WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 20 |

«Федор Раззаков Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне Раззаков Ф. И. Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне: Эксмо; ...»

-- [ Страница 16 ] --

Тогда я тихо собрал свой чемодан и уже решил было уезжать, как вдруг в дверь моего гостиничного номера постучался Виктор Павлов, с которым мы должны были сниматься в прологе фильма. Витя спрашивает: «Чего это ты чемодан собрал?» – «Да вот, Вить, уезжаю я. Не могу больше работать в такой обстановке, когда все тебя не любят, не понимают, а теперь еще и в предательстве упрекают. Да и Высоцкий давит, как танк, ничего не слушает, тянет одеяло на себя…» А именно так и было, чего скрывать? Не знаю, может, кому-то и приятно, когда на него орут. Мне приятно не было, у меня просто руки опускались… Другая порода, понимаете? Не толстокожий я, что ж поделаешь.

А Вите Павлову я буду по гроб жизни благодарен. Он взял сценарий и говорит: «Ладно, давай пойдем подышим. На поезд ты еще успеешь, я тебя даже провожу». Мы вышли на улицу. Смеркалось. А неподалеку от нашей гостиницы был то ли институт марксизма-лени низма, то ли еще что-то в этом роде, и там стояли на пьедисталах Маркс и Ленин. Вот в этих декорациях Витюша начал читать сценарий. Как смешно было!.. Мне и в голову прийти не могло, что это, оказывается, просто комедия, водевиль, канкан на тему борьбы с банди тизмом! По крайней мере, в интерпретации Витюши все выглядело именно так. Он вообще прекрасный рассказчик, знаток анекдотов и всяких смешных историй. Как он читал!!! И в обнимку с Карлом Марксом, и в обнимку с Лениным… Я просто умирал от смеха! В общем, ему удалось вырвать меня из атмосферы всеобщей агрессивности, поддержать и успокоить.

Мы вернулись в гостиницу, распили бутылочку сухого вина, и я, умиротворенный, заснул.

Наутро моих страданий и след простыл, и я уже был готов к дальнейшей работе…» По словам самого Говорухина, он в те дни готов был заменить Конкина на Николая Губенко, но его отговорил это делать… Высоцкий. Тот якобы сказал: не надо, мы с Колей мажем одной краской. Видимо, из двух зол он решил выбрать меньшее – Конкина.

В начале июня съемки «Места встречи…» продолжаются. Там снимаются эпизоды без участия Жеглова-Высоцкого: Шарапов и Левченко находятся в тылу врага;

Шарапов при ходит в МУР, Шарапов знакомится с Гришей Ушивиным по прозвищу «шесть на девять», Шарапов общается по телефону с рабочим, нашедшим клад, и др. Что касается Высоцкого, то он в эти дни находится в Москве, где плотно загружен работой в театре: 3 июня он играет Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Лопахина в «Вишневом саде», 4-го – Гамлета, 5-го – пишет заявление в ОВИР с просьбой оформить ему очередную поездку к супруге в Париж (с 8 июля). Еще Высоцкий готовит к выходу новый спектакль-концерт под названием «В поисках жанра», премьера которого должна состояться в конце июня.

Кроме этого, под Москвой затеяно строительство собственной дачи, о чем Высоцкого давно просила Влади. Дачу решили строить на участке сценариста Эдуарда Володарского.

Вот как он сам об этом вспоминает:

«У меня была дача в писательском поселке „Красная Пахра“. Володя с Мариной часто бывали в моем доме, вместе встречали Новый год, оставались ночевать. Марина в те годы все время долбила мужу в темя, что пора приобретать дачу или дом. Мол, надоело жить в Москве, в квартиру вечно припираются его пьяные друзья. Высоцкому купить дачу тогда было сложно. Одиозность его фигуры у властей придержащих и жена-иностранка не давали это сделать. Ведь дачные поселки вокруг Москвы были по сути закрытыми зонами. Все Володины начинания кончались провалами. Были случаи, что и участок подбирался, и даже задаток давался, а сделка срывалась: не проходила кандидатура Высоцкого через чиновничье сито… Мой участок в поселке был самым маленьким, полгектара. Раньше он принадлежал вдове Семена Кирсанова, чьи стихи Володя очень любил. От вдовы осталась только вре мянка, в которой жила прислуга. Эту дачу я, кстати, покупал за огромные по тем временам деньги – 56 тысяч рублей. Как-то предложил Володе – отремонтируй времянку, и живите с Мариной, жалко, что ли? Он загорелся, пошел, посмотрел и говорит: «Слушай, а что, если времянку снести и из бруса, мне обещали достать, построить дом? Потом все равно вступлю в кооператив и дом перевезу».

Началась стройка. Это было летом 78-го. Честно говоря, я сам, а больше моя жена Фарида просто охренели от такой бредовины. Представьте, она готовила жрать рабочим, которые пили по-черному. Замучился собирать бутылки по участку. Володя иногда приез жал, охал, ахал и уезжал. Иногда наведывалась и Марина… Кроме этого, меня еще начали долбать соседи – Юлиан Семенов, Эльдар Рязанов, Андрей Дементьев, Григорий Бакланов – у тебя Высоцкий строит дачу, это запрещено, ты не имеешь права. Отнекивался, как мог.

Говорю, да не дача строится, архив мой и библиотека, на строительство которых имел пол ное право. Осаждали страшно. Они же совковые люди, которым до всего было дело…» 10 июня Высоцкий играет в «Десяти днях…», 11-го – в «Павших и живых» и «Анти мирах». В середине месяца он слетал на пару дней в Одессу, чтобы отсняться в своих эпи зодах «Места встречи…» Тогда, в частности, сняли эпизод поимки вора-карманника Кости Сапрыкина, в криминальных кругах известного под погонялом Кирпич (Станислав Садаль ский). Съемки велись на улицах Одессы с привлечением большого числа массовки, изобра жавшей пассажиров трамвая, в котором Жеглов и Шарапов «вяжут» карманника прямо «на кошельке». Кстати, это тот самый трамвай, который фигурировал в эпизоде «убийство Век шина» – на нем убийца сыщика скрывался от погони (бортовой номер 2170).

В субботу, 17 июня, отец героя нашего повествования Семен Владимирович справил свой 63-й день рождения. По этому случаю в доме именинника собрались его близкие и друзья. Был там и сын именинника. Он пришел чуть позже остальных – в «Таганке» в тот день играли «Антимиры». С Высоцким была и его неизменная гитара. Стоит отметить, что отец певца больше всего ценил его военные песни, поэтому в тот день исполнялись только они. Разошлись гости почти под утро.

А в понедельник настроение Семена Владимировича оказалось испорченно. Ему позвонил его близкий приятель и сообщил, что только что вернулся с лекции в Военной академии, которую проводил лектор из ЦК КПСС. В конце выступления ему стали задавать вопросы, и кто-то спросил про Владимира Высоцкого: мол, правда ли, что тот подал доку Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» менты на выезд из страны? И лектор, ничтоже сумняшеся, ответил: да, правда, он уже давно уехал из страны, а на родину приезжает только иногда, чтобы здесь лишний раз подзарабо тать на концертах. И добавил: «Вы разве не знаете, что Высоцкий – предатель родины?» Приятеля отца Высоцкого это так возмутило, что он дождался конца лекции и подошел к лектору. «Как вам не стыдно! – начал он чихвостить сплетника. – Да я только на днях был на дне рождения отца Высоцкого и видел его собственными глазами. Никуда он не уезжал и уезжать не собирается. Я сегодня же ему расскажу о том, какие сплетни вы здесь распус каете!» Лектор в ответ буквально взмолился: «Ради бога, не надо! Мне в ЦК дана установка так отвечать».

Однако отец в тот же день рассказал сыну об этом звонке, и Высоцкий, узнав телефон этого лектора, позвонил ему домой. Лектор разволновался пуще прежнего. «Владимир Семе нович, не губите! – запричитал он. – У меня семья, дети, не портите мне карьеру. Я глубоко извиняюсь перед вами, только ради бога, ничего не делайте, иначе меня уволят с работы».

Высоцкий пообещал ничего не предпринимать со своей стороны только в том случае, если лектор даст слово никогда больше таких слухов про него не распускать. Тот пообещал.

Теперь постараемся разобрать этот эпизод по деталям. Итак, лектор утверждал, что установку сделать из Высоцкого отъезжанта ему дали в ЦК КПСС. Это очень похоже на правду – в тамошнем Идеологическом отделе иной раз практиковались именно такие топор ные приемы, которые легко разоблачались (надо было только захотеть, как это и сделал друг отца Высоцкого). В отличие от КГБ, который тоже часто распускал подобного рода слухи, но действовал тоньше, в Идеологическом за тонкостью никогда не гнались, ставя перед собой лишь одну цель – запустить слух в народ, а там хоть трава не расти. Нечто подобное десятью годами ранее было проделано с Аркадием Райкиным: про него через то же общество «Зна ние» был пущен слух, что он якобы похоронил свою мать в Израиле, но сделал это только для того, чтобы… вывезти в ее гробу фамильные бриллианты. В том случае жертва скандала пошла дальше Высоцкого: артист пришел на прием к заведующему отделом культуры В.

Шауро и добился от него обещания, что подобного больше не повторится. И действительно – не повторилось.

Судя по всему, в обоих случаях (с Райкиным и Высоцким) силы, стоявшие за распро странением подобных слухов, были одни и те же – это были державники. И везде цель у них была одна: «загасить» двух ярчайших представителей либеральной фронды. Взять того же Высоцкого. С тех пор как он стал выездным (1973), все центральные СМИ (в том числе и державные) оказались в положении, когда критиковать этого артиста было практически невозможно (это право осталось только за региональной прессой, которая не имела выхода на всесоюзную аудиторию). И это несмотря на то, что «грехов» за Высоцким числилось выше крыши – причем как личного плана, так и идеологического. Более того, с 1977 года Высоцкий получил возможность (при явном попустительстве верхов) значительно расши рить масштабы своей аудитории – начал давать концерты в многотысячных Дворцах спорта (в иной день он давал по пять концертов, которые посещали порядка 25 – 30 тысяч человек!).

Ладно бы это право имела Алла Пугачева, песни которой не были асоциальны, но Высоц кий считался певцом протеста, и подобная раскрутка его творчества многими провластными людьми воспринималась как попустительство идеологической крамоле. Что было не далеко от истины.

Дело в том, что концерты Высоцкого – это были не концерты той же Пугачевой.

Если последняя воспринималась всего лишь как эстрадная звезда лирико-романтического направления, то наш герой ассоциировался у людей с бунтарем, борцом с брежневским «застоем». Поэтому после его концертов у людей оставалось этакое «социально-политиче ское послевкусие», сродни тому, что возникало тогда, когда они, например, рассказывали Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» друг другу анекдоты про Брежнева. Как говорится, смех смехом, но начинка у этого веселья была антисоветская.

Все эти факты не были тайной за семью печатями для спецслужб, поскольку вся инфор мация об этом «послевкусии» немедленно стекалась в КГБ. В его Аналитическое управле ние вообще поступала вся внутрисоюзная информация (внешняя была прерогативой Инфор мационного управления ПГУ КГБ СССР), после чего ложилась на стол Андропова. А тот уже решал, как с ней поступить: либо доложить на самый верх – генсеку (документ «пер вой разметки»), либо в среднее звено партаппарата (документ «второй разметки»). Вполне вероятно, что многое из известного ему шеф КГБ на самый верх не докладывал (под видом того, что не стоит тревожить пожилого и больного генсека лишней информацией), но для себя соответствующие выводы делал. И пользовался этим в своих далекоидущих планах (а планы, как уже говорилось, у него были наполеоновские – рано или поздно, но сменить Брежнева на посту генсека).

Видимо, державники, не имея рычагов воздействия на эту ситуацию (их оппоненты, либералы, явно заручились поддержкой самого Брежнева), и предприняли топорную атаку на Высоцкого посредством распускания слухов о его отъезде из страны.

О том, что Брежнев тогда все чаще подыгрывал либералам (когда непосредственно, а когда косвенно, передоверяя именно им разрешение тех претензий, которые предъявляли власти державники), наглядно говорит хотя бы следующая история, которая началась еще в марте того года, а завершилась как раз незадолго до появления слухов об отъезде Высоцкого.

Камнем преткновения в ней стал фильм с участием героя нашего рассказа – «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Отметим, что на всесоюзный экран он вышел еще в конце 76-го, а скандал вокруг него разгорелся спустя почти полтора года, что ясно указывало на то, что поводом к этому стал очередной виток конфронтации между либералами и державниками.

Представители державного лагеря (как сталинисты, так и почвенники) встретили «Арапа» с дружным неприятием. Например, известный ученый и диссидент Игорь Шафа ревич (автор самиздатовской книги «Русофобия») отозвался о фильме следующим образом:

«Жалость берет, когда глядишь на бедного арапа, по милости жестоких разбойников попавшего в это гноище – петровскую Россию. Все без исключения „птенцы гнезда Петрова“ – это мелкие и злобные жулики. Очень тщательно подобран типаж: свиные, маленькие глазки, носы картофелиной, ничего не выражающие тупые физиономии – таковы почти все, вплоть до мелких статистов…» Еще более резко высказался о фильме непререкаемый лидер державников писатель Михаил Шолохов. В марте 1978 года он написал письмо на имя Л. Брежнева, в котором выражал свое возмущение даже не столько творением Митты, сколько другими опасными процессами, происходившими в советском обществе в период разрядки (привожу текст письма с сокращениями):

«Дорогой Леонид Ильич!

Одним из главных объектов идеологического наступления врагов социализма явля ется в настоящее время русская культура, которая представляет историческую основу, глав ное богатство социалистической культуры нашей страны. Принижая роль русской куль туры в историческом духовном процессе, искажая ее высокие гуманистические принципы, отказывая ей в прогрессивности и творческой самобытности, враги социализма тем самым пытаются опорочить русский народ как главную интернациональную силу советского мно гонационального государства, показать его духовно немощным, неспособным к интеллек туальному творчеству. Не только пропагандируется идея духовного вырождения нации, но и усиливаются попытки создать для этого благоприятные условия.

И все это делается ради того, чтобы, во-первых, доказать, что социализм в нашей стране – это якобы социализм с «нечеловеческим лицом», созданный варварами и для варва Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ров, и, во-вторых, что этот социализм не имеет будущности, так как его гибель предопреде лена национальной неполноценнностью русского народа – ведущей силы Советского госу дарства.

Особенно яростно, активно ведет атаку на русскую культуру мировой сионизм, как зарубежный, так и внутренний. Широко практикуется протаскивание через кино, телевиде ние и печать антирусских идей, порочащих нашу историю и культуру, противопоставление русского социалистическому. Симптоматично в этом смысле появление на советском экране фильма А. Митты «Как царь Петр арапа женил», в котором открыто унижается достоин ство русской нации, оплевываются прогрессивные начинания Петра I, осмеиваются русская история и наш народ.

До сих пор многие темы, посвященные нашему национальному прошлому, оста ются запретными. Чрезвычайно трудно, а часто невозможно устроить выставку русского художника патриотического направления, работающего в традициях русской реалистиче ской школы. В то же время одна за другой организуются массовые выставки так называе мого «авангарда», который не имеет ничего общего с традициями русской культуры, с ее патриотическим пафосом. Несмотря на правительственные постановления, продолжается уничтожение русских архитектурных памятников. Реставрация памятников русской архи тектуры ведется крайне медленно и очень часто с сознательным искажением их изначаль ного облика… Дорогой Леонид Ильич!..

Деятели русской культуры, весь советский народ были бы Вам бесконечно благодарны за конструктивные усилия, направленные на защиту и дальнейшее развитие великого духов ного богатства русского народа, являющегося великим завоеванием социализма, всего чело вечества.

С глубоким уважением Михаил Шолохов».

Трудно сказать, дошло ли это письмо лично до Брежнева. Впрочем, даже если бы и дошло, то оно вряд ли бы что-то изменило: во-первых, как уже отмечалось, генсек окружил себя советниками либерального толка, во-вторых – он был уже настолько физически немо щен, что работал всего по три-четыре часа в сутки, да и во время оных старался ничем лиш ним себя не утруждать. Поэтому заниматься проблемами спасения русской культуры ему было явно недосуг. Судя по всему, высшая парт– и госэлита его для этого и сохранила на высших государственных постах (а в 1977 году Брежнев к посту генсека добавил еще и пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР, то есть президента страны, отправив в отставку Николая Подгорного), чтобы, пользуясь его немощью, легче было устраивать свои собственные дела.

Однако и оставить без внимания письмо такого влиятельного человека, каким был Шолохов, руководство страны тоже не могло. Поэтому секретарь ЦК КПСС Михаил Зимя нин составил по нему подробную записку для члена Политбюро Андрея Кириленко. При веду из него небольшой отрывок, который ясно указывает на то, какие выводы были сделаны наверху о проблемах, поднятых великим писателем:

«…Изображать дело таким образом, что культура русского народа подвергается ныне особой опасности, связывая эту опасность с „особенно яростными атаками как зарубежного, так и внутреннего сионизма“, – означает определенную передержку по отношению к реаль ной картине совершающихся в области культуры процессов. Возможно, т. Шолохов оказался в этом плане под каким-нибудь, отнюдь не позитивным, влиянием. Стать на высказанную им точку зрения – означало бы создавать представление об имеющемся якобы в стране некоем сионистском политическом течении или направлении, то есть определенной политической оппозиции. Во-первых, это не отвечает действительности. Во-вторых, именно такой трак товки вопроса хотелось бы нашим классовым врагам, пытающимся сколотить, а если не Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» сколотить, то изобразить наличие в стране политической оппозиции. В-третьих, акцент на наличие в стране сионистской оппозиции неизбежно повлек бы за собой подхлестывание у политически неустойчивых людей антисемитских настроений. Наши идейные противники только радовались бы этому… Ввиду вышеизложенного представляется необходимым:

Разъяснить т. М. А. Шолохову действительное положение дел с развитием культуры в стране и в Российской Федерации, необходимость более глубокого и точного подхода к поставленным им вопросам в высших интересах русского и всего советского народа. Ника ких открытых дискуссий по поставленному им особо вопросу о русской культуре не откры вать…» Получив данную записку, Кириленко согласился с ее выводами и поручил подвести итоги этой переписки специальной Комиссии ЦК КПСС. В нее вошли: П. Демичев, И. Капи тонов, М. Зимянин, Е. Тяжельников, В. Шауро, Г. Марков, В. Кочемасов. Свои выводы комис сия уместила на нескольких страницах убористого текста, где в точности повторила выводы, сделанные М. Зимяниным. Например, в части, касающейся фильма А. Митты, было сказано следующее:

«Нельзя не видеть, что есть отдельные проявления неправильного отношения к рус ской культуре и культуре других народов. Встречаются факты недопустимого искажения русской классики, неправильного освещения творчества и жизненного пути писателей.

Однако думается, что неверно было бы видеть в каждом неудачном произведении покуше ние на ту или иную национальную культуру в целом. Это относится и к кинофильму „Как царь Петр арапа женил“. Фильм, конечно, не отвечает высоким идейным и художественным критериям, однако неправомерно оценивать его и как злонамеренную антирусскую дивер сию…» Выводы комиссии были типичными для того времени – оставить все, как есть, не бала мутить ситуацию. Этакая позиция страуса, зарывающего свою голову в песок. Много позже, уже в наши дни, кое-кто из членов Комиссии горько пожалеет о том, что поддерживал подоб ную политику, но будет поздно – поезд, как говорится… По этому поводу приведу слова поэта С. Куняева:

«В 1998 году в Третьяковской галерее собрались все старые работники отдела куль туры ЦК КПСС – вспомнить прошлое, выпить по рюмке за своего бывшего шефа, полю бопытствовать, кто как живет в новой жизни. Среди собравшихся был мой друг, ныне мой заместитель по журналу, а в прошлом работник отдела Геннадий Михайлович Гусев… Бело рус Шауро (Василий Шауро, как мы помним, с середины 60-х возглавлял Отдел культуры ЦК КПСС. – Ф. Р.), с малолетства росший, насколько мне известно, как приемный сын в местечковой еврейской семье, в одном из залов Третьяковки внезапно отозвал Гусева для конфиденциального разговора один на один и сказал ему:

– Передайте Сергею Викулову и Станиславу Куняеву, что в борьбе, которую они вели в семидесятые годы, были правы они, а не я. Очень сожалею об этом…» Возвращаясь к Высоцкому, заметим, что, являясь одной из ярчайших фигур либераль ного движения, он был надежно защищен от любых серьезных нападок со стороны держав ников именно этим статусом, к которому также был присовокуплен и его международный имидж глашатая советского плюразлизма. Слухи о его отъезде из страны могли, конечно, каким-то образом негативно сказаться на его репутации, однако в общем и целом навре дить ему были не способны. Поскольку на фоне царившего в стране идеологического застоя, а также театра абсурда, где главные роли играли престарелые члены Политбюро, такой человек, как Владимир Высоцкий, выглядел не рядовым героем, а настоящим суперменом.

Чего, собственно, и добивались люди, которые его «крышевали». Разрешая ему выступать во Дворцах спорта, они в то же время продолжали его помаленьку прессовать и информа Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ционно «гнобить» (например, всесоюзной рекламы этих концертов нигде не было), чтобы в сознании большинства людей он продолжал оставаться главным социальным диссидентом страны.

Но вернемся к хронике событий лета 78-го.

19 июня Высоцкий вновь был на съемочной площадке «Места встречи». Причем не только в качестве актера, но и как режиссер. Правда, временный. Дело в том, что Станислав Говорухин уехал на 10 дней в ГДР, на кинофестиваль, и оставил вместо себя Высоцкого. Ска зал: «Ты ведь сам скоро кино снимать собираешься, вот и поучись: сними четыреста метров без меня». Высоцкий несказанно обрадовался и уже в первый же день, снимая сцену допроса Груздева (Сергей Юрский), загонял всех своих коллег чуть ли не до седьмого пота. Но мате риал получился добротный. На следующий день снимали другие эпизоды: опознание женой Груздева (в этой крохотной роли снялась бывшая жена Говорухина актриса Юнона Карева) Фокса, освобождение Груздева из-под стражи.

Вспоминает А. Свидерский: «Обычно осветители тянутся, опаздывают. И вообще люди они капризные. Пока свет, пока декорации, пока все актеры соберутся… Но как только на площадке появлялся Высоцкий, подменявший Говорухина, – дисциплина была идеаль ной! Все было готово заранее: декорации, свет, актеры… Володя каждому объяснял задачу, делал две-три репетиции и говорил: „Все, снимаем“. Снимал один-два дубля, никогда – четыре или пять. Я видел, что работа ему нравилась.

Был такой знаменитый на всю студию осветитель, по-моему, его звали дядя Семен.

Человек суровый и дисциплинированный. Какой бы там ни был гениальный режиссер, какие бы ни были знаменитые актеры – ровно в шесть часов вечера он всегда вырубал свет. Все – ни минуты больше! А у Володи он спрашивал: «Владимир Семенович, может быть, еще что нужно снять? Это мы – пожалуйста!..» А вот как вспоминает о тех съемках Ю. Карева: «Прилетела я в Одессу и совсем рас стерялась в незнакомой обстановке. Ничего не знаю, ничего не умею… Не умею держаться перед камерой, не понимаю, кто чем занимается на съемочной площадке, к кому с каким вопросом можно подойти. И в такой круговерти меня спас Володя. Он окружил меня самой настоящей отцовской заботой. Он помогал абсолютно во всем – рассказывал, показывал, объяснял, что к чему и как, знакомил с людьми, делал все, чтобы я чувствовала себя уве ренно и естественно. Хотя он сам, как я сейчас понимаю, очень волновался и чувствовал себя совсем неопытным в режиссуре и ему самому нужна была надежная поддержка. Но виду он, конечно, не подавал. Был очень собран, доброжелателен ко всем членам съемочной группы. Здорово Володе помог Сергей Юрский. Он как изумительный профессионал, как заправский режиссер, держал всю группу в своих руках, никому не давал расслабиться, хал турить, следил, чтобы каждый был на своем месте.

Сняли эпизод очень быстро – и сняли, по-моему, совсем неплохо, но когда вернулся Станислав Сергеевич и посмотрел отснятый материал, то остался ужасно недоволен. Они жестко и откровенно разбирали с Володей по косточкам весь эпизод. Станиславу Сергеевичу не нравилось все – как я хожу, как я говорю, как и во что меня одели. Не знаю почему, но больше всего раздражал его платок, который был накинут мне на плечи. А ведь Володя про сил снять этот платок. Но я сказала, что в нем мне как-то уютнее, и он настаивать не стал, а только улыбнулся: «Ну, раз тебе уютнее…» После съемок я вышла на пустынный, неуютный двор одесской киностудии. Было так тоскливо и одиноко, такое чувство, что все тебя бросили, забыли… Вдруг я услышала заме чательный теплый голос Володи:

– Сколько можно тебя ждать? Проголодалась, наверное? Пойдем, пообедаем.

И мы поехали обедать. Но сначала заехали в гостиницу, потому что он должен был позвонить Марине в Москву. Полчаса они разговаривали. Говорил он замечательно. Нежно, Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» с юмором. Я больше никогда и нигде не слышала такого трогательного разговора. А потом спустились в ресторан. Володя сел лицом к залу:

– Смотри, сейчас меня начнут узнавать.

– Так давай поменяемся местами.

– Сиди-сиди… Но так никто и не подходил. Я вижу, что Володя начинает нервничать. Наконец к нашему столику подошел парень:

– Извините, вы – Высоцкий? – У Володи в тот момент было такое трагическое, стра дальческое лицо… Он только устало отмахнулся от парня… Когда Станислав Сергеевич уезжал в Германию, он наказал непременно купить Сереже (сын Каревой и Говорухина. – Ф. Р.) джинсы. Но где я могла в то время за два дня в Одессе достать джинсы? А на Володе были совершенно новые замечательные португальские джинсы. Светлые такие, все в каких-то клепках, замочках, молниях… Утром он появился в невероятных галифе и на мой удивленный взгляд ответил:

– А те штаны повезешь Сереже. К вечеру они успеют высохнуть.

Я, естественно, начала отказываться, но он и слушать не хотел.

– Это подарок Сергею от нас со Славой. И не говори больше ничего – зря я, что ли, стирал их всю ночь?..» В Одессе Высоцкий пробыл до 21 июня, после чего вернулся в Москву. На следую щий день в Театре на Таганке состоялась премьера нового спектакля-концерта – «В поис ках жанра». Он состоял из отдельных номеров с участием актеров театра, в числе которых были Владимир Высоцкий (он исполнял несколько своих песен), Валерий Золотухин, Лео нид Филатов (читал свои пародии) и др.

22 июня Высоцкий играет в «Павших и живых», на следующий день – в «Гамлете».

25 июня, отыграв в спектаклях «Вишневый сад» и «Антимиры», Высоцкий снова вылетел в Одессу, чтобы продолжить съемки фильма «Место встречи изменить нельзя».

Режиссер-постановщик фильма Станислав Говорухин по-прежнему находится в ГДР, и бразды правления на съемочной площадке все так же принадлежат Высоцкому. Он вызывает в Одессу актера Александра Белявского, которому предстоит сыграть роль злодея – бандита Фокса.

Как уже говорилось, первоначально на эту роль был утвержден другой актер – Борис Химичев, но он в итоге не подошел. Говорухин счел, что Химичев не подходит своей факту рой – он из современного времени (вскоре Химичев это прекрасно докажет, сыграв главаря банды в фильме «Сыщик»). Когда кандидатура Химичева отпала и требовалось как можно быстрее найти нового исполнителя (съемки-то уже шли), Высоцкий вспомнил про Алексан дра Белявского. Но, как оказалось, у того на лето были совсем иные планы. Он получил шесть соток в деревне Ершово и собирался их благоустраивать. Его голова была полна забо тами о том, какой забор он поставит, где разместить туалет и т. д. По его же словам:

«Я ставил забор, что-то копал, достраивал и так далее. Крестьянствовал от зари до зари, соседи мне кричали: „Трактор, отдохни!“ И вот однажды к моему участку подъезжает на велосипеде какой-то парень и спрашивает: „Белявский?“ Я говорю: „Да, Белявский“. А он: „Давай два рубля!“ Прикидываю: бутылка водки стоит три двенадцать. А тут всего два рубля. Парень на велосипеде, до сельмага – полтора километра, а для полного счастья сто граммов никогда не помешает… Я вручаю ему эти два рубля, а он мне взамен… дает теле грамму из Одессы: „Надеемся на вашу отзывчивость, предлагаем роль Фокса в фильме „Эра мелосердия“. Верим, что не откажетесь ввиду нашего давнего знакомства. Директор кар тины Панибрат“ (потом я выяснил, что Панибрат – это женщина). Я размышляю. Одесская киностудия. Детектив. Сколько их было. Чего это я полечу, когда у меня еще забор не закон чен? А приемы у нас, актеров, есть испытанные, как отказаться так, чтоб не обидеть съемоч Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ную группу. Доберусь до деревни Ершово, там есть телефон. Закажу разговор с Одессой и выясню, мол, кто у вас из артистов снимается? Скажут, к примеру: „Тютькин!“ А я на это – а, у вас Тютькин снимается! Ну извините, господа! Я с этим человеком ни в одной картине!

Давайте в другой раз. Но после ответа я стоял как громом пораженный. Оказалось, что в фильме снимаются Высоцкий, Юрский, Конкин, Куравлев, Джигарханян. Я решил, что мое сельское хозяйство не пострадает, и вылетел в Одессу…» С 26 июня в «Месте встречи…» начали снимать эпизод, где Шарапов допрашивает Фокса. Помните, последнего выловили из реки и привезли на Петровку, 38, чтобы расколоть на убийство Груздевой. А он идет в несознанку: мол, ничего не знаю, никого не убивал. И Шарапов применяет хитрый прием: под видом сличения почерка вынуждает Фокса написать записку-пароль своим подельникам, чтобы с ней проникнуть в банду. О том, как проходили съемки, рассказывает все тот же А. Белявский:

«Утром я пришел на съемочную площадку. Съемки должны были начаться со сцены допроса пойманного Фокса. Я сижу уже загримированный. Мне нарисовали какие-то цара пины на лице, можно идти в павильон репетировать. А я сижу, смотрю в зеркало „на этого“ (в отражении), хочу сказать себе, мол, я Фокс, – и не могу! Вижу в зеркале Сашу Белявского!

Думаю, дай-ка я себе лицо изменю. Прошу у гримерши кусочек ватки, кладу за щеку, как будто опухоль. Противно! А дело было летом. Июнь месяц, вишня в Одессе поспела, все наварили вишневого варенья. Вижу, девочки, закончив свою работу с гримом, уселись пить чай именно с вишневым вареньем. Взял ватку, как следует извозил ее в варенье и засунул в рот. А варенье жидкое, если на вату надавить языком, то будто кровь по подбородку течет!

Хорошо! Уже есть за что зацепиться! И я на допросе был занят в основном тем, что предста влял последствия „ментовской“ выволочки. Ведь я там то ли ударился, то ли меня побили.

И я полез языком к этой ватке, надавил на нее и чувствую, что у меня из края рта потекло что-то. Я пальцем дотронулся, смотрю – вроде как кровь. Но Фокс-то себя уважает! Ну, не об себя же! Правда? Я взял и об стол следователя со смаком промазал, украсил ему стол. Это не репетировалось, не искалось. Это произошло. Это было так неожиданно. И это вошло в фильм… После выхода картины ко мне будут подходить люди и спрашивать, мол, сидел? Я честно буду отвечать, что нет. А они не поверят и напомнят про кровь на столе следова теля…» 1 июля Высоцкий играет в театре в «Десяти днях…», 2-го – 3-го – в спектакле-кон церте «В поисках жанра», 4-го – в «Павших и живых» и «В поисках жанра», 5-го – в «Гамлете».

Тем временем Станислав Говорухин вернулся на родину и первым делом отсмотрел весь материал, который в его отсутствие снял Высоцкий. Увиденное режиссеру понрави лось. По его же словам: «Съемочная группа встретила меня словами: „Высоцкий нас изму чил!“ Шутка, конечно, но, как в каждой шутке, тут была лишь доля шутки. Объект, рассчи танный на неделю съемок, был „готов“ за три или четыре дня, он бы, наверное, снял в мое отсутствие не четыреста метров, а всю картину, если бы не нужно было строить новые деко рации, готовить новые объекты. Почти все, что снял Высоцкий, вошло в картину. В частно сти, допрос Груздева Шараповым. Причем сам играл в этой сцене и снимал…» 6 июля Высоцкий посетил Министерство гражданской авиации. Причем посещение было не праздным, а деловым. Высоцкому и Влади надоело летать по миру втридорога, вот они и решили пользоваться услугами «Аэрофлота» со скидкой. Именно для «утряски» этой проблемы герой нашего повествования и посетил МГА. Вот как вспоминает об этом визите тогдашний начальник Центрального рекламно-информационного агентства МГА А. Гридин:

«Жаркий летний полдень. Звонок по министерской „вертушке“. Голос самого Бориса Бугаева (министр гражданской авиации. – Ф. Р.): «Должен подойти к тебе Высоцкий, приду Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» май, как ему помочь». Просьба министра слегка озадачила: что бы это означало? Тогда ведь к поэту отношение было неоднозначное. А вот и Высоцкий собственной персоной. Пришел в очень потертых, но аккуратных джинсах, рубашке-тенниске. Что поразило (и не только меня) – подкупающая манера держаться скромно. Естественно, все мое агентство работу бросило.

Каждый норовил под разными предлогами заглянуть в кабинет. А просьба действительно была необычной. В съемках очередного фильма в Канаде участвовала Марина Влади. Кино работа могла растянуться на месяцы, не видеться с ней далее невозможно. Надо бы слетать в Монреаль, да билеты не по карману. Как раз в это время на Владимира наложили достаточно крупный штраф за «незаконно» выпущенную за рубежом пластинку его песен. Не мог бы в какой-то степени помочь «Аэрофлот»?

Ну кто бы на моем месте отказал? Так и появился на свет официальный повод…» В тот день между Высоцким и ЦРИА был подписан договор, согласно которому артист обязался пропагандировать МГА в своих произведениях, предоставлять ЦРИА исключи тельное право на издание своих стихов и песен о гражданской авиации, участвовать в рекламных кинофотосъемках, выступать в МГА с концертами, а ЦРИА взамен обязалось предоставлять Высоцкому и его жене 50-процентную скидку с основного тарифа при поле тах по внутренним и международным линиям «Аэрофлота».

Заметим, что Б. Бугаев был не просто министром гражданской авиации (с мая 1970-го) и членом ЦК КПСС (с 1971-го), а близким другом Леонида Брежнева. Однако, судя по всему, на него наш герой вышел не через генсека, а через его дочку Галину, с которой был близко знаком. Только эта связь могла помочь Высоцкому устроить 50%-ную скидку на полеты по линиям «Аэрофлота». Что касается пропаганды Высоцким деятельности этой авиакомпа нии, то здесь информации не так много. Лично мне неизвестно, что Высоцкий снимался в каких-то рекламных аэрофлотовских роликах или давал концерты в МГА. Известно лишь одно – что он сделал «заказную» песню под названием «Через десять лет», где уже иначе (положительно) оценил деятельность «Аэрофлота». В первый раз, в знаменитой песне года, растиражированной на всю страну фирмой грамзаписи «Мелодия», «Москва – Одесса» он представил ту же авиакомпанию не в лучшем свете. Помните:

Опять дают задержку до восьми – И граждане покорно засыпают… Мне это надоело, черт возьми, – И я лечу туда, где принимают.

Скажем прямо, новая песня получилась заметно хуже, чем первая, и ее мало кто из широкой публики вообще знает. Однако «заказ» Высоцкий выполнил по-своему – по сути так же поерничал над советской гражданской авиацией, как и в первый раз. Опять речь идет о задержках рейсов в СССР, зато на «загнивающем» Западе с этим делом якобы все обстоит наоборот. Но Высоцкий подходит к этому с юмором:

…У них – гуд бай – и в небо, хошь не хошь.

А здесь – сиди и грейся:

Всегда задержка рейса, – Хоть день, а все же лишний проживешь!..

И в конце:

Но в Хабаровске рейс отменен – Там надежно засел самолет, – Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Потому-то и новых времен В нашем городе не настает!

Вот такая реклама советской гражданской авиации.

Но вернемся к хронике событий лета 78-го.

8 июля Высоцкий взял в театре отпуск. Причем сроки у отпуска были большие – аж до конца августа. За это время Высоцкий и Влади собирались вволю попутешествовать по миру: пожить во Франции, съездить на Таити и т. д. (правда, в промежутке Высоцкому пред стояло продолжить съемки в «Месте встречи…»). Отпускные, что выписали Высоцкому в Театре на Таганке, тоже оказались не «хилыми» – 400 рублей 84 копейки.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ «Я ВООБЩЕ ПОДКИДЫШ…» Между тем прекрасное настроение отпускников оказалось испорчено очень быстро.

Они ехали на «Мерседесе» до Бреста, как вдруг километров через 500 от Москвы у машины внезапно взорвалось переднее колесо. В результате аварии у «мерса» были также разбиты дно и одна из фар. Супруги еле-еле дотянули до Западного Берлина, где в тамошнем авто сервисе все и починили. А в следующем городе – Кельне – поставили автомобиль на двух месячный ремонт. Причем тамошние мастера долго цокали языками и удивлялись: мол, как это можно довести такую хорошую машину до такого безобразного состояния. Высоцкий в ответ отшучивался: «Как видите, можно, если даже не захотеть». Но когда немцы назвали сумму за ремонт, ему стало уже не до шуток: 2500 марок. Таких денег у супругов с собой не было. Помог случай. В Кельне жила хорошая знакомая Высоцкого – Нэлли Белаковски (ее брат работал вторым режиссером на «Мосфильме», и через него она знала многих арти стов), к которой Высоцкий и отправился за помощью. Но у той тоже таких денег не было.

Однако выход женщина нашла: она предложила организовать концерт Высоцкого для рус скоязычного населения. Отступать нашему герою было некуда. Далее приведу рассказ самой Н. Белаковски:

«Было это в воскресенье (9 июля. – Ф. Р.). Я начала обзванивать своих друзей:

– Вы знаете, в городе – Высоцкий, и будет концерт. Только не в театре, а у меня дома.

Значит, нужно подготовиться. Первое – гитара, второе – водка, третье – еда… Один мой друг поехал доставать гитару, второй – на вокзал, в воскресенье магазины в городе не работают, купил там ящик водки. А третий отправился во Францию, в Льеж, – там по вос кресеньям бывает ярмарка. Можно купить все, что угодно: от дичи до грибов… Кроме того, этот товарищ мой – отличный повар, так что все было на самом высшем уровне!

Многие, кому я звонила, не верили мне. Ведь никто даже подумать не мог, что когда нибудь сможет увидеть живого Высоцкого в Кельне! Однако я развеяла их сомнения. И ближе к вечеру в мой дом стали подтягиваться люди. Стол был шикарный: от грибов до фазанов и рябчиков. Я сделала свой «фирменный» салат. Пришел Володя, гитару уже прине сли… Все сначала выпили за него, закусили… Причем сам Высоцкий не выпил даже рюмки.

Расселись кто где мог. У меня была большая гостиная, но половина людей сидела прямо на полу, на ковре.

К сожалению, этот необыкновенный концерт мы не сняли на видео. Но мы его записали на магнитофон. Володя не только пел, он очень много рассказывал – про Москву, про театр, вспомнил и про нашу квартиру… Пел и рассказывал очень много – я думаю, это продолжа лось до часу ночи. А начали мы, наверное, часов в девять. Володя был в черной рубашке – ужасно вспотел, даже взмок. И он мне говорит:

– Лелек, дай мне во что-нибудь переодеться… А я жила одна, и никаких мужских вещей в доме не было. И я дала ему белую блузку, которая, в общем, была как мужская рубашка, и Володя ее надел. И продолжил петь. И вы знаете, наши реагировали по-разному: кто-то задумывался, кто-то смеялся, кто-то поти хоньку плакал. В общем, Володя добрался до наших душ… И когда Володя закончил петь, я взяла ведерко для шампанского – оно было сделано в виде черной шляпы, положила туда сто марок… – А теперь, мужики, по стольнику!

Как сейчас помню, Галя Бабушкина прошла с этой шляпой по кругу… Мы потом посчитали – там было две тысячи шестьсот марок. Я сказала:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» – Володя, чини машину!..

Да, была еще одна очень прискорбная вещь… После концерта Володя попросил у меня шприц. Я говорю:

– Да у меня тысячи шприцев, а дальше что? (Белаковски работала зубным врачом. – Ф. Р.) – Ну, тогда чего-нибудь легкое… – Есть только то, чем я зубы обезболиваю, а больше ничего… Я, конечно, догадалась, в чем дело, и, честно говоря, была очень поражена…» В Кельне супруги разделились: Влади улетела в Лондон, а Высоцкий отправился поез дом в Париж. Однако столицы Франции звездная чета достигла в один день – 14 июля, как раз в праздники, когда вся Франция гуляла три дня (в этот день в 1789 году парижанами была взята штурмом тюрьма Бастилия и началась Великая французская революция). В те дни по столице гулять было опасно: толпы молодых людей ходили по улицам и взрывали петарды. Поэтому все прогулки Высоцкий и Влади перенесли на понедельник, 17 июля.

А пока Высоцкий безвылазно сидел дома и читал антисоветские книги, которые у него на родине были запрещены.

В воскресенье он нашел время позвонить в Москву своему старому приятелю Всево лоду Абдулову. И страшно за него перепугался. Почему? Вот как пишет об этом сам Высоц кий в своем письме Ивану Бортнику: «Позвонил Севке, он пьет вмертвую, нес какую-то чушь, что он на „неделение“ ждет „моих ребят“ в „Тургеневе“. И что мать его, „в Торгсине“.

Я даже перепугался этого бреда, думал, что „стебанулся“ Севка на почве Парижа, а он – просто только что из ВТО с Надей даже вместе…» Сам Высоцкий не пьет, даже со своим другом Михаилом Шемякиным. Последний потом рассказывал, что они с Высоцким в те дни много общались и спорили по разным поводам. Например, Высоцкий никак не мог понять друга, который был ярым собачником.

Высоцкий удивлялся: «И что тебе дают животные? Вот я всю жизнь прожил без собаки и совсем об этом не жалею». На что Шемякин сказал замечательную фразу: «Если бы не животные, люди бы совсем озверели». Честно говоря, я бы никогда не поверил в эту исто рию, услышь ее от кого-нибудь другого. Но Шемякину можно верить. Парадоксально: автор многих прекрасных песен о животных (лошадях, волках и даже одном жирафе, который влюбился в антилопу) в реальной жизни к животным был равнодушен. Впрочем, Высоцкий, как уверяют некоторые очевидцы, также был почти неостроумен в повседневной жизни, что тоже странно – ведь сколько прекрасных веселых песен за ним числится.

Тем временем 29 июля в Москву прибыла съемочная группа фильма «Место встречи изменить нельзя». Причин у приезда было несколько: во-первых, надо было показать отсня тый материал заказчику в лице Гостелерадио, во-вторых – провести съемку натурных эпизо дов в Москве. Просмотр отснятого материала состоялся в просмотровом зале в «Останкино» и завершился… грандиозным скандалом.

Присутствовавшие там авторы сценария – братья А. и Г. Вайнеры – вновь резко высту пили против кандидатуры Владимира Конкина. Они назвали эпизоды с его участием полной лажей и снова потребовали немедленно заменить актера на другого исполнителя. «Мы же вас предупреждали, что Конкин не годится для этой роли! – бушевали сценаристы. – У вас он похож на кого угодно, но только не на кадрового разведчика. Это мальчишка какой-то, а не фронтовой офицер!» Но все упреки сценаристов были напрасны: к этому времени было уже отснято большое количество материала и замена главного исполнителя потребовала бы новых значительных затрат – как материальных, так и физических. А идти на это заказчик явно не хотел. В итоге Говорухину было рекомендовано оставить Конкина, но провести с ним разъяснительную работу, с тем чтобы тот играл своего героя чуть пожестче.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» В понедельник, 7 августа, Высоцкий и Влади достигли берегов Таити, чтобы пре даться там изысканному отдыху. В этот же день в Москве начались натурные съемки «Места встречи…» Снимали начальный эпизод фильма: счастливый Шарапов идет по дышащей жаром Москве, из репродуктора звучит голос Леонида Утесова, поющего песню про Брест скую улицу (съемки велись на спуске возле памятника Ивану Федорову).

8 августа Высоцкий снова объявился в «ящике»: в тот день показали милую мелодраму «Увольнение на берег», где наш герой сыграл роль молоденького матросика. Если учитывать, что последний раз на голубых экранах Высоцкий появлялся почти год назад (9 сентября 77-го в комедии «Карьера Димы Горина»), нынешнюю трансляцию можно смело отнести к разряду знаменательных.

Высоцкий между тем продолжает свой отдых. 7 августа он отправляет открытку своей матери с Таити, а ровно неделю спустя – из Гонолулу.

А на родине артиста ЦТ продолжает напоминать о нем вновь и вновь. В конце августа крутанули сразу два фильма с его участием. 26-го в кои-то веки был показан фильм «Наш дом» (по ТВ его не показывали почти 10 лет), где у Высоцкого была крохотная роль радио механика. Его герой выбегал из радиорубки и орал на сумасшедшего влюбленного, который, заметив на противоположной стороне улицы любимую девушку, забирался на крышу рубки и кричал ей что есть мочи, пытаясь обратить на себя внимание (перебежать к ней он не мог, поскольку вся улица была оцеплена – Москва встречала «космонавта № 2» Германа Титова).

30 августа по ТВ был показан первый фильм в киношной карьере Высоцкого – «Сверст ницы». Там эпизод с участием Высоцкого был вообще крохотный – несколько секунд.

На родину Высоцкий вернулся в тот же день, 30 августа. И сразу угодил на съемоч ную площадку «Места встречи…» В частности, в те дни сняли эпизоды: на Крымском мосту (Шарапов уговаривает Жеглова помочь ему поймать вора-карманника Кирпича, а тот арта чится, но затем все-таки соглашается) и поблизости от него (разговор Жеглова и Шарапова с солдатом-азиатом, впервые попавшим в Москву). Во время съемок последнего эпизода про изошло окончательное примирение Высоцкого и Конкина.

Как мы помним, актеры с самого начала съемок не могли найти человеческий контакт (творческий они все-таки заставили себя найти), из-за чего между ними долго сохранялся некий холодок. И растопила его именно та ночная съемка, о которой шла речь выше. Там по сюжету фильма Шарапов должен был пригласить Жеглова переночевать у себя дома. В жизни же вышло все наоборот: отснявшись, именно Высоцкий (Жеглов) предложил Шара пову (Конкин) заглянуть к нему на огонек, на Малую Грузинскую. И Конкин это предложе ние принял.

Я слышал эту историю лично от Конкина, который рассказывал ее с таким вдохнове нием, что передать это на бумаге просто невозможно. Поэтому ограничусь всего лишь крат ким пересказом.

Когда они приехали к Высоцкому и тот решил угостить своего гостя чем-то вкуснень ким, то вышел конфуз: холодильник оказался практически пуст. Это было не удивительно, если учитывать, что квартира нашего героя иной раз представляла собой настоящий проход ной двор, где столовались все, кому не лень (в их число входил и один из его соседей по подъезду, у которого был ключ от квартиры Высоцкого). Как вспоминает Конкин, он сидел спиной к холодильнику, но прекрасно видел все, что происходило за его спиной, – благо даря отражению в ночном окне. Он увидел, как Высоцкий открыл пустой холодильник, как достал оттуда какой-то маленький коржик с непонятным сроком давности и долго вертел его в руке, не зная, как предложить его гостю. Наконец он принял решение: забросил кор жик обратно в нутро холодильника (видимо, постеснявшись его предложить) и, подойдя к гостю… положил ему руки на плечи. После чего они в течение нескольких минут душевно общались, растопив за эти несколько минут те глыбы льда, которые успели нарасти между Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ними за эти три месяца. А потом Высоцкий внезапно вспомнил, что у него есть богатая кол лекция чая (она насчитывала несколько десятков банок, привезенных хозяином дома из его заграничных вояжей), и они устроили чаепитие, которое продолжалось до самого утра.

В субботу, 2 сентября, Высоцкий отправляется в ОВИР, где пишет очередное заявле ние с просьбой отпустить его к жене во Францию с 8 сентября. То есть не успел вернуться, как уже снова хочет уехать в развеселый Париж. Стоит отметить, что во время своего послед него выезда за границу Высоцкий нарушил правила: ОВИР разрешил ему посетить только Францию, а он побывал также на Таити и в США. Однако никаких объяснений по этому поводу Высоцкий давать никому не собирался, поскольку в ОВИРе его надежно прикрывал сам начальник отдела С. Фадеев (а того, судя по всему, люди повыше – вроде заместителя министра внутренних дел СССР Бориса Шумилова, который курировал работу ОВИРа).

В середине сентября в «Месте встречи…» был отснят один из самых крутых эпизодов – падение «Студебеккера» в Яузу. Помните, Фокс бежит из ресторана и пытается уйти от муровской погони на «студере», но Жеглов метким выстрелом сражает его водителя, и тяже лый грузовик, пробив парапет, падает в реку. В съемках этого опасного трюка принимали участие двое каскадеров – Владимир Жариков и Олег Федулов. Самое интересное, что Гово рухин, в целях подстраховки, пригласил на этот трюк еще и двух известных автогонщиков.

Те приехали, посмотрели план, составленный каскадерами, и сказали: «Нет, ребята, вам это не сделать. Башку разобьете». Но каскадеры сделали все, как надо.

Высоцкого на съемках этого эпизода не было – он в очередной раз был во Франции ( дней). Вернулся он 16 сентября. И с ходу начал сниматься в «Месте встречи…» В те дни был отснят эпизод, где Жеглов, высунувшись из окна «Фердинанда», подстреливает бандита, управляющего «Студебеккером». Помните, Жеглов еще просит коллегу подержать его, тот спрашивает «Как?», а Жеглов острит: «Нежно». Практически весь эпизод погони уже был отснят, оставались лишь несколько кадров с участием Высоцкого. Их и отсняли в течение двух часов на набережной Яузы.

Вспоминает В. Гидулянов: «Первоначально предполагалось, что герой Высоцкого дол жен опустить раму автобусного окна, но Володя решил сымпровизировать… А стекло „Фердинанда“ оказалось толстое. Володя раз по нему ударил, другой… Наконец с третьей попытки высадил. И тут же закричал сердито: „Ну все, п….ц, приехали!“ Смотрим, у него рука в крови: на пальце – глубокий порез от осколка…» 18 сентября Высоцкий вышел на сцену «Таганки» в роли Гамлета. А спустя еще два дня отправился с гастролями по маршруту Ставрополь – Кисловодск – Грозный. В пер вый же день по приезде в Ставрополь (20 сентября) гастролер дал сразу три концерта в тамошнем цирке. Концерт состоял из двух отделений: в первом играл ВИА «О чем поют гитары», во втором – Высоцкий. Народ, естественно, пришел послушать именно последнего.

Среди почитателей его таланта был также и 1-й секретарь Ставропольского крайкома КПСС Михаил Горбачев. После концерта, вместе со своим помощником, он пришел к Высоцкому за кулисы и поблагодарил за доставленное удовольствие. Потом спросил: «Мы ничего не могли бы для вас сделать? К нам на днях пришла партия шведских дубленок…» Высоцкий улыбнулся: «Спасибо… Не надо».

На следующий день Высоцкий опять дал три концерта, а в перерыве одного из них был приглашен в гости к директрисе местного ликеро-водочного завода. По тем временам должность из разряда самых «хлебных» – шальные деньги к таким людям текли рекой. Это были «хозяева жизни» – советские капиталисты, так называемая «красная буржуазия». Вот как об этом вспоминает спутник Высоцкого Николай Тамразов:

«В филармонии работала одна старушка – довольно заботливая. И она попросила Володю приехать к ней в гости. Володе было как-то неудобно ей отказать, и мы поехали.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Мы сели в машину и по дороге туда заехали в гостиницу, чтобы оставить там гитару. И тут старушка стала почему-то настаивать:

– Владимир Семенович, ну зачем вы оставили гитару? Возьмите… – Но вы уже наслушались моих песен на концертах. Посидим, поговорим… Но что-то было не так, что-то шальное появилось в ее глазах… Приезжаем. Открыва ется дверь – и мы видим совершенно роскошную квартиру. Разноцветный паркет ковровой отделки. Огромный стол, на котором огромные миски с черной и красной икрой, и не ложки, а половники торчат в этих мисках. Роскошь – дикая! И посреди этой роскоши лежат раки таких размеров, каких я никогда в своей жизни не видел! Гигантские раки!

Хозяйка дома, директриса ликеро-водочного завода, звеня золотыми зубами, тянет руку. А рядом стоит очень ухоженная публика… Володя смотрит на старушку… – Владимир Семенович, они мне как родные… Я как в свой дом вас привела… До этих котлов с икрой мы не дотрагивались, мы ели раков. Нам объяснили, что эти раки (специально для Высоцкого!) выловлены в соседней республике. Володя скрипел зубами – он был очень недоволен трюком этой бабули… Володя не пил, его уговаривали… Много говорили о фирменной водке «Стрижамент» – она на каких-то травах. Потом стали умолять:

– Владимир Семенович, спойте… Ну, Владимир Семенович… – Ради бога, приходите завтра на концерт.

А в конце нам сообщили, что раки, которых мы съели, неделю пролежали в ванне. В ванне с молоком! Все это время они пили молоко, облагораживая свою суть.

Когда мы вернулись в гостиницу, Володя сказал по этому поводу:

– Совсем обалдели: раков – в молоке! Люди сошли с ума…» 22 сентября Высоцкий дал еще три концерта в Ставропольском государственном цирке, 23-го – опять три – и так до 25-го. На следующий день, дав три концерта в цирке, он отправился в Кисловодск и Пятигорск, где дал еще четыре концерта (итого за сутки – семь выступлений – рекорд!). Гонорар артиста в тот день должен был составить 2 100 рублей, что было в четыре раза выше ежемесячного оклада любого секретаря того же ставрополь ского обкома. Считать деньги в чужом кармане, конечно, дело не благодарное, однако дело здесь не в зависти, а в ином: эти гонорары наглядно демонстрировали, что советская власть к Высоцкому все-таки относилась по-божески. И выступать давала сколько душе угодно, и деньги зарабатывать не мешала. А он в ответ этой власти: «Но разве это жизнь – когда в цепях, но разве это выбор – если скован!» То есть человек деньги гребет лопатой, по два месяца живет за границей, и все равно – «скован цепями». Получается, сколько волка ни корми, а он все равно в лес смотрит. Напомним, что волки, в отличие от собак, – одни из любимых животных нашего героя.

30 сентября Высоцкий уже в Москве, где играет в театре в спектакле «Павшие и живые». 1 октября он выходит на сцену «Таганки» в роли Гамлета, 2-го играет Керенского в «Десяти днях, которые потрясли мир».

3 октября Высоцкий уже находится в столице Чечено-Ингушской АССР городе Гроз ном, куда он приехал на четырехдневные гастроли (3 – 6-го). Выступления проходили на Стадионе ручных игр по три раза в день. На каждом концерте аншлаг. На второй день после приезда Высоцкого пригласили к себе недавние студенты ЛГИТМиКа, которые теперь играли в здешнем драмтеатре. Произошло это сразу после второго концерта, и Высоцкий поначалу не хотел ехать – сказал, что очень устал. Но гонец – Х. Нурадилов – поступил хитро: когда его миссия завершилась провалом, он отправил к Высоцкому других гонцов – двух красивых девушек из своей студии. Устоять перед их чарами Высоцкий не сумел.

Артист пришел к коллегам один, прихватив с собой гитару. Однако последнюю он взял на всякий случай, поскольку петь не хотел и думал отделаться одними рассказами о театре, в Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» крайнем случае стихами. Но по ходу встречи он внезапно изменил свои планы и одну песню решил все-таки спеть. Причем это было совершенно новое произведение, до этого исполня емое им всего лишь два раза. Перед тем как спеть эту песню, Высоцкий попросил присут ствующих выключить магнитофоны. Почему он об этом попросил, вскоре стало понятно.

Новая песня была посвящена проблеме, которая в Советском Союзе замалчивалась: депор тации чеченцев и ингушей войсками НКВД в начале 40-х (со своих насиженных мест были выселены 650 тысяч жителей Чечено-Ингушетии, при этом многие из них погибли во время переселения). Песня называлась «Летела жизнь» («Я сам с Ростова, я вообще подкидыш») и заканчивалась следующими строчками:

А те, кто нас на подвиги подбили, Давно лежат и корчатся в гробу, – Их всех свезли туда в автомобиле, А самый главный (Сталин. – Ф. Р.) – вылетел в трубу.

О том, какой была реакция на эту песню, вспоминает очевидец – М. Нурбиев:

«Помню паузу. Только великий мастер, великий актер выдерживает после выступления такую паузу. Буквально пятиминутная пауза! Никто не мог шелохнуться – все шокированы.

Был какой-то шок, действительно. Все сидели молча, и вдруг один заплакал, второй запла кал, третий… Смотрим: актеры старшего поколения плачут;

слезы у всех… Больше песен не было. Не было даже настроения говорить друг другу какие-то слова, потому что этой песней было все сказано. А потом, когда актеры разошлись (Высоцкого поблагодарили за встречу, он посмотрел театр), поднялись к Руслану в кабинет кофе попить.

Мы не знали, что подарить гостю на прощание, но в итоге подарили ему белую чабанскую папаху. Он ее надел, улыбнулся…» Здесь стоит дать некоторое пояснение, касаемое нового произведения Высоцкого. Судя по всему, песня была написана героем нашего повествования специально к этим гастролям.

Как и в ряде других его произведений, где речь шла о каких-то реальных событиях, имевших место в недалеком советском прошлом, подход Высоцкого к ним был антиофициальный. К примеру, если официальная историография подходила к культу личности Сталина с объек тивных позиций (осуждала его, но в то же время видела в нем и положительные стороны), то Высоцкий, как истинный либерал, видел исключительно один негатив. На этой почве у него происходило множество завихрений в сознании, которые в итоге являли миру произведения, талантливые с точки зрения искусства, но совершенно тенденциозные с исторической точки зрения. Это песни «китайского цикла», «Банька по-белому», «Дороги… Дороги» (про вар шавское восстание) и т. д. В этот же ряд можно включить и «Летела жизнь».

Смысл ее можно уместить в резюме: преступная советская власть во главе со Стали ным самым несправедливым образом обошлась с двумя народами – чеченским и ингуш ским, – выселив их с исторической родины кого в Казахстан, кого в Сибирь (помимо них, были также выселены и крымские татары, о которых в песне не упоминалось, но они подра зумевались в подтексте, поскольку песня посвящалась всем жертвам незаконных депорта ций). Акт, без сомнения суровый, но вполне объяснимый с точки зрения военного времени (депортация происходила в 1944 году).

Дело в том, что большая часть населения депортированных народов в годы войны под держивала фашистов. Так, согласно справке Главного командования вермахта от 20 марта 1942 года: «при численности населения около 200 000 человек татары выделили в распоря жение нашей армии около 20 000 человек». Учитывая, что в ряды Красной армии тогда же было призвано 20 000 крымских татар и все они вскоре дезертировали (записка замнаркома Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» НКВД Б. Кобулова от 22 апреля 1944 года), то можно говорить о беспрецедентном случае – поголовном бегстве всего боеспособного крымско-татарского населения.

Похожая ситуация наблюдалась и в Чечено-Ингушетии. Там из 14 576 ингушей и чеченцев, мобилизованных в ряды Красной армии в марте 42-го, дезертировали почти все – 13 560 человек. Многие из этих дезертиров затем сколотили в тылу Красной армии банды и помогали фашистам. В итоге если в Красной армии в годы войны погибли и пропали без вести 2300 вайнахов, то антиправительственные формирования на территории ЧИАССР только в 1941 – 1944 годах потеряли 4532 человека убитыми и пленными, то есть вдвое больше!

Читатель вправе возразить: но ведь песня Высоцкого оплакивала мирных жителей ЧИАССР, которых советская власть репрессировала в отместку за сородичей, которые дезер тировали. Но дело в том, что большинство мирных чеченцев, ингушей и крымских татар всячески помогали дезертирам, скрывая их в своих домах, снабжая едой и одеждой, а то и оружием. Только этим можно объяснить, что высшее советское руководство, после двух лет партизанской войны с дезертирами, и решило депортировать их соплеменников – дабы лишить бандитов массовой поддержки населения. И это выглядело более гуманно, поскольку по законодательству военного времени власть имела полное право расстреливать, отправлять в штрафные части или в лагеря сотни тысяч людей, которые помогают фашист ским пособникам. Вместо этого была выбрана депортация – то есть высылка в восточные регионы СССР. Да, в ходе ее погибло какое-то количество людей, но не половина, как будут потом утверждать либеральные историки. Согласно документам, во время транспортировки к новому месту жительства умерли 1272 чеченца и ингуша (0,26% от общего числа) и крымский татарин (0,13% от всех сосланных).

Судя по всему, Высоцкий знал обо всех этих фактах, но, поскольку разделял либераль ную точку зрения на те события, песню написал именно с этих позиций. Большим подспо рьем ему в этом, видимо, была та антисоветская литература, которую он штудировал каждый раз, приезжая во Францию. Эти книги ему специально подбирала жена-еврокоммунистка, а также тамошние друзья-эмигранты. Здесь даже можно усмотреть определенную заинте ресованность неких антисоветских сил, которые посредством подброса Высоцкому такого рода литературы формировали его мировоззрение в нужном для них направлении. То есть, манипулируя сознанием Высоцкого, можно было потом рассчитывать на то, что он в таком же духе, посредством своих песен, будет манипулировать сознанием миллионов советских людей. И песня «Летела жизнь» самым наглядным образом это и подтвердила. Слушая ее, люди невольно проклинали советскую власть, которая так жестоко обошлась с целыми наро дами. Хотя одна ли советская власть поступала в годы войны подобным образом?

Например, правительство США в феврале 42-го выселило из западных штатов всех японцев (а это 120 000 человек) и разместило их в лагерях в центральной части страны.

В ходе этой депортации также имелись жертвы. А родная с недавних пор для Высоцкого Франция точно таким же образом интернировала немцев, среди которых было много эми грантов-антифашистов вроде известного писателя Лиона Фейхтвангера (он потом напишет книгу о «французском ГУЛАГе»). Короче, «Летела жизнь» была очередным каменем Высоц кого в сталинский «огород».

Но вернемся к хронике событий осени 78-го.

7 октября Высоцкий уже в Москве – играет на сцене «Таганки» в «Десяти днях…», 8-го – в «Павших и живых» и «Антимирах».

9 октября он вновь срывается в гастрольное турне – приезжает в столицу Северо-Осе тинской АССР город Орджоникидзе (вместе с ним в тех концертах участвовали: А. Махму дов, Наталья Нурмухамедова, ВИА «О чем поют гитары»). В день приезда он посетил парик Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» махерскую в гостинице «Владикавказ» на предмет того, чтобы привести свою шевелюру в надлежащий вид. Вот как об этом вспоминает парикмахер П. Баранов:

«Слух о приезде Высоцкого разлетелся по гостинице мгновенно. Многие хотели повстречаться. Лишь я хранил спокойствие – парикмахерскую почти ни один гастролирую щий артист не обходил. Но вот не думал, что оконфузит меня приятель, швейцар Чермен.

Надо было ему зайти в ту минуту, когда Высоцкий уже сидел в кресле, обвязанный просты ней.

– Леонидыч, – обращается Чермен, – этот блатной с хриплым голосом к тебе не загля дывал?

Я обомлел. В углу на балалайке бренчал мой приятель Сергей Саркисов – парикмахер с железнодорожного вокзала, он аж присвистнул. Клиент в кресле подчеркнуто хмыкнул.

Когда Чермен разглядел его в зеркале, то моментально исчез. Высоцкий, однако, виду не подал, после стрижки протянул трояк, хотя я, как мог, упирался, чтобы не взять, и соби рался на выход. Но тут же обратился к Сергею:

– Можно мне тоже на балалайке поиграть?

Я воспользовался паузой и придумал, как вину Чермена загладить.

– Владимир Семенович, – говорю, – ради бога, не обижайтесь. Если время позволит, может, по стопочке? – а сам достаю початую бутылку «Сибирской», которую тогда только у нас в гостинице можно было достать.

– Ни одной, – категорически отвечает Высоцкий.

А я ее прямо на стол. Он же, как увидел бутылку, сразу подобрел:

– Ну ладно, давайте по одной.

На каждого из нас пришлось граммов по семьдесят. После этого Высоцкий отправился в номер. Мы еще пару минут посудачили с Сергеем, но тут Высоцкий опять возвращается:

– Знаете что, я решил с вами продолжить знакомство, – и ставит на стол бутылку водки вместе с вареной курицей. – Давно играете на балалайке? – спрашивает моего приятеля.

– Деточка, мне иногда кажется, что я и родился с ней, – отвечает Сергей.

– Давайте старую тбилисскую песню споем, – предлагает Высоцкий.

Вот под эту песню мы бутылку и распечатали.

– Очень люблю кавказские мелодии. Давайте что-нибудь еще споем, – говорит Высоц кий.

За песнями бутылка и кончилась. Вдруг раздался громкий стук в дверь.

– Владимир Семенович, я вас уже полчаса ищу, пора на концерт ехать. – Это был голос администратора.

– А вы скажите, что я заболел, придумайте что-нибудь, – отвечает тот через дверь.

Я, конечно, моментально усек, что хорошим наше представление не кончится. И правда, через пару минут стучится в дверь сам директор гостиницы:

– Баранов! – кричит. – Открой немедленно!

Что делать? «Под мухой» с директором не хотелось общаться, да еще в присутствии Высоцкого. К тому же мысль мелькнула: вдруг меня заставят неустойку за сорванный кон церт платить. Пришлось капитулировать через черный ход.

Чем дело наверху закончилось, мне после Сергей рассказал. Двери директору все-таки открыли. Корить он никого не стал, лишь пообещал мне трепача задать. Администратор, поняв, что концерта сегодня не будет, от Высоцкого отстал, а тот, в свою очередь, предло жил Сергею и еще одному нашему общему другу, который ко мне подошел до того, как мы заперлись, прогуляться по набережной Терека. Вышли они из гостиницы и наткнулись на фотографа Моисеенко. Вот тогда он их и сфотографировал возле суннитской мечети вместе, а потом поодиночке.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» После бродили по городскому парку, пока не наткнулись на открытые двери ресторана «Нар». Продолжили знакомство. Через час получили от официантки счет на 87 рублей. Сер гей потянулся за бумажником и вдруг услышал над собой зычный голос капитана Жеглова:

– Сидеть всем на месте и не шевелиться!

Высоцкий встал, отсчитал девять червонцев официантке… Выйдя из «Нара», Высоцкий сослался на усталость и отправился в гостиницу…» Во время пребывания в Северной Осетии Высоцкий едва не удостоился звания народ ного артиста. Дело в том, что, несмотря на всю свою фантастическую популярность, он не имел никакого звания, что, конечно же, было несправедливо, учитывая ту славу, какую он имел в стране. Однако мечтать о том, что в родной Москве чиновники от культуры позволят ему стать хотя бы заслуженным артистом РСФСР, было бы по меньшей мере наивно, так как, во-первых, в отношении Высоцкого существовала определенная предубежденность, во-вто рых – в этом деле соблюдалась строгая иерархия и деятели искусства удостаивались подоб ной чести по прошествии определенного времени, то есть стоя в длинной очереди. Исклю чения, конечно, были (когда артисты получали высокие звания раньше положенного срока), но они были крайне редки, что называется, наперечет. И Высоцкий под это исключение вряд ли подпадал (как, например, и его коллега Валерий Золотухин, который удостоится звания заслуженного в 81-м).

Между тем у эстрадных артистов имелась возможность ускорить этот процесс посред ством получения званий не в Центре, а в республиках, особенно мелких. Дело в том, что там своих популярных артистов было не очень много и поэтому «делать план» (то есть зарабаты вать деньги) местные филармонии могли с трудом. Для чего там и была введена в практику такая мера, как «привязка» к филармониям популярных артистов из Центра посредством присуждения им республиканских званий. После подобного награждения артисты обычно легко соглашались приезжать в эти регионы и «делать план» как на благо себе, так и на благо местного бюджета. Именно такой вариант и подразумевало собой награждение зва нием заслуженного артиста Владимира Высоцкого.

Вспоминает Н. Тамразов: «В Северной Осетии, где я проработал много лет, министром культуры был тогда Сослан Евгеньевич Ужегов, по работе мы хорошо знали друг друга.

Когда я стал работать в Москве, наши отношения не прерывались, в республике меня „дер жали за своего“. К этому времени Сослан Евгеньевич работал уже заместителем председа теля Совета министров Северной Осетии. Звоню ему:

– Такой человек, как Высоцкий, работает в нашей республике, работает по всей стране от Вашей филармонии. Примите нас… – Приходите, – отвечает Ужегов.

Мы пришли в его кабинет втроем: Володя, Гольдман (организатор концертов Высоц кого. – Ф. Р.) и я. Говорили обо всем, потом подняли тему звания для Высоцкого. Ужегов сказал:

– Никаких проблем. Нам будет приятно, что такой человек носит имя нашей небольшой республики.

Он дал команду заполнить документы, и на этом мы с Ужеговым расстались. Доку менты такие: Высоцкого – на заслуженного артиста, меня – на заслуженного деятеля искусств.

Выходя из кабинета, Володя говорит:

– Тамразочка, ты представляешь, я – заслуженный артист Северной Осетии. Как-то смешно… – Действительно, смешно. Вот – народный… Я вернулся в кабинет:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» – Сослан Евгеньевич! Уж давать так давать! Это же Высоцкий – его вся страна знает.

Я уже не говорю, сколько он нашей филармонии денег заработал… – Но мы же говорили о заслуженном… Народного? Почему нет?

Он тут же позвонил и переиграл ситуацию: в филармонии стали заполнять документы на народного.

А что произошло дальше? Я думаю, что для реализации этой идеи Ужегову пришлось выходить на обком партии, а там это дело задавили. Скорее всего эти перестраховщики из обкома подумали: как это так – в Москве Высоцкому не дают, а мы – дадим?! А может быть, и позвонили «наверх», не знаю. Но чтобы Высоцкий сам отказывался – этого я не помню…» Отметим, что в Орджоникидзе Высоцкий выступил в нескольких местах: во Дворце спорта, в ДК «Металлург», а также в двух режимных учреждениях: в Высшем зенитно ракетном командном училище ПВО имени И. Плиева и училище МВД имени С. Кирова.

12 октября Высоцкий уже в Москве – пришел пообедать в ресторан Дома литерато ров. Вот как об этом рассказывает свидетель событий – корреспондент болгарской газеты «Народна култура» А. Абаджиев:

«12 октября. За два дня до этого я приехал в Москву в качестве корреспондента и кру тился, чтобы улаживать неизбежные формальности. В обеденное время я оказался недалеко от Дома литераторов и зашел туда, чтобы наскоро перекусить. У входа на меня буквально налетели двое знакомых болгар. У них была встреча с Евгением Евтушенко, но им был нужен переводчик. Пока я пробовал отказаться, явился и сам Евгений Александрович. У него было очень веселое настроение – недавно родился его сын Саша, и, естественно, все Александры были ему очень симпатичны (Абаджиева зовут Александр. – Ф. Р.). «Давайте пообедаем!» Мы обедали и разговаривали по службе, так как знали, что через час он должен был уйти.

После того как это время истекло, Евтушенко и мои болгарские знакомые встали из-за стола, я тоже поднялся, чтобы проводить их, но собирался остаться еще немного – до следующей встречи в МИД еще оставалось время. И пока мы с Евтушенко обменивались номерами теле фонов, в дверях появился Владимир Высоцкий. Зал был переполнен, свободных мест не было. Но Евтушенко помахал ему рукой, указал на наш столик, и артист подошел к нам.

Он поздоровался со мной как со старым знакомым и, явно торопясь, сразу же заказал обед прилетевшей официантке. У меня не было никакого намерения воспользоваться слу чаем и взять интервью. Я вообще не собирался писать о Высоцком, а кроме того, видел, что он очень устал и напряжен. Но речь пошла о вчерашнем сенсационном футбольном матче (сборная СССР в отборочном турнире чемпионата Европы играла с командой Венгрии и уступила 0:2. – Ф. Р.), о невероятно теплой московской осени. Так как я не знал, какой была погода неделю назад и как закончились предыдущие матчи, Высоцкий «поймал» меня. Ага, болгарский журналист! На минуту в его взгляде промелькнуло неодобрение. Потом он оце нил то, что я не навязываюсь и не настаиваю на интервью, не распрашиваю его о будущих ролях и новых песнях. Он сам начал говорить о Болгарии, о своих болгарских друзьях. Когда выяснилось, что у нас масса общих знакомых в Софии и Москве, переход на «ты» и обмен телефонами были вполне логичны.

– Если зайдешь в театр, скажи, что ты мой друг из Болгарии, тебя сразу же впустят.

Мы оделись и вышли вместе. У дверей он сказал мне: «Надоели, но что с ними поде лаешь! Вот теперь ты увидишь их!» Действительно, на улице его ждали несколько девушек и юношей. Они шли за нами на известном расстоянии, дошли до автобусной остановки, ждали, пока мы не сели в «вось мерку». Я сошел у Московской консерватории, а он поехал дальше, чтобы сесть в метро в сторону «Таганки»…» (Вечером этого же дня Высоцкий играл в «Гамлете». – Ф. Р.) 14 октября по ЦТ был показан (в который раз!) фильм «Стряпуха». Высоцкий в роли гармониста Пчелки, волосы крашеные, говорит и поет не своим голосом.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» 20 октября Высоцкий играл в «Десяти днях, которые потрясли мир».

21 октября он отправился в очередной вояж (на 10 дней) во Францию, где его ждала супруга. Однако Марина Влади не знала, что в Москве у ее мужа появилось новое увлечение – студентка второго курса Текстильного института Оксана Афанасьева, с которой он позна комился буквально накануне своего отъезда за границу. Отметим, что у нашего героя и до этого неоднократно случались романы, но все они относились к числу мимолетных. Но в этот раз все оказалось куда как серьезно – этот роман был из числа долгоиграющих. Все это лишний раз доказывает, что брак с Мариной Влади был уже чисто формальным.

Вспоминает О. Афанасьева: «В Театр на Таганке меня привел актер Вениамин Смехов.

Он дружил с моей тетей и лечил у нее зубы. Так что я пересмотрела буквально все спектакли, но больше всего нравились „Гамлет“ и „А зори здесь тихие…“ „Гамлета“ я видела и до знакомства с Высоцким, и раз сорок потом.

Вы не поверите, но я никогда не была фанаткой театра и не влюблялась в актеров, как многие девочки, – к этому я всегда относилась с большой иронией. Так что Высоцкий поко рил меня вовсе не актерской популярностью: притягивали его обаяние, сила и внутренняя энергия. Наше знакомство произошло при следующих обстоятельствах.

Володя случайно увидел меня в комнате администратора театра. Потом Яков Михай лович уверял, что специально позвал туда Высоцкого: «Володя, зайди ко мне, придут такие девочки, с такими глазами! Обалдеть!» И когда мы с подругой зашли после спектакля в администраторскую, Володя уже сидел там и беседовал с кем-то по телефону. Увидев нас, он попытался положить трубку на рычаг и несколько раз так смешно промахнулся мимо телефона, сказав при этом: «Девочки, я вас подвезу домой». Мы застеснялись, начали отка зываться: ведь Веня тоже предложил меня подвезти. У служебного входа стояли их машины – Володин «Мерседес» и зелененькие «Жигули» Смехова. Они оба даже двери распахнули.

Тут Смехов воскликнул: «Ну, конечно, где уж моим „Жигулям“ против его „Мерседеса“! Это было очень забавно.

Первый шаг, разумеется, сделал Высоцкий: попросил телефон и пригласил на спек такль «Десять дней, которые потрясли мир». Но мы с подругой собирались в Театр на Малой Бронной, и я отказалась. Тогда он назначил мне свидание… Нечего скрывать, принимать ухаживания такого человека было очень приятно – я ведь выросла на песнях Высоцкого.

Однако у меня и мысли не возникало влюбиться, скорее я испытывала растерянность, он ведь был намного старше (в феврале 78-го Оксане исполнилось 18 лет, Высоцкому было 40. – Ф. Р.)… В тот вечер я не видела ни актеров, ни сцены. Весь спектакль только и гадала – пойти на свидание или нет. А выйдя из театра, увидела его машину. Высоцкий ждал меня, и мы поехали куда-то ужинать. Он стал за мной ухаживать – и ухаживал очень красиво. Так начался наш роман. Хотя до этого я уже собиралась выйти замуж. За очень красивого интел лигентного мальчика, внука известного футболиста. Он был студент иняза, будущий пере водчик. Наверное, если бы не Высоцкий, нас ждала спокойная семейная жизнь, поездки за границу, но я поспешила все ему рассказать, и мы расстались навсегда…» Вернувшись из Парижа, Высоцкий 4 ноября дал концерт в ДК Метростроя. Хорошо помню это событие, поскольку имел возможность на него попасть – мой сокурсник по учи лищу предложил мне один билет. Однако в тот день я встречался со своей девушкой и отменять эту встречу было бы с моей стороны просто неэтичным. Хотя увидеть Высоцкого живьем жуть как хотелось (песни-то его я знал наизусть). Между тем на этот концерт Высоц кий впервые пригласил свою новую привязанность – Оксану Афанасьеву. Вот как она об этом вспоминает:

«Песни, которые я давно знала, звучали „живьем“ совсем по-другому. Я помню, что хохотала как ненормальная… Рядом со мной сидела женщина – так она просто сползала Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» вниз, от смеха у нее текли слезы! От этого я еще больше заводилась… Вообще народ Володю принимал, ну, как явление природы… Какая-то безумная любовь и громадный интерес к личности… Просто не с чем сравнить!..» Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ ПО СЛЕДАМ ДВУХ ТИГРОВ 5 ноября Высоцкий занят в спектакле «Добрый человек из Сезуана», 6-го – в «Анти мирах», 7-го – в «Павших и живых» и «Десяти днях…» 12 ноября он облачается в одежды принца датского.

Между тем практически все советские газеты в те дни были полны материалами о луч шем друге Советского Союзе певце и киноартисте Дине Риде. Дело в том, что в конце октя бря тот приехал на свою родину, в США (Дин Рид жил в ГДР, но американское гражданство сохранял), чтобы показать там свой последний фильм – «Эль Кантор» («Певец»), посвящен ный памяти чилийского певца Виктора Хары, зверски замученного пиночетовской хунтой сразу после сентябрьского переворота в 1973 году. Главную роль в фильме играл сам Дин Рид. Демонстрация картины состоялась 29 октября в стенах Миннесотского университета, куда актер приехал по приглашению студентов.

После показа фильма Дин Рид принял участие в демонстрации фермеров в городке Делано, чем навлек на себя гнев тамошних властей. В числе двух десятков демонстран тов его арестовали за «нарушение общественного порядка» и бросили в кутузку. В Совет ском Союзе этот арест люди расценили как личное оскорбление, поскольку Дина Рида здесь хорошо знали, он считался искренним другом нашей страны. Этими чувствами, естественно, не могли не воспользоваться советские власти, которые вот уже два года находились в пер манентной конфронтации с администрацией Д. Картера по поводу объявленной им кампа нии против нарушений прав человека в СССР. В итоге 11 ноября в советских газетах было опубликовано открытое письмо президенту США с просьбой отпустить певца на свободу.

Под этой петицией стояли подписи именитых людей: Майи Плисецкой, Максима Шостако вича, Ильи Ойстраха, Юрия Темирканова, Евгения Нестеренко. Судя по всему, президент это письмо не читал. Но ситуация и без этого «разрулилась» благополучно. 13 ноября Дин Рид предстал перед судом присяжных в округе Райт (штат Миннесота) и был признан неви новным.

Между тем было бы преувеличением сказать, что Дина Рида в СССР любили все без исключения. Тот же Высоцкий его на дух не переносил и, если бы с подобной просьбой – поставить свою подпись под письмом в защиту американского борца за мир – обратились к нему, наверняка бы послал обращавшихся куда подальше. По этому поводу приведу вос поминания В. Туманова:

«В один из вечеров мы с Володей приехали к нему домой на Малую Грузинскую, зашли в квартиру, включили телевизор. На экране – обозреватель Юрий Жуков, который всегда это делал примерно так. Из одной кучи писем брал письмо: „А вот гражданка Иванова из колхоза „Светлый путь“ пишет…“ Потом из другой: „Ей отвечает рабочий Петров…“ Володя постоял, посмотрел и говорит:

– Слушай, где этих… выкапывают?! Ты посмотри… ведь все фальшиво, и мерзостью несет! (Заметим, что Ю. Жукова Высоцкий должен был хотя бы шапочно, но знать: он воз главлял общество «СССР – Франция» – головную фирму, филиал которой во Франции воз главляла его жена Марина Влади. – Ф. Р.) С этого начался разговор о людях, которые нам несимпатичны. Потом он схватил два листа бумаги:

– Давай напишем по сто человек, кто нам неприятен.

Мы разошлись по разным комнатам. Свой список он написал минут за сорок, может быть, за час, когда у меня было еще человек семьдесят. Ходил и торопил меня:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» – Скоро ты?.. Скоро ты?..

Процентов 60 или 70 фамилий у нас совпало. Наверно, так получилось оттого, что многое было переговорено до этого дня. В списках наших было множество политических деятелей: Сталин, Гитлер, Каддафи, Кастро, Ким Ир Сен… Попал в этот список и Ленин (вспомним, что всего каких-нибудь несколько лет назад, летом 70-го, Высоцкий выразил ему свои симпатии в другой любительской анкете. – Ф. Р.). Попали и люди в какой-то степени случайные, мелькавшие в эти дни на экране. Что интересно – и у него, и у меня четвертым был Мао Цзедун, а четырнадцатым – Дин Рид…» Как мы помним, впервые судьба свела Высоцкого и Рида осенью 66-го. Тогда амери канский певец фактически был в начале своей карьеры борца за мир он, обратил на себя внимание советских властей и был приглашен с первыми гастролями в Советский Союз (они длились два месяца). В ходе их Рид и посетил оплот либеральной фронды – Театр на Таганке, причем не по собственной инициативе, а по воле советской стороны – тех самых либералов (вроде Георгия Арбатова), которые приметили Рида на Всемирном конгрессе мира в Хель синки (июль 1965-го) и задумали сделать его своеобразным «мостиком» в своих контактах с американскими единомышленниками.

Как мы помним, в тот свой приход в «Таганку» Рид исполнил несколько песен, после чего к микрофону встал Высоцкий. Получилось некое сценическое соперничество, кото рое позже вылилось уже в соперничество двух разных политических позиций, которое, собственно, и привело к тому, что Высоцкий записал Рида в число своих наиболее прин ципиальных врагов (14-е место американца в «черном списке» Высоцкого наглядно это под тверждает). Между тем, несмотря на то что Высоцкий и Рид находились в идеологическом антагонизме, многое в их судьбах было схоже.

Начнем с того, что оба родились в одном году – 1938-м, только в разные месяцы:

Высоцкий в январе, а Рид в сентябре. Согласно восточному гороскопу, оба были Тиграми, но Высоцкий – Водолеем, а Рид – Девой. Гороскоп я упомянул не моды ради, а потому, что к его предсказаниям без всякого предубеждения относился Высоцкий, который в 1974 году даже написал песню «О знаках Зодиака» (к рекламному фильму «Знаки Зодиака»).

…На свой зодиак человек не роптал – Да звездам страшна ли опала! – Он эти созвездия с неба достал, Оправил он их в драгоценный металл – И тайна доступною стала.

Согласно гороскопу, Тигры – это вечные бунтари, революционеры. В случае с Высоц ким и Ридом мы это видим с наглядной очевидностью.

Идем дальше. Обоим были ближе матери, а с отцами у них было вечное противостоя ние (как пел Высоцкий: «Много во мне маминого, а отцовское сокрыто…»). Именно в пику своим отцам оба круто изменили свои жизни: Высоцкий бросил учебу в МИСИ и поступил в Школу-студию МХАТ (после этого полгода его отец с ним не разговаривал), а Рид из сту дентов-метеорологов подался в певцы. Добавим, что оба, по мере взросления, все сильнее не разделяли идейных воззрений своих отцов: Высоцкому была чужда идейная законопо слушность Семена Владимировича, его приверженность советским догмам, а Рид категори чески не разделял политических воззрений Сирила Рида, члена ультраправой организации «Общество Джона Бэрча».

Между тем совпадения в их биографиях на этом не исчерпываются. В первой поло вине 60-х Высоцкий проникается либеральными идеями, становится известен своими блат ными песнями и поступает в Театр на Таганке. Рид тогда же отправляется в гастрольный тур Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» по Латинской Америке, где подпадает под влияние левых идей, с которых и начинается его карьера борца за мир. С этого же момента берет свои истоки и их будущее идейное расхо ждение. Если Высоцкий идет по пути либерала-западника, мечтающего о демократических свободах по западному образцу, то Рид, наоборот, выступает как яростный критик западной демократии (особенно американской).

…Слепит Белый дом штукатуркой вблизи – От грязных делишек он сам весь в грязи.

Между тем каждый из них пришел к своим воззрениям по-разному. Возьмем Высоц кого. Кем он был в начале 60-х? Мало кому известным певцом и актером, перебивающимся с хлеба на воду. Однако он имел крышу над головой (жил сначала у матери, потом у жены ) и работу, которая приносила ему пусть не самый большой, но все же доход (порядка – 80 рублей в месяц при довольно низких советских ценах). Учитывая, что его тогдашняя жена (Людмила Абрамова) нигде не работала и у них один за другим родились дети (в 62 м, и 64-м), денег этих катастрофически не хватало (даже с учетом тех начислений, которые Абрамова должна была получать как находящаяся в декретном отпуске мать). Однако, как бы то ни было, никто из них, слава богу, не умер и не пошел по миру с протянутой рукой.

Но Высоцкий сложившейся ситуацией был крайне недоволен, видимо, считая, что именно существующая власть в стране виновата во многих его невзгодах. Правоту подобных мыслей он черпает в том кругу, в котором вращается, – в среде либеральной интеллигенции. Вспо мним рассказ жены известного советского эстрадника Павла Леонидова, где она повествует о том, как Высоцкий и ее супруг, втречаясь в их доме, кляли советскую власть на чем свет стоит:

«Приезжал Володя, подвыпивши… Брал гитару, и пошло… Они пели про все, и про советскую власть. Они от этого умирали, наслаждались, а я боялась, что кто-то услышит, дрожала…» Задумаемся, какие такие ужасы имел несчастье наблюдать Высоцкий в те годы в СССР, чтобы так ненавидеть существующую власть? Может быть, это были бессудные аресты и расстрелы его друзей и родственников? Или массовую нищету, когда по улицам городов и деревень ходят детишки со вздутыми от голода животами? Или толпы безработных, стояв ших в очереди за бесплатной похлебкой? Или проституток, вынужденных торговать собой, чтобы не умереть с голода? Может быть, он видел фанерные дома, как в Бразилии, где бедняки жили целыми семьями на протяжении всей своей жизни? Нет, ничего подобного Высоцкий никогда воочию не видел, поскольку не было этого в СССР тех времен. Более того, он жил не в каком-нибудь богом забытом Урюпинске, а в столице огромной страны городе Москве, что позволяло ему вести куда более сытную жизнь, чем жителям того же Урюпинска. Так вот поди ж ты – власть советскую все равно не любил.

Подымайте руки, В урны суйте Бюллетени, даже не читав… Я не разделяю ваш устав!

Что касается Дина Рида, то он к началу 60-х являет собой полную противоположность Высоцкогому: это вполне обеспеченный человек, песни которого издаются на пластинках, а сам он гастролирует как на своей родине, так и за ее пределами. И вот однажды он попадает в Латинскую Америку и видит именно то, о чем мы вели речь выше: голодных детей с взду тыми животами, безработных с похлебкой, фанерные дома бедняков и много чего еще нели Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» цеприятного. И с этого момента он начинает воспринимать свое благополучие как тяжкое ярмо, и совесть его с этого момента становится неспокойной. Он входит в открытый клинч с родным государством, чем по сути ставит крест на своей карьере в шоу-бизнесе.

В 65-м Рид впервые попадает в СССР и снова поражается. До этого он верил амери канской пропаганде, твердящей своим гражданам о том, что Советский Союз самая несво бодная страна в мире, что люди там зачуханные и забитые, а по улицам городов бродят чуть ли не медведи. Однако он видит совершенно противоположное: вполне современные города, добродушных и открытых людей, а медведей – только в зоопарке. Сравнив все это с реа лиями Латинской Америки, он становится сторонником советского социализма, поскольку видит в нем строй, который, даже при наличии имеющихся недостатков, является благом для большинства рядовых граждан, обеспечивая им такую жизнь, которая позволяет с уве ренностью смотреть в свое будущее.

На основе вышеизложенного, оценивая претензии Высоцкого и Рида к тем режимам, где они жили, невольно ловишь себя на мысли, что у Рида все-таки было больше причин ненавидеть свое правительство. Ведь это в США в 60-е годы убивали президентов и видных общественных деятелей (с 1963 по 1968 год были убиты сразу трое: глава государства Джон Кеннеди, сенатор Роберт Кеннеди и борец за права чернокожего меньшинства Мартин Лютер Кинг), это США нещадно выжимали все соки из соседних регионов (из той же Латинской Америки), обрекая их на нищету, а также ценой невероятного насилия несли другим народам свою «демократию» (как это было во Вьетнаме, где американцы отправили на тот свет почти миллион вьетнамцев).

СССР ничем подобным похвастаться в те же годы не мог: политических деятелей там не убивали, соседние регионы не эксплуатировались, а даже наоборот – Советский Союз вкладывал миллионные средства в развитие как своих союзных республик, так и в социали стические страны. Что касается вторжения в Чехословакию, то с Вьетнамом его сравнивать нельзя: во-первых, это сопредельная и союзная СССР держава, во-вторых – в ходе этой опе рации погибло чуть больше десятка человек. Вот почему претензии Высоцкого к советскому режиму блекнут на фоне претензий к своему режиму Дина Рида.

В первой половине 1970 года, к 100-летию со дня рождения В. И. Ленина, Высоцкий пишет песню «Переворот в мозгах из края в край…», где представляет СССР в виде Ада:

В Аду решили черти строить рай Для собственных грядущих поколений… На тот же год выпадает и начало политической карьеры Дина Рида в СССР: в апреле он участвует в работе московского пленума Всемирного совета мира, посвященного тому же юбилею – 100-летию вождя мирового пролетариата, в Советском Союзе о Риде начинают много писать, выходят в свет сразу четыре миньона с его песнями. В начале следующего года Рид вступает в полемику с Александром Солженицыным: на страницах «Литературной газеты» он обвиняет писателя в том, что тот идеализирует Америку и демонизирует СССР.

«Именно Америка, а не Советский Союз превратилась в самое насильственное общество, которое когда-либо знала история человечества, – пишет Рид в своем письме. – Принципы, на которых построено советское общество, здоровы, чисты и справедливы, в то время как принципы, на которых построено наше общество, жестоки, корыстны и несправедливы… Именно Ваша страна стремится делать прогрессивные шаги во имя человечества, и если в чем-то она несовершенна и порою спотыкается, то мы не должны осуждать за эти недостатки всю систему, а должны приветствовать ее за мужество и стремление прокладывать новые пути».

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» По сути в своем письме Рид спорил не только с точкой зрения Солженицына, но и с воззрениями таких людей, как Высоцкий. Последний это прекрасно понял и, наверняка про читав это письмо, именно тогда записал Дина Рида в число своих врагов. С точки зрения Высоцкого (и его единомышленников), американец не имел права учить уму-разуму зна менитого писателя сразу по нескольким причинам: во-первых, потому что американец (то есть человек, плохо знающий жизнь в СССР), во-вторых – Солженицын для всех советских инакомыслящих являлся чуть ли не гуру, настоящим героем, поскольку сидел в сталинском ГУЛАГе, а теперь чуть ли не в одиночку открыто бросал вызов советскому руководству, кри тикуя его за множество недостатков и даже пороков. Но с подобными претензиями по адресу Рида можно поспорить.

Да, он не был советским гражданином и видел жизнь в СССР исключительно как ино странец. Однако за период с 1965 по 1971 год он четырежды побывал в нашей стране. Вроде бы и не так много, но все же это был хоть какой-то опыт. Ведь Солженицын и Высоцкий даже его не имели, поскольку дальше СССР вообще никуда не выезжали, варясь, что назы вается, в собственном соку. Но это не мешало тому же писателю восторгаться американской демократией на расстоянии. Дин Рид же хорошо знал не только жизнь в США, но и в других странах, поездив по миру и пожив в той же Латинской Америке, а также и в Европе (с года он жил сначала в Испании, затем в Италии). На основе этих поездок он и взял на себя смелость сравнивать жизнь в СССР с жизнью в других странах.

1973 год приносит новые совпадения в биографиях Высоцкого и Рида. Первый именно тогда стал выездным – получил право выезжать за пределы родного отечества, поскольку жена его была иностранкой (Марина Влади). Второй покинул Италию и перебрался жить в Восточный блок – в Германскую Демократическую Республику. Там Рид женился на немке Вибке Дорнбах. Кстати, личная жизнь обоих тоже зеркально похожа: у них было по три официальных брака, а также масса побочных любовных приключений. Причем детей тоже было трое: у Высоцкого два сына родились в официальном браке, а дочь в неофициальном, у Рида все наоборот – две дочери в официальных, а сын был рожден вне брака (по слухам – в СССР).

Неприязнь Высоцкого к Риду ширилась и крепла по мере того, как последний все чаще приезжал в СССР не только как артист, но и в качестве борца за мир. Нелюбовь эта зижделась на той основе, что Высоцкий, как истинный либерал, не мог простить Риду того, что он, будучи иностранцем, вместо того чтобы критиковать СССР и способствовать его реформированию, поддерживает кремлевское руководство, тем самым оттягивая момент начала реформ. А последние в понимании Высоцкого, видимо, должны были напоминать то, что происходило тогда в Западной Европе, где еврокоммунисты объединялись с буржуаз ными партиями, пытаясь таким образом построить светлое будущее. Вот почему, к примеру, Высоцкий уважал позицию своей жены Марины Влади, которая была еврокоммунисткой (и участвовал в агитационных мероприятиях Французской компартии, за что та, в свою оче редь, выпускала его диски), но высмеивал позицию Анджелы Дэвис, поскольку та была чле ном компартии США – самого верного союзника КПСС. Поэтому не случайно в песне «Жер тва телевидения» (1972) Высоцкий намекает, что защищать эту американку могут разве что обитатели «психушки».

…Ну а потом, на Канатчиковой даче, Где, к сожаленью, навязчивый сервис, Я и в бреду все смотрел передачи, Все заступался за Анджелу Дэвис.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» В 1977 году Высоцкий оказывается на одном из митингов новых левых в Париже и, потрясенный увиденным, пишет стихотворение «Новые левые…», где его позиция была выражена наиболее емко:

Новые левые – мальчики бравые, С красными флагами буйной оравою, Чем вас так манят серпы да молоты?

Может, подкурены вы и подколоты?!

Слушаю полубезумных ораторов:

«Экспроприация экспроприаторов…» Вижу портреты над клубами пара – Мао, Дзержинский и Че Гевара… И не надеюсь, что я переспорю их, Могу подарить лишь учебник истории.

Кто такие французские «новые левые»? Это противники еврокоммунистов, которые разглядели в их реформизме (смычке с буржуазными партиями) не только предательство, но и будущее поражение коммунистического движения. Отметим, правильно разглядели. Но Высоцкого их радикализм испугал, поскольку он увидел в нем повторение 17-го года, когда большевики-радикалы выбросили за борт истории болтунов-либералов, чем, собственно, и спасли Россию от грядущего распада (пусть и ценой огромных жертв). Высоцкий новой «экспроприации» боится, поскольку ему есть что терять: ту самую «жизнь красивую на блюде», которую он заполучил, женившись на французской кинозвезде. Поэтому будущее своей страны он связывал с тем путем, который прокладывали еврокоммунисты, а не «новые левые».

С Дином Ридом все было диаметрально наоборот. Он именно «новый левый», который призывает с оружием в руках биться за справедливость, за «коммунистическое завтра». На его знамени нарисованы два человека из того списка, озвученного Высоцким: Дзержинский и Че Гевара. Что касается Мао, то его идеям он поклонялся в конце 60-х, но после того как тот умер (в 76-м) и Китай стал сворачивать на путь капиталистических реформ, китайский социализм Риду уже не импонировал. Поэтому место Мао в графе симпатий Рида занял руководитель Организации Освобождения Палестины Ясир Арафат, который совмещал в себе как умеренного реформиста, так и радикала. Высоцкий к арабам относился с опаской, видимо, считая их нахлебниками (на деньги СССР спонсировалась та же ООП). Вспомним строчки из его песни «На таможне» («В ноябре третьего…»):

…Они (арабы. – Ф. Р.) к нам ездят неспроста – Задумайтесь об этом!

И возят нашего Христа На встречу с Магометом… Уверен, что Арафат занял не последнее место в «списке злодеев» Высоцкого, хотя Туманов его и не упоминает (зато проговаривается про другого ближневосточного лидера – Муамара Каддафи).

Как истинный либерал Высоцкий с большим скепсисом относился к той борьбе за мир, которую провозглашал Кремль. В те годы среди либералов была популярна саркасти ческая присказка по поводу этой борьбы: «Мы будем так бороться за мир, что камня на камне не оставим». Советские либералы считали чуть ли не преступлением расточительство Кре мля по отношению к тем же арабским (как и к другим развивающимся) странам, когда им Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ежегодно давались многомиллионные кредиты (точная их сумма не указывалась, но о том, что это были большие деньги, догадаться было несложно). Та же ситуация складывалась и вокруг гонки вооружений, которую либералы тоже не одобряли: им и здесь казалось, что Кремль тратит слишком много средств на поддержание военного баланса в мире. В своей «Балладе об оружии» (1974) Высоцкий проговаривается, что «блефуют крупно в основном ва-банк большие шишки. И балуются бомбою…» И хотя адресат назван не был, однако рас шифровщики «фиг» прекрасно поняли, что речь идет как о западных «шишках», так и о родных советских (поэтому эта баллада, как и большинство других, и не вошла в предна значенный для нее фильм «Бегство мистера Мак-Кинли»).

У Дина Рида тоже были подобного рода песни, но у него всегда адресат фигурировал один – «шишки» из Белого дома:

И люди накинут в конце-то концов Узду на ракетных твоих жеребцов… Под последними имелись в виду «жеребцы» Ричарда Никсона.

Конечно, было бы неверно обвинять в гонке вооружений только одну сторону (напри мер, американскую), поскольку она была плодом усилий двух сверхдержав. Но все равно странно, когда советский либерал ненавидит американского борца за мир за то, что тот пыта ется выставить дураком не его правительство, а свое родное. Вроде бы радоваться надо. Ан нет – ненавидит. Видимо, считает, что его родина обойдется без добровольных помощников.

В истории уже был прецедент подобного подхода, и я о нем уже говорил в начале книги – Хазарский каганат. Тамошние либералы (талмудисты) тоже считали, что их правители слиш ком много средств тратят на армию. В итоге талмудисты добились того, чтобы армия была сокращена со 100 тысяч воинов до 12 тысяч плюс 7 тысяч личной гвардии кагана. Когда кто то из иностранных дипломатов удивился подобному пацифизму и выразил сожаление – дес кать, добром это не кончится, – его попросили не вмешиваться (все, как в случае Высоцкий – Рид). Как писал историк Альтшулер:

«Каганат был первым транснациональным концерном рахдонитов. За бесперебой ной работой этого грандиозного „предприятия“ следили евреи. Эта религиозная община со своим судопроизводством, развитой религиозной этикой обеспечивала через „менедже ров“ управление „фирмой“. Хазарский каганат, пытаясь избежать вооруженных конфлик тов в своем многонациональном царстве, демилитаризовал население. Такая политика, безусловно, снижала опасность военных конфликтов внутри страны, но делала каганат уяз вимым от внешней агрессии…» Короче, когда эта агрессия случилась, Хазарский каганат пал вместе со своей малочи сленной армией и личной гвардией кагана. Та же история случится и у нас, когда на смену таким борцам за мир, как Дин Рид, придут американцы другого пошиба – «певцы пере стройки» вроде Владимира Познера. И Советский Союз прекратит свое существование.

Но вернемся в конец 70-х.

В СССР Дина Рида поначалу поддерживали разные силы (как либералы, так и держав ники), но с 70-х эту миссию в основном взяли на себя деятели «русской партии» из высшего состава ЦК ВЛКСМ: Евгений Тяжельников (руководитель всесоюзного комсомола в – 1977) и Борис Пастухов (1977 – 1982). Когда Тяжельников пошел на повышение и пере сел из комсомольского кресла в цэковское – стал заведующим отдела пропаганды и агита ции ЦК КПСС, он продолжил свое покровительство над Ридом, всячески пропагандируя его деятельность в советских СМИ (та же кампания в поддержку Рида, которая случилась осенью 78-го, была делом рук именно Тяжельникова). В то же время он делал все от него зависящее, чтобы пресекать любую возможность подобного пиара в отношении Высоцкого.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Герой нашего повествования на сей счет об этом также не заблуждался, что, естественно, только усиливало его неприязнь как к Тяжельникову, так и к его подопечному – Дину Риду.

Между тем Высоцкий и Рид занимали почти одинаковое место в той тайной войне, которую Кремль вел с Западом. Оба они являлись крупными козырями в этом противо стоянии, только первому отводилась роль внутреннего диссидента, а второму – внешнего.

Посредством Высоцкого Кремль доказывал Западу, что в СССР есть демократия, посред ством Дина Рида – что в Америке относительно этого вопроса дела обстоят значительно хуже. И в подобном подходе была своя доля истины. Ведь в то время, как диссидент Высоц кий жил и работал в СССР, давая концерты в многотысячных Дворцах спорта, диссидент Рид такой возможности у себя на родине не имел. И хотя американского гражданства род ное правительство его не лишило, однако пропагандировать свои идеи в США посредством творчества он не мог. По сути Рид был персоной нон грата в родной Америке. Что, в общем то, закономерно, учитывая отрицательное отношение к нему как правительственных кругов, так и еврейского лобби в США, которое не могло простить ему дружбы с представителями «русской партии», а также с Я. Арафатом.

Совсем иначе обстояло дело с Высоцким: его поддерживал как официальный Вашинг тон, так и еврейское лобби, причем последнее даже сильнее (благодаря чему и будут органи зованы гастроли певца в США в 1979 году). Отметим, что большим ценителем Высоцкого с точки зрения его полезности для американских интересов был его земляк – польский еврей Збигнев Бжезинский, занимавший в администрации Картера пост помощника президента по национальной безопасности.

Возвращаясь к вопросу «Высоцкий – Рид», отметим, что несмотря на то, что оба про ходили по категории борцов (один боролся с брежневским «застоем», другой – за мир во всем мире), однако методы борьбы у каждого были свои. Если Высоцкий делал это исклю чительно мирным путем – со сцены, то Рид слыл настоящим радикалом, не боявшимся идти в самую гущу мирового противостояния. Собственно, поэтому он пять раз сидел в тюрьмах разных стран, с «калашом» в руках оказывался в «горячих точках» планеты вроде Ливана или Никарагуа, с риском для жизни пробирался в пиночетовскую Чили. Это ни в коем случае не значит, что один был трусом, а второй героем, но все же о чем-то, да говорит.

Удивительно, но Высоцкий, который во многих своих песнях воспевал человеческий героизм, к проявлению его со стороны Рида относился отрицательно. Видимо, потому что не разделял конечных целей этого героизма. В итоге он посвящал свои песни «кабинетным борцам» вроде Булата Окуджавы, а подвиги Дина Рида, неоднократно рисковавшего жиз нью, отрицал. Сразу несколько песен Высоцкий посвятил тому же Вадиму Туманову (как мы помним, такому же ненавистнику Дина Рида, как и он сам), который чудеса героизма проявлял в далекой молодости – сидел в ГУЛАГе и совершил несколько попыток побега оттуда, – но в зрелом возрасте превратился в преуспевающего советского золотопромышлен ника с ежемесячным окладом в 4 тысячи полновесных советских рублей (против 150 рублей зарплаты рядового инженера).

Вообще, если взглянуть на творчество Высоцкого и Рида, можно обратить внимание на то, что у первого оно очень часто окрашено в мрачные тона (например, много стихов о смерти), у второго наоборот – в основном превалируют романтические настроения. Все это было не случайно, а являлось следствием фундаментальных различий в характерах обоих:

Высоцкий по своему человеческому типу был «несчастным», Рид – «счастливым». И хотя судьбы обоих сложились трагически (еще одно общее совпадение), однако к своим траге диям они шли по-разному – и одновременно одинаково.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ ВНУТРИ «МЕТРОПОЛЯ» 17 ноября 1978 года Высоцкий играет на сцене «Таганки» в «Десяти днях…», 19-го – в «Павших и живых».

22 ноября он едет в город Троицк Московской области, где в тамошнем Доме ученых (40-й километр) дает концерт. Два дня спустя он выступает с концертами на геологическом (18.00) и географическом (20.00) факультетах МГУ. Вот как об этом вспоминает свидетель тех выступлений А. Тюрин:

«Тогда на геологическом факультете очень активно работал геоклуб. Практически каждый день в общежитии проводились различные мероприятия, а каждую неделю на факультете проходили встречи с интересными людьми – артистами, певцами, бардами, писа телями. Не было только Высоцкого.

Высоцкий был, о нем говорили (правда, больше было сплетен), но увидеть его можно было только в театре, хотя на спектакль с его участием можно было попасть только чудом.

Дерзость его стихов казалась безумием, думаю, почти для всех. Вряд ли кого можно было поставить рядом с ним в этот период. Поэтому организация концерта была чревата. То есть неизвестно, чем все могло закончиться для организаторов мероприятия. Мы это пони мали и старались делать все официально. Через общество «Знание» была оформлена лек ция с тематикой приблизительно такого характера: «Музыка и гитара в спектаклях Театра на Таганке». В общество «Знание» надо было сдать репертуар концерта. Естественно, отдана была «рыба», состоящая из пристойных по тем временам текстов. Оговорить же вопрос репертуара с Высоцким было невозможно: если бы он понял, что мы чего-то боимся, то кон церт бы не состоялся.

Организация «лекции» была на факультете достаточно тайной. Делалось это по понят ным причинам: так как милиции в то время на входе в МГУ не было, то 611-ю аудиторию желающие туда попасть просто разнесли бы. Поэтому для общей огласки это был концерт Валерия Золотухина.

В такси Высоцкий рассказал, что поздно лег и разбудил его телефонный звонок какой то поклонницы, которую он, мягко выражаясь, отшил. По дороге в университет он намекал на то, чтобы остановить машину – подышать, так как «съел чего-то не того». Тут же вспо мнил, что подобное состояние было у него, кажется, на Таити: переел то ли кокосовых оре хов, то ли бананов… Эти воспоминания несколько улучшили его самочувствие, но все равно было ему тяжеловато.

Зрителей собралось много, но аудитория выдержала. Вы можете представить реак цию ошеломленных студентов, которые ждали увидеть на сцене Золотухина, а вместо него вышел… Высоцкий. Реакция была такой, что мне как организатору стало страшно.

Волновали и другие моменты. Ведь люди по-разному относились к Высоцкому, были и такие, кто его не воспринимал и считал все его песни «блатными». Шли такие люди на концерт, а неизвестно, что они там могли «выкинуть». Помню, как на вечер собирались жен щины из учебной части и одна из них, почтенного возраста Валентина Ивановна, ворчала:

мол, вот пойду и выскажу этому хулигану все, что о нем думаю. На мое возражение: «Ну какой же он хулиган?» – она безапелляционно заявила: «А кто же он? Хулиган – он и есть хулиган». Вот, думал я, и встанет такая с места, и выскажет свою мысль вслух. Что делать тогда?

К счастью, этого не случилось: уже после предъявления своей «визитной карточки» – «На братских могилах», когда аудитория притихла и каждый чувствовал, как у него мурашки Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» бегают по спине, – все встало на свои места: Высоцкий моментально всех расположил к себе.

Со стороны я наблюдал и за Валентиной Ивановной. Когда он пел свои юмористические песни и все буквально лежали на столах, было видно, что она сдерживается. Потом ей это притворство надоело. А при исполнении песни «Письмо из сумасшедшего дома в передачу „Очевидное-невероятное“ она вместе со всеми вытирала слезы от смеха… Концерт промелькнул в одно мгновение, и всем хотелось, чтобы он не кончался. Но, увы, «на бис» Высоцкий не пел. Не нарушил он своего правила и на этот раз. По оконча нии концерта председатель геоклуба Сергей Фролов подарил Владимиру Семеновичу друзу, кажется – горного хрусталя.

По традиции после концерта организаторы с виновником торжества шли пить чай.

Запомнился такой эпизод. В районе лифтового холла на пятом этаже к Высоцкому буквально подскочила женщина и так по-простецки заявила: «Ой, Владимир Семенович, большое вам спасибо! Вы меня извините, я была о вас такого плохого мнения…» Честно говоря, я думал, что он мирно отпустит ей грех. Однако Высоцкий серьезно и довольно резко заметил, не сбавляя шага и не глядя на женщину: «А нечего слагать свое мнение о человеке по сплетням и слухам».

Помню, что Высоцкий никак не мог сесть за стол и выпить чай – его постоянно выводил из комнаты и буквально оттаскивал в сторону один из прибывших с ним молодых людей «в джинсе». Причем делал это бесцеремонно – было видно, что они в дружеских отношениях… На географическом факультете Владимира Семеновича ждали студенты-географы, установив рекорд по заполнению аудитории. Войдя, Владимир Семенович показал друзу:

«Геологи подарили мне камень. Надеюсь, что вы подарите мне материк». Гул оваций заглу шил его слова, студенты приветствовали своего кумира…» Концерты Высоцкого проходят на фоне очередного награждения Генерального секре таря ЦК КПСС Леонида Брежнева новой высокой наградой. 23 ноября ему была вручена международная Димитровская премия. Поскольку об этом денно и нощно трубят все совет ские СМИ, из-под пера Высоцкого рождаются следующие строчки:

«Какие ордена еще бывают?» – Послал письмо в программу «Время» я.

Еще полно – так что же не вручают?!

Мои детишки просто обожают, – Когда вручают – плачет вся семья… Сами понимаете, эти строчки Высоцкий писал «в стол», то есть никогда их не озвучи вал на своих концертах. Однако и в тех песнях, которые он исполнял публично, тоже было немало идеологической крамолы, правда, чаще всего скрытой под метафору.

Вообще в отличие от прошлых лет в последние годы поэтическое вдохновение, кажется, покинуло Высоцкого: из-под его пера выходит все меньше и меньше произведений.

Например, в 1978 году он написал чуть больше двух десятков поэтических текстов, чего с ним не случалось лет пятнадцать. Его близкие друзья, тот же Вадим Туманов, горько сетуют ему: «Опомнись, Володя, что с тобой происходит? Ты ведь стал хуже писать, чем раньше.

Возьми себя в руки!» Интересно, что конкретно имел в виду золотопромышленник: может быть, то, что наш герой, став меньше писать, несколько снизил обороты своей оппозиционности? Ведь «застой» тогда достиг своего пика, и для либералов уход в тень либо снижение претензий к режиму со стороны любого из их единомышленников воспринималось негативно. Дескать, наступать надо, а не отсиживаться в кустах, тогда, глядишь, и придут долгожданные пере мены.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Высоцкий, конечно же, все это понимал, но сделать ничего с собой уже не мог. На более длительную и кропотливую работу за письменным столом порой не хватало ни физических сил, ни моральных. Да и наркотики мешали. Хотя в лучших своих произведениях он про должал оставаться Высоцким – человеком, икреннее верившим в то, что он делает правое дело. Неслучайно в том поэтически неродящем 78-м из-под его пера рождаются строчки:

Лучше я загуляю, запью, заторчу, Все, что ночью кропаю, – в чаду растопчу, Лучше голову песне своей откручу – Но не буду скользить, словно пыль по лучу!

Не ломаюсь, не лгу – не могу. Не могу!

25 ноября Высоцкий играет в спектакле «Добрый человек из Сезуана», 26-го – в «Пав ших и живых», 27-го – в «Гамлете». На следующий день он дает очередной концерт – в городе Обнинске Калужской области.

В отсутствие Высоцкого в Одессе продолжаются съемки фильма «Место встречи изме нить нельзя». Там в павильонах снимают эпизоды в декорациях «квартира Верки-модистки», «логово банды». Последний эпизод снимали дольше всего – больше недели. Что вполне объ яснимо: эпизоду в картине предстоит стать самым кульминационным. Больше всего волне ний выпало на долю Владимира Конкина, который должен был очень достоверно изобра зить, как его герой, сыщик Шарапов, ловко водит за нос аж семерых бандитов, включая двух женщин, и в итоге все-таки заманивает их в муровскую засаду. Только в единственной сцене Конкину понадобилась замена: когда его герой играет на пианино сначала Шопена, потом «Мурку», место актера занял дублер, вернее дублерша – профессиональная пианистка.

1 декабря Высоцкий дал концерт в подмосковном Красногорске – в ДК КМЗ.

В воскресенье, 3 декабря, отыграв в спектакле «Гамлет» главную роль, он отправился в Школу-студию МХАТ, которую некогда ему посчастливилось окончить. Пропустить меро приятие, которое там проходило в эти часы – 35-летие Студии, – он просто не имел права.

Вот как об этом вспоминает сотрудница Школы-студии Вера Кацнельсон:

«Торжество проходило еще в старой студии. Было расширенное заседание педсовета со студентами, и выпускников много пришло. А внизу был кинозал театра, мы им пользова лись, когда нам надо было. И после торжественной части все спустились туда. Выпускни ков пришло много: Кваша, Женя Лазарев и другие. А Володи не было, у него – „Гамлет“. Я собралась уходить домой, а в зале продолжались выступления: кто читал, кто рассказывал, – и тут прибежал Володя с гитарой. Я с ним разошлась, когда выходила. А когда мне сказали, что он пришел, я вернулась, он уже пел. Там не было сцены, эстрадный помост поставили, на нем он и пел. Он так пел! И много. Все были просто поражены: после „Гамлета“! После такого трудного спектакля, это же очень тяжело! Он песен семь, наверное, спел. Никто не записывал, потому что все это было экспромтом. Мы даже не знали, кто придет, придут ли вообще: ребята сами договаривались. Потом мы в коридоре немножко поговорили, было уже поздно, мне надо было идти домой. У меня тогда состояние было неважное: муж умер…» 9 – 10 декабря Высоцкий выступал с концертами в городе Менделеево Московской области: там были даны пять концертов в ВНИИФТРИ.

Тем временем кинорежиссер Михаил Швейцер проводит на «Мосфильме» интенсив ные кинопробы, готовясь к съемкам фильма «Маленькие трагедии» по произведениям А.

Пушкина. Пробы начались еще 29 ноября, и за эти дни на них успели побывать многие актеры: Валерий Золотухин, Лидия Федосеева-Шукшина, Игорь Старыгин, Маргарита Тере хова, Сергей Юрский, Иннокентий Смоктуновский, Юрий Каюров. 11 декабря впервые на пробах появились Владимир Высоцкий и Татьяна Догилева (все действо проходило в коллек Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» торе 10-го павильона). Как покажет будущее, первого на роль утвердят (он станет Дон Гуа ном), вторую нет (вместо нее возьмут Наталью Белохвостикову). О своем выборе М. Швей цер выскажется так:

«Приступая к работе над „Маленькими трагедиями“, я решил, что Дон Гуана будет играть Высоцкий. Он был предназначен для нее еще тогда, когда мы впервые собирались эту вещь поставить, – в 72-м году. Мне казалось, что все, чем владеет Высоцкий как человек, все это есть свойства пушкинского Дон Гуана. Он поэт, и он мужчина. Я имею в виду его, Высоцкого, бесстрашие и непоколебимость, умение и желание взглянуть опасности в лицо, его огромную, собранную в пружину волю человеческую – это все в нем было. Понимаете, пушкинские герои живут «бездны мрачной на краю» и находят «неизъяснимы наслажденья» существовать в виде грозящей гибели. Дон Гуан из их числа. И Высоцкий – человек из их числа…» 12 декабря министр культуры СССР Петр Демичев подписал приказ, согласно кото рому концертная ставка Высоцкого поднималась с 11 рублей 50 копеек до 18 рублей. При бавка была существенной. Теперь за концерт из двух отделений Высоцкий мог заработать гонорар в 220 рублей, что равнялось полуторамесячной зарплате рядового советского слу жащего. Впрочем, как уже отмечалось, наш герой и до этого распоряжения был не обижен деньгами, зарабатывая концертами по нескольку тысяч рублей в месяц.

Вечером того же дня Высоцкий вместе со своими коллегами по Театру на Таганке участвует в спектакле-концерте «В поисках жанра», который проходит в ДК завода имени Лихачева. Любимов игрой Высоцкого почему-то недоволен. Он сетует ему: «Берете, наде ваете образ, не обращаетесь, не действуете…» Актера эти слова крайне задели, он ищет поддержки у Валерия Золотухина. И тот, дабы успокоить коллегу, дарит ему книгу своих повестей «На Исток-речушку, к детству моему» с дарственной надписью: «Володя! Ближе человека „по музам, по судьбам“ у меня нет, спасибо за дружбу, любящий тебя В. Золоту хин».

16 декабря Владимир Высоцкий вновь посетил с концертом МГУ (он выступал на геологическом факультете). Организацией концерта занималась та же группа людей, кото рая устраивала и предыдущие его выступления, состоявшиеся 24 ноября. Вот как об этом вспоминает А. Тюрин:

«На концерт ехали с „Таганки“ на двух машинах: Владимир Семенович – на своей, организаторы – на такси. На Ленинском проспекте Высоцкий собирался оставить машину у друга (кажется, Ивана Бортника) и пересесть в такси. Поручив не отставать от него, он поехал первым. Однако после первых двух светофоров его „Мерседес“ исчез из виду. В ответ на упрек таксист в сердцах воскликнул: „Я в своем автопарке самый опытный водитель, но угнаться за Высоцким – это самоубийство! Его номер машины известен всей милиции Москвы – вот и догони его попробуй, если ему – ни красных, ни зеленых…“ Хорошо, что Владимир Семенович подождал нас на обочине, иначе могли бы его не найти. Он пересел к нам в такси.

Чтобы не ошарашить Высоцкого в университете, мы попросили Виталия Попенко, одного из организаторов этих встреч, чтобы он «подготовил» Владимира Семеновича к изме нению репертуара. Сидя рядом, Виталий обратился к нему:

– Володя, не могли бы вы немного изменить свой репертуар?

Высоцкий, удивленно:

– Это еще зачем?

– Ну, понимаете, мы снова едем к геологам.

– Это к каким геологам? К тем, которые мне камень подарили?

– Да.

Высоцкий таксисту:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» – Поворачивай назад.

Попенко таксисту:

– Вперед!

Высоцкий таксисту – повышенным тоном, с хрипотцой:

– Я сказал – поворачивай назад!

Таксист останавливает машину и говорит, что он разворачивается.

Попенко таксисту:

– Кто вызывал такси? Я или он?

– Вы.

– Вот и слушайте меня. Вперед!

Это был невероятно дерзкий шаг. Я вспоминаю – и мне не верится, но это было дей ствительно так. Мы понимали: если концерт сорвется, то будет катастрофа. Он хоть и шел под маркой «Золотухина», но информация ведь просочилась, народ уже заполнил аудито рию. Билеты отбирались при входе, и если 200 человек вошли по билетам, то столько же, а может, и больше проникло в аудиторию без билетов через любые щели. Если концерт не состоится, нужно вернуть деньги. Но кому? А если все потребуют?! Думаю, что Владимир Семенович все понял, быстро смирился со своим «пленением» и дальше вел себя тихо, молча курил и периодически ухмылялся. С опозданием минут на пятнадцать мы приехали в уни верситет…» В том концерте Высоцкий исполнил всего пять песен («Милицейский протокол», «Про речку Вачу», «Я самый непьющий…», «Я когда-то умру..», «Охота на волков»), но зато много говорил о своих новых работах в театре, отвечал на записки из зала. В одной из них его спросили, как он относится к Алле Пугачевой. Высоцкий ответил так: «Я вообще к ней отно шусь с уважением. Мне кажется, что она работает очень много актерски – то есть она испол нительница песен очень любопытная. Мне не на что посетовать, за исключением одного:

думаю, ей нужно быть разборчивей в выборе текстов. А как исполнитель она у меня вызы вает уважение, потому что работает над песней…» Высоцкий также рассказал следующее: «Все ли написанное мною я храню? К сожале нию, нет. Но вот недавно, совсем недавно, несколько дней тому назад, я вдруг познакомился с двумя людьми (речь идет о Б. Акимове и О. Терентьеве. – Ф. Р.), которые собрали все.

Вы можете себе представить? Просто все – ну, за исключением, там, сотни, которую они не нашли. Но – все-все. Два гигантских тома. Я был настолько поражен… Потому что там были вещи, может быть, единожды мною спетые где-то в какой-то компании, где мы, там, выпивали… Я даже уже этого не помню. Они были на студиях, нашли все, что не входило в картины… Это просто поразительно…» 19 декабря Высоцкий играет в спектакле «Десять дней, которые потрясли мир», 21-го – «В поисках жанра». В тот же день он дает концерт в столичном ДК «Серп и молот».

22 декабря Высоцкий выступал в спектакле «В поисках жанра» на сцене ДК ГПЗ.

В тот же день была завершена работа над литературным альманахом «Метрополь», к которому герой нашего повествования имел непосредственное отношение – он был в числе его авторов. Идея создания этого альманаха пришла более года назад двум писателям из числа либералов-западников: Василию Аксенову-Гинзбургу и Виктору Ерофееву (сыну известного советского дипломата). Оба были недовольны тем, что их произведения не при нимают родные издательства, и надумали разрешить эту проблему созданием независимого альманаха, в котором должна была печататься так называемая «отверженная литература».

Тем более что таких, как они, «отверженных» в писательском стане было много, а значит, избытка в авторах быть не могло. В итоге под их знамена согласились встать 23 автора:

Андрей Битов, Фазиль Искандер, Инна Лиснянская, Булат Окуджава, Владимир Высоц кий, Евгений Попов, Борис Вахтин и др. Каждый из перечисленных авторов предоставил Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» «Метрополю» несколько своих произведений, которые не имели отношения к откровенной антисоветчине, но не прошли цензуру по каким-то чиновничьим претензиям. Так, у Аксе нова это была пьеса «Четыре темперамента», у Битова – рассказы, у Ахмадулиной – повесть «Много собак и собака», у Искандера – эпизод из саги об Абхазии, у Вахтина – повесть «Дубленка» и т. д.

Судя по всему, рождение альманаха не было случайным, а опять же оказалось завя зано на большую политику. Организаторы этого действа прекрасно были осведомлены о той «борьбе за права человека», которую вот уже почти три года вела администрация Д. Картера, и были уверены, что в случае чего та за них вступится (что вскоре подтвердится, и это наво дит на определенную мысль: не курировалась ли эта операция заинтересованными силами в США? Видимо, для этого одним из авторов алманаха стал известный американский писатель Апдайк). В те годы это вообще была обычная практика для либералов: произвести фурор по обе стороны океана, чтобы на его волне сделать себе паблисити главным образом на Западе – дабы в случае отъезда туда иметь хорошие шансы получить там все виды помощи.

Кроме этого, свой интерес к этому проекту имел и КГБ, а точнее его 5-е управление (идеология). Там, видимо, созрела идея посредством выпуска альманаха стравить либералов и державников и, взбаламутив западную общественность, на этой почве «словить рыбку в мутной воде», высветив агентов влияния по обе стороны границы. На то, что за этой акцией стоял лично Андропов, указывают многие источники. Например, бывший член «русской партии», сотрудник ЦК КПСС А. Байгушев, который в своих мемуарах рассказывает о том, как шеф КГБ лично просил члена Политбюро и хозяина Москвы В. Гришина помочь ему преодолеть сопротивление «руссистов» из Московской писательской организации, которые все как один встали против издания этого альманаха.

Между тем один из издателей «Метрополя» – В. Ерофеев, так вспоминает о днях его создания: «Вся работа была, в общем-то, весельем, потому что никто не думал о каких-то зубодробительных последствиях. Да и не думалось и не хотелось думать. Было ощущение того, что делается что-то настоящее, реальное;

ощущение того, что происходит жизнь…» Писатель явно лукавит, говоря о том, что они не думали о негативной реакции вла стей на свою инициативу. Во-первых, это была по сути первая попытка либералов-западни ков узаконить «самиздат». То есть если раньше он распространялся подпольно, то теперь либералы собирались его легализовать (не случайно один экземпляр составители альманаха намеревались предложить Госкомиздату, другой – ВААПу). И если бы власть согласилась с этим, то подобных «метрополей» в стране начали бы издаваться сотни, причем совершенно разной направленности. Кто-то скажет: ну и слава богу. Однако когда по этому пути пойдет горбачевская перестройка, все это приведет к такой вакханалии самодеятельной «чернухи» и «порнухи», что страна буквально захлебнется этими нечистотами.

Во-вторых, «Метрополь» выносил на суд общественности произведения, в большин стве которых содержался завуалированный выпад против традиционной советской идеоло гии. Например, если взять нашего героя, Владимира Высоцкого, то в альманах были вклю чены такие его произведения, как «Лукоморье» (многими людьми она воспринималась как антипушкинская сказка), «В тот вечер я не пил, не ел…» (так называемый «блатняк»), «Охота на волков» (гимн якобы загоняемой властями либеральной интеллигенции) и т. д.

В свете участия Высоцкого в «Метрополе» стоит задуматься вот о чем. Альманах по сути носил нелегальный характер и подпадал под категорию запрещенного. Тому же КГБ достаточно было одного желания, чтобы прикрыть альманах либо, надавив на его участни ков разными способами, добиться его развала. Но ничего этого сделано не было. Более того, во время участия в его создании Высоцкого героя нашего произведения утверждают на глав ную роль в «Маленьких трагедиях» (а вспомним, как десять лет назад глава 5-го управле ния КГБ Филипп Бобков запретил снимать Высоцкого в фильме «Один из нас»), а также Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» приказом министра культуры СССР поднимают ему концертную ставку. Незабвенный Глеб Жеглов в исполнении самого же Высоцкого в подобном случае обязательно бы сказал: «Он пакостит, а ему вместо наказания талоны на усиленное питание выдают». Другое дело, что пакостью эту затею с альманахом считали представители «русской партии», а вот либералы (в том числе и в КГБ) относились к нему иначе. Не это ли отношение и было поводом к тому, чтобы последние делали столь значительные реверансы в сторону Высоцкого? А чуть позже помогли ему уйти от уголовного преследования, когда на актера заведут сразу несколько уго ловных дел? Впрочем, речь об этом еще пойдет впереди, а пока вернемся к хронике событий последних дней 78-го.

24 декабря Высоцкий выходит на сцену «Таганки» в спектакле-концерте «В поисках жанра». В этот же день в Москву приезжает Марина Влади.

25 декабря Высоцкий играет в спектакле «Добрый человек из Сезуана». В этот день Евгении Степановне Лихолатовой – второй жене Семена Владимировича Высоцкого – исполнилось 60 лет.

Продолжаются съемки фильма «Место встречи изменить нельзя». В течение послед них двух месяцев съемочная группа работала в Одессе, после чего в конце декабря вновь приехала в Москву, чтобы здесь снять один из самых кульминационных эпизодов картины – засаду на Фокса в ресторане. Местом съемок выбрали ресторан «Центральный», что на улице Горького, время съемок – две ночи с 25-го на 26-е и с 26-го на 27-е декабря.

Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.