WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 20 |

«Федор Раззаков Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне Раззаков Ф. И. Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне: Эксмо; ...»

-- [ Страница 13 ] --

11 июня с утра – репетиция. После нее – обед у Дыховичного. Ели раков. Высоцкий и Демидова вспоминали события восьмилетней давности, когда они на съемках фильма «Слу жили два товарища» в Измаиле ели красных раков в синем тазу. Вечером играли «Гамлета».

12 июня репетировали «Сад», вечером играли «Антимиры». После спектакля Андрей Вознесенский читал свои новые стихи. Разошлись актеры в прекрасном настроении. Но назавтра все было испорчено. Прогнали четыре акта «Сада», но очень плохо. Любимов (он делал свою версию спектакля, не приняв эфросовскую) буквально рвал и метал, обвиняя актеров во всех смертных грехах. Обещал раз и навсегда покончить со звездной болезнью некоторых из присутствующих. Высоцкий принял этот упрек на свой счет. Но сильно не обиделся – привык. Вечером, во время «Гамлета», то и дело иронизировал в разговоре с Демидовой: «Ну, как жизнь, звезда?» 14 июня Высоцкий съездил на Украину, в город Кременчуг Полтавской области, где дал «квартирник» в доме у Н. Гусева. Кроме этого, он выступил с концертом перед тамошним партийным и милицейским руководством города. И снова вспомним: «Меня к себе зовут большие люди – чтоб я им пел „Охоту на волков“.

19 июня он уже был в России и выступил в подмосковном Монине перед слушателями Военно-воздушной академии.

26 июня на репетицию «Сада» пришел кинорежиссер Элем Климов, который, видимо, искал подходящих актеров для своего очередного фильма. Но уже после первого акта чуть не заснул – ему было откровенно скучно. Может быть, поэтому он никого из таганковцев в свои будущие ленты так и не возьмет.

27 июня на «Мосфильме» принимали фильм «Бегство мистера Мак-Кинли» Михаила Швейцера. Работа над лентой была завершена еще три месяца назад, но Госкино заставило режиссера вносить в нее существенные поправки. В итоге этих изменений из ленты выле тели практически все песни, написанные для фильма Владимиром Высоцким, поскольку в них антисоветский подтекст (завернутый в оболочку критики западной действительности) торчал из всех щелей. На одном из своих концертов осенью этого же года актер так обрисует сложившуюся ситуацию:

«Я написал несколько больших баллад для фильма „Бегство мистера Мак-Кинли. Сде лали большую рекламу этому, и написали, что я там играю чуть ли не главную роль и что я там пою все баллады. Это вранье! Я там ничего не играю, потому что полностью вырезан.

Вместо девяти баллад осталось полторы, и те – где-то на заднем плане. Поэтому не верьте!

И на фильм-то пойдите, но совсем без ожидания того, что вы там услышите мои баллады…“ В этом монологе Высоцкий опять же лукавил, не объясняя главной сути проблемы: за что именно были вырезаны из фильма его песни. Однако сказать правду (дескать, я своими песнями хотел вдарить по этой власти со всей силы, а она, оказавшись не дурой, мне этого не разрешила) он тоже не мог: себе дороже. Поэтому в его положении можно было поступить по-разному: либо вообще промолчать об этой истории, либо рассказать ее со своих позиций.

Высоцкий выбрал второй вариант, что, в общем-то, понятно: это добавляло новых симпатий ему как певцу протеста.

В тот же день в Театре на Таганке состоялся прогон «Вишневого сада», но Высоцкий в нем не участвовал – вместо него роль Лопахина играл Виталий Шаповалов. Прогон склады вался нервно: лихорадило актеров, раздражались режиссеры – Эфрос и Любимов. Послед Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ний ревнует к первому, хотя именно Любимов предложил Эфросу поставить «Сад» на сцене своего театра. Теперь, видимо, жалеет. После прогона, когда актеров собрал у себя в кабинете Любимов, случился скандал. Демидова опаздывала на «Золото Рейна» в постановке Швед ской оперы, а ее никак не отпускали. Тогда она встала и, извинившись, покинула собрание.

Любимова это возмутило, и он разразился гневной тирадой вслед уходящей актрисе: мол, он устал от равнодушия актеров, что его никто в грош не ставит и все такое прочее. Но Деми дова все равно умчалась.

Состояние Любимова близко к нервному, поскольку конфликт с Эфросом все более углубляется. Как напишет чуть позже театровед Р. Кречетова: «Репетируя „Вишневый сад“, Эфрос, безусловно, исходил из преимущества своего метода и своих спектаклей над теми, что шли на „Таганке“. Он не пытался как-то примениться к местным условиям игры, напро тив, собирался на них повлиять… Перед самой сдачей «Вишневого сада» после прогона… он говорил, что спектакль изменит зрительный зал «Таганки»: уйдут политизированные поклонники искусства Люби мова, придут вместо них другие, уже эфросовские. И выходило, что эти перемены – на благо… Что такого особенного вы открыли? Из-за чего столько шума и гордости? Ваши открытия можно увидеть на каждом углу – улавливалось в подтексте.

Актеры слушали, затаясь. В зрительном зале (а беседа происходила в нем) установи лась особая тишина, будто в кульминационный момент представления. В этой тишине с подчеркнутой снисходительностью звучал голос Эфроса. Он иронизировал и сочувствовал одновременно. Он вроде бы деликатно стремился открыть глаза на их собственный театр, подточить веру в его уникальность.

Ситуация, надо сказать, была не слишком приятной. И какой-то двусмысленной: гость за спиной хозяина так небрежно, походя покушался на его авторитет. Неловко… Конечно же, Любимов ревновал… Он ходил вокруг будущего спектакля далекими кругами. Он чувствовал его нарождающуюся чужеродность, невольно от нее защищался.

Порой, возможно, терял ощущение грани между защитой и нападением. Что делать. Мучи тельно страшен психологический мир театральных кулис, такой желанный и радостный для непосвященных. Соперничество – одна из глубинных составляющих творческого процесса.

Дни работы над «Вишневым садом» были пронизаны тайным драматизмом…» Конфликт двух режиссеров приведет к тому, что Любимов задумает тогда же поставить свою версию «Вишневого сада». Случай был уникальный для советского театра, поскольку игрались сразу две премьеры одного и того же спектакля, да еще с разницей в несколько месяцев.

Но вернемся к событиям июня 75-го.

Между тем скандалы вокруг «Вишневого сада» продолжают сотрясать стены «Таганки». Перед самой сдачей спектакля высокой комиссии из Минкульта бучу поднял Виталий Шаповалов. Поводом же к этому стало следующее. Актеров, занятых в спектакле, пригласили в Большой театр на примерку костюмов. И там Шаповалов внезапно узнал, что костюм-то сшили не на него, а на Высоцкого. И это при том, что Эфрос обещал Шаповалову, что сдавать спектакль будет именно он. Возмущенный актер летит в театр и врывается в кабинет Эфроса. Далее идет следующий монолог:

– Если бы вы, Анатолий Васильевич, сказали мне прямо: «Вы будете вторым, а сдавать спектакль будет Володя», – я бы не пикнул. И был бы вторым, я никогда конкуренции не боялся: кто лучше, тот пусть и будет. Пусть Володя играет вечер, вечер – я. Но вы же мне этого не сказали! Мне портной объяснил, что шьют костюм на Володю. Зачем вы меня под ставили?! При ребятах, при всех? Я вам что – подзаборник?! В общем, я выхожу из игры, а Володя пусть себе играет на здоровье. Только учтите – Володя сейчас сыграет премьеру Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» и уедет в Париж, у него своя жизнь, свои дела. А вы думаете, я буду с осени по-черному пахать? Не надейтесь, я из игры выхожу!

Эфрос пытается урезонить актера:

– Не надейтесь не играть!

– Ну, уж это теперь мне решать после всего, что вы мне устроили, – отвечает Шапова лов. – А сейчас я иду к Любимову и предупреждаю его, что, если Эфрос осенью захочет, чтобы я играл Лопахина вместо Высоцкого, – даже приказом он меня это сделать не заставит.

В итоге от роли Лопахина Шаповалов отказался.

2 июля в Театре на Малой Бронной был показан спектакль «Женитьба» по Н. Гоголю в постановке Анатолия Эфроса. Зал был забит до отказа, поскольку спектакль считался пре мьерным – его первый показ состоялся в середине марта. Спектакль своим присутствием почтили Владимир Высоцкий и Марина Влади, которые в силу объективных причин – отсут ствие в Москве – не смогли посетить первый показ. Вспоминает болгарский театровед Л.

Георгиев:

«Внешне Марина Влади с ее типично русскими чертами не выделялась из толпы. Я заметил, что, когда мы прогуливались в фойе театра, публика ее не узнавала. На ней был скромный коричневый шерстяной костюм и большие темные фиолетовые очки. Владимир тоже попытался спрятаться от публики за такими же круглыми темными очками, но „номер не удался“, и, пока мы совершали обычный круг, ему пришлось дать несколько автографов.

Высоцкому протягивали программки «Женитьбы», он пробовал объяснить, что в этом спектакле не участвует и не может подписывать чужую программку, тогда люди начинали рыться в карманах и вытаскивать всевозможные бумажки, вокруг образовывалась толпа, и в конце концов Владимир махнул рукой и скрылся через какую-то внутреннюю дверь… А мы с Мариной продолжали разгуливать по фойе, и никто нас не останавливал. Но, конечно, если бы Марина была без очков, ее сразу узнали бы… Потом мы сидели в зале, ожидая начала «Женитьбы». Высоцкий был в черном свитере крупной вязки. Я решил пошу тить: не тот ли это свитер, в котором он играет Гамлета, вызывая столько недоумений.

– Не-е-ет! – протянул он, улыбнувшись. – Тот толще, настоящая шерсть, мохнатый мохер! В нем нельзя ходить в театр, задохнешься от жары, в нем можно только играть!

– Даже летом?

– Даже летом!..» Спустя четыре дня эти же герои увиделись вновь, но уже на другой премьере – в Теа тре на Таганке показывали спектакль «Вишневый сад» в постановке все того же Анатолия Эфроса. Только теперь в зале сидели Георгиев и Влади, а Высоцкий был на сцене – играл Лопахина. Вспоминает Л. Георгиев: «В антракте мы поднялись за кулисы повидаться с ним.

Тот, кто был в старом здании театра, знает, какая там теснота. У актеров не было отдельных гримерных, лишь две общие „раздевалки“ – на нижнем этаже для женщин и на верхнем для мужчин. Мы подошли к дверям и остановились. Марина попросила меня взглянуть, не раз дет ли кто-нибудь из артистов. Я посмотрел и позвал ее. Все были одеты, за исключением Высоцкого. Голый до пояса, он разгуливал между зеркалами, которые утраивали и учетве ряли его. Марина подошла и обняла Владимира. У коллег тут же нашлись какие-то неотлож ные дела, и они один за одним покинули гримерную. Я тоже вышел в коридор…» Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ОТ СОФИИ ДО ПАРИЖА В эти же дни режиссер Сергей Тарасов на Рижской киностудии продолжает работу над приключенческим фильмом «Стрелы Робин Гуда» (роль последнего в картине играл коллега Высоцкого по «Таганке» Борис Хмельницкий). После экспедиции в Лиепая, где снимались эпизоды в «Шервудском лесу», группа в начале июля вернулась в Ригу, чтобы в ее окрест ностях продолжить съемки натурных эпизодов. В местечке Баложи была построена огром ная декорация «арена», на которой киношникам в течение трех недель предстояло отснять эпизоды рыцарского турнира и состязание лучников. Съемки на «арене» начались 3 июля и проходили в трудных условиях. Стояла жара под тридцать градусов, и особенно тяжело при ходилось актерам, игравшим рыцарей, и их лошадям, закованным хотя и в бутафорские, но все-таки латы. Массовке было полегче, хотя и она порой подводила, разбредаясь по окрест ностям в самый неподходящий момент.

Как мы помним, автором музыки и песен для фильма выступал Высоцкий, который написал шесть прекрасных романтических баллад. Однако из этой затеи ничего не выйдет, о чем рассказ еще пойдет впереди, а пока Высоцкий ни о чем не догадывается и пребывает в прекрасном расположении духа. 13 июля вместе с Мариной Влади он прилетел в Париж.

В тот же день туда прибыла на гастроли и труппа ленинградского Малого театра оперы и балета. Там работал приятель Высоцкого Кирилл Ласкари (сводный брат Андрея Миронова), который вспоминает:

«Войдя в номер отеля „Скраб“, я позвонил Володе и Марине, но никто не ответил. Так продолжалось до середины дня. Я начал волноваться. Но вот – решительный стук в дверь, на пороге – улыбающийся Володя.

– Телефон не работает. Одевайся. Мариночка внизу, в машине.

За рулем Марина, я рядом. Володя обнял меня и сунул в карман рубахи пятисотфран ковую банкноту (тогда это была приличная сумма):

– Ни в чем себе не отказывай. На шмотки не трать. Ешь, пей, ходи в кино. Гуляй, рва нина!

Они жили в районе Латинских кварталов на улице Руслей в небольшой белой квартире на втором этаже. На подоконнике консьержки всегда сидел серый кот с ошейником. Напро тив дома – иранский ресторанчик, где Марина с Володей часто обедали. Через несколько дней после первого спектакля «Ромео и Джульетта», на который они пришли с сестрой Марины Таней, мы ужинали в нем.

Несколько столиков, покрытых красными скатертями, на стенах картины модернистов.

Обслуживали хозяин-иранец с женой, бегали по лестнице, ведущей на второй этаж, их дети.

– Художники иногда рассчитываются за еду картинами, – сказал Володя, кивнув в сто рону одного полотна. – Этот иранец – мафиози, правда, Мариночка?

– Тихо, Володя. Не говори глупостей.

– Мне тут на днях не спалось. Подошел к окну… Роскошный заказной «Мерседес» с выключенными фарами, в нем какие-то мужики курят… Смотрю – этот тип, оглядываясь, вышел из дверей и – шасть в машину;

та – газу и умчалась на полной скорости. Я его на следующий день спросил, куда это он ночью ездил. Морда стала красная: нет, говорит, я спал. Конечно, мафиози. Черт с ним, готовит вкусно, – беря руками люля-кебаб, подытожил.

Потом провожали Таню до ее дома в центре Парижа, с чугунными красными воротами.

– Хочешь, я тебя женю на Тане? Хорошая баба. Будешь жить в замке. Латы тебе спра вим, меч выстругаем, – смеясь, говорил Володя… Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» В Париже в его комнате на столе лежал томик Солженицына. Листы исписанной бумаги, на стуле гитара. Марина принесла блюдо с несколькими сортами сыра.

– Кирилл, хочешь коньячка, армянского?

– Хочет, – за меня ответил Володя.

Напиток больше походил на чай с коньяком.

– Пожалуй, и я… – сказала Марина и, выпив, удивленно посмотрела на меня: – Это же почти чай! Почему ты не сказал? К нам ходит женщина, помогает – значит, выпила – она вообще пьянчужка. Заметала следы чаем. Я ее выгоню…» В этих воспоминаниях обратим внимание на эпизод с томиком А. Солженицына, лежавшим на столике Высоцкого. Как уже говорилось выше, Высоцкий с уважением отно сился к этому диссиденту, причем градус этого уважения резко скакнул вверх после высылки писателя из страны. Судя по всему, Высоцкий и раньше читал его запрещенные в СССР про изведения в рукописных вариантах (в «самиздате»), а теперь, когда у него появилась возмож ность выезда за границу, он стал легально приобретать их в парижских книжных магазинах (правда, на родину вряд ли привозил, довольствуясь чтением на квартире у своей супруги).

К сожалению, у меня нет под рукой воспоминаний близких к Высоцкому людей, кто мог бы описать его оценки солженицынских произведений, однако я рискну предположить, что наибольшее впечатление на Высоцкого произвел «Архипелаг ГУЛАГ» – настольная книга всей советской либеральной интеллигенции. На этот счет у меня есть иные воспоминания – советского писателя Анатолия Злобина, датированные, кстати, тем же временем – июнем 75-го (не сомневаюсь, что они идентичны впечатлениям Высоцкого):

«Третий день живу потрясенный, разбитый, выпотрошенный – и чем ближе к концу тома, тем сильнее. Итак, теперь я буду жить с „Архипелагом“, он врубился в мою жизнь и душу. Даже почерк сбился, руки дрожат. Так он на меня подействовал, этот „Архипелаг“… В русской литературе мало найдется таких безжалостных книг, и ближе всех к ней «Бесы» Достоевского, вот уж где – с перерывом в 100 лет – порезвились два гиганта, всех в навозе вывозили, никого не пожалели. И оба – каторжане! Солженицын часто поминает своего собрата, показывая, как сладко жилось на царской каторге. Так теперь эти книги и будут идти в истории русской литературы: «Бесы» и «Архипелаг ГУЛАГ», одна за другой…» В последний пассаж внесу личное уточнение: «Архипелаг…» намного переплюнет «Бесов» по части антироссийского мессиджа, что вполне объяснимо – книга Солженицына увидела свет в разгар «холодной войны» и была использована антироссийскими силами на полную катушку. Она стала настоящим подарком западным идеологам, позволив изобразить не столько Советский Союз, сколько Россию страной палачей и убийц, причем на долгие десятилетия. По этому поводу приведу уже сегодняшнее мнение некоего ИНТЕЛЛИГЕНТА, выловленное из Интернета и опубликованное на страницах «Литературной газеты» (номер от 18 февраля 2009-го):

«Время „лихих реформ“ знаменито тем, что русских классиков в кино и на телевидении полностью вытеснили жертвы сталинских репрессий. Если российский телезритель имеет альтернативные источники информации, то зарубежный смотрит то, что дают, и в соответ ствии с увиденным формирует свое представление о России. А какое оно, это представле ние, можно было хорошо понять во время грузинско-осетинской войны.

У России есть всемирно известные бренды – вся русская классика, но правительство финансирует «сталинские страшилки» и халтуру вроде «Стиляг». Россия уже воспринима ется за рубежом как страна ГУЛАГа, а не страна Толстого, Чехова, Репина и Чайковского».

Вновь повторюсь, что начиналась вся эта кампания тогда, в 70-х.

Но вернемся к Высоцкому и хронике событий июля 75-го.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» В один из дней, зная, что Кирилл Ласкари давно мечтает купить модный джинсовый костюм, Высоцкий ведет его в один из парижских магазинчиков, где, по выражению артиста, «этого говна немерено, причем дешево». Далее вновь приведу рассказ самого К. Ласкари:

«Мы спустились в подвал, заваленный и завешанный товарами из джинсовой ткани.

Глаза разбегались. Покупателей не было. Двое парней-продавцов в залатанных джинсах и жилетках из той же ткани явно скучали.

Меня обряжали черт знает во что. Руководил примеркой Володя. Неожиданно с гика ньем в подвал ворвалось странное существо с ярко накрашенными губами, в шляпке с пером и манерами барышни очень легкого поведения. К моему удивлению, это был мужчина. Чмок нув в щеки хозяев, он кинулся к Володе, пытаясь его облобызать тоже.

– Но, но, но! Ты это брось! – отстраняясь от него, громовым басом на чисто русском языке прокричал Володя. – Пидерас, – объяснил он мне.

– Москва! Руссо! – обрадовалось существо и, сплясав то, что в его представлении явля лось танцем уроженцев нашей Родины, кинулось на меня.

– Рассчитывайся, и бежим, а то он тебя… ты ему понравился, – говорил Володя, оттас кивая от меня существо. Продавцы хохотали.

Когда, уже дома, Марина узнала, сколько мы заплатили за костюм и где его купили, она ужаснулась нашему, вернее, Володиному легкомыслию. Подвал считался одним из самых дорогих – даже для состоятельных парижан – модных магазинов… Володя обожал кино. Был день, когда мы посмотрели с ним подряд четыре кино фильма, причем он – по второму разу из-за меня: «Ночной таксист» с Де Ниро, «Полет над гнездом кукушки» с Николсоном, вестерн с Аль Пачино и «Эммануэль» на Елисейских Полях, где этот «шедевр» шел несколько лет бессменно (этот французский эротический фильм был запрещен к выходу президентом Жоржем Помпиду, но едва он скончался – в апреле 74-го, – как его сменщик Валери Жискар д'Эстен тут же выпустил его в прокат. – Ф.

Р.). Всю картину Володя острил, смеялся и предвосхищал события на экране. В зале, кроме нас, сидели еще несколько иногородних. Когда включили свет, лица у многих были пунцо вого цвета. У меня, по-видимому, тоже. Володя – само спокойствие. Ходили на Пляс Пигаль.

Смотреть проституток.

– Хочешь прицепиться?

– Нет, – твердо сказал я. Он подошел к одной, самой вульгарной и не самой молодой… – Нахалка, – сказал, вернувшись ко мне, – совести вот ни на столько, – показал ноготь мизинца. – Ее цена – три пары обуви. Я вот эти, – поднял ногу, – второй год ношу. – Обер нулся в сторону проститутки и пригрозил ей пальцем. – Совсем сошла с ума, фулюганка, – прокричал. – Пойдем, перекусим…» Кстати, наш герой иногда пользовался услугами парижских путан, о чем речь у нас еще пойдет впереди. А пока 17 июля Кириллу Ласкари исполнилось 40 лет. По этому слу чаю в гостиничный номер именинника набилось много народу, поскольку еще за пару часов до этого события по номерам, где жили артисты ленинградского Малого театра, разнеслась весть о том, что поздравлять Ласкари придут Высоцкий и Влади. Супруги действительно пришли и подарили юбиляру сверток, в котором тот обнаружил русский серебряный портси гар с его инициалами на крышке и автографами внутри. В портсигаре лежали еще два листка, на которых дарители написали короткие поздравления. После официальной части Высоцкий и Влади собирались увезти Ласкари в Мулен Руж, где их ждали Людмила Максакова (она снималась с Высоцким в «Плохом хорошем человеке») с мужем-иностранцем, однако руко водитель делегации запретил имениннику ехать в «злачное» место: дескать, отпразднуем и здесь, в гостинице.

Тем временем у Александра Митты возникли трудности с утверждением Высоцкого на роль арапа Ибрагима Ганнибала. Против этой кандидатуры были решительно настроены Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» в Госкино. Там еще не успели отойти от баллад Высоцкого, написанных к фильму «Бегство мистера Мак-Кинли», плюс не забыли ему его контактов с отщепенцами во Франции. В итоге зампред киношного ведомства Борис Павленок вызвал к себе Митту и предложил ему не валять дурака: «Зачем мазать гуталином Высоцкого, когда можно съездить в Париж, в Национальный эфиопский театр, и привезти оттуда настоящего негра. В крайнем случае найти его здесь, в Москве». – «У вас есть кандидатура?» – спросил режиссер. «Да, есть:

его зовут Тэсфаи Гессео, он учится в Литературном институте. Готовь к роли его». Митта не стал спорить с начальством, понимая, что это бесполезно. Он решил лично взглянуть на нового кандидата на роль арапа и уже после этого что-либо решать.

Между тем эфиоп, когда услышал предложение Митты, был на седьмом небе от сча стья. Режиссеру он так прямо и сказал: «Если я снимусь в роли потомка НАШЕГО наци онального поэта (все эфиопы считают Пушкина своим поэтом), то я сразу стану богатым человеком!» Увы, но мечтам честолюбивого студента не суждено было сбыться: поговорив с ним более двух часов, Митта пришел к выводу, что эта затея полностью никчемная. И июля написал Павленку письмо, в котором честно рассказал о происшедшем. Он писал:

«Решить его роль задача очень трудная и творчески и производственно. Надо останавли вать производство, так как полтора-два месяца, которые потребуются для разучивания тек ста на незнакомом языке, отработки пластики поведения и разработки роли, отнимут все мое время. Снимать без Ибрагима в фильме мне нечего. Остановка на этот срок срывает экспе дицию – конец лета и осень. Стоит ли эфиоп того? Ему сорок лет, он ни разу не снимался в кино, при моем росте он на 14 кг тяжелее меня – живот, пышные бедра».

Как ни странно, но, прочитав это послание, Павленок согласился с доводами режиссера и дал отмашку снимать в роли арапа Ибрагима Высоцкого. Что лишний раз доказывает то, что сильной антипатии к нему в Госкино все-таки не было. Тот же Павленок, не являясь большим поклонником творчества Высоцкого, все же считал его талантливым человеком, имеющим право на свое, даже сильно отличное от официального мнение.

Съемки фильма начались 29 июля. Поскольку Высоцкий все еще находится в Париже, работу начали с эпизодов без его участия. В те дни снимали одну из сложных в техниче ском отношении сцен – «затопление корабля». Царь Петр созвал ассамблею на новом фре гате, но, заподозрив, что корабль сооружен тяп-ляп, лично спускает его на воду. В итоге тот тонет, а приглашенные впадают в настоящую панику. Декорацию фрегата соорудили на бетонной площадке студии, и съемки проходили ночью. Из-за больших сложностей в работе эпизод снимали две недели. После чего съемочная группа отправилась в Юрмалу, чтобы снять натуру. Там на берегу моря были выстроены декорации судоверфи, где по сюжету царь Петр принимал от корабелов фрегаты. Декорации впечатляли своими масштабами и денеж ными затратами. Ходили слухи, что кое-кто даже сумел погреть на этом руки: умудрился распродать часть стройматериалов «налево», положив себе в карман кругленькую сумму.

Митта об этом, конечно же, догадывался, но предпочел не ввязываться в разборки с расхи тителями социалистической собственности. На первом месте у него было творчество.

Высоцкий приехал в Юрмалу вместе с Влади. И в один из первых же дней с ней про изошел забавный эпизод. Вспоминает один из его участников – Семен Морозов (в фильме он играл роль Мишки Говорова):

«Погода в те дни была потрясающая. Помню, со мной в лифт вошла очень красивая девушка в темных очках. Я сказал ей: „Какие у вас прекрасные очки, но то, что „подпирает“ их, не поддается никакому с ними сравнению“. Она так звонко расхохоталась. Двери лифта раскрылись – и стоит Высоцкий. „Сеня, – сказал он, – мало того, что ты у меня в фильме невесту отбиваешь, ты и в жизни ту же линию гнешь“. Это оказалась Марина Влади…» В промежутках между съемками Высоцкий съездил в Псков, где гастролировала «Таганка», и дал там несколько концертов. Потом отправился с короткими гастролями в Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» республики, где еще ни разу не выступал: в Таджикистан (Душанбе) и Туркмению (Ашха бад).

В эти же самые августовские дни страну навсегда покинул Андрей Синявский – быв ший преподаватель Высоцкого в Школе-студии МХАТ, активный поклонник его творчества и просто друг, на помощь которого наш герой всегда мог рассчитывать. Естественно, этот отъезд, вызванный причинами идеологического характера, дал лишний повод Высоцкому в его неприятии существующего режима.

…И на поездки в далеко, Навек, бесповоротно – Угодники идут легко, Пророки – неохотно. (1975) В начале сентября «Таганка» собралась на свои первые гастроли за границу – в Бол гарию (как говаривали в те годы: «Курица не птица, Болгария не заграница»). Судя по всему, организовала эти гастроли дочь тамошнего лидера Тодора Живкова Людмила, которая была министром культуры и слыла большой либералкой. В итоге болгарские либералы нашли точки соприкосновения со своими советскими единомышленниками. Тем более что в между народной политике СССР сделал очередной существенный шаг в сторону углубления раз рядки: в начале августа Брежнев подписал в Хельсинки, на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе, документы так называемой «третьей корзины» (о расширении культурного сотрудничества с Западом). После этого «Таганка» стала двигаться в сторону того, чтобы стать «выездной». Однако на Запад ее выпускать пока не торопились, решив предварительно «обкатать» в Восточном блоке с двумя благонадежными спектаклями (« дней, которые потрясли мир», «А зори здесь тихие …») и двумя фрондерскими («Добрый человек из Сезуана», «Гамлет»).

В Софию труппа прилетела 5 сентября на самолете «ТУ-154» на 15 минут раньше объ явленного времени. У трапа ее встречала большая толпа почитателей: журналистов, телеви зионщиков, рядовых поклонников. Вечером того же дня артистам устроили пышный прием в Доме журналистов. Тогда же выяснилась парадоксальная вещь: все билеты на спектакли были распроданы не через кассу театра, а распределены по высоким инстанциям, хотя из тамошнего ЦК поступило указание в СМИ «Таганку» особо не хвалить (видимо, такой при каз болгарским коммунистам поступил из Москвы).

Утром 6 сентября состоялась первая репетиция. Прошла она нервно, поскольку Юрий Любимов требовал от актеров полной выкладки, а те берегли силы для спектакля. Режис сер негодовал: дескать, приличные люди на вас билетов не могут достать, а вы хотите кое как тут сыграть? Ожирели, понимаете, зажрались. Вечером в Сатиричном театре (Театр сатиры) было столпотворение. К театру пришли толпы людей в надежде, что достанут лиш ний билетик. Но куда там. Милиция оцепила всю улицу да так рьяно блюла порядок, что даже не хотела пропускать председателя Союза артистов Болгарии Любомира Кабакчиева.

Пришлось актеру «Таганки» Вениамину Смехову замолвить слово за болгарина. Он же вспо минает:

«А зори здесь тихие…» – премьера гастролей. Перед началом – речи Любимова и Кабакчиева. Прием – на ура. Корзины цветов, овации. В гримерных – виноград и кока-кола.

Загранка! Заботятся, молодцы. Ночью – клуб Союза артистов. Тосты и песни с обеих сторон.

Нет заграницы, есть интернационал актеров и – некоторая Грузия, судя по смуглости волос и страстным повадкам…» 7 сентября «Таганка» показала в Софии свой второй спектакль – «10 дней, которые потрясли мир». Все присутствующие с нетерпением ждали появления Владимира Высоц Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» кого, который накануне в спектакле «А зори здесь тихие…» занят не был. Как пишет все тот же В. Смехов: «После сцены с Высоцким – Керенским – „Последнее заседание Временного правительства“ – спектакль встал как вкопанный. Овации не давали играть дальше. Народ ный Володя…» На следующий день в пять вечера в Театре оперы состоялся правительственный кон церт с участием артистов Театра на Таганке. На нем присутствовали высокие гости: глава Болгарской компартии Тодор Живков, 1-й секретарь ЦК КП Узбекистана Шараф Рашидов (он находился в Софии с официальным визитом, а у себя в республике устраивал гастроли «Таганки» еще в 73-м). Концерт длился несколько часов, после чего таганковцы вернулись в театр и репетировали до глубокой ночи гастрольные спектакли.

9 сентября футбольный клуб «Динамо» (Киев) встречался в Мюнхене с тамошней «Баварией» в первом финальном матче за Суперкубок (этот турнир появился в 73-м году, и главный приз в нем оспаривали победители Кубка обладателей кубков и Кубка чемпионов).

За этой игрой с огромным интересом наблюдали не только в Советском Союзе, но и в дру гих странах. В частности, актеры Театра на Таганке, будучи в Болгарии, тоже изо всех сил болели за киевлян (это помогло – те выиграли 1:0). Вот как об этом вспоминает Л. Георгиев:

«Высоцкий интересовался футболом, особенно в тех случаях, когда проводилась какая нибудь важная международная встреча. Согласно программе, 8 и 9 сентября у артистов «Таганки» не было спектаклей. Только некоторые из них участвовали в торжественном кон церте. Вечером я пригласил к себе некоторых из них, чтобы посмотреть в 21 ч. матч между «Баварией» (Мюнхен) и «Динамо» (Киев). Пришел и Владимир, он не мог не прийти, после того как мы с Леонидом Филатовым сказали, что только женщины не интересуются футбо лом.

А на следующий день шел спектакль «10 дней, которые потрясли мир». После каждого своего выхода Высоцкий прибегал в репетиционный зал Театра сатиры, где мы установили большой цветной телевизор. Там с 18.30 мы с незанятыми в спектакле артистами смотрели международную встречу между Польшей и Голландией. Его особенно раздражало то, что голы забивали всегда в то время, когда он был на сцене…» Как уже отмечалось, из всех актеров «Таганки» восторженней всего болгары прини мали Высоцкого. Люди приходят толпами к театру, чтобы взглянуть на него хотя бы кра ешком глаза, а некоторые даже приводят туда своих детей. Известен случай, когда после спектакля родители привели в гримерную Высоцкого своего 5-летнего сынишку и этот смы шленый мальчишка в течение десяти минут пел ему фрагменты из его же песен, причем на русском языке. Потом родители сами остановили мальца, при этом сообщив, что он бы мог петь и до утра, поскольку знает если не весь, то добрую половину репертуара Высоцкого.

Утром в субботу, 13 сентября, «Таганка» показала «Гамлет», которому был устроен чуть ли не самый неистовый прием. И все потому, что главную роль исполнял все тот же Высоцкий. Как пишет В. Смехов: «Просто грохот, а не аплодисменты… Улица запружена народом. Поздравляют, берут автографы. Прогулка в горы. Красиво ранней осенью при солнце и в горах. Вечер в Обществе болгаро-советской дружбы. Речь директора Н. Л. Дупака.

Юрий Петрович Любимов прячется за моей спиной, хохочет, рыдает. Дупак, не слыша себя, с пафосом хвастается своими победами над болгарскими… фашистами. Ура. Снова песни, дружба и прием…» После пребывания в София труппа 14 сентября переехала в Стара-Загору, где в тече ние двух дней дала два спектакля, после чего переехала в Велико-Тырново с теми же спек таклями («А зори здесь тихие…» и «10 дней, которые потрясли мир»). Вечером 17 сентября в тырновском ресторане «Этар» был дан банкет в честь гостей. Вот как об этом вспоминает Т. Петева:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» «Мне выпала невероятная удача сидеть с левой стороны от Высоцкого. Угощение, смех – как на любом банкете… Около 23 часов он обратился ко мне: „Знаете что, давайте потом соберемся где-нибудь, потому что чувствую, что меня заставят петь, а это будет мне непри ятно. Да и люди не обязаны слушать…“ (в ресторане, кроме нас, были и другие посетители).

Он оказался прав, потому что действительно стали настаивать, чтобы он пел, но безрезуль татно, так как стало ясно, что он „забыл“ гитару в гостинице… Мы, шесть человек (пятеро болгар и он), ушли незаметно, взяли гитару. Но было невоз можно пригласить компанию к себе, потому что у меня гостили родственники. И все мы пошли к одной коллеге.

Высоцкий пел до утра. Пел во все горло «Автобиографию», «Диалог у телевизора», «Посещение музы» и так далее. И так – до 6 часов утра, когда во второй раз приехала мили ция и попросила нас разойтись…» 18 сентября Высоцкий дал концерт в театре «К. Кисимов». Там произошел курьезный случай. Высоцкий спел «Диалог у телевизора» («Ой, Вань…») и, заметив, что публика в текст «не врубается», решил… пересказать песню прозой. Говорят, со стороны это выглядело очень забавно.

19 сентября «Таганка» вернулась в Софию, чтобы возобновить выступления на сцене Театра сатиры. Софийцы, а особенно софийки, продолжают ломиться на представления «Таганки», причем больше всего от них достается Высоцкому – ему просто нигде не дают проходу. Самые неистовые фанатки достают его даже в гостинице, барабаня по ночам в дверь его номера. Из-за этого он вынужден будет съехать оттуда и поселится в мастерской знако мого художника.

Именно в эти дни Высоцкого пригласили на радио, чтобы в одной из тамошних студий записать диск для фирмы грамзаписи «Балкантон». Он, естественно, согласился, поскольку у себя на родине выпуска диска-гиганта так и не дождался. Во время записи ему аккомпа нировали на гитарах двое его коллег по театру – Дмитрий Межевич и Виталий Шаповалов.

Несмотря на то что последний не знал многих песен Высоцкого, пластинка была записана сразу, без единого дубля! На ней были представлены следующие песни: «Посещение музы», «Песня о летчике», «В сон мне желтые огни», «Диалог у телевизора», «Охота на кабанов», «Кто за чем бежит», «Вот это да» и др. Отметим, что эта пластинка тоже выйдет после смерти певца – в 1981 году.

20 сентября таганковские актеры выступали со спектаклем «В поисках жанра» в Варне. Высоцкий спел три песни, а когда публика стала ему «бисировать», сказал: «А мы хотели закончить нашу программу все вместе. Это же ведь программа наша общая. У меня у самого есть отдельные программы, но сегодня мы выступаем вместе».

24 сентября «Таганка» вернулась на родину. Два дня спустя Высоцкий был в гостях у актрисы Вахтанговского театра Людмилы Максаковой, где под хорошую закусь спел несколько песен. Среди них была и новая – «Баллада о детстве» («Час зачатья я помню не точно…»). Песня поразила всех присутствующих, что вполне закономерно, учитывая, что о тех временах, о которых велась речь (а она охватывала десятилетний период – с конца 30 х по конец 40-х), в тогдашней советской историографии было принято писать в основном с пафосом, как о времени героического до– и послевоенного строительства. Героического тогда и в самом деле было много, однако, когда происходит некий перекос в одну сторону, люди невольно стремятся заполнить вакуум альтернативной информацией. Именно ею и наполнил Высоцкий свою «Балладу о детстве». Естественно, речь в песне шла о его соб ственном детстве, хотя поводом к появлению этого произведения было детство его вымыш ленного ровесника – героя киноленты «Вторая попытка Виктора Крохина».

Эту картину начал снимать на «Ленфильме» режиссер Игорь Шешуков. В ней речь шла о трудной судьбе послевоенного подростка, который, вынужденный расти без отца, с детства Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» должен был доказывать свою правоту с помощью кулаков. В итоге он станет известным боксером. Именно под эту историю Высоцкий и родил на свет «Балладу о детстве». Причем начало ее он написал в считаные часы – когда вместе со Станиславом Говорухиным летел из Москвы в Одессу. Поскольку чистой бумаги у него под рукой не было, он использовал в качестве черновика… журнал «Советский экран».

Между тем, как и положено истинному либералу, автор описал события почти 40-лет ней давности с позиций именно своего класса. Например, в самом начале он сообщает, что его герой (повторюсь, что под ним подразумевался сам Высоцкий) родился в те времена, «когда срока огромные брели в этапы длинные». Если вспомнить, что конец 30-х был памя тен миллионам советских людей не только гулаговскими этапами, но и многими другими событиями, возникает вопрос: почему Высоцкому понадобилось выделить именно это? Да потому, что совсем недавно он прочитал «Архипелаг ГУЛАГ» и решил уже в начале песни заявить ее как некую антитезу официальному курсу с его замалчиванием сталинских репрес сий. Две строчки в песне – и вот вам спор с государственной доктриной.

Вообще начало песни насыщено уголовной тематикой, которая всегда была близка Высоцкому. Например, свое рождение на свет он описывает весьма замысловато: «первый срок отбывал я в утробе», а также – «в первый раз получил я свободу по указу от тридцать восьмого» (речь идет о сталинском указе 1938 года, запрещавшему делать аборты).

Далее в песне описываются предвоенные, военные и послевоенные будни великой страны сквозь призму взгляда обыкновенного советского человека, обитателя многонасе ленной коммуналки на Первой Мещанской (как мы помним, Высоцкий жил там с матерью, деля трехкомнатную квартиру с еврейской семьей Яковлевых: Гисей Моисеевной и ее сыном Михаилом). Упоминание о первой в песне имеется. Это ей сосед Евдоким Кирилыч говорит:

дескать, «эх, Гиська, мы одна семья – вы тоже пострадавшие, а значит – обрусевшие: мои (сыновья. – Ф. Р.) – без вести павшие, твои – безвинно севшие». То есть по автору выходило, что русские и евреи по сути были уравнены в правах: удел первых – погибать на фронте, удел вторых – безвинно сидеть в ГУЛАГе. И все – пострадавшие (то есть одна семья).

На самом деле самый большой урон (как во время репрессий, так и в войну) несли тогда именно русские, поскольку их как раз особенно и не щадили, в то время как евреев наоборот.

Связано это было как с демографией (русских в процентном отношении было больше), так и с большой политикой (явно ущемлять права евреев было опасно, так как это могло испортить отношение к СССР мирового еврейства). Поэтому если в конце 30-х репрессии и затронули многих евреев, то в основном это касалось высокопоставленного сословия, а рядовых «гись моисеевных» среди репрессированных было меньшинство. Да и тех в лагерях по большей части сильно не мордовали, назначая их на разного рода «хлебные» должности. Читаем у А. Солженицына:

«До лагерей я думал: «наций не надо замечать», никаких наций вообще нет, есть чело вечество.

А в лагере присылаешься и узнаешь: если у тебя удачная нация – ты счастливчик, ты обеспечене, ты выжил! Если общая нация – не обижайся.

Ибо национальность – едва ли не главный признак, по которому зэки отбираются в спасительный корпус придурков (лагерные работники «хлебных» должностей. – Ф. Р.). Вся кий лагерник, достаточно повидавший лагерей, подтвердит, что национальные соотноше ния среди придурков далеко не соответствовали национальным соотношениям в лагерном населении. Именно, прибалтийцев в придурках почти совсем не найдешь, сколько бы ни было их в лагере (а их было много);

русские были, конечно, всегда, но по пропорции несрав ненно меньше, чем их в лагере (а нередко – лишь по отбору из партийных ортодоксов);

зато заметно сгущены евреи, грузины, армяне;

с повышенной плотностью устраиваются и азер байджанцы, и отчасти кавказские горцы.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» И, собственно, – никого из них нельзя в этом винить. Каждая нация в ГУЛАГе ползла спасаться, как может, и чем она меньше и поворотливей – тем легче ей это удавалось. А русские в «своих собственных русских» лагерях – опять последняя нация, как были у немцев в Kriegsgefan-genenlagers… Если я захотел бы обощить, что евреям в лагерях жилось особенно тяжело, – мне это будет разрешено, и я не буду осыпан упреками за несправедливое национальное обобщение.

Но в лагерях, где я сидел, было иначе: евреям, насколько обобщать можно, жилось легче, чем остальным…».

Знал ли об этой ситуации Высоцкий? Видимо, знал, однако написал как написал.

Поскольку в противном случае – и он это прекрасно понимал – его песня вряд ли бы была принята большей частью той интеллигенции, в которой он вращался. А не имея такого при нятия как можно было дальше делать карьеру? Вернее, делать ее было можно, но получа лось бы это гораздо труднее. А у него этих трудностей, как он считал, и без того было выше крыши. Так зачем же создавать еще и лишние? Короче, с колеи, выбранной им еще в самом начале своей карьеры (с песни «Антисемиты»), он так и не свернул.

И вновь вернемся к хронике событий осени 75-го.

Спустя сутки после «квартирника» у Л. Максаковой Высоцкий вновь «развязал». Вот как об этом вспоминает Э. Володарский:

«Я уже выходил из запоя. Вдруг появляется Володя пьяный! И все начинается сначала.

Мы сидим у меня дома, пьем. Володя смотрит на часы и говорит: „Через три дня Мариночка прилетает“. Продолжаем гудеть. На следующий день Володя опять смотрит на часы: „Через два дня Марина прилетает. Надо ее встретить“. На третий день: „Через два часа эта сука прилетит!“ Естественно, мы ее не встретили.

Фарида (жена Володарского. – Ф. Р.) отвезла Володю на Грузинскую, чтобы он был там, когда из аэропорта приедет Марина. Он вернулся к нам ночью в разорванной рубашке:

«Вот, любимую рубашку порвала». Наутро появилась Марина, в леопардовой шубе, роскош ная, волосы по плечам. И на пороге Фариде: «Дай мне денег, я улетаю». Фарида говорит:

«Ну ты посиди, отдохни, потом полетишь». Она хотела их помирить. Марина зашла. Села на кухне. На столе стояла бутылка коньяка. Она тут же себе налила, выпила. А мы совещаемся в комнате. Володя говорит: «Я слышу, как она пьет! Она выпьет последний наш коньяк!» Он встал, пошел на кухню. Протянул руку к бутылке. Марина тоже хватает бутылку. Идет молчаливая борьба. Он все-таки вырвал, победоносно вернулся в комнату, и мы ее прикон чили. Марина говорит Фариде: «Так нельзя. У Володи спектакли, фильм, его нужно выво дить. Надо что-нибудь придумать».

Бутылка кончилась. Появляется Володя на пороге и говорит: «Где водка?» Фарида с Мариной молчат. Вдруг Марина говорит: «Володя, водка есть, но она не здесь». – «А где?» – «Ну, там, в Склифе». Он приходит ко мне: «Эдька, они говорят, в Склифе нам водки дадут, поехали». А мы уже такие пьяные, что не соображаем, что в Склифе водку не дают, там совсем другое дают. Я даю Володьке свой пиджак, а он щупленький, рукава висят, как у сироты. Спускаемся в лифте, выходим из подъезда.

Едем. Какой-то полуподвал. Там все Володькины друзья, вся бригада реанимации, которая его всегда спасала. Они все, конечно, сразу поняли. Мы сидим, ждем, когда нам дадут водки. Володьку увели. Ну, думаю, уже дают. Вдруг его ведут. А ему уже какой-то укол сделали, и он так на меня посмотрел: «Беги отсюда, ничего здесь не дают». И его увели. А я вскочил на стол, размахивая ножом кухонным, который взял из дома, открыл окно и ушел на улицу.

На следующий день пьянка уже кончилась, все тихо. Звонит Марина: «Володя уже вернулся из больницы, приезжайте, будем пить чай». Мы едем к ним. Действительно, на кухне накрыт чай. Володька сидит во-о-от с таким фингалом под глазом. Руки стерты в запя Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» стьях. Говорит: «Вот что со мной в больнице сделали, санитар мне в глаз дал». Там жесто чайшие способы. Они его раздевали догола, привязывали к цинковому столу и делали какие то уколы. Он выворачивал руки, стер их в кровь и все время вопил, что он артист, что с ним так нельзя. И так надоел санитару, что тот дал ему в глаз. А он тогда снимался в «Арапе Петра Великого» у Митты. Вот так нас привели в чувство, и мы кроткие, аки голуби, сидели на кухне и пили чай…» После посещения Склифа Высоцкому на какое-то время пришлось надеть темные очки, а запястья на руках перевязать бинтами. Всем любопытным он объяснял, что пора нился во время съемок в «Арапе»: дескать, скакал на лошади, та угодила копытом в яму от старого телеграфного столба, и он вылетел из седла (эти же бинты потом будут поводом к тому, чтобы пустить слух, будто Высоцкий пытался покончить с собой). Из-за этих ран было под вопросом участие Высоцкого в гастролях «Таганки» в Ростове-на-Дону, которые должны были начаться в начале октября, но актер заверил всех, что вполне работоспособен.

27 сентября по ЦТ показали фильм с участием Высоцкого – «Карьеру Димы Горина» 61-го года выпуска. Будучи в загуле, артист этого эфира, судя по всему, не видел.

В начале октября Театр на Таганке отправился на гастроли в Ростов-на-Дону. Был там и Высоцкий, хотя поначалу его участие в гастролях было под вопросом – как мы помним, актер «развязал», да еще обе руки у него были повреждены. Свои спектакли «Таганка» демонстрировала на сцене Театра имени Горького при неизменных аншлагах. Причем осо бенный наплыв публики был в дни, когда шли спектакли с участием Высоцкого. Отдельный разговор – его концерты, где столпотворение было просто грандиозное.

В субботу, 4 октября, к Высоцкому приехал его давний приятель – яхтсмен Всеволод Ханчин. Вот как об этом вспоминает сам спортсмен:

«Я прилетел рано утром. Меня встретил Борис Ширпшин, и мы отправились в гости ницу. Приехав туда, стали интересоваться у дежурного администратора, где остановились актеры, в каком номере проживает Высоцкий.

– Мы номера комнат артистов не даем. Номер Хмельницкого? Так и быть, дадим.

Пока администратор выискивал в списке актеров, где проживает Хмельницкий, я уви дел фамилию Высоцкого и номер его комнаты. Стучимся.

– Войдите! – звучит знакомый голос. Он не спал, с книжкой лежал в постели. – Вот уж не ожидал! Каким ветром, каким галсом?

Умываясь, Высоцкий спросил, где я остановился. Узнав, что в яхт-клубе, предложил:

«Живи у меня, вдвоем веселее будет!» Так мы прожили неделю. Каждый вечер – спектакли, днем – купания на Дону, концерты…» На следующий день с утра приятели-яхтсмены решили угостить Высоцкого и его кол легу по театру Ивана Бортника настоящей донской ухой. Пришли на гребную базу «Спар так» и оттуда на мотолодке «Прогресс» отправились вверх по Дону. Высоцкий, как заправ ский штурман, сел за руль. Через какое-то время прибыли в яхт-клуб «Ростсельмаша», где на берегу их встретили тамошние яхтсмены. Угощенье уже было готово – красная донская уха с тузлуком, подаваемым отдельно. Первый бокал шампанского – за уху. Правда, Высоцкий к напитку не притронулся, только хлебал уху да нахваливал ее. И еще шутил, что теперь его супруга обязательно будет варить в Париже точно такую же. Так незаметно пролетело несколько часов.

Вечером Высоцкий играл в спектакле «Добрый человек из Сезуана», однако перед самым началом вдруг почувствовал себя плохо. Коллеги тут же вызвали ему «Скорую».

Приехавшая на ней врач Светлана Гудцкова констатировала у Высоцкого почечные колики.

Спросила, нельзя ли отложить спектакль, на что Высоцкий ответил отрицательно: дескать, у меня нет замены. Молодая и красивая врачиха актеру понравилась, и он выпросил у нее домашний и рабочий телефоны для продолжения знакомства.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» В тот же вечер 4 октября на ЦТ состоялась премьера – показали фильм «Плохой хоро ший человек». Как мы помним, лента вышла на широкий экран в декабре 73-го и спустя почти два года добралась до голубых экранов. По причине своей занятости в спектакле и нездоровья Высоцкий, судя по всему, этот показ пропустил.

7 октября съемочная группа фильма «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» рабо тала на натуре – в Подмосковье снимали эпизод проезда арапа (Владимир Высоцкий) и его слуги Фильки (Валерий Золотухин) на карете. Оба актера приехали из Ростова-на-Дону, где проходили гастроли «Таганки», чтобы за пару дней успеть отсняться в этом, а также в ряде других эпизодов. Но работа явно не заладилась. Как будет чуть позже вспоминать сам Высоцкий: «Мы должны были снимать маленькую сцену. Приехали, как всегда… Говорят:

„В кино никогда не опоздаешь“. Я рвался туда, отпрашивался от спектаклей, поехал боль ной… Приехали – мы десять часов сидели на натуре, потом чего-то не привезли, чего-то у них не отладилось… В результате мы сняли три метра полной ночи (по-моему, можно было кошку снимать вместо меня) и на этом разъехались. Вот такое кино…» 8 октября Высоцкий вернулся в Ростов-на-Дону, где в тот же день вечером дал концерт для работников местной санэпидемстанции. После концерта артиста отвезли на Комбинат прикладного искусства, где его щедро одарили сувенирами. А на следующий день Высоцкий выступил с концертом на заводе «Гранит». Туда он пригласил и свою новую знакомую – врача «Скорой помощи» Светлану Гудцкову. Она подъехала к нему в гостиницу «Интурист» на «Волге», и они отправились на выступление.

Концерт начался в два часа дня и шел около двух часов. Высоцкий исполнил песни, большей частью совсем старые либо относительно старые: «Всю войну под завязку», «Тот, который не стрелял», «Я не люблю», «Утренняя гимнастика», «Марафон», «Жертва теле видения», «Частный собственник», «Ой, Вань…», «А как в Ростове-на-Дону», «Песенка про прыгуна в длину», «Марафон», «Баллада о детстве», «Переселение душ», «Посещение Музы», «Водитель „МАЗа“, „Горизонт“.

Ближе к концу представления Гудцкова вдруг собралась уходить (она куда-то спешила), но Высоцкий, заметив, как она встала с места, вслух попросил ее остаться и дослушать последние две песни. После концерта Высоцкому подарили хрустальную вазу с надписью «Ростов-Дон», и, когда они с Гудцковой вернулись на той же «Волге» в «Интурист», артист предложил эту вазу в подарок своей новой знакомой. Но она наотрез отказалась: дескать, дареное не дарят. Сделав ему перевязку на руках, она уехала. Как будет вспоминать позднее она сама:

«В это время по городу поползли совершенно нелепые слухи о Высоцком. Один из них заключался в том, что я его любовница. Мы же были просто друзьями… Вообще, надо сказать, народ ростовский отнесся к нему с какой-то настороженностью. И когда Володя звонил мне на работу, представлялся родственником…» 10 октября Высоцкий дал концерт в Красном уголке Комбината прикладного искус ства. Как мы помним, после выступления на заводе «Гранит» ему преподнесли в качестве подарка изделия именно этого предприятия, да еще сделанные инвалидом войны Леонидом Шихачевским. Узнав, что этот мастер практически не выходит из дома, Высоцкий изъявил желание навестить его. Повез его туда директор КПИ на своей служебной машине (с ними был еще один актер «Таганки» – Иван Бортник). Проговорив с мастером около получаса, Высоцкий вдруг узнал поразительную вещь: оказывается, тот… не знает, кто такой актер Высоцкий, и даже песен его никогда не слышал. Естественно, гость решил исправить столь вопиющую ситуацию. Кто-то из домашних сбегал за гитарой к соседям, был настроен на запись магнитофон «Яуза».

Отметим, что хозяин дома оказался не единственным жителем Ростова-на-Дону, кто не знал Высоцкого. На обратной дороге на КПИ Высоцкий решил заглянуть в магазин «Мело Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» дия», что на Пушкинской улице. Войдя, спросил у продавщицы: «А Высоцкий у вас есть?» Та ответила, что нет, потом увидела у него в руках сигарету и закричала: «Что это вы тут курите! Выйдите из магазина!» Высоцкий извинился и вышел, удивленный тем, что никто в магазине его так и не признал. Доехав до КПИ, Высоцкий дал еще один концерт – в кера мическом цеху. А вечером в Театре имени Горького «Таганка» показала спектакль «Павшие и живые».

11 октября поздно вечером у Высоцкого случился очередной приступ почечной болезни. Бывший с ним в гостиничном номере коллега Иван Бортник позвонил врачу Све тлане Гудцковой домой, но она ехать ночью отказалась (мало ей, что ли, было слухов о любовной связи с Высоцким?), перенеся визит на раннее утро. Далее почитаем ее собствен ный рассказ:

«Утром подкатила на автомобиле своей подруги в 6 утра к гостинице. Вахтер сказал, что Высоцкий просил меня подняться в номер. Захожу – Володя лежит с температурой: снова почки. С ним Ваня… Я дала несколько таблеток, сделала инъекцию анальгина.

Настроение у Володи было – хуже некуда. Сказал, что ночью ему звонили, вроде бы из КГБ, обвиняли в том, что он якобы был в казацком курене и пел антисемитские песни.

В тот же день Володя улетел из города («Таганка» осталась в Ростове-на-Дону еще на несколько дней. – Ф. Р.). Я его не провожала, по-моему, мы распрощались в гостинице…» Здесь обратим внимание на эпизод с антисемитскими песнями. О чем конкретно идет речь? Судя по всему, имеется в виду песня 72-го года «Наш киль скользит по Дону ли, по Шпрее…», где Высоцкий называл Израиль «раздутым до величия» и «нееврейским». КГБ тогда зорко следил за тем, чтобы в среде творческой интеллигенции не было проявлений любого национализма, но особенно – антисемитизма. Последнему тогда уделялось повы шенное внимание вследствие последних мировых событий. Дело в том, что летом 75-го арабские страны стали продвигать к принятию в ООН резолюцию, где сионизм приравни вался к расизму. Советское руководство хоть и взяло сторону арабов, однако сделало это исключительно для «зарубежного» пользования, так как у себя в стране оно проявлений сионизма признавать не собиралось: дескать, он есть где угодно, но только не в СССР. То же самое касалось и антисемитизма, наличие которого в Союзе не отрицалось, однако вся чески пресекалось. И КГБ имел на этот счет весьма жесткие инструкции, которые, судя по всему, и были использованы в случае с Высоцким. Правда, опять же никаких санкций к нему применено не было, и все ограничилось лишь словесным внушением. Трудно сказать, внял ли им наш герой: вполне вероятно, и внял, перестав исполнять «Наш киль…» в больших аудиториях.

Между тем с большим скрипом продвигаются дела на съемочной площадке фильма «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». На студии были воздвигнуты большие декорации «дом графа» и «изба Ибрагима», однако съемки в них начать никак не удавалось по вине одного из исполнителей – Владимира Высоцкого, у которого случилось обострение почеч ной болезни. С 16 октября он взял больничный и лег в клинику почти на две недели.

Пока исполнитель главной роли лечился, съемочная группа «Арапа» не простаивала – снимала эпизоды с участием других актеров, готовила к съемкам новые сцены. В частно сти, в те дни проходили репетиции будущей дуэли арапа с графом из пролога фильма. Эту сцену ставили профессиональные рапиристы: мастера спорта Александр Литов, Петр Рен ский, Давид Тышлер и др.

Однажды на площадке произошел забавный эпизод. Митта, который внимательно наблюдал за тем, как рапиристы ставят бой, в один из моментов решил вмешаться в про цесс. «Вы бьетесь как-то без темперамента!» – обвинил режиссер консультантов и, отодви нув в сторону рапириста, дублирующего Высоцкого, встал на его место с рапирой в руках.

«Вот как надо играть», – воскликнул Митта и стремглав бросился по графской лестнице Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» наверх. Однако впереди его поджидала досадная неудача: Литов, игравший слугу, сумел отбить копьем его выпад, и Митта, круша перила лестницы, кувырком полетел вниз. К сча стью, у кого-то из группы хватило ума постелить с той стороны, куда свалился режиссер, толстые маты, и его приземление завершилось вполне благополучно.

20 октября «Таганка» открыла новый сезон в Москве, показав спектакль «Добрый человек из Сезуана». Высоцкий в нем не участвовал по причине своей болезни.

Больничный актер закрыл в самом начале ноября и сразу окунулся в работу. В теа тре он объявился воскресным утром 2 ноября, чтобы участвовать в репетиции «Вишневого сада». И хотя выглядел он не самым лучшим образом, однако честно отработал всю репети цию. На следующий день с утра он репетировал «Гамлета», а вечером играл в этом спектакле главную роль. Как записала в своем дневнике А. Демидова: «Высоцкий играет „напролом“, не глядя ни на кого. Очень агрессивен. Думаю, кончится опять запоем…» К счастью, запоем на этот раз не кончилось, хотя последующие несколько дней Высоц кий был на грани: 4 ноября опять вполсилы работал на прогоне «Вишневого сада», а на следующий день кинул съемочную группу «Сказа про то…», не явившись на съемочную площадку. Зато коллег по театру не подвел: вечером играл в «Вишневом саде». 7 ноября он играл в «Антимирах», 8-го – в «Десяти днях…», 9-го – в «Павших и живых», 10-го – в «Добром человеке…» 11 ноября Высоцкий объявился на съемочной площадке «Арапа». Причем приехал туда не один, а вместе с Мариной Влади, чтобы посмотреть эпизоды, отснятые некоторое время назад на натуре. После просмотра звездная чета уже собиралась уехать домой, как вдруг к ней подошел рапирист Давид Тышлер и предложил Высоцкому осмотреть декора ции, где в скором времени ему предстоит фехтовать. Не говоря ни слова в ответ, актер отдал жене ключи от машины и отправился вместе со спортсменом в павильон.

Во время осмотра места предстоящей съемки Тышлер внезапно предложил Высоцкому пройти некоторые элементы боя немедленно. Актер согласился. Началось фехтование, кото рое длилось больше часа с перерывами. В итоге подготовкой своего подопечного Тышлер остался вполне удовлетворен. Доволен был и Высоцкий, который, прощаясь, предложил сво ему наставнику посетить его ближайший (16 ноября) спектакль – «Пугачев». Спортсмен согласился.

В пятницу, 14 ноября, Высоцкий и Влади приехали на квартиру фотографа Валерия Плотникова, чтобы в очередной раз позировать ему для фотографий, которые предполага лось поместить на обложку диска-гиганта, он должен был выйти на фирме «Мелодия» (во всяком случае, такое обещание было дано). Супруги были в прекрасном настроении, и Плот ников легко нащелкал не один десяток снимков, где гости были запечатлены в различных ракурсах: Высоцкий и Влади сидят на кубе, Влади обнимает Высоцкого, Высоцкий с гита рой на кубе и т. д. и т. п. После удачно проделанной работы хозяин и гости уселись пить кофе.

15 ноября Высоцкий был занят в спектакле «Жизнь Галилея», 16-го – в «Пугачеве».

8 – 21 ноября съемки «Арапа» временно приостановились – заболел Митта. Сразу после выздоровления режиссер принялся наверстывать упущенное: предстояло отснять один из самых сложных эпизодов – дуэль арапа с графом. Эпизод, который длится всего лишь полминуты, снимали в течение целого дня. Пока шла работа, рапиристы, участвовав шие в съемке, донимали своего коллегу Давида Тышлера, который успел подружиться с Высоцким, просьбами о том, чтобы он уговорил актера достать им билеты в «Таганку».

Однако едва съемки завершились, как Высоцкий одним из первых покинул павильон.

Спортсмены, естественно, взгрустнули. Каково же было их удивление, когда, выйдя на улицу, они увидели, что Высоцкий терпеливо ждет их в своей иномарке, чтобы развезти по домам. Вот что вспоминает по этому поводуД. Тышлер:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» «Через минуту наша компания заполнила вместительную машину. По дороге шумно обсуждали события прошедшего дня, еще раз переживая недавний бой, мечтали о будущих фильмах с дуэлями и рыцарскими турнирами… Высоцкий был немногословен. Окунувшись в атмосферу фехтовального поединка, подержав в руках оружие, он складывал о пережитом стихотворные строки, время от времени говорил пару из них, затем обращался к нам:

– Как, ребята, получается? Ничего? Похоже?..» 23 ноября Высоцкий был занят в спектакле «Вишневый сад». И три последующих дня снимался в «Арапе». В те дни был отснят еще один эпизод из пролога фильма: где арап соблазняет жену графа. В этой крохотной роли снималась известная актриса Ирина Печер никова. Как мы помним, всего несколько лет назад (летом 72-го) у нее случился короткий роман с Высоцким, который закончился по прихоти Ирины – она ушла от нашего героя, не пожелав делить его с Влади. Этого поступка Высоцкий ей простить не смог, после чего при встречах даже перестал здороваться со своей бывшей пассией. И вот теперь творческая судьба свела их вместе на съемочной площадке – причем в фильме они должны были изо бражать… страстную любовь, кувыркаясь в кровати. Вспоминает И. Печерникова:

«Для роли мне шьют потрясающей красоты платья, потом их почему-то только по грудь показывают в кадре, а они расшиты вручную, просто произведения искусства. И художницы умоляют меня ни на миллиметр не поправляться. Я держусь как спортсменка. Но на съем ках в другой картине ломаю ногу и оказываюсь в гипсе (по части ног актрису вообще пре следовали одни несчастья: четырьмя годами ранее, на съемках фильма „Города и годы“ она сломала себе аж обе ноги. – Ф. Р.). Мне ищут замену, только в платье никто больше не поме щается, настолько оно по моей фигуре сшито. Режиссер Митта спрашивает: «Сможешь в гипсе сниматься?» Я говорю: «Смогу, но мы же должны друг к другу по лестнице взбе гать!» Как немое кино: быстрые жесты, преувеличенно выразительная мимика, чтобы выгля дело смешно. Митта отвечает: «Придется Владимиру Семеновичу носить тебя на руках». И деваться некуда.

Начинаются съемки. Высоцкий носит меня на руках. А мы с ним года три как поссо рились и не разговариваем. И кульминация всей нашей беготни – он бросает меня на рос кошную кровать, и мы изображаем там страсть. У меня сзади метров пять газового пенью ара, лицо намазано белым гримом, Володя выкрашен в шоколадный цвет (актер потом будет жаловаться, что краску ему приходилось смывать по часу, растирая мочалкой лицо чуть ли не до крови. – Ф. Р.). И когда мы дотрагиваемся друг до друга, у него остаются белые пятна, у меня – коричневые. Мы по-прежнему не разговариваем. И между нами еще моя гипсовая нога. В общем, дублей пять запороли. Режиссер кричит: «Что за актеры! У меня „Кодак“!

Вы сделаете или не сделаете?!» И тут мы разозлились на самих себя и – как в огонь ухнули.

«Мотор! Стоп! Спасибо! Снято!» Мы вмиг сели. А группа упала: мы выглядели как две мар тышки – у меня коричневый нос, подбородок и два пятна на щеках, у него – белый нос, под бородок и пятна на щеках. Но в фильме этого не видно. Там вообще ничего не видно, ни страсти, ни гипсовой ноги…» Между тем в процессе съемок растет число разногласий между Миттой и Высоцким. ноября исполнитель роли слуги арапа Фильки Валерий Золотухин вывел в своем дневнике следующие строчки:

«Мучился усталостью на съемке. Никакой радости. Митта с Вовкой не могут работать, идет ругань и взаимораздражаемость. Я не могу быть союзником ни того, ни другого. Когда режиссер недоволен, мне стыдно отстаивать свою позицию словами. Ввязался я в это дело напрасно: хотел товарищу помочь. Ролью совсем не занимаюсь, она неинтересна для меня, значит, будет неинтересна и для зрителя. Хотя роль одна из лучших в этом сценарии. Но нет радости общения с Миттой. И вообще, от игры нет радости: слишком много забот за спиной и дел, груз суеты и жизни убил радость творчества, радость сиюминутного бытия…» Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Недовольство Высоцкого режиссером было вызвано не какой-то блажью или капри зами звезды, а причинами принципиального характера. Еще на стадии прочтения сценария фильм виделся ему как философская притча, где события далекого прошлого переклика лись бы с тем, что происходило в России в те дни. Но по ходу съемок весь этот дух куда то выветрился и вся философия выродилась в лубок. А ведь Высоцкий написал для фильма две серьезные песни, которые можно смело назвать одними из лучших его произведений:

«Купола» («Песня о петровской Руси») и «Разбойничья» («Как во смутной волости»). Но эти песни Митта в фильм решил не включать, поскольку они вступали в явный диссонанс с тем, что им снималось.

Грязью чавкая, жирной да ржавою, Вязнут лошади по стремена, – Но влекут меня сонной державою, Что раскисла, опухла от сна.

Как уже отмечалось, держава, «опухшая от сна», это, конечно, не петровская Русь, а брежневская Россия. Наблюдая за тем, куда влекут страну престарелые мастодонты из Политбюро, Высоцкий давно пришел к мысли о том, что его родине необходим современный Петр, человек, способный вздыбить «сонную державу» и вернуть ее к полноценной жизни.

По его разумению – в лоно западной цивилизации. Подобные настроения в то время были очень сильны в обществе, поскольку в период разрядки именно либеральные идеи находили наиболее короткий путь к сердцам миллионов советских граждан.

В те годы одним из самых популярных анекдотов был следующий. Воскресший из мертвых Владимир Ульянов-Ленин возвращается в Кремль и первым делом требует к себе в кабинет все газеты той поры. Закрывшись в кабинете, он сутки изучает принесенную ему прессу. Но вот прошли сутки, а Ильич-первый не выходит. Прошли еще сутки – и вновь тишина за дверями ленинского кабинета. Тогда обеспокоенные долгим отсутствием вождя мирового пролетариата члены Политбюро на свой страх и риск вскрывают кабинет и видят, что он пуст. Только на зеленом сукне стола сиротливо белеет записка: «Ухожу в подполье начинать все сначала. Ленин». Анекдот этот был недалек от истины: большинство заветов вождя мирового пролетариата продолжателями его дела к 70-м годам были пущены по ветру.

Это, кстати, уже многие понимали. Не случайно именно тогда в стране произошел военный мятеж, чего не было уже более 50 лет (со времен Кронштадтского восстания).

Речь идет о восстании на противолодочном корабле дважды Краснознаменного Бал тийского флота «Сторожевой», находившемся в Рижском заливе и подготовленном для уча стия в параде на Даугаве в честь 58-й годовщины Великого Октября. Во главе мятежа встал 37-летний капитан 3-го ранга Валерий Саблин, который занимал должность политрука. Из 150 человек экипажа против восстания выступили только 8 человек офицеров. Остальные встали за своего капитана. Решено было идти в Ленинград и там требовать прямого выхода в телевизионный эфир с воззванием к советскому народу по поводу предательской, антиле нинской политики брежневского руководства.

И вновь повторюсь: если бы в 67-м шелепинцы сумели прийти к власти и «вздыбили» страну, не было бы никакого «застоя», а следовательно, и восстаний типа того, что произо шло на «Сторожевом». Но вместо этого уже больной Брежнев (в декабре 74-го его сразил первый инсульт, после которого он стал стремительно терять здоровье) законсервировал ситуацию, попутно убрав из руководства всех, кто не внушал ему доверия. В апреле 73 го из Политбюро вывели симпатизанта «русской партии» Г. Воронова и украинского наци оналиста П. Шелеста, в апреле 75-го – самого А. Шелепина, некогда претендовавшего на Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» место Брежнева. Буквально на волоске висела карьера еще одного «русского партийца» – Д.

Полянского (его звезда закатится в феврале 76-го).

В своем письме жене от 7 ноября 1975 года Валерий Саблин писал: «Сейчас наше общество погрязло в политическом болоте, оно все больше и больше будет ощущать эконо мические трудности и социальные потрясения. Честные люди видят это, но не видят выхода из создавшегося положения… Найду ли я единомышленников в борьбе? Думаю, что они будут. А если нет, то даже в этом одиночестве я буду честен. Настоящий шаг – это моя внутренняя потребность. Если бы я отказался от борьбы, я бы перестал существовать как человек, перестал бы уважать себя, я бы звал себя скотиной…» Первое (и единственное) в советской истории восстание на флоте закончилось неуда чей: в 30 милях от острова Готланд после бомбардировки со сверхновейших истребите лей-бомбардировщиков «Су-24» «Сторожевой» сдался. Спустя год В. Саблин будет расстре лян по приговору военного трибунала.

Но вернемся к хронике событий поздней осени 75-го.

28 ноября в Театре на Таганке состоялась премьера – «Вишневый сад» в интерпрета ции Юрия Любимова (в июле прошла премьера эфросовской версии). В главных ролях все те же актеры: Высоцкий, Демидова, Золотухин. Эфросу спектакль понравился. Как пишет А. Демидова в своем дневнике: «Звонил Эфрос, прочитал письмо Майи Туровской. Хвалит спектакль, меня, Володю…» 2 декабря Высоцкий отыграл «Гамлета», после чего снова вышел на съемочную пло щадку «Арапа»: снимался в эпизодах «изба арапа».

В праздничный день 5 декабря (в День сталинской Конституции) он посетил с дру жеским визитом театр «Ромэн», где спел несколько песен. Это выступление частично было записано на видеопленку и теперь хорошо известно.

8 декабря Высоцкий был занят в «Вишневом саде».

В этот же день на экраны столичных кинотеатров вышел фильм Михаила Швейцера «Бегство мистера Мак-Кинли». Как мы помним, Высоцкий сыграл в нем роль уличного певца Билла Сиггера. Он написал для фильма девять баллад, но в окончательный вариант картины вошла лишь малая их часть – две песни. Остальные не пропустила цензура, пра вильно угадав в них антисоветскую составляющую.

Однако если с песнями к «Мак-Кинли» все случившееся с кинолентой было понятно и объяснимо, то с другим фильмом – «Стрелы Робин Гуда» (Рижская киностудия, режис сер Сергей Тарасов) – и песнями, написанными Высоцким к нему (6 баллад), было невсе ясно. Там почти все песни аполитичны и относились к жанру романтических баллад (две даже были о любви). Это: «Песня о времени», «Песня о вольных стрелках», «Баллада о Любви», «Песня о двух погибших лебедях», «Баллада о борьбе». Исключение составляла «Песня о ненависти», где читался современный подтекст, направленный в сторону власть предержащих. Однако в итоге за рамками фильма оказалась не только последняя песня, но и все остальные.

Отметим, что еще 28 ноября фильм с этими песнями был принят на Рижской киносту дии и отправлен в Москву. Просмотр ленты в Госкино состоялся 9 декабря, но там ее согла сились принять только в том случае, если песни Высоцкого исключат. Свои претензии объ яснили следующим образом: дескать, кино приключенческое, а песни слишком серьезные, даже трагические. Судя по всему, причина заключалась в ином: чиновники Госкино просто решили отомстить Высоцкому как за его ненависть к ним (за строки типа: «зло решило поря док в стране навести»), так и за не забытый еще скандал с «Мак-Кинли». Как говорится:

поешь «долой ваши песни» – взамен получаешь «долой твои». Высоцкий, видимо, этого не Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» понял и всю вину за случившееся взвалил на режиссера: «Надо было бороться за это дело, а режиссер оказался послабже душою, чем я предполагал, и просто не стал бороться…» В итоге вместо Высоцкого для написания песен пригласят композитора Раймонда Паулса и поэта Леонида Прозоровского. В течение двух недель ими будут написаны две песни, которые и войдут в окончательный вариант фильма.

Между тем на Западе интерес к творчеству Высоцкого не ослабевает. В том дека бре в Москву приехали австрийские телевизионщики, снимающие фильм «Дети улицы теа тров». Одним из героев этого фильма был Высоцкий, которого было решено показать во всех его ипостасях – театрального актера, артиста кино (в фильм были включены отрывки из ленты «Сказ про то, как царь Петр арапа женил») и автора-исполнителя своих песен. Интер вью с Высоцким снималось в его квартире на Малой Грузинской улице, куда он въехал за несколько месяцев до описываемых событий.

12 декабря Высоцкий и Влади заехали в гости к поэтессе Белле Ахмадулиной. Вот как об этом вспоминает приятель нашего героя еще по временам Большого Каретного Артур Макаров:

«Собралась компания близких друзей. Раздался телефонный звонок. Белла сказала, что сейчас приедут Володя и Марина. Вскоре они приехали. Володя спел только что напи санную песню (для ленфильмовской картины „Вторая попытка Виктора Крохина“) „Бал лада о детстве“. Она произвела фурор. Потом еще что-то спел. Все сидели за столом – это было в мастерской Бориса Мессерера, мужа Ахмадулиной. Там был длинный стол, а дальше проем со ступеньками, ведущими выше, в мастерскую. Я увидел, что Белла сидит на этих ступеньках и что-то пишет. Володя пел, пел, пел, а когда отложил гитару, Белла без вся кого предварения стала читать свои новые стихи. Получилось такое невольное вроде бы соревнование. Она так зажглась и в то же время так ревновала к этому вниманию, что даже не сумела дождаться, пока воцарится молчание, и своим небесным срывающимся голосом начала читать поразительные стихи…» Тем временем на «Таганке» Юрий Любимов готовит замену Высоцкому в спектакле «Гамлет». На роль принца датского режиссер первоначально хотел пригласить Ивана Борт ника, но тот с недавних пор стал близким приятелем Высоцкого (хотя в «Таганке» Бортник работал с 67-го) и поэтому от заманчивого предложения отказался. Любимов назвал его тру сом и обратил свой взор на Валерия Золотухина.

Уговоры длились больше часа. По словам актера, Любимов объяснял свое желание заменить Высоцкого так: «С этим господином я работать больше не могу. Он хамит походя и не замечает… Уезжает в марте во Францию. Ездит на дорогих машинах, зарабатывает беше ные деньги – я не против… на здоровье… но не надо гадить в то гнездо, которое тебя сде лало». Золотухин пытался возражать: «Мы потеряем его, когда будет найден другой испол нитель. Заменить его, может быть, и следует, но, думаю, не по-хозяйски было бы терять его совсем». Любимов: «Да он уже потерян для театра давно. Ведь в „Гамлете“ я выстроил ему каждую фразу, сколько мне это мук и крови стоило, ведь артисты забывают… Нет, я тебя не тороплю. Ты подумай». Золотухин: А чего мне думать? Отказываться? Для меня, для любого актера попробовать Гамлета – великая честь и счастье. Но для того, чтобы я присту пил к работе, мне нужен приказ, официальное назначение. Официальное, производственное назначение, а там уж видно будет…» Приказ о назначении Золотухина на роль Гамлета был вывешен в театре 14 декабря.

Как пишет сам актер: «Труппа не прореагировала. Косые видел взгляды, зависть. Никто не поздравил, не выразил благожелательства… так, чушь какая-то. А я нервничаю. Но засучим рукава, поплюем в ладошки, и с богом…» 16 декабря Высоцкий играет в «Вишневом саде», 18-го – в «Гамлете», 21-го – в нем же, 23-го – в «Вишневом саде».

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» 24 декабря по ЦТ был показан фильм «713-й просит посадку», с которым у Высоцкого когда-то были связаны самые светлые воспоминания: на съемках ленты он познакомился с матерью своих будущих сыновей – Людмилой Абрамовой. Однако в 75-м все перипетии того знакомства остались уже в прошлом и у каждого из участников этой истории была своя жизнь: Высоцкий жил с Влади, Абрамова была замужем за физиком, от которого родила еще одного ребенка.

На следующий день Высоцкий и Влади собрали у себя в квартире на Малой Грузин ской улице, дом 28, два десятка гостей, чтобы отпраздновать новоселье. Собственно, в эту квартиру новоселы въехали более двух месяцев назад, однако долгое время никак не могли это событие отпраздновать: то Высоцкий был на гастролях, то его сваливала с ног болезнь, то еще что-нибудь мешало. В итоге собраться удалось только на католическое Рождество.

Поздравить новоселов пришли их наиболее близкие друзья и родственники: мать, отец, Все волод Абдулов с женой, Станислав Говорухин, Василий Аксенов и др.

Вечер получился на удивление теплым. Новоселы выглядели по-настоящему счастли выми, что вполне закономерно: за семь лет совместной жизни они умудрились сменить с десяток различных съемных квартир, пока наконец не обрели удобное трехкомнатное жилье в кооперативном доме. Было произнесено множество тостов, но суть каждого из них, в общем-то, сводилась к одному: чтобы дом этот всегда был, как полная чаша, чтобы ново селы прожили в нем сто лет. Как покажет время, первая часть этих пожеланий сбудется пол ностью, а вот вторая нет: судьба отпустит одному из новоселов – Высоцкому – всего лишь четыре с половиной года жизни в этих стенах.

Продолжаются съемки «Арапа». В те дни работа шла в павильонах «Мосфильма»: сни мались эпизоды в декорациях «изба Ибрагима», «дом Ртищева». Но, как мы помним, ряд актеров снимаются из-под палки: это Высоцкий и Золотухин, успевшие за время съемок разувериться как в режиссере, так и в снимаемом им материале. 27 декабря Золотухин запи сал в своем дневнике следующие строки:

«У Митты снимаюсь без радости. И эта еще Марина (жена режиссера. – Ф. Р.) такое письмо написала: «Кроме наплевательского отношения к картине, мы от вас ничего не видели». От Сашки этот ветер дует, что ли? Он головастик, все от ума, от знаний, а не от полета…» Кстати, спустя два дня съемки фильма прервутся – Митта возьмет больничный (видимо, на нервной почве) и объявится на съемочной площадке уже в начале следующего года.

28 декабря Высоцкий был занят в спектакле «Вишневый сад».

Закончился год 75-й под пение Владимира Высоцкого, которое на всю страну про звучало с телевизионного экрана. В тот день, примерно около восьми часов вечера по московскому времени, царь Иван Грозный в исполнении Юрия Яковлева неосторожно сел на кассетный магнитофон в квартире изобретателя Шурика, и из динамика захрипел голос Высоцкого: «Поговори хоть ты со мной, гитара семиструнная…» Думаю, читатель уже дога дался, о чем идет речь: о фильме Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», премьера которого на ЦТ состоялась за четыре с половиной часа до наступления Нового года.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ «ОКУНАЙСЯ В ЧЕРНУЮ ГРЯЗЬ!..» Валерий Золотухин продолжает готовится к роли Гамлета. Главный исполнитель этой роли Владимир Высоцкий пребывает в откровенном недоумении, поскольку явно не ожидал от своего друга такой «подлянки». Они хотя и общаются, но отношения между ними все же натянутые. Однако, пока один из актеров готовится к новой роли, другой продолжает ее играть. 5 января 1976 года Высоцкий вышел на сцену «Таганки» в образе принца датского.

8 января в театре шла «Жизнь Галилея», где те же Высоцкий и Золотухин играли глав ные роли. На спектакль пришла Марина Влади, причем не одна, а со своей родной сестрой Татьяной, приехавшей в Москву на отдых из Парижа. В перерыве спектакля Влади нашла Золотухина и с явной хитрецой в голосе спросила: «Как идут репетиции, а? Я знаю…» Из этих слов Золотухин понял, что все только и ждут премьеры «Гамлета» с его участием, чтобы потом вволю поиздеваться над его провалом.

На следующий день Высоцкий дал концерт в городе Обнинске Калужской области.

Выступление проходило в Доме ученых.

10 января Высоцкий вновь играл «Гамлета», на следующий день – «Вишневый сад».

14 января он дал «квартирник» в доме известного музыканта Святослава Рихтера.

Вместе с ним была и Марина Влади, которая вскоре после этого покинула Москву и уехала на родину.

Вскоре после ее отъезда в Театре имени Вахтангова играли премьеру – спектакль о чилийских событиях «Неоконченный диалог». Роль Сальватора Альенде в нем играл Юрий Яковлев, а роль его дочери Тати исполняли попеременно Екатерина Райкина и Валентина Малявина. Во время банкета, который состоялся сразу после завершения спектакля, на состояние Малявиной обратила внимание Белла Ахмадулина (ее муж Борис Мессерер был художником спектакля). Обняв актрису за плечи, она отвела ее в сторонку и внезапно пред ложила: «Вам надо отвлечься. Поедем к Володе Высоцкому». И Малявина с радостью согла силась, поскольку была в приятельских отношениях с Высоцким еще с начала 60-х.

Когда они вошли в подъезд дома № 28 по Малой Грузинской, их встретил суровый вах тер: «Вы к кому? К этому? К Высоцкому?» – «К нему, к нему», – практически на бегу отве тила Ахмадулина, увлекая за собой актрису. Дверь им открыл сам хозяин квартиры. Увидев Малявину, расплылся в широченной улыбке: «Ба, кого я вижу». Обняв и расцеловав обеих, пропустил их в квартиру. А там народу – уйма.

– Боже, Володя, сколько гостей у тебя! – удивилась Малявина.

– Все дороги ведут в Рим! – рассмеялся Высоцкий и попросил: – Сядьте, пожалуйста!

Ничего не вижу за вашими спинами.

А видеть он хотел Женю Евтушенко, который читал свою новую работу. Далее приведу рассказ самой В. Малявиной:

«Мы уселись. Я, по счастью, оказалась рядом с Володей. Мне было уютно на низком пуфике. Володя сидел на полу. Мы внимательно дослушали Женю и долго аплодировали ему. Огромная луна тоже слушала Женю. Она прямо-таки ввалилась в комнату и не оста вляла нас целый вечер. Я рассматривала дивные портреты Марины Влади (она к тому вре мени уже вернулась с сестрой в Париж. – Ф. Р.), обернулась и увидела фотографию Валеры Золотухина. Володя сказал:

– Я люблю Валеру. И еще Ваню Бортника.

Женя Евтушенко попросил Володю спеть:

– Володя, прошу тебя! Что-нибудь из своей классики.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» И Володя запел «Кони». Он пел стоя и глядел в окно на сумасшедшую луну. Меня трясло… Володя сказал мне:

– Пойду позвоню Марине. Идем со мной.

Мы пришли в другую комнату. Большой письменный стол у окна, напротив – постель, телефон на полу.

Помолчали. Володя говорит мне:

– Только что заступился за тебя. Одна актриса… не важно кто… там, в комнате, сказала, что ты пьешь. Я спросил ее, словно не знаю тебя:

– А книжки она читает?

– Да… и много, наверное, – ответила актриса.

– Говорят, она рисует? – интересуюсь я.

– Да-да, я видела ее работы.

– Она что-то сочиняет-пишет? – продолжаю я.

– Говорят, – отвечает.

– Играет много в театре… и хорошо, – наступаю я.

– Да-да, много… и хорошо, – соглашается она.

И тогда я спросил ее:

– А когда же она пьет?

Мы расхохотались, и Володя стал звонить Марине в Париж. Я повернулась к столу. На столе лежали совсем новые стихи Высоцкого, записанные простым карандашом. Он пред ложил мне почитать их. Стихи о больном человеке, о срыве, который с ним приключился.

Мне думается, они были написаны Володей после гастролей в Болгарии, где он плохо себя чувствовал.

Володя дозвонился Марине. Нежно, очень нежно говорил с ней. Потом спросил:

– Ну, что стихи?

– Страшно.

– Да. Это все страшно. Очень страшно. Лучше расскажи мне о Румынии.

– Что, Володя, рассказать? В Румынии было хорошо! Сару Монтьель любил Ион Дики сяну. Меня – Флорин Пиерсик. (В середине 60-х Малявина снималась в Румынии в фильме «Туннель». – Ф. Р.) – А Марину? (Она снималась там же в фильме «Безымянная звезда». – Ф. Р.) – Кристи Авраам.

– Действительно, здорово.

Мы вернулись к гостям. Пили красное французское вино. Беседовали. Постепенно гости расходились.

– Не уходи, – попросил меня Володя.

Я ушла под самое утро, чуть ли не последней. Когда прощались, он сказал: «Помни… мало ли что… Я тут как тут… Я твой дежурный».

22 января Высоцкий выступил с концертом в дубнинском ДК «Мир».

23 января он съездил в Ивантеевку, где дал двухчасовой концерт в Доме культуры «Юбилейный». На следующий день играл в «Жизни Галилея».

25 января Высоцкому исполнилось 38 лет. Никаких торжеств по этому случаю в сте нах родной ему «Таганки» устроено не было, но те, кто хорошо относился к имениннику, поздравили его от всей души. Сам Высоцкий по этому случаю тоже подготовил подарок:

приволок в театр магнитофонные записи своих песен, которые он минувшим летом напел во Франции в сопровождении оркестра. Практически всем присутствующим услышанное понравилось. Высоцкий тоже ходил гордый и хвастался: дескать, если на родине не хотят выпустить его диск, то французы это сделают без всяких оговорок.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» 26 января Высоцкий дал еще один концерт в Ивантеевке. А на следующий день играл в «Гамлете».

Между тем в Москве проходят гастроли популярного французского певца Максима ле Форестье. 28 января в Театре эстрады состоялся его очередной концерт, который почтили своим присутствием многие знаменитости, в том числе и Высоцкий. Между тем перед кон цертом его познакомили с Верой Савиной – давней приятельницей ле Форестье. Высоцкий принялся расспрашивать ее о французе, сказал, что в Париже у него не получилось позна комиться с Максимом и вот сегодня он хочет это упущение исправить. Стал просить Веру помочь ему в этом. А та смотрела на него и никак не могла взять в толк, кто (!) перед ней. Ей представили Высоцкого просто как Володю, а с его творчеством она практически была не знакома. И только в конце разговора, по каким-то косвенным причинам она наконец догада лась, с кем разговаривает.

После концерта Вера и Высоцкий, в компании еще нескольких человек (среди них была и французская актриса Катрин Денев) и самого ле Форестье, отправились на ужин к фран цузскому послу. Волею случая, Вера, Высоцкий и Форестье оказались за одним столиком.

Именно это обстоятельство и помогло нашему герою познакомиться с заезжей знаменито стью. Далее почитаем воспоминания самой В. Савиной:

«На столе было красное вино, которое очень сближает. На вечере собралась в основ ном актерская публика. Был там Андрей Смирнов, который снял „Белорусский вокзал“, была актриса Микаэла Дроздовская. А в целом было достаточно неинтересно. Французские чиновники, скучающие в Москве, пригласили к себе скоморохов. Даже при всем уважении и почитании, которым они старались окружить актеров, все равно чувствовалось, что это люди из очень разных миров и к тому же говорящие на разных языках.

С Высоцким на вечере был связан один любопытный эпизод. Присутствовавшая там же чья-то дочка или женушка, которая выпила неприличную дозу спиртного, стала приставать к нему с воспоминаниями о том, что когда-то в ее отсутствие Высоцкий был у них дома в большом подпитии и разбил всю хрустальную посуду. И вот тогда меня впервые поразило то, что он ей ответил не просто резко, а так грубо, что если бы в тот момент она не была столь сильно пьяна, то после этого она могла бы надолго впасть в глубокую депрессию. Это кошмарное выяснение продолжалось до тех пор, пока ее не увели с вечера.

Затем мы поехали в мастерскую к Белле Ахмадулиной, и там он впервые пел. То есть как впервые? Впервые я слышала его пение. Должен был подъехать и Булат Окуджава, но так и не приехал, тем самым разорвав интересную цепочку, которая уже начала выстраиваться.

Дело в том, что Максим ле Форестье мечтал познакомиться с Окуджавой (он пел в концерте его песню «А как первая любовь – она сердце жжет…»).

А потом Белла читали стихи. И пел Высоцкий, а пел он «Не помогла мне ни Верка, ни водка…» Максим с удивлением уставился на меня: «Вы с ним знакомы? Тебе песню посвя тил?» А я: «Представь себе, что не мне, что мы не были знакомы до этой встречи».

Потом мы поехали домой к Высоцкому и просто до утра сидели и разговаривали.

Конечно, больше разговаривали они. Там тоже интересный эпизод произошел. Даже не знаю, как его назвать. Как и все французы, Максим пытался научить нас, как правильно жить. И тут у нас произошло размежевание сил: я с Высоцким против Максима. Максим даже оби делся, когда его назвали наивным…» Тем временем Александр Митта практически завершил съемки «Арапа Петра Вели кого». С 8 января начался монтаж ленты, однако ряд эпизодов еще предстояло доснять.

Так, 29 января возле Новодевичьего монастыря прошли съемки эпизода «каток с фейервер ком». Сцена выглядела впечатляюще: в ночное небо взлетали десятки салютов, огромная массовка изображала ликующую толпу. Царь Петр (Алексей Петренко) в сопровождении свиты шел по берегу скованного льдом пруда. В этот миг ему навстречу вышли арап (Влади Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» мир Высоцкий) и его невеста (Ирина Мазуркевич), чтобы просить у императора благосло вения на свадьбу. Учитывая, что до этого царь сильно осерчал на Ганнибала, у последнего оставались сомнения относительно благосклонности императора. Но тот был в добром рас положении духа. Обняв арапа, царь молвил: «Молчи, а то опять поссоримся». Этому эпизоду суждено будет стать финалом фильма.

Вечером 29 января Высоцкий играл на сцене «Таганки» в «Вишневом саде».

В начале февраля с души Высоцкого упал камень – Золотухин признался ему, что играть Гамлета вместо него не будет. Это признание вырвалось у коллеги невольно: вечером, после «Вишневого сада», Высоцкий подвозил его на своей иномарке домой и пообещал, что уйдет из театра, если Валерий выйдет вместо него в роли Гамлета. Тут Золотухин возьми и скажи: «Премьеры не будет». Сам он так объясняет свое решение: «Не потому, что я оза бочен его (Высоцкого. – Ф. Р.) огорчениями. Хотя и ими тоже… «Гамлет» – авторский спек такль. Петрович (Ю. Любимов. – Ф. Р.) делит с ним успех фифти-фифти. Он играет сейчас грандиозно. Спектакль и пьесу, и роль, и ситуацию он обмял, натянул на себя, и тут – многое за него. Все намекают, что я не должен был по-человечески соглашаться, нельзя потакать в себе низменным интересам…» 4 февраля Высоцкий выступил с концертом в химкинском ДК «Родина».

Воскресным днем 8 февраля в Театре на Таганке должен был идти спектакль «Виш невый сад». Однако собравшимся у театра зрителям объявили, что спектакль отменяется из за болезни одного из исполнителей – Высоцкого. Что это за болезнь – никому, естественно, объяснять не стали. А люди сведущие догадались – премьер опять запил. Это была правда, но не вся. Накануне спектакля Высоцкий умудрился еще сильно подвернуть ногу. Все как в известном фильме: поскользнулся – упал – очнулся – гипс. Запил же он от переживаний, которых было выше крыши: тут и ситуация с «Гамлетом», и неудовлетворенность «Арапом», да еще добрые люди донесли, что Эфрос надумал заменить его в «Вишневом саде». На роль Лопахина предполагалось пригласить Валентина Гафта из театра «Современник».

Однако срыв Высоцкого продолжался недолго. Зная о том, что Любимов готовит ему замену в «Гамлете», а Митта рвет и мечет на съемках «Арапа», он берет себя в руки. февраля актер объявляется на съемках «Арапа» и, несмотря на то что хромает, снимается в коротеньком эпизоде из пролога фильма, где арап храбро сражается на поле боя. После съемок он едет в Дубну, и дает концерт в тамошнем Дворце спорта.

Три дня спустя Высоцкий приезжает в театр, чтобы вечером выйти на сцену в роли Гамлета. Выглядит он неважно: красные воспаленные глаза, хромота. Но спектакль отыграл на «отлично». Речи об уходе из труппы он уже не заводит.

Поскольку работать вполсилы он не умел, а здоровье у него уже было не богатырское, спустя несколько дней после его включения в работу Высоцкий вновь почувствовал себя плохо. Как результат: 16 февраля его положили в Склиф с подозрением на инфаркт. К сча стью, этот диагноз не подтвердился, однако врачи настоятельно порекомендовали артисту сбавить обороты своей деятельности. Иначе, сказали, труба. Артист обещал прислушаться к этим рекомендациям. В больнице он пробыл три дня.

В воскресенье, 22 февраля, поздно вечером (в 22.00), в Театре на Таганке шел спек такль «Антимиры». Как вспоминает В. Смехов, представление прошло на самом высоком уровне: даже Высоцкий, который еще не успел оправиться от болезни, играл на пике вдохно вения. После спектакля в кабинет Любимова заглянул скульптор Эрнст Неизвестный. Выра зил восхищение увиденным и тут же с грустью сообщил, что вынужден эмигрировать за границу. А чтобы у хозяина кабинета осталась хоть какая-то память о нем, тут же набросал на куске ватмана рисунок.

Отметим, что еврей Неизвестный, как и большинство его соплеменников, местом про живания выберет не Израиль, а США, поскольку там во-первых, было безопаснее, и во-вто Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» рых – можно было найти подходящую его профилю работу. А вообще в том 74-м еврейская эмиграция из СССР несколько сбавит свои обороты – из страны уедет 20 тысяч человек (в прошлом году таковых было 35 тысяч). Как отметят тогда многие налюдатели, чем шире распахивались ворота выезда, тем меньше еврейского становилось в потоке отъезжантов.

Это уже были не те «идеалисты», которые ехали «помогать Израилю». Теперь их сменили «рационалисты» – те, кто готов помочь Израилю, но не сближаясь с ним, так сказать, на рас стоянии. Эти люди оседали в Европе или в США и уже оттуда помогали Израилю, как мате риально (деньгами), так и идеологически (шумя по поводу «советского антисемитизма»).

Как напишет чуть позже А. Солженицын:

«Итак, поток просто – массовый побег от трудной советской жизни в легкую запад ную, по-человечески вполне понятный. Но в чем же тогда „репатриация“? и в чем „духовное превосходство“ тех, кто решился на выезд из „страны рабов“? Советские евреи, добивши еся эмиграции, в те годы звонко возглашали: „Отпусти народ Мой!“. Но это была – усечен ная цитата. А в Библии сказано: „Отпусти народ Мой, чтоб он совершил мне праздник в пустыне“. Но что-то много отпущенных поехали не в пустыню, а в изобильную Америку…».

Но вернемся к хронике событий начала 76-го.

Днем 24 февраля Высоцкий выступил с концертом в одном из столичных НИИ. А вечером играл в «Жизни Галилея». Как пишет В. Смехов: «Высоцкий на служебном входе собирает оброк с поклонников. Это всегдашняя обаятельная декорация Володи при служеб ном входе: цветы, рулоны, книги, конверты, бутылки и т. п. Он полусумрачно (чтоб не обна глели) благодарен…» А в Москве в те дни проходит очередной съезд КПСС – 25-й по счету. Распорядок дня делегатов высшего форума коммунистов выглядел следующим образом: утром и днем они проводили в КДС, слушая прения по докладу Брежнева, а вечером их вывозили на различные культурные мероприятия. Так, в пятницу, 27 февраля, несколько сот депутатов погрузили в «Икарусы» и повезли в Театр на Таганке, на спектакль «Гамлет». Руководство театра и актеры находятся в нервном возбуждении, поскольку понимают: стоит где-нибудь допустить промах – и театр могут ожидать новые неприятности. А тут как назло у главного исполни теля – Высоцкого – болят почки, да еще он неудачно рванул паховую мышцу. Но роптать бесполезно – замены-то нет. В итоге спектакль был отыгран нервно, однако делегаты-зри тели остались довольны увиденным.

Вообще это было характерное для тех времен событие: чтобы делегатов партийного съезда привезли не в благонадежный театр, а именно «Таганку» (фрондерский театр), и не на какой-нибудь патриотический спектакль (вроде «А зори здесь тихие…»), а именно на «Гамлета», где под «Данией-тюрьмой» подразумевался тот самый Советский Союз, который съездовские делегаты должны были всячески восхвалять. Однако на дворе была разрядка и высшее советское руководство в целях развития плюрализма и демократии готово было идти и на такого рода эксперименты. Естественно, что сами артисты (да и многие делегаты) относились к подобным играм с иронией, поскольку большой веры в «светлое будущее» у них не было. Было лишь ощущение некой игры, в которую обе половины советской элиты (партноменклатура и интеллигенция) продолжали играть, дабы у общества создавалось впе чатление, что наверху все в порядке, все путем.

Тем временем начало весны принесло Высоцкому приятное известие. В течение нескольких недель он пребывал в неизвестности относительно того, разрешит ему ОВИР или нет выехать в ближайшее время во Францию. А выехать ему, ох, как хотелось: измучен ный событиями последних месяцев донельзя (скандалы в театре, на съемочной площадке, болезни и прочая, прочая), он рассчитывал хотя бы за границей отдохнуть и развеяться – они с женой намечали совершить круиз на теплоходе. Но ОВИР, как будто специально, тянул с Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ответом. И вот, когда уже казалось, что положительного ответа им не дождаться, случилось чудо: 2 марта «добро» на выезд было получено. У обоих как гора с плеч свалилась.

Кроме этого, для Высоцкого начало марта ознаменовалось еще одним приятным собы тием: с 1 марта на экраны столичных кинотеатров вышел очередной фильм с его участием – «Единственная» Иосифа Хейфица. В нем Высоцкий играл небольшую роль руководителя хорового кружка и исполнял песню «Погоня» («Во хмелю слегка…»). Не будет преувеличе нием сказать, что во многом именно присутствие Высоцкого подогревало интерес зрителей к фильму. На многих афишах к «Единственной» имя Высоцкого специально было выведено крупными буквами. В итоге эта мелодрама соберет весьма внушительную кассу: ее посмо трит 33,1 миллиона зрителей (лидер проката «Табор уходит в небо» наберет 64,9 млн).

5 марта завершил свою работу XXV-й съезд КПСС. В тот день состоялось его послед нее заседание, после чего собрался Пленум ЦК КПСС, который избрал новый состав Полит бюро. В него вошли практически все члены старого, за исключением одного человека – Дмитрия Полянского. Его сняли с поста министра сельского хозяйства и вскоре отправили послом в Японию. Как мы помним, дочь Полянского Ольга была тогда супругой актера Теа тра на Таганке Ивана Дыховичного, у которого одно время жили Высоцкий с Влади. В тот день, когда Полянского вывели из Политбюро, они тоже были у них. Вот как об этом вспо минает М. Влади:

«Обед, поданный в восхитительном фарфоровом сервизе эпохи Екатерины II, действи тельно ни в чем не уступал царскому: голуби в сметане, икра и самые тонкие закуски.

Нам всем было грустно: во-первых, приходилось расставаться, но главное, в то утро наша подруга сообщила нам с искаженным лицом: „Мой отец освобожден от должности и выве ден из состава Политбюро“.

Все мы знали, что для них золотые денечки закончились…» 6 марта Высоцкий дает сразу два концерта для студентов и преподавателей МВТУ имени Н. Э. Баумана в Москве.

14 марта он работает, что называется, не покладая рук. Сначала дает сразу три кон церта в Чкаловском Московской области, в тамошнем гарнизонном Доме офицеров. Затем мчится в город Жуковский, где его слушателями становятся космонавты. Затем, приехав домой, он всю ночь поет песни для своих близких и друзей, среди которых: Марина Влади, Всеволод Абдулов, Играф Иошка, И. Данилов, Д. Шушкалов и др.

Вечером того же дня, 15 марта, Высоцкий занят в спектакле «Гамлет».

Между тем ситуация с этим спектаклем вновь непонятная. Несмотря на все заверения Золотухина отказаться от роли Гамлета, он этого так и не сделал. Во многом под давлением Любимова. Утром 26 марта состоялась репетиция спектакля с новым составом: роль принца датского в нем исполнял Золотухин, новыми были исполнители ролей Короля, Лаэрта и др.

Здесь же присутствовал и старый Гамлет – Высоцкий. Он сидел в зале и молча наблюдал за тем, что происходит на сцене. Чувствовал он себя, судя по всему, не очень весело. Именно поэтому сразу после репетиции он пришел в гримерку к Золотухину, чтобы расставить все точки над «i». Разговор получился незлобивый, о чем можно судить по дневникам Золоту хина. Высоцкий сказал следующее:

– В своей жизни я больше всего ценил и ценю друзей… Больше жены, дома, детей, успеха, славы… денег – друзей. Я так живу. Понимаешь? И у меня досада и обида – на шефа главным образом. Он все сводит со мной счеты, кто главнее: он или я, в том же «Гамлете».

А я – не свожу… И он мне хочет доказать: «Вот вас не будет, а „Гамлет“ будет, и театр без вас проживет!» Да на здоровье… Но откуда такая постановка? И самое главное, он пошел на хитрость: он выбрал тебя, моего друга, и вот, дескать, твой друг тебя заменит… Я не боюсь, что кто-то лучше сыграет, что скажут: Высоцкий хреново играл, а вот как надо. Мне было бы наплевать, если бы он пригласил кого угодно: дьявола, черта… Смоктуновского… но он Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» поставил тебя… зная, что ты не откажешься… зная твою дисциплинированность, работо способность и т. д.

Золотухин пытался оправдываться, даже высказал предположение, что «Гамлет» в его исполнении ждет провал. На что Высоцкий заметил:

– Нет, Валерий, ты не провалишься… Золотухин – Гамлет, новая редакция – ажиотаж будет… Единственно скажу, может быть, неприятное для тебя… Будь у тебя такой спектакль, шеф бы ко мне с подобным предложением не обратился бы, зная меня и мою позицию в таких делах. Но… я уважаю твой принцип: ты всегда выполняешь приказ, играешь то, что дают… не просишь никогда… Надо – надо, и честь имею… Золотухина эти слова обнадежили. Ему очень не хотелось, чтобы они расстались вра гами, тем более что через несколько дней Высоцкому предстояла очередная полуторамесяч ная отлучка – он уезжал за границу. И они разошлись вполне дружелюбно.

28 марта Высоцкий дает концерт в Дубровицах Подольского района в ДК ВИ живот новодства.

Утром 31 марта Высоцкий и Влади выехали на своей иномарке из столицы. Им пред стоял длинный путь сначала до Бреста, а оттуда через Польшу и сопредельные страны во Францию. Впрочем, этот маршрут им был уже хорошо известен – двигались они по нему не в первый раз. Высоцкий был в хорошем расположении духа, несмотря на то что последние события в родном театре вселяли в него мало оптимизма. Однако впереди его ждал полуто рамесячный отпуск, во время которого он собирался совершить круиз на океанском лайнере.

В Минске супруги навестили писателя Алеся Адамовича, и он вручил им в подарок свою книгу – «Хатынскую повесть». Это по ней чуть позже Элем Климов задумает снять фильм «Иди и смотри», но с первого раза эта затея не удастся – цензура не допустит, и фильм будет снят лишь в первой половине 80-х.

Из Кельна Высоцкий послал маме, Нине Максимовне, веселую открытку: «Мамуля!

Мы тут обнаглели и шпарим по-немецки – я помню только одну фразу и везде ее употребляю.

Целую. Вова». Спустя несколько дней супруги были уже в Париже, откуда вскоре должны были отправиться в круиз по маршруту Мадейра – Канары – Португалия – Марокко.

Между тем в среду, 14 апреля, в просмотровом зале Госкино высокое начальство принимало фильм Александра Митты «Арап Петра Великого». В зале вместе с автором фильма находились главный редактор «Мосфильма» Нехорошев и один из зампредов Гос кино. Перед началом просмотра режиссер, как и положено, находился в сильном волнении, поскольку всерьез опасался, что фильм может вызвать монарший гнев в отдельных эпизо дах. И хотя в отличие от той же климовской «Агонии», которую на «Мосфильме» зарубили, фильм Митты исследовал эпоху более далекую, но аналогии с сегодняшним днем все равно могли напрашиваться. Так и вышло.

Едва в зале зажегся свет, как зампред обрушил на режиссера град претензий. Описы вать их все я не стану, назову лишь самые существенные. Так, Митте было приказано выре зать несколько эпизодов с участием царского шута Балакирева (прекрасная роль Михаила Глузского). В частности, под ножницы попала сцена, где арап приходил к шуту с просьбой о защите его перед царем, а Балакирев ему объяснял, что ничем не может ему помочь: дескать, мне хоть и дозволено говорить правду, но тоже не всегда. В этой сцене зампред обнаружил прямые аллюзии между царской властью и нынешней.

Также сокращению подлежали и сцены с карликами. Из истории известно, что у Петра Великого было 86 карликов, которые изображали сенат. Чтобы получить допуск к царю, надо было сначала согнуться в три погибели, наговорить карлику кучу любезностей и, взяв его на руки, как ключ к государеву сердцу, нести перед собой. Митта этот факт изобразил в своем полотне, правда, из 86 карликов у него в кадре фигурировали только восемь. Но зампреду и этих хватило выше крыши. Кадры с карликами вызвали в нем еще большее отторжение, Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» чем с шутом. «Это что же, намек на то, что самые маленькие становятся самыми главными?

Да у нас в Политбюро все…» – тут зампред запнулся, вовремя осознав, что ляпнул что-то лишнее. После некоторой паузы он сказал, как отрезал: «Карликов тоже убрать!» Также он потребовал сменить и название фильма: «У тебя ведь комедия? Вот и назови фильм соответ ственно жанру и Пушкиным не прикрывайся».

Никаких возражений со стороны Митты не последовало, поскольку никаким особен ным борцом с системой он не был. Для многих это стало понятно еще в 68-м году, когда он работал над фильмом «Гори, гори, моя звезда» и Госкино запретило ему снимать в главной роли Ролана Быкова, хотя съемки с ним уже начались. Вызвано это было тем, что Быков активно бился за выход другого фильма с его участием – «Комиссара» (1967) А. Асколь дова (фильм был положен на полку как «проеврейский», что после арабо-израильской войны июня 67-го было воспринято как идеологическая крамола). Быков тогда сильно обиделся на Митту, поскольку тот, по его мнению, легко от него отрекся. Вот и Высоцкий, когда узнал о том, что Митта согласился со всеми поправками к «Арапу» (даже название фильма сменил), также обиделся на режиссера, и с тех пор их некогда теплые отношения стали холодными.

Однако обида Высоцкого во многом была надуманна, поскольку его собственная пози ция тоже была уязвима. Да, в среде широких масс он продолжал считаться этаким борцом с косным брежневским режимом, однако на самом деле борьба эта была всего лишь игрой в поддавки, причем в роли поддающегося выступал режим. По сути же им была куплена почти вся интеллигенция (в том числе и либеральная), посредством рублевых подачек (а денег у власти теперь было много, так как их приток обеспечивала нефть), а также некото рым ослаблением идеологических репрессий, что выразилось в том, что «игра в фигушки» была оставлена как главная забава для либеральной интеллигенции (державники этим делом брезговали).

О купле-продаже советской интеллигенции (а также народа) за «нефтяные деньги» Высоцкий в 76-м написал песню, которая должна была войти в картину «Вооружен и очень опасен» (о фильме подробно речь еще пойдет далее). Она называлась «Это вовсе не френч канкан…», где современные «уши», что называется, стояли торчком:

…Вас решили в волшебный фонтан увлечь, – Все течет, изменяется, бьет – не плачь! – Кто в фонтане купается – тот богач.

«Нефтяными» деньгами режим в какой-то мере стабилизировал ситуацию в стране, заручившись лояльностью многих из тех интеллигентов, кто еще совсем недавно мастерил «фиги» в своих произведениях. Высоцкий, кстати, тоже имел свой «навар» с этих денег, но они ему, судя по всему, жгли руки, о чем он и пел в своем «Не френче канкане»:

Что, приятель, в таком раздрызге, Отупел, с нищетой смирясь!

Окунайся в черные брызги, Окунайся в черную грязь… Высоцкий хлестко бичует всех тех, кто купился на эту приманку, заявляя, что «куплен этот фонтан с потрохами весь, ну а брызги летят между вами здесь». Тех же, кто еще на него не купился, он предупреждает: «А ворота у входа в фонтан – как пасть, – осторожнее: можно Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» в капкан попасть!..» Однако тех, кто увернулся от этих «брызг», в стране не так уж и много – он почти всех накрыл. Поскольку, как верно замечает Высоцкий: «Если дыры в кармане – какой расчет?! Ты утонешь в фонтане – другой всплывет».

Отметим, что именно «нефтяная игла» в скором будущем погубит СССР. Дело в том, что, когда все только начиналось (а нефть стала «мировым товаром» с 1968 года), Советский Союз умудрялся и нефть на Запад гнать, и свое производство развивать. Однако именно со второй половины 70-х, ошалев от нефтяных прибылей, советское руководство станет все больше надеяться на них в ущерб развитию собственного производства. Тогда в высшем советском руководстве боролись две концепции экономического развития: первую отстаи вал председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин и близкие к нему деятели из «русской партии» (Кирилл Мазуров, Петр Машеров, Владимир Долгих, Константин Кату шев) – сутью этого пути было развитие перерабатывающих отраслей, особенно в азиатском регионе страны, то есть на базе имеющихся там природных и трудовых ресурсов. Вторую концепцию отстаивали «украинцы» (Брежнев, Подгорный, Кириленко, Черненко, Тихонов, Щербицкий), которые предлагали именно развитие сырьевых отраслей. Победили в итоге последние, поскольку этот путь давал более быстрый эффект, чем косыгинский (там требо вались крупные, долгострочные капиталовложения). К чему привел этот выбор, мы теперь знаем: к середине 80-х прибылями от нефти в СССР заменят фактически всю экономику.

А ведь мировые цены на «черное золото» зависят от игры на бирже. Вот этой игрой и вос пользуются американцы: в 85-м договорятся с саудовцами и обрушат цены на нефть до кри тической отметки. С этого момента и начнется финальный этап в деле развала СССР.

Последнего события Высоцкий уже не застанет. Но его песня «Это вовсе не френч канкан…» переживет своего создателя и окажется весьма актуальной в наши дни – в годы пресловутой путинской стабильности (2001 – 2008 гг.), когда шальные «нефтяные деньги» опять с головой накроют страну, снова превратив ее в нефтяного наркомана. Затем «лафа» закончится и начнется «ломка» – мировой финансовый кризис. Впрочем, это уже совсем другая история.

И вновь вернемся в год 76-й.

15 апреля по ЦТ показали фильм с участием Владимира Высоцкого. Но большой радо сти у его поклонников этот показ не вызвал: во-первых, участие актера в нем было мини мальным (всего несколько секунд в кадре), во-вторых – сколько же можно показывать одно и то же. А показали в тот день фильм «Сверстницы».

Сам Высоцкий далек от всей этой темы – с 18 апреля он вместе с Мариной Влади совершает круиз на лайнере «Белоруссия». В Монте-Карло они специально идут в казино, поскольку оба ни разу в подобных заведениях не были (у Влади отец был заядлым игроком, но сама она всегда боялась заразиться его азартом). Понаблюдав несколько минут за игрой, Высоцкий наконец решается сделать ставки. Он бросает крупье все свои жетоны и просит поставить их на цифру «три». Но поскольку говорит он с акцентом, крупье его не понимает и ставит на другую цифру – «тридцать три». Но эта ошибка играет на руку Высоцкому – он выигрывает. Как пишет М. Влади:

«Ты рычишь от восторга, к удивлению присутствующих. Крупье сгребает жетоны и продвигает их к тебе. Ты протягиваешь руку, чтобы поставить всю эту кучу на другой номер, но я хватаю тебя за ремень и с силой тяну назад. Рассерженный, ты отбиваешься, но сил у меня много, и я вытаскиваю тебя из зала, уговаривая, что пусть этот ход лучше будет первым и последним, что это и так слишком шикарно – сразу выиграть столько денег в первый же раз.

Кассир выдает тебе пачку разноцветных купюр, и ты выходишь из казино, держа выигрыш в руке, как букет цветов. Портье тебя поздравляет, ты счастлив, у меня отлегло от сердца…» Тем временем Александр Митта в поте лица трудится над поправками к фильму «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Он уже вырезал сцену разговора арапа с царским шутом Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Балакиревым и теперь кромсает эпизоды с участием карликов. Выглядит это забавно: редак тор просматривал материал и, заметив в кадре карлика, восклицал: «Вот карлик пробежал, вот еще один». После чего рука монтажера бралась за ножницы и карлики летели в корзину.

В итоге ни одного эпизода с их участием в картине не осталось.

Однако если до «Арапа» Высоцкому дела было мало, то судьба «Гамлета» продолжала его волновать. И здесь ситуация складывалась в пользу артиста. 30 апреля Золотухин запи сал в своем дневнике, что спектакль «Гамлет» в новой редакции, видимо, накрылся. Люби мов увлечен выпуском другого спектакля – «Обмен» по Ю. Трифонову, к тому же режиссер «Гамлета» Ефим Кучер принял решение уехать из страны. Свое резюме по этому поводу Любимов уместил в несколько слов: «Надо работать, такую роль репетируют годами, а вы быстро хотите в дамки все…» В апрельском номере звукового журнала «Кругозор» (№ 4) была помещена пластинка с двумя балладами Владимира Высоцкого из фильма «Бегство мистера Мак-Кинли». Здесь же была размещена и небольшая заметка о нем. Событие из разряда сенсационных: это было первое попадание Высоцкого в это популярное в народе издание.

Последний месяц весны также начался с радостного для поклонников Высоцкого собы тия: 3 мая в прокат вышла совместная советско-югославская военная драма режиссера Вла димира Павловича «Единственная дорога», где он играл пусть и небольшую роль (совет ского военнопленного Солодова, который в итоге погибает), зато в течение почти пяти минут пел с экрана свою собственную песню. Ту самую, с подтекстом, где говорилось о том, что «нас обрекли на медленную жизнь – мы к ней для верности прикованы цепями».

7 мая по ЦТ была показана «Кинопанорама», в которую был включен сюжет о фильме «Бегство мистера Мак-Кинли». В частности, был показан отрывок, где Высоцкий исполнял песню в образе уличного певца Билла Сиггера. Как видим, промоушн этой ленте и участию в ней Высоцкого власти устроили хороший: тут тебе и журнал «Кругозор», и «Кинопанорма».

Плюс о нем еще много писали в различных СМИ, правда, в основном либерального напра вления (вроде журнала «Советский экран»).

15 мая Высоцкий объявился в Москве. Выглядел он прекрасно: загоревший и посве жевший. Кроме того, на родину он вернулся на новом «железном коне» – «Мерседесе-350» цвета голубой металлик. В те годы в столице огромной страны машин такой марки было всего несколько, и почти все у представителей высшего света: у министра внутренних дел Николая Щелокова, шахматиста Анатолия Карпова и актера Арчила Гомиашвили.

Вообще автомобильная тема занимала в жизни Высоцкого не последнее место. Это была та самая отдушина, которой он радовался как ребенок. Влади это прекрасно знала, поэтому всячески потворствовала мужу, полагая, что «чем бы дите ни тешилось, лишь бы не плакало». Видимо, она всерьез считала, что наличие автомобиля в какой-то мере убережет Высоцкого от чрезмерного увлечения «зеленым змием». Но это были напрасные надежды:

наш герой даже «подшофе» часто садился за руль, чем, конечно же, создавал опасность не только для себя, но и для окружающих. Об одном из таких случаев рассказывает фотограф Валерий Плотников:

«Неожиданно утром мне позвонил Володя. Странно, что он решил звонить мне в девять часов: „Приезжай ко мне на Малую Грузинскую!“ – „А что стряслось?“ – „Приезжай быстро, ты мне нужен!“ Ну, хорошо, приезжаю и вижу, что в квартире дым коромыслом, причем, судя по лицам бойцов, все продолжается еще со вчерашнего вечера. Пьют, как говорится, по-черному.

Володя откуда-то достает полный стакан коньяка: «Он твой! Только ни Володарскому, ни кому другому не давай!» Я в растерянности, он прекрасно знал, что я человек непьющий, да еще за рулем, и, по всему выходило, доверил мне этот стакан охранять. А в ту пору спиртное в магазинах начинали продавать с одиннадцати утра, и то – вино и шампанское, а водку и Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» коньяк – после двух часов. До одиннадцати часов страна просто погибала и страдала! Выру чали вездесущие таксисты, у которых можно было достать бутылочку по двойному тарифу, но и таксистов время от времени так прижимали, что они предпочитали не связываться с рисковым бизнесом.

В общем, передвигаюсь я по Володиной квартире со стаканом, делая вид, что пью. За мной по пятам ходят Володарский и другие, у кого спиртное кончилось. Но я охраняю ста кан. Через какое-то время подходит Володя и выпивает этот стакан, при том что всю ночь и предыдущий вечер он держался. Но вот сорвался! А что для него стакан – надо еще! А где достать? Володарский говорит, что в бассейне «Москва» (он располагался там, где сей час воздвигнут храм Христа Спасителя), у банщика, всегда имеется заначка. Все садимся в машины и в десять утра наносим визит банщику. Тот клянется, что у него ничего нет.

Десять ноль-ноль. До открытия целый час! Эдик Володарский уговаривает банщика:

«Сто рублей! Двести!» (200 рублей тогдашних примерно равны нынешним 500 долларам).

Банщик мчится к какому-то своему знакомому, и вожделенный коньяк находится. В конце концов я уезжаю на съемку, а вечером вновь встречаю Володю со товарищи на квартире у Славы Говорухина. Компания уже никакая. Та самая стадия, когда человек пьет, а в него уже не лезет.

Я пытаюсь достучаться до Володарского: «Эдик, ну прекрати насиловать свой орга низм, у тебя же в горло не идет!» А он мне: «Чистоплюй! Тебе этого не понять!» Затем Володя повез Володарского домой на своем небольшом «БМВ». Оба никакие!

А Володя гнал по Кутузовскому под двести. Жал на газ, и ему мерещилось, что за ним орга низована погоня, хотя никаких милицейских машин видно не было.

Я никак не мог понять: какой смысл в заглатывании алкоголя, который даже не идет в тебя? А они мне объясняли: «Это как воздух! Ну попробуй закрыть себе нос и не дышать пять минут!» Короче, в действие был запущен какой-то чудовищный механизм, который нам, про стым людям, не объяснить, не понять. Единственное, что я могу понять: когда ты не можешь заснуть ночью, все время молоточки в мозгу, а ты просто хочешь на какое-то время отклю читься, стать нормальным человеком. Черти, образы, рифмы, останьте! Они же преследо вали Володю. А выпил, и вроде отстали.

Володя прекрасно понимал, что на все уже нет сил. Жизнь предлагала: «Твори, живи!», – а жить нечем. Наверное, нет ничего страшнее такой ситуации…» И вновь вернемся к хронике событий весны 76-го.

20 мая Высоцкий играет в «Вишневом саде», 21-го – в «Гамлете», 23-го – в «Жизни Галилея», 29-го – снова в «Гамлете».

В эти же дни кинорежиссер, патриарх советского приключенческого кино Владимир Вайншток (создатель таких лент, как «Дети капитана Гранта», 1936;

«Остров сокровищ», 1938;

«Всадник без головы», 1973 и др.) на Киностудии имени Горького готовился к съемкам своего очередного фильма – «вестерна по-советски» по рассказам Брета Гарта «Вооружен и очень опасен». Подготовительный период начался 30 марта, и за это время были найдены актеры на основные роли, подобрана натура, утверждена смета. Найден был и композитор – Георгий Фиртич, который однажды уже отметился на ниве «рашен вестерна», написав пре красную музыку к комедии Леонида Гайдая «Деловые люди» (1963). А вот слова к песням в «Вооруженном» было предложено написать Владимиру Высоцкому. И он с радостью согла сился. Так на свет родились семь песен: «Живет живучий парень Барри», «Запоминайте:

приметы – это суета», «Не грусти! Забудь за дверью грусть», «Расскажи, дорогой, что слу чилось с тобой», «Вооружен и очень опасен», «Живу я в лучшем из миров…» и уже упоми навшаяся «Это вовсе не френч канкан…» Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Отметим, что это был второй фильм Высоцкого как автора песен на американскую тему. Первым был «Бегство мистера Мак-Кинли». Правда, там речь шла о реалиях совре менной Америки, а в «Вооруженном и очень опасном» – о временах столетней давности, о Диком Западе. Однако, учитывая общую критическую направленность творчества нашего героя, легко было предположить, что он и здесь не упустит возможности поиздеваться над советским режимом. Но вышло иначе.

Видимо, обжегшись на «Мак-Кинли», он решил умерить свою злость и написал по большей части аполитичные песни, вставив в них легкие «фиги» из разряда социальных.

Типа: «все богатство души – нынче стоит гроши – меньше глины и грязи в реке» («Расскажи, дорогой»), «пока в стране законов нет, то только на себя надежда» («Живучий парень») и т.

д. Единственным исключением была уже упоминавшаяся выше песня «Это вовсе не френч канкан…», где Высоцкий зашифровал куплю-продажу режимом творческой интеллигенции и народа за «нефтяные деньги» («все течет, изменяется, бьет – не плачь! – кто в фонтане купается – тот богач»).

Режим все эти намеки Высоцкого расшифрует правильно и из семи его песен в фильме оставит только три, причем две войдут туда полностью («Не грусти» и «Вооружен и очень опасен») и одна с сокращениями («Расскажи, дорогой»). Все остальные (в том числе «Это вовсе не френч канкан…») будут из фильма исключены.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ 6 июня Высоцкий дает несколько концертов в Калинине: в Политехническом инсти туте, университете и Академии ПВО. Вспоминает А. Гордиенко (в то время – ответственный секретарь областного общества «Знание», от которого выступал Высоцкий):

«Помню, уже опаздывали на следующее выступление в Академии ПВО. Я говорю Высоцкому: „Володя, давай заканчивай, нас ведь ждут в Академии, там маршалы, гене ралы…“ Он зло посмотрел на меня и сказал: „А чем твои маршалы и генералы лучше сту дентов? Сказал – буду выступать час тридцать – и все…“ Помню, после выступления в Академии ПВО Высоцкий все смеялся над одним капи таном, который все оглядывался на Зимина, начальника Академии в те годы. «Он, бедный, чуть шею себе не свернул. Все оглядывался на маршала, когда тот будет хлопать», – смеялся Владимир Семенович…» 10 июня Высоцкий играет в «Гамлете».

В эти же дни в Москве находилась его бывшая первая жена (они поженились в конце 50-х) Иза Жукова. В столицу она приехала из Нижнего Тагила на 60-летие отца Высоцкого Семена Владимировича, которое выпадало на 17 июня. Жила Иза на квартире своей подруги Надежды Сталиной (дочери Светланы Аллилуевой) на Малой Тульской. Примерно в начале июня подруги уехали из столицы, перебравшись на дачу Надежды в Жуковке. Там практи чески каждый день собиралась шумная компания: молодые люди круглосуточно пили чай, водку, спорили на разные темы, веселились. В один из таких холодных дней (а июнь в том году выпал дождливый и стылый) Иза позвонила Семену Владимировичу, чтобы поинтере соваться, когда будет справляться юбилей. А тот внезапно огорошил ее новостью, что через пару дней в Москву возращается Высоцкий. «Жди звонка», – предупредил Семен Владими рович.

Высоцкий позвонил 11 июня. Несмотря на то что с бывшей женой они не общались вот уже несколько лет, разговаривали так, будто расстались только вчера. Высоцкий назы вал Изу как и прежде – Волчонком. В конце разговора сообщил, что завтра утром он будет играть Гамлета. «Приедешь?» – «Приеду», – практически не думая, ответила Иза. Но когда сообщила о своем решении Надежде и ее друзьям, те всполошились. Практически все были против этой поездки: «Зачем ты поедешь? Все, что у вас было, давно сгорело! Ты увидишь совершенно другого – чужого человека», – наперебой уверяли Изу друзья и подруги. Но она осталась при своем мнении. Когда это стало ясно всем, начали лихорадочно собирать подругу в дорогу. Надежда вытащила из всех шкафов кучу модной одежды, но Иза наотрез отказалась надевать на себя что-либо из этого гардероба. Сказала, что поедет в том, в чем была: в брюках за 5 рублей, свитере, связанном собственноручно, и алых туфлях (послед ние Надежда в течение получаса яростно красила марганцовкой и йодом, чтобы погасить их яркость).

Утром следующего дня Иза отправилась в Москву в сопровождении коллеги Высоц кого по «Таганке» Феликса Антипова (он играл роль могильщика в том же «Гамлете»). Доби рались на электричке, потом на метро. Поскольку до начала спектакля было еще больше часа, Антипов привел Изу в ресторан «Кама», примыкавший к театру, и, заказав ей рюмку водки и трюфели, исчез. Но перед этим предупредил, что Высоцкий подъедет на голубом «Мерседесе». Далее приведу рассказ самой И. Жуковой:

«И вот я стою у служебного входа и жду голубой „Мерседес“. (Я не умею различать марки машин до сих пор.) Проходят бойкие, шумные люди. Холодными гвоздиками стучит Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» редкий дождь. Японский зонтик не открывается. Потихоньку отрываюсь от толпы. Непре одолимое желание бежать. Проехало светлое, серебристое. В толпе закричали: „Владимир Семенович! Высоцкий! Володя!“ Володя почти выпрыгивает из машины, бежит ко мне, потом мы рука в руке вбегаем в театр, и, оставив меня на вахте, бежит дальше. Грозная вахтерша чинит допрос. Потерянным голосом оправдываюсь: «Я с Высоцким».

Он снова рядом. Повешены пальто и зонтик, в руке у меня билет, и снова бег длинными переходами, и я уже знаю, что после «Гамлета» мы едем в Коломну. Там три концерта (в ДК тепловозостроительного завода. – Ф. Р.).

Фойе. Можно перевести дух. Хочется спрятаться и плакать тихо и долго. Взываю к собственному мужеству, вхожу в зал по кромочке неожиданно голой сцены. Там у стены один, совсем один Володя, и мне трудно и страшно пройти мимо, на минуту повернуться спиной, отыскать место, слава богу, оно рядом у прохода… Место у меня было удобное, в третьем ряду, но я поначалу совсем утратила контроль над собой и в первом акте ничего не воспринимала. Во втором – стала кое-что чисто по-актерски оценивать. Но не Володю. А кроме него, никого в спектакле и видно не было!..

Притихшая, вхожу в означенную дверь с зеленым огоньком и жду. Проходит Феликс и говорит: «Он сейчас». Володя появляется внезапно, и снова бег. Мы впрыгиваем в маленький автобус, и он тут же срывается с места. Мы вместе. Володя совсем Володя, как двадцать лет назад, только темнее волосы и чуть жестче рот. Мы пьем черный кофе, жуем пахучие апельсины. За окном солнце. Володя спрашивает о бабушке, маме, Наташке, Глебе, обо всем на свете.

Приехали в Коломну. В городе висят афиши: «Владимир Высоцкий и Иван Бортник».

К Володе подбежала какая-то женщина:

– Вы не Бортник?

– И даже не Иван.

Организаторам выступлений Володя сказал:

– У меня к вам только одна просьба: усадите Изу поудобнее.

На первом выступлении я сидела в каком-то углублении в первом ряду, и, чтобы уви деть происходящее на сцене, приходилось голову задирать, как на солнце. Второй и третий концерты я слушала в проходе за кулисами: сидела в кресле и смотрела на Володю. Перед началом он сказал мне:

– Я сразу пойму, если тебе не понравится.

Он старался в каждом выступлении петь разные песни, почти не повторяясь, чтобы больше успеть мне показать. В ходе второго или третьего концерта Володя снял микрофон со штатива, подошел ко мне и спросил: «Тебе удобно?» – или что-то в этом роде, точно не помню. В Москву возвращались поздно на чьей-то «Волге»… (Кстати, в эти же часы по ЦТ показывали фильм «Стряпуха», где Высоцкий играл роль гармониста Пчелки.) Мы вернулись и ночевали на Малой Грузинской у Володи. Незадолго до этого Влади уехала из Москвы, но во всем чувствовалось присутствие женщины. Потом Семен Влади мирович вел допрос – была ли я на Малой Грузинской. Разведчик. Нет, они не возражали.

Меня распрашивали, потому что… А вдруг чего-нибудь случится и наладится? Я знала, что он собирается к Влади в Париж. И еще он сказал о ней: «Она очень хороший человек, она много для меня сделала…» Но между нами уже ничего не могло быть. Я имею в виду – мы не могли сойтись:

каждый уже бежал в свою сторону. Мы были как родные, так и остались. А назавтра с утра Володе нужно было рано вставать. Я быстренько приготовила ему завтрак, накормила.

А дальше у него концерты, спектакль, опять он меня встречает, отвозит в Жуковку к дру зьям…» Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» В этом рассказе обратим внимание на эпизод, связанный с Мариной Влади. Высоцкий отзывается о ней весьма благожелательно, хотя на основе многих свидетельств, приводив шихся здесь ранее, уже вытекало, что их отношения далеки от идеальных. Видимо, поэтому отец певца так надеется, что у него могут наладиться отношения с бывшей женой. Видимо, Семен Владимирович плохо относится к Влади и не считает ее хорошей парой для своего сына. Хотя та старается изо всех сил: возит Высоцкого по заграницам, задаривает его подар ками, в число которых входят не только вещи (одежда, автомобили и т. д.), но и раскрутка его творчества через каналы Французской компартии. Но что-то все равно гнетет родителя Высоцкого. Может быть, он надеется, что, расставшись со своей французской суженой и тем самым утратив связь с заграницей, он перестанет столь активно оппонировать режиму?

Ведь эта оппозиционность сильно досаждала родителям артиста.

В те же дни Высоцкий совершает путешествие, о котором давно мечтал, – отправляется к печорским золотоискателям. Как мы помним, он еще весной 73-го познакомился с одним из их представителей – Вадимом Тумановым, который давно предлагал ему приехать в их края: отдохнуть, а заодно и выступить перед коллегами. Высоцкий не был против ни того, ни другого, тем более что золотоискатели были люди не бедные (их ежемесячная официаль ная зарплата равнялась нескольким тысячам рублей) и могли заплатить ему за такое турне сумму, которую он мог заработать за целый год. Однако разного рода дела не позволяли Высоцкому осуществить задуманное. И только летом 76-го такая возможность ему наконец представилась.

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 || 14 | 15 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.