WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 20 |

«Федор Раззаков Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне Раззаков Ф. И. Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне: Эксмо; ...»

-- [ Страница 5 ] --

В связи с этим инцидентом Вознесенский был вызван на заседание Союза писателей и подвергнут остракизму. Но это еще больше распалило поэта, чувствующего за собой мощ ную поддержку с Запада. После этого он родил на свет сразу два произведения: одно проза ическое (письмо в газету «Правда»), другое поэтическое (стихотворение «Стыд»). Ответом на это будет статья в «Литературной газете», где оба произведения будут осуждены. В ста тье, в частности, отмечалось: «…Буржуазная пропаганда использовала Вознесенского для очередных антисоветских выпадов. А. Вознесенский имел полную возможность ответить на выпады буржуазной пропаганды. Он этого не сделал… ЦРУ обожает вас».

Думаю, не надо объяснять, на чьей стороне в этом конфликте был Владимир Высоцкий.

Об этом говорят и строки, которые он написал в том же 67-м, пусть и не конкретно по поводу описанного выше события, но похожего по своей сути:

Подымайте руки, В урны суйте Бюллетени даже не читав, – Помереть от скуки!

Голосуйте, Только, чур, меня не приплюсуйте:

Я не разделяю ваш устав!

Итак, во многом именно этот скандал ускорил создание в структуре КГБ Идеологиче ского управления. Приказ о его создании появился на свет 17 июля, а основой стал отдел, который давно функционировал в составе 2-го главка (контрразведывательного). Началь ником управления стал бывший секретарь Ставропольского крайкома КПСС А. Кадашев Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» (видимо, в качестве его протеже выступил Михаил Суслов – не только главный «ставропо лец» в верхах, но и один из членов Политбюро, симпатизировавших «русской партии»). В состав управления вошли 7 отделов:

1-й – контрразведывательная работа на каналах культурного обмена, разработка ино странцев, работа по линии творческих союзов, научно-исследовательских институтов, учре ждений культуры и медицинских учреждений;

2-й – планирование и осуществление контрразведывательных мероприятий совместно с ПГУ (Первое управление) против центров идеологических диверсий империалистических государств, пресечение деятельности НТС, националистических и шовинистических эле ментов;

3-й – контрразведывательная работа на канале студенческого обмена, пресечение враж дебной деятельности студенческой молодежи и профессорско-преподавательского состава;

4-й – контрразведывательная работа в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов и против зарубежных религиозных центров.

Отметим, что представители «русской партии» предлагали создать в «пятке» отдел по борьбе с сионизмом, который был бы весьма полезен в свете недавней шестидневной арабо израильской войны и разрыва дипломатических отношений между СССР и Израилем, после довавшего 12 июня, однако к их мнению не прислушались. Сионистский отдел создадут только летом 73-го после очередной арабо-израильской войны, то есть упущено будет целых шесть лет.

5-й – практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых анти общественных проявлений. Розыск авторов антисоветских анонимных документов, листо вок. Проверка сигналов по террору.

6-й – обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идео логической диверсии. Разработка мероприятий по перспективному планированию и инфор мационной работе.

7-я группа (на правах отдела) – координация работы управления с органами безопас ности социалистических стран.

На момент создания «пятки» в его центральном аппарате числился 201 сотрудник (в среднем – по 25 человек в каждом отделе). Если прибавить сюда около 800 человек в союз ных республиках, то получится – 1 тысяча сотрудников. Скажем прямо, не слишком много для почти 300-миллионной страны.

В числе подопечных 5-го управления окажется и наш герой – Владимир Высоцкий, которого шеф КГБ Юрий Андропов (кстати, сам пишущий стихи) весьма уважал, ценил и всячески опекал, имея на него большие виды. Какие? Об этом речь еще пойдет впереди. А пока досье Высоцкого из Московского управления КГБ перекочевало в 5-е управление, в 1-й отдел, надзирающий за творческой интеллигенцией. Туда же, судя по всему, попало и досье на Марину Влади (иностранку), что было весьма удобно для чекистов – «пасти» звездную чету одновременно. Эта «пастьба» велась и на МКФ, в том числе и через окружение Макса Леона, которое давно находилось под колпаком Лубянки.

Отметим, что тогда же из руководства КГБ были удалены и все те, кто имел непосред ственное отношение к появлению досье на Высоцкого: 18 октября был снят с должности начальник столичного КГБ Михаил Светличный (он не только расстался с должностью, но и был выведен из Коллегии КГБ), а 1 ноября дошла очередь и до С. Банникова: он был осво божден от обязанностей члена Коллегии и заместителя председателя КГБ (с поста началь ника контрразведывательного главка его сняли еще раньше – в конце июля).

Принято считать, что работу 5-го управления лично вел Ю. Андропов. Но это не совсем так: шеф КГБ, конечно же, был в курсе того, чем занималась «пятка», однако непосредствен ным куратором этого направления был его 1-й заместитель Семен Цвигун – большой спе Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» циалист по контрразведывательной работе (им он стал еще в войну, когда занимался парти занской деятельностью), а также близкий друг Брежнева. Цвигун симпатизировал «русской партии», на почве чего очень скоро киношные державники начнут экранизацию его книг о войне (эти фильмы будут сниматься в Первом объединении «Мосфильма», которое возгла влял Сергей Бондарчук).

И вновь вернемся к хронике событий июля 67-го.

Вернувшись в Москву из Одессы, Высоцкий побывал в гостях у своих коллег – актер ской четы в лице Владимира Ивашова и Светланы Светличной (с ней наш герой играл в «Стряпухе»), которые жили на 2-й Фрунзенской улице, в доме №7. В присутствии хозяев, а также жены Высоцкого Людмилы Абрамовой и приятелей Всеволода Абдулова и Николая Губенко нашим героем был дан домашний концерт.

20 июля Высоцкий присутствовал на закрытии Международного кинофестиваля. В последний день его работы для всех участников был устроен прощальный банкет в пресс баре. Вспоминает уже знакомый нам одноклассник нашего героя А. Свидерский:

«Когда заиграла музыка, Сергей Аполлинарьевич Герасимов пригласил Влади на танец. Я пошел с его женой Тамарой Федоровной Макаровой, и в это время появился Володя.

Он взял Марину, и они начали танцевать, и он ее уже не отпускал… А Лева Кочарян, я и все наши ребята, которые там были, мы их взяли в кольцо, потому что все прорывались к Марине танцевать. Но Володя до самого конца никому этого не позволил. Мне запомнилась его фраза, которую он тогда нам сказал: „Я буду не Высоцкий, если я на ней не женюсь“.

Так прямо и сказал…» Трудно поверить в то, что привыкшая к многочисленным знакам внимания со стороны мужчин, куда более эффектных, чем Владимир Высоцкий, французская знаменитость с ходу примет всерьез ухаживания внешне невзрачного советского актера. Вполне вероятно, что тогда ее просто занимало это откровенное признание в любви, это почти по-детски наивное ухаживание. По воспоминаниям того же Игоря Гневашева, Влади упрашивала своих москов ских знакомых: «Ребята, вы его уведите подальше от гостиницы, а то он возвращается и это… ломится в номер».

Да, без сомнения, встреча с Высоцким летом 67-го казалась для Марины Влади всего лишь забавным эпизодом и не предвещала (во всяком случае, для нее) в дальнейшем ничего серьезного и многообещающего. Как уже отмечалось, в те дни у французской кинозвезды было более сильное увлечение, чем актер из Москвы. В 1966 году, снимаясь в Румы нии во франко-румынском фильме «Мона, безымянная звезда» (режиссер Анри Кольни), Влади познакомилась и серьезно увлеклась молодым румынским актером Кристой Аврамом.

Именно с ним она и собиралась связать свою дальнейшую судьбу, о чем в КГБ, кстати, были прекрасно осведомлены. Как и о том, что при таком раскладе Влади могла «уплыть» пусть и в союзные, но все же чужие руки – к румынской госбезопасности «Секуритате».

Дело в том, что одной из самых активных восточноевропейских стран, как легально, так и нелегально «окучивавших» Францию, была именно Румыния. Связано это было с тем, что первая всегда была близка последней: недаром столицу Румынии город Бухарест назы вали «маленьким Парижем», многие румыны говорили по-французски, а румынская община Парижа была весьма многочисленна и влиятельна. Поэтому культурные связи двух стран развивались наиболее активно, в отличие от связей Франции с другими восточноевропей скими странами. Достаточно сказать, что в области кинематографии французы коопериро вались исключительно с румынами (в советском прокате эти фильмы пользовались большим успехом: например, дилогия про индейцев «Приключения на берегах Онтарио» и «Прерия»).

В итоге в одном из таких франко-румынских фильмов – той самой «Моне, безымян ной звезде» – и выпала честь сниматься Марине Влади. И наверняка ее роман с Аврамом был «под колпаком» у «Секуритате». Так что если бы он закончился свадьбой, то надзор Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» за французской звездой перешел бы в компетенцию румынской госбезопасности. Учитывая сложные отношения СССР и Румынии (а именно в этой стране КГБ не имел своих совет ников в недрах тамошних спецслужб), можно предположить, что такой расклад Лубянку не устраивал. Поэтому и была предпринята попытка не только ввести Влади в либеральную советскую тусовку, но и привязать ее к здешнему кинематографу. Причем руку к этому при ложил еще один маяковсковед – Сергей Юткевич.

Он давно «болел» Маяковским и на почве этой «болезни» снял о нем несколько доку ментально-публицистических картин (первая в начале 50-х, последняя – в конце 70-х).

Юткевич также входил в число знакомых Лили Брик и периодически захаживал в ее салон на Кутузовском проспекте. В мае 67-го он запустился на «Мосфильме» с очередным фильмом – «Сюжет для небольшого рассказа» об А. Чехове – и главную женскую роль (возлюблен ная писателя Лика Мизинова) хотел предложить кому-то из советских актрис. Но ни одна почему-то (!) не подошла. И тогда в июле того же года он предложил ее именно Марине Влади. И та согласилась, видимо, не догадываясь, какие планы строили в ее отношении советские спецслужбы.

А что же Высоцкий?

Он продолжает жить на два дома: то есть морочит головы двум женщинам – собствен ной жене и Татьяне Иваненко. Как вспоминает одна из них – Л. Абрамова: «Боялась ли я, что Володя ходит к женщинам? Нет, абсолютно. У меня и тени этой мысли не было. Боялась ли я, что он может уйти навсегда? Я этого начинала бояться, когда он возвращался. Вот тогда я боялась, что он сейчас скажет – „все“. А так – нет, страха не было…» Сразу после кинофестиваля Высоцкий снова улетает в Одессу на съемки «Интервен ции». Там с ним происходит неприятный инцидент, который, к счастью, не стал достоянием гласности, иначе Высоцкому это могло бы выйти боком. А случилось следующее.

Как-то после съемок Высоцкий в компании Левона Кочаряна, его жены Инны и Артура Макарова собрались на квартире подруги жены Кочаряна. Там же оказался и 24-летний бол гарский актер Стефан Данаилов, снимавшийся в те дни в советско-болгарском фильме «Пер вый курьер». И вот на той вечеринке, будучи в подпитии, Данаилов приказал Высоцкому:

«Пой!» Тот отказался. Тогда Данаилов вытащил из кармана пачку денег и швырнул ее в лицо Высоцкому. Сидевший ближе всех к Данаилову Кочарян немедленно взорвался и от всей души врезал по физиономии будущему заслуженному артисту Болгарии, будущему члену болгарской компартии и лауреату Димитровской премии. В результате вспыхнувшей в квар тире потасовки серьезно пострадал сам Данаилов, а также двухспальная тахта хозяев квар тиры.

Отдадим должное Данаилову, он не стал жаловаться «наверх», хотя наверняка мог бы. Но болгарский актер предпочел уладить это дело по-тихому, так сказать, по-мужски.

И к этому конфликту его участники больше не возвращались. А ссадины на лице Данаи лова быстро зажили, и через несколько лет советские кинозрители смогли убедиться в этом, лицезрея болгарского актера в многосерийном телевизионном сериале «На каждом киломе тре».

Вспоминает А. Иванова: «Володя в Одессе, в „Интервенции“, снимался немного. Я помню его только в нескольких сценах: „Марш интервентов“ – это когда французы вступают в город, а вся Одесса стоит на берегу и по-разному реагирует на это дело – тут и больше вики, и черносотенцы, и кадеты, и сионисты, и банкиры. И Володя с мадам Ксидиас – Оля Аросева ее здорово играла – и ее сыном, которого замечательно сыграл Золотухин. Помню, была страшная жара. Все мы работали в плавках, а бедные актеры маршировали или привет ственно кричали, будучи одеты по полной парадной форме. Володя снимался в пиджаке и в галстуке. Рядом с местом съемки, в кустах, администрация организовала для актеров что-то типа душа. Володя прибегал и окатывался водой после каждого дубля. И еще прикатили для Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» актеров бочку с квасом, многие просили пива, потому что-де квас жажду в жару не утоляет, но тут администрация нас не поддержала. Еще помню Володю на съемках в порту, он там был занят в сцене на корабле, где французы для своих солдат устроили публичный дом…» 25 июля Высоцкого утверждают на роль поручика Брусенцова. Причем его утвержде ние прошло с бо-о-ольшим скрипом. Особенно решительно против Высоцкого выступал его давний недоброжелатель – начальник актерского отдела «Мосфильма» Адольф Гуревич.

Как мы помним, их конфликт имел «алкогольную почву» (со стороны Высоцкого) и уходил своими корнями еще в первую половину 60-х, когда Высоцкий снимался в двух мосфиль мовских лентах: «На завтрашней улице» и «Стряпухе». В последней он вел себя особенно неподобающим образом – много пил и держал съемочную группу в сильном напряжении (особенно режиссера Эдмонда Кеосаяна). С тех пор мосфильмовское начальство зареклось приглашать актера в свои картины, и он снимался в основном на республиканских кино студиях. Однако в 67-м Евгений Карелов стал именно тем режиссером, кто решил вернуть Высоцкого на «Мосфильм». Естественно, Гуревич этому всячески противился. В итоге эту баталию он проиграл, поскольку в ней свое веское слово в пользу Высоцкого сказал не кто нибудь, а классик советского кинематографа, а также духовный лидер советской еврейской интеллигенции Михаил Ромм. Вот как эту историю описывал сам Высоцкий в письме своей жене Л. Абрамовой 9 августа:

«Гуревич кричал, что он пойдет к Баскакову и Романову (руководители кинематогра фии Союза), а Карелов предложил ему ходить везде вместе. Это все по поводу моего ста рого питья и „Стряпухи“ и Кеосаяна. Все решилось просто. Карелов поехал на дачу к боль ному Михаилу Ильичу Ромму, привез его, и тот во всеуслышание заявил, что Высоцкий-де его убеждает, после чего Гуревич мог пойти только в ж…, куда он и отправился незамедли тельно…» 31 июля Высоцкий дает концерт в столичном Центральном доме литераторов.

14 августа в Измаиле начались съемки фильма «Служили два товарища». Пока без Высоцкого, который снимается в «Интервенции», а в Измаил планирует приехать только во второй половине сентября.

26 августа В. Золотухин вывел в своем дневнике следующие строчки:

«Ночевал Высоцкий. Жаловался на судьбу:

– Куда деньги идут? Почему я должен вкалывать на дядю? Детей не вижу. Они меня не любят. Полчаса в неделю я на них смотрю, одного в угол поставлю, другому по затылку двину. Орут… Совершенно неправильное воспитание…» Да, судя по всему, Высоцкий с традиционной точки зрения был плохой отец. Однако могло ли быть иначе? Конечно, нет, если учитывать, что главным для любого мужчины в первую очередь является дело – его профессия. А к Высоцкому это относится особенно – без творчества он вообще не мыслил своего существования. Причем не просто творчества, а творчества всепоглощающего. Как верно писал П. Леонидов: «Володя мне говорил: „Песни у меня в крови, в душе, в мозгу, в мускулах. У меня в костях ломит, когда я долго не пою“.

Так что правильно: какие там дети?

28 августа Высоцкий уже снова в Одессе, где снимается в «Интервенции». После съе мок в тот же день заходит «на огонек» в Дом отдыха работников искусств, где режиссер Петр Тодоровский отмечает свое 42-летие. Послушаем последнего:

«Собрались Володя Высоцкий, очень знаменитые режиссеры Марлен Хуциев и Вла димир Венгеров, который, в частности, на „Ленфильме“ снял картину „Рабочий поселок“, где в главной роли снялся Олег Борисов. По-моему, еще была Кира Муратова, мы тогда жили в одном доме. Вообще пришло очень много людей, причем разные, были и оперные, и теа тральные люди, киношники… Было весело, очень даже весело, потому что лето, окна рас пахнуты. Володя Высоцкий поет, я ему подыгрываю. И вообще мы себя вели очень шумно, Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» дворничиха нас уже стала предупреждать, потому что был второй час ночи… Потом двор ничиха все-таки привела участкового, потому что все уже начали жаловаться. Зашел моло дой парень, младший лейтенант, такой строгий, приказал прекратить шум, хотел заставить нас замолчать, но увидел Володю, тут же „расплылся“ и говорит: „Разрешите мне тоже с вами посидеть, послушать Высоцкого?..“…» 31 августа состоялся сбор «Таганки» после летних каникул. Высоцкий явился в необычном виде – с усами. Из театра он уехал на такси в компании с Татьяной Иваненко.

1 сентября Высоцкий участвовал в репетиции «Пугачева». На следующий день «Таганка» открыла сезон – был показан спектакль «Десять дней, которые потрясли мир».

Керенского играл Николай Губенко, а Высоцкий – матроса. Все с теми же усами.

3 сентября наш герой явился в театр… уже без усов. Это было странно, поскольку в «Интервенции» он играл роль человека именно усатого. Но, видимо, накладные усы ему подходили больше. Вечером того же дня он улетел в Одессу, именно на съемки «Интервен ции».

4 сентября Высоцкий стал одним из инициаторов проведения дня рождения освети теля «Интервенции» Антонины Ивановой. Эту женщину все в группе любили за ее добрый нрав и поразительную работоспособность. Поэтому и было решено сделать ей подарок – накрыть для нее стол в ресторане гостиницы «Красная». Когда именинница туда пришла, она чуть не задохнулась от восторга. На торжестве, помимо Высоцкого, также присутство вали: режиссер Геннадий Полока, оператор Евгений Мезенцев, актер Ефим Копелян и др.

8 сентября Высоцкий приехал в Москву, чтобы попытать счастья еще в одном мос фильмовском кинопроекте – фильме Георгия Натансона «Наташа» (в прокате – «Еще раз про любовь»). Высоцкому предложили пройти пробы на главную мужскую роль – молодого уче ного-физика, имевшего редкое имя Электрон и вполне распространенную фамилию Евдоки мов. Эта проба состоялась в 19.00 – 24.00 в 12-м павильоне «Мосфильма». Высоцкому поды грывала исполнительница главной женской роли Татьяна Доронина. Однако ничего путного из пробы Высоцкого не получится. По словам Натансона: «Нами было отснято несколько больших фрагментов, которые потом украли. Помню, Володя просил пошить ему башмаки на высоком каблуке, потому что был ниже Дорониной. Когда мы с Эдвардом Радзинским (автор сценария) и Татьяной просмотрели отснятый материал, стало ясно, что нужно искать другого актера. Высоцкий со своим бешеным темпераментом „рвался“ из кадра на волю…» 13 сентября Высоцкий снова был в Ленинграде. В тот же день худсовет «Мосфильма» утвердил исполнителей главных ролей в картину «Наташа» («Еще раз про любовь»). Наташу выпало играть Татьяне Дорониной, а Электрона – Александру Лазареву.

14 сентября Высоцкий вернулся в Москву и вечером (18.30) вышел на сцену театра в ролях Гитлера и Чаплина в «Павших и живых».

16 сентября он играл Галилея в «Жизни Галилея».

19 сентября Высоцкий вышел на сцену «Таганки» в ночных «Антимирах». А утром следующего дня улетел на съемки фильма «Служили два товарища». Причем отправился туда не один, а вместе со своим коллегой по театру Вениамином Смеховым, для которого это была первая роль в кино (уговорил его сниматься именно Высоцкий). Вспоминает В.

Смехов:

«Полет в Одессу – и мы обсуждаем общие дела в театре, пересадка, переезд в Измаил, и я сетую на то, что не знаю совсем Одессы. По дороге к съемочному городку – советы, подсказки, уговоры не теряться, хотя я вроде и так не теряюсь. Но он (Высоцкий) что-то чувствовал такое, в чем я и себе не признавался. В театре – опыт, роли, все знакомо, а тут – явный риск проявиться щенком, зеленым юнцом, осрамиться, и перед кем – перед „киношни ками“… Гм… Доехали. Володя стремительно вводит в чужой мир, на ходу рассыпая подарки „положительных эмоций“… Знакомит с группой, и о каждом – коротко, с юмором и с неж Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ностью. Оператор – чудо, ассистенты – милые ребята, звуковики – мастера и люди что надо и т. д.

Гостиница-«поплавок» на Дунае – блеск, закачаешься. Входим в номер, я ахаю и качаюсь. За окном – леса, Дунай, румынские рыбаки на дальнем берегу. Быстро ужинать.

Погляди, ты такую ряженку ел в жизни? Ложку ставит в центре чашки, ложка стоит, не дышит. Я в восторге. Володя кивает, подтверждая глазами: я, мол, предупреждал тебя, какая это прелесть – кино. Бежим дальше. Вечер. Воздух. Воля. Спуск к реке. Гигантские марши массовки. Войска на берегу. Ракеты, всполохи света, лошадиные всхлипы, плеск волны. Раз ворот неведомых событий, Гражданская война, белые у Сиваша. На взгорье у камеры белеет кепка главного человека, Евгения Карелова. Они перекинутся двумя словами с оператором, со вторым режиссером, и вот результат: на все побережье, на весь мир, как мне кажется, громыхает усиленный мегафоном голос ассистента Славы Березко. По его команде – тысячи людей, движений, звуков – все меняется, послушно готовится к новой задаче. Когда Высоц кий успел подговорить Карелова? Я только-только начал остывать, уходить в тоскливую думу о напрасной поездке, о чужих заботах – и вдруг… Слава передает, я вижу, мегафон главному, и на весь мир, на страх врагам и очень звонко-весело раздалось: «В честь прибы тия на съемки фильма „Служили два товарища“ знаменитых артистов московского Театра на Таганке такого-то и такого-то – салют!» Грянули залпы, грянуло «ура!», и пребольно ущипнул меня знаменитый артист с «Таганки»: мол, радуйся, дурачок, здесь хорошо, весело и все свои.

Дальше – вечер у Карелова, разбор завтрашней съемки, ночь бесед о кино и о поэзии… Володя встает в 5 утра. Спускается вниз. Помощник режиссера отговаривает, вчера отговаривали всей группой… На месте съемок уже не говорит, а кричит раздраженно Каре лов: зачем рано встал, зачем приехал, это же такой дальний план, зритель тебя и в телескоп не разглядит… Володя переодевается, не гримируется, естественно, и – на коня. Три часа скачек, съемок, пересъемок того крохотного кадра, где его и мой герои появляются верхом – очень далеко, на горизонте…» (Снимали эпизод, где Брусенцов и Краузе, после выстрела в красноармейца Некрасова, пытаются ускакать на лошадях. – Ф. Р.) На следующий день, 21 сентября, был снят эпизод «в овраге»: Брусенцов отнимает у Краузе винтовку и посылает последний патрон в спину красноармейцу Некрасову. Вечером того же дня Высоцкий и Смехов покинули съемочную группу.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ «ДОЛГО ТРОЯ В ПОЛОЖЕНЬЕ ОСАДНОМ…» Пока Высоцкий на съемочной площадке расправлялся с красноармейцами, в кремлев ских верхах продолжался разгром «заговора комсомольцев». 29 сентября на Пленуме ЦК КПСС состоялось решающее сражение между шелепинцами и брежневцами. Много позже Александр Яковлев (будущий главный идеолог горбачевской «перестройки»), которого пер вые относили к своим единомышленникам, так описал события тех дней:

«Вскоре состоялся Пленум ЦК. Со своим заведующим Степаковым (речь идет о руко водителе Отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС. – Ф. Р.) я шел пешком со Старой пло щади в Кремль. В ходе разговора он буркнул: «Имей в виду, сегодня будет бой. С Сусловым пора кончать. Леонид Ильич согласен». (Отметим, что, по плану заговорщиков, нападение на Суслова должно было стать сигналом к тому, чтобы сместить самого Брежнева. – Ф. Р.) … В кулуарах, еще до начала Пленума, ко мне подошел Николай Егорычев – первый секре тарь горкома КПСС – и сказал: «Сегодня буду резко говорить о военных, которых опекает Брежнев».

Я сидел и переживал за Егорычева, ждал речей в его поддержку, но их не последовало.

Его предали. Наутро выступил Брежнев. Кто-то сумел за одну ночь подготовить ему речь, достаточно напористую…» Позже выяснится, что эту речь ему подоготовили деятели из «русской партии», кото рые в этом противостоянии решили выбрать сторону Брежнева. Причем их тогда не сильно смутило то, что они всегда ставили генсеку в вину его жену – еврейку (та же история была и с Сусловым). Короче, между двумя славянами они выбрали того, кто в какой-то мере сим патизировал евреям. Много позже они разочаруются в своем выборе, но будет уже слишком поздно.

На том Пленуме Александр Шелепин был лишен должности секретаря ЦК и назначен руководить советскими профсоюзами. Правда, Брежнев не стал выводить его из Политбюро, что объяснялось не какой-то особенной любовью генсека к Шелепину, а чисто тактическими мотивами: Брежнев не хотел, чтобы либералы-евреи, ненавидевшие Шелепина еще за «дело Пастернака» (именно он тогда был шефом КГБ), торжествовали полную победу. Да и не глупец он был, чтобы добровольно рубить под собой «державный» сук, зная, что в этой среде у Шелепина было много сторонников. Это называлось «и нашим, и вашим».

Между тем ближайших сподвижников Шелепина, которые участвовали в заговоре, Брежнев от власти постепенно отстранил. В том же 67-м был отправлен на пенсию Н. Его рычев, а спустя несколько месяцев лишился поста один из ведущих лидеров «русской пар тии» из молодых – 1-й секретарь ЦК ВЛКСМ Сергей Павлов (его Шелепин собирался, приди он к власти, поставить вместо Андропова руководить КГБ), которого назначили председате лем Комитета по физической культуре и спорту.

Таким образом Брежнев совершил роковую ошибку, которая стала прологом к буду щему развалу СССР. Ведь советская власть была наполовину еврейской, и, когда эта поло вина стала скатываться к антисоветским позициям, разбираться с ней надо было радикально, что, судя по всему, и собирались сделать шелепинцы (пойти по пути тех же поляков). Но Брежнев испугался этого радикализма, решив попросту законсервировать ситуацию и лишь иногда приподнимать крышку котла, дабы выпускать пар. В итоге спустя два десятилетия эту крышку попросту сорвет от давления, а затем разнесет в пух и прах и сам «котел». При чем застрельщиком в этом процессе будет именно еврейская элита. Как напишет чуть позже один из идеологов «русской партии»:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» «Исторически евреи были душой советской власти. Лишь среди евреев встречался тип фанатика коммунизма. Русские давали тип фанатика – патриота советской государственно сти (как правило, „сталиниста“), а собственно коммунизма – нет. Русские по-настоящему сущности коммунизма так и не поняли, и не приняли. По-видимому, основная причина идео логического и социального „застоя“, поразившего Советский Союз в 70-е годы, это отход еврейства от активного «социалистического строительства»…» Однако до «застоя» еще несколько лет, а пока осенью 67-го страна готовится с боль шим размахом отметить славный юбилей – 50-летие Великой Октябрьской социалистиче ской революции (7 ноября). Средства массовой информации были буквально переполнены материалами на эту тему, которые наглядно демонстрировали тот путь, который прошло пер вое в мире государство рабочих и крестьян. Путь этот был впечатляющим и вместил в себя события поистине планетарного масштаба. Тут были: коллективизация и индустриализа ция, которые в кратчайшие сроки (за десятилетие) сделали из отсталой страны мировую державу, и победа в самой страшной из войн, которые когда-либо переживала планета, и быстрое восстановление разрушенного этой же войной хозяйства, и прорыв в космос и т.

д. и т. п. За эти годы были построены тысячи новых городов и поселков, введены в строй сотни заводов, а прирост населения составил почти 80 миллионов человек. Произведенный национальный доход за эти годы увеличился более чем в 60 раз, продукция промышленно сти – в 160 раз. По объему промышленной продукции СССР занимал 1-е место в Европе и 2-е в мире (после США), на его долю приходилась пятая часть мирового промышленного производства. Короче, если перечислять все достижения Советского Союза, достигнутые за 50 лет советской власти, на это уйдет не одна страница текста.

Между тем имелись у системы и серьезные проблемы, которые по сути являлись бомбой замедленного действия, подложенной под все перечисленные достижения. Этот «фугас», как мы помним, начал закладываться еще в хрущевские годы, когда было провоз глашено общенародное государство (вместо диктатуры пролетариата), мирное существова ние с Западом и разрыв с Китаем, взят курс на капитализацию советской экономики. Все эти процессы запустили механизм, посредством которого новая буржуазия (бюрократия) начала захват государственной власти, чтобы потом устранить социализм и заменить его государственно-монополистическим капитализмом нового типа. Последний отличался от государственного монополизма любой западной империалистической державы и был осно ван главным образом не на частном капитализме, а на совокупном капитализме правящей бюрократии, поскольку в СССР новый буржуазный госаппарат контролировал не просто некоторые ключевые позиции в экономике, но и почти всю экономическую жизнь. Факти чески именно тогда «рыба начала гнить с головы».

Смещение Хрущева и приход к власти Брежнева давали шанс на радикальное изме нение ситуации, но этот шанс использован не был – почти все осталось на своих местах.

Заговор Шелепина, случившийся три года спустя, возник именно потому, что определенная часть элиты реально почувствовала, что если сейчас не начать разминировать «фугас», то очень скоро он рванет так, что от страны ничего не останется. Но эта часть элиты оказалась в меньшинстве и в итоге потерпела поражение.

Именно в эти самые дни кануна 50-летия Великого Октября из-под пера Высоцкого появляется целый ряд весьма знаменательных песен. Наиболее известная – «Спасите наши души». Как мы помним, речь там шла о подводниках, хотя на самом деле это была всего лишь метафора – на самом деле под подводниками Высоцкий имел в виду в большей сте пени либеральную советскую интеллигенцию (в меньшей степени рядовых граждан), кото рая именно «задыхалась». Как пишут публицисты С. Валянский и Д. Калюжный:

«Не было ничего похожего на массовое недовольство советским строем, отрицания его сути. Но людей начал грызть червь сомнения. Не рабочие и не колхозники, а интеллигенты Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» из элиты заговорили „на кухнях“ о необходимости перемен, осуждая все советское… В кру гах интеллигенции нарастало отчуждение от государства и ощущение, что жизнь устроена неправильно. Тем самым государство лишалось своей важнейшей опоры – согласия…» Спасите наши души!

Мы бредим от удушья… От чего же задыхались либералы? В первую очередь от того, что была свернута хру щевская «оттепель», которая приоткрыла идеологические шлюзы в нужном для них напра влении – антисталинском. Тогда практически все время правления Сталина было объявлено преступным, что позволяло либералам начать фактическую ревизию советской истории того периода, чтобы, написав свою историю (не менее мифологизированную), прийти к власти и ускорить ту перестройку, которую Михаил Горбачев осуществит в конце 80-х. Но брежневцы этот процесс остановили, однако вспять повернуть так и не решились, удовлетворившись консервацией проблемы.

Приди к власти Шелепин и Ко, думается, все вышло бы совершенно иначе. Поскольку все они считались сталинистами, вполне вероятно, они пошли бы ва-банк в противостоянии с либералами – то есть начали бы творить ту историю, которая позволяла оттеснить послед них от власти путем удаления их от занимаемых постов, а также идеологической дискреди тации. Значит, наверняка был бы поднят на поверхность и «еврейский вопрос», поскольку а) за спиной шелепинцев стояла «русская партия», и б) международная ситуация была на их стороне после того, как в июне 67-го Израиль начал войну против союзников СССР на Ближнем Востоке.

Конечно, этот конфронтационный путь таил в себе массу опасностей, однако он был единственной возможностью радикально переломить ситуацию и хотя бы попытаться за уши вытянуть страну из той пропасти, куда она сползала. Конфронтация дала бы той же элите (а затем и народу) шанс мобилизоваться (а русский человек в таком состоянии способен творить настоящие чудеса) и начать отсчет страны с новой траектории – антилиберальной.

Случись подобное, и оживились бы все общественные институты, в том числе и идеология.

Но вместо этого она в годы «застоя» была погружена в спячку, что было только на руку либералам, которые подспудно накапливали силы для решительного штурма.

В этом же протестном ряду стоит и другая тогдашняя песня Высоцкого – «Моя цыган ская». Однако к цыганам имела отношение лишь ее музыка («Эх, раз, да еще раз!..»), а текст был привязан к современной действительности, но закамуфлирован под русскую старину (с кабаками, церквями, бабами-ягами, штофом и т. д.). Но люди умные (а таковых среди слу шателей Высоцкого было немало) все прекрасно поняли:

…Где-то кони пляшут в такт, Нехотя и плавно.

Вдоль дороги все не так, А в конце – подавно.

И ни церковь, ни кабак – Ничего не свято!

Нет, ребята, все не так!

Все не так, ребята… Не менее известными произведениями Высоцкого того периода (кануна 50-летия Вели кого Октября) стали две его песни, которые можно смело отнести к разряду провидческих – в них он буквально предсказал будущий развал СССР. То есть в тот момент, когда вся Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» страна отмечала славный юбилей и рапортовала кремлевскому руководству о достигнутых успехах (а они на самом деле были большими), Высоцкий вдруг усомнился в счастливом конце этого грандиозного строительства. И написал две песни: «О вещей Кассандре» и «О вещем Олеге» (заметим, обе – в одну ночь!). В них по сути был вынесен пророческий вер дикт стране-юбиляру. Начнем с первой, которая начиналась так:

Долго Троя в положении осадном Оставалась неприступною твердыней, Но троянцы не поверили Кассандре, – Троя, может быть, стояла б и поныне… Под Троей у Высоцкого угадывается Советский Союз, который на тот момент и в самом деле находился в осадном положении и большинству людей казался неприступной тверды ней. Что случилось дальше, мы хорошо знаем. Другой вопрос: кого именно поэт имел в виду под Кассандрой? Может быть, своих единомышленников либералов, которые преду преждали брежневское руководство о том, что если оно не откажется от «заморозков» и не вернет «оттепель», то это грозит стране большой бедой? Однако парадокс в том, что бреж неские «заморозки» именно оттянули распад СССР как минимум на двадцать лет. Спасти страну, как уже говорилось, мог только радикальный поворот к державному курсу и реши тельное размежевание с либералами. То есть пролетарское крыло бюрократического аппа рата должно было наконец одолеть мелкобуржуазное. Но сделать это брежневское руко водство не захотело, поскольку слишком сильно приросло к либеральному лагерю. То есть идеология буржуа оказалась сильнее идеологии пролетария.

Как известно, древняя Троя пала в результате собственной доверчивости: ее защитники затащили в город огромного деревянного коня, оставленного греками, не подозревая, что в чреве этого «подарка» притаились враги. В СССР таким «троянским конем» оказажется проект либералов – пресловутая «разрядка». А ведь еще в начале 60-х ряд западноевропей ских коммунистов предупреждали советских руководителей (как некогда Кассандра троян цев), чем может кончиться их заигрывание с Западом. Но в Кремле не придали значения этим предупреждениям. И в итоге повторили судьбу Трои, затеяв сначала «разрядку», а потом и «перестройку». Под либеральным соусом последней Михаил Горбачев, к вящей радости своих ставленников, развалил великую страну, а миллионы ее жителей обрек на неисчисли мые страдания. Фактически с этим народом поступили также, как и с троянской Кассандрой в песне Высоцкого:

Конец простой – хоть не обычный, но досадный:

Какой-то грек нашел Кассандрину обитель, – И начал пользоваться ей не как Кассандрой, А как простой и ненасытный победитель.

В «Песне о вещем Олеге» обыгрывается та же история: некий волхв предупреждает князя Олега, что он примет смерть от коня своего, но тот не верит этим словам, и в резуль тате пророчество сбывается. И опять мы видим аналогию с тем, что произошло с СССР в ту же горбачевскую перестройку. Деятели из державного лагеря били во все колокола, пыта ясь обратить внимание общества, что перестройка «идет не в ту степь» (например, писа тель-державник Юрий Бондарев заявит об этом с трибуны 19-й партконференции), однако их никто не послушал. В результате Советский Союз принял смерть от «коня своего» – от КПСС.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» …Каждый волхвов покарать норовит, – А нет бы – послушаться, правда?

Олег бы послушал – еще один щит Прибил бы к вратам Цареграда.

Волхвы-то сказали с того и с сего, Что примет он смерть от коня своего!

30 сентября шеф «Таганки» Юрий Любимов справлял юбилей – 50 лет. По этому слу чаю в театре был устроен большой сабантуй, где каждый из актеров посчитал за честь ска зать какую-нибудь оригинальную здравицу в честь юбиляра. Любимов был растроган до слез. Больше всего его сердце растопили здравицы Высоцкого и Золотухина, за что они были удостоены особой чести – юбиляр пригласил их к себе домой на продолжение вечеринки в избранном кругу.

1 октября Высоцкий побывал еще на одном дне рождения – в театре «Современник», где отмечалось 40-летие его создателя, режиссера Олега Ефремова.

Два дня спустя Высоцкий был уже в Ленинграде, где дал концерт в хорошо ему знако мом месте – в ДК пищевиков «Восток». Вернувшись в Москву, он выступил в МФТИ, что в городе Долгопрудный, а также в столичном НИИДАРе на 1-й улице Бухвостова (почтовый ящик 6748).

5 октября Высоцкий участвует в пересъемке эпизода «казарма» в фильме «Интервен ция» на «Ленфильме».

С началом сезона на «Таганке» Высоцкий занят в нескольких спектаклях, а также репе тирует Хлопушу в «Пугачеве». И еще успевает съездить в Ленинград, чтобы участвовать в павильонных съемках «Интервенции».

Кстати, о последнем. Съемки фильма идут со скрипом, поскольку группа катастро фически отстает от первоначального плана. Из-за этого грянул первый скандал: 30 октя бря режиссеру-постановщику Геннадию Полоке был объявлен выговор за отставание на полезных метров. Но этот скандал еще только цветочки по сравнению с тем, что произойдет дальше, когда Полоку обвинят в идеологических просчетах и спрячут фильм подальше от людских глаз. Но об этом чуть ниже.

В том же октябре фирма грамзаписи «Мелодия» выпускает в свет первую грам пластинку Владимира Высоцкого (гибкую) «Песни из кинофильма „Вертикаль“. На ней было представлено четыре песни: „Песня о друге“, „Вершина“, „В суету городов“, „Мер цал закат“. Вполне благонадежные песни, однако сам факт появления пластинки Высоц кого, который к тому времени многими стал восприниматься как исполнитель антисоветских песен (за их тайный подтекст), вызвал неудовольствие. Например, известный поэт Евгений Долматовский во время художественного совета, который утверждал выход этой пластинки, заявил следующее:

«Любовь к Высоцкому – неприятие советской власти. Нельзя заблуждаться: в его руках не гитара, а нечто страшное. И его мини-пластинка – бомба, подложенная под нас с вами.

И если мы не станем минерами, через двадцать лет наши песни окажутся на помойке. И не только песни…» Как в воду глядел именитый поэт. Ровно через двадцать лет в стране будет буше вать горбачевская перестройка, приход которой в немалой степени приближал и Владимир Высоцкий. Не случайно его имя тогда будет поднято на щит либеральными перестройщи ками. Что было потом, мы знаем: СССР был благополучно развален. И песни Е. Долма товского (как и большинства других советских поэтов и композиторов), а также почти все советские ценности (как материальные, так и духовные) будут фактически выброшены на помойку. Итак, осень 1967 года.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Сразу после ноябрьских праздников Высоцкий вновь отправился в Ленинград – смо треть черновой материал «Интервенции». Вернулся 11-го в мрачном расположении духа.

Как пишет В. Золотухин: «Чем-то расстроен, неразговорчив, даже злой. Грешным делом подумал: может быть, завидует моему материалу и огорчен своим…» 17 ноября состоялась премьера «Пугачева» по поэме С. Есенина. Несмотря на то что спектакль был приурочен к 50-летию Великой Октябрьской революции, подарком он был своеобразным – с подтекстом. В нем Юрий Любимов (и автор инсценировки Николай Эрдман) как бы предупреждали действующую власть, что народные бунты типа пугачев ского являются не только историческим артефактом, но вполне могут произойти и сегодня, если власть не изменит некоторых своих взглядов на текущий политический процесс (есте ственно, взгляды эти должны были меняться в пользу либеральной интеллигенции).

Самое интересное, но есенинская поэма, рожденная на свет в 1921 году, тоже содер жала в себе подтекст, созвучный временам ее появления на свет. Некоторые критики даже называли ее антисоветской, хотя на самом деле это было не так. В ней автор восставал не столько против советской власти, сколько против «жидовствующих комиссаров», которые жестоко подавили и мятеж в Кронштадте, и антоновский крестьянский мятеж. Полвека спу стя либеральная «Таганка» повернула острие своего спектакля уже в обратную сторону: их постановка разоблачала не «жидовствующих комиссаров» во власти, а «русскую партию», которая стояла на охранительных позициях и билась за то, чтобы прогрессисты-либералы не расшатывали основы советской идеологии. Как напишет уже в наши дни С. Куняев:

«Когда в 1967 году Юрий Любимов принимался за постановку «Пугачева», неудача спектакля была как бы запрограммирована изначально. Считающий себя последователем Мейерхольда (первым постановщиком «Пугачева» должен был стать именно этот режис сер, но он в итоге от этой идеи отказался. – Ф. Р.), режиссер подошел к трагедии во всеору жии с явным намерением воплотить не осуществившийся более полувека назад замысел.

Но, возможно, его не постигла бы столь серьезная творческая катастрофа, если бы главным консультантом и автором сценической редакции не был приглашен постаревший Николай Робертович Эрдман, бывший имажинист и постановщик пьес для Мейерхольда, «расцветив ший» трагедию пошлейшими сценами с императрицей Екатериной – в стиле воинствующих «антимонархистов» литературно-театральной Москвы 1920-х годов…» Высоцкий играл в «Пугачеве» роль Хлопуши, и это была не самая большая роль – она уместилась примерно в сорок строк фраз-обрывков (вторым исполнителем роли был Нико лай Губенко). Хлопуша был беглым каторжником, который рвался к мужицкому царю, чтобы вступить в его войско. Роль эта перекликалась с тем статусом, который тогда уже приме ряла на Высоцкого либеральная интеллигенция, – защитника простого народа и глашатая его чаяний. Вот почему, несмотря на то что роль у нашего героя умещалась всего в сорок стихотворных строк, она получилась одной из самых мощных. Как пишет В. Смехов:

«Главное в этом спектакле (едва ли не самом мощном по всем элементам) – это роль Хлопуши. Нет ни у кого на эту тему ничего, кроме пересказов и легенд. А у меня право увидеть все тринадцать ролей Высоцкого и, поставив высокие оценки за высоцких героев, наивысшим баллом наградить Хлопушу – идеальное воплощение по всем законам и „пси хологического“, и „карнавального“ театров…» Об этом же слова другого критика – А. Гершковича:

«Спектакль шел, конечно, по партитуре режиссера Любимова, но идеальным и зримым дирижером актерского ансамбля оказался некто иной, как Хлопуша – Высоцкий. Казалось, ему одному подчинялся ритм и специфический звуковой образ постановки… Высоцкий был не только простым исполнителем, но в известной мере и одним из соавторов есенин ского спектакля. Ряд прозаических связок-текстов принадлежал в нем драматургу Н. Р. Эрд ману, Высоцкому же Любимов поручает написание нескольких стихотворных интермедий, Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» которые по замыслу постановщика должны были связать отдельные части поэмы, не пред назначавшиеся, собственно, для сцены. Интермедии Высоцкого интересны уже тем, что погружают нас в „низкую“, скоморошью стихию поэмы, по-своему усиливая в спектакле народный фон пугачевского бунта, его „бессмысленность“ и „жестокость“…» 21 и 24 ноября Высоцкий играет в «Пугачеве». Сразу после последнего спектакля он улетает в Измаил на съемки «Служили два товарища». 25 ноября он снимается в эпизоде «Турецкий вал»: Брусенцов командует орудийным расчетом во время атаки красноармейцев.

После чего вызывает к себе из Москвы Вениамина Смехова. Зачем? В прошлый приезд на съемки тот жаловался, что совершенно не знает Одессы, и Высоцкий решил стать для друга гидом. А чтобы тот ни о чем не догадался, сообщил ему, что его приезд необходим для пере съемок эпизода, снятого еще в сентябре – «в овраге». Вспоминает В. Смехов:

«Я получаю телеграмму от директора картины – все официально. С трудом выискиваю два свободных дня, кляну себя за мягкотелость, а кино – за вечные фокусы;

лечу, конечно, без настроения. Среди встречающих в Одессе – ни одного мосфильмовца. Стоит и качается с пяток на носки Володя. Глаза – плутовские. Сообщает: никаких съемок, никакого Измаила, два дня гуляем по Одессе. Понятно, меня недолго хватило на возмущение… Володя показывал город, который всю жизнь любил, и мне казалось, что он его сам выдумал… и про сетку проспектов, и про пляжи, и про платаны, и про Пушкина на буль варе, и про Ришелье. Мы ночевали в «Куряже», общежитии киностудии на Пролетарском проспекте. Я за два дня, кажется, узнал и полюбил тысяч двадцать друзей Высоцкого. Сижу зрителем на его концерте в проектном институте. Сижу на прощальном ужине, где Володя – абсолютно не пьющий тамада и внимательный хозяин. Да и весь двухдневный подарок – без единой натуги, без ощущения необычности, только помню острые взгляды в мою сторону, быстрая разведка: ты в восторге? Все в порядке?

Только одна неприятная деталь: посещение в Одессе некоего дома. Утро. Володя еле согласился на уговоры инженеров: мол, только позавтракаете, отведаете мамалыги, и все.

Избави бог, какие песни, какие магнитофоны! Только мамалыга, кофе и очень старая, ори гинальная квартира. И мы вошли в огромную залу старинного барского дома. На столе дымилась обещанная каша, по углам сидели незнакомцы, стояли гитары и магнитофоны «на взводе». Мы ели в полной тишине, прерываемой зубовным скрежетом Володи. Я дважды порывался увести его, не дать ход скандалу, уберечь его от нервов… Он твердо покачал голо вой: остаюсь. А незнакомцы нетерпеливо и холодно ждали. Их интересовал человек Высоц кий: это состоялся первый в моей жизни сеанс делячества коллекционеров.

Володя глядел широким взором – иногда он так долго застывал глазами – то ли сквозь стену куда-то, то ли внутрь себя глядел. И, не меняя странного выражения, протянул руку, туда вошла гитара, он склонился к ней, чтобы сговориться с ее струнами. Спел несколько песен, встал и вышел, не прощаясь. На улице нас догнал приглашатель, без смущения изви нился за то, что «так вышло». Володя уходил от него, не оборачиваясь на извинения. И я молчал, и он не комментировал. Володя поторопился к своим, раствориться в спокойном мужском товариществе, где он – человек и все – люди. А когда захочется – сам возьмет гитару и споет. По своему хотению.Что же было там, в холодном зале чужого дома? И почему он не ушел от несвободы, ведь так просто было уйти?

Сегодня мне кажется, что он видел гораздо дальше нас и жертвовал минутной горечью не для этих стяжателей-рвачей, а для тех, кто услышит его песни с магнитофонов потом, когда-нибудь потом…» Эти воспоминания – типичный пример мифологии, которая сложилась как вокруг Высоцкого, так и его театра – «Таганки». Да, коллекционеры-рвачи буквально рвали на части Высоцкого, пытаясь заманить его в свои сети, чтобы а) заполучить из первых рук его записи и б) чтобы потом ими торговать по бойкой цене. Однако такими же рвачами являлись и мно Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» гие представители «спокойного мужского товарищества» – того же «таганского братства», к примеру. Они тоже рвали Высоцкого на части, чтобы а) паразитировать на его славе и б) использовать в разного рода «выбиваниях» – кому квартиру, кому машину, кому еще что то. У этих либерал-воспоминателей ведь как принято: там, наверху, у политиков – грызня и склоки, а у нас внизу – товарищество, мужское братство. Хотя на самом деле – пауки в банке те еще. И события конца 80-х, когда именно «Таганка» – светоч либерального движения – явит миру такой раздрай и склоки, что у многих людей волосы дыбом встанут, наглядно под твердят, какое «братство» воспевал все эти годы Смехов и ему подобные мифологизаторы.

Осень 67-го продолжается… 27 ноября, после долгого перерыва, вновь возобновились репетиции спектакля «Живой», где у Высоцкого роль Мотякова.

28 ноября Высоцкий вновь отправился в Куйбышев с концертами. Но в отличие от майских гастролей на этот раз под его выступления выделена самая просторная площадка – многотысячный Дворец спорта. Однако Высоцкий, узнав об этом, категорически отказыва ется: дескать, перед такой большой аудиторией (а это 6 тысяч человек) он никогда еще не выступал. Тогда устроители гастролей идут на хитрость: сообщают, что концерты пройдут в залах поменьше. Высоцкий соглашается, не подозревая о подвохе. Сопровождали певца его родственник Павел Леонидов и куйбышевец Всеволод Ханчин. Последний вспоминает:

«Встретились с Высоцким после спектакля на „Таганке“. Он как был в одних холщовых штанах, так и поехал. Лишь куртку накинул да сумку с гитарой захватил. По дороге я учил его играть в карты. Резались в разные хулиганские игры: очко, буру. Учеником он оказался сообразительным: часто выигрывал…» П. Леонидов: «На перроне куйбышевского вокзала, несмотря на гнусную погоду, – столпотворение. Оказалось, что выйти из вагона нельзя. Нельзя, и все. Толпилась не только молодежь, толпились люди всех возрастов и, что удивительно, – масса пожилых женщин.

Уж они-то почему? После я понял, что это матери погибших на войне не мужей, а сыно вей, молодых мальчиков, помахавших мамам на прощанье, думавших, что едут немножко пострелять. Извините меня, пожалуйста, за банальные слова, но без них нельзя, я такой неподдельной, всенародной любви, как тогда в Куйбышеве, больше никогда не видел…» В. Ханчин: «Когда добрались до Куйбышева, Высоцкий увидел у Дворца спорта огром ную толпу. Нахмурился, кинулся смотреть зал. А там все шесть тысяч зрителей размести лись. Видим, он нервничает. Слышим, ругается. Но как-то мягко, беззлобно…» П. Леонидов: «Концерт мы начали с опозданием на двадцать минут… Толпа требовала включения наружной трансляции Володиного концерта. Дежурный по обкому сдуру запре тил, и в одну минуту среди мороза были разбиты все окна. Позвонили „первому“ за город, трансляцию включили, между первым и вторым концертами окна заколотили фанерой…» В. Ханчин: «После перерыва, в десятом часу вечера, начали второй концерт. Парал лельно киевское „Динамо“ играло в Кубке европейских чемпионов с поляками. Зрители из числа футбольных болельщиков сидели как на иголках. Из-за кулис мне сообщили, что наши повели 1:0. Подхожу к Высоцкому, говорю об этом. Он тогда объявил счет во всеуслышание.

Зал на новость отреагировал аплодисментами».

29 ноября, после концерта во Дворце спорта, Высоцкий дал домашний концерт у В.

Климова. В нем прозвучали песни, которые в официальных концертах певец обычно не исполнял: «Про плотника Иосифа», «Мао Цзедун – большой шалун», «От скушных шаба шей…», «Сижу ли я, пишу ли я…», «У нас вчера с позавчера…» и др.

В этом списке песен обратим внимание на одну – про Мао Цзедуна. Она стала послед ней в «китайском цикле» Высоцкого и была написана в привычной для него манере – с откро венной издевкой по адресу «великого кормчего», а также тех людей из ЦК КПК, кто его под Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» держивал. В песне их двое: молодая супруга Мао, бывшая актриса Цин Цзянь (которую, как пел Высоцкий, Мао «не прочь потискать»), и маршал Линь Бяо.

Мао и перечисленные люди входили в левую группировку, а их противники – в правую (тот же Ля Шаоци, который в песне Высоцкого тоже упоминается). Левые были готовы пойти на сотрудничество с СССР и включение Китая в международное разделение труда в рам ках социалистического лагеря, а правые настаивали на противоположном курсе – на даль нейшую конфронтацию с СССР и сотрудничество с капиталистическими странами, чтобы получить от них кредиты и инвестиции. Однако в итоге внутрипартийного противоборства ни один из этих путей выбран не будет, после чего Китай пойдет по пути внешнеполитиче ской изоляции.

2 декабря Высоцкий вновь в Ленинграде, где на «Ленфильме» участвует в записи песни к фильму «Интервенция» («Песня Бродского»). Всего же им было написано к фильму четыре песни: помимо названой это были – «Песня Саньки», «Гром прогремел», «До нашей эры соблюдалось чувство меры».

13 декабря Высоцкий прилетает в Одессу на съемки фильма «Служили два товарища».

На следующий день он снимается в эпизоде «на палубе» с Романом Ткачуком. В тот же день улетает в Москву, а спустя сутки снова приезжает в Одессу для продолжения съемок. 16– 17 декабря Высоцкий снимается в эпизоде «в порту»: это там поручик Брусенцов пытается пройти на борт теплохода со своим конем Абреком, но коня не пускают. Брусенцов в послед ний раз целует четвероногого друга и взбегает по трапу на борт судна.

16 декабря Высоцкий подписывает письмо съемочной группы фильма «Интервен ция» (23 человека) на имя Леонида Брежнева. Это послание появилось после того, как руко водство Госкино обвинило фильм в серьезных иделогических просчетах и собралось при остановить его съемки. Отметим, что одновременно с этим был положен на «полку» другой фильм – «Комиссар» Александра Аскольдова. По сути это был первый советский фильм на еврейскую тему за последние 30 лет. Его запустили в производство два года назад еще на волне инерции от хрущевской «оттепели», рассчитывая, что сумеют довести его до широкого экрана. Его бы и довели, если бы не арабо-израильская война июня 67-го, после которой державники начали очередное наступление на либералов. В итоге «Комиссара» упрятали подальше от глаз людских, и туда же должна была отправиться и «Интервенция», которую также называли «еврейским фильмом» за ее авангардистские решения в духе приснопамят ной «мейерхольдовщины». Однако авторы картины, даже несмотря на печальную судьбу «Комиссара», не теряли надежды спасти свое детище и написали то самое коллективное письмо Брежневу. Приведу лишь несколько отрывков из него:

«Мы, артисты разных поколений, разных театров, объединенные работой по созданию фильма „Величие и падение дома Ксидиас“ (киностудия „Ленфильм“), убедительно просим Вашего личного вмешательства в определение судьбы нашей работы.

Над работой, в которую вложено огромное количество творческой энергии и государ ственнх средств, нависла серьезная опасность. По воле людей недальновидных могут све стись к нулю напряженные усилия большого количества творческих работников… Фильму предъявлен ряд обвинений, которые, на наш взгляд, являются тенденциоз ными и необоснованными. Главные и основные из них:

а) Революционные идеи дискредитируются гротесковой, буффонадной формой их подачи;

б) Революционные идеи показаны с развлекательных позиций обывателей.

С подобными обвинениями мы категорически согласиться не можем и полагаем тако вые для себя оскорбительными.

Мы считаем своим гражданским долгом советских артистов еще раз заявить, что пода вляющее большинство фильмов на революционно-историческую тему проваливаются в Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» прокате. Это происходит по причине их скучной, непривлекательной, стереотипной художе ственной формы.

Но авторы подобных произведений довольно успешно прикрываются щитом социали стического реализма, не подозревая, что во время непримиримой идеологической борьбы их «стандарты» работают на руку идеологическим врагам, нанося удар самому направлению социалистического реализма.

Как советским гражданам и художникам, нам больно видеть пустые залы, где демон стрируются фильмы, изображающие дорогие для всех нас события… Мы хотели, чтобы на наш фильм пришел массовый зритель, и мы решили возродить в своей работе принципы и приемы, рожденные революционным искусством первых лет Советской власти, которое само по себе уходило глубочайшими корнями в народные, бала ганные, площадные представления… Образы революционеров решены, в соответствии с гротесковым решением отрица тельных персонажей, в условно-романтическом ключе, а центральный образ большевика Воронова – в героико-романтическом плане… Леонид Ильич! Мы не утруждали бы Вас своим письмом, если бы не гордились резуль татами нашего труда, если бы не считали свое произведение гораздо полнее отвечающим художественным принципам Социалистического реализма, чем десятки унылых фильмов на революционно-историческую тему, не заинтересовавших широкого зрителя… В настоящий момент картина изуродована. И люди, малохудожественно образованные, глумятся над нашей работой.

Мы требуем восстановления авторского варианта. Мы просим Вас лично посмотреть фильм в этом варианте и, если это в Ваших силах и возможностях, принять для беседы неко торых членов нашего коллектива».

Время для письма было выбрано самое удачное – накануне Нового года, когда ген сек, как и все советские граждане, пребывал в предпраздничном расположении духа. Это сыграло свою роль – работу над фильмом разрешили продолжить. Но ничего хорошего из этого все равно не получится. Впрочем, не будем забегать вперед.

Продолжаются съемки фильма «Служили два товарища». 18 декабря на борту тепло хода снимали кульминацию – самоубийство Брусенцова. В шесть вечера Высоцкий самоле том покинул Одессу.

20 декабря Высоцкий с Золотухиным едут на «Красной стреле» в Ленинград. В днев нике Золотухина читаем: «Всю ночь в „Стреле“ болтали с Высоцким – ночь откровений, просветления, очищения.

– Любимов видит в Г. (Г. Полока) свои утраченные иллюзии. Он хотел так себя вести всю жизнь и не мог, потому что не имел на это права. Уважение силы. Он все время мечтал «переступить» и не мог, только мечтал. А Г., не мечтая, не думая, переступает и внушает уважение. Как хотелось Любимову быть таким! Психологический выверт – тут надо поду мать, не совсем вышло так, как думалось. Думалось лучше.

Чудно играть смерть. Высоцкому страшно, а мне смешно, оттого, что не знаю, не умею и пытаюсь представить, изобразить. Глупость какая-то…» В тот же день Высоцкий дает концерты в Физико-техническом институте имени А. Ф.

Иоффе и в ДК пищевиков «Восток».

Что касается съемок в «Интервенции», то там в те дни снимали финальные кадры:

Бродский схвачен и в тюремной камере досиживает последние часы перед казнью. Тюрьму снимали в 3-м павильоне «Ленфильма». В этом эпизоде Высоцкий и Юлия Бурыгина, играв шая соратницу Бродского по подполью, пели песню о «деревянных костюмах». Ее можно назвать «Песней о компромиссах», где Высоцкий размышлял на такую важную (для него в Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» том числе) тему, как компромисс с власть предержащими. Вывод им был сделан однознач ный: никаких компромиссов быть не может!

…Нам будут долго предлагать не прогадать:

«Ах, – скажут, – что вы! Вы еще не жили!

Вам надо только-только начинать!..» – Ну а потом предложат: или – или… И будут вежливы и ласковы настолько Предложат жизнь счастливую на блюде, – Но мы откажемся – и бьют они жестоко, – Люди! Люди! Люди!

Однако кино есть кино, а в реальной жизни Высоцкий судьбу Бродского не повторит и в своем выборе отнюдь не прогадает: когда ему судьба (а за ней стояли все те же власть предержащие, которые на протяжении долгих лет играли с Высоцким в «кошки-мышки») предложит «жизнь счастливую на блюде», он выберет именно ее в лице французской звезды Марины Влади. Поскольку в отношениях с ней решающую роль играла не только любовь, но и желание попробовать на вкус «сладкую жизнь» с теми самыми «пляжами, вернисажами, пароходами, скачками, раутами и вояжами», о которых он так проникновенно пел в «Песне Бродского».

Это вообще свойственно представителям мира искусства: жить далеко не так, как декларируется ими в творчестве. Взять того же Высоцкого. Он воспевал крепкую мужскую дружбу, но сам в течение жизни по разным причинам многих друзей от себя отвратил;

пел о верной любви, но сам всю жизнь верным одной-единственной женщине не был;

воспе вал героев с сильными характерами, но сам таким характером, увы, не обладал. Однако вер ные поклонники певца все эти грехи ему скопом прощают, аппелируя одним-единственным аргументом: дескать, не важно, каков был в жизни их кумир, главное – какими стали люди, слушая его песни. А люди, по их мнению, становились лучше. «Тогда почему мы в итоге оказались в таком дерьме?» – возразит некий скептик. И тоже, увы, окажется прав.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ «Я В ГЛУБОКОМ ПИКЕ…» Начало 1968 года Высоцкий встретил ударно: играл в спектаклях, снимался в кино.

Так, уже 1 января он участвовал в утреннем спектакле «Антимиры». О том, как ему, да и другим актерам, было тяжко играть этот спектакль, лучше не вспоминать.

3 января Высоцкий вышел на сцену родного театра в спектакле «Павшие и живые».

11–12 января, на «Мосфильме», Высоцкий работал на съемочной площадке фильма «Служили два товарища». В мосфильмовском павильоне №10, в декорации «гостиница „Париж“ в Севастополе», снимался эпизод, где Брусенцов, застрелив по ошибке своего при ятеля, молоденького адъютанта генерала Миронова Сережку Лукашевича (эту сцену снимут позже), беседует с врачом Сашенькой (Ия Саввина). В эти же два дня Высоцкий усиленно репетировал будущий эпизод – с конем Абреком. Конь попался покладистый, и больших трудностей в общении с ним у актера не возникало.

11 января появилась одна из первых больших публикаций о песенном творчестве Высоцкого, которая когда-либо до этого выходила на просторах необъятной советской страны. Статья называлась «Толпа послушна звонким фразам…» и по сути была первой попыткой разобраться в том феномене, который назывался «Владимир Высоцкий». Правда, подход к этому феномену был односторонний – в основном критический. Материал был опубликован во владивостокской газете «Ленинец» и принадлежал перу Владимира Попова.

Приведу лишь некоторые отрывки из этой обширной публикации:

«В последнее время на „длинной дистанции“ династии „трагических клоунов“ выде лился новый лидер – Владимир Высоцкий. Современный уровень развития техники магни тофонной записи позволил ему достичь такого уровня популярности, о котором даже и не мечтали ни Саша Черный, ни Игорь Северянин… В своих лучших песнях Высоцкому иногда удается, изложив довольно сложные про блемы предельно простым способом, достичь тонкой иронии над обывателем, издевки над стереотипами мышления. К сожалению, это получается у Высоцкого очень редко, значи тельно чаще он просто впадает в плоский примитивизм, усиливая его своей всеобщей сти левой эклектикой и дилетантизмом. («Если б водка была на одного», «Христос», «Зачем мне считаться шпаной» и др.) Некоторые его поклонники считают, что Высоцкому удается затронуть в душе чело века какие-то особые струны, которые до него никто не смог заставить зазвучать. Возможно, в этих словах есть доля правды. Но, с одной стороны, человеческая душа пока еще не сладкозвучная арфа, все струны которой поют высоко и благородно. А с другой стороны, популярность Высоцкого определяется тем, что сейчас наши поэты-песенники переживают известный кризис, а свято место массовой песни никогда не бывает пусто. Вспомним хотя бы печально знаменитые «Ландыши» и «Мишку» – они тоже претендовали на исключи тельную популярность, но с появлением действительно хороших песен канули в неизвест ность. Вернее всего, именно такая судьба ожидает и песни Высоцкого. Следует отметить, что некоторые песни коллег Высоцкого по жанру значительно интереснее и оригинальнее.

Это «Париж», «Клоун» Ю. Кукина, большинство песен Б. Окуджавы, некоторые песни Ю.

Кима и Ю. Визбора. Они намного интеллигентнее, тщательнее отделаны, и им обеспечена более долгая жизнь… Ведь всерьез, как поэзию, песен Высоцкого не принимает никто, даже самые яростные из его сторонников.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Его песни и не могут быть поэзией: все они убийственно однообразны. И однообразны не формой, а своим содержанием, внутренним наполнением.

И если они получили популярность, то остается только посочувствовать эстетическим вкусам аудитории, испытывающей восторг при исполнении песен Высоцкого…» Как мы знаем, автор заметки ошибется в своем прогнозе относительно будущей попу лярности Высоцкого – она не только не канет в неизвестность, но взлетит еще выше и намного опередит славу перечисленных выше бардов. Однако простим автору его неверный вывод, поскольку он не может знать о том факторе, который во многом будет способство вать взлету популярности Высоцкого. Корень его будет лежать в политической плоскости – в той консервации проблем, на которые пойдет высшее советское руководство из-за опасения расколоть элиту. В этой ситуации талант Высоцкого окажется наиболее востребован обще ством, которое станет жадно ловить любую нетривиальную мысль, да еще в гротескно-сати рической упаковке.

Думаю, если бы в 67-м к власти пришел Шелепин и К(, будущей консервации (пре словутого «застоя») не случилось бы. И судьба Высоцкого наверняка сложилась бы иначе.

Вполне вероятно, что в СССР он бы не задержался – его бы обязательно выдворили. А на чужбине той славы, что сопутствовала ему на родине, он бы уже не имел. Да и талант его, оторванный от корней (от русской культуры), обязательно бы померк, несмотря на все его старания избежать этого. Впрочем, это всего лишь предположение. А пока вернемся к хро нике событий начала 68-го.

19 января съемки фильма «Служили два товарища» с участием Высоцкого продолжи лись. В тот день в той же декорации сняли следующие сцены: приятель Брусенцова Сашка Лукашевич (Николай Бурляев) поднимается к нему в номер и, шутки ради, врывается туда с криком «Руки вверх!», держа в руках… зажигалку в форме пистолета;

Брусенцов выхваты вает из-под подушки револьвер и стреляет в приятеля;

Брусенцов беседует с Сашенькой.

Вечером того же дня Высоцкий дал концерт в МГУ, на химическом факультете. 21-го состоялся еще один его концерт – в столичном НИКФИ.

22 января съемки «Товарищей» продолжились. Сняли следующие эпизоды: Сашка Лукашевич идет по коридору гостиницы;

Брусенцов лежит в постели с девицей.

Вечером того же дня Высоцкий дал концерт для ЦКБ «Алмаз», который состоялся в клубе Высшей школы МВД СССР.

В первой половине дня 23 декабря в «Товарищах» снимали эпизод, где поручика Бру сенцова берут под домашний арест.

24 января Высоцкий съездил в Ленинград, где продолжалась работа над фильмом «Интервенция». В тот день на «Ленфильме» были отсняты крупные планы Высоцкого и Бурыгиной из эпизода «в тюрьме».

25 января Высоцкому исполнилось 30 лет, и по этому случаю в Театре на Таганке был устроен роскошный междусобойчик (после спектакля «Добрый человек из Сезуана»), на который собралась чуть ли не вся труппа. Это был показательный случай: таким образом труппа выказывала имениннику не только свое уважение, но и демонстрировала ему, как он необходим ей со своей славой певца-бунтаря. Хотя уже тогда было видно, что отношение к Высоцкому у многих таганковцев далеко от идеального: артисты завидовали его славе, тому, что ему позволяется многое из того, чего другим делать не дозволяется. Может быть, именно поэтому сразу после дня рождения Высоцкий срывается в очередное «пике». Причина якобы нашлась банальная: кто-то (не завистник ли?) нашептал Высоцкому, что после того, как он «завязал», он превратился в рационального стяжателя, даже стал хуже писать. И он этому поверил.

На следующий день с утра Высоцкому еще хватило сил съездить на «Мосфильм» и закончить съемки в декорации «гостиница „Париж“, но сразу после них он себя уже не сдер Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» живал. И на вечерний спектакль „Павшие и живые“ заявился в театр чуть ли не „на бровях“.

Как вспоминает работник театра А. Меньшиков:

«26 января Высоцкий пришел на «Павшие и живые» не в форме (в спектакле он играл Чаплина и Гитлера). Я остался посмотреть спектакль и вдруг вижу, что Высоцкий какой-то не такой… Он вышел в костюме Чаплина, но шел не чаплинской походкой. Начал говорить текст, говорил его правильно… Но потом стал повторяться. Три раза он бормотал одно и то же. Зрители недоумевали, но слушали внимательно, мало ли что… В третий раз Володя текст недоговорил… Смехов махнул рукой: «Музыка!» И стал напяливать на Высоцкого гитле ровский плащ. Прямо на сцене ему рисовали челку и усики, и начинался текст на немецком языке, который Володя придумал сам… Но тут он снова начал говорить что-то не то… До этого я никогда не видел Высоцкого в таком состоянии, но тут догадался. Побежал за кулисы.

Высоцкий уже исчез. Помню, что плакала Славина… Золотухин так переживал, что на сцене не допел до конца свою песню… В общем, для всех это было шоком! Я уже довольно давно работаю актером и знаю, что когда на сцене выпивший актер, то за кулисами это восприни мается подчас как цирк. Все почему-то веселятся, комментируют. А здесь все были в отча янии…» Любимов отстранил Высоцкого от ближайших спектаклей, но на репрессиях не наста ивал. 29 января, по причине болезни Высоцкого, была отменена съемка в «Служили два товарища» – там должны были снимать разговор Брусенцова в блиндаже. К слову, срыв Высоцкого породил целую эпидемию срывов и у других участников съемок: спустя несколько дней из-за любви к «зеленому змию» не явились на съемки режиссер фильма Евгений Карелов и актер Ролан Быков.

1 февраля В. Золотухин записал в своем дневнике следующие строчки: «Запил Высоц кий – это трагедия. Надо видеть, во что превратился этот подтянутый и почти всегда бодрый артист. Не идет в больницу, очевидно, напуган: первый раз он лежал в буйном отделении и насмотрелся. А пока он сам не захочет, его не положат…» Как мы помним, в первый раз Высоцкий лег в больницу почти четыре года назад по настоянию близких. Сам он тогда алкоголиком себя не считал, думая, что, если захочет, легко может «завязать». Но в последующем эта точка зрения, видимо, изменилась – он понял, что болен, и весьма серьезно. Однако страх после первого посещения больницы в нем действи тельно остался и заставлял его чуть ли не содрогаться от одной мысли о том, что ему опять придется пережить «соловьевские ужасы».

И все же 2 февраля родные уговаривают Высоцкого лечь в «Соловьевку». Вполне вероятно, свою лепту внесла в это дело и «французская» любовь актера – Марина Влади.

Дело в том, что после их знакомства летом прошлого года они больше не виделись, однако связи так и не прервали. Она возобновилась после того, как у Влади расстроился роман с румынским актером Кристой Аврамом – это произошло в конце 67-го. Аврам приехал к Влади в Париж, имея, по всей видимости, серьезные намерения жениться на ней. Но моло дому актеру не повезет. Он не понравится матери Марины и ее сестрам Одиль Версуа, Элен Валье и Тане Поляковой, которые сочтут его пустым и никчемным красавцем-фанфароном.

Отношения с Аврамом будут разорваны, у Влади случится депрессия, правда, кратковре менная. Именно вскоре после этой депрессии на ее горизонте и объявится Высоцкий. Вот как об этом вспоминает М. Влади:

«Сначала я получаю нежное письмо из Москвы. Потом, как раз когда я размышляю над тем, что со мной происходит и почему мне так тоскливо, телефонный звонок обрывает мои невеселые раздумья. Это ты. Я слышу теплый тембр твоего голоса и русский язык, напоми нающий мне об отце, которого я обожала, – и от всего этого у меня ком в горле. После раз говора я кладу трубку и реву. „Ты влюблена, моя девочка“, – говорит мама. Я стараюсь найти Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» другое объяснение – много работы, устала, но в глубине души понимаю, что она права: я жду не дождусь встречи с тобой…» Зная о том, что буквально через месяц Влади собирается приехать в Москву, чтобы начать сниматься в фильме «Сюжет для небольшого рассказа» (в прошлом году это сделать не удалось, поскольку работа над лентой была заморожена из-за болезни режиссера-поста новщика Сергея Юткевича), Высоцкий вполне мог согласиться лечь в больницу, чтобы, как говорится, быть в форме. В театр на спектакли его возят оттуда на служебной машине. С Золотухиным отношения у него разладились: кто-то из завистников нашептал ему, будто тот заявил, что ему противно играть вместо Высоцкого с больной ногой. Однако чуть позже недоразумение между друзьями будет улажено.

Судя по всему, именно тогда у Высоцкого созрела идея песни «Я – „Як“-истребитель».

По одной из версий, она посвящена непростым взаимоотношениям Высоцкого с Юрием Любимовым. Однако лично мне видится в этой вещи иной смысл – вечный спор Высоцкого с его вторым Я – отрицательным. Тем самым Я, которое ему изрядно надоело, поскольку вытягивает из него по капле богатырское здоровье.

…А тот, который во мне сидит, Изрядно мне надоел!..

Я в прошлом бою навылет прошит, Меня механик заштопал, – А тот, который во мне сидит, Опять заставляет – в штопор!

Судя по концовке песни, сам Высоцкий не слишком-то верил в то, что засевшую в нем болезнь ему когда-нибудь удасться перебороть:

…Но что это, что?! Я – в глубоком пике, – И выйти никак не могу!

Досадно, что сам я не много успел, – Но пусть повезет другому!

Выходит, и я напоследок спел:

«Мир вашему дому!» 7 февраля Высоцкий вновь объявился на съемочной площадке фильма «Служили два товарища». В тот день прошли досъемки его эпизодов в декорациях «гостиница „Париж“ и „блиндаж“. Во второй половине дня он уже был в подмосковной Балашихе, где дал концерт в кафе „Молодость“.

11 февраля Высоцкий играл в «Антимирах» и «Павших и живых», на следующий день – в «Пугачеве», на другой – в «Жизни Галилея», 15-го – в «Десяти днях…», 16-го и 19-го – в «Пугачеве».

19 февраля по ТВ показывают фильм «Живые и мертвые», где у Высоцкого всего лишь коротенький эпизод – веселый солдат в грузовике. Этот показ Высоцкий наверняка не видел:

в тот день, после «Пугачева», он вместе с Золотухиным едет в Ленинград на озвучку «Интер венции».

21 февраля Высоцкий снова выходит на съемочную площадку фильма «Служили два товарища»: в тот день сняли эпизод «в блиндаже»: Брусенцов прибывает на фронт и пред ставляется полковнику (Р. Янковский), после чего советует направить прожектора на Сиваш.

Полковник сначала реагирует нервно – дескать, каждый поручик метит в Бонапарты, – но затем все-таки отдает такую команду.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» 22 февраля наш герой выступал с концертом в одной из воинских частей.

24 февраля Высоцкий играет в «Послушайте!».

В это же день в дневнике В. Золотухина появляется запись следующего содержания:

«Отделился от жены (актрисы той же „Таганки“ Нины Шацкой. – Ф. Р.) Перехожу на хоз расчет. Буду сам себя кормить, чтоб не зависеть ни от чьего бзика. Теща отделилась по своей воле. А мне надоела временная жена, жена на один день. Я сам себе буду и жена, и мать, и кум, и сват. Не буду приезжать на обед, буду кормиться на стороне и отдыхать между репе тициями и спектаклями в театре.

Высоцкий смеется:

– Чему ты расстраиваешься? У меня все пять лет так: ни обеда, ни чистого белья, ни стираных носков. Господи, плюнь на все и скажи мне. Я поведу тебя в русскую кухню:

блины, пельмени и пр.».

О неустроенности Высоцкого в личной жизни следует сказать несколько слов. Видимо, к тому моменту он и в самом деле устал от союза с Л. Абрамовой (люди с «несчастливым» мироощущением вообще не могут долго состоять в браке и все время ищут новых ощуще ний в других связях), хотя внешне в их семье все выглядело более-менее благополучно. Во всяком случае, с материальной стороны это было именно так. Например, если каких-нибудь пять лет назад они перебивались с хлеба на воду, то теперь Высоцкий превратился во вполне сносного добытчика. На этой почве они с женой провели ремонт в квартире, сделали на заказ мебель. Тогда же они сменили место жительства: переехали в кооперативный дом на улице Шверника в Черемушках (двухкомнатную квартиру в нем получила мама Высоцкого Нина Максимовна). Дом был экспериментальный: со встроенным кондиционером, бассейном для детей во дворе и другими удобствами.

Но вернемся в начало 68-го.

25 февраля Высоцкий играет в «Павших и живых» и в «Пугачеве», на следующий день – в «Десяти днях…».

27 февраля Высоцкий вновь снимается в «Товарищах» – в эпизоде «блиндаж»: сняли второе появление в нем Брусенцова, когда полковник, отбросив недавнюю спесь, совету ется с ним, что делать дальше. В тот день съемки этого объекта были завершены. Вечером Высоцкий выступает с концертом в городе Долгопрудный – в литературном клубе МФТИ.

28 февраля на Таганке шли «Десять дней, которые потрясли мир».

1 марта в «Товарищах…» приступили к съемкам другого эпизода – «в каюте». Это там поручик Брусенцов объясняется Сашеньке в любви и требует, чтобы она вышла за него замуж.

4 марта съемки эпизода были продолжены. На следующий день сняли постельную сцену – Брусенцов и Сашенька лежат в постели и мило беседуют. Из окончательного вари анта фильма эту сцену вырежут по причине ее «непристойности».

Вечером 5 марта Высоцкий играл в «Жизни Галилея», а на следующий день отпра вился в Ленинград, чтобы посмотреть смонтированную «Интервенцию». Попутно он дал концерт в ДК пищевиков «Восток», после которого сильно поссорился со своим школьным товарищем и оператором «Интервенции» Евгением Мезенцевым. Вот как описывает это последний:

«Я жил рядом с этим ДК, мы с Володей сначала зашли ко мне, а потом пошли на кон церт. Там была обычная картина: толпа, милиция. Мы еле прошли, я устроился где-то на бал коне. Толпа свистела, орала;

изгнала со сцены каких-то певцов, которые тоже должны были в этот вечер здесь выступать. Потом пел Володя: неплохо, но не „ах“, и, когда мы вышли на улицу, я сказал:

– Володя, ты что-то тут недорабатываешь. Нельзя же быть кумиром толпы!..

Володя очень обиделся, и после этого разговора мы с ним надолго разошлись…» Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Вернувшись в Москву, Высоцкий сразу бросился к Золотухину и наговорил ему кучу комплиментов: мол, ты идешь в ленте первым номером, играешь великолепно и все такое прочее. Золотухин был польщен.

Спустя несколько дней наступила очередь Золотухина говорить Высоцкому компли менты. Последний дал прочитать другу свой прозаический дебют – рассказ «Репортаж из сумасшедшего дома» (идея его написания пришла к Высоцкому во время последнего пребы вания в «Соловьевке»), – и Золотухину прочитанное понравилось. О чем он тут же и сооб щил автору.

7 марта Высоцкий дал концерт в ленинградском учреждении «Энергосетьпроект».

Были исполнены следующие песни: «Вот разошлись пути-дороги вдруг…», «Всего один мотив…», «Их восемь – нас двое…», «На стол колоду, господа…», «Марш аквалангистов», «Сколько чудес за туманами кроется», «Песня самолета-истребителя» («Я – „Як“-истреби тель») и др.

8 марта можно смело назвать днем Владимира Высоцкого на ТВ. В тот праздничный день по «ящику» показали сразу два фильма с его участием: «Стряпуха» (10.30) и «Саша Сашенька» (21. 15). И хотя сам артист считал роли в этих фильмах своим актерским недора зумением (в обоих его даже озвучивали другие люди), однако это событие все равно можно считать неординарным – фильмы с участием Высоцкого в те годы по ТВ крутили не столь часто.

12 марта с Высоцким случается новый конфуз. Пару-тройку дней назад ему предло жили написать несколько песен для спектакля Театра сатиры «Поживем дальше, увидим больше», и он соглашается. Однако на читку пьесы приходит «подшофе». В процессе чте ния Высоцкого так развезло, что дочитать до конца текст он уже не может. Валентин Плучек отбирает у него текст и дочитывает его сам.

Вечером Высоцкий уже «в норме» и играет Хлопушу в «Пугачеве».

13 марта Высоцкий улетает в Архангельск, куда его пригласил старый друг его отца командующий Архангельским гарнизоном генерал-лейтенант Ф. Бондаренко. На постой гость остановился в общежитии обкома комсомола. И в тот же день вечером, в 20.00, состо ялся его первый концерт в АЛТИ. На следующий день он уже выступал в другом месте – дал три концерта в Доме офицеров. Как гласит легенда, один из этих концертов был прерван где-то на середине. Вроде бы Высоцкий позволил себе выругаться матом, исполняя песню «На нейтральной полосе» (в строчке «…мне и на фиг не нужна чужая заграница» вместо «фиг» сказал слово покрепче), и выступление было прервано.

Да, в советские годы ругаться матом со сцены было верхом непристойности, и это дело немедленно пресекалось – не то что сейчас, когда мат, отвоевав себе официальное простран ство, из запрещенного превратился в разрешенный. На нем изъясняются в массовой литера туре, говорят с большого экрана, с театральной сцены.

Но вернемся непосредственно к Высоцкому.

14 марта он дал концерт дома у Ф. Бондаренко. Помимо этого, домашние концерты состоялись еще в двух местах: у Турусиной и Мухлягина.

15 марта Высоцкий дал последний архангельский концерт – в войсковой части. После чего благополучно вернулся в Москву.

16 марта в главной газете страны «Правде» было опубликовано короткое сообще ние о съемках фильма «Сюжет для небольшого рассказа». На фотографии, сопутствую щей заметке, была запечатлена Марина Влади в роскошной белой шубе в окружении двух известных советских актеров: Юрия Яковлева и Николая Гринько (последний играл роль А.

Чехова).

Учитывая, что съемки проходили в Москве, можно предположить, что Высоцкий и Влади могли тогда видеться. Если такая встреча (или встречи) были, тогда у нашего героя, Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» что называется, должны были вырасти крылья за спиной. Но он вместо этого чудит по пья ной лавочке еще сильнее, чем прежде. Выходит, встреч с Влади либо не было (хотя Высоц кий о них должен был мечтать), либо они закончились не так, как рассчитывал наш герой.

На настроение Высоцкого могло повлиять и другое событие. Именно тогда в актерский штат «Таганки» был принят новый актер – выпускник Щукинского училища Виталий Шапо валов. Фактурно он выглядел как копия Высоцкого, поэтому Любимов решил начать его вво дить на роли последнего. И первой такой ролью должен был стать Маяковский в «Послу шайте!». Высоцкий обо всем этом знал, поскольку еще в январе, во время его тогдашних загулов, у него были серьезные разговоры с Любимовым на эту тему (о замене). Отметим, что режиссера на это толкала не только его должность, но и люди, которые числились в дру зьях «Таганки». Среди них была и жена Любимова актриса Людмила Целиковская, которая никак не могла смириться с пьянством Высоцкого. Из-за него он подводил не только Люби мова, но и марал реноме самого театра – форпоста либеральной фронды. Ведь в «Таганке» пили «горькую» многие актеры, однако самым известным среди них был именно Высоцкий.

Поэтому Любимов вместе с друзьями «Таганки» стояли тогда буквально в полушаге от того, чтобы расстаться с ним.

А пока 18 марта наш герой играет Маяковского в «Послушайте!». На следующий день он дает домашний концерт у драматурга Александра Штейна. А 20-го начались его очеред ные чудачества – «тот, который в нем сидел» заставил его уйти в новый «штопор». Короче, Высоцкий явился нетрезвым на «Десять дней…». Директор театра Николай Дупак запретил ему выходить на сцену, и Любимов назначил вместо Высоцкого Золотухина. А того будто черт дернул за язык сказать: «Буду играть только за 100 рублей». Это была шутка, но мно гие расценили это как предательство. Высоцкий стал срывать с себя костюм Керенского: «Я ухожу… Отстаньте от меня…» Золотухин бросился за другом, а тот у самого выхода его буквально ошарашил: показал ему записку, где черным по белому было написано: «В моей смерти прошу никого не винить!..» К счастью, у Высоцкого это был всего лишь секундный порыв отчаяния: на следующий день он уже протрезвел и улетел с концертами в Куйбышев.

Между тем в театре его отъезд был расценен как издевательство. Вместо того чтобы прийти и покаяться за вчерашнее, он, видите ли, вздумал концерты давать. 22 марта в теа тре был вывешен приказ об увольнении Высоцкого по статье 47 КЗОТ. Золотухин ходил к Дупаку, чуть ли не в ногах у него валялся, умоляя не вешать приказ на доску до появления Высоцкого, но директор и слышать ничего об этом не хотел. «Вот он у меня уже где! – реза нул себя ладонью по горлу Дупак. – Хватит с ним нянькаться, хватит!» 23 марта Высоцкий объявился в Магадане. Попал он туда случайно: ждал в аэропорту самолет на Одессу, чтобы продолжить там съемки в «Служили два товарищи», но, как пелось в его же знаменитой песне «Москва – Одесса», «опять не выпускают самолет». А вот на Магадан самолет почему-то пустили. Высоцкий, недолго думая, отправился туда, благо в Магадане у него и друг закадычный имелся – Игорь Кохановский. Он работал в газете «Мага данский комсомолец», куда Высоцкий первым делом и направился. Но друга на месте не оказалось. Тогда кто-то из сотрудников дал гостю домашний телефон Н. Кошелевой, которая могла знать, где находится Кохановский. И та действительно помогла – разыскала Игоря.

Вечером того же дня в доме у приятелей Кохановского (Н. и В. Кошелевых) Высоц кий пел для доброго десятка человек. Пел всю ночь. А утром друзья отправились гулять по Магадану, зашли в редакцию того же «Магаданского комсомольца». Потом они хотели найти какой-нибудь зальчик, где Высоцкий мог бы выступить с концертом (очень деньги были нужны), но ни одна организация пустить к себе приезжую знаменитость не захотела – все испугались возможного гнева властей. А вечером Высоцкому сообщили, что в город ской театр имени Горького из Одессы пришла срочная телеграмма, где его просили неме дленно вылететь на съемки. Но как это сделать, если денег на билет у Высоцкого не было?

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Выручили магаданские товарищи – сложились по чуть-чуть и вожделенный билет купили.

Но прежде, чем улететь, он успел дать еще один концерт – на квартире у Н. Кошелевой. По словам ее мужа Виктора:

«Все знали, что после ужина Владимир Семенович улетает. Было грустновато, про стыл и след от вчерашнего безудержного веселья, хохота, шуток… Сначала пел Коханов ский, потом гитару взял Высоцкий. Спел песни Кохановского „Бабье лето“, „Как у Волги иволга“, затем читал стихи – Есенина, Шекспира, Вознесенского…» На съемочной площадке фильма «Служили два товарища» в Одессе Высоцкий объ явился 24 марта. В тот день в одном из павильонов Одесской киностудии была доснята постельная сцена в эпизоде «в каюте» (Брусенцов ночует у Сашеньки). А 25-го съемки были перенесены в порт: там сняли эпизод, где у Брусенцова хотят отнять коня Абрека, а он защи щает его с такой яростью, что отниматели в панике разбегаются. В этой сцене Высоцкий выглядел очень убедительно: разозленный последними событиями в театре, он с такой яро стью размахивал плетью, что режиссер был просто счастлив, отсняв эпизод чуть ли не с первого дубля.

26 марта съемки в порту продолжились: сняли сцену, где Брусенцов и Сашенька про бираются сквозь толпу к пароходу. В тот же день сняли трюковой эпизод: падение само убийцы-Брусенцова в воду. Причем поначалу в планах режиссера было, что вместо Высоц кого в воду будет падать дублер, но актер настоял: только я! И после каждого падения его растирали спиртом, что актеру нравилось больше всего.

Вечером того же дня наш герой дал концерт в Клубе портовиков.

Утром 27 марта 1968 года в дождливом московском поднебесье нашел свою погибель первый космонавт Земли Юрий Гагарин. Вместе с ним в испытательном самолете погиб летчик Серегин. Официальная версия гласила, что авария произошла из-за неисправности самолета.

Как мы помним, Гагарин был знаком с Высоцким и очень хорошо относился как к нему лично, так и к его творчеству. Те же чувства испытывал к космонавту и наш герой.

Известно, что он написал несколько «космических» песен, правда, среди них ни одна не была посвящена лично Ю. Гагарину. Вернее, одна такая песня была: ее Высоцкий написал во время первой встречи с космонавтом в ноябре 63-го, но она, как мы помним, была утеряна из-за досадной случайности – написанная на обычной салфетке, она оказалась в мешке с мусором и отправилась на свалку.

Весна 68-го продолжается.

28 марта Высоцкий покинул Одессу: отснявшись в очередном эпизоде «в порту», он улетел в Москву. Там его поджидали плохие новости. На Галилея вместо него приглашен Николай Губенко, готовятся замены и в другие спектакли с его участием. Кажется, при каз об увольнении был не шуткой. Поэтому друзья Высоцкого предпринимают очередные шаги по его спасению. 31 марта Золотухин и еще несколько актеров «Таганки» были у его отца, Семена Владимировича, пытались выработать вместе с ним план совместных дей ствий. План такой: уговорить Высоцкого принять амбулаторное лечение у профессора Рябо коня. Высоцкий на это предложение соглашается: по нему, лучше Рябоконь, чем ненавист ная «Соловьевка». К тому же Рябоконь – единственный шанс не вылететь из театра.

Я лежу в изоляторе – Здесь кругом резонаторы, – Если что-то случается – Тут же врач появляется… У них лапы косматые, У них рожи усатые, Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» И бутылки початые, Но от нас их попрятали… 2 апреля Высоцкий принял первый сеанс лечения. Еле живого его отвез из клиники домой Вениамин Смехов. К вечеру Высоцкий уже оклемался и вовсю шутил с коллегами, обсуждая перипетии утренного сеанса. Шутки не вышли боком: спустя несколько дней администрация «Таганки» согласилась оставить Высоцкого в труппе. Правда, его заставили подписать договор с разного рода унизительными поправками: дескать, как только он даст очередную слабину, так сразу… 9 апреля состоялся первый выход Высоцкого на сцену театра после длительного пере рыва: он играл Маяковского в «Послушайте!». 14-го он уже вышел на сцену в образе Гали лея. И снова – буря оваций, рукопожатия, тюльпаны. А вот другая роль – Мотяков в спекта кле «Живой» – от Высоцкого в те дни уплыла – с нее его сняли в приказном порядке.

14 апреля Высоцкий играет в «Жизни Галилея».

16 апреля он вышел на съемочную площадку фильма «Служили два товарища». Съе мочная группа уже вернулась в столицу, и на «Мосфильме» в тот день сняли эпизод, где Брусенцов и Сашенька венчаются в храме. Съемки шли с половины восьмого утра до пяти вечера. 22–23 апреля были сняты крупные планы Высоцкого и Саввиной для эпизода «в храме». На этом съемки фильма были благополучно завершены.

Вечером того же дня Высоцкий играл в «Пугачеве».

А Театр на Таганке между тем лихорадит. 23 апреля вместо отмечания четвертой годовщины, Юрию Любимову приходится идти на городскую конференцию театрального актива, которая проходит в помещении Театра имени Ленинского комсомола. Там ему вста вляют по первое число за его упорство в постановке «чуждого социалистическому искус ству» спектакля «Живой».

Со стороны Любимова эта постановка и в самом деле являлась мощной «бомбой» на современную тему, где разоблачался советский колхозный строй. Критики по сию пору называют этот спектакль лучшим творением Любимова, что вполне соответствует действи тельности: в это творение режиссер вложил всю свою ненависть отпрыска кулаков к совет ской деревне. Спору нет, что советская колхозная система имела массу недостатков и даже пороков. Однако, даже несмотря на них, во многом именно благодаря существованию этой системы Советскому Союзу удалось победить в самой кровопролитной войне в истории человечества и сохранить свою государственную целостность. Об этом в СССР было напи сано множество книг, сняты десятки художественных фильмов, большинство из которых были с восторгом приняты обществом (самый яркий пример: книги Анатолия Иванова «Тени исчезают в полдень» (1963) и «Вечный зов» (1971–1976), которые выдержали многомилли онные тиражи и были экранизированы на ТВ, собрав там еще больший урожай симпатий).

Однако с началом «оттепели» в либеральной среде стали нарастать тенденции, в кото рых официальная точка зрения на большинство событий отечественной истории стала под вергаться сомнению, и многих «инженеров человеческих душ» потянуло на пересмотр ранее принятых оценок. И вот уже на смену «правильным» произведениям стали появляться «неправильные». Та же повесть Бориса Можаева «Живой» была из этой самой категории – «неправильных». Как уже говорилось, речь в ней шла о находчивом советском колхознике Федоре Кузькине, который в одиночку стоически противостоит косной и бюрократической колхозной системе (именно борьба с этой системой и составляла основу данной книги).

Роман появился в свет на исходе «оттепели», в 1963 году, и спустя три года был опубликован в оплоте советских литературных либералов – журнале «Новый мир». А еще через год его решил инсценировать Юрий Любимов, с явным намерением расширить пропагандистский эффект этого произведения.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» На мой взгляд, те цели, которые преследовали автор романа и инсценировщик, несмо тря на их внешнюю схожесть, кардинально разнились. Если Можаев ставил целью всего лишь вскрыть недостатки и пороки советской колхозной системы, то Любимов шел дальше – он своим спектаклем выводил на авансцену так называемую «рабскую парадигму русской нации»: дескать, в большинстве своем советские люди, будь то колхозники или рабочие, унаследовали рабскую сущность от своих далеких предков.

Догадывался ли сам Можаев о подобной подмене? Вполне вероятно, что да, однако решил ей подыграть, поскольку среди многих русских интеллигентов (Можаев был урожен цем рязанской земли, но женат был на еврейке) существовало такое поветрие (впрочем, оно и поныне существует): периодически публично каяться в грехах, тем более если это пока яние имеет талантливую интерпретацию. Отметим, что много позже, в годы горбачевской перестройки, Можаев перейдет в державный лагерь, поскольку поймет, какое зло России несет в себе это самое покаяние.

Уже говорилось, что в то же время кинорежиссер Андрей Кончаловский снял фильм «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж», где речь шла о современной советской деревне (в «Живом» рисовалась деревня первых послевоенных лет) и главная идея подавалась в навязчивом образе уборной – прогрессивный фермер поставил в своем котте дже унитаз, а колхозники в своих деревянных будках проваливаются в дерьмо. Как верно пишет все тот же С. Кара-Мурза: «Представив ущербность русской души через вонючий символ, Кончаловский художественно оформил большую идею западников…» Так что те советские чиновники, что нападали на Любимова за его «Живого», в первую очередь боролись не с ним лично, а с его концепцией «рабской парадигмы русских (совет ских) людей». В защитниках же Любимова ходила почти вся советская либерально-запад ническая интеллигенция, плюс, естественно, сами актеры «Таганки». Последние 28 апреля провели собрание коллектива, где единогласно выразили доверие своему руководителю.

За два дня до этого собрания на «Мосфильме» состоялся просмотр генеральной дирек цией фильма «Служили два товарища». Каких-то особенных нареканий озвучено не было, кроме одного: было приказано вырезать постельную сцену с Брусенцовым и Сашенькой.

29 апреля Высоцкий дал концерт в тресте «Гидромеханизация», что на Семеновском Валу в Москве.

1 мая, сразу после очередного спектакля, Смехов пригласил к себе домой Высоцкого и Золотухина. Однако настроение у гостей было отнюдь не праздничное. Как пишет Золоту хин: «Грустно. Некоммуникабельность. Люся (жена Высоцкого. – Ф. Р.) очень изменилась, нервная, подозрительная. Сплетни о Высоцком: застрелился, последний раз спел все свои песни, вышел из КГБ и застрелился.

Звонок:

– Вы еще живы? А я слышала, вы повесились.

– Нет, я вскрыл себе вены.

– Какой у вас красивый голос, спойте что-нибудь, пожалуйста…» 2 мая Высоцкий играет в «Павших и живых» роль поэта Михаила Кульчицкого. 7-го и 16-го выходит на сцену в спектакле «Десять дней, которые потрясли мир».

22 мая Высоцкий отправился в Киев, чтобы на тамошней Киностудии имени Довженко записать к фильму «Карантин» песню «Давно смолкли залпы орудий». Едет он туда не один, а со своей женой Людмилой Абрамовой. Видимо, таким образом они пытаются наладить пошатнувшиеся семейные отношения. Как покажет уже ближайшее время, эти попытки ни к чему хорошему не приведут.

Вечером того же дня супруги были в гостях у руководителя тамошней печати Г.

Лубенца, где Высоцкий дал домашний концерт. Однако после него началось застолье, где Высоцкий так перебрал, что наутро не сумел подняться. И Людмила Абрамова улетела в Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Москву одна. Спустя несколько часов Высоцкий пришел-таки в норму, сел в самолет и успел на вечерний спектакль «Послушайте!».

Два дня спустя он отправился в Ленинград, чтобы увидеть перезапись «Интервен ции» (к тому времени фильм изрядно «похудел» – многие эпизоды из него вырезали). Уви денное Высоцкого расстроило: цензоры заставили Полоку вырезать многие эпизоды с его участием. Уже в Москве он жаловался Золотухину: «Нету меня в картине, нету – все выре зали! Так надеялся я на этот фильм, так надеялся!». – «А фильм-то получился?» – спросил Золотухин. «Конечно, получился. И Полока говорит, что все в порядке. А Высоцкого нету».

Он еще не знал, что впереди его поджидают куда большие неприятности.

27 мая Высоцкий играл в «Десяти днях…», 28-го – в «Павших и живых», 30-го – в «Жизни Галилея». После чего угодил в люблинскую больницу. Там его застал выход зубо дробительной заметки о нем в газете «Советская Россия» (31 мая). В заголовок ее была вынесена строчка из его песни – «Если друг оказался вдруг…». Авторы публикации – Пота пенко и Черняев – комментировали недавние гастроли Высоцкого в Куйбышеве и при этом оскорбительных эпитетов не жалели. Например, писали, что вместо горячо любимых наро дом песен из фильма «Вертикаль» Высоцкий исполнял песни, которые обычно крутят на магнитофоне во время разного рода пьянок и вечеринок.

Скажем прямо, придраться к Высоцкому и в самом деле было за что, поскольку на иных «квартирниках» (концертах на частных квартирах) он и в самом деле пел «подшофе» и иногда даже использовал ненормативную лексику (впрочем, иной раз подобное случалось и на вполне представительных концертах – как это было в марте во время концерта в Доме офицеров в Архангельске).

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ «О ЧЕМ ПОЕТ ВЫСОЦКИЙ» Тем временем Высоцкий продолжает находиться в больнице и на спектакли ездит оттуда. Так, 4 июня он участвовал сразу в двух представлениях: «Антимиры» и «Павшие и живые».

5 июня в Госкино СССР смотрели «Интервенцию». Высоцкий тоже там был, причем не один, а со своей женой. Обсуждение, которое состоялось сразу после просмотра, супругов обнадежило: фильм если и критиковали, то только малость. Во всяком случае, «Короткие встречи» долбали куда круче, а он в прокат все-таки вышел. Пусть и малым экраном.

9 июня Высоцкий играет в «Пугачеве». Играет на пределе своих сил и возможностей, поскольку за несколько часов до представления получил очередную публичную оплеуху, которая будет иметь куда больший резонанс, чем та, что была ему «отвешена» в конце мая.

А случилось следующее.

В тот день все в той же «Советской России» была опубликована очередная нелицепри ятная статья о нем. Название у нее было хлесткое – «О чем поет Высоцкий», – и авторов опять было двое: преподаватель консультационного пункта Госинститута культуры города Саратова Галина Мушта и журналист А. Бондарюк. Приведу лишь несколько отрывков из этой статьи:

«Мы очень внимательно прослушали, например, многочисленные записи таких песен московского артиста В. Высоцкого в авторском исполнении, старались быть беспристраст ными. Скажем прямо: те песни, которые он поет с эстрады, у нас сомнения не вызывают, и не о них мы хотим говорить. Есть у этого актера песни другие, которые он исполняет только для „избранных“. В них под видом искусства преподносятся обывательщина, пошлость, без нравственность. Высоцкий поет от имени и во имя алкоголиков, штрафников, преступников, людей порочных и неполноценных. Это распоясавшиеся хулиганы, похваляющиеся своей безнаказанностью („Ну, ничего, я им создам уют, живо он квартиру обменяет“)… Во имя чего поет Высоцкий? Он сам отвечает на этот вопрос: «ради справедливости, и только». Но на поверку оказывается, что эта справедливость – клевета на нашу действитель ность. У него, например, не находится добрых слов о миллионах советских людей, отдавших свои жизни за Родину… Высоцкому приятна такая слава, которая «грустной собакой пле тется за ним». И в погоне за этой сомнительной славой он не останавливается перед издев кой над советскими людьми, их патриотической гордостью… В школах, институтах, в печати, по радио много усилий прилагается для пропаганды культуры речи. Борются за чистоту разговорного языка лингвисты и филологи. А артист Высоцкий уродует родной язык до неузнаваемости. Чего стоит хотя бы это: «из дому убег», «чегой-то говорил», «из гаражу я прибежу» и «если косо ты взглянешь, то востру бритву наточу „чуду-юду победю“ и т. д. и т. п.

Все это совсем не так наивно, как может показаться на первый взгляд: ржавчина не вдруг поражает металл, а исподволь, незаметно. И человек не вдруг начинает воспринимать и высказывать чужие взгляды. Сначала это просто сочувствие преступникам на том основа нии, что они тоже люди. Сначала – вроде шутя о милиции, которая «заламывает руки», и «с размаху бросает болезного», а потом возникает недовольство законом, правосудием.

«Различие между ядами вещественными и умственными, – писал Лев Толстой, – в том, что большинство ядов вещественных противны на вкус, яды же умственные… к несчастию, часто привлекательны».

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Привлекательными кажутся многим поначалу и песни Высоцкого. Но вдумайтесь в текст, и вы поймете, какой внутренний смысл таится за их внешностью.

Мы слышали, что Высоцкий хороший драматический артист, и очень жаль, что его товарищи по искусству вовремя не остановили его, не помогли ему понять, что запел он свои песни с чужого голоса».

Скажем прямо, претензии авторов статьи к Высоцкому имели под собой веские осно вания. Взять, например, затронутую ими проблему «коверкания» русского языка. В те годы в среде интеллигенции все чаще раздавались опасения, что русская речь все сильнее загряз няется как разного рода жаргонизмами, так и иностранными словами (конечно, в сранении с нынешними временами, когда от литературного русского языка вообще мало что уже оста лось, те времена кажутся «цветочками», но начинался этот процесс уже тогда, 40 лет назад).

Как писал в середине 60-х писатель Константин Паустовский:

«Истинная любовь к своей стране немыслима без любви к своему языку. Человек, рав нодушный к родному языку, – дикарь. Он вредоносен по самой своей сути, потому что его безразличие к языку объясняется полнейшим безразличием к прошлому, настоящему и буду щему своего народа… Бережем ли мы русский язык? Нет, не бережем! Наоборот, язык все больше загрязня ется, переламывается и сводится к косноязычию. Нам угрожает опасность замены чистей шего русского языка скудоумным и мертвым языком бюрократическим.

…Он враждебен живому языку, как бюрократ враждебен всякому живому делу.

Огромную и печальную роль в распространении этого языка играют газеты (особенно районные), радиопередачи и передачи по телевидению. Этот язык вторгся в школьные учеб ники, в научные труды, даже в литературу…» Возвращаясь к Высоцкому, заметим, что он не был, по Паустовскому, «дикарем»: в средней школе у него по русскому языку была твердая четверка, а Школу-студию МХАТ он и вовсе закончил с отличием. Так что писал он без ошибок и русский язык любил. Однако в песнях своих очень часто его «коверкал». Почему? Делал он это сознательно – просто чтобы стать понятным массовой аудитории. Другое дело, что очень часто эта самая аудитория (особенно молодежь) воспринимала игру Высоцкого не слишком критично и уподоблялась героям его песен – перенимала их манеру речи. Я сам помню из своего детства, как мы, дети рубежа 60-х, любили щеголять цитатами из песен Высоцкого, в основном именно «исковер канными» (они придавали нашим словам особое, юмористическое звучание). Виноват ли был в этом Высоцкий? Несомненно, особенно учитывая ту степень популярности, которая сопутствовала его творчеству. Другое дело, что вина его была все же частичной, так как прямо вытекала из той профессии, которой он служил, – актерской.

Я помню, как мы в том же детстве весело распевали его песню «Лукоморья больше нет…» (1967), считая ее удачной пародией на А. Пушкина. Пародировать гениального поэта мы считали делом архисмелым, поскольку в школе нам все уши прожужжали про то, что он «солнце нашей поэзии». И тут вдруг Высоцкий набирается смелости и в пух и прах раз носит «это Лукоморье». Для нас, детей, это было сродни подвигу. Однако многие взрослые не могли простить Высоцкому такого «глумления» над светочем русской поэзии. Как это:

«Лукоморья больше нет»?

Другая точка зрения, которую исповедовали поклонники певца, была диаметрально противоположной. По ней выходило, что на самом деле Высоцкий и не думал смеяться над поэтом, а даже наоборот: в этой песне он якобы констатировал, что творческое наследие Пушкина распыляется, бюрократизируется. Что с ним поступают, как с ковром-самолетом из его песни: а там он, как мы помним, был «сдан в музей в запрошлый год – любознательный народ так и прет!». И в конце:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» …И невиданных зверей, Дичи всякой – нету ей:

Понаехало за ей егерей… В общем, значит, не секрет:

Лукоморья больше нет, – Все, про что писал поэт, это – бред.

Ты уймись, уймись, тоска, – Душу мне не рань!

Раз уж это присказка – Значит, сказка – дрянь.

Исходя из этой версии, получается, что мысль Высоцкого поняли далеко не все. Осо бенно те, кто воспринял эту песню как пародию на Пушкина и его творчество. На самом деле, по версии поклонников певца, он если и издевался, то исключительно над теми «здо ровенными жлобами», которые в своем рвении донести слово Пушкина до каждого, в итоге только усугубляли ситуацию – «порубили все дубы на гробы».

Но вернемся к статье в «Советской России». Было в ней еще одно место, где ее авторы уличали Высоцкого в антирусских настроениях, имея в виду его шуточную «Песню-сказку про джинна», которую они назвали «Песней о русском духе». И вот здесь они, судя по всему, были ближе к истине. Этот упрек прямо вытекал из той борьбы, которую вели между собой державники и западники. Первые часто оперировали таким понятием, как «русский дух» (опять пересечение с А. Пушкиным, с его «там русский дух, там Русью пахнет»), при стегивая это понятие к разным ситуациям, где требовалось доказать величие и несгибае мость русской нации. Западники, в свою очередь, наличие этого «духа» не отрицали, но всячески пытались его уничижить, говоря, например, что наличие его не мешает русским одномоментно сохрянять в себе и рабскую покорность (все та же «рабская парадигма рус ской нации»).

Чтобы читателю стала понятна суть этих разногласий, приведу в качестве примера ста тью державника Михаила Лобанова, которая появилась в журнале «Молодая гвардия» почти одновременно со статьей в «Советской России» (летом того же 68-го). В ней автор обви нил советскую интеллигенцию (ее либеральное крыло) в духовном вырождении, назвал ее «зараженной мещанством» массой, которая визгливо активна в отрицании и разрушительна.

Курс, которым она шла, Лобанов назвал «неприемлемым для русского образа жизни». «Нет более лютого врага для народа, – писал он, – чем искус буржуазного благополучия, ибо „бытие в пределах желудочных радостей“ неминуемо ведет к духовной деградации, к раз ложению национального духа». В итоге Лобанов призывал власть опираться не на прог нившую, сплошь проамериканскую (еврейскую) омещанившуюся интеллигенцию, а на про стого мужика, который способен сохранить и укрепить национальный дух, национальную самобытность.

Следом за этой статьей в том же журнале вышла еще одна – В. Чалмаева – на эту же тему. Там тоже осуждалась «вульгарная сытость» и «материальное благоденствие» интел лигенции и отмечалось, что русский народный дух не вмещается в официальные рамки, отведенные ему властью, как и сама власть «никоим образом не исчерпывает Россию».

Именно в этот спор, который шел уже на протяжении последних двух лет, и вплел свой голос Высоцкий. Над ним уже начал витать «искус буржуазного благополучия», к которому он, после стольких лет прозябания в нищете, получил возможность приобщиться Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» посредством своего романа с Мариной Влади. Если бы верх в этом споре одержали адепты Лобанова и Чалмаева, то планы Высоцкого по завоеванию «материального благоденствия» вполне могли рухнуть, едва начавшись. Видимо, поэтому из-под его пера и родилась «Песня сказка про джинна» (1967), где он вволю поерничал над национализмом русского розлива.

Отметим, что авторы статьи в «Советской России» прекрасно знали публичное назва ние этой песни (исполняя ее в концертах, Высоцкий каждый раз точно указывал его), однако намеренно привели именно ее второе, подтекстовое название – «Сказка о русском духе».

Дабы а) показать Высоцкому, что они прекрасно разобрались в содержащемся в песне под тексте, и б) подсказать свою догадку также и несведущему читателю. Здесь интересно поразмышлять, каким образом авторы статьи сумели расшифровать достаточно ловко зака муфлированный подтекст. То ли путем собственных умозаключений, то ли с подсказки ком петентных органов, которые через своих стукачей могли знать, как сам Высоцкий в подлин нике (в узком кругу, а не со сцены) именовал свою песню.

Итак, каким же оказался голос Высоцкого в этом споре? Читаем:

У вина достоинства, говорят, целебные, – Я решил попробовать – бутылку взял, открыл… Вдруг оттуда вылезло чтой-то непотребное:

Может быть, зеленый змий, а может – крокодил!..

…А оно – зеленое, пахучее, противное – Прыгало по комнате, ходило ходуном, – А потом послышалось пенье заунывное – И виденье оказалось грубым мужуком!..

…Вспомнил детский детектив – «Старика Хоттабыча» – И спросил: «Товарищ ибн, как тебя зовут?»… …Тут мужик поклоны бьет, отвечает вежливо:

«Я не вор, я не шпион, я вообще-то – дух, – За свободу за мою – захотите ежли вы – Изобью для вас любого, можно даже двух»… Далее случайный обладатель волшебной посудины начинает требовать у духа (кото рого он именует бесом!) «до небес дворец», но дух отвечает: «Мы таким делам вовсе не обучены, – кроме мордобитиев – никаких чудес!» Концовка у песни такая: хозяин бутыли получает от духа по морде, бежит в милицию и заявляет на драчуна. Того – в черный воронок.

…Что с ним стало? Может быть, он в тюряге мается, – Чем в бутылке, лучше уж в Бутырке посидеть!

Ну а может, он теперь боксом занимается, – Если будет выступать – я пойду смотреть!

Теперь попытаемся расшифровать подтекст песни. Начинается она с того, что в винной бутылке ее герой обнаруживает этакого «раба лампы» (не зря он вспоминает «Старика Хот табыча»). Здесь ключевую роль играет слово «раб», хотя в тексте оно напрямую не произ носится, но ассоциативно возникает (все из-за того же Хоттабыча). Этот «раб-джинн» пред ставляет из себя весьма неприятное на вид чудище, напоминающее «мужука». И здесь намек Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» более чем прозрачен: вспомним, на кого призывал опираться в своей статье М. Лобанов – на простого русского мужика, а не на омещанившуюся интеллигенцию.

Далее «раб-джинн» ведет себя по-хулигански – нападает на героя с кулаками. В под тексте: дескать, приверженцы «русского духа» ничем, кроме мордобития, то есть формен ного хулиганства, заниматься более не могут.

Судя по всему, подобные взгляды Высоцкий почерпнул из общения с коллегами либе ралами, в том числе и в «таганковском кружке», который собирался в его театре. Поэтому многие его песни родились именно как запрос этих «кружковцев». По словам самого певца:

«Любимов очень сильно меня поддерживал, всегда приглашал по вечерам к себе, когда у него бывали близкие друзья – писатели, поэты, художники, – и хотел, чтобы я им пел, пел, пел… Разные люди бывали в Театре на Таганке, и они всерьез отнеслись к моим стихам.

Кроме Любимова, их заметили члены худсовета нашего театра. Это потрясающий народ!

С одной стороны, поэты: Евтушенко, Вознесенский, Самойлов, Слуцкий, Окуджава, Белла Ахмадулина, Левитанский;

писатели: Абрамов, Можаев – в общем, „новомирцы“, которые начинали печататься в „Новом мире“…» (Отметим, что этот журнал был главным антиподом «Молодой гвардии». – Ф. Р.) Если бы в «Таганку» приходили поборники «русской идеи» (почитатели той же «Моло дой гвардии» или «Октября»), уверен, что Высоцкий бы писал совсем иные песни. Такие же талантливые, но с другим подтекстом. Но это были именно «новомирцы» – провод ники либерально-западнических идей. Под их одобрительные комментарии и формирова лось мировоззрение Высоцкого. Оно было прямым продолжением того мировоззрения, кото рое закладывалось в нем еще в юности, когда он посещал дома либерал-интеллигентов в основном еврейского происхождения.

Симптоматично, что в том же 1968 году в Лондоне вышла книга «Слово рядового еврея», которая представляла из себя сборник статей и писем на советские темы. Так вот в одном из тамошних писем некоего еврея из СССР читаем следующие строки: «В огромных глубинах душевных лабиринтов русской души обязательно сидит погромщик… Сидит там также раб и хулиган… (выделено мной. – Ф. Р.)…» Правда же, весьма похоже на то, что описал в своей песне Высоцкий.

В другом письме русским выносился не менее суровый приговор: «Пусть все эти рус ские, украинцы… рычат в пьянке вместе со своими женами, жлекают водку и млеют от ком мунистических блефов… без нас… Они ползали на карачках и поклонялись деревьям и кам ням, а мы дали им Бога Авраама, Исаака и Якова».

По поводу «карачек» вспомним песню Высоцкого годичной давности «Гололед»:

…Гололед! – и двуногий встает На четыре конечности тоже.

Отметим, что статья «О чем поет Высоцкий» была первой критической публикацией о песенном творчестве нашего героя, опубликованной в советской центральной прессе (на периферии подобные статьи, как мы помним, начали выходить чуть раньше). Почему же удар по Высоцкому был нанесен именно в это время (июнь 68-го), а, скажем, не раньше, когда он во всю занимался «блатным» творчеством?

Итак, учитывая, что «Советская Россия» с самого момента своего основания в июле 56-го принадлежала к «державному» лагерю, можно смело предположить, что статья «О чем поет Высоцкий» четко укладывалось в то противостояние, которое велось между держав никами и либералами (об этом же говорит и упоминание «Песни о русском духе»). Здесь стоит несколько слов сказать о главном редакторе газеты – известном представителе «рус ской партии» Василии Московском.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Он еще до войны окончил военно-политическую академию имени В. И. Ленина и много лет работал в армейской прессе, поочередно возглавляя такие издания, как «Крас ная Армия» (Киевский военный округ), «За Родину!» (Прибалтийский в/о), «Сталинский сокол» (газета ВВС), «Вестник Воздушного Флота» (журнал ВВС), «Красная Звезда» (цен тральный орган Министерства обороны СССР). В середине 50-х, когда «русская партия» начала активное укрепление своих позиций в Центре путем формирования новых предста вительных органов, Московский возглавил один из них – Отдел пропаганды и агитации Бюро ЦК по РСФСР. В 1960 году его назначили заместителем председателя Совета Мини стров РСФСР. Однако два года спустя, в период очередных колебаний Хрущева между дер жавниками и либералами, Московский попал в опалу и был отправлен в ссылку – послом в Северную Корею. Назад он вернулся только после смещения Хрущева – в 1965 году, когда его соратники по «русской партии» вновь получили возможность закрепиться во власт ных структурах. Именно с этого момента Московский и возглавил одно из главных держав ных печатных изданий – газету «Советская Россия». Учитывая весь его послужной список, можно смело предположить, что статью о Высоцком Московский визировал лично и нес за нее полную ответственность.

Помимо внутренних событий, на появление статьи о Высоцком, судя по всему, повли яли и события международного масштаба, в частности то, что тогда происходило в Восточ ной Европе – в таких странах, как Чехословакия и Польша. И вновь в этих событиях одним из главенствующих вопросов был «еврейский».

Как мы помним, в ЧССР вот уже более пяти лет шли либеральные реформы (аналог хрущевской «оттепели»), которые направлялись как местными евреями, так и зарубежными.

Например, чуть позже вскроется, что значительные суммы на них выделял банкирский дом Ротшильдов, а также американские банкиры-евреи. Спросите, в чем был их интерес? Да все в том же: отделить ЧССР от СССР и ускорить процесс дезинтеграции Восточного блока.

Чтобы этот план осуществить, никаких денег мировому еврейству было не жалко. Тем более что денег у них тогда стало, что называется, немерено. Как признался уже в наши дни публи цист Л. Радзиховский:

«Вопреки бреду „протоколов“ („Протоколы Сионских мудрецов“. – Ф. Р.) и Генри Форда роль евреев в американском капитализме начала ХХ века была более чем скромной.

Швейная промышленность, Голливуд, очень небольшое влияние в банковской сфере (те же «Голдман-Сакс» или «Соломон Бразерс» не имели и малой части того влияния, что сейчас) – вот, пожалуй, и все, что касается крупного бизнеса. Только после войны, а еще больше – с 1960-х годов – качественно изменилась роль евреев в американском бизнесе…» Итак, реформы, проходившие в ЧССР под лозунгом «придадим социализму челове ческое лицо», ставили своей целью как можно сильнее капитализировать страну и в итоге оторвать ее от социалистического блока. Начавшись в самом начале 60-х (отметим, что их начало совпало с реабилитацией жертв «дела Сланского», датированного весной 51 го, – дела, которое получило название «сионистский заговор»), эти реформы к 68-му году в своей идеологической основе во многом приобрели не просто антисоветский, а антирусский характер (тайными или явными русофобами являлось также и большинство советских либе ралов). Когда летом 67-го грянула арабо-израильская война, практически вся реформистская печать ЧССР выражала либо завуалированную, либо явную симпатию Израилю. Во многом из-за этого был закрыт главный идеологический оплот реформаторов – газета «Литерарни новини» (аналог советского журнала «Новый мир») во главе с председателем Союза писа телей Э. Гольдштюкером.

Отметим следующий весьма показательный факт. Весной 1968 года чехословацкое руководство во главе с Александром Дубчеком пригласило к себе в страну в качестве лек тора директора Научно-исследовательского института по делам коммунизма при Колумбий Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ском университете и ведущего сотрудника управления планирования Госдепа США Збиг нева Бжезинского (польского еврея). Это было не случайно, поскольку именно этот человек был основателем так называемой «теории эволюции», которая исходила из преобразова ния социалистической системы и возможности единства на капиталистической основе. Как писал он в своей книге «Альтернатива разделу. За более широкую концепцию роли Америки в Европе» (выпуск 1965 года): «Вместо ожидания коллапса коммунистических режимов Соединенные Штаты должны впредь делать ставку на продвижение эволюционных измене ний в этих странах и блоке в целом…» К чему привели эти «эволюционные изменения», можно почитать в сегодняшних рос сийских газетах. Например, все та же «Советская Россия» (в отличие от большинства быв ших советских газет она не изменила своим принципам) в феврале 2009 года сообщила следующее:

«Между Германией и Чехией существуют целые рынки, где „покупают“ мальчика или девочку от 8 лет за сумму от 5 до 25 евро. Вся Чехия превращена в рынок дешевой детской проституции, самый большой бордель в Европе, который посещают ежегодно 10 000 „секс туристов“ из различных стран мира. На этом секс-рынке томятся дети из Украины, России, Молдовы, Литвы и Беларуси…» Можно ли было представить себе подобное в социалистической Чехословакии? Нико гда, поскольку подобные рынки – отличительная особенность не «развитого социализма», а «капитализма с человеческим лицом».

Приглашение Бжезинского в ЧССР ясно указывало на то, что созданная им теория весьма импонирует руководству этой страны (здесь мотором преобразований был галиций ский еврей Франтишек Кригель, которого в 64-м вернули в высшее руководство). Поняли это и в Москве, где сторонники той же теории были пока еще в меньшинстве. Поэтому при езд эмиссара американского Госдепа стал одним из аргументов, которые перевесили чашу весов в Кремле в противоположную сторону – в пользу ввода войск.

В соседней Польше «еврейская» тема была не менее актуальной (не случайно в той же книге Бжезинский называет эту страну наиболее податливой к его теории). Однако там с этой проблемой решили разобраться куда более радикально, чем в ЧССР, поскольку в Польше антисемитизм имеет гораздо более глубокие корни. Поводом же к этим событиям стал рас кол в высших эшелонах польской власти, произошедший на почве все тех же либеральных реформ в Чехословакии. В Польше эти реформы поддерживали евреи Р. Замбровский (в конце 50-х он претендовал на пост руководителя ПОРП, но Хрущев этого не допустил, испу гавшись его национальности), Р. Вефель, Л. Касман и др., а их оппонентами выступал руко водитель ЦК ПОПР В. Гомулка и его сторонники – чистые поляки.

Эта борьба за власть привела к настоящему взрыву антисемитизма со стороны рядовых польских граждан. Особенный размах ему придала все та же арабо-израильская война, в которой польские евреи в подавляющем своем большинстве поддержали Израиль. На этой почве в марте 1968 года в стране начались студенческие волнения, после которых был дан ход процессу фактического изгнания евреев из Польши (за короткое время их из страны уехало несколько сот тысяч, а осталось только порядка 10 тысяч).

Все эти события не могли не докатиться до Советского Союза, где «еврейская» про блема стояла не менее остро, чем в Восточной Европе. Здесь, как уже говорилось, прак тически все сторонники либеральных реформ, начатых еще при Хрущеве, тоже являлись евреями. Однако в силу того, что брежневское руководство, разгромив «группу Шелепина», окончательно определилось в своей внутренней политике – избрало не конфронтационный путь, а путь лавирования между двумя течениями (державным и либеральным), «еврейская» проблема в советских СМИ по-прежнему звучала иносказательно. Как это было в случае с Высоцким и публикацией в «Советской России».

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Авторы статьи били по певцу именно как по представителю либерального (еврейского) лагеря. Поэтому неслучайно ими были приведены слова Льва Толстого, где он говорит об «умственных ядах, которые, к несчастию, часто привлекательны». Это был откровенный намек советским «талмудистам» на их далеких предшественников с их «сладким талмудиче ским ядом», который некогда подточил идеологические основы Великого Хазарского Кага ната. Как мы помним, было такое еврейское государство, которое располагалось в районе Астрахани и просуществовало около 300 лет, пока талмудисты – сторонники обновленной «ортодоксальной» иудейской веры, которые понаехали в Каганат со всего света, – с помощью своего «сладкого талмудического яда» не опрокинули идеологию ортодоксальных книжни ков-библейцев – караимов. В итоге Каганат сначала разрушился изнутри, идеологически, а потом пал от внешнего воздействия – от ударов князя Святослава Игоревича.

Но вернемся к статье «О чем поет Высоцкий».

Справедливы ли были претензии авторов статьи? С точки зрения властей (а не почи тателей таланта Высоцкого), провозгласивших своей конечной целью построение духовно здорового общества, абсолютно справедливы. Ведь в этих статьях речь шла о тех песнях Высоцкого, где он пел о шалавах, воровских притонах и пьяных загулах. Даже учитывая, что в советском обществе было достаточно людей, которые в реальной жизни сталкивались с подобными вещами, возникает вопрос: почему государство должно было пропагандировать эту теневую сторону жизни? Пой Высоцкий о прекрасном, и проблема бы не возникла. Ведь год назад, когда он снялся в двух фильмах – «Вертикаль» про альпинистов и «Я родом из детства» о войне – и спел в них несколько своих песен, государство тут же выпустило четыре из них (из «Вертикали») на грампластинке, причем огромным тиражом. А песню «Братские могилы» из «Я родом из детства» взял в свой репертуар Марк Бернес. Значит, говорить о том, что Высоцкого ущемляли как исполнителя, было нельзя: его били за аморальных «шалав», но за правильных альпинистов и героев войны, наоборот, поощряли.

Выбрав в качестве мишени Высоцкого (чуть позже и Александра Галича, о котором речь еще пойдет впереди), кремлевские идеологи ставили целью лишь приструнить певцов, а в их лице и советских западников, для которых оба эти исполнителя с недавних пор стали кумирами. То есть по-настоящему наказывать Высоцкого никто не собирался. И он об этом узнал практически сразу от своего приятеля Игоря Кохановского, который тогда же сообщил ему, что никаких оргвыводов статья за собой не повлечет: один его знакомый, работавший в «Советской России», по секрету рассказал, что Высоцкого велено «только припугнуть».

Но наш герой все равно решил подстраховаться и стал обдумывать письмо в свою защиту, которое ему предстояло написать уже в ближайшее время.

А пока 10 июня Высоцкий вместе с Золотухиным пробовался на главные роли в кар тину «Хозяин тайги», которую на «Мосфильме» собирался снимать Владимир Назаров.

Отметим, что в основу фильма была положена повесть все того же Бориса Можаева «Власть тайги», которая впервые была опубликована в 1955 году. По словам писателя, в ней «иссле довались причины и природа неписаных законов насилия и власти на самом низу, в среде сплавщиков». За экранизацию повести в начале 60-х дважды брались на «Мосфильме» раз ные режиссеры, но всякий раз против выступало Госкино.

Наконец в третий раз, в 68-м, либералам удалось запустить фильм в производство.

Правда, под другим (смягченным) названием – «Хозяин тайги». Снимать ленту должен был либерал из разряда молодых радикалов – Андрей Смирнов. Сын известного писателя-фрон товика из державного лагеря, он прославился тем, что пошел «супротив» отца (как и Высоц кий) – снял в 67-м антисоветскую короткометражку «Ангел», которая была немедленно положена на полку. Однако из кинематографа его не выкинули, оставив в штате главной киностудии страны. Более того, доверили снимать «Хозяина тайги». Но руководство Госкино это дело быстро пресекло. Как заявил его зампред В. Баскаков: «Дозволить снимать такой Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» сценарий Смирнову – это одно и то же, что посадить ребенка с коробкой спичек на порохо вую бочку». Как покажет будущее, это была пророческая реплика. Когда в конце 80-х именно этого «ребенка со спичками» изберут в руководители Союза кинематографистов СССР, Союз будет элементарно взорван, как пороховая бочка. Но вернемся к «Хозяину тайги».

В апреле 68-го новым режиссером фильма был утвержден вполне благонадежный Вла димир Назаров. Изменив многие острые моменты повести, он создал вполне лояльный вла сти сценарий, который и был запущен в производство. В свою очередь, за эту уступчивость власть разрешила Назарову пригласить в свою картину двух актеров «Таганки»: Владимира Высоцкого (бригадир сплавщиков с криминальным прошлым Николаев) и Валерия Золоту хина (участковый милиционер Сережкин). 10 июня и состоялись пробы актеров на эти роли.

Они проходили в 13-м павильоне с 11.00 до 23.50.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.