WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 20 |

«Федор Раззаков Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне Раззаков Ф. И. Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне: Эксмо; ...»

-- [ Страница 11 ] --

Он с волками жил – и по-волчьи взвыл, – И рычит теперь по-медвежьему.

Отметим, что в первончальном варианте песни концовка была иная – более револю ционная:

А козлятушки-ребятки засучили рукава – И пошли шерстить волчишек в пух и клочья!

А чего теперь стесняться, если их глава От лесного Льва имеет полномочья!

Ощутил он вдруг остроту рогов И козлиное вдохновение – Росомах и лис, медведей, волков Превратил в козлов отпущения!

Намек был более чем прозрачен: Высоцкий предупреждал власть предержащих, что, будь его воля, он бы со своими единомышленниками (козлятушками-ребятками) «отшер стил» их в «пух и клочья». Понимая, что такая концовка могла ему дорого обойтись (как пел он еще в первой половине 60-х: «это, значит, не увижу я ни Рима, ни Парижа ни-ко-гда» Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» – то есть его недоброжелатели могли и визу анулировать), Высоцкий от нее благоразумно отказался.

В своей песне Высоцкий дал весьма точное определение СССР – заповедник. Это и в самом деле была некая заповедная зона на земле, где люди впервые в истории вершили эксперимент по построению небывалого еще общества – самого справедливого на Земле.

Естественно, не все в этом эксперименте обстояло благополучно, однако в основе своей это все-таки было здоровое и прогрессивное общество, где большинству людей их жизнь нра вилась. Однако было еще и меньшинство, которое в силу разных причин считало этот экс перимент глумлением над человеческой природой. Это меньшинство делилось на две кате гории. Представители первой считали, что данный эксперимент надо свернуть и вернуться в лоно цивилизации (то есть – в капитализм), представители второй грезили не о сворачива нии эксперимента, а о его реформировании на основе все того же западного опыта (то есть скрестить социализм и капитализм). Высоцкий, судя по его творчеству, находился между двумя этими категориями, периодически поддерживая то одних, то других.

Например, определение СССР как заповедника слетало с его уст и раньше и звучало весьма нелестно, даже пугающе. Так, в песне-сказке 67-го года «О нечисти» он пел: «В запо ведных и дремучих страшных Муромских лесах…». В песне «Про козла отпущения» запо ведник фигурировал уже без каких-либо пугающих характеристик, но все равно выглядел неуютно. Так что сарказм Высоцкого по отношению к своей социалистической родине был величиной постоянной и прямо вытекал из его склада ума (весьма критического), а также состояния здоровья (алкоголизм делал его характер все более злым и ожесточенным).

Между тем, следуя древней истине, что большое видится на расстоянии, сегодня, по прошествии почти 20 лет после крушения СССР, можно с уверенностью сказать, что суще ствование советского «заповедника» было для всего человечества делом благим. Советский Союз давал миру не только иную альтернативу развития, но и позволял ему существовать в двухполярном состоянии и не скатиться к ядерной катастрофе. С исчезновением СССР жизнь на Земле лучше не стала, а даже наоборот – с этого момента человечество рвануло к своему Армагеддону с удвоенной энергией. Естественно, Высоцкий тогда, в 70-е, об этом знать не мог, хотя и обладал достаточно сильной природной интуицией. Но даже она не смо гла отвратить его от роковой ошибки: на мой взгляд, в той геополитической игре, которая тогда бушевала, он поставил не на тех, на кого следовало.

Однако продолжим знакомство с событиями середины весны 73-го.

Вернувшись в Москву, Высоцкий 17 апреля получил-таки долгожданную визу. И на следующий день вместе с Мариной Влади отправился в свое первое путешествие за границу.

Ехали они на «Рено» («Renault 16») – той самой машине, которую Влади привезла Высоц кому в подарок еще два года назад. За это время автомобиль успел побывать в нескольких авариях и являл собой не самое презентабельное зрелище (в Париже супруги эту машину продадут). Друзья помогли Высоцкому достать какую-то чудо справку, что позволило ему на этой машине пересечь границу Советского Союза и Польши. Вот как описывает тот день сама М. Влади:

«В конце длинной равнины, у самого горизонта, прямо перед нами маячит граница.

Я тайком наблюдаю за тобой, ты сидишь очень прямо, не прислоняясь к спинке сиденья, и немигающими глазами смотришь вперед. Только ходят желваки и побелели пальцы сцеплен ных рук. От самой Москвы мы ехали очень быстро. Разговор становился все более увлечен ным и по мере нашего продвижения на Запад переходил в монолог. А теперь и ты замолчал.

Я тоже сильно волнуюсь. У меня в голове прокручиваются всевозможные сценарии: тебя не выпускают, задерживают или даже запирают на замок прямо на границе, и я уже воображаю себе мои действия – я возвращаюсь в Москву, нет, во Францию, нет, я остаюсь возле тюрьмы и объявляю голодовку – чего только я себе не напридумывала! (Этот отрывок лишний раз Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» доказывает, каким наивным человеком тогда была французская кинозвезда: даже не догады валась о той роли, какую отводили ей самой и ее мужу в политических шахматах высшие советские круги. – Ф. Р.) Мы курим сигарету за сигаретой, в машине нечем дышать. Наконец, пройдены послед ние километры. Я сбрасываю скорость, мы приехали. Я вынимаю из сумочки паспорт, стра ховку, документы на машину и отдаю все это тебе. Ты сильно сжимаешь мне руку, и вот мы уже останавливаемся возле пограничника. Этот очень молодой человек делает нам знак подождать и исчезает в каком-то здании, где контражуром снуют фигуры. Мы смотрим друг на друга, я стараюсь улыбнуться, но у меня что-то заклинивает. Молодой человек машет нам с крыльца, я подъезжаю к зданию, резко скрежетнув тормозами. Мы оба очень бледны. Я не успеваю выключить двигатель, как вдруг со всех сторон к нам кидаются таможенники, буфетчицы, солдаты и официантки баров. Последним подходит командир поста. Вокруг – улыбающиеся лица, к тебе уже вернулся румянец, ты знакомишься с людьми и знакомишь меня. И тут же пишешь автографы на военных билетах, на ресторанном меню, на паспортах или прямо на ладонях… Через несколько минут мы оказываемся в здании, нам возвращают уже проштемпелеванные паспорта, нас угощают чаем, говорят все наперебой. Потом все по очереди фотографируются рядом с нами перед машиной. Это похоже на большой семейный праздник. Повеселев, мы едем дальше. И еще долго видно в зеркальце, как вся погранза става, стоя на дороге, машет нам вслед. Мы обнимаемся и смеемся, пересекая нейтральную полосу… Поляки держат нас недолго, и, как только граница скрывается за деревьями, мы оста навливаемся. Подпрыгивая, как козленок, ты начинаешь кричать изо всех сил от счастья, от того, что все препятствия позади, от восторга, от ощущения полной свободы. Мы уже по ту сторону границы, которой, думал ты, тебе никогда не пересечь. Мы увидим мир, перед нами столько неоткрытых богатств! Ты чуть не сходишь с ума от радости. Через несколько километров мы снова останавливаемся в маленькой, типично польской деревушке, где нас кормят кровяной колбасой с картошкой и где крестьяне смотрят на нас с любопытством – их удивляет наша беспечная веселость счастливых людей…» Замечу, что путешественники пробудут несколько часов в Варшаве у друзей Высоцкого – ярых антисоветчиков в лице кинорежиссеров Анджея Вайды, Кшиштоффа Занусси, Ежи Гоффмана и других, после чего отправятся дальше. Однако еще в Польше, проехав Лович, они увидели дорожный знак «Лодзь – 50 км» и решили свернуть в этот город, чтобы встре титься с еще одним антикоммунистом – популярным актером Даниэлем Ольбрыхским, с которым Высоцкий познакомился еще летом 69-го во время Московского кинофестиваля.

Как будет чуть позже вспоминать сам Ольбрыхский:

«Сидел я в гостинице „Россия“ со своим переводчиком… И вдруг он мне говорит:

– Смотри, кто там идет! Знаешь этого человека? Это Высоцкий!

И представил нас:

– Даниэль Ольбрыхский, польский актер. Владимир Высоцкий – актер, певец и вообще наша легенда.

– Очень приятно, – сказал Высоцкий своим жестким голосом, который в действитель ности был много теплее, чем тот, которым он пел свои песни. И мы разошлись. Высоцкий исчез, а мой переводчик отвел меня в сторону и говорит:

– Даниэль, то, что я тебе сказал – правда, но не это самое главное… Он спит с Мариной Влади!!!» Однако вернемся к хронике событий апреля 73-го.

Тогдашняя встреча Высоцкого и Ольбрыхского обернулась конфузом.

Когда Влади позвонила из гостиницы Даниэлю, его жена сообщила, что тот на съем ках и скоро будет. Поэтому она предложила встретить гостей возле гостиницы. В итоге она Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» приехала туда и застала там… своего мужа, который именно в данном месте назначил сви дание очередной пассии. Высоцкий и Влади были поставлены в неловкое положение, хотя для первого подобный переплет был не в новинку: он иногда проделывал то же самое со своими женами (в том числе и с Влади: вспомним хотя бы его незаконнорожденную дочь, родившуюся в прошлом году). Как гласит легенда, Ольбрыхскому удалось каким-то образом отбрехаться от своей жены и конфликт был улажен. Общение прошло успешно: актеры друг другу понравились, практически с ходу найдя общий язык (в том числе и политический).

Отметим, что этот визит в Польшу подвигнет Высоцкого к написанию большого поэ тического произведения «Дороги… Дороги…», где речь, в частности, зайдет о знаменитом варшавском восстании в 1944 году, которое не было поддержано советскими войсками: наша армия около двух часов не вмешивалась в это сражение. Высоцкий описал те события, цели ком и полностью сочувствуя полякам, от которых он, собственно, и услышал подробности этой истории.

Дрались – худо-бедно ли, А наши корпуса – В пригороде медлили Целых два часа.

В марш-бросок, в атаку ли – Рвались как один, – И танкисты плакали На броню машин… Военный эпизод – давно преданье, В историю ушел, порос быльем, – Но не забыто это опозданье, Коль скоро мы заспорили о нем.

Почему же медлили Наши корпуса?

Почему обедали Эти два часа?

Потому что танками, Мокрыми от слез, Англичанам с янками Мы утерли нос… Судя по всему, эта версия (про англичан и янки) была озвучена Высоцкому его ново явленными друзьями-поляками (Вайдами, Ольбрыхскими и др.): дескать, англичане и аме риканцы не захотели поддерживать восстание, а с ними солидаризировались и русские. И он в нее с ходу поверил, сочинив красивую балладу о мокрых от слез советских танках. Однако есть другая версия этой истории – неудобная для самих поляков.

Суть ее в том, что повстанцы из Армии Крайовой даже не поставили в известность руководство Красной Армии о своем восстании, надеясь без ее помощи справиться с против ником и провозгласить в Варшаве власть эмигрантского правительства (оно базировалось в Лондоне). Красивая легенда о плачущих русских танкистах если и имела место, то в другом ракурсе: плакать наши солдаты могли только по своим убитым товарищам, поскольку 2-я танковая армия С. Богданова, рвавшаяся к Варшаве, понесла огромные потери и не могла Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» дальше наступать. Об этом докладывал в Москву командующий 1-м Белорусским фронтом К. Рокоссовский (в жилах которого, кстати, текла и польская кровь).

Конечно, Сталин мог отдать приказ и в этих условиях идти на Варшаву, чтобы помочь восставшим, но он этого не сделал. Во-первых, потому что воевал не по глобусу (как окле ветал его на ХХ съезде Хрущев) и не хотел лишних потерь, во-вторых – он мог мстить поля кам за события прошлого года. Тогда в той же Варшаве было еще одно восстание, где про тив фашистов с оружием в руках выступили евреи варшавского гетто. Они тоже бились с превосходящими силами противника несколько дней, однако помощи от польских товари щей не получили – те предпочли не помогать «жидам». Вполне вероятно, что в отместку за это Сталин спустя год и приказал своим войскам не рисковать и не вмешиваться в варшав ское восстание. То есть Сталин мог мстить полякам за их оголтелый антисемитизм. Самое интересное, сегодняшние евреи про эту историю стараются не вспоминать, поскольку Ста лин для них – исчадие ада. Таковым, собственно, он был и для нашего героя – Владимира Высоцкого. Уверен, знай он эту версию, ни за что бы не включил ее в свое стихотворение.

По этому поводу приведу случай, который случится спустя несколько лет – в середине 70-х.

Даниэль Ольбрыхский с несколькими своими соотечественниками приедут в СССР и Высоцкий повезет их за город, на пикник. Возвращаясь обратно, они будут проезжать мимо бывший дачи Сталина в Кунцево. Высоцкий тогда бросит фразу: «Здесь сдох Сталин». Оль брыхский переведет эти слова своим друзьям, смягчив одно слово: вместо «сдох» скажет «умер». На что Высоцкий взорвется: «Я же сказал, что сдох! Так и переводи!» Но вернемся к перипетиям первой поездки Высоцкого за рубеж.

Из Польши путь звездной четы лежал сначала в Восточный Берлин, потом в Западный.

В последнем Высоцкого ждет потрясение из разряда шоковых. Вот как об этом вспоминает все та же М. Влади::

«Всю дорогу ты сидишь мрачный и напряженный. Возле гостиницы ты выходишь из машины, и тебе непременно хочется посмотреть Берлин – этот первый западный город, где мы остановимся на несколько часов. Мы идем по улице, и мне больно на тебя смотреть.

Медленно, широко открыв глаза, ты проходишь мимо этой выставки невиданных богатств – одежды, обуви, машин, пластинок – и шепчешь:

– И все можно купить, стоит лишь войти в магазин… Я отвечаю:

– Все так, но только надо иметь деньги.

В конце улицы мы останавливаемся у витрины продуктового магазина: полки ломятся от мяса, сосисок, колбасы, фруктов, консервов. Ты бледнеешь как полотно и вдруг сгиба ешься пополам, и тебя начинает рвать. Когда мы наконец возвращаемся в гостиницу, ты чуть не плачешь:

– Как же так? Они ведь проиграли войну, и у них все есть, а мы победили, и у нас ничего нет! Нам нечего купить, в некоторых городах годами нет мяса, всего не хватает везде и всегда!

Эта первая, такая долгожданная встреча с Западом вызывает непредвиденную реак цию. Это не счастье, а гнев, не удивление, а разочарование, не обогащение от открытия новой страны, а осознание того, насколько хуже живут люди в твоей стране, чем здесь, в Европе…» Из Западного Берлина Высоцкий и Влади прямиком направляются в Париж, где совет ского артиста ждут новые потрясения: те же набитые товарами полки, чистота на улицах и, главное – чуть ли не весь Париж говорит на русском языке. Как запишет в своем дневнике В. Золотухин: «Я думаю, это заслуга Марины. Четыре года всего ей понадобилось агитации к приезду мужа из России, чтобы весь Париж перешел на русское изъяснение».

Отметим, что приезд Высоцкого во Францию наверняка привлек к нему внимание тамошних спецслужб – контрразведки (УОТ или ДСТ), которая входила в структуру МВД Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» (как и внешняя разведка). Наверняка с тех пор, как Марина Влади вступила в ряды ФКП и стала другом СССР, этот интерес УОТ проявляла к ней, а теперь к этому добавился еще и Высоцкий, которого французские контрразведчики, наученные опытом (в том числе и горь ким) общения с КГБ, вполне могли подозревать в двойной игре: дескать, он вполне может быть певцом-диссидентом под «крышей» советской госбезопасности. Так что досье на него (как и на Влади) в УОТ наверняка имелось.

Интерес УОТ к приезду Высоцкого во Францию мог быть подогрет событиями тех дней. Речь идет о «деле Волохова», истоки которого уходили в события двухлетней давности.

Именно тогда УОТ сумел выйти на след 39-летнего инженера-атомщика русского происхо ждения Дмитрия Волохова (его родители эмигрировали из России, как и родители Марины Влади, после событий 17-го года) и арестовать его. Как выяснилось, Волохов давно (целых 12 лет!) работал на советскую военную разведку ГРУ, передав за это время в СССР кучу секретных сведений об атомной промышленности Франции. Суд над ним проходил именно в те майские дни 73-го, когда в стране гостил Высоцкий. Учитывая, что у Волохова были связи с русской эмиграцией в Париже (как и у Влади), французская контрразведка наверняка не могла оставить без внимания этот факт. Отметим, что русской эмиграцией она всегда зани малась плотно, поэтому многие ее сотрудники были выходцами из этой среды. Например, в 60-е годы во главе УОТ стоял Мельнек, он же Мельников – потомок русских эмигрантов.

Точно такое же досье («дело объекта», или объективка) на Высоцкого, как в УОТ, должно было теперь появиться в 5-м отделе 1-го управления (ПГУ) КГБ СССР, которое отве чало за проведение операций во Франции (а также в Италии, Испании, Нидерландах, Бель гии, Люксембурге и Ирландии) и в Отделе ЦК КПСС по кадрам и выездам. Как мы помним, досье на Высоцкого впервые было заведено в идеологическом отделе УКГБ по Москве и области в первой половине 60-х, после чего в 1967 году, когда было создано 5-е (Идеологи ческое) Управление КГБ СССР, оно перекочевало туда. Таким образом к моменту его пер вого выезда за границу на Высоцкого должно было быть целых три досье: два кагэбэшных – в двух «пятках» (внутрисоюзное и заграничное) – и цэковское (заграничное).

Отметим, что за поведением Высоцкого во Франции наблюдали как дипломаты (доклады шли в МИД и в ЦК КПСС – в Международный отдел), так и контрразведчики советского посольства в Париже (сотрудники КР), в том числе и Юрий Борисов, который на тот момент являлся советником посла по культурным связям (он был спецом по наблюдению за русской эмиграцией в Париже и по борьбе с диссидентами). Короче, наш герой находился под мощным колпаком сразу нескольких спецслужб, как советских, так и зарубежных.

Тем временем в середине мая Высоцкий и Влади отправляются в Канны, чтобы при сутствовать на открывшемся там международном кинофестивале. Приезд Высоцкого для тамошней публики был событием неординарным, поскольку слава о нем, как о диссиденте, на Западе была большой (недавняя публикация в газете «Нью-Йорк тамс» сделала свое дело). Вот почему его приезд в Канны вызвал непомерный ажиотаж. Чуть ли не все тамош ние газеты напечатали огромные портреты Высоцкого в смокинге на открытии фестиваля.

Про фильм Ильи Авербаха «Монолог», который был заявлен в конкурсную программу фестиваля, тамошняя пресса тоже писала, но куда сдержаннее, чем про появление Влади с супругом.

Высоцкий должен был возвратиться на родину до 20 мая. Однако зарубежная гастроль так понравилась артисту, что он как мог пытался продлить это счастье. В субботу, 19 мая, Высоцкий позвонил из Парижа директору Театра на Таганке Николаю Дупаку и попросил у него еще несколько дней отсрочки: дескать, вернуться в срок на машине он никак не успе вает. Дупаку не оставалось ничего иного как согласиться. В итоге в Москву артист вернулся только 25 мая. Вернулся не с пустыми руками: привез массу подарков родным и друзьям. В частности, Валерию Золотухину он подарил классные джинсы, которых в советских мага Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» зинах отродясь не водилось (разве что в «Березке», но туда не всякого пускали, да и серти фикаты надо было иметь). А тут из самого Парижу, да еще новье, и бесплатно.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ «БЕГСТВО МИСТЕРА…» ВЫСОЦКОГО Вскоре после своего возвращения Высоцкий вновь взял в руки гитару – дал один кон церт в Москве (в НИИОСП), после чего на пару дней съездил на Украину (в четвертый раз за последние полгода!), где дал еще два концерта – в Киеве (в Театре музкомедии) и Харькове (во Дворце спорта). А в четверг, 31 мая, он уже снова был в Москве, где на сцене Театра на Таганке сыграл принца Датского.

4 июня Высоцкий вновь играл в «Гамлете». И в этот же день в столичный про кат вышел фильм Владимира Шределя «Дела давно минувших дней», к которому Высоц кий имел пусть небольшое, но отношение – в нем исполнялся его романс «Оплавляются свечи…» (это та самая песня, где в рефрене звучало: «Все было былое уходит – пусть при дет что придет»). Правда, зрители об авторстве Высоцкого даже не догадываются. Как мы помним, руководство «Ленфильма» согласилось включить этот романс в картину с одним условием: чтобы имя Владимира Высоцкого в титрах не упоминалось.

9 июня Высоцкий снова играл в «Гамлете».

11 июня на репетицию в Театр на Таганке пришел поэт Андрей Вознесенский, кото рый входил в художественный совет этого театра. За кулисами к нему подошел Владимир Высоцкий. Он очень уважал Вознесенского как поэта и все не терял надежду на то, что тот поможет ему «пробить» его произведения в печать. Свидетелем разговора двух поэтов стал Валерий Золотухин, который описывает его так:

« – Володя, приезжай ко мне 14-го на дачу.

– Обязательно, Андрей. Мне тебе нужно много почитать, чтобы ты отобрал для печати, что считаешь… Вот послушай два… Я все равно должен у тебя отобрать полчаса… И Володя долго читал. А я хохотал. Потому что Андрей слушал и думал о своем. Он звал к себе на дачу, чтоб подумать о 500-м спектакле «Антимиров». А Володя – о своем. А я – о своем. Позвонил в журнал: поехать на банкет «Юности» не могу, играю за Бортника, которого, кажется, уволили». (Актера Ивана Бортника в театре все-таки оставят. – Ф. Р.) В те же дни у Высоцкого случилась серьезная размолвка с другим знаменитым Андреем – кинорежиссером Тарковским. Тот готовился к съемкам своего очередного фильма – «Зеркало» – и подыскивал актрису на роль собственной матери (фильм был автобиогра фический). В ходе этих поисков Тарковский внезапно вспомнил о Марине Влади. Вот как она сама описывает этот случай:

«Однажды утром ты (В. Высоцкий. – Ф. Р.) говоришь мне с напускной небрежностью:

– Знаешь, Андрей хотел бы поговорить с тобой тет-а-тет.

Я немного удивлена, тем более что мы виделись с Тарковским несколько дней назад.

Он – твой друг юности и один из поклонников. Я знаю его уже много лет. Это невысокий человек, живой и подвижный, – замечательный гость за столом. Кавказец по отцу, он обла дает удивительным даром рассказчика и поражает всех своим умением пить, не пьянея. К концу вечера он обычно веселеет и почему-то каждый раз принимается распевать одну и ту же песню.

По твоему тону я понимаю, что речь идет о чем-то очень важном. Ты говоришь:

– Андрей готовит фильм, он хотел поговорить с тобой и, вероятно, пригласить тебя на пробы.

И тут на меня находит. Я не нуждаюсь в пробах, меня никогда не пробовали ни на одну роль, за исключением первого раза, когда я снималась в тринадцать лет у Орсона Уэлса. Но ты так долго уговариваешь меня не отказываться, что я соглашаюсь.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Андрей объясняет мне, что фильм «Зеркало» – автобиография. И он хочет попробовать меня в нем на роль своей матери. Усы у него всклокочены больше, чем обычно, и он, заика ясь, пересказывает мне весь сюжет.

Через несколько дней мы с небольшой съемочной группой выезжаем в деревню. Это даже не пробы. Мы просто снимаем несколько кусков. Андрей подробно объясняет мне сцену: на пороге избы женщина долго ждет любимого человека. Становится прохладно, она зябко кутается в шаль, последний раз в отчаянии смотрит на дорогу и, сгорбившись от горя, уходит в дом.

Андрей делает мне комплименты, я довольна собой. Я возвращаюсь и рассказываю тебе, как прошел день. Мы начинаем мечтать. Если я снимусь в этом фильме, сразу решится множество проблем – у меня будет официальная работа в Советском Союзе, я смогу дольше жить рядом с тобой, и потом, сниматься у Тарковского – это такое счастье!

Проходит несколько дней. Мы звоним Андрею, но все время попадаем на его жену, и та, с присущей ей любезностью, швыряет трубку. Я чувствую, что звонить бесполезно – ответ будет отрицательным. Но тебе не хочется в это верить, и, когда через несколько дней секретарша Тарковского сообщает нам, что роли уже распределены и что меня благодарят за пробы, ты впадаешь в жуткую ярость. Ты так зол на себя за то, что посоветовал мне попро боваться, да к тому же ответ, которого мы с таким нетерпением ждали, нам передали через третье лицо и слишком поздно… Тут уже мне приходится защищать Андрея. Наверное, у него слишком много работы, много забот, да и вообще у людей этой профессии часто не хватает мужества прямо сообщить плохие новости. Ты ничего не хочешь слышать. Ты ожи дал от него другого отношения. И на два долгих года вы перестаете видеться. Наши общие друзья будут пытаться помирить вас, но тщетно…» Позднее Тарковский объяснит Высоцкому, почему он отказался взять на роль своей матери Влади: мол, зрители будут отвлекаться от фильма, увидев на экране Колдунью (самый знаменитый фильм Влади). Роль Матери в итоге досталась Маргарите Тереховой.

В июне в Москве гостил болгарский поэт Л. Левчев, который давно мечтал познако миться с Высоцким. Но шанса на это никак не представлялось. Как вдруг… Впрочем, послу шаем рассказ самого поэта:

«Однажды моя приятельница болгарка, тоже жившая в Москве, спросила: „Хочешь, познакомлю с Высоцким?“ – „Ты еще спрашиваешь!“ – закричал я. И вот как-то вечером прихожу к ней и застаю моих хороших знакомых: Галину Волчек, Савву Кулиша и еще двух каких-то молодых артистов. Мы с друзьями предались общим воспоминаниям. Однако я чувствовал ужасную досаду, что Высоцкий не пришел. Через некоторое время я собрался уходить. „Правда ли, – вдруг спросил один из молодых людей, – что у вас в Болгарии очень популярен Высоцкий?“ Признаться, с самого начала этот молодой человек вызывал у меня досаду, и прежде всего, вероятно, тем, что не притрагивался к спиртному. „Да, Высоцкий популярен у нас. Даже слишком!“ – с вызовом ответил я. „В самом деле?“ – продолжал спра шивать он. „В самом деле! Популярен, очень популярен!!!“ После этого я отозвал хозяйку в сторону и сообщил, что уйду „по-английски“, не прощаясь. Она ужасно, до слез огорчи лась. „Зачем я устроила этот вечер тогда? Чтобы ты важничал и пыжился, как индюк?!“ Я ответил, что рад, конечно, был встретиться со своими старыми приятелями, но пришел-то я больше ради Высоцкого. „Да ведь он рядом с тобой сидел!“ – „Ну да, – парировал я, – тот, что рядом сидел, ни капли в рот не берет, а Высоцкий, как известно, выпить не дурак“. – „Ничего подобного! Он теперь трезвенник!..“ Я тут же вернулся к гостям, извинился перед Высоцким за свою резкость. Все весело посмеялись…» 18 июня Высоцкий занят все в том же «Гамлете». Принца датского он играет для публики и 25-го.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Тем временем 21 июня состоялся суд по факту незаконных концертов Высоцкого в Новокузнецке. Он выносит постановление о том, что певцу надлежит вернуть в государ ственную казну незаконно выплаченные ему 900 рублей. Два дня спустя Высоцкий – вполне вероятно, получив некий сигнал от своих «крышевателей» сверху – делает попытку защи тить свое имя и пишет письмо секретарю ЦК КПСС (куратору культуры) Петру Демичеву.

В своем послании артист заявил следующее:

«Уважаемый Петр Нилович! В последнее время я стал объектом недружелюбного вни мания прессы и Министерства культуры РСФСР (в этом учреждении были наиболее сильны позиции „русской партии“. – Ф. Р.). Девять лет я не могу пробиться к узаконенному обще нию со слушателями своих песен… Вы, вероятно, знаете, что в стране проще отыскать магнитофон, на котором звучат мои песни, чем тот, на котором их нет. Девять лет я прошу об одном: дать мне возможность живого общения со зрителями, отобрать песни для концерта, согласовать программу.

Почему я поставлен в положение, при котором мое граждански ответственное твор чество поставлено в род самодеятельности? Я отвечаю за свое творчество перед страной, которая слушает мои песни, несмотря на то, что их не пропагандируют ни радио, ни теле видение, ни концертные организации.

Я хочу поставить свой талант на службу пропаганде идей нашего общества, имея такую популярность. Странно, что об этом забочусь я один… Я хочу только одного – быть поэтом и артистом для народа, который я люблю, для людей, чью боль и радость я, кажется, в состоянии выразить, в согласии с идеями, которые организуют наше общество…» Сей документ по сути был образцом двоемыслия: ведь Высоцкий был осведомлен о том, что наверху прекрасно знают, что большинство его песен содержат в себе неугодный властям подтекст. Причем как политический, так и социальный. Не дураки сидели в высо ких кабинетах, поэтому понимали, о чем пелось в таких песнях, как: «Переворот в мозгах из края в край…» (про «советский Ад»), «Честь шахматной короны» (в ней Фишер сражался со жлобской советской властью), «Баллада о гипсе» (в ней Высоцкий обвинял ту же власть самосвал в том, что она раздробила его на кусочки и заковала в гипс) «Жертва телевиде ния» (в ней продержавное советское ТВ объявлялось «глупым ящиком для идиота»), «Песня автозавистника» (в ней воздавалась хвала частному собственнику и высмеивался советский жлоб, кто против него восставал), «Чужая колея» (под этой «колеей» понималось официаль ное советское искусство, в котором таким артистам, как Высоцкий, было неуютно) и т. д.

и т. п. Зачем Высоцкому нужно было «ломать дурочку» в ситуации, когда обе стороны все прекрасно понимали, непонятно.

Вообще интересно поразмышлять, как он себе представлял сам процесс отбора песен для официально узаконенных концертов. Что, туда вошли бы исключительно безобидные песни вроде альпинистских или кое-что из военных, а все остальные остались бы за бор том, поскольку все понимающая власть наверняка бы их не залитовала (то есть запретила бы включать их в концертные программы)? И куда бы он их дел? Стал бы исполнять на квартирных концертах, которые потом тиражировались бы по всей стране на магнитофон ных лентах? То есть опять двойная жизнь? Но главное, перестал бы Высоцкий после этого писать такие «забортовые» песни? Если да, то тогда бы он кончился как ВЫСОЦКИЙ. Ему это было надо – быть посаженым, как он сам пел, «на литую цепь почета»? Естественно, нет.

Тогда зачем весь этот спектакль с письмом Демичеву? Может быть, для того чтобы дурить власть уже не тайно, а напоказ?

Сила Высоцкого-певца в том и заключалась, что он пребывал в статусе полузапре щенного исполнителя. Именно это, повторимся, стимулировало его талант и привлекало к нему повышенное внимание многомиллионной аудитории. Честное слово, если бы я в 70-е годы имел возможность лицезреть Высоцкого почти в каждом телевизионном концерте (от Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» «Утренней почты» до «Голубого огонька»), точь-в-точь как Иосифа Кобзона, я бы утратил к нему тот особенный интерес, который он всегда вызывал. Он бы превратился для меня «в одного из». Мне (как и миллионам других людей) нравилось играть в эти «полуподполь ные игры»: доставать через третьи руки «запиленные» кассеты с концертами Высоцкого и слушать их, осознавая, что я приобщаюсь к чему-то запретному. И Высоцкий должен был руками и ногами держатся за свое положение, даже невзирая на то, что оно очень часто приносило ему неудобства. В конце концов, эти неудобства приносили ему дополнительные дивиденды в таком деле, как завоевание новых симпатий у многомиллионной аудитории слушателей.

Повторюсь, гонения на Высоцкого прямо вытекали из того противостояния, которое имело место быть между провластными советскими элитами. Например, тот же Демичев прекрасно знал, кто «крышует» Высоцкого – Андропов и К, которые симпатизировали либе ральной интеллигенции, в основном еврейского происхождения. Эта часть элиты считала себя прогрессисткой и выступала за более широкую (в чем-то даже радикальную) демокра тизацию советского общества. Демичев относился к «русской партии», которая, в отличие от «еврейской», стояла на более умеренных, во многом консервативных (охранительных) позициях и относилась к радикализму либералов с большой опаской. Демичев наверняка понимал, что полузапрещенное положение Высоцкого курируется либеральной стороной и рад бы его разрушить, дабы значительно понизить порог популярности певца, но сделать это был не в силах, поскольку на это не было соизволения третейской стороны (то есть цен тристов во главе с Брежневым), которая надзирала над схваткой либералов и державников.

В итоге письмо Высоцкого ничего радикального в его судьбу не внесло, по сути оставив все как есть. И тут же на свет родилась очередная поротестная нетленка артиста (в противном случае она бы вряд ли появилась):

Я бодрствую.

И вещий сон мне снится – Не уставать глотать Мне горькую слюну:

Мне объявили явную войну Организации, инстанции и лица За то, что я нарушил тишину, За то, что я хриплю на всю страну, Чтоб доказать – я в колесе не спица.

Жизнь тем временем продолжается. В субботний день 23 июня Театр на Таганке давал выездной спектакль «Павшие и живые» в Доме культуры завода «Серп и молот». Валерий Золотухин принес с собой свежий номер журнала «Юность» (№ 6), в котором была напеча тана его повесть «На Исток-речушку, к детству моему», и показал коллегам. Однако не все одинаково восторженно отнеслись к этой публикации. Вот как он сам описывает их реакцию:

«Кто-то: Говорят, хороший роман Бориса Васильева… (В этом же номере был напеча тан его роман „Не стреляйте в белых лебедей“. – Ф. Р.) Толя (А. Васильев – актер «Таганки». – Ф. Р.): Да уж, конечно, получше тебя-то… Валера: Как это ты так сразу, ты почитай сначала… Толя: Да что там? Про тебя все известно.

И это без юмора, зло, неприятно. Мне захотелось плакать даже. Обидно.

А Высоцкий подпрыгнул аж:

– Смотрите… с кем работаете!

Севка Абдулов читал тут же:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» – Несмотря на злобные выпады твоих товарищей, несмотря на то, что они пытались помешать мне, я получил колоссальное удовольствие, спасибо.

Разные люди по-разному реагируют…» Кстати, этот номер «Юности» Золотухин подарил Высоцкому и надписал его так: «Я горжусь, что твои гениальные песни вот таким образом аккумулировались в моей башке.

„Рвусь из сил и из всех сухожилий…“ Рвут кони вены и сухожилия свои… Я верю, „уж близко, близко время“, когда я буду держать в руках книжку твоих стихов и я буду такой же счастливый, как сейчас…» Последнее пожелание не сбудется: при жизни Высоцкого у него на родине не выйдет ни одной книжки его стихов. А он так мечтал об этом, даже обхаживал разных поэтов (того же Вознесенского, как мы помним), чтобы они помогли ему напечатать поэтический сбор ник. Но все тщетно. А все потому, что для власти каждый протестант должен был заниматься своим делом: Вознесенский влиять на массы с помощью своей печатной и устной (декла мационной) поэзии, а Высоцкий – песнями, поскольку, напечатанные на бумаге, они значи тельно теряли в своей энергии.

27 июня ЦТ снова показало фильм «Сюжет для небольшого рассказа» с Мариной Влади в роли возлюбленной А. Чехова. Как мы помним, в предыдущем году эту ленту пока зали на голубом экране дважды, и вот – новая встреча со зрителем. По частоте показов по ТВ этот фильм явно выбивался в лидеры, что, видимо, было не случайно: в руководстве ТВ явно были люди, кто симпатизировал как ей, так и ее мужу (правда, в отношении фильмов с его участием на советском ТВ возникла пауза – она длилась с конца предыдущего года).

28 июня в ленинградском Доме кино (кинотеатр «Родина») состоялась премьера фильма Иосифа Хейфица «Плохой хороший человек». На премьеру съехались практически все авторы фильма: режиссер, оператор, а также актеры, игравшие главные роли: Олег Даль (Лаевский), Владимир Высоцкий (фон Корен) и др. Публика встретила фильм очень тепло и долго аплодировала после его завершения.

Вся церемония завершилась около десяти вечера, и, когда супруги Даль вышли на улицу, к ним подошел Высоцкий. Попросив жену Даля Елизавету на пару минут отойти с ним в сторонку, Высоцкий завел речь о результатах апрельской «зашивки». Он сказал: «Я вижу, что Олежек держится молодцом. Но так будет не всегда. Кончатся два года, и он обяза тельно в первый же день „развяжет“, но ты не пугайся, потому что он обязательно „зашьется“ снова». – «Я поняла, – ответила Елизавета. – Спасибо, Володя, за помощь». После этого они с мужем проводили Высоцкого до машины (он той же ночью уезжал в Москву), а сами отправились домой.

30 июня Высоцкий дает концерт в мытищинском НИИОХе.

5 июля он играет на сцене «Таганки» «Гамлета». После чего берет отпуск и вместе с женой и ближайшим другом Всеволодом Абдуловым отправляется отдыхать в Пицунду.

В эти же дни там отдыхают их столичные приятели: переводчик МИДа Виктор Суходрев и его жена Инга Окуневская (дочь актрисы Татьяны Окуневской). Однако первая же встреча с ними послужила поводом к инциденту. Все произошло в ресторане Дома творчества, куда Высоцкий и К° зашли, чтобы пообедать. Переводчик с супругой пришли туда раньше и, заметив друзей, пригласили их за свой столик. Однако администраторша заведения, бывшая партработница, внезапно заявила, что столики у стены предназначены только «для избран ных». В их число ни Высоцкий, ни его жена с другом не входили. Назревал скандал. Но ситу ацию разрядили сами приглашающие: они немедленно поменяли свой «столик для белых» на другой, менее престижный – в центре зала. Там вся компания и просидела весь обед.

Спустя несколько дней Высоцкому пришлось испытать еще одно унижение. В те дни его коллега по «Таганке» Вениамин Смехов готовился к съемкам телефильма «Воспитание Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» чувств» по Г. Флоберу и собирался пригласить на главную роль Высоцкого. Но затея прова лилась. О причинах происшедшего вспоминает сам В. Смехов:

«Руководство ТВ охотно шло на все мои предложения – по сценарию, по характеру съемок, по актерским кандидатурам. В том числе – и по поводу Высоцкого в главной роли (это лишний раз подтверждает версию о том, что в тэвэшном руководстве были люди, симпа тизирующие нашему герою. – Ф. Р.). Однако артист был «на особом счету», и список испол нителей пошел «наверх» – за одобрением. Владимир с женой улетели в Пицунду, настало время отпусков. Через неделю мне ответили изумительно странно: участие Высоцкого раз решаем, но только в том случае, если в роли героини выступит Марина Влади… …Хотел бы я сегодня перечесть ту телеграмму в Пицунду. Как это мне удалось смяг чить обиду от столь витиеватого оскорбления «сверху». Помню лишь многословие своего объяснения и дальнейшее спокойствие Володи по поводу репетиций пьесы без него. В глав ной роли в конце концов снялся Леонид Филатов».

Таким образом, требуя присутствия рядом с Высоцким его жены, чиновники от искус ства намекали: пьяные выходки этой знаменитости пусть сдерживает своим авторитетом его жена. Для Высоцкого, с его гордым и независимым характером, не могло быть большего оскорбления, чем это.

Еще об одном случае, произошедшем тем летом с нашим героем в Пицунде, рассказы вает его биограф В. Новиков:

«Высоцкий позвал после ужина своих друзей на пляж, к самому дальнему зон тику-гибочку, чтобы спеть им свои песни. Очень подходящее время, поскольку публика вся кино смотрит. И надо же: только кончился сеанс – механик врубил на всю мощь эстрадные мелодии и ритмы. Вот черт бы его побрал, как не вовремя! Будто услышав его проклятье, дурацкая музыка замолкает, и он показывает друзьям самые новые песни.

Наутро выясняется – люди, выходившие из кинотеатра, услышали голос Высоцкого, попросили киномеханика вырубить репродуктор, выстроились на балконах Дома творчества и слушали до конца. Тех, чьи окна смотрят на шоссе, приглашали к себе обитатели номеров с видом на море. А Высоцкому и его компании вся эта аудитория из-за высоких деревьев не видна была…» Кстати, именно в Пицунде у Высоцкого родилось очередное произведение – «Песня о шторме» («Штормит весь вечер…»). Вот как об этом вспоминает В. Суходрев:

«Был такой день: штормило, купаться нельзя, какая-то неопределенная погода – дождь вперемежку с солнцем… Потом дождь прошел, и большинство отдыхающих вышло на берег полюбоваться бурным морем. На следующий день море стихло, и Володя за завтраком ска зал: „Ребята, а я песню написал – про шторм“. И прочитал ее нам. Именно прочитал, а не спел. Про этот самый шторм, где он сравнивал волны с шеями лошадей, а потом переходил на себя: „Я тоже голову сломаю…“ Да, и эта песня была очередной жалобой Высоцкого на свою судьбу. Причем снова жалобой весьма талантливой, что лишний раз убеждает – пока власти чинили ему всяческие препятствия, его поэтический дар от этого только выигрывал. Новые рубцы на сердце, несо мненно, появлялись, но и талант огранивался и шлифовался, превращаясь в драгоценный камень.

…Я слышу хрип, и смертный стон, И ярость, что не уцелели, – Еще бы – взять такой разгон, Набраться сил, пробить заслон – И голову сломать у цели!..

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» И я сочувствую слегка Погибшим – но издалека… Несмотря на то что речь в песне идет о неодушевленном предмете – морских вол нах, – в подтексте читается совсем иное: видимо, Высоцкий сочувствовал издалека дисси дентам, которые не боялись в открытую (а не как он – иносказательно) «голову сломать у цели». Отметим, что песня эта писалась как раз в те дни, когда советские диссиденты тер пели сокрушительное поражение от своих же – нож в спину им воткнули Петр Якир и Вик тор Красин, которые должны были в ближайшие недели (в сентябре) дать в Москве свою саморазоблачительную пресс-конференцию.

Однако это «сочувствие издалека» самим Высоцким далее ставится под сомнение – ему кажется, что и он в будущем может ступить на ту же тропу и тогда:

…Придет и мой черед вослед:

Мне дуют в спину, гонят к краю.

В душе – предчувствие, как бред, – Что надломлю себе хребет – И тоже голову сломаю.

Мне посочувствуют слегка – Погибшему, – издалека.

Так многие сидят в веках На берегах – и наблюдают Внимательно и зорко, как Другие рядом на камнях Хребты и головы ломают.

Они сочувствуют слегка Погибшим – но издалека.

Многие факты (в том числе и данное стихотворение) указывают на то, что Высоц кий отдавал дань уважения диссидентам. Не всем, конечно, но многим. Например, таким двум столпам этого движения, как Александр Солженицын и Андрей Сахаров, а также гене рал-диссидент Петр Григоренко, который однажды приходил в Театр на Таганке и был пред ставлен нашему герою. Известный нам уже приятель Высоцкого Давид Карапетян вспоми нал следующий случай из 1973 года:

«Показывая мне у себя дома фотографию Солженицына в журнале „Пари матч“, Володя с расстановкой произнес:

– Ну, его-то они никогда не сломают…» Отметим, что Солженицын (русский националист) и Сахаров (либерал-западник) имели разные взгляды на реформирование СССР, однако в одном смыкались: в отрицании того советского социализма, который был построен в стране. Так, Сахаров по этому поводу писал: «Советская история полна ужасного насилия, чудовищных преступлений… пятьде сят лет назад рядом с Европой была сталинская империя – сейчас советский тоталитаризм».

То же самое, но несколько иначе, говорил и Солженицын. Они расходились во взглядах лишь в одном – в национальном аспекте: Солженицын всячески превозносил русский народ, Саха ров же был интернационалистом. Историк А. Вдовин по этому поводу пишет следующее:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» «Сахаров полагал, что ужасы Гражданской войны и раскулачивания, голод и репрессии в равной мере коснулись и русских и нерусских народов, а такие акции, как насильственная депортация, геноцид и подавление национальной культуры, – „привилегия именно нерус ских“. Сахаров не соглашался с утверждениями Солженицына о том, что дореволюцион ная Россия жила, „сохраняя веками свое национальное здоровье“. Вслед за западниками и русофобами он повторял: „Существующий в России веками рабский, холопский дух, соче тающийся с презрением к иноземцам и иноверцам, я считаю не здоровьем, а величайшей бедой“. Сахаровское отношение к стране отличало выдвижение им на первый план права на эмиграцию. Свободный выезд из своей страны он считал самым главным демократическим правом ее граждан…» Отметим, что Сахаров с конца 60-х стал одним из «друзей „Таганки“, войдя негласно в ее художественный совет. Многими своими утопическими (а то и вовсе бредовыми) идеями он делился с Юрием Любимовым, с тем же Владимиром Высоцким, и они находили отклик в их сердцах. Еще бы: как-никак высказывает их академик с мировым именем! Однако Саха ров был сведущ в вопросах ядерной физики, но являлся абсолютным профаном в делах вну тренней и международной политики, а также экономики и культуры. Достаточно почитать его „Открытое письмо Л. Брежневу“, которое он написал в марте 1971 года, чтобы убедиться в этом. Большинство предложений, изложенных в письме, вроде бы кажутся разумными, но они совершенно не учитывают главного тогдашнего фактора – «холодной войны». Напри мер, академик советовал следующее:

«Прекратить глушение иностранных радиопередач, расширить ввоз иностранной литературы, войти в международную систему охраны авторских прав, облегчить междуна родный туризм – для преодоления пагубной для нашего развития изоляции».

То есть академик совершенно не отдавал себе отчет, что изоляция СССР была продик тована объективными причинами – той самой «холодной войной», которая началась сразу после Второй мировой войны по инициативе Запада. Если Сахаров считал себя вправе давать советы советскому руководству, кто мешал ему обратиться с таким же письмом к руковод ству западных стран, чтобы и те начали «преодолевать пагубную изоляцию» от социали стического блока. Чтобы перестали глушить у себя советские радиопередачи, выпускали в широкий прокат как можно большее количество фильмов из СССР, а также книг, газет, жур налов, рассказывающих о жизни в Советском Союзе, и т. д. и т. п. Но Сахаров видит корень зла исключительно в позиции СССР.

Он, к примеру, пишет: «Принять меры по совершенствованию пенитенциарной системы, с использованием зарубежного опыта и рекомендаций ООН». Ну вот приняли эти меры после развала СССР, и что, лучше стало жить в России? Снизилась преступность после отмены смертной казни, как посоветовал нам сделать Евросоюз? Да нет же, ситуация лишь усугубилась. Случайно ли это? Нет, поскольку никогда Запад не ставил перед собой цели сделать жизнь в СССР (России) лучше. Главной его целью всегда была обратная: овладеть этой страной, напичканной ресурсами, и «доить» ее до победного конца (естественно, рос сийского). Поскольку Сахаров этого не понимал, то это позволяет лично мне говорить о нем как о полном профане в политике и экономике. А если понимал, тогда личность его должна быть оценена еще хуже: значит, он был конкретным врагом России.

Кстати, и в самом диссидентском движении к Сахарову было неоднозначное отноше ние. В июне 75-го, давая интервью лондонскому журналу «Обсервер», историк и диссидент Рой Медведев охарактеризовал политические взгляды академика следующим образом: «У меня впечатление, что он не имеет четкой системы идей… Он действует под воздействием моральных и эмоциональных импульсов. Его взгляды носят прежде всего отрицательный характер. Он знает, чего он не хочет. Если бы Сахаров стал главой государства, то он не знал бы, что делать…» Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Возвращаясь к Высоцкому, отметим, что он с симпатией относился к обоим знамени тым диссидентам, считая их настоящими героями,чуть ли не в одиночку противостоящими режиму. В отношении себя у него были более категоричные оценки, которые, кстати, он выразил в песне того же 73-го года «Штормит весь вечер…», о которой речь шла выше.

Кроме этого,у него имелись и другие строчки на этот счет: «Робок я перед сильными, каюсь…», «Выбирал окольный путь, с собой лукавил…» и т. д.

Разделяя многие воззрения диссидентов, Высоцкий, как и они, относился к реалиям «олодной войны»со скепсисом, считая их выдумкой советского агитпропа (о чем наглядно говорят его песни, где он высмеивает разного рода охранителей-запретителей). В итоге во многом посредством его песен этим же скепсисом будут заражены и миллионы советских граждан, кто будет считать Высоцкого своим кумиром. Поэтому, когда грянет горбачевская перестройка, именно две эти позиции (солженицынская и сахаровская), подкрепленные, в частности, и песнями Высоцкого, победят. И великая некогда страна развалится.

Между тем был шанс не допустить этого, поскольку среди тех же дисидентов были люди, которые отстаивали иную точку зрения. Например, среди тех же русских национали стов это были В. Осипов и Г. Шиманов, которые считали, что новое общество можно стро ить, не разрушая прежнего – советского. Первый был редактором «самиздатовского» жур нала «Вече» и в своем интервью 73-го года, данном им парижскому «Вестнику русского студенческого христианского движения», заявил, что Россия сегодня оказалась в нравствен ном и культурном тупике (здесь его позиция смыкалась с позицией западников, но только в этом). Далее Осипов отметил, что выход из этого тупика он видит «в опоре на русское национальное самосознание, самосознание народа многочисленного и государственного».

Отметим, что либералы-западники в русский народ никогда не верили. Вот что писал русский философ Георгий Федотов: «Порок либерализма – чрезмерная слабость националь ного чувства, вытекающая, с одной стороны, из западнического презрения к невежественной стране и, с другой, из неуважения к государству и даже просто из непонимания его смысла».

Далее Осипов описал еще несколько постулатов, чуждых и враждебных западникам.

Например, такой: «Я считаю, что даже проблема прав человека менее важна в данную исто рическую минуту, чем проблема гибнущей русской нации… Исчезновение русского начала с лица земли было бы гибельным и для всего человечества…» Или: «В 60-е годы Солженицын стал нравственной силой, противостоящей определен ным началам современной государственности… Но за последнее время Солженицын, на наш взгляд, совершил ошибки, которые могут оказаться роковыми для дальнейшего испол нения им своего предназначения…» Или: «Русской нации в данный момент угрожают коммунистический Китай и непре кращающаяся вражда космополитического капитала… Пока существуют мировые космо политические силы, деятели любого национально-культурного движения не могут рас считывать на безопасность. Обвинения в антисемитизме выставляются против любого национально-культурного движения в любой стране при наличии еврейской диаспоры.

Евреи – вечные враги национальных движений…» Закончил свое интервью Осипов констатацией, которая проводила окончательный водораздел между ним и либералами-западниками. Он сказал: «Советский социальный и политический строй, стоящий на национальных принципах и фактическом соблюде нии Конституции СССР, нас вполне устраивает» (выделено мной. – Ф. Р.).

А вот как на эту же тему высказывался другой русский националист – Г. Шиманов (в 1971 году на Западе вышла его книга «Записки из красного дома»):

«Я скажу, что теперь, после опыта тысячи лет, загнавшего человечество в невыноси мый тупик, разве не ясно, что только подлинное, возрожденное христианство может быть выходом из тупика? Что необходима иная, новая, не языческая – буржуазная, но аскетиче Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ская и духовная цивилизация? Такая цивилизация может возникнуть на русской духовной основе. Судьба России – не только ее судьба, но судьба всего человечества, которое сумеет выйти из тупика, опираясь на традиционные духовные ценности Русского народа. Русским нужно объединяться на своих духовных основах, чтобы выполнить свою миссию перед Оте чеством и миром. И в этом объединении атеистическая советская власть не является препятствием, ибо она может быть преобразована изнутри в совершенно иное каче ство, главное же – возродить в себе коренное русское самосознание… Советская власть – это не только безбожие и величайшая в мире гроза, это также и некая тайна и ору дие Божьего Промысла… Нам крайне важно восстановить здоровое и подлинно пра вославное отношение к своему Государству. Смущаться, что оно является ныне офи циально атеистическим, по-моему, не нужно (и Павел был до своего обращения, как известно, Савлом), а нужно верить и работать на благо Церкви и на благо русского общества и советского государства…» (выделено мной. – Ф. Р.) Естественно, эти мысли должны были всерьез напугать тех влиятельных людей, кто боялся этого самого «возрождения русского самосознания» и возможного «преобразования советского государства на основе православных идей». Вполне допускаю поэтому, что и выдача визы Высоцкому в 73-м году могла быть связана с этим тоже – с попыткой не дать ему увлечься этой новой теорией (а она стала активно пропагандироваться именно в первой половине 70-х) и повернуть его лицом к еврокоммунизму (через французских коммунистов).

Это течение также начало свое активное формирование в первой половине того же десяти летия и наиболее глубоко затронуло три западноевропейские страны: Италию, Испанию и Францию. Суть еврокоммунизма была, в общем-то, проста: замирение и смычка западных коммунистов с буржуазными партиями на почве разочарования первыми тем социализмом, который строился в Советском Союзе. Первыми на этот путь встали итальянские коммуни сты, которые в 1972 году при их новом вожде Энрике Берлингуэре (отметим, что в том же году своего нового вождя обрела и Французская компартия) стали настойчиво искать пути сближения с ведущей партией страны – Христианско-демократической (ХДП), а также дру гими партиями. В сентябре 1973 года Берлингуэр публикует в еженедельнике «Ринашита» несколько своих статей, где пишет об этом в открытую. Цитирую:

«Мы говорим не о левой альтернативе, а о демократической альтернативе. Иными сло вами, о возможном сотрудничестве и соглашениях между народными массами, идущими за коммунистами и социалистами, с народными массами, идущими за католиками, а также о сотрудничестве с другими демократическими формированиями».

Все перечисленное Берлингуэр назвал историческим компромиссом. В итоге этот ком промис приведет лидеров ИКП к предательству мирового коммунистического движения… Пишет известный политолог С. Кара-Мурза:

«Холодную войну» «за умы» Запад выиграл прежде всего у себя в тылу – левая интел лигенция приняла социальную и политическую философию либерализма и отказалась от социалистических установок, а затем даже и от умеренных идей кейнсианства. Начался большой откат (неолиберальная волна), в ходе которого практически стерлись различия между левыми и правыми, лейбористами и консерваторами. Это была большая победа, поскольку по инерции доверия трудящихся «левые» у власти смогли демонтировать и реаль ные социальные завоевания, и культуру социальной справедливости в гораздо большей сте пени и легче, чем это сделали бы правые (нередко говорят, что правые у власти вообще этого не смогли бы сделать).

Для СССР этот поворот имел фундаментальное значение, поскольку интеллигенция, включая партийную номенклатуру, была воспитана в духе евроцентризма и установки запад ной левой элиты оказывали на нее сильное воздействие…» Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Левая элита Запада прекрасно была осведомлена о том, что в КПСС и в советской интеллигенции существует мощная прослойка их сторонников, поэтому прилагала всяче ские усилия, чтобы идеи еврокоммунизма (в культурной политике это была идея «чистого искусства» – то есть бесклассового) дошли до умов этих людей и пустили на советской почве свои всходы. Например, среди советских творческих коллективов они особо выделяли «Таганку». В итоге в 73-м визу получил ведущий ее актер Владимир Высоцкий, а год спустя станет выездным и шеф театра Юрий Любимов, который свой первый визит нанесет в Ита лию, где познакомится с самим… Энрике Берлингуэром. Благодаря стараниям итальянской компартии (а точнее, помощи заведующего отделом культуры ЦК ИКП Джорджо Наполи тано) Любимов поставит в 1975 году оперу в Италии.

Все эти реверансы западных политиков и деятелей культуры в адрес Любимова были не случайны: будь он режиссером-традиционалистом, корневым русским режиссером, вряд ли бы его творчеством заинтересовались на Западе. Но он был приверженцем «чистого искусства», этаким «новым Мейерхольдом», за что его в первую очередь и ценили за пре делами его Отечества. Ведь даже из Бертольда Брехта, который в первую очередь считался антибуржуазным драматургом, Любимов сумел сделать драматурга антисоветского. Будь это иначе, на Западе Любимов никому не был бы нужен: там ценился именно его антисоветизм.

Но вернемся к хронике событий лета 73-го.

В августе Высоцкий отдыхал на юге – в Сухуми, Пицунде, Боржоми, Батуми.

1 сентября он вновь объявился на голубом экране: в тот день показали один из лучших фильмов с его участием «Служили два товарища». Для поклонников таланта Высоцкого это было знаменательное событие: ведь ленты с его участием на голубом экране не демонстри ровались с конца предыдущего года. А тут ЦТ будто прорвало: 7 сентября оно показало еще один фильм из киношной копилки Высоцкого – «713-й просит посадку».

Тем временем «Таганка», перед открытием сезона в Москве, отправилась с гастролями в солнечный Узбекистан. 11 сентября театр приехал в столицу республики город Ташкент.

Как и раньше, Высоцкий совмещает игру в спектаклях (вместо «Гамлета» и «Галилея» туда взяли «10 дней…», «Павшие и живые») с концертами: помимо столицы Узбекистана, он пел также в Навои (самый русскоязычный узбекский город), Чирчике. Живет Высоцкий не в гостинице, где остановились его коллеги, а дома у режиссера Георгия Юнгвальд-Хильке вича, которого хорошо знает по совместной работе в фильме «Опасные гастроли». Вот как вспоминает об этом сам режиссер:

«Однажды он накупил арбузов, дынь, винограда, все разложил в ванне и наполнил ее водой. Приходил туда, менял воду, смотрел на всю эту красоту и говорил: „Пусть лежит“. И мы ехали ко мне. Он просто балдел от Ташкента, повторял: „Остался же кусочек человече ской жизни в этой сраной стране!“ (отметим: весьма показательная фраза для нашего героя.

– Ф. Р.).

Высоцкий был очень наблюдательным. Прихожу домой, а он стоит и в окно смотрит.

«Что такое „булды“?» – спрашивает.

Оказывается, внизу во дворе узбеки готовили в большом казане плов. «Все вокруг суе тились, – рассказал мне Володя, – а потом толстый узбек пришел и сказал „булды!“ Они схватили котел и куда-то потащили. Что это значит?» Я объяснил ему, что «булды» – по-узбекски «хватит». Он запомнил. Обожал мои узбек ские байки, просил, чтобы я их рассказывал. А потом уже и сам повторял их в компании…» А вот еще одно воспоминание о тех же гастролях «Таганки» в Узбекистане – В. Сме хова:

«Гастроли в Ташкенте, 1973 год. Играем «Доброго человека из Сезуана». На Высоц кого в роли Летчика из первого ряда смотрят двое – Иван Кожедуб и Алексей Микоян. Два друга, два генерала, оба в летной форме, щегольски подтянутые, на удивление молодые. В Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» антракте, за кулисами, не без зависти поглядываем, как дружно беседуют они с Высоцким.

Господи, сам Кожедуб! (И. Кожедуб в войну участвовал в 120 воздушных боях, в которых сбил 62 самолета противника, за что был трижды удостоен звания Героя Советского Союза, причем дважды в одном году – в 44-м. – Ф. Р.) Я же в детстве до дыр исчитал его книжку, я же в школе искал его телефон, я же язык проглотил, когда он согласился прийти к нам на вечер!..

Высоцкий – и Иван Никитович… Потрясающе. От их встреч и приятельства перепало всему коллективу театра. Легендарные летчики-командиры по просьбе Владимира дважды выбросили «таганский десант» в Самарканде, там в «засаде» ожидал нас экскурсовод, кол лектив театра поводили, поизумляли архисказкой архитектуры Улугбека, Тимура, Шах-и Зинды, Регистана, погрели на древнем солнышке и снова на волшебных крыльях перебро сили в «тыл» гастролей, в город Ташкент. Кажется, Высоцкий тогда не услышал благодар ности в свой адрес: все удачи, как и следует, брала на себя дирекция. Вроде бы она сама нас «десантировала», при чем тут эти трое летчиков – Кожедуб, Микоян и Высоцкий?

Хорошее совпадение в жизни и в театре: три летчика, то есть исполнители одной роли в первом, драгоценнейшем спектакле. Ужин в номере гостиницы «Ташкент». Наши В. Высоц кий, А. Васильев и временно узбекский «кинозвезда» Бимбулат Ватаев (этот актер в начале 70-х прославился ролью в таджикском фильме-эпосе «Рустам и Сухраб». – Ф. Р.). Чудесный вечер. За столом в узком кругу – трое «сыновей» и одна «мать» (мать Суна в «Добром чело веке из Сезуана») Алла Демидова. Меня Ватаев избрал тамадой, ибо я когда-то был их стар шекурсником. Студенчество смешалось с нынешним днем, вчерашнее поминается добрым юмором, речи, шутки, гримасы, передразнивания… в наш детский сад вошла соседка, дама из ГДР. «Их вилль шляффен!» («Я хочу спать!» – Ф. Р.) – повторила несколько раз гневно и жалобно. Мы извинились, но я объяснил, что тут историческая встреча – кстати, не без уча стия вашего Брехта, – присоединяйтесь, а шляффен, мол, будем дома, товарищ фрау, здесь надо шпацирен и веселиться… Высоцкий, как и мы, любовался на Бибо Ватаева – громадного, ладного, красивого, талантливого «летчика» – пионера таганской первой весны… Узбекскому артисту осе тинских кровей среди прочего преподан Высоцким «урок» среднеазиатской филологии… Володя очень смешно пародировал восточную речь, прибавляя к нашим словам различные «мбарамбам»: «Бибом-ба-рам-бам! Зрителбам-добрым-барам и вкусным-бам-гостеприим ным-бам-барам-бам-вот…» Когда прощались с Ташкентом, после серьезных и благодарных слов я предложил шепотом Володе, и он отлично исполнил: заявил коллегам, что, слава Аллаху, наш гастроль-бамбарам прошел с большим узбехом! И от себя, конечно, добавил, к дружному хохоту собравшихся: «Мерси-боку-Ташкент-бам-барам-вот!»…» Тем временем 26 сентября в Новокузнецке была поставлена финальная точка в скан дальной истории по поводу гастролей Высоцкого в этом городе. Как мы помним, он гастро лировал там с 3 по 8 февраля и дал 17 концертов, выступая по 4 раза в день. По этому поводу в «Советской культуре» была помещена критическая заметка, в которой Высоцкому предъявлялись претензии в халтуре (мол, о каком качестве может идти речь, когда артист дает в день столько концертов) и делячестве (мол, все это делалось только ради денег). После выхода в свет этой заметки в Новокузнецке началась проверка.

Она выявила, что Высоцкий продал сценарий музыкального спектакля «Драматиче ская песня», с которым выступал, драмтеатру за 1650 рублей. Помимо этого, он получил за 17 выступлений еще 841 рубль. В акте проверки об этом будет сказано следующее: «В сцена рий, который Высоцкий продал театру, были включены песни, музыку к которым он написал в прошлые годы, и песни эти были проданы автором другим театрам Союза. Поэтому вто рично их продать Новокузнецкому театру он не имел права. Так, например, музыка к песне „Последний парад“ продана Театру сатиры в городе Москве. На песню „Солдаты группы „Центр“, написанную В. Высоцким, авторское право продано Театру на Таганке в Москве.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Песня „Братские могилы“ исполнялась в спектакле „Павшие и живые“, затем исполнялась в кинофильме „Я родом из детства“, а затем записана на грампластинку…“ Один экземпляр этого акта будет затем передан в следственные органы, дабы те завели на Высоцкого уголовное дело по факту незаконного присвоения денежных средств на сумму 2034 рубля 41 копейка. Это, конечно, не «хищение в особо крупных размерах» (таковое начи налось от 10 тысяч рублей, и за него грозило от 8 до 15 лет тюрьмы, а в особых случаях и расстрел), но тоже серьезное преступление. Однако уголовное дело на Высоцкого не заведут все по той же причине: «крышеватели» артиста не захотят портить ему жизнь. Тем более после его последней песни «Штормит весь вечер…», где он боится, что «сломает голову» и «надломит себе хребет». А именно этого его кураторы в верхах хотели меньше всего.

После Узбекистана «Таганка» передислоцировалась в Казахстан. Гастроли там нача лись 24 сентября. Причем настроение у Высоцкого прекрасное. Вот какие строки записал в своем дневнике в четверг, 27 сентября, В. Золотухин:

«Перед концертами нас завезли в бассейн, отличнейший. Выдали плавки. Хмельниц кий гонялся в воде за Любимовым: „Не выйдете из воды сухим, если не уеду в Югославию“.

А Высоцкий плавал с поднятой рукой: „Чур, первый на пост главного режиссера“.

Ночевали с Высоцким в одном номере.

На ужине наши молодые плясали вовсю, играл наш оркестр, и Володька пел отчаянно.

Борька (актер «Таганки» Борис Галкин) цыганочку под пение Володи отмачивал лихо, ух, как здорово, аж слюньки текли у меня…» В Алма-Ате Высоцкий дает несколько концертов: в Академии наук КазССР, Институте ядерной физики, Общевойсковом училище, НИИ стройорганизаций и других учреждениях.

Именно в Казахстане Высоцкий впервые опробовал на широкой аудитории новую песню «Там у соседа…» («Смотрины»), посвященную Валерию Золотухину и писателю Борису Можаеву (автору «Живого»). Песня весьма саркастическая, по сути высмеивающая быт и нравы советской деревни (как это уже однажды делалось в 67-м – в «Письме» и «Ответе из деревни»).

В «Смотринах» Высоцкий описывает деревенскую свадьбу, которая превращается в массовую попойку и заканчивается тем, что все ее участники «все хорошее в себе доистре били». Наверное, были такие свадьбы в советских деревнях, но наверняка были и другие – без мордобития (когда «поймали жениха и долго били»), без приставаний к невесте («уже невесту тискали тайком») и т. д. Однако Высоцкому с его природным сарказмом нравится петь именно про первые свадьбы – есть где разгуляться буйной творческой фантазии. И затем посвящать эти песни своим деревенским друзьям.

6 октября Высоцкий намеревался покинуть Казахстан и вернуться в Москву чуть раньше коллектива. Но Юрий Любимов его не отпустил под предлогом того, что на послед нем спектакле «10 дней, которые потрясли мир» обещался присутствовать сам 1-й секретарь ЦК КП Казахстана Динмухамед Кунаев. Хотя большая часть труппы была уверена в том, что Кунаев на спектакль опального театра не придет. Так оно и вышло: видимо, Кунаев прокон сультировался с Москвой. «Таганка» пробудет в Алма-Ате до 9 октября.

Между тем, несмотря на «наезд» «Советской культуры», гастрольная деятельность Высоцкого в 73-м году складывалась на редкость успешно. Более того, тот год стал пиком его концертной деятельности. Кроме этого, на Высоцкого в тот год снисходит небывалое доселе вдохновение: из-под его пера выходит около 60 новых произведений – рекорд, кото рый никогда не будет им побит.

Кроме этого, слава о Высоцком-певце достигает в тот год и берегов Америки. Я уже упоминал о статье в «Нью-Йорк таймс», но этим дело не ограничилось. В США (раньше, чем на родине певца) выходят сразу два диска-гиганта с его песнями. По этому поводу ноября 1973 года эмигрантская газета «Русская мысль» (Париж) писала:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» «Силами и стараниями нескольких энтузиастов среди русских эмигрантов были выпу щены в этом году две пластинки с песнями Высоцкого. Первая из них выпущена фирмой „Воис рекордз“, и ее можно заказать… через газету „Новое Русское Слово“. Стоит она пять долларов, с пересылкой.

Вторая пластинка выпущена фирмой «Коллектор рекордз». В нее вошли, кстати, не только песни Высоцкого, но и песни некоторых других советских «бардов»… Первая, как уже говорилось, выпущена фирмой «Воис рекордз». Это пятнадцать песен различного жанра (одна из которых, между прочим, затесалась из репертуара Галича – име ется в виду песня «Облака плывут в Колыму»). Все песни исполняются самим автором, при чем четыре из них: «Песня о друге», «Братские могилы», «О новом времени» и «Кто сказал, что земля умерла» – исполняются в сопровождении оркестра и даже выпущены в Советском Союзе отдельной пластинкой… Пластинка, выпущенная фирмой «Воис рекордз», хотя и не является, по понятным при чинам, образцом высокого качества, но она впервые знакомит с творчеством Высоцкого. В этом плане заслуживает еще большего уважения и внимания вторая пластинка с запрещен ными советскими песнями, выпущенная фирмой «Коллектор рекордз». Пластинку эту напел талантливый грузинский актер Нугзар Шария, покинувший недавно СССР…» Отметим, что обе пластинки вышли именно в 73-м – году, когда Брежнев нанес свой первый официальный визит в США и дал новый мощный импульс разрядке. Эмигрант ские круги в Западной Европе и США встретили этот процесс весьма благожелательно и всеми силами взялась пиарить у себя одного из главных либеральных фрондеров Советского Союза.

Тем временем в октябре 73-го (6 – 25-го) на Ближнем Востоке вновь разразилась война, которая стала прологом к поистине тектоническим сдвигам в мировой политике. Еги пет и Сирия совершили вооруженное нападение на Израиль, но после первоначальных успе хов вынуждены были отступить. Во многом это случилось из-за позиции США, которые вынудили мировое сообщество осудить действия арабов. В ответ на это те предприняли ответные шаги: страны ОПЕК объявили эмбарго на поставки нефти в США и приняли реше ние о сокращении добычи нефти на 25%. Так они пытались надавить на США и Западную Европу, а также заставить Израиль вывести свои войска с оккупированных арабских терри торий.

Самое интересное, что СССР в этой ситуации поддержал не арабов… а Запад. Во-пер вых, он еще во время войны отказался возобновлять поставки оружия арабам, в то время как США, наоборот, свое оружие Израилю усиленно поставляли. Во-вторых, советское руковод ство протянуло руку помощи Западу, согласившись продавать ему сырую нефть по весьма щадящим ценам. Вот что пишет историк В. Шапинов:

«Брежневская бюрократия фактически предала солидарность с „третьим миром“ и его нефтяной блокадой, активно включившись в мировую капиталистическую систему в качестве поставщика сырой нефти. За счет нефтедолларов руководство КПСС планировало решить многочисленные проблемы, которые возникли у Советского Союза в экономике и которые были не только не решены, но и усугублены рыночной реформой 1965 года. Теперь включался „компенсационный механизм“: за счет нефтяных вливаний можно было поддер живать экономику и подкупать население „брежневским изобилием“ – советским вариан том общества потребления. С этого момента начинается интеграция в мировую капитали стическую систему Советского Союза и восточноевропейских стран, причем на невыгодном положении поставщиков сырья.

Предпочтя не революционное решение проблемы – как вовне (поддержка революций в странах капитализма), так и внутри (переход к коммунистическим отношениям), – а рефор мистское, руководство КПСС предопределило печальную судьбу социализма в СССР…» Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Своим видением тех событий делится экономист М. Хазин:

«Перед теми людьми, кто возглавлял Политбюро ЦК КПСС в 70-е годы, встал вопрос о том, нужно ли форсировать разрушение западной экономики и экономики США после катастрофического нефтяного кризиса 1973 года. Я достаточно много сил потратил на то, чтобы разобраться в том, был ли этот вопрос сформулирован в явном виде и какой на него был дан ответ.

Это расследование (которое состояло в беседах с бывшими высокопоставленными функционерами ЦК КПСС и КГБ СССР) показало следующее. Во-первых, вопрос был поставлен. Во-вторых, ответ на него был сведен к двум значительно простым, а главное, технологическим проблемам. Одна из них касалась возможностей СССР по прямому кон тролю тех территорий, входивших на тот период в зону влияния США и на которых, после распада «суверена», неминуемо должны были начаться неконтролируемые, во многом, раз рушительные и опасные для всего мира процессы.

Вторая касалась готовности СССР оказаться один на один с Китаем, который к тому времени уже начал технологическую революцию. Ответы на оба этих вопроса оказались отрицательными – руководители страны пришли к выводу, что СССР не имел возможности непосредственно контролировать почти половину мира, скатывающуюся к тоталитаризму, разгулу терроризма и анархии, и одновременно ограничивать растущие возможности Китая.

Как следствие, СССР пошел в дальнейшем на переговоры с США и начал процесс, который позже получил название «разрядка»… Не вызывает сомнений, что те члены Политбюро ЦК КПСС, которые оценивали ситу ацию в 70-е, оказались чрезвычайно адекватны ситуации…» Спросите, при чем здесь Высоцкий? Да при том, что он был плотно втянут в эту самую «разрядку» и его талант был в полную мощь использован советским руководством в его реформистских играх как внутри страны, так и за ее пределами.

Но вернемся к хронике событий поздней осени 73-го.

15 октября Советский Союз навсегда покинул нашего героя родственник (двоюрод ный брат) – известный эстрадный деятель (поэт и администратор) Павел Леонидов (две недели спустя страну покинет еще один человек из круга Высоцкого – поэт Наум Коржа вин). Накануне отъезда Леонидов собрал у себя дома в Каретном ряду прощальный ужин, однако Высоцкий на него не пришел из принципиальных соображений – как мы помним, он не одобрял отъезда своих соплеменников из страны (считая его бегством), а поступок своего родственника и вовсе осудил. В итоге он прервет с ним всяческие отношения и, даже став выезным и имея возможность встретиться с родственником, долго будет его избегать.

Помирятся они только за год до смерти Высоцкого, о чем речь еще пойдет впереди.

Отметим, что Леонидов уезжал не в Израиль, а в США, что было весьма симптома тично. Если почти три года еврейской эмиграции из СССР она в основном двигалась в сто рону Земли обетованной (всего из страны за это время уехало почти 90 тысяч человек), то после войны Судного дня ситуация изменилась – ехать в Израиль стало страшно, и поэтому евреи потянулись кто куда: кто в Европу, кто в Америку. Тогда даже термин такой появился – прямики, то есть прямо в США. Кроме этого, многие советские евреи оказались разочаро ваны Израилем. По этому поводу чуть позже некая Э. Сотникова заметит:

«В среде московской и ленинградской интеллигенции сложилось твердое представле ние об Израиле как о закрытом, духовно бедном обществе, замкнутом на свои узко нацио нальные проблемы и подчиняющем культуру сегодняшним идеологическим интересам… В лучшем случае… культурная провинция, в худшем… еще одно тоталитарное государство, разве что без карательного аппарата».

Как мы помним, Высоцкий также оказался разочарован Израилем, который год назад он назвал «мизерным уголком, раздутым до величия». Сам он, как уже говорилось, никуда Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» уезжать из СССР не собирался, прекрасно понимая, что на чужбине ему не прижиться. Впро чем, чужбину он пока особенно и не видел: разве что Западный Берлин и Францию. Однако уже успел окрестить столицу последней – Париж – «провинцией вроде Тулы».

30 октября состоялся концерт Высоцкого в московском Центральном статистическом управлении (ЦСУ).

2 ноября он был занят в спектакле «Десять дней, которые потрясли мир». В нем же он играет и в праздничный день 7 ноября.

10 ноября Высоцкий дает концерт в Мосстрое-9.

В середине месяца он отправляется с короткими гастролями в Киев – в пятый раз за последний год. Своеобразный рекорд! 14-го он дает концерт в Гипросельстройпродук ции, на следующий день сценой для него стал актовый зал учреждения с не менее длин ной аббревиатурой – Укргеобурнефтьразведка. Судя по всему, зарабатывает там неплохие деньги, поскольку обе организации – конторы солидные и имеют неплохие дивиденды со своих прибылей. На них, собственно, и заказывают из Москвы разных артистов (как сего дняшние олигархи заказывают на свои «корпоративы» Филиппов Киркоровых и Элтонов Джонов, правда, эти «соловьи» обходятся значительно дороже: например, в марте 2009-го получасовой концерт Э. Джона на дне рождения жены одного олигарха обошелся устроите лям в 1,5 млн долларов). Как говорится, куда там Высоцкому… Но вернемся в год 73-й.

17 ноября Высоцкий уже в Москве – играет в спектакле «Жизнь Галилея». 19-го он занят в «Гамлете».

21 ноября дает концерт в столичном институте имени Семашко.

27 ноября вновь облачается в одежды принца датского на сцене «Таганки». То же самое он делает 3 и 10 декабря.

В тот же день, 10-го, на широкий экран выходит фильм Иосифа Хейфица «Плохой хороший человек», где наш герой играл роль зоолога фон Корена.

12 декабря Высоцкий выступает с концертом в столичном Госкомитете по науке и технике, 24-го дает сразу два концерта: в ЦНИИпроектстальконструкций и в издательстве «Мысль». Одним из организаторов его концертов в то время была Виктория Гора. Она вспо минает:

«За концерт Володя брал 150 рублей, такую ставку назначил сразу же. По сравнению, скажем, с Клячкиным Женей, который брал 50 рублей, 150 выглядели внушительной сум мой… Вот еще что любопытно: Высоцкий никого из своих друзей не приглашал на концерты!

Единственный раз привел Севу Абдулова в Институт машиноведения и очень был внимате лен к нему… Теперь расскажу о выступлении в Черемушках, в каком-то закрытом институте, по моему, в декабре 1973 года. Я впервые поехала на концерт не одна, со мной были мой буду щий супруг Саша и его товарищ. Подъехали к театру. Помню, Володя еще опоздал минут на пять, потом уселись в «Рено» – ребята сзади, я, как всегда, на переднем сиденье. Удивле нию Сашиного товарища не было предела: «Я ехал с Высоцким! Никто не поверит, вы под твердите, если что!..» И получилось так, что Владимир Семенович решил проявить муж ские качества. Видимо, он почувствовал привязанность Саши ко мне – и сделался максимум галантности, наговорил массу комплиментов, был очень внимателен, поцеловал в щечку.

Надо сказать, Володя не переносил конкуренции мужской в присутствии женщины. После выступления мы поехали в ресторан «Черемушки». На концерте Володе подарили большой букет розовых гвоздик, которые он вручил мне возле ресторана, что случалось очень и очень редко. Так вот, посидели в ресторане, приятель непрерывно восторгался, а Саша молчал.

Гвоздики я поставила на столе в вазочку. А потом, уже возле дома, почувствовала, что чего Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» то не хватает: забыла цветы! «Ой, как жаль, оставила гвоздики!» – «Ну и хорошо!» – ответил мой будущий муж…» В эти же декабрьские дни Высоцкому поступает лестное предложение от кинорежис сера Михаила Швейцера, который на «Мосфильме» готовится к съемкам фильма «Бегство мистера Мак-Кинли». Работа над ним началась еще в начале года, но спустя несколько меся цев была приостановлена по творческим причинам – режиссер никак не мог поймать нуж ную интонацию. К тому же у него не было на примете ни одного достойного актера, кто мог бы сыграть роль певца-хиппи Билла Сиггера. Проблема была столь серьезной, что у Швейцера даже возникала мысль пригласить на эту роль «варяга» – американского борца за мир Дина Рида, который к тому времени был уже очень популярен в СССР. Как вдруг жена режиссера сценарист Софья Милькина вспомнила о Владимире Высоцком, с которым они познакомились летом 67-го в Одессе. Далее приведу ее собственный рассказ:

«Я позвонила Высоцкому, сказала: „Владимир Семенович, Володя, мы хотим дать тебе посмотреть сценарий;

прочти, выскажи свое мнение и скажи, не хотелось бы тебе заняться теми балладами, которые там есть. Он сказал: „Давайте“. И где-то в коридоре «Мосфильма“ я передала ему этот сценарий. Кроме сценария, у нас не было ничего, и я сказала, что время терпит и высказать свое мнение он сможет, когда ему того захочется. Это было в пятницу.

В следующий четверг он позвонил нам домой и сказал: «Я прочел сценарий, мне очень нравится, я возьмусь за эту работу. Я бы хотел встретиться и поговорить». Я предложила встретиться у нас дома. Он сказал: «Хорошо, я приду с гитарой. В воскресенье».

И он пришел в воскресенье. Он пришел в такой коротенькой черной куртке, в этих обтянутых своих джинсах, с гитарой на такой тесемочке… Он очень сильно волновался.

Вообще у него было какое-то преувеличенно серьезное отношение к «авторитетам». Он умел приносить уважение к художнику, к творческой личности… Володя вдруг говорит: «Ребята! А я написал уже баллады. Я вам их спою. Понравятся они вам – хорошо, а нет – вы мне скажете, и я буду делать еще. Только я предупреждаю:

они длинные. Набирайтесь терпения – я буду играть». И он сел на диван, поставил перед собой стул и вытащил стопку листков, исписанных карандашом. Он их даже еще наизусть не помнил! Дал мне эту пачку, чтобы я держала ее перед ним и снимала пропетые листы.

Мы как-то приладились, и он начал было уже петь, но вдруг вскочил и сказал: «Знаете, я всегда страдаю от своей дешевой музыки. Я ровно настолько композитор, насколько мне необходимо спеть мои стихи. Но учтите, я просто потребую, если вам это понравится, чтобы композитор картины превратил это в музыку. А пока слушайте музыку, слушайте баллады».

И он спел! Он спел «Балладу о маленьком человеке», «Балладу об оружии», «Балладу о Кокильоне», он спел «Грустную песню»: «Кто-то высмотрел плод, что неспел…», он спел песню хиппи «Вот это да!» – и сказал: «Вот это я написал для себя – я же буду играть этого вашего Билла Сиггера», – он сам прямо так и сказал;

он спел «Мистерию хиппи» и… кажется, все. Нет! Он еще спел «Песню об уходе в рай». Семь баллад! Почти все! В следу ющий раз он дописал только «Манекены» и «Песню футбольной команды „Медведи“.

Швейцер был совершенно ошеломлен. Уж не говорю о себе, но был ошеломлен Швей цер! На этой сценарной бумаге вдруг вырос такой зеленый, такой сильный, такой могучий росток! Эта бумажная работа дала толчок такому могучему художественному взлету! Ну, может быть, это чуть-чуть не совпало с нашим ожиданием – это не было американской пес ней, но тут же возникло ощущение, что – ну и шут с ним! – пусть оно и не будет американ ской песней, ведь картина делается не в Америке! То есть он немного изменил наше ощуще ние направления картины: не нужно было стремиться к похожести, нужен был свой почерк!

И мы это поняли и приняли…» Отметим, что фильм «Бегство мистера Мак-Кинли» являлся экранизацией одноимен ной повести мэтра советской литературы Леонида Леонова, которая была посвящена реа Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» лиям американской жизни. В этом произведении речь шла о том, как бедный клерк бюро патентов мистер Мак-Кинли, пытаясь убежать от нищей жизни, принимает решение пойти на убийство богатой старухи, а потом, с целью застать более счастливую жизнь в далеком будущем, соглашается заморозить себя в специальной камере, дабы ожить спустя десятиле тия. Однако, как это часто случалось в советском кино той поры, и чаще всего в произве дениях либералов, под реалиями западной жизни у Швейцера и Милькиной должна была проглядывать жизнь советская. Не так чтобы в лоб, но все же кое-какие «фиги» фигуриро вать должны были обязательно. Но то, что привнес в их задумки Высоцкий, по-настоящему ошеломило режиссерскую чету. Его песни и в самом деле могли изменить направление кар тины. Что же такого особенного написал наш герой?

Например, в «Балладе о маленьком человеке» речь шла не столько об обитателях запад ных трущоб, сколько о жителях Советского Союза, повседневная жизнь которых по своей серости мало чем уступает западной, а то и обгоняет ее:

…И трясешься ты в автобусе, На педали жмешь, гремя костями, – Сколько вас на нашем тесном глобусе Весело работает локтями.

Как наркоманы – кокаин и как больные, В заторах нюхаешь ты газы выхлопные.

Будь вы на поле, у станка, в конторе, в классе, – Но вы причислены к какой-то серой массе… Ваш кандидат – а в прошлом он лабазник – Вам иногда устраивает праздник, – И не безлики вы, и вы – не тени, Коль надо в урны бросить бюллетени!..

В другой балладе – «О манекенах», опять та же тема была вывернута наизнанку – то есть с проекцией на советскую действительность, где люди, по мысли автора, напоминают манекены:

…Мы скачем, скачем вверх и вниз, Кропаем и клеим на стенах Наш главный лозунг и девиз:

«Забота о манекенах»… Его налогом не согнуть, Не сдвинуть повышеньем цен… Счастливый путь, счастливый путь!

Будь счастлив, мистер манекен!..

Болезни в нас обострены – Уже не станем мы никем… (намек на большевистский слоган «кто был никем, тот станет всем». – Ф. Р.) Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Грядет надежда всей страны – Здоровый, крепкий манекен!

В «Песне Билла Сигера» (как мы помним, так звали певца-хиппи, которого должен был играть в фильме Высоцкий) тоже было полно различных «фиг», а концовка уже явно отсылала слушателя к реалиям советской жизни – к отъезду евреев из страны:

…И мы хотим Отдать концы, – Мы бегством мстим – Мы беглецы!..

В другой песне – «Мистерия хиппи», весь подтекст по сути торчал наружу. Несмотря на то, что песня пелась от лица американских хиппи, однако даже слепому было видно, что речь идет о реалиях советской действительности. И начинал свое произведение Высоцкий с весьма личностного признания:

Мы – сыновья своих отцов, Но – блудные мы сыновья.

Вспомним, что наш герой находился фактически в непримиримом идеологическом противоречии со своим отцом – законопослушным советским евреем, который не считал советскую власть (даже при всех ее недостатках и пороках) адом. Высоцкий в этом плане был куда более радикально настроен, что он и высказывает во втором куплете «Мистерии…», где пишет о том, что «мы не вернемся, видит бог, ни государству под крыло, ни под покров, ни на порог» (под последним имеется в виду порог родного дома). Далее практически в каждой строчке звучат убийственные характеристики существующего режима. Особенно это каса ется рефренов, где Высоцкий буквально заходится криком:

Вранье – ваше вечное усердие!

Вранье – безупречное житье!

Гнилье – ваше сердце и предсердие!

Наследство – к черту: все, что ваше, – не мое!..

Или:

Долой – ваши песни, ваши повести!

Долой – ваш алтарь и аналой!

Долой – угрызенья вашей совести!

Все ваши сказки богомерзкие – долой!..

Или:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Плевать нам на ваши суеверия!

Кромсать все, что ваше, проклинать!

Как знать, что нам взять взамен неверия?

Но наши дети это точно будут знать!..

В «Балладе об оружии» Высоцкий прошелся шершавым языком сарказма по гонке вооружений, где виноватыми, по мысли либералов, были обе стороны – и советская, и запад ная. Впрочем, советская, по их мнению, даже больше, поскольку все советское для них – от дьявола:

…Большие люди – туз и крез – Имеют страсть к ракетам, А маленьким – что делать без Оружья в мире этом?..

Большой игрок, хоть ростом гном, – Сражается в картишки, Блефуют крупно в основном Ва-банк большие шишки… Короче, большинство из девяти баллад, написанных Высоцким к фильму, содержали в себе настолько явный антисоветский подтекст (в иных так просто мощнейший – как в «Мистерии хиппи»), что режиссерская чета оказалась в настоящем ступоре. С. Милькина в своих воспоминаниях об этом в открытую не говорит, поскольку, видимо, неловко в подоб ном признаться. Ведь супруги оказались в двояком положении: с одной стороны, они сами пригласили Высоцкого в свою картину, с другой – они явно не ожидали от него такой яро сти в адрес режима. Нет, втайне они и сами разделяли такие же мысли, что и Высоцкий, однако одно дело думать, а другое дело – говорить об этом вслух, на всю страну. Здесь супружеская чета была Высоцкому не товарищ, поскольку полагала, что он от гнева властей надежно защищен своим французским тылом (женой-иностранкой), а они такого прикрытия не имели. Поэтому, на мой взгляд, уже тогда Швейцер и Милькина хорошо понимали, что большая часть написанных Высоцким баллад вряд ли в их картину войдет – начальство не позволит. Что вскоре и подтвердится, о чем речь еще пойдет впереди.

И вновь вернемся к хронике событий конца 73-го.

26 декабря Высоцкий снова играет в «Гамлете».

27 декабря он дает концерт в столичном Театре кукол под руководством Сергея Образ цова. Высоцкий на концерт опоздал, поэтому свое выступление начал словами: «Добрый день! Извините за небольшую задержку, но я к вам так торопился, что была встреча с милицией у меня небольшая… Но они решили почему-то, что у меня иностранные номера (Высоцкий ездил на „Рено“. – Ф. Р.) и что они имеют дело с человеком нерусским, – и поэтому обошлись очень корректно со мной… Ничего не случилось, в общем, здоров и жив остался…» Вообще Высоцкий слыл автомобильным лихачом и очень часто имел непрятности с гаишниками. Иногда он сам специально устраивал дорожные провокации, чтобы прихваст нуть перед кем-то из своих друзей, особенно девушками. Об одной из таких провокаций вспоминает Нина Патэ, которая в те годы тоже была одним из организаторов его концертов:

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» «Высоцкий приехал ко мне на „Рено“ и сказал: „Вот теперь мы будем хулиганить“.

Я посмотрела на машину, а номера-то не наши! Оказывается, Володя ездил по доверенно сти на „Рено“, а Марина – на „Жигулях“: они поменялись машинами. На площади Пуш кина Володя лихо развернулся в неположенном месте, и нас тормознули. Пока приближался постовой, Володя сказал: „Смотри и молчи“. Подошел постовой, начал объяснять, а Володя якобы не понимает, пожимает плечами. Тот – снова объясняет, потом – что-то рисует на листочке. Володя упорно не воспринимает (иностранец ведь!). Постовой, видя, что хлопочет впустую, буркнул: „Ну ладно, езжайте дальше“. И тогда Володя достал деньги и выкрикнул:

„Да возьми ты свой штраф“. У того буквально челюсть отвисла, а мы поспешили скрыться с глаз…» В своем рассказе автор явно упивается лихостью своего кумира – Высоцкого. Хотя, если подходить к этому случаю со всей серьезностью, гордиться здесь нечем. Более того – осудить надо Высоцкого за его поступок. Ведь мало того, что он лихачит (создавая тем самым опасность на дороге для десятков людей), так еще и всячески демонстрирует свое пренебрежение к представителю власти – милиционеру. Он бы еще детей вокруг себя собрал и продемонстрировал им, как популярный актер Высоцкий нарушает правила дорожного движения, а затем «ставит на место» гаишника. А ведь в песнях своих (во всяком случае, в большинстве из них) наш герой проповедовал совсем другие принципы. Вот и спрашива ется: где же был настоящий Высоцкий – в песнях или в таких поступках, о которых шла речь чуть выше?

А между тем 28 декабря состоялся концерт Высоцкого в столичном НИИ металлургии имени Байкова.

Примерно в эти же дни Высоцкий в разговоре с Валерием Золотухиным с грустью заметил: «Как мы постарели. Нам не грустно… в глазах видно. Нас ничто не радует, мы ничему не удивляемся».

Не эта ли необъяснимая тоска подвигла Высоцкого в тот год на создание двух произ ведений, где речь шла о его собственной смерти: «Когда я отпою и отыграю» и «Памятник».

Последнему суждено будет стать пророческим: в нем он в точности предугадает те манипу ляции, которые будут происходить после его смерти как с его именем, так и с творчеством.

Видимо, он никогда не заблуждался насчет тех людей, кто его окружал.

Я при жизни был рослым и стройным, Не боялся ни слова, ни пули И в привычные рамки не лез.

Но с тех пор, как считаюсь покойным, Охромили меня и согнули, К пъедесталу прибив ахиллес… И с меня, когда взял я да умер, Живо маску посмертную сняли Расторопные члены семьи, – И не знаю, кто их надоумил, – Только с гипса вчистую стесали Азиатские скулы мои… Посмертную маску с Высоцкого, кстати, снимет Марина Влади. Впрочем, обо всем этом (и стихотворении тоже) речь еще пойдет впереди.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ РАЗРЕШЕННЫЙ, НО ЗЛОЙ Начало 1974 года оказалось для Высоцкого творчески чрезвычайно насыщенным.

Начался же тот год с «Антимиров»: именно этот спектакль он сыграл 3 января. На следую щий день наш герой вышел перед публикой в образе принца датского и в спектакле «Павшие и живые». 6-го вновь играл в «Антимирах», 7-го – в «Десяти днях, которые потрясли мир», 8-го – дал концерт в обнинском Доме ученых, 9-го – сыграл в «Павших и живых», 10-го – в «Добром человеке из Сезуана», 12-го – в «Гамлете», 20-го – в «Пугачеве» и «Антимирах».

21 января Высоцкий был приглашен на день рождения к внучке Н. Хрущева Юлии.

После чего «развязывает»: то ли от сумасшедшего графика в театре, то ли еще от чего-то.

В итоге 25 января, в свой день рождения, он не явился на «Антимиры», 26-го прогулял репетицию. Ситуацию спасла новая «вшивка», которая была сделана как раз в эти дни. И 27 января с этой «торпедой» Высоцкий с энтузиазмом отыграл сразу два спектакля: «Пуга чева» и «Гамлета». 29-го он играл в «Жизни Галилея».

1 февраля Высоцкий выступил с концертом перед работниками столичного Института общей патологии. Концерт длился почти два часа.

3 февраля Высоцкий был занят в спектакле «Десять дней…» На следующий день он был дома у своего отца Семена Владимировича, где дал домаш ний концерт по просьбе приятеля семьи Г. Толмачева.

5 февраля он снова играет в театре «Гамлета», 7-го – в «Добром человеке из Сезуана», 8-го – в «Павших и живых», 11-го – в «Пугачеве» и «Антимирах», 12-го – в «Жизни Гали лея».

Тем временем на фирме «Мелодия» подготовлены к выходу два новых миньона Высоц кого. На одном были записаны песни: «Корабли», «Черное золото», «Утренняя гимнастика» и «Холода, холода», на втором: «Мы вращаем Землю», «Сыновья уходят в бой», «Аисты», «В темноте». Как мы помним, записи к этим пластинкам были сделаны еще год назад, но тогда почему-то не вышли, приостановленные чьей-то властной рукой. Теперь же эта самая рука дала «добро» на выпуск платинок, причем даже несмотря на то, что в те дни серьезно обострилась ситуация на диссидентском фронте. Под последним имеется в виду высылка из страны лидера русских националистов Александра Солженицына, которая случилась февраля. Предыстория этой высылки выглядела следующим образом.

Впервые в поле зрения органов госбезопасности Солженицын угодил еще во время войны, когда был арестован за антисоветскую пропаганду. Именно с материалов этого уго ловного дела и началось досье писателя, которое хранилось в недрах КГБ. Однако долгое время досье это лежало без движения, поскольку в «оттепель» надзор за такими людьми, как Соложеницын (бывшими сидельцами), был ослаблен. В итоге многие из них даже сде лали себе на этом карьеру, поскольку после ХХ съезда с его разоблачением Сталина всех бывших лагерников записали в жертвы режима и стали делать в их отношении значитель ные поблажки. Это было вполне справедливое и гуманное решение, целью которого было хоть в какой-то мере загладить прошлую вину государства перед этими людьми. Многие из них отнеслись к этому с пониманием и уже никогда не ставили в упрек государству свои лагерные мытарства. То есть помнили о них, но власти за это не мстили. Но были среди этих людей и принципиальные непрощенцы вроде Солженицына, которые к наследственной злобе на советскую власть отныне добавили и злобу личную. И мстили власти с удвоенной энергией.

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Досье Солженицына в КГБ стало стремительно пухнуть с конца 60-х, когда на Западе к его персоне стал расти повышенный интерес. Половину этого досье составляли оператив ные материалы наблюдений за Солженицыным самих чекистов, а также доносы на него его коллег и друзей. Короче, кольцо вокруг писателя было настолько плотным, что о любом его телодвижении моментально становилось известно на Лубянке. Вот почему вызывает удивление, как это при такой опеке он умудрялся не только писать свои объемные антисо ветские книги, но и без особых проблем переправлять их за границу. В это можно было бы поверить, если бы против профессионалов-чекистов действовали в СССР такие же про фессионалы-подпольщики из числа диссидентов. Но они таковыми не являлись, даже если брать во внимание, что многие из них получали соответствующие инструкции от запад ных спецслужб. Поэтому и возникает версия о том, что кое-кому из диссидентов КГБ делал поблажки, чтобы потом использовать этих людей в своих стратегических играх с Западом.

Юрий Андропов был большим специалистом в такого рода играх, причем не только за пре делами родного отечества (не зря он до прихода в КГБ был одним из руководителей Между народного отдела ЦК КПСС), но и внутри его (здесь на память приходят такие операции 70 – 80-х, как «бархатные перевороты» в Азербайджане, Грузии, «дело Медунова», «дело „Океан“, „узбекское дело“ и т. д.).

Уже в начале 70-х КГБ был прекрасно осведомлен о том, что Солженицын пишет «бомбу» – фундаментальный труд про сталинские лагеря. Было понятно, что пишет он его не для советских издательств, а зарубежных. У советских спецслужб были все возможности, чтобы пресечь эту работу. Например, глава МВД Николай Щелоков, симпатизировавший «русским националистам», предлагал Брежневу «задушить Солженицына в объятиях» – то есть переманить его на свою сторону: позволить купить квартиру в Москве (за ту валюту, которую писателю платили за его зарубежные издатели), дать прописку и помогать публи ковать свои произведения в СССР. Как писал Щелоков в своем письме генсеку: «Было бы крайне выгодно, чтобы его перо служило интересам народа. При правильном решении „про блемы Солженицына“ вполне реальной является задача поворота его творческих интересов в сторону тематики, безупречной в идеологическом отношении… С ним должен поговорить кто-то из видных руководящих работников, чтобы снять у него весь этот горький осадок, который не могла не оставить травля против него. За Солженицына надо бороться, а не выбрасывать его…» Однако эта идея не нашла поддержки у Брежнева. И есть версия, что в этом ему помог Андропов, который не хотел, чтобы русский националист Солженицын стал «правоверным советским писателем». В его играх с Западом выгоднее было выслать Солженицына из СССР, чтобы а) лишить русских националистов их лидера и б) использовать его на Западе как «разменную монету эпохи разрядки» (точно такая же «монета» была создана Андропо вым и из Владимира Высоцкого).

Как известно, рукопись «Архипелага…» попала на Запад благодаря помощи француз ских дипломатов. Зная о том, как плотно КГБ опекал в Москве весь западный дипломатиче ский корпус, с трудом верится, что чекисты могли проворонить это событие. Но даже если и согласиться с этим, трудно поверить в другое – что писатель на протяжении нескольких лет (!) писал свой фундаментальный труд, а КГБ и об этом ничего не знал. Наверняка Лубянке все было известно, но она предпочла позволить Солженицыну написать эту книгу. Почему?

Видимо, определенным силам в советских верхах было выгодно появление на свет произве дения, где разоблачалось бы сталинское правление.

Биограф Андропова историк Рой Медведев, описывая перипетии создания «Архипе лага ГУЛАГа», подробно живописует о том, как КГБ в середине 1973 года начал операцию по изъятию книги у друзей писателя (в частности, один из экземпляров хранился в Ленин граде у Е. Воронянской). Но историк ничего не пишет о том, почему же все те несколько Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» лет, что Солженицын потратил на написание книги, КГБ безучастно взирал на эти действия.

Почему опомнился только после того, как книга была закончена. Не потому ли, что наме ренно хотел дать ему такую возможность, чтобы потом «спугнуть» его и заставить ускорить переправку и издание книги за рубежом? КГБ этого добился. Изъяв экземпляр Воронянской, он «прохлопал» другой вариант, который благополучно был переправлен на Запад и напе чатан в начале 1974 года. И это при том, что книга была объемной, труднопереводимой.

Однако ее публикация заняла у западных издателей всего три-четыре месяца. Феноменаль ная оперативность! Кроме этого, отдельные главы из книги были немедленно опубликованы в наиболее известных газетах и журналах в США и в странах Западной Европы, в том числе и во Франции (известно, что с «Архипелагом ГУЛАГом» Высоцкий познакомился именно в доме своей жены Марины Влади, у которой эта книга появилась вскоре после ее издания).

После этой истории в высшем советском руководстве созрело вполне уместное реше ние арестовать Солженицына и отправить за решетку. Так, на заседании Политбюро января глава правительства Алексей Косыгин заявил: «Нужно провести суд над Солжени цыным и рассказать о нем, а отбывать наказание его можно сослать в Верхоянск, туда никто не поедет из зарубежных корреспондентов». Это мнение поддержал президент страны Нико лай Подгорный: «Нам надо провести над Солженицыным суд. Если мы его вышлем, то этим покажем свою слабость…» За арест писателя высказались также министр иностранных дел Андрей Громыко и глава профсоюзов Александр Шелепин. И только Юрий Андропов был против этого варианта. Но поскольку его оппонентов было большинство, он поступил так, как и должно поступать опытному и хитрому царедворцу.

С помощью своего соратника – контрразведчика Вячеслава Кеворкова, – который отве чал за тайный канал связи с руководством ФРГ, Андропов вышел на связь с канцлером этой страны Вилли Брандтом и уговорил его предоставить Солженицыну политическое убежище.

Как только Брандт согласился, Андропов отправился к Брежневу и уговорил уже его выбрать именно этот вариант, а не вариант Косыгина и К°. Итог: в феврале 74-го Солженицын был выслан из страны и стал одним из лидеров антисоветского движения на Западе из стана рус ских националистов.

Известно, что участь Солженицына могла постигнуть и нашего героя – Владимира Высоцкого. Вот как об этом пишет все тот же историк Р. Медведев:

«По свидетельству В. Чебрикова (будущий председатель КГБ, а тогда он возглавлял Управление кадров КГБ СССР и был заместителем Андропова. – Ф. Р.), вскоре после высылки Солженицына Андропов получил от высших партийных инстанций указание об аресте Владимира Высоцкого. Юрий Владимирович был крайне растерян: он хорошо помнил, какой отрицательный резонанс получило в 1966 году судебное дело писателей А.

Синявского и Ю. Даниэля. А Высоцкий был гораздо более известным человеком и как бард, и как артист Театра на Таганке. Андропов вызвал к себе Чебрикова и долго совещался с ним, чтобы найти какой-то выход и избежать совершенно ненужной, по его мнению, репрес сивной акции. В конечном счете им удалось переубедить Брежнева и Суслова. Думаю, что именно Суслов выступал инициатором гонений на Высоцкого, так как Брежнев иногда и сам слушал записи некоторых его песен…» Видимо, историк прав, когда подозревает Суслова в инициативе выслать Высоцкого из страны. Как мы помним, главный идеолог КПСС симпатизировал «русской партии», хотя полного доверия к нему со стороны представителей последней не было, так как жена у него была еврейка (она возглавляла стомотологический институт в Москве). Однако в 1972 году Суслов овдовел и это несколько растопило лед недоверия к нему со стороны «русской пар тии». Как уже отмечалось, когда весной 73-го Высоцкого отпускали за границу, у предста вителей «русской партии» могли возникнуть надежды на то, что он там и останется. Но этого не случилось – артист вернулся назад. Поэтому, когда возник скандал с Солженицы Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» ным, Сусловым и могла быть предпринята новая попытка избавиться от Высоцкого, но уже волевым способом. При этом в КГБ он мог опираться на первого заместителя Андропова Семена Цвигуна, который, как мы помним, симпатизировал державникам. Однако суслов ско-цвигуновский тандем в итоге баталию проиграл.

Судя по всему, Андропов, найдя понимание в этом вопросе в Международном отделе ЦК КПСС, где значение Высоцкого как влиятельной фигуры в «холодной войне» также понимали и ценили, вынужден был выложить перед Брежневым если не все, то большую часть своих карт в отношении певца. То есть подробно рассказать генсеку, почему Высоц кого ни в коем случае нельзя выгонять из страны, а вот других неудобных режиму людей можно (вроде Иосифа Бродского или того же Александра Галича, высылка которого была уже не за горами). Все дело заключалось в том, что Высоцкий мог пригодиться как внутри страны (в отношениях с либеральной интеллигенцией и простым народом), так и за рубежом (в отношениях с еврокоммунистами, особенно французскими). Видимо, аргументы шефа КГБ произвели на Брежнева должное впечатление (особенно то, что касалось французского направления, которое генсек курировал лично), и он решил судьбу Высоцкого в положитель ную сторону. Даже вопреки тому, что Цвигун считался его близким другом.

И вновь вернемся к хронике событий февраля 74-го.

Центральное телевидение продолжает удивлять: в день высылки Солженицына, февраля, оно вновь показало фильм «Сюжет для небольшого рассказа» с Мариной Влади в главной роли. Сей факт мог означать одно: видно, кто-то из больших начальников так сильно был влюблен то ли в эту ленту, то ли в саму французскую кинозвезду, что требовал показы вать ее вновь и вновь. Сам Высоцкий эту трансляцию не видел, поскольку выступал с кон цертом в столичном ЦНИИЭПжилища (18.30).

На другой день по ТВ был показан боевик «Один шанс из тысячи», снятый режиссером Левоном Кочаряном. Тем самым, из-за смерти которого у Высоцкого произошел серьезный разлад с его друзьями (как мы помним, артист не пришел на его похороны).

15 февраля Высоцкий играет в «Павших и живых» и ночных «Антимирах», 18-го – в «Гамлете». 22 февраля он был занят в спектакле «Жизнь Галилея», 23-го – в «Десяти днях…», 24-го – в «Пугачеве» и «Антимирах», 25-го – в «Антимирах».

26 февраля Высоцкий выступил с концертом в ДК имени Калинина в подмосковном Калининграде.

В первый день весны Высоцкий играет «Гамлета», после чего дает концерт в клубе Останкинского пивзавода. 2 марта он выходит на сцену «Таганки» в спектаклях «Павшие и живые» и «Антимиры». 6-го дает очередной концерт – на этот раз в Министерстве граждан ской авиации. 7 марта Высоцкий играет в «Жизни Галилея», 9-го – в «Десяти днях…» 17 марта Театр на Таганке давал выездные гастроли в Подмосковье. Показывали спек такль «Антимиры», причем играли его халтурно. После представления речь между арти стами зашла о политике, и Высоцкий выдал следующий монолог: «Мы ничего не понимаем ни в экономике, ни в политике, ни в международных делах… Мы косноязычны, не можем двух слов сказать… Страшно подумать. И не думать нельзя. А думать хочется… Что ж это такое?! А они – эти – все понимают…» То, что Высоцкому «хотелось думать» об экономике, политике и международных делах, хорошо видно по его песням, в которых он пытался найти ответы на многие процессы, происходившие как внутри страны, так и вне ее. Однако, оказавшись под влиянием одной идеологии – либерал-западничества, – он, к сожалению, так и не смог по-настоящему «раз двинуть горизонты», из-за чего многие его воззрения оказались ошибочными. И на этих воз зрениях суждено было вырасти целому поколению, которое в 80-е поддержало перестройку по-горбачевски, приведшую к развалу СССР и превращению нынешней России в сырьевой придаток Запада («подсобное предприятие мирового капитализма» по Сталину).

Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» 21 марта Высоцкий играет в спектаклях «Пугачев» и «Антимиры», 22-го – в «Жизни Галилея», 24-го – в «Добром человеке из Сезуана», 25-го – снова в «Десяти днях…», 26-го – в «Гамлете», 28-го – в «Павших и живых» и «Антимирах».

29 марта состоялся его концерт в столичном ДК имени Луначарского.

31 марта Высоцкий играет в «Десяти днях…» и «Добром человеке…» 2 апреля у себя дома Высоцкий дает «квартирник» для К. Мустафиди.

6 апреля он играет в «Пугачеве» и «Антимирах», 7-го – в «Десяти днях…» Днем 8 апреля Владимир Высоцкий явился в Ждановский райком КПСС, чтобы пройти инструктаж перед своей очередной поездкой за границу (он в скором времени дол жен был отбыть с женой во Францию). Рандеву длилось час с лишним и стало поводом для написания спустя несколько недель новой шуточной песни – «Инструкция перед поездкой за рубеж». Правда, в качестве главного героя автор выведет не лично себя – творческого интел лигента, а представителя рабочего класса – передовика производства, работника кузнечного цеха Николая. Этот трудяга хорошо знает свое профессиональное дело (даже перевыполнил встречный план), однако дуб дубом в международной политике и поэтому путает немок с румынками, а Улан-Батор называет польским городом.

Я вчера закончил ковку, Я два плана залудил, – И в загранкомандировку От завода угодил.

Копоть, сажу смыл под душем, Съел холодного язя, – И инструктора послушал – Что там можно, что нельзя… Сразу после посещения райкома Высоцкий отправился в Шереметьево, чтобы встре тить там свою супругу, прилетавшую из Парижа. Вечером Высоцкий был в театре, где играл в «Добром человеке из Сезуана».

Утром следующего дня (9-го) звездная чета отправилась в студию звукозаписи на улицу Качалова, чтобы записать там свои песни. Внешним поводом к этому событию послу жила фантастическая раскупаемость двух последних миньонов с песнями Высоцкого, кото рые вышли в свет месяцем раньше. На волне этого успеха фирма «Мелодия» и решила дать Высоцкому возможность записать сразу диск-гигант, да еще не одному, а со своей женой француженкой. Однако у этого события были и скрытые пружины, поскольку фирма «Мело дия» была не частным производством, а государственным и обязана была согласовывать свои действия на самом верху. И там, судя по всему, дали «добро» на запись Высоцкого с тайной целью умаслить его после высылки Солженицына. О том, как проходила эта запись, вспоминает сама М. Влади:

«Мы записываем пластинку в большой аудитории. В противоположность кино здесь времени даром не теряют. В три захода дело сделано. Записывают целиком, без монтажа.

Это очень тяжело, и ты срываешься, когда я ошибаюсь. Но мне правда трудно: во-первых, петь по-русски, во-вторых, без остановок, и к тому же я очень волнуюсь, когда пою твои песни у тебя на глазах.

Мы понимаем, что, если пластинка выйдет, это будет своего рода официальное при знание твоего статуса автора-композитора. И потом – мы довольно скромно живем на твою актерскую зарплату, так что лишние деньги не помешают. Но самое главное – это что мы Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» впервые работаем вместе. И все наши мечты могут осуществиться, если пластинка выйдет:

гастроли, концерты, спектакли, фильмы. Да все, что угодно!..

Охрипшая, измотанная, на последнем нервном пределе, я все-таки записываю все песни в положенное время. Я этим здорово горжусь, особенно после того, как музыканты стали аплодировать мне, стуча смычками по скрипкам, как это принято на концертах клас сической музыки. Ты доволен и записываешь свою сторону с ходу и в отличном настроении.

Наша пластинка наконец готова. Звукооператоры тут же микшируют звук, нас фотографи руют на конверт. И все-таки, несмотря на предпринятые меры, пленка тайком переписыва ется и моментально расходится по рукам. И поэтому задолго до предполагаемого выхода пластинки мы уже знаем, что песни страшно понравились публике…» В тот день были записаны следующие песни:

– в исполнении Марины Влади – «О двух автомобилях», «Так дымно», «Я несла свою беду», «Марьюшка», «Так случилось, мужчины ушли», «Как по Волге-матушке»;

– в исполнении Владимира Высоцкого – «Цыганская», «Белое безмолвие», «Лириче ская», «Ноль семь», «Дом хрустальный», «Еще не вечер», «Москва – Одесса», «Скалолазка», «Она была в Париже», «Кони привередливые» и другие (всего он спел 26 песен).

Отметим, что только четыре последние песни увидят свет в ближайшее время (через год) на пластинке-миньоне, а остальные пролежат в архивах «Мелодии» еще несколько лет по идеологическим мотивам. И свой первый диск-гигант, выпущенный на родине, Высоцкий так никогда и не увидит – он выйдет только после его смерти.

10 апреля Высоцкий приезжает на Киностудию имени Горького, чтобы показать худсо вету и записать песни к фильму «Иван да Марья». За последнее время это его вторая подоб ная работа: первой было участие в написании песен к политическому памфлету «Бегство мистера Мак-Кинли», который снимался на «Мосфильме». И вот теперь – фильм-сказка.

Песен для нее было написано много (целых 14 против 9 в «Мак-Кинли») и в каждой из них Высоцкий перевоплощался в разных героев: то пел за Соловья-разбойника, то за Водяного, то за Бабу-ягу и т. д.

Все эти события ясно указывали на то, что сверху поступило распоряжение в Госкино дать Высоцкому «зеленый свет». То есть если раньше (последние четыре года) там от Высоц кого-композитора и поэта шарахались как черт от ладана (последний подобный опыт был у нашего героя в 1969 году, когда он написал песни к фильму «Опасные гастроли»), то теперь ситуация повернулась на 180 градусов и наш герой стал желанным гостем сразу на несколь ких центральных киностудиях (помимо «Мосфильма» и Киностудии имени Горького, это будет еще и «Ленфильм», где ему закажут написать песни к фильму «Одиножды один»;

их он напишет 8).

Отметим, что в первоначальных планах Высоцкого было не только создание песен для фильма, но и участие в нем как актера – он хотел сыграть в нем роль Соловья-разбойника (того самого, который пел серенаду со словами, обращенными в современность: «Я – нечи стая сила, но с чистой душой», а потом уточнял: «Не сродни мы нечисти – наша совесть чистая!»). Однако с ролью вышла промашка. Вот как об этом вспоминает оператор ленты А. Чердынин:

«Володя написал в картину четырнадцать песен, сам хотел сниматься… Но тогда про изошла история с автором сценария Александром Хмеликом. Володя принес не тексты, а уже готовые песни. Показал. Сидели: Хмелик, режиссер фильма Борис Рыцарев и я. Хмелик сказал:

– Ты, Володя, тянешь одеяло на себя… Из сказки хочешь сделать мюзикл… Володя тоже что-то сказал: он ведь если задумал, то отстаивал это дело до конца! В общем, они крупно поговорили, во многом разошлись… Володя окончательно решил не Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» играть в картине. Да я думаю, что тогда Володе уже не очень-то хотелось тратиться на эту работу… Жаль, ведь песни были очень хорошие, без дураков».

Песни и в самом деле были «без дураков», то есть с подтекстом. Впрочем, Высоцкий не был бы Высоцким, если бы даже в песнях к детской сказке не спрятал кукиш по адресу советской власти, а также своих оппонентов из державного лагеря. Особенно это относится к «Куплетам нечистой силы», которые в фильме должны были петь Баба-яга, Оборотень и Водяной. Начинаются куплеты следующим образом:

– Я – Баба-яга, Вот и вся недолга, Я езжу в немазаной ступе.

Я к рускому духу не очень строга:

Люблю его… сваренным в супе… А вот пассаж Оборотня с намеком на КПСС, которая на всех тогдашних плакатах про возглашалась как «Партия – наш рулевой! Партия – наша сила!»:

…Кто я теперь – самому не понять, – Эк меня, братцы, скривило!..

– Нет, чтой-то стала совсем изменять Наша нечистая сила!..

А это уже куплеты Водяного:

…Вижу намедни – утопленник. Хвать!

А он меня – пяткой по рылу!..

– Нет, перестали совсем уважать Нашу нечистую силу!..

А вот как посмеялся Высоцкий (в «Частушках») над самим Брежневым (в песне он – царь Евстигней), которого с предыдущего года вся советская пропаганда начала расписывать как «выдающегося деятеля коммунистического движения» (тогда же «Политиздатом» была выпущена и его первая биография):

Все мы знаем Евстигнея, Петею воспетого, – Правда, Петя – не умнее Евстигнея этого.

Лизоблюд придворный наспех Сочинил царю стихи – Получилось курам на смех, Мухи дохнут от тоски.

А царь доволен, значится – Того гляди, расплачется!..

Царь о подданных печется Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» От зари и до зари!

– Вот когда он испечется – Мы посмотрим, что внутри!

Как он ни куражится, Там вряд ли что окажется!..

Судя по всему, члены худсовета, принимавшие эти песни, весь этот подтекст быстро расшифровали, посмеялись и… приняли все песни оптом, выплатив автору приличную сумму в рублях. Поскольку что-что, а «фиги» у Высоцкого получались талантливые. Напри мер, еще в одной сказке – «Алиса в стране чудес», – которая записывалась на «Мелодии» в виде долгоиграющей грампластинки (в том же 1974 году), Высоцкий тоже написал почти три десятка песен – и среди них одна – про короля. Сами понимаете, кого он имел под ним в виду:

…Падайте лицами вниз, вниз!

Вам это право дано:

Пред Королем падайте ниц, – В слякоть и грязь – все равно!..

Нет-нет, у народа не трудная роль:

Упасть на колени – какая проблема?!

За все отвечает Король, А коль не Король – ну, тогда Королева!..

В кругах советской интеллигенции под прозвищем Королева проходила дочка генсека Галина Брежнева, с который Высоцкий был хорошо знаком и даже несколько раз выступал перед ней с концертами («меня к себе зовут большие люди – чтоб я им пел „Охоту на вол ков“).

Но вернемся к хронике событий середины весны 74-го.

12 апреля Высоцкий дает концерт в столичном НИИ радио.

15 апреля он играет в театре «Пугачева» и «Антимиры».

16 апреля в Театре на Таганке состоялась премьера спектакля «Деревянные кони» по Ф. Абрамову. Высоцкий в нем не участвовал, однако вместе со всей труппой радуется этому событию. Для «Таганки» это и впрямь было знаменательное событие, поскольку ей нако нец удалось приобщиться к «деревенской» теме (с «Живым», как мы помним, этот трюк не прошел). «Коней» власти разрешили, что было симптоматично для середины 70-х, когда разрядка была в самом разгаре. А ведь мысль, заложенная Любимовым в эту постановку, была все та же: до чего же довела деревню советская власть! Вот как об этом пишет уже известный нам таганковед А. Гершкович:

«…Когда выходишь из зала, пораженный открывшейся тебе трагедией русских судеб на русской же, но колхозной и вроде бы уже не совсем русской, вымороченной земле, обя зательно вспомнишь спокойный, этнографически точный зачин спектакля с полузабытым культом деревенского быта. И тогда наш проход через сцену-избу обретет свой смысл, как образ той первосреды, той основы, той подпочвы, с разрушения которой и началась совет ская явь…» Напомним, что строки эти принадлежат человеку, который в 80-е уедет из СССР в США и станет там одним из специалистов по «русской жизни», устроившись работать в Гарвардский университет. В тот самый, который в 90-е будет участвовать в переустройстве Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» России на свой, «гарвардский» манер. Пусть современный читатель сам для себя выбирает, какая Россия ему милее: советская или «гарвардская», где разрыв между богатыми и бед ными достиг уже цифры в 40 раз и где уже вымерли и обезлюдели около 10 тысяч деревень.

Советской власти подобные кошмары даже не снились.

Возвращаясь к «Деревянным коням», отмечу, что не все писатели-«деревенщики» вос приняли этот спектакль как положительное явление. Например, Василий Белов, которого Юрий Любимов тоже обхаживал на предмет постановки спектакля сразу по двум его пове стям, отозвался об этом так:

«В атмосфере суеты и всякой возни искусство, по-моему, улетучивается. Даже в теа тре, когда актера превращают в марионетку, как делает это Юрий Любимов, оно исчезает.

И, на мой взгляд, напрасно один из наших общих с Макарычем (Шукшиным. – Ф. Р.) дру зей, Федор Абрамов, восторгался работой Любимова, поставившего спектакль «Деревянные кони». Я побывал на спектаклях по Абрамову и Можаеву. Знаю, что это за работа, хотя бы у того же Любимова. Когда режиссер начал из двух моих повестей выкраивать нечто понятное ему одному, я пресек общение с «Таганкой»…» Но вернемся в апрель 74-го.

Сразу после показа «Деревянных коней» Высоцкий вместе с несколькими коллегами мчится на Чистопрудный бульвар, чтобы поздравить своих коллег из театра «Современник» с переездом в новое здание (он состоялся в тот же день, 16 апреля, а до этого театр распола гался на площади Маяковского). Бывшее здание кинотеатра «Колизей» было переоборудо вано по последнему слову техники: сцена была 16 метров в глубину, в зале было установлено 799 кресел, приспособленных для перевода текста спектаклей на четыре языка мира. Короче, супер. В качестве презента таганковцы дарят новоселам… живого петуха из «Гамлета». И еще ехидную телеграмму от Любимова, который в «Современник» не поехал, поскольку никогда его не любил (тот считался конкурентом «Таганки» по части либеральной фронды).

18 апреля в Театре на Таганке давали «Гамлета». Спектакль прошел со скрипом, с большим количеством всевозможных накладок: то актеры путали текст, то занавес еле-еле ползал, а в один из моментов даже перекосился и готов был вот-вот рухнуть, как это произо шло в те дни во время такого же показа. Все эти нюансы здорово сказывались на игре акте ров, занятых в спектакле: например, Гамлет-Высоцкий в тот вечер выглядел крайне агрес сивным, буквально рвал и метал на сцене. Но самое интересное, что зрители были в восторге от представления и много раз кричали актерам «браво».

19 апреля по ЦТ в который раз был показан дебютный фильм Высоцкого «Сверст ницы». Как мы помним, там он мелькнул на экране всего на пару секунд с одной единстве ной фразой «Сундук-корыто».

21 апреля Высоцкий был занят в спектакле «Павшие и живые», на следующий день – в «Десяти днях, которые потрясли мир».

23 апреля Театр на Таганке отмечал юбилей – 10 лет со дня прихода туда любимов ской команды. В фойе по этому случаю зажгли свечи, с которыми 10 основоположников теа тра-юбиляра (Славина, Демидова, Кузнецова, Полицеймако, Хмельницкий, Васильев и др.) прошли мимо вывешенных на стенах афиш и поднялись в верхний буфет. Там в 12 часов состоялось торжественное распитие шампанского. Затем стали приходить гости и поздра влять юбиляров. К примеру, поэт Андрей Вознесенский подарил труппе щенка с голубыми глазами и красным лаковым ошейником, сказав, что это волкодав, который будет охранять театр (как мы знаем, у «Таганки» были куда более солидные сторожа-«волкодавы» – из числа либералов со Старой площади и Лубянки). С общего согласия щенка отдали Алле Демидо вой, которая тут же отнесла его домой.

Вечером был показан спектакль, с которого, собственно, и началась история люби мовского театра, – «Добрый человек из Сезуана». В нем играли практически все звезды Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» «Таганки»: Владимир Высоцкий, Валерий Золотухин, Зинаида Славина, Борис Хмельниц кий и др. Во время показа, в сцене «свадьба», случилось ЧП: Высоцкий случайно угодил пиалой в глаз Золотухину. Удар был настолько сильным, что у Золотухина пошла кровь и ему пришлось срочно покинуть сцену. К счастью, глаз оказался не поврежденным, а что синяк появился, так это мелочи. Его наличие даже не помешало Золотухину сразу после спектакля присутствовать на банкете, устроенном в верхнем фойе ВТО. За длинным столом уселись не только таганковцы, но и представители других столичных театров: например, от Театра имени Вахтангова на вечеринку пришли Михаил Ульянов со своей супругой Аллой Парфа ньяк, Юрий Яковлев, Людмила Максакова и др. По ходу застолья был показан любительский документальный фильм о таганковском спектакле «Гамлет», а также о гастролях театра в Алма-Ате.

На следующий день в кинотеатре «Уран» (был такой на Сретенке) открылась ретро спектива фильмов с участием Валерия Золотухина. Устроители этого мероприятия ждали, что на открытие придет сам виновник торжества, однако он это сделать отказался. Причина была уважительная: во-первых, после прошедшего накануне застолья в ВТО болела голова, во-вторых – под глазом артиста красовался синяк, поставленный ему Высоцким.

Сам Высоцкий 24 апреля слетал на один день в Ужгород, чтобы принять участие в съемках советско-югославского боевика «Единственная дорога» (начались 31 марта).

Фильм рассказывал о том, как в годы войны группа советских военнопленных, которых фашисты заставили вести колонну машин с горючим, подняла восстание. Высоцкому в ленте досталась самая короткая роль (10 съемочных дней) – роль военнопленного Солодова, кото рый погибает в самом начале похода. Но перед этим его герой успевает спеть песню «Мы не умрем мучительною жизнью…» Вообще для этого фильма Высоцкий написал три песни: «Если где-то в глухой неспо койной ночи…», «Расстрел горного эха» и «Песню Солодова» (ту самую «Мы не умрем…»).

В двух последних современный подтекст торчал, что называется, из всех щелей.

Например, в «Горном эхе» речь шла о том, как некие злые силы «пришли умертвить, обеззвучить живое, живое ущелье, – и эхо связали, и в рот ему сунули кляп». После чего расстреляли это самое горное эхо. Намек был очевиден: в советской стране власти даже эха боятся – не дай бог оно разнесет что-нибудь крамольное.

В «Песне Солодова» речь велась о похожем – о тяжелой жизни творческой интелли генции при советской власти.

В дорогу – живо! Или – в гроб ложись!

Да, выбор небогатый перед нами.

Нас обрекли на медленную жизнь – Мы к ней для верности прикованы цепями.

А кое-кто поверил второпях – Поверил без оглядки, бестолково, – Но разве это жизнь – когда в цепях, Но разве это выбор – если скован!..

Душа застыла, тело затекло, И мы молчим, как подставные пешки, А в лобовое грязное стекло Глядит и скалится позор в кривой усмешке… Ф. Раззаков. «Владимир Высоцкий: козырь в тайной войне» Вообще интересная вещь получается. Несмотря на то что власть (с помощью тех, кто «крышевал» Высоцкого) заметно ослабила давление на него, его злость по отношению к ней не утихает, а наоборот, только усиливается. Свидетельством чему могут служить хотя бы тексты его песен за тот год. Что наводит на определенную мысль: все-таки, несмотря на все его стремление добиться официального признания и снять с себя клеймо полузапрещенного артиста, ему как воздух необходима эта злость на систему, поскольку именно она питает его талант. Судя по всему, это понимали и те люди, кто продолжал «полугнобить» Высоцкого:

он им был нужен именно с этой злостью, а без нее цена его в их глазах могла резко упасть.

Этим, судя по всему, объясняется и то, что Высоцкому при жизни парактически так и не дадут официально стать поэтом – с публикацией текстов его песен и стихов в массовой печати. То есть либералы, имевшие сильнейшие позиции во всех сферах деятельности обще ства, будут помогать Высоцкому сниматься в кино, выпускать пластинки, давать концерты, а вот в публикации стихов откажут. Конечно, сопротивление противоположного лагеря в этом деле также не стоит сбрасывать со счетов, однако, повторюсь, либералы имели большие воз можности в издательской сфере, поделив ее с державниками практически поровну. Читаем у историка Н. Митрохина:

«Советское государство создало такую систему взаимоотношений с культурной эли той, при которой произведенная деятелями культуры продукция хотя и корректировалась, порой существенно, по желанию заказчика, но покупалась на корню, оптом, зачастую за огромные деньги и социальные льготы. При этом культурная элита практически не зави села от потребностей рынка – тех самых рядовых людей, которые „голосуя рублем“ в усло виях открытого общества, определяют реальный спрос на произведения искусства. Поэтому борьба литературных группировок была обусловлена не только различием политических, эстетических, но и финансовых интересов входивших в них писателей. Русские национали сты и другие „догматики“ были, в целом, заинтересованы в сохранении системы жесткого государственного контроля и государственных заказов. Хорошо ориентируясь и зачастую находясь на ключевых постах в бюрократической системе, надзирающей за литературным (и шире, творческим) процессом, они чувствовали себя достаточно уверенно и могли пере распределять колоссальные финансовые ресурсы в свою пользу. То, что их деятельность в этой сфере неизменно сопровождал успех, отмечает, в частности, И. Брудный, указывая на огромные тиражи книг писателей, принадлежавших к движению русских националистов, и государственные премии, полученные ими.

Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 | 13 |   ...   | 20 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.