент, когда пересек границу Ав­ стрии. Несмотря на то что в США он снялся в нескольких фильмах, однако роли эти были эпизодические и абсолют­ но никчемные (разве что в «Дикой орхидее» он сыграл не­ что запоминающееся). Впрочем, подобная участь постигла не только Видова, но и всех его коллег — советских актеров, рванувших за счастьем в Голливуд. Взять, к примеру, Елену Соловей, Савелия Крамарова, Бориса Сичкина и др. В СССР это были настоящие суперзвезды, на чужбине — никчемные эпизодники. Кстати, и Александр Годунов, послуживший прототипом героя в фильме «Рейс 222», закончил жизнь на чужбине трагически: спился и умер в 45 лет.

Но вернемся к советскому кинопрокату 1986 года.

Фильм «Рейс 222» не остался не замеченным не толь­ ко рядовым зрителем. На Всесоюзном кинофестивале-86 в Алма-Ате он был удостоен приза за «яркое художественное воплощение на экране темы советского патриотизма». В то же время профессиональная критика его всячески игнори­ ровала по той же причине — за пропаганду патриотизма и откровенный антиамериканизм. Либералы, засевшие в боль­ шинстве масс-медиа, не желали даже упоминать об этом фильме. Как и об «Одиночном плавании», который на том же кинофестивале в Алма-Ате был награжден призом «за оригинальное решение героико-патриотической темы».

Одними из немногих изданий, кто поддержал оба эти фильма, была газета «Советская Россия» и журнал «Со­ ветский экран» (оба издания патриотические). В последнем была помещена статья о «Рейсе 222», а также подборка чи­ тательских писем о нем. Вот лишь некоторые отрывки из не­ скольких посланий:

А. Куфтин (Гатчина): «Пишу оттого, что не написать не могу, считаю черной неблагодарностью не ответить призна­ тельностью за ту гордость и радость, что доставил мне про­ смотр фильма «Рейс 222». Фильм нас сплотил, убедил еще раз в том, что мы счастливые люди, что имеем Родиной нашу великую и славную страну. О сегодняшнем мире надо гово­ рить именно так — патриотично, гражданственно, открыто и обязательно смело».

Л. Шейко (Киев): «Спасибо! Это превосходное произ­ ведение! Потрясают патриотические мотивы. Успехов вам и вашим единомышленникам».

Г. Петрова (ветеран труда, Ленинград): «Когда я вышла из кинотеатра, то было полнейшее впечатление, что это я вернулась из рейса, из американского плена. Мне стало так хорошо на душе, что я дома, среди своих людей, ставших мне роднее, симпатичнее».

М. Гаврилов (Калининград): «...Вы очень любите нашу Советскую Родину, наш советский народ, любите по-настоя- щему, принимая всем сердцем, всей душой любимое, вос­ хищаясь и превознося все лучшее, страдая и борясь против всего плохого».

Читая эти письма, даже не верится, что через каких-ни­ будь пару лет слово «патриотизм» в СССР станет ругатель­ ным, а еще через пять лет прекратит свое существование и сам Советский Союз — та самая Советская Родина, любовь к ко­ торой воспевал фильм «Рейс 222». Однако первые симптомы надвигающейся грозы были заметны уже тогда. Вот что ска­ зал в своем комментарии по поводу писем, опубликованных в журнале «Советский экран», режиссер Сергей Микаэлян:

«Мне приятно, что картину «принял» зритель, что она идет в переполненных залах. Но вот критики почему- то фильм как бы не заметили. Обидно. Ведь я ждал не по­ хвал. Доброжелательный, профессиональный разбор карти­ ны очень помог бы мне в дальнейшей работе».

Однако профессиональный разбор подобного фильма был уже невозможен. Киношная среда в то время уже поч­ ти насквозь была пропитана западничеством, и в этой среде реакция на фильм, воспевающий патриотизм и любовь к ро­ дине, могла быть только одна — ненависть. Другое дело, что победа либералов-западников еще не произошла, поэтому единственное, что им оставалось, — молчать. Но уже очень скоро власть в киношном мире перейдет в их руки, и вот то­ гда они вдоволь «потопчутся» и на «Рейсе 222», и на «Оди­ ночном плавании», а также и на других фильмах, воспеваю­ щих любовь к своей родине и разоблачающих мировой им­ периализм.

Между тем следом за «Рейсом 222» в списке фавори­ тов кинопроката-86 шел еще один фильм из разряда патрио­ тических. Единственное его отличие от «Рейса...» — в нем было минимум психологизма и максимум — экшна. Речь идет о клоне «Пиратов XX века» — боевике Степана Пучи- няна «Тайны мадам Вонг», где в центре сюжета был рассказ о том, как на некоем необитаемом острове одной из стран Юго-Восточной Азии, где спрятаны награбленные морски­ ми пиратами сокровища, развивается поединок между мо­ ряком советского торгового судна и мафией, возглавляемой королевой современных морских пиратов мадам Вонг. Как и положено, советский моряк и его товарищи в этом поедин­ ке одерживали верх. Фильм собрал в прокате 30 миллионов 100 тысяч зрителей.

Отметим, что все перечисленные советские контрпропа­ гандистские фильмы были ответом на американские ленты, наше кино было на порядок выше как по своим художествен­ ным качествам, так и по гуманистической направленности.

Например, в нашем «Одиночном плавании» советские мор- пехи расправлялись с американскими без каких-либо жес­ токостей: в кадре не показывались расплющенные черепа, фонтаны іфови и т. д. К тому же и американцы представали в фильме не откровенными дебилами, а вполне достойными противниками. В то же время в американском «Рэмбо-2» все было наоборот: там герой Сильвестра Сталлоне буквально изощрялся в различных способах убийств вьетнамцев и рус­ ских, при этом все они выглядели тупыми и звероподобны­ ми существами. Как писала газета «Трибьюн»: «Самым тре­ вожным в этих картинах (речь идет о «Рэмбо-2» и «Рокки- 4». — Ф.Р) является то, что русские и азиаты представлены в них негативно и шаблонно. Сплошь и рядом их рисуют в образе злодеев и обманщиков...» Короче, на фоне «Одиночного плавания» (а особенно «Рейса 222») подобное кино выглядело верхом примитивиз­ ма. Однако американский зритель шел на него, что называет' ся, рядами и колоннами, благо Госдеп США давал «зеленую улицу» подобным фильмам, и они демонстрировались поч­ ти во всех американских кинотеатрах. Так, фильм «Рокки-4» (премьера — январь 1986 года) шел одновременно в трех ты­ сячах (!) кинотеатров, в то время как обычно лента поступает на экраны в лучшем случае нескольких сотен кинозалов. В ре­ зультате только за первые два месяца проката фильм принес его создателям свыше 100 миллионов долларов.

Отмечу, что профессиональные американские критики в большинстве своем подобное кино ругали. Например, «Рэм- бо-2», согласно опросу критиков 75 газет, занял первое место среди худших американских фильмов 1985 года. Комменти­ руя его итоги, газета «Лос-Анджелес тайме» подчеркивала, что «Рэмбо-2» получил больше негативных оценок, чем лю­ бая кинокартина, с тех пор как организуются подобные оп­ росы. На 3-е место среди наихудших вышел фильм «Рокки- 4». Как писала все та же «Лос-Анджелес тайме»: «Ни один критик не включил «Рэмбо-2» и «Рокки-4» в число даже по­ средственных фильмов. Этот факт говорит сам за себя, если учесть, что 125 картин были оценены положительно хотя бы одним кинокритиком... «Рэмбо-2», несомненно, наихудший фильм среди худших...» Справедливости ради стоит отметить, что подавляющая часть советских кинокритиков-либералов с таким же нега­ тивизмом отнеслась бы и к «Одиночному плаванию», прой­ ди подобный опрос в СССР. Однако даже ярые критики этой киноленты вынуждены были все же признать, что «Одиноч­ ное плавание» гуманнее и талантливее, чем «Рэмбо-2» или «Рокки-4» во сто крат.

Раз уж речь зашла о Голливуде, то отмечу, что, несмот­ ря на успех у массового зрителя фильмов, подобных «Рэмбо- 2», общая ситуация в американском кинопрокате была не из лучших. По данным журнала «Тайм», доходы тамошних ки­ нотеатров в 1985 году упали на 11 процентов по сравнению с предшествовавшим годом. Газета «Трибьюн» по этому по­ воду писала: «Киноиндустрия переживает сейчас один из са­ мых глубоких спадов за последнее десятилетие. Представи­ тели кинобизнеса признают, что минувший осенне-зимний сезон был самым плохим на их памяти...» А вот как описывали ту же ситуацию другие авторитет­ ные западные деятели.

Американский журналист Дэвид Робинсон, которого ни­ когда нельзя было заподозрить в просоветских настроениях, опубликовал в газете «Таймс» статью о ситуации в родном кинематографе, где отметил следующий факт:

«1985 год войдет в историю как самый мрачный пери­ од в американском кино. Именно в этом году Голливуд по­ сле почти семидесятилетнего господства в кинопромышлен­ ности отбросил всякие претензии на то, чтобы служить здо­ ровому интеллекту взрослого человека...» Еще более конкретно высказался английский писатель Джеймс Олдридж:

«В 1985 году американская киноиндустрия в основном создавала фильмы ужасов, комедии и секс-фильмы, рассчи­ танные на молодежь не старше 20 лет. Из картины в карти­ ну перекочевывают одни и те же герои — удачливые юнцы, одержимые жаждой успеха, насилия, денег, совершающие одно убийство за другим в борьбе с внутренними и внеш­ ними врагами ради торжества американских идеалов и цен­ ностей. Таковы, например, герои лент Сильвестра Сталлоне «Рэмбо. Первая кровь, часть вторая», Чака Норриса «Погиб в бою» и «Американское вторжение». Создается впечатле­ ние, что все эти фильмы не только отмечены так называе­ мым «молодежным синдромом», но и заражены паранойей второй «холодной войны»...

А один из популярнейших голливудских сценаристов, Уильям Голдмен, горько сетовал на то, что «в Голливуде хо­ тят снимать только примитивнейшие комедии, научную фан­ тастику самого низкого пошиба, фильмы ужасов, где все за­ лито кровью, или пронизанные сексом боевики для тех, кто едва достиг половой зрелости»...

Недавно два новоиспеченных голливудских киномагна­ та — двоюродные братья Голан скупили в Англии сеть ки­ нотеатров для показа своих фильмов. Самый последний из финансируемых ими боевиков, «Жажда смерти, часть тре­ тья», вышел сейчас на экраны британских кинотеатров. Вот что сказал о нем сам продюсер Менахем Голан: «Такой сце­ ны насилия, как в этом фильме, вы еще не видели. Захваты­ вающий эпизод! По выражению режиссера картины Майк­ ла Уиннера, это третья мировая война. Это самая жестокая лента из всех мною виденных». Те, кто смотрел картину, го­ ворят, что она буквально пронизана насилием...

Такого рода фильмы оправдываются так называемым «американским патриотизмом», то есть борьбой против «террористов». Врагами, как правило, объявляются комму­ нисты или, например, латиноамериканцы. А американские герои-супермены без малейших угрызений совести совер­ шают зверские убийства якобы ради защиты «западной де­ мократии»...

Отметим, что, несмотря на серьезные проблемы, кото­ рые обрушились на американский кинематограф в середи­ не 80-х, тамошним кинобоссам хватит ума не затевать у себя перестройку кинохозяйства. В советском кино все сложит­ ся иначе.

Но вернемся к результатам кинопроката 1986 года.

Чуть меньшую аудиторию (28 миллионов 900 тысяч зри­ телей) собрала уже упоминавшаяся ранее военная драма Элема Климова «Иди и смотри». Фильм также был удосто­ ен Главного специального приза на Всесоюзном кинофести­ вале в Алма-Ате, а также назван лучшим по опросу читате­ лей журнала «Советский экран».

Как уже говорилось, пятерка фаворитов собрала на сво­ их сеансах 175 миллионов зрителей, что было больше про­ шлогоднего показателя почти на три миллиона.

Среди других фильмов, собравших наибольшее число зрителей, значились следующие: «Змеелов» Вадима Дербе­ нева — один из первых перестроечных детективов о разо­ блачении торговой мафии в Москве по одноименному ро­ ману Лазаря Карелина (28 миллионов 600 тысяч);

«Хорошо сидим» Мунида Закирова — сатирическая комедия о пяте­ рых любителях выпить, которые из-за своего пристрастия попадают в разного рода комические ситуации (24 миллио­ на 400 тысяч);

«Капкан для шакалов» Мукадаса Махмудо­ ва — детектив о разоблачении преступника, который пытал­ ся заполучить сокровища, спрятанные в 20-е годы главарем басмачей Гаиб-беком (20 миллионов 700 тысяч);

«Русь изна­ чальная» Геннадия Васильева — исторический фильм по од­ ноименному роману В. Иванова о победах славян над кочев- никагли в VI веке (19 миллионов 100 тысяч);

«Чужие здесь не ходят» Анатолия Вехотко и Романа Ершова — детектив по произведению А. Ромова о противостоянии юного лейте­ нанта милиции и матерого рецидивиста по прозвищу Чума (18 миллионов 100 тысяч).

В хит-листе киностудий впервые за всю историю побе­ дила лента, снятая на Рижской киностудии. Правда, она ока­ залась единственной работой латышских кинематографистов среди перечисленных фаворитов. А в лидерах по числу филь­ мов опять была главная киностудия страны «Мосфильм» — три ленты. Две было за «Ленфильмом» и по одной у «Казах- фильма», Киностудии имени Горького, «Таджикфильма».

Между тем кинопрокат-86 оказался последним, где в большом количестве были представлены фильмы, разобла­ чавшие западный (главным образом американский) импе­ риализм и сумевшие занять верхние ступеньки прокатного Олимпа. Больше подобного уже не произойдет, поскольку по­ литическая ситуация в СССР начнет меняться в сторону од­ носторонних уступок Западу. И первое, что случится в этой области, — по-тихому будут свернуты практически все кине­ матографические проекты, бросающие тень на капиталистов (за исключением тех проектов, где работа была уже в самом разгаре). Даже совместные постановки будут благополучно похерены, несмотря на активное сопротивление союзников.

Одна из таких историй приведет к трагедии: покончит с со­ бой известный борец за мир, американский актер, певец и кинорежиссер, живущий в ГДР, Дин Рид.

Еще в начале 80-х он задумал снимать фильм о расо­ вой дискриминации индейцев в США под названием «Ок­ ровавленное сердце» (о событиях февраля 1973 года в Вун- дед Ни, где американские власти жестоко подавили восста­ ние индейцев, боровшихся за свои законные права), причем этот проект должен был стать совместным детищем двух киностудий: ДЕФА (ГДР) и Рижской (СССР). В производст­ во (имеется в виду принятие сценария, поиски натуры, по­ шив костюмов и т.д.) фильм был запущен в 1985 году, когда власть в Кремле только-только поменялась. Ранним летом следующего года должны были начаться съемки в Крыму.

Однако к тому времени Горбачев уже начал готовить почву для односторонних уступок Западу, и проект Дина Рида ока­ зался совершенно не ко двору.

Советская сторона стала всячески торпедировать его, выдвигая все новые и новые претензии то к качеству сце­ нарного материала (сценарий переписывался пять раз!), то к его объему (двухсерийный фильм «похудел» ровно напо­ ловину). Затем начались проблемы с деньгами — советская сторона торговалась за каждую копейку, что было вызва­ но не заботой о государственном кармане, а последней воз­ можностью похерить этот неудобный проект. В конце кон­ цов, все это привело к трагедии: 12 июня 1986 года Дин Рид покончил с собой, утонув в озере неподалеку от своего дома (отметим, что на этот поступок его толкнула не только исто­ рия с фильмом, воочию показавшая Дину новое лицо совет­ ского режима, но также проблемы в семье и невозможность вернуться на родину, где при Рейгане ненависть к Дину Риду со стороны его земляков достигла своего пика).

Отметим, что советская перестроечная печать весьма скупо откликнулась на эту смерть, несмотря на то, что Дин Рид на протяжении последних двадцати лет был искрен­ ним другом СССР, завоевав в нем сердца миллионов совет­ ских людей. Скупость эта объяснялась просто: к тому вре­ мени либералы-западники уже успели оккупировать боль­ шинство центральных средств массовой информации и для них смерть ярого борца с американским империализмом была весьма кстати. Единственное, о чем жалели либера­ лы: что многие советские антизападники не могут последо­ вать вслед за Дином Ридом. Поэтому для них у либералов был припасен иной способ устранения: их стали просто вы­ теснять с командных постов. В кинематографе этот процесс начался весной 1986 года — со знаменитого V съезда Союза кинематографистов СССР.

ВПЕРЕД, К... РАЗВАЛУ Этот съезд являлся плановым, поэтому подготовка к нему началась загодя — еще за полгода до его открытия.

В центральной печати публиковались выступления деяте- лей кинематографа, где они делились своими тревогами по поводу тех проблем, которые следует вынести на обсужде­ ние съезда. Скажем прямо, делились достаточно откровен­ но. Причем в ряде этих интервью уже явственно звучали те мотивы, которые приведут к взрыву на кинематографи­ ческом форуме. Возьмем, к примеру, публикации в журнале «Советский экран». В № 5 (март) было опубликовано интер­ вью с кинодраматургом Валентином Черных, который зая­ вил следующее:

«Мы, кинематографисты, за последние годы во многом сами снизили интерес зрителей к своим фильмам... Кине­ матограф начал отрываться от жизни. Сегодня и нам самим надо психологически перестраиваться...

Кино, конечно, менее оперативно, чем публицистика, но задачи у нас одни, только решаются в разных формах. И мы сами в последние годы почувствовали падение интереса к на­ шим фильмам. Сегодня даже если появляется фильм из жиз­ ни самой известной эстрадной «звезды», он не вызывает по­ вального интереса, на который рассчитывали авторы (речь идет о фильме с участием Аллы Пугачевой «Пришла и го­ ворю», который в прокате-85 собрал 25 миллионов 700 ты­ сяч зрителей и занял всего лишь 7-е место, в то время как предыдущий фильм с ее же участием — «Женщина, которая поет» — в 1979 году занял 1-е место, собрав на своих сеансах 54 миллиона 900 тысяч зрителей. — Ф.Я). Конечно, можно по­ смотреть фильм о проблемах «звезды», но это все-таки про­ блемы, которые весьма далеки от проблем обыкновенного че­ ловека, а вот об этом мы сегодня говорим еще очень мало.

Мы сами задаем вопросы, что же надо сделать, чтобы вернуть пошатнувшееся доверие зрителя. Лично я вижу один ответ: делать правдивые фильмы, не фильмы, где есть прав­ доподобное или часть правды, а говорить зрителю правду и только правду о наших днях, правду о существующих еще недостатках, противоречиях, несовершенствах, и когда зри­ тель услышит с экрана то, о чем он говорит дома, в семье, размышляет на работе, зритель снова станет нашим заинте­ ресованным соратником...» Драматург был прав: тогдашняя советская газетная пуб­ лицистика начала заметно опережать по части смелости ки­ нематограф. Однако в этой смелости было не только поло­ жительное. Уже тогда было видно, что иные газетные смель­ чаки думают не о благе дела, за которое якобы ратуют, а заботятся только об одном — сделать себе имя на некогда запретных темах. Например, благой порыв борьбы с корруп­ цией в итоге обернулся на страницах тогдашних советских газет настоящим шельмованием целого народа, против кото­ рого состряпали целое «узбекское дело». В молодежных из­ даниях стали печататься статьи об изгоях общества — вроде проституток и фарцовщиков, которые в силу некритических позиций авторов статей вместо разоблачения этих опасных явлений только прибавляли им популярности.

Кинематограф подстерегала та же опасность. В нем за эти годы также сформировалась значительная прослойка людей, которые только ждали сигнала, чтобы начать «вгры­ заться в социалку». Причем не интересы страны занимали их в первую очередь, а возможность потешить свои амби­ ции на поприще доселе запрещенного. А учитывая то, что за последние годы антипатриотов в их среде расплодилось значительно больше, чем патриотов, можно было предста­ вить, в какую сторону будет направлен этот процесс и какие масштабы приобретет. Именно об этом речь шла в другом интервью, опубликованном в том же «Советском экране» (№12, июнь), — с известным артистом-державником Игорем Горбачевым. Приведу лишь небольшой отрывок из него:

«Во имя движения вперед партия призывает нас трез­ во оценивать обстановку, судить обо всем начистоту, назы­ вать вещи своими именами. К сожалению, некоторые из нас, деятелей кино, понимают эту задачу односторонне. Под ло­ зунгом необходимости проявлять непримиримость к недос­ таткам появляются фильмы, где недостатков навалом, а не­ примиримости нет. Я убежден, что о трудностях, ошибках, негативных явлениях, если действительно хочешь их иско­ ренения, говорить надо лишь с сердечной болью, с правед­ ным гневом, а не со злорадной усмешкой. Вспомните, чем всегда была сильна русская культура в своих высоких про­ явлениях? Присутствием даже в самых острых, бичующих произведениях осязаемого идеала, который открывал чело­ веку горизонт, рождал надежды и оптимизм. Кто, казалось бы, как не Гоголь, отхлестал на весь мир чиновничью Рос­ сию? А рядом — гимн тройке-Руси, стремящейся вперед не­ удержимо, рядом — Тарас Бульба.

В лучших советских фильмах злу всегда противостояло добро. И пусть даже не всякий раз оно побеждало, но рож­ дало веру в справедливость, в будущее.

Сегодня еще более, чем когда-либо, общество, особен­ но молодежь, нуждается в идеале, в герое, чья личность сконцентрировала в себе лучшие черты советского челове­ ка, нашего современника. Чтобы он был так же популярен и любим, как когда-то экранный Чапаев, Василий Губанов из «Коммуниста», как бригадир Потапов из «Премии», как Егор Трубников из «Председателя».

У каждого времени, у каждого поколения свои герои, но ни за что не поверю, что может всерьез и надолго запасть в душу, стать идеалом столь модный нынче в искусстве призем­ ленный, измученный сомнениями и самокопанием нытик, не верящий в собственные силы, никуда не стремящийся. Лично я, да и не только я, наверное, устал от ущербности, пессимиз­ ма, неблагополучия личной жизни, низменности и мелочно­ сти интересов персонажей многих лент последнего времени.

Нет, я вовсе не призываю к созданию однозначного «же­ лезобетонного», сугубо положительного героя, которому все всегда ясно и все нипочем. Человек есть человек, и в нем, бы­ вает, много разного перемешано — он может и ошибаться, и страдать, и не всегда побеждает. Но если есть в нем крепкий нравственный стержень, в основе которого деятельная лю­ бовь к Родине и к людям, сознание личной ответственности, вера в наши конечные цели, если способен он на поступок во имя высоких идеалов — такой герой не может не задеть зрительское сердце. Люблю людей справедливых, бескоры­ стных, совестливых и думаю, что сейчас, когда эти качества называют государственно важными, нет у актера призвания выше, чем правдиво и страстно воплотить их на экране...» Между тем определенные силы, пришедшие к руково­ дству страной в марте 85-го и взявшие курс на перестрой­ ку, исподволь готовили мощный удар по киношной «старой гвардии» с тем, чтобы заменить ее на «молодых волков».

Это было вполне в духе перестройки, поскольку к моменту начала съезда Горбачев сумел весьма эффективно очистить Политбюро от тех людей, которые ему мешали. Так, сначала он избавился от Григория Романова (июль 1985-го), потом от Николая Тихонова (октябрь), затем от Виктора Гришина (февраль 1986-го). Вместо этих людей в высший партийный ареопаг были введены: Егор Лигачев, Николай Рыжков, Вик­ тор Чебриков (апрель 1985-го), Эдуард Шеварднадзе (июль), а Николай Талызин и Борис Ельцин были избраны кандида­ тами в члены Политбюро.

Очищая верхний эшелон власти, Горбачев тем самым давал сигнал и управленцам внизу: мол, делайте то же самое, бейте по штабам. То есть был запущен механизм кадровой революции — уже не просто чистки чиновничества, а прин­ ципиального изменения структуры партийно-государствен­ ного аппарата, а значит, и правящего класса. Тогда многим казалось, что эти кадровые перестановки делаются во благо страны, теперь уже очевидно другое — это была часть сек­ ретного плана Горбачева по развалу СССР.

Призыв генсека был услышан, причем у творческой ин­ теллигенции первыми на него откликнулись именно кинема­ тографисты. Почему именно они? Во-первых, подавляющая часть кинематографического сообщества состояла из евре­ ев, большинство из которых давно уже относились к совет­ ской власти крайне критически. Во-вторых, сама власть за последнее десятилетие изрядно постаралась, чтобы негати­ визм евреев к действующей власти передался и их много- численным коллегам других национальностей. Хотя кинема­ тографисты никогда не претендовали на место в авангарде советского инакомыслия, однако и назвать их аутсайдерами в этом деле было нельзя.

Об этих настроениях прекрасно были осведомлены на самом кремлевском «верху», поэтому лучшего электора­ та для того, чтобы «замутить» серьезную бучу, найти было нельзя. Вот почему бытующее до сих пор мнение, что пере­ ворот на V съезде возник по большей части стихийно, как естественный порыв молодых реформаторов, уставших от консерватизма киношных «генералов», правдиво лишь напо­ ловину. Многие участники съезда и в самом деле были бес­ корыстны в своих притязаниях. Однако за их спинами стоя­ ли другие люди, которые весьма умело дергали за ниточки, направляя реформаторский порыв киношных романтиков в выгодное для себя русло.

Переворот на съезде тщательно готовился в недрах По­ литбюро, в частности, за ним стоял либеральный идеолог х\лександр Яковлев (идеолог консерваторов Егор Лигачев легко купился на его действия так же, как и многие на съез­ де). Именно Яковлев подбирал нужных людей для занятия ими ключевых постов в Союзе кинематографистов, он же намечал те акции, которые должны были всколыхнуть ки­ ношную среду в преддверии съезда. По его задумке, «бунт интеллигенции» должен был стать второй крупнейшей ак­ цией в перестройке (после антиалкогольной кампании), на­ правленной не во благо, а во зло — для подрыва государст­ венности.

Часовой механизм «бомбы» начал отсчет времени за ме­ сяц до начала форума. В начале апреля во всех республикан­ ских Союзах кинематографистов состоялись отчетно-вы- борные собрания, на которых утверждались списки делега­ тов на съезд. Практически во всех Союзах собрания прошли без каких-либо эксцессов (то есть тех, кого «верха» намети­ ли, тех и утвердили), и только в Москве все было иначе.

8 апреля 1986 года, во время собрания секции критиков, когда секретарь (и главный идеолог) СК Александр Карага­ нов предложил собравшимся проголосовать за рекомендо­ ванный партбюро список, со своего места внезапно поднял- ся киновед-либерал Виктор Божович и выдвинул несколько новых кандидатур дополнительно. Это выступление вско­ лыхнуло зал, и новые люди стали один за другим предлагать разные кандидатуры в утвержденный список. В итоге, по­ скольку число предложенных кандидатов во много раз пре­ вышало установленный лимит, ведущие собрание предложи­ ли провести тайное голосование.

Процедура заняла около часа времени и привела к скан­ далу. Выяснилось, что в список кандидатов не попали некото­ рые влиятельные люди, кандидатуры которых были внесены в первый список, утвержденный в партбюро. Среди этих лю­ дей были: директор Всесоюзного научно-исследовательского института кинематографии Владимир Баскаков, ректор ВГИ- Ка Виталий Ждан, главные редакторы журналов «Искусство кино» и «Советский экран» Юрий Черепанов и Даль Орлов.

Зато в списке оказались имена двух известных либеральных кинокритиков Виктора Демина и Юрия Богомолова.

Тем временем, воодушевленная этим событием, кинош­ ная братия продолжала «бить по штабам». На собрании мос­ ковской секции художественного кино его участники внесли в бюллетень еще семь новых кандидатов (их число достиг­ ло 88), и в результате тайного голосования не прошли сразу несколько «генералов»: Георгий Марьямов (против замести­ теля действующего главы Союза кинематографистов СССР проголосовало больше всего — 226 человек), Сергей Бондар­ чук (против — 221 человек), Лев Кулиджанов (против дейст­ вующего главы СК СССР проголосовали 198 человек), Ста­ нислав Ростоцкий (против — 142 человека), Игорь Таланкин (против — 126 человек). Та же самая история приключилась и на других собраниях: в секциях актеров и операторов. Эти глобальные пертурбации, по сути, и решили дело, карди­ нально изменив будущее соотношение сил на кинематогра­ фическом форуме.

Тем временем съезд еще не начался, а действующая власть уже определилась с кандидатурой нового главы СК СССР. Им должен был стать кинорежиссер Элем Климов, которого лично напутствовал на эту должность все тот же член Политбюро и главный либеральный идеолог Александр Яковлев. Отметим, что поначалу в Госкино склонялись к кандидатуре более уравновешенного и рассудительного Гле­ ба Панфилова, но тот категорически отказался от подобной чести и ни на какие уговоры так и не поддался. Тогда гла­ ва Госкино СССР Филипп Ермаш остановился на кандидату­ ре Климова, рассчитывая, что тот для номенклатуры больше «свой» человек, чем «чужой». Но Ермаш ошибся: несмотря на то что отец Климова в свое время был высокопоставлен­ ным партийным чиновником, сын его испытывал к компар­ тии уже совершенно иные чувства — отрицательные.

V съезд кинематографистов СССР открылся 13 мая 1986 года в Москве, в Большом Кремлевском дворце. На него съехалось 606 делегатов (а избрано было 664 делегата), которые представляли 6618 членов СК, работающих во всех союзных республиках страны. Наиболее крупными были мо­ сковская делегация — 270 человек, украинская — 71 чело­ век, ленинградская — 52 человека, грузинская — 37 человек, узбекская — 25 человек, казахская — 23 человека, белорус­ ская — 22 человека, армянская — 19 человек, латвийская — 17 человек, азербайджанская — 16 человек.

Разбивка по профессиям была следующая: кинодраматур­ гов — 76 человек, кинорежиссеров — 265, кинооператоров — 82, киноактеров — 95, киноведов, кинокритиков, редакторов — 62, художников— 36, звукооператоров— 11, киноинженеров и научных работников — 17, организаторов кинопроизводст­ ва — 16, а также представители других профессий. Среди де­ легатов было 563 мужчины и 101 женщина. Из них 308 человек являлись членами и кандидатами в члены КПСС.

Возрастной состав делегатов характеризовался следую­ щими данными: до 35 лет — 28 человек, от 36 до 40 лет — человек, от 41 до 50 лет — 221 человек, от 51 до 60 лет — человек, от 61 до 70 лет — 108 человек, старше 70 лет — человек. 245 делегатов впервые участвовали в работе Всесо­ юзного съезда кинематографистов.

Право открыть высокое собрание вступительным сло­ вом было предоставлено одному из патриархов советско­ го кинематографа — кинорежиссеру Иосифу Хейфицу, ав­ тору таких лент, как «Депутат Балтики» (1937;

совместно с А. Зархи), «Член правительства» (1940;

с А. Зархи), «Плохой хороший человек» (1973), «Единственная» (1976) и др. Отме­ чу, что с 1970 года Хейфиц возглавлял Ленинградское отде­ ление СК СССР, а с 1971 года вошел в секретариат правле­ ния СК СССР.

Речь патриарха хотя и не была длинной (длилась где-то около 10—15 минут), но была проникнута самой высокой па­ тетикой. Вот лишь некоторые отрывки из нее:

«После XXVII съезда нашей партии прошло еще недоста­ точно времени (он состоялся в феврале того же 1986 года. — Ф.Р.) для того, чтобы создать художественные фильмы, вдох­ новленные его историческими предначертаниями, но радо­ стное чувство революционного обновления, талантливая и подлинно народная его атмосфера будет витать над этим за­ лом, и ею будет проникнута работа нашего съезда...

В нашу жизнь уже вошло одно емкое и энергичное по­ нятие, главный лозунг нашей жизнедеятельности — «уско­ рение». Естественно, для нас ускорение не означает лишь то, что мы должны быстрее ставить свои фильмы, хотя это частично и так. Речь должна идти о том, что нам надо по­ скорее избавиться от психологических тормозов, мешающих нам говорить во весь голос правду о жизни во имя ее улуч­ шения...

Нам надо не на словах, а на деле активно помогать сво­ им важнейшим искусством в неустанной борьбе Коммуни­ стической партии за дело мира, за спасение культуры че­ ловечества и всей человеческой цивилизации от атомного уничтожения.

— Говорить правду! — обращает партия к нам свой при­ зыв. Это святой долг каждого честного художника. Наш съезд, я верю, подымет свой голос за высокую правду в ки­ ноискусстве...

Мы с вами работаем и для будущего. Мы должны ос­ тавить для времени память искусства. После нас останутся кинохранилища. Пусть химики постараются продлить жизнь кинопленки, чтобы она не выцвела хотя бы столетие. Тогда наши потомки смогут увидеть запечатленное в образе и ха­ рактерах наше неповторимое время, чеканное лицо поколе­ ния строителей социализма, услышать музыку революции, о которой говорил Александр Блок.

В кинозалах будущего они разглядят наших современни­ ков. Они — наши потомки — вглядятся в их лица и в глаза и не увидят в них затаенного страха, тоски и боязни одино­ чества. Они увидят людей, начисто лишенных рабской по­ корности. Они увидят женщин, прекрасных в своей незави­ симости, равноправных с мужчинами, уверенных в завтраш­ нем дне, своем и своих детей...» Следом слово взял действующий глава Союза кинемато­ графистов СССР Лев Кулиджанов, который был менее пате­ тичен. Его полуторачасовой доклад о работе Союза за про­ шедшие пять лет хоть и был выдержан в мажорных тонах, однако содержал и самокритику, внесенную туда под влия­ нием недавних отчетно-выборных собраний. Вот лишь неко­ торые пассажи из этой самокритики:

«В последние годы мы недостаточно заботились об улучшении работы творческих бюро на студиях, ослабили проверку выполнения хороших решений, не всегда находи­ ли действенные средства влияния на творческий процесс.

Иной раз пустословили на заседаниях секретариата. Сек­ ретариат мирился с тем, что многие секретари манкирова­ ли своими обязанностями и появлялись в союзе от случая к случаю. Нашим мероприятиям и дискуссиям стало недоста­ вать конкретности и содержательности.

Ослабление критики и самокритики повлекло за собой «ячество», уже плохо скрываемое сознание собственной ис­ ключительности, а ослабление политико-воспитательной работы откликнулось появлением симптомов групповщины, чего прежде в союзе никогда не было. Я говорю об этом с горечью. Мы должны честно признать, что слишком увле­ кались количеством мероприятий и недостаточно вдумчиво готовили каждое из них. У нас было слишком много заседа­ ний с повторяющимися речами, похожих резолюций с пре­ обладанием общих слов и мало проверки исполнения, про­ верки того, с какой степенью эффективности «работают» наши заседания, семинары по профессиям, творческие дис­ куссии...

В появившихся за последнее время критических стать- ях о кино довольно точно названы сигналы тревоги. Обра­ щал на себя внимание тот факт, что массовый зритель не за­ хотел смотреть некоторые проблемные, серьезные, правди­ вые фильмы.

Надо прямо сказать, что Госкино и Союз кинематогра­ фистов вовремя не заметили таящихся в такого рода фактах тревожных симптомов.

Проблемы повышения социальной значимости филь­ мов мы обсуждали на специальном пленуме правления, на нескольких заседаниях секретариата, но выводы делались недостаточно глубокие. Фильм рассматривался как некая «вещь в себе» — без учета духовного и эмоционального со­ стояния аудитории.

Когда несколько лет тому назад активизировалась борь­ ба за посещаемость кинотеатров, за зрительский кинемато­ граф, ее пути и методы не были детально обсуждены ни в Союзе кинематографистов, ни на коллегии Госкино. На мно­ гих студиях они складывались стихийно. Массовый зритель завоевывался путем упрощения искусства.

Одним словом, не только зрители выбирают фильмы, но и фильмы выбирают зрителей. Проблема невостребованной культуры остается проблемой. Более того, в наши дни она приобрела среди значительной части молодежи новую ост­ роту...

Пришло время распространить зону действия критики на всю кинематографию, включая ее выдающихся мастеров, чьими работами мы по праву гордимся. Ведь и в их филь­ мах бывают просчеты и слабости, которые критика не име­ ет права обходить стороной;

фигура умолчания, а тем более безоговорочное расхваливание слабостей способны дезори­ ентировать и самого художника, и публику.

Доброжелательность критики — это не всепрощающая доброта и обслуживание самолюбий. Это и требователь­ ность к таланту. Грех, большой грех примет на себя крити­ ка, если замалчиванием недостатков и преувеличением дос­ тоинств произведений будет губить таланты (что уже не раз делалось)...» Несмотря на все эти самокритичные пассажи, многие из собравшихся в зале восприняли доклад Кулиджанова в шты­ ки. Несколько раз оратора захлопывали и затопывали, чего на предыдущих съездах СК никогда еще не бывало (там мог­ ли захлопать любого из ораторов, но только не председате­ ля). Впрочем, тот съезд потому и был прозван в народе ре­ волюционным, что на нем происходило многое из того, чего раньше не было.

Между тем то, что случилось во время выступления Ку­ лиджанова, было еще «цветочками» в сравнении с тем, что произошло дальше. Видимо, на участников съезда все-таки давило присутствие на открытии форума членов Политбю­ ро: Горбачева, Лигачева, Яковлева и др. Однако сразу после завершения утреннего заседания они покинули зал, и вот тут уже начался настоящий разгул страстей, когда с каждым но­ вым выступлением накал в дискуссии все нарастал и нарас­ тал. И так длилось все два дня работы съезда.

Практически все ораторы говорили о наболевшем, о том, о чем и в самом деле молчать было нельзя. Однако, не­ смотря на общую заряженность выступающих в пользу ре­ шительных перемен в киноотрасли, в основе большинства выступлений все равно лежала борьба кланов: либерально­ го и державного. Поскольку воспроизведение всех выступ­ лений займет слишком много места, ограничусь отрывками из некоторых.

Б. Метальников (сценарист): «Грустно видеть, как за­ растает поле, которое возделывалось Шукшиным. Грустно знать, что на нашей ведущей студии — «Мосфильм» — нет сегодня режиссеров, которые продолжили бы направление, связанное в литературе с именами Шукшина, Белова, Распу­ тина, Астафьева.

Это очень печально, товарищи. Эта тема — тема чело­ века на земле, его духовных связей с этой землей, со всем, что на ней растет и живет, — вечная, бесконечная! Как ни трудно себе представить завтрашнюю жизнь без телевиде­ ния, без самолетов или полетов в космос — без этого чело­ вечество все же может обойтись. А вот без человека, рабо­ тающего на земле, жизнь прекратится и без всякой ядерной войны! Поэтому эта тема вечная, глубоко нравственная, ка­ сающаяся глубочайших национальных и культурных корней, исторической преемственности. Уходят старые традиции, быт, прошлое. Рождается новое. Помните предсмертный во­ прос Шукшина: что с нами происходит? Это вопрос ко всем нам, это вопрос для каждого из нас...» Е. Матвеев (кинорежиссер, актер): «Сюда, на съезд, я приехал с Липецкого металлургического комбината имени Ю.В. Андропова. На этом предприятии я был два года тому назад. Поверьте, сейчас там люди творят чудеса. Вот не про­ зевать бы нам этот величественный старт, на котором рож­ даются и проблемы, и конфликты, характеры и страсти...

Сейчас, как никогда, выявляется тот человек, тот поло­ жительный герой, по которому очень истосковался зритель, а о нас, актерах, и говорить не приходится. Мы ждем его в сценариях. К слову, почему бы драматургам, особенно моло­ дым, не поехать на предприятия, в колхозы, на стройки, в лаборатории, воинские части и не пожить там? А союзу рас­ кошелиться (не обеднеем) на оплату их длительных коман­ дировок. Должны, обязаны появиться сегодняшние Губа­ новы, Трубниковы и Торели!..» (Речь идет о главных героях фильмов «Коммунист», «Председатель» и «Твой сын, зем­ ля!». — Ф.Р.) П. Лебешев (оператор): «К сожалению, чаще хвалебные рецензии, награды и премии адресуются фильму, не заслу­ живающему их ни замыслом, ни воплощением, и с каждой такой пирровой победой падает общий средний уровень на­ шего кино. Беда не в том, что «Европейская история» (фильм Игоря Гостева. — Ф.Р.) или, скажем, «Победа» (фильм Евге­ ния Матвеева. — Ф.Р) далеко не так хороши, как о них писа­ лось. Беда в том, что их выдают за образцы...» В. Дашук (кинорежиссер, Белоруссия): «Здесь было много комплиментов нашему зрителю. Я бы остановился на другой стороне дела. Не надо перехваливать нашего зрите­ ля. Мы так долго умилялись и до сих пор не перестаем уми­ ляться, что у нас самая читающая публика, что у нас самая большая концертная аудитория. И вдруг эта «самая-самая» зыркнула на мастеров культуры взглядом закоренелого обы­ вателя, перед которым, как оказалось, мы зачастую ползаем на коленках, угодничаем, лишь бы выжать из него этот зло­ получный рубль...

Планомерно и целенаправленно мы отучаем, особенно телевизионным экраном, отучаем человека думать, размыш­ лять. А потом удивляемся: человек есть, а гражданина нет!..

Когда-то в старину беременным женщинам запрещали смот­ реть на пожар: чтобы ребенок был здоров. Но ведь то, что мы иногда смотрим теперь на экране, особенно на телеви­ зионном, или слышим с эстрады, — в сто тысяч раз вреднее, чем пожар для беременных.

Сегодня кинокритика не скупится на бранные слова, ко­ гда речь идет о фильмах «Душа», «Нужна солистка», «При­ шла и говорю». Но страшное не в этих картинах, а страш­ ное — в зрителе, которому эти все картины безумно нравят­ ся. Я опять-таки отвечаю за эти слова — я сидел в зрительном зале, когда шел фильм «Пришла и говорю».

Вот она — расплата за розовые фильтры на объективах наших камер, за развлекательность любой ценой...

Безликие, убогие фильмы, музыкальные произведения и книги так же разлагают общество, как до недавнего време­ ни разлагал алкоголизм. Появился указ — и стало легче ды­ шать. В искусстве такого указа нет. В основном — только ло­ зунги, призывы. И в жизни, и в искусстве лозунги, вернее, неумеренное их использование, одинаково вредны, потому что искажают святые для нас истины...

Мы говорим: «Дети — самый привилегированный класс нашего общества». Прекрасный лозунг. Но это для того вре­ мени, когда мы были бедные, когда мы были голодные, ко­ гда мы были бездомные. А сегодня мы сытые, и давайте ме­ нять лозунги. Мы оказались неготовыми к самому тяжелому испытанию — испытанию сытостью. В торговые техникумы конкурс сейчас больше, чем на актерский факультет ВГИКа.

Я вижу, как десятиклассница в дубленке за тысячу рублей и в сапогах за сотню во время уборки школьной территории оттопыренными пальчиками в лайковых перчатках брезгли­ во поднимает бумажку. И это выдается за трудовое воспита­ ние. Когда я вижу такое или подобное такому, когда я вижу на экране убожество духа, я начинаю понимать, почему сего­ дня Алла Пугачева — самый главный наш идеолог...» В. Мишин (первый секретарь ЦК ВЛКСМ): «В 1907 го­ ду, еще на заре развития кинематографа, В.И. Ленин говорил о том, что кино, «пока оно находится в руках пошлых спеку­ лянтов, приносит больше зла, чем пользы, нередко развра­ щая массы... Но... когда оно будет в руках настоящих деяте­ лей социалистической культуры... оно явится одним из мо­ гущественных средств просвещения масс».

Эта ленинская мысль приобретает еще большую акту­ альность в наши дни, в условиях обострения идеологиче­ ской борьбы.

После публикации «Комсомольской правдой» в но­ ябре прошлого года статьи «Зачем пришла к нам Анжели­ ка?» в редакцию газеты присланы тысячи писем-откликов...

Предложения читателей, комсомольских организаций сво­ дятся к следующему: немедленно навести порядок в кино- прокате, ликвидировать засилье здесь низкопробных запад­ ных лент, научиться рекламировать достойные советские фильмы;

дать дорогу подлинным талантам, создать им ре­ жим наибольшего благоприятствования, решительно пресе­ кать серость, безвкусицу, «духовный ширпотреб», засоряю­ щие экран.

Многие пишут о том, что нельзя рассматривать киноте­ атр только как «доходное место». «Пока в кинопрокате бу­ дет господствовать план, мы за рубли будем продавать души людей псевдокультуре, замешенной на мещанстве и потреби­ тельстве», — считает товарищ Меньшиков из Челябинска.

Ветеран Великой Отечественной войны А. Н. Емелья­ нов отмечает пагубность «американизации» нашего кино под предлогом коммерческих выгод. Он сравнивает этот процесс с имевшим место «галопирующим ростом произ­ водства алкоголя» в тех же коммерческих целях, что полу­ чило строгое партийное и народное осуждение. «От алко­ голя как-то можно лечиться, а от космополитизма лекарств нет», — предупреждает он руководителей организаций, при­ частных к этой проблеме. Предупреждает нас с вами...» Ю. Озеров (кинорежиссер): «Восточная поговорка го­ ворит: «Если твои планы рассчитаны на год — сей просо, если твои планы рассчитаны на десятилетия — сажай дере­ вья, если же твои планы рассчитаны на века — воспитывай людей». Воспитание нового человека — это главная цель со­ циалистического искусства. Но, говоря традиционно о граж­ данственности искусства, об образе положительного героя, о формировании духовного мира современника, мы должны спросить себя откровенно: действительно ли мы на деле от­ ветственно подходим к решению этих задач? Если да, то по­ чему зрители начинают утрачивать интерес к кино? В неко­ торых городах фильмы идут при полупустых залах. Почему это происходит? Потому что мы не отвечаем на волнующие современного человека вопросы. Наши представления — что важно и что не важно — не совпадают с его представле­ нием. Наконец, мы не затрагиваем его душевных струн, без чего искусство утрачивает силу своего воздействия...

Режиссура — это отбор. Отбор жизни. Отбор яркий и интересный. И не годится нам теория «потока жизни», тео­ рия «бесконфликтности», потому что становление высших форм коммунистической нравственности не может обой­ тись без борьбы нового со старым, борьбы, которая будет происходить неизбежно и внутри самого человека.

Имея в виду эту внутреннюю борьбу, это преодоление человеком в себе самом зла, себялюбия, эгоизма, Горький писал о возможном возрастании драматичности бытия.

Коммунистическое будущее меньше всего станет по­ ходить на дом отдыха, где весь день играет музыка, а вече­ ром — кино и танцы. Мир будущего, как и наш, будет ми­ ром радости и печали, миром красоты и преодоления всего темного и злого. Только такой мир достоин человека. И со­ ветский художник обязан устремить свой творческий поиск на раскрытие духовного мира современника. А для этого ав­ тор фильма — режиссер призван быть на уровне своего вре­ мени, он должен выступать идейно убежденным борцом за идеалы социализма, должен чутко ощущать пульс эпохи.

Новые зрители будут судить по нашим фильмам о том, как мы жили сегодня. Поэтому в наших фильмах должна быть правда, и только правда. Я верю, что советское кино способно занять самое высокое место в социалистическом искусстве».

Как мы помним, Юрий Озеров был фронтовиком и весь свой талант посвятил разработке военной темы — снял не­ сколько широкомасштабных кинополотен, посвященных со­ бытиям Великой Отечественной войны. По сути, он был одним из немногих талантливых баталистов (как и Сергей Бондарчук) в советском кинематографе. Однако в кинемато­ графической среде именно за последовательное воплощение военной темы Озерова больше всего и не любили, считая его яростный патриотизм апологетикой тоталитарному ре­ жиму. В итоге среди либералов Озеров приобрел славу кон­ серватора, конформиста. Именно это имел в виду следую­ щий съездовский оратор — сценарист Евгений Григорьев, когда заявил:

«Я думаю, что наш секретариат не подвергается сомне­ нию в том, что там люди умные, талантливые, искушен­ ные (Ю. Озеров тоже был членом правления СК СССР с 1971 года. — Ф.Р.). Но как случилось, что эти опытные люди молча смотрели на происходящий процесс? Почему они не выполнили свою главную роль, почему не подняли голос?..

Почему... эти люди, прошедшие фронт, знающие цену всему, люди, поднявшиеся на волне XX съезда партии, — по­ чему они дрогнули, почему они законсервировались, перед какой силой они вдруг смутились? Перед какой — когда за ними были погибшие на фронте товарищи? Почему они все это позволили, когда за нами было наше великое искусство, когда за ними стояли мы?..» Эти слова сценариста стоит прокомментировать. Всем известно, что Вторая мировая война нанесла огромный урон Советскому Союзу. Особенно невосполнимым он ока­ зался по части людских потерь — около 30 миллионов чело­ век. При этом, о чем уже говорилось выше, по большей час­ ти погибли лучшие люди страны. Поэтому среди оставших­ ся в живых фронтовиков были разные люди: как подлинные герои, так и те, кто присвоил себе это звание путем подлога, лжи и т.д. Но это было полбеды. Дело в том, что в послево­ енные годы в среде подлинных героев войны начались серь­ езные идейные разногласия, когда они по-разному стали ви­ деть дальнейшие пути развития страны. И не было бы в этих разногласиях большой беды, если бы не «холодная война», которая не только ни на день не прекращалась, но, наоборот, только набирала обороты.

Среди деятелей советского кинематографа было много людей, прошедших фронт. Однако они по-разному видели предназначение искусства. Тот же Юрий Озеров, к приме­ ру, считал его больше оружием пропагандистским, должным служить единственной цели — воспитанию патриотизма.

При таком подходе критика существующих в советском об­ ществе недостатков если и допускалась, то в весьма уме­ ренной форме и не концептуальная (то есть в ее основе не должны были лежать сомнения в правоте существования са­ мой системы).

Другой известный режиссер-фронтовик — Григорий Чух­ рай не только своим искусством, но и своей деятельностью на руководящих кинематографических постах часто отстаи­ вал скорее не патриотические, а либеральные (их потом на­ зовут общечеловеческими) ценности, напрочь забывая о том (хотя был фронтовиком!), что «холодная война» мало чем от­ личается от войны «горячей». Что в реальном (а не иллюзор­ ном) мире нет и не может быть целей, единых для всего че­ ловечества. То, что хорошо для одних, другим не подходит.

Иначе мир бы давно жил без войн — весело и счастливо. Од­ нако не живет. Более того, после развала СССР человечество еще больше приблизилось к третьей мировой войне, чем это было во времена существования СССР. Хотя развал послед­ него произошел во многом именно под воздействием либе­ ральной идеи о том, что отныне одной стеной, разделяющей человечество, будет меньше. Однако на деле вышло, что на смену одной стене был воздвигнут десяток новых.

Но вернемся к материалам V съезда кинематографистов.

Кинокритик Андрей Плахов вышел на съездовскую трибуну, чтобы говорить не только о проблемах критическо­ го цеха. В частности, он сказал следующее: «...Не случайно раздаются тревожные голоса по поводу того, что наш кине­ матограф — что никогда не было ему свойственно — начи­ нает приобретать провинциальный характер по отношению к моделям западного, американского, какого угодно кино, в зависимости от того, в каких жанровых моделях работают многие наши кинематографисты.

В преддверии съезда на экране Центрального дома кино состоялась премьера художественного фильма о Лермонто­ ве, снятого режиссером Николаем Бурляевым по собствен­ ному сценарию. Автор, он же исполнитель главной роли, уверял во вступительном слове, что он воскресил биогра­ фию нашего великого соотечественника с единственной пламенной целью — донести до сегодняшнего зрителя исто­ ки духовности русского народа, отечественной культуры. Но сама картина никакого отношения не имеет ни к духовно­ сти, ни к культуре, ибо беспомощность драматургических и режиссерских средств выводит ее за пределы этих понятий.

Штампы вульгарного социологизма соседствуют в ней с без­ вкусной красивостью, иллюстративность — с фактографиче­ скими нелепостями. Затянувшееся ученичество ощущается буквально в каждом кадре. Статичность камеры, достойная первых люмьеровских роликов, сочетается с наивной фее­ ричностью «под Мельеса», лобовые ходы побуждают вспом­ нить не лучшие старые образцы историко-биографических картин, и рядом — плохо усвоенные и потому звучащие ко­ мично приемы символико-поэтического кино...

Не буду углубляться в анализ. Сейчас важно сказать дру­ гое. С каким высокомерием отверг автор написанный задол­ го до него талантливый сценарий Александра Червинского о Лермонтове. Какая пышная реклама сопровождала премье­ ру ленты (и публикации перед премьерой), несущей все при­ знаки «семейного» мероприятия (в фильме снимались едва ли не все родственники режиссера). Наконец, автор не пре­ минул сообщить аудитории Дома кино, что предваритель­ ные показы картины сопровождались зрительскими слеза­ ми и овациями...» Здесь следует сделать ремарку, поскольку это выступ­ ление можно считать своего рода программным: оно опре­ делит дальнейшее развитие советского киноискусства пере­ строечных лет прежде всего как антипатриотическое. Пла- хов бил по «Лермонтову» отнюдь не потому, что его глубоко задела режиссерская беспомощность дебютанта. Эти упреки были всего лишь ширмой. На самом деле критик лупцевал картину от лица всего либерального клана, которому оказа­ лась не по нутру патриотическая направленность ленты.

В фильме Бурляева русский поэт Михаил Лермонтов был показан как истинный патриот своей страны, гибнущий в результате заговора жидомасонов (убийца поэта был евре­ ем по отцу), которым величие России стояло как кость по­ перек горла. Эта идея в фильме прочитывалась весьма от­ четливо. Не случайно после предварительного показа филь­ ма на худсовете объединения Николай Губенко воздал хвалу именно «русскости» картины. А заявил он следующее: «Мы по праву гордимся грузинским и киргизским кинематогра­ фом, но русский кинематограф у нас отсутствует. «Лермон­ тов» — русская картина...» Именно то, что полюбилось в «Лермонтове» Губенко, люто ненавиделось плаховыми и другими либералами-кос- мополитами. Не случайно в своем выступлении кинокритик помянул давний (середины 70-х) сценарий Александра Чер- винского о Лермонтове. В нем великий русский поэт рас­ сматривался с антипатриотических позиций: как гений, но в то же время неврастеник, терзаемый различными недостат­ ками и пороками, которые якобы и привели его к гибели. Не умаляя литературных достоинств этого сценария, отметим, что либеральные «фиги» были натыканы в нем чуть ли не на каждой странице. Что неудивительно, поскольку Червин- ский считался талантливым ремесленником, могущим напи­ сать о чем угодно и о ком угодно: о бесстрашных чекистах («Корона Российской империи»), о терзаниях зашедшего в тупик литератора («Тема»), о торговой мафии («Блондинка за углом»), о том же Лермонтове.

Фильм о русском поэте по сценарию Червинского соби­ рался ставить на «Мосфильме» один из режиссеров новой либеральной волны Андрей Смирнов, но из этого ничего не вышло: сусловский аппарат не позволил протащить на ши­ рокий экран эту антипатриотическую стряпню. Сам Бурля­ ев так отозвался об этом сценарии: «Червинский не любит Лермонтова. Всеми силами в каждой сцене он рисует образ отталкивающий, мелкий, неталантливый, агрессивный, раз­ ложенный изнутри, антипатриотичный, аполитичный. По сути, в сценарии воссоздан образ самого автора.

Сцены, живописующие четырнадцатилетнего вожде­ леющего мальчика, бросающегося на девку Марфушу, кото­ рая обнажается и укладывается в детскую постель;

жесто­ ко рубящего в бою саблей;

отталкивающего руки тянущихся к нему солдат. Случайно подобранные, ничем не подкреп­ ляющие драматургию стихи Лермонтова. Случайный вы­ бор сцен — необязательных, не относящихся к жизни поэта:

эпизод с самоубийством деда Арсеньева, случившийся за че­ тыре года до рождения Лермонтова...

Без симпатии провел Червинский Лермонтова через весь, если можно так выразиться, сценарий, холодно разде­ лался с ним в конце, пристрелив без эмоций, походя, равно­ душно, как бешеную собаку...

Все это мертво, подло. Сценарий Червинского — обра­ зец идеологической диверсии в кинематографе, акт уничто­ жения, зачеркивания в глазах людей светлой личности М.Ю.

Лермонтова.

Какой там «свет», какой «герой»!.. Серый, маленький вожделеющий урод!..» Бурляев в своем сценарии совершенно иначе подходил к своему герою — он его возвеличивал. Поэтому ему и дали «добро» на запуск фильма в бондарчуковском объединении «Время» (как мы помним, самом продержавном). Легко до­ гадаться, какие чувства с самого начала должны были испы­ тывать либералы к этому проекту. Правильно: они его нена­ видели. Всю эту ненависть и излил критик Плахов, взойдя на съездовскую трибуну. А все его пассажи по поводу ца­ рящей в фильме семейственности (Бурляев и в самом деле снял в эпизодических ролях свою жену Наталью Бондарчук, сына Ваню и тещу Инну Макарову) были всего лишь шир­ мой, должной скрыть истинную причину нападок. Разве мало советских режиссеров грешили семейственностью? Напри­ мер, секретарь СК СССР Глеб Панфилов в недавнем филь­ ме «Васса» снял не только свою жену Инну Чурикову (кстати, постоянную героиню его фильмов), но и их четырехлетнего сына Ваню. Кто-нибудь на съезде об этом вспомнил? Нет, по­ скольку к Панфилову в либеральной среде всегда относились с уважением. Кстати, Панфилов фильм «Лермонтов» тоже не принял, однако нападать на него публично не стал.

Отмечу, что знамя, поднятое Плаховым, тут же подхва­ тят его соратники по клану. В течение всего 1986 года в цен- тральной прессе, которая практически вся окажется в ру­ ках либералов, появится около трех десятков (!) зубодроби­ тельных статей о фильме «Лермонтов». Эта кампания ясно указывала на то, что выступление Плахова не было случай­ ностью. Это был заказ из штаба главного идеолога либера­ лов Александра Яковлева, который прекрасно отдавал себе отчет, что, если «Лермонтова» не «погасить», на свет могут появиться и другие подобные патриотические ленты. Кста­ ти, они и в самом деле появятся — тот же «Борис Годунов» Сергея Бондарчука — но по ним либералы будут бить с та­ ким же остервенением, как и по «Лермонтову», о чем речь еще пойдет впереди.

Замечу, что Николай Бурляев делегатом на съезд избран не был и находился в зале всего лишь как гость. Что касает­ ся Сергея Бондарчука, то он даже в таком качестве на съез­ де не присутствовал. Между тем в его защиту на киношном форуме выступил всего лишь один человек — Никита Ми­ халков. А сказал он следующее:

«Демократизация любого общества — процесс чрезвы­ чайно сложный и порою болезненный. Он требует неусып­ ного внимания и трезвой оценки, потому что в процессе этом принимают участие не только здоровые и конструк­ тивные силы, но и те, что камуфлируют под них. Великий русский драматург и дипломат А.С. Грибоедов по подобно­ му поводу сказал: «Колебание умов, ни в чем не твердых».

Можно, например, по-разному относиться к фильмам и личности Сергея Бондарчука — это дело индивидуальное.

Но неизбрание делегатом съезда советских кинематогра­ фистов того, кто сделал «Судьбу человека», «Войну и мир», «Они сражались за Родину» — и уже только этими фильма­ ми вошедшего в историю отечественной культуры, — есть ребячество, дискредитирующее все искренние, благие поры­ вы оздоровить унылую, формальную атмосферу, царящую в нашем Союзе кинематографистов...» На слова Михалкова в защиту Бондарчука ответил его коллега режиссер Владимир Меньшов, который не испыты­ вал больших симпатий ни к мэтру, ни к его защитнику. К по­ следнему антипатий было даже больше, поскольку Михал­ ков в свое время не принял фильм Меньшова «Москва сле­ зам не верит». На одном из совещаний в Госкино Михалков так отозвался об этой любимой народом ленте:

«Москва слезам не верит»: по отдельности — все вер­ но, а вместе — все неправда. Почему же успех? Да потому, что сделано профессионально, актеры играют хорошо. Кар­ тина волнует, любовь к сказке помогает жить. Но узнавания нет. Мы относимся к событиям фильма не как к реальности.

И это опасно, опасно относиться к жизни как к сказке...» Но вернемся к речи Владимира Меньшова на съезде.

А сказал он следующее:

«Я не хотел об этом говорить, но слишком задел Ники­ та Михалков своей репликой о ребячестве, которое прояви­ ли по отношению к Бондарчуку. Как-то быстро ты повзрос­ лел, Никита Сергеевич. Со стороны секции художественного кино никакого ребячества не было. Вот история с Государ­ ственной премией за фильм «Красные колокола»... Хоро­ ша или плоха эта картина, можно спорить, но есть там одна вещь, по-моему, бесспорная. Артист Устюжанинов не спра­ вился с ролью В.И. Ленина. И видно, что Бондарчук это сам понимает, он его как можно меньше старается показывать, все больше — на общем плане. Но нам настоятельно дока­ зывали, что получилось хорошо, зрители как-то вяло с этим «хорошо» соглашались. А, так — Государственную премию дадим, чтоб знали, что это «очень хорошо»...» Меньшов здесь, конечно, прав: фильм «Красные колоко­ ла» оказался не самым выдающимся творением Бондарчука.

Однако ведь еще задолго до этих картин мэтр снял другие шедевры, о которых и вспоминал Михалков: «Судьбу чело­ века», «Войну и мир», «Они сражались за Родину». И что же, эти фильмы теперь надо было забыть, вычеркнуть? А именно это и произошло, коль Бондарчука даже не удосужились вы­ брать делегатом на съезд. Поэтому лукавил Меньшов. На са­ мом деле поводом к неизбранию Бондарчука стали не «Крас­ ные колокола», а неприятие этого мастера со стороны мно­ гих его коллег. Причем мотивы у них были разные: кто-то ненавидел Бондарчука за его патриотизм и преданность со­ циализму, кто-то просто завидовал таланту режиссера и его высокому положению (не случайно во время отчетно-выбор- ных собраний многие выступавшие пеняли Бондарчуку за то, что он занимает около десятка различных высоких постов).

Вообще о том, какой была внутренняя атмосфера на том съезде, хорошо сказал кинорежиссер Владимир Наумов. Вот его слова: «Мы вчера с Ульяновым одевались. В раздевал­ ке подходит Банионис и говорит: «Ты знаешь, мне стыдно».

Я говорю: «Почему тебе стыдно?» Он говорит: «Мне хочет­ ся извиниться». Я говорю: «Перед кем? Что ты сделал?» Он говорит: «Мне стыдно, что мне шестьдесят лет. Я чувствую себя виноватым в этом». Я говорю: «А что случилось?» Он говорит: «Вот тут выступали. Вроде про меня ничего не гово­ рили, но что-то мне как-то неловко и хочется извиниться».

Я не знаю, здесь ли сейчас Донатас Банионис, в зале или нет. Но я хочу сказать ему: «Тебе нечего стыдиться, ты сде­ лал для нашего кино значительно больше, чем эти молодые критики, которые сейчас много разговаривают, а мы посмот­ рим, какой вклад они внесут в наш кинематограф. Все же не на трибуне рождается кино, а на съемочных площадках. А ты сделал очень много. Ты выдающийся деятель нашего кино, нашего театра и вообще нашей культуры. И за то, что ты по­ чувствовал себя на нашем съезде неловко, я, как секретарь Союза кинематографистов, приношу тебе извинения.

Это чувство неловкости родилось не случайно и не сего­ дня, на нашем съезде. Атмосфера напряжения (а то и враж­ ды) нагнеталась некоторыми кинематографистами и крити­ ками, иногда тайно, иногда открыто, но последовательно и упорно стремились они противопоставить поколения в на­ шем кино. И в известной мере преуспели в этом. Недостой­ ное занятие, ибо есть один критерий, по которому мы впра­ ве судить художника, — фильм...» Стоит отметить, что Владимир Наумов оказался одним из тех ораторов, выступление которого было освистано при­ сутствующими. Большинству в зале не понравилась попыт­ ка маститого режиссера критиковать ту обстановку, что сло­ жилась на съезде. Чтобы было понятно, о чем речь, приведу еще несколько отрывков из выступления мэтра:

«Вы знаете, наш съезд я бы назвал съездом обвинителей.

Все обвиняют. Но заметьте — все обвиняют кого-то другого.

Все кого-то выискивают и иногда действительно справедли­ во, а иногда и вовсе несправедливо начинают обвинять.

Вопрос о том, как судить о кино. Мы судим о горе по ее вершине, по верхней точке, потому что все подножия на одном уровне. И если судить о нашем советском кинемато­ графе по его вершинам, а не по потоку, не по средней мас­ се, то это серьезный, достойный и значительный кинемато­ граф. На мой взгляд, мы не имеем права судить по серым фильмам о нашем кинематографе, мы должны уничтожать их, бороться с ними, сколько хватает сил. Но оценка наше­ го кино должна происходить по вершинам. По лучшим об­ разцам. Так было всегда. В XIX веке в России работало семь с половиной тысяч писателей. Однако великую русскую ли­ тературу сделала, может быть, сотня...

Горько и обидно, когда сейчас, в наши дни, вследствие необдуманного, неверного тона в наших выступлениях и не­ которых газетных публикациях создается ложное, обыва­ тельское представление о нашем искусстве. Надо восстано­ вить достоинство нашего великого искусства. И это дело на­ шей печати в первую очередь...» Прервем на время оратора и прокомментируем его по­ следние слова. Как уже говорилось, примерно за полгода до начала съезда в ряде советских газет начали публиковаться статьи различных деятелей кино, где они взахлеб критико­ вали ситуацию, сложившуюся в кинематографе. По их сло­ вам, там почти все было плохо: и техническая база отстает, и диктат Госкино всеобъемлющ, и фильмов хороших выхо­ дит мало, из-за чего зритель в кинотеатры перестал ходить, и т.д. и т.п. По сути, большинство этих заявлений имели под собой реальную основу, однако у многих, читавших эти пуб­ ликации, создавалось впечатление, что все эти недостатки вытащены наружу исключительно со спекулятивной целью:

чтобы сгустить краски, как можно сильнее драматизировать состояние дел в киноотрасли, чтобы потом было легче про­ вести в ней не просто реформы, а именно реформы радикаль­ ные. Причем никто даже не задумывался о том, а выдержит ли отрасль (а также и все общество) этот радикализм? К то­ му же в будущих проводниках этих радикальных преобразо­ ваний числились люди в большинстве своем малоталантли­ вые, даже в подметки не годившиеся своим предшественни­ кам. Единственное, что они хорошо умели, — так это ловко скрывать свою никчемную суть за красивой фразеологией.

В кинематографе их тоже хватало, о чем не преминул сказать в своей речи и Владимир Наумов. А сказал он следующее:

«Среди молодого поколения есть хорошие режиссеры, но их, к сожалению, значительно меньше, чем в среднем и стар­ шем. И нечего на это обижаться, перед экраном все равны.

И именно критика должна все проанализировать, во всем разобраться. А кое-кто вместо серьезного, глубокого анализа состояния нашего кино занимается измышлениями...» Далее оратор свел разговор к собственной персоне, воз­ мутившись тем, что кое-кто из критиков записал и его в «не­ прикасаемые» (то есть в кинематографические «генералы», которых запрещено публично критиковать). Споря с этим, Наумов привел выдержки из многочисленных рецензий за разные годы, где его (и покойного Александра Алова) филь­ мы подвергались разгромной критике. Среди перечисленных картин были: «Павел Корчагин», «Мир входящему», «Сквер­ ный анекдот» (с которого, собственно, и началась «полка»), «Бег», «Легенда о Тиле» и даже «Берег». Однако в этом слу­ чае Наумов лукавил. Он должен был хорошо понимать, что в либеральной среде за последние годы он потерял тот ав­ торитет, который сопутствовал ему в пору появления боль­ шинства перечисленных фильмов. После каждого из них он (и Алов) и в самом деле заставляли либеральную среду гор­ диться собой. Однако в начале 80-х все резко изменилось.

Снятый ими «Тегаран-43», восхвалявший чекистов и возглавивший список фаворитов кинопроката-81, разом пе­ речеркнул все их прежние заслуги. Эта уступка режиму была расценена как предательство, недостойное двух лидеров ли­ беральной фронды. А уж когда Алов и Наумов взялись экра­ низировать откровенно державного писателя Юрия Бонда­ рева (его роман «Берег»), тут они уже утратили последние остатки своего авторитета у либералов, особенно у молодых.

Ведь «Берегу» сопутствовала не только широкомасштаб­ ная рекламная кампания в прессе, но он еще угодил в раз­ ряд фильмов, которым была уготована Всесоюзная премьера (самое презираемое у либералов мероприятие). Так что при­ чин не любить Наумова у его недавних сторонников было в избытке. И даже критика им державного кинодеятеля Евге­ ния Суркова, с которой он начал свою речь на съезде, не по­ могла. В итоге речь Наумова была встречена не громом ап­ лодисментов, а свистом и топотом, из-за чего ему даже при­ шлось покинуть трибуну, так и не успев договорить все, что он собирался сказать.

Между тем сгоняли Наумова с трибуны не только за его клановое предательство, но и за то, что он вольно (или не­ вольно) выступил в роли провидца. Ведь он не только сумел понять, но, главное, заявил публично о том, какая страте­ гия избрана будущими хозяевами советского кинематогра­ фа. Им важно было именно ошельмовать действующих «ге­ нералов» и самим выбиться в короли. Вот почему им было необходимо заставить обывателя судить о советском кине­ матографе не по его вершинам, а по «подножию». Ведь те вершины олицетворяли собой гражданский пафос и патрио­ тизм, а новые властители дум собирались именно это отме­ нить: место гражданского пафоса должен был занять нега­ тивизм, место патриотизма — космополитизм. Поэтому не случайно разгромной критике на съезде подвергались в ос­ новном именно ленты патриотического направления вроде «Красных колоколов», «Победы» или того же «Лермонтова», которые были причислены к «серому» потоку.

Но вернемся к материалам съезда.

В речи В. Петрова (он выступал от лица художников всех специальностей) содержался один из самых антикосмо­ политических пассажей, произнесенных на съезде. А сказал он следующее:

«Почему принципы делячества, конъюнктуры стали ос­ новополагающими в кино и жизненным кредо многих стало:

«Путь в кассу лежит через искусство!»?

Не потому ли так распространен дух паразитарного, барского отношения к жизни? Проблемы родины переста­ ли быть внутренней потребностью многих киноработни­ ков, а точнее, кинодельцов (выделено мной. — Ф.Р.).

Беспринципность, как ржа, разъедает структуру взаи­ моотношений. Режиссер подчас не может собрать съемоч­ ную группу, если в смете нет заграницы, моря, желательно Черного, на худой конец — грибов, рыбалки и т. п. Вот оно, потребительство! А кино, как революцию, надо делать «чис­ тыми руками»...

Подняться до уровня мировых стандартов — уста­ новка ложная. Мы великий народ, нация, держава — за нами великая история и культура, наши богатства и воз­ можности. Наш народ обладает ясным самосознанием, высочайшими духовными качествами. Мы должны стать примером, образцом, нормой... (выделено мной. — Ф.Р.)».

Следом выступил другой оратор — философ из Москвы В. Толстых. От этого деятеля в те годы буквально проходу не было: его статьи о необходимости слома командно-админист­ ративной системы печатались с частотой пулеметных очере­ дей почти во всех перестроечных газетах. По частоте публика­ ций философ сравнялся с другими тогдашними «прорабами» перестройки вроде экономистов А. Аганбегяна и Т. Заслав­ ской, публицистов О. Лациса и Ю. Черниченко.

Как и положено мудрому философу, Толстых произнес длинную речь — в два раза длиннее, чем была у предыду­ щего оратора. В основе ее лежал призыв ликвидировать мо­ нополию Госкино. Отмечу, что в идеале, конечно, киношные либералы спали и видели упразднение этого государствен­ ного органа, чтобы и производственные, и творческие дела решались в Союзе кинематографистов. Однако, понимая, что в 86-м эта идея еще выглядела утопической, они реши­ ли попытаться хотя бы сузить компетенцию Госкино, что­ бы в перспективе превратить его в чисто представительский орган, вроде Президиума Верховного Совета, который боль­ шой властью практически не обладал и только делал, что штамповал документы. Что касается появления философа на киношном съезде, то оно было неслучайным: таким обра­ зом либералы от кинематографа хотели создать видимость, что инициатива в этом вопросе исходит как бы не от них, а со стороны. Приведу отрывок из этой речи:

«Госкино было создано для того, чтобы руководить ки­ нематографом, в то время как студии руководят производ­ ством фильмов. Что же получилось на деле? Студии, хорошо или плохо, руководят картинами, то есть задумывают и про­ изводят их. А чем занимается Госкино как социальный ин­ ститут, как государственный орган? Оно, по сути дела, дуб­ лирует работу киностудий. Система как бы заранее пред­ полагает, что там, на студии, не очень опытные, не очень компетентные, не очень ответственные, не очень партий­ ные люди. Поэтому нужна еще и другая ступень, где более ответственные, более опытные, более компетентные работ­ ники предупредят заранее планируемые ошибки, просчеты, недостатки и т.п. Думаю, этому механизму, этому типу эко­ номики пришел конец, и конец ему положил XXVII съезд партии своими решениями...

Есть люди, которые хотели бы всего лишь модернизиро­ вать то, что себя изжило в корне. Существующий механизм административно-директивного управления кинематографом кое-кому выгоден и удобен — этот существенный момент ни в коем случае нельзя упускать из виду. Вопрос, с моей точки зрения, принципиальный. Перед нами экономический меха­ низм экстенсивного типа, экстенсивной экономики, рассчи­ танный на волевое, а не на научное руководство...» Эта речь неоднократно сопровождалась бурными апло­ дисментами, ясно указывающими на то, что оратор угодил в весьма доброжелательную для себя среду. Совсем иначе большинство собравшихся реагировало на выступление гла­ вы Госкино Филиппа Ермаша — его речь неоднократно за­ хлопывали и засвистывали, поскольку говорил оратор со­ вершенно не то, на что рассчитывало съездовское большин­ ство. Ермашу надо было пасть перед съездом на колени и посыпать голову пеплом, а он вдруг заявил: «Мы пока по­ крылись плесенью;

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.