WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |

«Федор Раззаков Блеск и нищета российского ТВ Часть третья Деньги не пахнут (1992–1999) Каждый выживает в одиночку Пришествие рекламы. Братва рвется к «ящику». Когда взятки гладки. Убийство В. ...»

-- [ Страница 6 ] --

Из интервью С. Доренко конца 90-х: «Цена каждого профессионального телевизионного ведущего измеряется целиком высотой его собственного рейтинга. Или, как сказал Хичкок: «Моя концепция в том, чтобы люди покупали билеты на мои фильмы». И в этом смысле я отражаю не интересы Березовского, а интересы всех тех миллионов людей, кто любит смотреть и слушать мои передачи… С Березовским мы друзья, но не в смысле свободного времени. Я вообще предпочитаю проводить свободное время, не сбиваясь в стадо с кем бы то ни было. Будет туго – я его выручу. Безусловно. То есть без условий. Даже без условия взаимопомощи. Потому что дружба с условиями – не дружба… У меня есть охрана, так как руководство ОРТ прямо говорит, что хотело бы таким образом снять грех со своей души. Дескать, случись что… Но за рулем всегда сижу я сам (после подержанного джипа с открытым кузовом в гараже Доренко появился роскошный «Pajero». – Ф.

Р.). Всегда предпочитаю лично контролировать ситуацию. Впрочем, охрана эта разве что от хулиганов. Мои враги, как я считаю, в общем-то серьезные клиенты. И если они когда-нибудь захотят раскошелиться на снайпера, вся моя охрана не будет стоить и гроша… К счастью это или нет, но я все больше и больше становлюсь самостоятельным политиком. А это значит, что я активно защищаю свою точку зрения. И когда она расходится с волей Кремля или Белого дома, то страдает от этого прежде всего Березовский, потому что звонят-то ему как человеку, ответственному как будто за канал, и он меня всячески выгораживает… И сколько бы ни говорили о том, что я, дескать, целиком «ангажирован» Борисом Березовским, народ этому все равно не верит.

Если бы верили, у меня не было бы высшего в стране рейтинга доверия – 44 %. Хотя, конечно, следует добавить, что абсолютно независимыми могут быть лишь психически больные люди. А для здорового человека вся жизнь – это сплошной компромисс. И тем не менее прошу обратить внимание на то, что я никогда не добивался рейтинга как самоцели – просто я всегда стоял за слабых. Был Чубайс у власти – я выступал за тех, кто пострадал от него. Сейчас другая власть – я делаю то же самое… Я вообще человек верующий. Библию читаю довольно часто. Но я не крещен. Я бы, конечно, мог креститься и в этом возрасте, но помню о том, как я уже однажды вступал в комсомол… Поэтому для меня вступление в церковь – это как вступление в какую-то новую для меня организацию. Тем более что почти все повально сейчас устремились в церковь. А я не хочу быть там, куда устремляются все… Поклонники меня сильно не одолевают. Пишут много, часто и подробно. В основном очень хорошие люди. В том числе и женщины. И я всем благодарен. Раздражало немного, когда одна дама пыталась поселиться у меня на лестничной площадке. Еще одна жила одно время во дворе и бросалась на дверцу машины. Но это курьезы, а не массовое явление…» Кстати, о женщинах. Здесь уместно будет привести мнение специалиста – психиатра-сексопатолога Д. Еникеевой – о сексуальном имидже Доренко. По ее мнению: «В рейтинге сексапильности российских телеаналитиков Сергей Доренко лидирует. Женщины, истосковавшиеся по настоящему мужчине, в основном созерцают его, а не слушают.

Правда, в данном случае мы имеем дело всего лишь с человеком, который играет мужчину. С внешностью Сереже повезло. Чем он, похоже, очень гордится. Всем своим обликом и повадками Доренко призывает: «Любуйтесь мной, восхищайтесь, ведь я такой красивый и смелый!» И не бедный. Раньше ставка Доренко составляла 10–12 тысяч долларов в месяц, теперь он потребовал 15 тысяч (по версии «МК» – тысяч. – Ф. Р.). Так что можно по праву назвать его секс-символом отечественной телеполитики.

В начале карьеры ни таланта, ни индивидуальности в нем не чувствовалось: он был слишком правильным, дисциплинированным, а типичная внешность комсомольского вожака с партбилетом вызывала у интеллигенции негативные ассоциации. Но менять маски и с легкостью вживаться в любую роль – типично для личности с истерическими чертами характера, к каковым относится наш герой. Согласно новому имиджу, он стал играть роль «крутого мужика». Могу предположить, что даже наедине с красивой женщиной Сергей больше говорит, чем демонстрирует высший пилотаж. Впрочем, если он и в постели рассуждает столь же эмоционально, то партнерша вполне может быть удовлетворена, ведь женщины любят ушами».

Но вернемся к отрывкам из многочисленных интервью С. Доренко:

«Обычно вечером я прихожу домой, ужинаю и сразу же залезаю в Интернет. Все телевизоры в доме тут же выключаются, дети слушают музыку по CD-плейеру. Музыку слушают хорошую, настоящий рок.

Здесь-то и сказывается воспитание родительское. Но, бывает, слушают и современную лабуду. Конечно, ни одно поколение ни до, ни после нашего не создало своей музыки, это печальный факт. А я вот недавно принес диск Дженнис Джоплин, поставил своим детям. Великая солистка соло-гитары умерла от наркотиков, бедолага… Ну что подобное по силе, по экспрессии было создано в музыке в последующие годы? Ничего!..

Кино я не интересуюсь. Да и телевидение тоже, кстати, не смотрю, чтобы не испортить себе вкус. Новых книг тоже не люблю. Я знаю проверенные рецептуры: когда мне нужно читать Пушкина, когда – Толстого. Марк Твен мне нужен всегда. Точно знаю, что мне никогда не надо читать Горького. А новых авторов боюсь… Я люблю готовить. Многому научился в Латинской Америке. Из осьминогов получаются очень вкусные жареные маслята. К ним могу предложить картошку из зеленых бананов. Очень хорошо идут с водочкой! Правда, я никогда не готовлю, если жена с дочерьми в отъезде, мне становится неинтересно…» Здесь уместно привести мнение бывшего сотрудника Сергея Доренко, который высказывается о том, какое место в жизни Доренко занимает семья: «По большому счету, свой мир Доренко выстроил вокруг семьи. Девочки, жена – это очень много значит в его жизни (как мы помним, в августе 99-го у Доренко родился еще и сын. – Ф. Р.). Мне кажется, что постоянные публичные декларации Доренко о его привязанности к семье – это, во-первых, своего рода аутотренинг, во вторых – реклама, а в-третьих – это правда…» Кстати, помимо трех детей, у Доренко есть еще и пять (!) собак, причем все – немецкие овчарки. Журналист А. Анин рассказывает:

«Одна из собак Доренко, немецкая овчарка радикального черного цвета, выдрессирована совершенно определенным образом. Причем не он сам ее дрессировал – уже взял такую. Доренко рассказывал, что чудная эта собака, если чувствует агрессивность кого-то по отношению к хозяину, тихо подходит и ласково берет этого кого-то зубами за мошонку. Легко прикусывает и ждет дальнейших указаний хозяина. Так вот, глядя на телеведущего Доренко, я понимаю, что он пошел дальше своей собаки.

Он откусывает яйца сразу».

Тем временем 19 ноября 1999 года в Союзе журналистов собралось Большое жюри, которое устроило суд журналистской чести над С. Доренко. В качестве судей на этом «процессе» выступили весьма известные люди: М. Федотов (один из авторов закона о СМИ), М.

Ненашев (бывший председатель Гостелерадио), Д. Авраамов, Я.

Засурский, Л. Золотаревский, Ю. Казаков, О. Кучкина, Г. Лазуткина, Д.

Мамлеев, Л. Никитинский, А. Рубинов, В. Руднев, Ю. Феофанов.

Выслушав объяснения Ю. Лужкова, Большое жюри постановило, что ОРТ несет ответственность за содержание аналитических телепрограмм С.

Доренко (стоит отметить, что тот не состоит в штате ОРТ). В его передачах 26 сентября, 3, 10 и 17 октября, 7 и 14 ноября допущены смешение информации и комментария, отождествление версий с установленными фактами, выпуск в эфир компрометирующей информации без должной ее проверки, несоблюдение требований качественно равного изложения позиций обвинения и защиты, проведение информационной кампании по целенаправленной дискредитации граждан и организаций. За все вышеперечисленное С.

Доренко был лишен статуса журналиста. Сам Доренко приглашение на суд чести проигнорировал, однако не преминул сказать о нем в своей воскресной передаче от 21 ноября. Отозвался он о нем, мягко говоря, нелестно. То же самое сделал и министр по делам печати и средств массовой информации РФ Михаил Лесин. Будучи с визитом в Нью-Йорке и узнав там о решении Большого жюри, он заявил: «У меня сей вердикт вызывает удивление и возмущение. По сути, это «охота на ведьм», препятствие людям свободно получать информацию. Можно как угодно относиться к Доренко, но он – талантливый журналист, который заткнет за пояс 90 процентов своих коллег. Что, у Лужкова не было других путей, чтобы выразить свое неудовольствие? Конечно, этим людям надо чем-то заниматься, но, по правде говоря, я не понимаю, как члены жюри СЖ могут отнимать у человека звание, которое они ему не давали».

Между тем на следующий день после вынесения вердикта Большим жюри СЖ свое слово в отношении Доренко сказало и Госсобрание Республики Башкортостан. 170 его депутатов приняли решение временно (с 21 ноября по 19 декабря) приостановить трансляцию авторских программ С. Доренко (ОРТ) и Н. Сванидзе (РТР) на своей территории. Стоит отметить, что свои голоса в поддержку этого решения отдали и многие рядовые башкортостанцы. 21 ноября в 21.00, когда в эфир должна была выйти программа Доренко, на голубых экранах Уфы и других городов республики красовалась надпись: «Считаете ли вы, что Доренко и Сванидзе сообщают правдивую информацию?» Желающих ответить на этот вопрос просили звонить по контактным телефонам. Этот опрос выявил следующую картину: «за» Доренко и Сванидзе «проголосовали» 63 человека, «против» – 478. Комментарии, как говорится, излишни.

Имя Доренко было у всех на слуху до середины следующего года.

Потом телевизионные начальники от него попросту избавились. И с тех пор Доренко пропал в буквальном смысле этого слова, как и предрекли ему астрологи: о нем не писали газеты, не упоминало телевидение. Так продолжалось несколько месяцев. Потом его имя всплыло в скандальной хронике в связи с «мотоциклетной историей» (когда он, катаясь на мотоцикле, сбил человека, к счастью, не насмерть). Тогда над Доренко дамокловым мечом нависла уголовная статья. Но он сумел выкрутиться.

И вновь «выпал в осадок» на какое-то время.

Объявилась бывшая телезвезда летом 2003 года: ряд газет опубликовали интервью с ним, где он заявил, что собирается баллотироваться в качестве депутата на выборах в Госдуму. В октябре того же года он даже вступил в ряды… КПРФ, что стало для всех полной неожиданностью, учитывая то, как еще совсем недавно (осенью 99-го) журналист издевался в прямом эфире над коммунистами – сравнивал череп неандертальца и коммуниста и приходил к выводу, что они идентичны. Когда об этом напомнили лидеру КПРФ Геннадию Зюганову, он ответил, что Доренко обещал публично извиниться. Произошло ли это на самом деле, история умалчивает (во всяком случае публично это не было сделано ни в одном из СМИ).

Сегодня Сергей Доренко уже не является медийным персонажем, хотя его имя прочно вписано в историю российской капиталистической журналистики в качестве одного из самых талантливых и беспринципных телекиллеров (второго после Александра Невзорова). В течение нескольких лет Доренко работал в рупоре либералов – на радиостанции «Эхо Москвы», которую в народе прозвали «Эхом Тель-Авива». Однако летом 2008 года Доренко внезапно покинул эту либерал-обитель и подался в противоположный лагерь, к державникам: устроился работать на радиостанцию «Русская служба новостей». Соответственно, и смысл его речей после этого изменился. Например, после агрессии Грузии в Южную Абхазию (8—12 августа) Доренко заявил следующее (интервью газете «Твой день», номер от 3 сентября): «Я сначала думал, что наши не вмажут грузинам хорошенечко. Не верил… И вдруг пошли! Боже милостивый! Вы не представляете степень моей благодарности. У меня же было совсем подлючее состояние, что мы все – легли… Продали уже все до конца. Вся эта коммерциализация, буржуазность бесконечная, Куршевель, шлюхи – все уже потонуло в этом паскудстве. И вдруг августа – ба-бах, пошли! Я молюсь на этот курс, только бы не свернуть.

Не дай бог свернуть. Дальше, дальше, дальше. Пленных не брать…» Вот такие метаморфозы происходят в наши дни с известными телеведущими. Сегодня ярый поборник американской демократии, гражданин США Владимир Познер называет американские СМИ «мерзотными» (за необъективную оценку действий России в грузино осетинском конфликте), а недавний телекиллер Сергей Доренко, верой и правдой служивший олигархическому ТВ, клянет нынешнее общество за разврат и коммерциализацию. Лед тронулся, господа присяжные?..

Ксения Стриж К. Стриж (настоящая фамилия Волынцева) родилась в 1966 году в Москве в творческой семье. Ее отец – Юрий Волынцев – был актером Театра имени Вахтангова, но в памяти миллионов советских людей остался паном Спортсменом из популярного «Кабачка «13 стульев».

По словам Ксении, в детстве она была очень спокойным человеком, твердым «хорошистом». За все десять лет учебы для нее редкостью было получить пятерку и такой же редкостью – двойку. Однако вне пределов школы она предпочитала тусоваться не с девчонками, а исключительно с мальчишками. Как вспоминает она сама: «Ребята меня совершенно не воспринимали как девчонку. Я была «сыном полка», и на меня смотрели как на какого-то бесполого товарища. Но относились все очень хорошо.

Может быть, поэтому у меня не возникло по этому поводу комплекса.

Несложно догадаться, что общалась я в основном с мужским населением, и мальчишки, с которыми я после уроков играла в «банку», даже не обращали внимания, если у меня вдруг задиралось платье. Если бы то же самое произошло с другой девочкой, была бы и реакция другая. Ну а для меня это было все равно, что у какого-то парня выскочила рубашка из штанов и видно майку…» Со своим знаменитым отцом Ксения общалась не так часто, как с матерью, поскольку отец был человеком крайне занятым – то у него репетиции, то съемки, то гастроли. Бывало так, что дочь не видела своего отца месяцами, а то и полугодиями. Однако это не значит, что отец совершенно не заботился о воспитании дочери – по мере сил и времени он все-таки интересовался ее школьными делами, пару раз даже свозил ее летом «на юга». Но главное – он из любых заграничных поездок привозил ей презенты, которые в годы «железного занавеса» были, что называется, на вес золота.

Вспоминает К. Стриж: «Мой папа в свое время очень часто ездил за границу, и у меня у одной из первых в классе появились жвачка, джинсы настоящие, а не фирмы «Чебурашка», и моего папу больше меня ждал из-за границы весь класс. Когда он приезжал, я приходила с большой коробкой жвачки, и все ее моментально расхватывали. И вот однажды я попросила отца привезти мне ботинки, высокие такие, на шнуровочке, мальчиковые. И красные, чтобы под школьную форму можно было надеть. Я знала, какие я хочу, они мне снились. И вот папа привозит мне совершенно другие ботинки, протягивает, а у меня на глазах слезы. И тогда я, пожалуй, впервые соврала родителям: сказала, что плачу от радости…» Ближе к концу школы родители Ксении стали задумываться над будущим своей дочери. Отец, например, мечтал, чтобы она работала стюардессой в «Аэрофлоте», причем обязательно на международной линии. Однако Ксения всегда отличалась чрезмерной самостоятельностью, поэтому профессию себе выбрала без всякой подсказки со стороны родителей: она поступила в театральное училище имени Щукина. Этот выбор ужасно расстроил ее родителей, но еще больший шок они испытали после того, как уже на первом курсе их дочь собралась выйти замуж за своего коллегу по Щуке. Жених (его звали Игорь) был на пять лет старше невесты (ему было 23, он учился на четвертом курсе) да к тому же, как тогда говорили, лимитчик – родом из Орла. Когда мать Ксении в порыве душевного волнения заявила дочери:

«Или я – или он», Ксения, недолго думая, собрала вещи и ушла из родительского дома в никуда.

Вспоминает К. Стриж: «Когда мне исполнилось 18, мы поженились.

Свадьба была пафосная, на 150 человек, в «Метрополе». У Игоря достаточно богатые родители. Они нам и помогли. Сняли квартиру. Мои ни копейки не давали. Я работала дворником в Сивцевом Вражке. В то время москвичам, которые шли в дворники, давали коммуналки. Вот я и подалась. Летом мела, а зимой лед колола. И там, где мое место рабочее было, стояло какое-то большое ведомственное здание – то ли Академии наук, то ли Министерства культуры. Я должна была расчищать тропинку для этих ученых деятелей, чтобы они благополучно донесли свои задницы до рабочего места. И вот стою я зимой – в руках лом, лед долбаю: а-ах! А-ах! А тельце тщедушное! Смотрю, идет какой-нибудь чувак из этих ученых – в шляпе, с портфелем. Я к нему: простите, мужчина, вы не могли бы помочь? Я вот тут уже полчаса долблю одно место, а ничего не получается. Видно, сил не хватает. Он так оглядывается вокруг – чтобы коллеги не увидели или, еще хуже, подчиненные, – ставит чемодан, берет у меня лом и – р-раз! Лед тут же откалывается. Потом берет портфельчик и удаляется. А я стою, жду следующего. Смотрю, вот уже новый работничек из-за угла выплывает.

Я к нему: мужчина, вы не поможете? Вот эти ученые дяди так мне все дорожку и расчищали. Я сама только пару раз ударяла… Потом я работала посудомойкой в кинотеатре «Октябрь», в кафе.

Рядом с институтом, чтобы только дорогу перебежать. Недалеко от «Мелодии» была квасная палатка. Мы с парнем одним, с другого курса, взяли две смены – с 8 утра до 8 вечера. Квас, сигареты (кстати, сама Ксения начала курить в 10-м классе. – Ф. Р.), вялая «Фанта». Бизнес!

Мы так распределились, по очереди: он бежит на «мастерство» – я сижу;

потом наоборот. По совместительству платили рублей семьдесят. И еще копеечки по три с кружки, когда не дольешь…» Между тем через год после свадьбы муж Ксении окончил Щуку и, поскольку не имел московской прописки, был распределен в Омск.

Молодая семья угодила в сложное положение, так как ездить друг к другу было накладно: 50 рублей стоил билет туда, 50 – обратно. А стипендия у Ксении была всего 40 рублей плюс подработка – выходило чуть больше ста. Согласитесь, на такие деньги много не наездишься. В итоге, пожив таким образом несколько месяцев, молодые внезапно поняли, что ничего похожего на любовь между ними уже не осталось.

Это и стало главной причиной того, что они расстались. Причем главным инициатором этой акции была Ксения. Позднее она узнала, что ее бывший муж стал черным монахом и ушел в монастырь – где-то в Тверской области.

В 1987 году Ксения окончила училище и была принята в труппу театра-студии. Однако полного удовлетворения от работы в театре у нее не было. Не тянуло ее и в кино, поскольку то, что начало твориться в отечественном кинематографе в те годы, не было созвучно ее внутреннему состоянию. Хотя в паре фильмов она все-таки снялась. В первый раз это случилось где-то на втором курсе Щуки, когда ее позвали сниматься в фильм «Пощечина, которой не было». Дело было в 1986 году, фильм на киностудии имени Горького снимал режиссер Игорь Шатров. Ксения играла одну из второстепенных ролей – девочку старшеклассницу, подружку главного героя (его сыграл Александр Стриженов, который нынче ведет утренний канал ОРТ).

Вторую свою роль в кино Ксения сыграла сразу после окончания училища: в телефильме «Где ты ни был» (американский вариант «Пигмалиона») она вновь предстала в образе дамы сердца главного героя фильма.

Несмотря на вполне сносные отзывы критики об этих киноролях, кино, как и театр, не стало делом жизни Ксении. По ее же словам:

«Появилось это новое кино – наркоманы, проститутки, детдомовки, заключенные женских колоний. И все они почему-то виделись в моем образе. А мне хотелось сыграть какую-то сказку про любовь, в красивых платьях, с хорошей музыкой. Конечно, не помыть голову два дня, выпить две кружки пива на ночь – утром снимай меня, и получится абсолютная колония! Но когда я видела такое на экране, мне не нравилось.

Что касается театра… Я еще на третьем курсе трезво посмотрела на себя в зеркало и поняла, что у меня будут большие проблемы в театре.

Травести у меня не выходило с ростом, инженю – неинтересно, для героини у меня слишком современное лицо…» Кто знает, каким образом сложилась бы дальнейшая творческая судьба Ксении, если бы однажды, в 90-м году, некий приятель совершенно случайно не проговорился в ее присутствии, что есть какое то радио, где идет конкурс ведущих музыкального шоу. Ксения решила рискнуть, пришла на конкурс и благополучно прошла отбор. Так она оказалась на радиостанции «Европа плюс». Тогда же она из Волынцевой превратилась в Стриж. Дело было так.

Вспоминает К. Стриж: «Французы (хозяева «Европы плюс». – Ф. Р.) посоветовали нам подобрать псевдонимы. Они объяснили, что это поможет абстрагироваться от своего «я», лучше работать над образом, и потом, говорили они, необходимо скрыть фамилию, иначе поклонники замучают. Мы тогда очень веселились над этим последним соображением, а ведь они как в воду глядели… Итак, оставался один день до эфира, я шла по бульвару и придумывала себе псевдоним. Ксения – имя длинное и мягкое, значит, фамилия должна быть короткой и рычащей. «Соль, крот, мышь, дом, двор, дрозд, – повторяла я, меряя шаги. – Ксения Нож, Ксения Грач – грубовато. Ксения Дождь – неплохо, но труднопроизносимо». За два часа до эфира я вошла в студию и сказала: «Ксения Стриж».

Я люблю свою фамилию – Волынцева. Я горжусь ею, горжусь своим отцом. Но для радио Ксения Волынцева – это ужас. Слушатель знает лишь голос ведущего – значит, голос должен с чем-то ассоциироваться.

Почему бы не с птицей?..» Практически с первых же дней своего существования радио «Европа плюс» стало чрезвычайно популярно в молодежной среде. И не будет преувеличением сказать, что огромную роль в этой популярности сыграла именно Ксения Стриж, голос которой стал своеобразной визитной карточкой радиостанции. Но еще большую славу принесло Стриж телевидение, когда миллионы людей получили возможность не только слышать ее, но и видеть. Произошло это в 1992 году, когда Стриж села в кресло ведущей программы «В гостях у Ксюши». Читатель наверняка еще помнит эту передачу, где гостями ведущей были самые популярные эстрадные исполнители: от Димы Маликова до Андрея Макаревича. Кстати, о последнем. Только ленивый в те годы не писал о том, что между знатным «машинистом» и Стриж существует роман. Сама Ксения по этому поводу рассказала следующее: «С детства терпеть не могу мороженое. Я люблю морковь и вареный лук. Нас только два человека на этой земле, кто любит вареный лук, – Макаревич и я. На том и сошлись… Мы с Макаревичем были в хороших отношениях, может, чуть больше, чем в хороших, – в близких. Года три с небольшим. Я жила в Валентиновке у него дома. Речи ни о какой женитьбе не было, отношения были демократичные. Макар часто на гастроли ездил, а я оставалась как полноправная хозяйка. И потому тот дом стал как будто наполовину моим. Но мы все равно расстались. Это произошло само собой. Мне надоело жить за городом. И его дурацкий дом мне уже не нравился. Говорила: давай снимем квартиру в Москве. Ведь я работала каждый день. Вечером мне хотелось выйти на улицу, чтобы огни горели, палатки были какие-то. Надоело в лесу жить. А ему не хотелось уезжать… Я хотела, чтобы что-то произошло. Чтобы он сделал мне предложение или ребенка родить… А ничего не происходило. Тогда молодая была, сейчас бы так не сорвалась. Еще слухи раздражали:

Макаревич держит любовницу, а сам не разведен. Мне это надоело, вот и психанула. Уверена, максимум через год он бы сделал мне предложение. Хотя… что ни делается, все к лучшему. Я очень рада, что мы разбежались нормально, без истерик, много друг другу дав. Не знаю уж, чего я ему дала – это надо у него спросить. А меня он многому научил…» Между тем серьезным испытанием для Стриж явился 1997 год, когда ей пришлось пережить целую череду весьма неприятных событий, как личного, так и творческого характера. Расскажем все по порядку.

В середине мая в СМИ прошла информация, что Стриж решила распрощаться с радиостанцией «Европа плюс», в которой она проработала семь лет. Однако уйти по-тихому у нее не получилось. По ее словам, события развивались по следующему сценарию: «Это был не неожиданный уход. Я давно думала о том, что пора уже что-то менять в своей жизни: коллектив, место работы, дорогу до дома. Но куда идти? Я не считаю себя этаким свободным художником, чтобы уходить на вольные хлеба. Но тут появилось в эфире новое радио «Классика». Это было то, что нужно. 8 мая я позвонила программному директору «Европы» Юрию Аксюте, 10-го мы с ним встретились, и я сказала, что хочу уйти. Он сказал, что я должна отработать два месяца до ухода. Но поскольку на этой неделе я дебютирую на радио «Классика», то каким образом я смогу совмещать работу сразу на двух станциях? Мне очень важно выйти в эфир 15 мая, чтобы начать одновременно со всеми. Я никого здесь не подсиживала: мол, пришла тут звезда. Нет, мы начинаем все вместе на абсолютно равных условиях.

Насчет того, что мне предложили на «Классике» большие деньги, – неправда. Мы о деньгах с Аксютой вообще не говорили. На любом коммерческом радио о деньгах не говорят – не принято. Он просил меня уйти незаметно: взять отпуск, и потом… У меня были другие соображения на этот счет. Тогда он сказал, что приложит максимум усилий, чтобы мне плохо жилось… Хотя очень не хотелось расставаться таким образом. Хотелось расстаться по-дружески. Ведь я люблю коллектив «Европы». Он мне очень многое дал. Но он хочет со мной судиться. Почему? Потому что я, например, не могу сейчас использовать свое имя. Хотя ведь на телевидении я всегда использовала это имя. Ну, ради бога, я могу на два месяца стать Ксенией Дрозд. Или Ксенией Сыч.

С «Европе» и до меня уходили люди: отрабатывали честно эфир, а потом клали заявления на стол, потому что на следующий день должны были вести эфир на другой станции… Мне очень жаль, что все так получилось: я человек порядочный и хотела, чтобы мы хорошо расстались. Но у каждого своя правда и свой эгоизм. И у него, и у меня. У меня такая правда: семь лет работы на «Европе плюс», пережиты и звездная болезнь, и узнаваемость, и многое другое. Но главное – мне пошел четвертый десяток. Я переросла мысль, что работаю на лучшем радио. Я уже другого хочу. Я хочу заниматься музыкой, которая мне нравится. Формат «Классики» – классика всех стилей и направлений. И какая разница: на первом радио я работаю, не на первом? Да это нормальный подход к жизни! Мужчина к 40 годам хочет что-то изменить в своей жизни, что-то доделать. А у женщины такой период наступает раньше. И я решила опять начать все с нуля…» Между тем свой комментарий по поводу проблем Ксении Стриж с псевдонимом дал на страницах газеты «Известия» председатель Судебной палаты по информационным спорам при Президенте РФ профессор Анатолий Венгеров. Он заявил: «Из статьи 47 Закона о средствах массовой информации и статьи 19 Гражданского кодекса следует, что право на псевдоним принадлежит автору, а не организации.

В данном случае надо подчеркнуть, что и другой Ксении Стриж появиться не может».

Таким образом, закон оказался целиком на стороне Стриж. Чего нельзя сказать о фортуне, которая на какое-то время от нее отвернулась. 22 июля на нее свалилось сразу два несчастья: сначала соседка по дому на Кутузовском проспекте (прямо возле Триумфальной арки) позвонила Ксении на радио «Классика» и сообщила, что горит ее квартира, а когда ведущая выскочила на улицу, чтобы немедленно примчаться к месту происшествия, она увидела, что ее новенькая «шестерка» зеленого цвета со стоянки исчезла. Пришлось Ксении ехать домой на попутке.

Когда она добралась до дома, там уже вовсю хозяйничали пожарные. Благодаря их умелым действиям пожар довольно быстро удалось потушить. Когда стали разбираться с причинами пожара, выяснили, что он возник из-за поджога входной двери, то есть преднамеренно. Как написал по горячим следам корреспондент газеты «КоммерсантЪ-Daily» Л. Беррес: «Было возбуждено уголовное дело, но уже сейчас ясно, что эти преступления были тщательно спланированы и связаны между собой. Во-первых, поджог и угон были совершены практически одновременно: злоумышленники знали, что Стриж в это время работает в прямом эфире. А во-вторых, машина была оборудована сигнализацией Mult-Lock и угнать ее за столь короткий срок мог только вор-профессионал.

Сейчас Стриж охраняют представители одной из российских спецслужб, которые поселили ее на закрытом объекте в Подмосковье.

Большинство коллег Стриж считают, что неприятности ведущей связаны с ее уходом с «Европы плюс». Сама же Стриж неоднократно заявляла, что ее размолвка с руководством радиостанции имеет только личные мотивы. Но о них обе стороны предпочитают не распространяться. Один из руководителей радио «Классика» Александр Бунин сказал корреспонденту «КоммерсантЪ-Daily», что «некие недоброжелатели не раз звонили на радиостанцию и требовали, чтобы Ксения Стриж либо сменила репертуар, либо вернулась на «Европу». Впрочем, сама Стриж, как и все руководство радио «Классика», не верит в причастность к этому инциденту представителей «Европы плюс».

Тем временем в конце года прекратило свое существование телевизионное детище Стриж – программа «У Ксюши». Как сообщали СМИ, это произошло из-за разногласий между продюсерской фирмой «СОТИ» и руководством РТР. Тогда же появились слухи, что Стриж не уйдет с телевидения, а пересядет в кресло ведущего в программе «L клуб» (ее ведущий Леонид Ярмольник затеял тогда новый проект – «Золотую лихорадку» на ОРТ, премьера которой состоялась в январе 98-го). Однако из этой затеи так ничего и не вышло. Происшедшее объяснила сама Ксения:

«Мы поссорились с Леонидом, причем исключительно по моей вине. 1 декабря меня должны были представить съемочной группе «L клуба». Понедельник – вообще день тяжелый, а этот начался для меня необыкновенно фигово. Короче, я впервые забыла о деловой встрече, и два десятка человек долго меня ожидали. Естественно, Ярмольник обиделся и сказал, что не простит этого никогда. С моей стороны, конечно, было большое свинство, но все мы живые люди, я в своем поступке честно призналась. Но не знаю, насколько Ярмольник и группа «L-клуба» смогут меня простить…» Видимо, смогли, поскольку в качестве ведущей в «L-клубе» Стриж все-таки появилась. Однако ненадолго. Удалось сделать всего лишь семь выпусков с новым ведущим, после чего РТР сняло передачу с эфира.

Между тем череда неприятностей для популярной ведущей на этом не закончилась. Через три месяца после скандала на ТВ Стриж угодила в автомобильную аварию. Произошло это 26 февраля. В тот день Ксения допоздна засиделась в казино «Шатильон» на улице Пырьева и отправилась домой за полночь. Она села за руль собственного автомобиля, но уехать далеко так и не смогла: на пересечении с Мосфильмовской улицей она врезалась в припаркованный у тротуара уборочный автомобиль. К месту происшествия довольно быстро подоспели сотрудники ГАИ и «Скорой помощи», которые доставили пострадавшую в ближайшую больницу, где врачи констатировали закрытый перелом ноги. Как написали затем многие СМИ, Стриж во многом сама была виновата: на участке, где на ночь паркуется уборочная техника, запрещено движение для всех видов транспорта, а водителям рекомендуется объезд по правой дуге.

С гипсом Стриж проходила около месяца, после чего благополучно вернулась на радио «Классика». В 98-м ее вновь позвали на ТВ: на только что созданном канале ТНТ она стала ведущей авторской программы «Стриж и другие». А в начале следующего года она сменила ТНТ на «ТВ-Центр» – села в кресло ведущей программы «Ночное рандеву», которую ведет и поныне.

В сентябре 1999 года в ряде СМИ прошла информация о том, что Ксения Стриж была объявлена лучшим диджеем России. Так, по крайней мере, решили участники голосования, проведенного с помощью сети Интернет в рамках профессионального конкурса «Радиостар». Сама Стриж по этому поводу заявила: «Для меня это подарок по теме. Сегодня я уж точно знаю, что после моего ухода с «Европы плюс» число моих поклонников, назло врагам, не уменьшилось, а скорее увеличилось».

Стоит отметить, что в день награждения Стриж в редакцию радио «Классика» поступило более 1000 звонков и бессчетное количество пейджинговых сообщений с поздравлениями победительнице.

Из интервью К. Стриж конца 90-х: «Наверное, я какой-то урод, но, даже дожив до 31 года, я все еще не хочу детей. Нормальные женщины в 20 лет готовы стать матерями. А я не хочу. Вот если бы ребенку сразу было года три-четыре – так бы я не отказалась. А вся эта канитель – беременеть, вынашивать, рожать, ковыряться с подгузниками и пеленками – это не для меня. У меня отсутствует материнский инстинкт… Я глубоко убеждена, что личная жизнь заканчивается, когда начинается совместная. Но, как ни зарекайся, инстинкты побеждают. И все равно начинаешь с кем-то встречаться. И понеслось! Сначала он тихой сапой приезжает к тебе на два дня, потом на три, на пять. И уже моргнуть не успеешь – а он у тебя поселился. Когда ты это осознаешь, с одной стороны, радуешься до обалдения, а с другой – понимаешь, что это начало конца.

Я пробовала другой вариант: переезжать к парню. Жила у Андрюхи Макаревича. И какое-то время еще у одного парня. Но это не для меня.

Я законченный собственник – мне просто необходимо, чтобы все в доме было мое. Или почти все.

С парнем, о котором я упомянула, мы сначала попробовали жить у него. Я выдержала неделю. После чего с нервным тиком, вся в пятнах вернулась к себе в квартиру и поняла: как мне здесь хорошо!..

Я считаю, что люди – дети и родители – должны жить отдельно, и неважно, какие у них там отношения. Меня никогда не ущемляли в свободе, когда я жила с родителями. У меня было довольно свободное воспитание, и меня ни в чем практически не ограничивали, я имею в виду мою свободу. Жить отдельно – это какой-то свой режим. Ни от кого не зависишь, родители ложатся спать во столько-то, встают во столько то… А потом мне вообще нравится формировать свой быт самостоятельно. Ни от кого не зависеть ни деньгами, ни еще чем-то.

Сделать все в доме так, как хочется мне, по своему вкусу. Мне интересно так жить, это такая своеобразная рулетка… Все считают, что я балуюсь наркотиками. Когда на «Европе» работала, часто ездила в другие города концерты проводить. И куда ни приеду, обязательно находились какие-то странные люди, которые подходили ко мне и так тихо: Ксюха, у нас есть хорошая травка. Я им:

ребята, я не по этому вопросу. В ответ: да ладно, мы свои. Ты же куришь, это сразу видно, ты постоянно в эфире под этим делом. А у меня старая закваска, мне лучше выпить. Не пепси, конечно, а что-нибудь покрепче. Мне вообще кажется, что это поколение, которое выбирает пепси, оно заодно и гашиш выбирает.

Правда, однажды я попробовала травку: покурила в компании, и меня сразу в сон потянуло. Всем хорошо, они ржут, а я спать хочу, сил нет. Потом меня такой храп разобрал, что добудиться не могли. Спала часов. Будто димедрола нажралась. Ну и фиг ли? Поспать я и так могу, без всяких допингов… У меня есть некоторые слабости. Например – жилетки и рубашки.

Это вне зависимости от моды. Рубашка может быть романтическая, может быть ковбойка, строгая, обтягивающая, закрытая. Это кошмар! Я не могу остановиться в своей безудержной покупке рубашек! Если мне какая-то рубашка не подходит, я просто в восторге – иначе обязательно бы ее приобрела… Чего я не люблю, так это туфли на высоком каблуке. Может быть, это комплекс, но мне кажется, что я не низкого роста. И если я на шпильках, то выгляжу такой длинной палочкой. Это в принципе странно, потому что в институте у меня было прозвище Малыш… Мои родители не живут вместе, они развелись. Отец пристроился на даче у друзей. В нашей общей квартире осталась только мама. Но у меня с ней довольно напряженные отношения, не то что напряженные, а просто мы как-то не договорились в свое время о чем-то. Не напряженные, а скорее никакие. С отцом – прекрасные, просто живем в разных местах… (Отец Ксении Юрий Волынцев скончался летом года. – Ф. Р.) Готовить я не умею. Иногда могу, конечно, что-то сделать, но фирменного блюда у меня нет. Из домашних дел я люблю только мыть полы и стирать.

Кстати, о стирке. Если мне надо поднять тонус, я покупаю новое постельное белье и начинаю его стирать. Бывает, перестирываю чистые вещи… Когда мне исполнилось 5 лет, я поняла, что с нетерпением хочу дождаться 30-ти. Я глубоко убеждена, что с 30 до 40 – мое звездное время, только с этого возраста начнется моя жизнь. Обычно говорят, что женщине всегда 19. Я к этому высказыванию отношусь очень скептически. Не хочу, чтобы мне было всегда 19. Я хорошо помню себя в 19 лет – боже, какая же я была ненормальная! Мимо столького прохлестнула!..» Распрощавшись с телевидением, Стриж целиком сосредоточилась на работе на радио. Однако в 2008 году ТВ вспомнило о ней снова. И ей предложили на канале «Россия» стать ведущей программы «Как найти мужа?» (отметим, что это адаптация английского проекта). Ксения согласилась, тем более что сама на тот момент замужем не была. По ее словам: «Для меня это очень ответственная работа. Эксперимент размером в 10 серий (передача выходила по пятницам в течение недель. – Ф. Р.) в жанре художественно-документальной драмы. Здесь я подопытный кролик, а это непросто… В моей жизни были бурные романы. Но последние годы я посвятила работе, и мне просто некогда было с кем-то знакомиться. Я готова все изменить. Если действительно между мной и кем-то проскочит искра и вспыхнет чувство, готова выйти замуж. Ведь чем старше я становлюсь, тем лучше понимаю, что мне нужен мужчина, уважаемый в своем деле, профессионал. Потому что это признак мужчины. И чтобы он смог меня развеселить.

Хочу ли я стать матерью? Мне неловко об этом говорить, но я не люблю детей. Я не хочу рожать. Это меня разрушит. Предназначения у всех разные. Я думаю, что какая-нибудь женщина, которая не против родить и пятерых, сделает это за меня. А я за нее что-нибудь скажу людям. У всех моих мужчин уже были дети от других браков. И это всегда их устраивало. Мне кажется, что мужчины тоже понимают, что я перестану быть собой и интересной им, если у меня появится ребенок.

Это не мое…» Илья Олейников, Юрий Стоянов И. Олейников (настоящая фамилия Клявер) родился в 1947 году в Кишиневе. Он жил на окраине города, в районе, который называется Магала. По его же словам, это было ужасное местечко. Одноэтажные покосившиеся хибарки, узкие кривые улочки. Одним словом, замечательная среда для воспитания хулиганов. Однако Илья, как ни бился, в хулиганы так и не выбился: как говорится, ни ростом, ни лицом не вышел. А был он в пору своего юношества довольно слабеньким пацаном и постоять за себя мог от силы секунды две-три, после чего либо валился на землю от удара своего же сверстника, либо «делал ноги». Скажем прямо, подобное положение вещей его сильно угнетало, и в старших классах он особенно стал этим тяготиться. Еще бы: столько лет слыть среди дворовых пацанов и одноклассников самым слабым. И вот однажды Илья доказал всем, что и он кое-чего стоит.

Вспоминает И. Олейников: «Был такой Ленчик: самый крепкий мальчик, который верховодил. Я ему тоже завидовал. И мне хотелось его ударить. И даже не просто ударить, а подраться и, конечно же, выиграть. Мне же надо было как-то самоутверждаться. В классе-то я был никто. Я купил гантели и месяца три качался. И когда понял, что созрел для драки с Ленькой, когда почувствовал, что мускулы начали наливаться (причем это было абсолютно субъективное ощущение, как потом выяснилось), я выхожу на улицу, жду, когда появится Ленька.

Появляется Ленька. В кепке. Я вдруг ни с того ни с сего сбиваю кепку с его башки. «Ты что, офонарел, что ли?» Тут я ему дал поджопник, чем окончательно поставил в неловкое положение. Он стоит совершенно остолбеневший, никак не ожидал от меня такого гнусного поступка. И тут я ему въехал в челюсть. Это был мой первый и последний удар.

Потом Ленька начал меня избивать. Я падал, вставал. Вставал, падал.

Мне никак не хотелось сказать: «Ну хватит». Я обливался кровью.

Собралась толпа пацанов. И я все ждал, когда кто-нибудь из них прекратит это избиение. И когда кто-то сказал: «Хватит», я был счастлив. Зубы остались на месте, но синяков… было ощущение, что у меня не два глаза, а восемь. Но тем не менее мне было очень важно, что я все-таки заставил себя подраться. Начало воспитания характера – так это можно было назвать…» Окончив школу в 1964 году, Олейников вскоре отправился в Москву – учиться на артиста. Из всех вузов ему более всего приглянулось эстрадно-цирковое училище, куда он и подал документы.

Желание во что бы то ни стало поступить сидело в нем настолько сильно, что он готов был на все. Даже на нехорошие поступки. Один из них он тогда и совершил. Вместе с ним в одном потоке поступал парень с Украины по фамилии Нелипович. Судя по всему, был он очень талантливым, и Олейников сразу почувствовал в нем главного конкурента. Вот он и решил: таких людей надо срочно устранять, иначе сам не поступишь. Но как это сделать? Подсказка пришла неожиданно.

Однажды перед экзаменом Нелипович возьми да и спроси у Олейникова совета, что ему читать перед комиссией. И тот ему посоветовал прочитать что-нибудь лирическое, например, Есенина. А в парне явно проглядывал талант отменного юмориста. Короче, прочел он с пафосом гениального русского поэта и в институт не поступил. А Олейников, наоборот, отчебучил что-то веселое и был принят (он учился с Аллой Пугачевой и Геннадием Хазановым). Правда, до сих пор у него в сердце глубоко сидит заноза из-за того, что он когда-то сотворил с Нелиповичем.

В конце 60-х (точнее, в 1968 году) Олейников дебютировал в большом кинематографе: в комедии «Трембита» он сыграл небольшую роль – закарпатского юношу. Тогда же он вплотную соприкоснулся и с телевидением. Выпускающим педагогом у него был ныне всем известный Александр Ширвиндт. В самом конце 60-х он задумал делать на телевидении свою собственную юмористическую передачу «Теремок», в которой собрал многих популярных артистов: Андрея Миронова, Татьяну Пельтцер, Рудольфа Рудина, Бориса Владимирова, Вадима Тонкова и др.

К этому кругу избранных Ширвиндт чуть позже прибавил и своего ученика Илью Олейникова, к которому хорошо относился.

Дебют передачи состоялся в январе 1970 года. Однако она просуществовала на ТВ всего два года, после чего закрылась. Но Олейников выпал из проекта гораздо раньше – в начале 70-х его призвали в армию. Правда, он и там любимого дела не забросил и активно участвовал во всех конкурсах художественной самодеятельности – хохмил так, что даже солидные генералы умирали от приступов гомерического хохота.

Отслужив, Олейников вернулся в родной Кишинев. Но через два года рванул делать карьеру в Ленинград. Там же он, кстати, и женился.

Хотя с Ириной Олейниковой – своей будущей женой-ленинградкой – познакомился на Украине во время гастролей. Олейников, тогда он был еще Клявером, гастролировал с концертами в городе Славянске, а Ирина была там в командировке и имела счастье купить билет на его концерт, да еще в первый ряд. Увидев красивую женщину, Олейников прямо со сцены стал нагло строить ей глазки, а когда концерт закончился, бросился знакомиться. Однако эта акция едва не сорвалась благодаря стараниям коллег Олейникова. Увидев, как он «клеится» к зрительнице, кто-то из них, проходя мимо, как бы ненароком бросил: «Илюша, как тебе не стыдно? У тебя же в Кишиневе жена и двое детей!» Олейников бросился доказывать Ирине обратное и весьма в этом преуспел: что-что, а язык у него всегда был хорошо подвешен. Короче, он одолжил у Ирины три рубля и пригласил ее же на них в ресторан. В 1973 году они поженились. Сами они вспоминают об этом так.

Ирина: «Свадьба была очень грустная, наверное, поэтому и жизнь счастливая, – ненастный день, папа мой был очень болен, финансовые трудности…» Илья: «Да, свадьба была больше на похороны похожа. Зал в ресторане темный, кухня ужасная, в общем, витал призрак страшного несчастья».

Ирина: «А мое свадебное платье Илья на следующий год после свадьбы сдал за рулон туалетной бумаги. Собрал все вещи, которые якобы были не нужны, загрузил коробку в машину к товарищу, и они ездили по городу в поисках открытого пункта приема утильсырья, так что товарищ истратил бензина больше, чем Илья заработал на этих вещах».

Илья: «Но сначала она покрасила платье в зеленый цвет и встречала в нем Новый год… Я сдал 8 килограммов шмоток – получил кусок мыла, туалетную бумагу и средство от пота, которым я ни разу не воспользовался, потому что, по-моему, это было средство не от пота, а для выделения оного: когда ты им начинал мазаться, от тебя пахло в четыре раза сильнее, чем до того…» Женившись на Ирине, Илья вскоре взял себе ее фамилию. Почему?

Вот как он рассказывает об этом сам: «Я начинал карьеру в застойные годы, и мне тогда очень деликатно намекнули, что с фамилией Клявер и жить-то неприлично, не то что на сцене выступать: «Поменяй, дружок, фамилию, и мы будем тебя показывать по телевизору». Я пошел на этот страшный шаг и стал Олейниковым. Когда об этом узнал мой папа, он очень расстроился: «Зачем? Ведь у тебя такая красивая фамилия!» Но вот как-то папа приезжает ко мне в Москву, где я в то время работал с Винокуром, и мы встречаем Аркадия Хайта. Хайт протягивает ему руку:

«Хайт» – папа неожиданно отвечает: «Олейников». Тут я чуть с ума не сошел…» Между тем жить молодые стали у родителей жены, что было делом нелегким, особенно для зятя – Олейникова. Теща его не сильно любила, хотя и давала ему каждый день по рублю на «Беломор». Но потом случился скандал. Однажды Ирина уехала в очередную служебную командировку (она работала старшим научным сотрудником в химическом институте), и Илья остался с ее родителями. Работы у него тогда было не так много, поэтому большую часть времени он проводил дома. И вот как-то, мучаясь бездельем, он покусился на семейное пианино, стоявшее в квартире аж с 56-го года (папа Ирины специально приехал из Куйбышева в Москву в 25-градусный мороз и за 50 рублей купил очередь, чтобы достать этот музыкальный инструмент). Что же сделал Олейников? По его же словам, он вставил в пианино кнопки, чтобы оно звучало как клавесин. Однако вместо этого в доме во всю мощь зазвучал голос тещи, которая, вернувшись с работы, не узнала своего любимого инструмента. Окончательно тещу с зятем примирило рождение внука Дениса, который появился на свет в середине 70-х.

Между тем настоящая популярность пришла к Олейникову в середине 80-х, когда благодаря телевидению люди смогли лицезреть его дуэт с Романом Козаковым. Они тогда вместе запустили фразу, которая мгновенно стала популярной: «Вопрос, конечно, интересный». Однако в тот момент, когда к ним пришла известность, дуэт распался – из жизни ушел Роман Козаков. После этого Олейников в течение нескольких лет метался в поисках партнера. С каждым новым партнером он мог играть только в определенной тональности, ему же хотелось многообразия.

Наконец в самом начале 90-х на его пути возник Юрий Стоянов.

Ю. Стоянов родился 10 июля 1957 года в Одессе. Все свое детство, а также юность он провел в этом «городе смеха» и, естественно, впитал в себя все его «соки». Вопроса «кем быть?» для Стоянова практически не существовало – он мечтал о карьере артиста. Хотя его дед всегда предупреждал: «Нельзя тебе в артисты! Убогости в тебе нет.

Чтобы раз посмотрел – и сразу запомнил». Однако, несмотря на этот совет, Стоянов все равно сделал по-своему – после школы уехал в Москву и поступил на актерский факультет ГИТИСа. Учился неплохо, хотя лучше всего у него получалось тогда другое – он неотразимо действовал на девушек. Говорят, он был красив до неприличия: с волосами до плеч, светлый, голубоглазый, стройный. Романы у него в ту пору происходили один за другим, одно время он даже «крутил любовь» с Татьяной Догилевой. Но об этом лучше послушать саму Догилеву: «В институте у меня был роман со Стояновым. Он был высоким, красивым, искусно фехтовал, хорошо одевался. На первом курсе мы вместе репетировали, и на почве этих репетиций у меня приключился роман.

Мы делали какие-то идиотские этюды в духе нынешних латиноамериканских сериалов, а педагоги даже не стали их разбирать и оценивать – видно, слишком уж все виделось муторным. И я бросила Стоянова, потому что решила, что наш всамделишный роман мешает учебе. Что, кстати, так и было. Он долго-долго страдал, а потом женился…» К концу учебы Стоянов действительно женился, и у него один за другим родились два сына (один родился в 78-м, другой – два года спустя).

Окончив ГИТИС, Стоянов попал в Ленинградский Большой драматический театр к Георгию Товстоногову. Однако долгое время его актерская судьба там не складывалась – он играл преимущественно эпизодические роли: то камзол Сальери на сцену вынесет, то секретаря Ленина изобразит. И только значительно позже он сыграл Амадеуса в одноименном спектакле, поставленном на сцене БДТ (это случилось в конце 80-х, когда первый исполнитель роли Амадеуса Юрий Демич ушел из театра).

Между тем в БДТ в начале 80-х Стоянов нашел свою новую любовь, которая предстала в образе помощника завлита Марины Венской. По ее словам: «Ставили «Розу и крест», Юрка был занят, но спектакль был очень слабый. Стоянов единственный органично читал стихи, и я на него обратила внимание. Спросила Товстоногова. Гога сказал: московский актер, закончил ГИТИС. Потом то ли я к нему подошла, то ли он – разговорились… Стал встречать, провожать, я очень поздно заканчивала работу, а он приезжал вечером, ему нужно было проводить меня домой и вернуться к себе. Ну а кого может ждать артист Стоянов, стоя у театра в 12 часов ночи, когда уже больше некого ждать? Мне-то скрывать это было не нужно – девушка незамужняя, хотя мне было лет 25–26. По старым русским традициям это называется перестарок. То есть девушка, которая долго замуж не выходит… Что в ту пору представлял из себя Стоянов? В 25 лет папа двоих детей, 120 рублей оклад, ни кола ни двора, артист совершенно бесперспективный. Но интеллигентен, язык подвешен, наблюдательность фантастическая, очень добрый. Мою маму моментально подкупил – общался с ней весело, по-доброму. Он был пижон, Стоянов: наше первое свидание – а состоялось оно зимой – он, одессит, промерз в стильных ботиночках на тоненькой подошве. И на все мои уговоры зайти домой погреться отвечал гордыми отказами. Курил «Мальборо», причем тут же предложил сигареты моей маме – курильщице. Он понял, что начать с мамы будет нелишне, а для меня наличие двоих детей означало, что это может быть только роман…» Однако Марина ошиблась: вскоре Стоянов оформил официальный развод, и последнее препятствие на пути к тому, чтобы им быть вместе, было ликвидировано. В 1981 году они поженились. В свадебное путешествие отправились в Одессу, к родственникам мужа. Поскольку обе жены Стоянова были небольшого роста, соседи так и не поняли, кто к ним приехал на этот раз: первая жена или какая-то другая женщина.

Чтобы не давать им повода для пересудов, родители отправили молодых на дачу (двухкомнатная, на 13-й станции Большого Фонтана, где в свое время любили отдыхать Бунин, Паустовский, Бабель, Катаев и другие классики. – Ф. Р.).

После смерти Г. Товстоногова в мае 1989 года Стоянов начал тяготиться своим пребыванием в БДТ и стал подумывать об уходе. Но куда податься, он пока еще не знал. Ответ на этот вопрос пришел в 91 м, когда судьба свела его с Ильей Олейниковым.

Вспоминает И. Олейников: «Мы встречали с Юрой Новый год.

Естественно, пили. С собой у нас была видеокамера. И вот когда мы дошли до определенного состояния, решили «это» увековечить.

Включили камеру и стали изображать что-то «интенсивное». Утром, просмотрев на трезвую голову, мы решили, что пора работать вместе. С этой идеей мы пришли на Петербургское телевидение в передачу Кирилла Набутова «Адамово яблоко». Он нам почему-то сразу отдал страничку анекдотов. Спустя два года мы почувствовали, что можем сделать что-то свое. Взяв энное количество того, без чего ни одна идея на самом деле не может родиться, мы уехали за город, в Комарово. Там стали придумывать передачу. Вернувшись в Питер, написали первый вариант «Городка». Получилось так, что мы подкинули РТР кота в мешке, а оно его с благодарностью приняло.

Первые шесть месяцев нас бросали на «кронштадтский лед»:

затыкали «Городком» дырки в эфире, и мы ни разу не вышли в свое законное время. Но однажды на Российском телевидении был собран худсовет всех программ. Руководство, которое до сих пор было уверено, что «Городок» – это публицистическая передача о судьбах провинции, впервые посмотрело программу. Может быть, сыграл роль эффект неожиданности, но передачу хорошо приняли и даже аплодировали, как нам потом доложили друзья-предатели…» Программа «Городок» довольно быстро сумела стать одной из любимых передач российского зрителя. С 93-го года, с момента ее появления на голубых экранах, каких только юмористических передач не появлялось на нашем ТВ, однако большая их часть так и канула в небытие. А «Городок» до сих пор живет и не только не утратил своего качества, но даже стал лучше. Особенно на фоне того убожества, которое заполонило экраны российского ТВ. Впрочем, что удивляться:

все-таки «Городок» делают два профессионала, не один десяток лет посвятивших себя сцене. В 1998 году передача была удостоена премии «ТЭФИ».

Из интервью И. Олейникова конца 90-х: «Морду друг другу мы не бьем, но ссоримся часто. Отношения выясняем шумно, бурно. И очень много употребляем мата. Коллеги просто тихо уходят из студии и появляются минут через двадцать: проверить, не закончили ли мы свою продуктивную творческую перепалку. Вообще у нас прекрасный коллектив. Мы работаем в частной структуре (студия «Позитив-ТВ». – Ф.

Р.), которую создал наш друг, а теперь еще и хозяин Женя Харкевич. Он по образованию театровед, но по призванию художник, делает графику нашей передачи…» Из интервью Ю. Стоянова: «Когда мы заканчиваем съемки, первым делом все показываем женам. Я приезжаю поздно, часа в три ночи, бужу вторую половину и демонстрирую все наше безобразие. Она зевает, говорит, что ничего не поняла, я начинаю орать, она соглашается посмотреть во второй раз. И наконец врубается…» Из интервью М. Венской (тогдашней жены Стоянова): «Мой муж совершенно не выносит критики. Натворят они чего-то на студии, и он, гордый, приносит кассету домой: посмотри, мол. А я по образованию, между прочим, театральный критик и все их «ляпы» вижу за километр.

Стоянов на замечания обижается, начинает кричать. Я – тоже. Таким вот образом мы довольно часто разыгрываем итальянскую семью. Особенно в моменты кипения страстей пугается собака: носится между нами как ошпаренная, пытаясь примирить… Стоянов очень ревнив, это ему положено по национальности (в нем течет болгарская кровь. – Ф. Р.). Особенно если я кому-то понравилась – тут Стоянов найдет массу способов убедить меня в том, что он, конечно, замечательный человек, но как мужчина…» Между тем в новом тысячелетии брак Стоянова и Венской распался. В роли разлучницы выступила женщина по имени Елена, с которой он познакомился во время съемок одного из фильмов. В году на свет появилась дочь Катя. А за год до этого Стоянов и Олейников были удостоены званий народных артистов России.

Кстати, Олейников, в отличие от Стоянова, остается при своей прежней жене, с которой они вместе уже более 35 лет. Правда, в большом кино его практически не снимают, приглашая разве что в телемюзиклы (вроде «12 стульев» в 2003-м, где он сыграл Кису Воробьянинова). Как с горечью отметил в интервью «Московскому комсомольцу» (номер от 18 января 2007-го) Ю. Стоянов: «За Илюшу мне обидно. Почему его не снимают? Ведь он – предельно, невероятно органичный человек с такой характерной, точной внешностью. Ладно там – я, артист неопределенной внешности: кем загримируешь, тем и буду…» Однако именно Стоянова как раз в большое кино сниматься приглашают, причем на серьезные роли и в заметные проекты. Так, в том же 2007-м он снялся у самого Никиты Михалкова в картине «Двенадцать». И даже был удостоен за свою роль премии «Золотой орел» (как и все остальные участники фильма).

В 2008 году к списку новых ролей актера прибавилась комедийная: он сыграл… главаря нацистского рейха Бормана в фильме «Гитлер капут». Натурные съемки проходили во Львове. Без курьезов, как водится, не обошлось. Вот как описывает один из них в «Комсомольской правде» (номер от 22 августа) М. Бахтиярова: «В один из съемочных дней Гальцев (тезка Стоянова играл шефа гестапо Мюллера. – Ф. Р.) и Стоянов, устав от стандартного меню на съемочной площадке, решили пообедать в японском суши-баре. На переодевание времени не было, поэтому в львовское кафе юмористы заявились в фашистской форме. Появление гитлеровцев парализовало не только работу официантов и кухни.

– Что, война началась?! Откуда здесь немцы? – в панике ужасались горожане.

Но как только признали во фрицах любимых звезд телеэкрана, тут же выстроились в очередь за автографами».

Что касается программы «Городок», то она по-прежнему выходит на канале «Россиия» и по-прежнему является одной из лучших юмористических передач на российском телевидении.

Юлия Меньшова Ю. Меньшова родилась 28 июля 1969 года в Москве в семье артистов. Ее родители: известный режиссер и актер Владимир Меньшов и актриса Вера Алентова (Быкова). В начале 60-х они учились в Школе студии МХАТ, жили в одном общежитии на одном этаже, там познакомились и вскоре поженились. Однако долгое время им приходилось жить порознь друг от друга: после окончания Школы студии Меньшов вынужден был по распределению уехать в Ставропольский драмтеатр, а Алентова осталась в Москве, где делала карьеру в кино (в 66-м она сыграла одну из главных ролей в фильме «Дни летные»).

Между тем через год Меньшов вернулся в Москву и поступил во ВГИК. Но раздельное проживание молодых супругов продолжалось:

Меньшов жил в общежитии ВГИКа, Алентова – в общежитии театра на проспекте Мира. Встречались они редко – когда соседка Алентовой по комнате оказывала им милость и уходила к своей тетке ночевать, так у них появлялась целая ночь. В итоге у них родилась дочь.

Вспоминает В. Алентова: «Я была сумасшедшей матерью, а Володя – более спокойным. Я помню, был такой случай. Мы положили совсем махонькую Юляшу спать не в кроватку, а на тахту. И вышли из комнаты.

Когда позже я вернулась, открыла дверь, то увидела, что она лежит на полу. И мне почудилось, что она разбилась вдребезги, что вокруг головки огромное кровавое пятно! И казалось бы, должен сработать материнский инстинкт – мне надо было броситься к ребенку. Но я побежала не к ней, а с криком «Володя! Она упала!» в панике бросилась вон из квартиры, к лифтам, и забилась там. А Володя помчался к дочери, поднял ее, пришел ко мне и сказал, что все в порядке…» Однако, даже несмотря на рождение ребенка, решить жилищный вопрос Меньшову с Алентовой все равно долго не удавалось. В течение нескольких лет они продолжали жить на разные дома, вернее, общежития. Денег катастрофически не хватало: например, у Меньшова были всего одни брюки. Несмотря на то что он подрабатывал в булочной, все заработанные деньги уходили на еду, пеленки. Такая жизнь не могла положительно сказаться на взаимоотношениях супругов – вскоре они приняли решение расстаться. Маленькая Юля, естественно, осталась с мамой, а Меньшов превратился в «воскресного папу».

По иронии судьбы Меньшова впервые влюбилась, будучи еще совсем маленькой, и ее рыцарем был не кто иной, как Юрий Николаев.

Он в те годы играл в одном театре с Алентовой (театр имени А. С.

Пушкина) и делил с ней одно общежитие. Маленькая Юля частенько приходила к нему в гости и тайно мечтала поскорее стать взрослой, чтобы занять пустующее место его супруги (Николаев в те годы был в разводе с первой женой). Однако этим мечтам так и не суждено было осуществиться, зато судьбе было угодно распорядиться так, что Меньшова и Николаев работают теперь в одном месте – в «Останкине».

Вспоминает Ю. Меньшова: «Я помню себя с тех пор, когда еще не умела говорить. Например, я лежу в детской кроватке и смотрю на маму, которая спит на тахте. Я так долго смотрю, что мама просыпается от моего взгляда. Поняв мою просьбу, она перетягивает меня к себе на тахту. Мама говорит, что была масса случаев, когда я, не умея разговаривать, о чем-то ее просила. Молча. Глазами.

Еще помню, когда мне было три года, я сильно заболела.

Поднялась высокая температура. Бабушка пичкала меня таблетками. И мне было очень плохо. Но тут пришел папа. Он был с мороза – такой холодный, большой и надежный, что на его руках мне сразу стало лучше.

Еще запомнилась мама – безумно красивая, в шифоновом голубом платье. Был Новый год, они с папой отправлялись в Дом кино. А мы с бабушкой сидели и смотрели «Голубой огонек».

Присутствие папы стало постоянным в жизни Юли, когда ей исполнилось три года, – именно тогда ее родители решили вновь жить вместе. Немалую роль сыграло то, что теперь в их распоряжении была отдельная двухкомнатная квартира, полученная Алентовой от родного театра. Однако получила она ее с боем. Вот как она сама вспоминает об этом: «Сотрудники театра по очереди получали жилье, а мне все не давали и не давали. Наконец пообещали: вот одна из работниц переедет из комнаты в квартиру, и я смогу занять эту комнату. И вдруг я узнаю, что кто-то уже приходил к этой работнице со смотровым ордером. Я бегу в дирекцию: как же так, ведь эту комнату обещали мне?! Меня отправляют в управление культуры: мол, попроси там, вдруг получится.

Там меня выслушали и «успокоили»: мол, этот поезд уже ушел, если человек приходил со смотровым ордером… И вообще, моей семье положена двухкомнатная квартира. Я восприняла это как издевательство, говорила, что готова на любое жилье: без окон, без дверей – лишь бы я знала, что оно мое. Но меня попросили написать заявление, уверяя, что мы получим двухкомнатную квартиру. И представьте мое изумление и радость: через год я получила ее!..» Когда Юле было всего восемь лет, состоялся режиссерский дебют ее отца (Меньшов с успехом окончил режиссерский факультет ВГИКа):

на экраны страны вышел его фильм «Розыгрыш», ставший хитом сезона и удостоенный Государственной премии РСФСР в 1978 году. Однако еще больший успех ждал ее родителей два года спустя, когда на экраны вышла картина «Москва слезам не верит», где Меньшов выступил в роли режиссера, а Алентова сыграла одну из главных ролей. Фильм собрал огромную кассу и был удостоен массы престижных призов: взял «Оскар» как лучший иностранный фильм и Государственную премию СССР (1981).

Успех фильма благотворно сказался на благополучии семьи Меньшовых: сразу после выхода «Москвы…» на экран они получили трехкомнатную квартиру в престижном в те годы месте – Олимпийской деревне.

Вспоминает Ю. Меньшова: «Славу, которая обрушилась на моих родителей после выхода «Москвы…», я пережила спокойно. Может, даже не заметила бы, если бы в школе не начали спрашивать: «А ты не дочка Меньшова и Алентовой? А как мама? А как папа?» Меня смущало, почему я должна незнакомым людям рассказывать о своей семье. Однако, если вы помните, фильм тогда тепло приняла только публика, в киношных кругах помалкивали. Соответственно, и меня не очень тянули в «золотую молодежь». Потом начали, но у меня уже выработался иммунитет. Мне это было неинтересно, скучно. Категорически не понимала объединения по принципу знаменитых родителей.

Мои родители вели себя в этой ситуации удивительно мудро. Эта слава их нисколько не изменила. Они слабо реагировали на дифирамбы.

Воспитывали же меня очень серьезно и строго. По полной программе…» О том, как они с мужем воспитывали свою дочь, рассказывает В.

Алентова: «Юлю мы воспитывали в строгости, ограничений было много.

Ей нельзя было приходить домой поздно. Она всегда скромно одевалась, я никогда не разрешала ей носить туфли на каблуке. И ничего броского.

Ничего! Несмотря на то что возможности были – мы уже ездили за границу и привозили хорошие вещи. Но я считала, что это может обидеть ее одноклассниц. Дома – пожалуйста, в школу – нет…» Вспоминает Ю. Меньшова: «В школу все тогда ходили в форме, но мне не разрешали надевать заграничные вещи даже на дискотеки, чтобы я не выделялась. До десятого класса я ходила в простых чулках в резинку, хотя все мои одноклассницы давно носили капроновые и эластичные колготки. Мама считала, что раз колготки у меня слишком часто рвутся, значит, я не умею их носить. «Походишь в простых чулках, семья не может бесконечно тратиться», – говорила мама. Это было, конечно, из разряда перегибов. Но у меня не осталось никаких обид.

Когда же я училась в десятом классе, мама пришла на школьную вечеринку и поняла, что я в своей одежде выгляжу ужасно отсталой.

Она вдруг осознала, что перегибала палку… Пока я училась в школе, я не разбила ни одного сердца. И лишь потом, после выпускного бала, стала понимать, что были ребята, которые на меня обращали внимание, но редко кто отваживался ко мне подойти, потому что я невольно создавала вокруг себя ореол неприступности. В этом не было ничего специального или нарочитого, тем более что внутренне я очень открытый человек.

Смотрела на себя в зеркало и недоумевала, почему я никому не нравлюсь. Я не считала себя красавицей, но изъянов в своей внешности тоже не находила. А на дискотеках всегда стояла у стеночки, меня никто не приглашал. Я делала вид, что мне это не очень нужно, однако на душе было тяжело. Наверное, этот неприступный вид – некую форму самозащиты – я унаследовала от мамы, которая на самом деле очень романтичный человек… Незадолго до окончания школы в меня влюбился одноклассник.

Проявлял он свои чувства очень робко. Смотрел преданными глазами и носил за мной портфель. Иногда мы гуляли с ним по Москве, целомудренно держась за ручки.

Я вообще поцеловалась впервые, уже учась в институте на первом курсе. Это в моем-то поколении…» В 1986 году Меньшова окончила школу, и перед нею встала дилемма: куда пойти учиться? Выбирала она между тремя институтами:

литературным, журфаком МГУ и театральным. Стоит отметить, что годом ранее она делала попытку пойти по стопам родителей и пыталась поступить в «Табакерку» к Олегу Табакову. Однако экзамен не выдержала. Табаков тогда ей даже посоветовал никогда не заниматься актерской профессией. И вот теперь перед Меньшовой вновь стал вопрос: куда идти? И она, будучи человеком упрямым, выбрала театр.

Узнав, что тот же Табаков делает добор на второй курс Школы-студии МХАТ, отправилась туда. И поступила, что называется, «с полпинка» (курс А. Калягина и А. Покровской).

Вспоминает Ю. Меньшова: «Я проходила все туры на общих основаниях, никто не сопоставлял меня с родителями, которые, кстати, в это время уехали отдыхать. Курс набирал Калягин, все педагоги очень за меня болели и хотели, чтобы я поступила. Неужели я могла сделать им ручкой? Тем более я поняла, что Табаков их не предупредил. И когда Олег Павлович, вернувшись из поездки, спросил, перехожу ли я на его курс, я ответила, что остаюсь у Калягина. Потом мне показалось, что этим заявлением могла обидеть Табакова, и перед первым сентября написала ему покаянное письмо с объяснением всех мотивов. И он был очень тронут…» Меньшова училась с энтузиазмом и была на хорошем счету у преподавателей. Хотя ее родители первое время считали, что актерская профессия ей явно не дается. Однажды, после одного из просмотров, отец даже заявил: «Я не понимаю, как тебя держат на этом курсе. На твоем месте я бы забрал документы. В стенах театрального училища оставаться просто невозможно после того, что мы с мамой увидели сегодня». Думаю, не надо объяснять, что переживала в душе Юля после подобных выводов. Однако она нашла в себе силы не отчаяться, наоборот – с еще большим упорством взялась за учебу. Она верила, что сумеет переломить ситуацию.

Еще будучи студенткой, Меньшова стала сниматься в кино. Фильмы были самые разные: бестолковая эксцентрическая комедия Романа Ершова «Действуй, Маня!» (1991), военная драма Ольгерда Воронцова «Тишина» (1992) и др. Стоит отметить: из-за того, что на «Мосфильме» у ее отца было слишком много завистников, вход на эту киностудию Меньшовой как актрисе был заказан – в основном ее снимали на «Ленфильме».

После окончания Школы-студии Меньшову пригласили во МХАТ.

Причем буквально с первых же дней ее нагрузили ролями, в том числе и большими. Достаточно сказать, что за четыре года пребывания во МХАТе Меньшова сыграла 15 (!) спектаклей. Не каждая молодая актриса могла похвастаться такой результативностью. Однако, несмотря на такое многообещающее начало, Меньшова вскоре почувствовала, что театр, так же как и кино, не может стать главным делом ее жизни. Ей хотелось свободы, самостоятельности, а профессия актера – это бесконечная зависимость от режиссера, директора, костюмера и т. д. В итоге весной 94-го Меньшова приняла твердое решение уйти из актеров. Причем она уходила практически в никуда, поскольку плохо представляла себе, в какой области ей предстоит теперь приложить свои силы. Ее давно манила журналистика, в частности, телевизионная, однако каким образом проявить себя на этом поприще, Меньшова еще не знала.

Вспоминает Ю. Меньшова: «Я покупала газету «Из рук в руки» и искала в ней объявления о приеме на курсы секретарей-референтов.

Почему бы и нет? Я знала, что неплохо умею гримировать, и думала, что, если никуда не попаду, попрошу папу устроить меня в гримерный цех.

Как знать? А вдруг это мое призвание? Но когда я сказала папе, что хочу работать в гримерном цехе, у него волосы встали дыбом: «Как ты можешь так говорить? Ты же была актрисой, а теперь будешь гримировать других актрис?» – «А если это мое?» – возражала я. Я готова была пойти хоть в дворники… Я ходила на разные телевизионные каналы, в том числе на ОРТ к Листьеву, который смотрел на меня умильно, как, впрочем, и другие руководители, но ничего не предлагал. Обижаться было смешно. Ведь я ничего собой не представляла. За моей спиной, кроме актерского прошлого, ничего не было. И все телевизионные начальники полагали, что я, наверное, была плохой артисткой, которую родители устроили в театр, но не вышло, а теперь рвусь в ведущие. Естественно, особого желания брать на работу такого человека ни у кого не возникало. Все ограничивались вопросом: «Ну и что вы хотите?» – «Все, что вы мне можете дать попробовать, – отвечала я. – Хотите, буду кассеты носить?» Мне обещали перезвонить и вежливо отсылали. Откровенно говоря, если бы сейчас ко мне пришла такая девушка, я поостереглась бы принимать ее на работу.

Но я шла, как Ломоносов в Москву, понимая, что для меня главное – прорваться на эту территорию, пусть кем угодно, хоть дворником, но перемахнуть через забор, называемый телевидением, а дальше я пробьюсь, докажу, что у меня есть силы…» Меньшовой помог случай. Однажды в их доме зазвонил телефон, к трубке подошла Юля и услышала на другом конце провода голос хорошо знакомого ей сценариста Виктора Мережко. Он как бы между прочим спросил ее, как дела, она ответила: да никак, работу себе найти не могу. Тут он и говорит: «Здорово! Я сейчас как раз запускаю на ТВ- программу «Мое кино», и мне нужен редактор. Не хочешь попробовать?» Меньшова, недолго думая, согласилась. Так она попала на телевидение.

Вспоминает Ю. Меньшова: «Я перестала быть актрисой по одной простой причине – данная профессия стала мне неинтересной.

Конечно, это решение вызревало очень долго. Родители отнеслись к моему уходу из профессии довольно сложно и всячески меня отговаривали. По их мнению, это был абсурдный поступок – бросать то дело, которое у тебя получается. Но мне было слишком мало лет, чтобы заставлять себя заниматься тем, чем не хочется. Придя на телевидение, я была готова заниматься чем угодно и очень не хотела работать в кадре. За четыре года работы в театре у меня накопилась такая усталость от собственной невольной публичности, что совершенно не было желания светиться на экране. Я так кайфовала от своей редакторской работы в программе «Мое кино», занимаясь творчеством и оставаясь при этом за кадром…» В течение примерно полугода Меньшова работала редактором у Мережко, после чего руководство канала предложило ей стать ведущей новой программы – женского ток-шоу «Я сама» (название придумала Меньшова, это был третий большой проект ТВ-6, после передач «Мое кино» и «Акулы пера»). Довольно быстро эта передача стала популярной у зрителей, а Меньшова взошла на новый пьедестал – сам Эдуард Сагалаев назвал ее главной удачей ТВ-6.

Между тем уже через несколько месяцев после премьеры программы (осенью 95-го) в ее недрах разразился крупный скандал.

Один из авторов и продюсеров ток-шоу – Татьяна Фонина (кстати, она и пригласила Меньшову на ТВ-6), а также еще несколько участников программы внезапно подняли бунт против Меньшовой и дружно подали заявления об уходе. Что же произошло? Вот как описывала эту ситуацию в «Комсомольской правде» О. Бакушинская: «Много месяцев вся эта команда азартно и влюбленно придумывала сюжеты женско-семейного ток-шоу, искала героинь, писала подробные сценарии – и Юля находила со всеми общий язык. Потом, как рассказывают, она стала давать интервью, из которых следовало, что это она «сама» задумала и делает программу. Заело? Конечно. Всякий телевизионщик знает, что без хорошей съемочной группы даже суперведущему не поздоровится.

Во всяком случае, с некоторых пор Юле перестали прощать ее выговоры гримерам, повышенный тон в разговорах с остальными… Ну что это? Генеральный продюсер ТВ-6 Иван Демидов считает, что дело выеденного яйца не стоит – тут просто бабская склока Фониной и Меньшовой…» Судя по всему, затевая эту склоку, Фонина с коллегами рассчитывали, что руководство канала встанет на сторону большинства.

Но вышло наоборот: руководители отдали предпочтение Меньшовой, и ее недоброжелателям пришлось писать заявления об уходе. В интервью еженедельнику «Собеседник» (номер от 1 ноября 95-го) Меньшова, касаясь этой ситуации, заявила: «Я не хочу оправдываться и доказывать, что у меня замечательный характер. Вопрос «почему?» нужно задавать не мне, а тем, кто ушел. И я не думаю, что зрителям интересны причины нашего профессионального конфликта. Главное, что работа продолжается…» В 1996 году серьезные изменения произошли в личной жизни Меньшовой: она познакомилась со своим будущим мужем, актером московского ТЮЗа Игорем Гординым (родился 6 мая 1965-го). Их знакомство можно назвать романтичным. Игорь ухаживал за подругой Меньшовой – актрисой МХАТа Еленой Майоровой, но однажды в компании увидел Юлю и все свое внимание переключил на нее. Они стали встречаться, и по выходным их часто можно было увидеть в окрестностях Юлиного дома, поблизости от улицы Горького. Далее послушаем рассказ журналиста С. Прохорова, помещенный в номере «Комсомольской правды» от 14 ноября 1997 года: «Как рассказывают, Юлин возлюбленный «красиво ухаживал» – дарил цветы, встречал, провожал… На прощание нежно целовал Юлю в щечку. Постепенно поцелуи становились все более страстными, и вскоре Юля поняла, что беременна. Когда она, решив все сама, объявила родителям, что собирается стать женой и матерью, они были не в восторге, представляя рядом с Юлей взрослого, сильного, богатого. А тут молодой актер не самого престижного московского театра – ТЮЗа.

Некоторое время Юля скрывала свое «интересное положение» от коллег по ТВ-6. Когда тайное все-таки стало явным, разразился скандал.

Дело в том, что выпуск программы придется приостановить. Это невозможно для ТВ-6 по многим причинам. Во-первых, «Я сама» – самая популярная и рейтинговая программа шестого канала, и прекращение ее выхода, равно как и смена ведущей, невозможно. Во-вторых, до конца года в программе «Я сама» продана реклама. И спонсорство. Деньги получены не только ТВ-6, но и самой Юлей, которая на положенный ей процент купила машину, квартиру и сделала евроремонт. Главный спонсор программы – фирма «Tom Klaim», которая не только дарит свои фирменные костюмчики героиням программы, но и одевает Юлю.

Фирменный стиль «Tom Klaim» – это обтягивающие костюмчики по фигуре. Вскоре рекламировать такие костюмчики станет невозможно. И тогда ТВ-6 приняло решение: обнародовать беременность Юли и переодеть ее в программе в соответствующие ее положению наряды. Что касается приостановки выхода программы или замены ведущей, этого не произойдет: Юля отснимет передачи «про запас», которые и будут показываться в последние недели ее беременности и после родов… С осени начал выходить журнал «Я сама», где, как нетрудно догадаться, Юля является главным редактором. В первом номере опубликовано интервью, где Юля рассказывает читателям, что собирается стать мамой, и напечатаны ее фотографии в «интересном положении». От каких бы то ни было других интервью о «себе самой» в этот период Меньшова отказалась. «Не хочу делать шоу из своей беременности, я не голливудская звезда, чтобы позировать фотографам в родильном отделении».

Юле, как рассказывают, предлагали рожать дома в ванной под водой, но «Я сама» отказалась наотрез!

Практически до самого последнего момента – до восьми месяцев – Меньшова бегала на высоком каблуке по крутым лестницам в студии «Останкина» и при этом выполняла еще и функции замдиректора канала ТВ-6. Рожала она в обычном роддоме в Москве. Роды прошли нормально, и в воскресный день 14 декабря 1997 года на свет появился мальчик (вес 3 кг 700 г, рост 55 см), которого родители назвали Андреем. Первое время он вел себя весьма непредсказуемо – мог проснуться за ночь раз десять-пятнадцать, чем изрядно изводил своих родителей. Во всяком случае, молодая мама была тогда чуть ли не на грани нервного срыва.

Но затем все нормализовалось, а чуть позже у Андрея появилась и приходящая няня (родители Гордина живут в Питере, а родители Меньшовой хотя и живут в Москве, но очень много работают и не могут уделять внуку много времени).

Тем временем на четвертом году существования программы «Я сама» Меньшовой внезапно стало тесно в роли ведущей, и весной 99-го она приняла предложение руководства канала занять кресло директора собственного производства. Ее первым проектом в этом качестве стал документальный фильм «Хищник» про серийного убийцу Анатолия Оноприенко.

Между тем последние выпуски программы «Я сама» наглядно демонстрируют все больший крен в сторону коммерции, когда отдельные ее выпуски иначе как развернутыми рекламными роликами и назвать-то трудно. На справедливые упреки по этому поводу Меньшова в одном из интервью ответила так: «Каждый журналист может усмотреть в разных программах рекламный смысл. В большинстве случаев это не соответствует правде. Но бывают некие предложения, которые нам интересны. Наш канал частный. Живем на деньги, которые сами зарабатываем. Никаких дотаций сверху нам ждать нельзя. Поэтому на канале существуют, в частности, заказные программы, в том числе и в рамках «Я сама». Но они настолько редки… К тому же наша группа никогда не будет делать передачу, которая «против шерсти».

Это интервью было опубликовано в начале июля 99-го, а спустя каких-то два месяца программу «Я сама» потряс скандал, сходный с тем, что произошел четыре года назад, когда ушла целая группа ее создателей. На этот раз программу покинули сразу два «лица» программы: Мария Арбатова и Ольга Сердобова. Самое удивительное, что поводом к этому шагу послужила… коммерциализация программы.

Вот как объяснила причину своего ухода М. Арбатова: «После 17-го августа на ТВ-6 начались финансовые проблемы. Руководство канала выделяет на программу только 10 процентов из того, что на ней зарабатывает. Между тем выбор темы ток-шоу, а уж тем более коммерческие переговоры никогда не касались меня, поскольку я являлась приглашенным экспертом. Наши юридические отношения с ток шоу описывала юридически неграмотная бумажка. Взаимные обязательства эксперта и канала в этой бумажке были прописаны невнятно, и цензурные ножницы там не оговаривались никак. Недавно прошла передача о наркотиках с врачом Маршаком, до этого – с Натальей Нестеровой, о ней и ее университете. Меня никто не предупреждал, что эти передачи носят рекламный характер. Например, программу об университете мне представили как историю об успешной карьере самой Нестеровой, а в программе о наркотиках я знала, что у нас будет героиня, у которой сын вылечился от них. После этого встает героический врач и начинает рассказывать о методах своего лечения.

Только тогда я понимаю, что передача проплачена. У меня есть знакомые, дети которых погибли от наркотиков, и я знаю, что метод этого специалиста очень неэффективен. Но при монтаже мое мнение о враче вырезается, и остается только то, что я говорю о героине. Такая же история происходит и с университетом Натальи Нестеровой.

Образование в ее учебных заведениях дается чудовищно низкого уровня, но в передаче вы не услышите, как я об этом говорю. После съемки Нестерова кричала, что подаст на меня в суд. Но, оказывается, редакторы ее успокоили: «Не волнуйтесь, на монтаже это будет вырезано». В результате эти передачи были сплошным повидлом.

Недавно ко мне подошла одна женщина и говорит: «Маша, как же вы могли! Мы продали последние ценные вещи, назанимали денег и отправили сына на лечение к этому наркологу. У нас больше нет сына.

Мы пошли туда, потому что верим вам». Я не хочу, чтобы меня использовали для чьего-то бизнеса. Я никогда не обещала каналу, что буду говорить то, что выгодно его финансовым интересам. Канал никогда прежде не ставил меня в положение человека, торгующего совестью.

Для меня ТВ значимо настолько, насколько я могу использовать его как трибуну для транслирования мыслей о правах человека. Когда меня стали использовать для продажи недоброкачественного товара в таких сферах, как медицина и образование, передача потеряла для меня всякий смысл. Кроме того, у меня с ТВ-6 политически разная группа крови. Я буду баллотироваться в Думу от коалиции Союз правых сил и, естественно, политические передачи ТВ-6, которые по большому счету являются черным PR, смотрю с глубоким отвращением. Все эти годы мне удавалось ходить по краю и не ассоциировать себя с шестым каналом… Мне очень нравится Юля Меньшова. Она давно выросла из программы, и ей пора отправляться в самостоятельное плавание. Она отчетливо чувствует, что хорошо и что плохо. Но она очень молода и еще не всегда умеет сказать «нет» начальству. Надеюсь, мой уход в связи с этой грязной историей станет для нее уроком. Роль телезвезды удается только тогда, когда высокий профессионализм сочетается с высокой нравственной ответственностью».

Несмотря на уход двух ведущих экспертов, программа «Я сама» ни на секунду не сбавила своих оборотов – график выхода в эфир очередных ее выпусков не сломался. Правда, программу пришлось немного изменить, и теперь ситуацию комментировала одна из бывших героинь и психолог. Ведущей программы по-прежнему была Юлия Меньшова.

Из интервью Ю. Меньшовой конца 90-х: «Слово «стиль» мне довольно близко, оно для меня многое определяет. Читая книги, я прежде всего обращаю внимание на то, каким слогом они написаны, а уж потом – на сюжет. Мне кажется, стиль – это индивидуальность, это то, как ты воспринимаешь этот мир, ведь так его не воспринимает больше никто. В этом смысле я свой стиль нашла. Мне кажется, что внутри я неподражаема, у меня есть собственная система ценностей… Я люблю русскую литературу, а переводную читать не могу. Все время думаю о том, что пропала первоначальная изюминка, нет красоты метафор. Преклоняюсь перед Толстым, Достоевским. Наверное, в этом я не оригинальна. Люблю Гончарова. Эти писатели для меня в большей степени – смысл. А стиль – это Бунин и Набоков. Когда впервые прочитала Набокова, была потрясена его умом, пронзительной жесткостью определений. А потом мне показалось, что он, как хороший математик, очень точно просчитывает, как завлечь читателя сюжетом.

Он нами манипулирует. Мне стало не по себе, но все же лишь у Набокова я встречала столь точные образы, почти кинематографичное, яркое повествование… Из развлекательной литературы я читаю только журналы.

Предпочитаю «Матадор». Это единственный журнал, который я могла читать от корки до корки. У них было замечательное свойство: они так писали о людях, даже незнакомых, что хотелось этого человека узнать лично… Два фильма я могу пересматривать все время – «Зеркало» Тарковского и «Фанни и Александр» Бергмана. Очень люблю «8/2» Феллини. Я считаю, что ни сам Феллини, ни кто-то другой впоследствии ничего лучшего не сделал. Это фильм про любого творческого человека.

Но не надо думать, что я такая заумная, смотрю только классику.

Комедиями тоже не гнушаюсь… Я – «сова», люблю подольше поспать, в выходные – аж до часу дня. Ложусь поздно, часа в четыре, потому что все творческие порывы охватывают меня после десяти вечера. С утра я обычно не завтракаю, обедаю и ужинаю где придется. Вечерами или работаю, или встречаюсь с друзьями. А вот светские мероприятия, где скапливается куча незнакомых людей, посещаю только по деловым соображениям… У нас в семье всегда работает железный принцип: в субботу – воскресенье мы с мужем проводим время с Андрюшей. И если муж вдруг работает – у него репетиции, спектакли, то я – человек более государственный и поэтому в выходные свободна – обязательно с сыном.

И все прелести – гулять, кашу варить, играть – мы делаем вместе.

Соответственно, в будни, когда заканчивается работа, я еду домой к Андрюше, а не к подружке, к примеру. Если же едем в гости, то с сыном.

Вот такая система приоритетов, к сожалению, потому, что моя общественная жизнь стала беднее. Есть дом и работа. Раньше, кроме работы и дома, были гости, театры, выставки, музеи, прогулки по Москве… Сейчас все это на время для меня закрыто… В редких случаях популярность помогает. Например, с ГАИ: когда что-нибудь нарушу – отпускают. Но иногда в магазине так посмотрят, что никакого желания выходить на улицу нет. Популярность неким образом лишает меня свободы. Я хочу пойти гулять в нормальный парк с мужем, с сыном. Чтобы никто не показывал пальцем. Сейчас еще и Андрюшку жалко… Мы все пришли на канал почти одновременно. Много лет «терлись» в одной комнате. Это сейчас разошлись по кабинетам – роскошь такая.

Поэтому со всеми абсолютно у меня ровные приятельские отношения. А круг моих друзей не связан с телевидением. Я не могу блеснуть тем, что дружу с парой-тройкой телезвезд… Я очень долго была наивным человеком – мне казалось, что люди делают подлости несознательно, что никто специально не причиняет другому боль. Я думала, что подлость – это несчастливое стечение обстоятельств. В 25 лет я поняла, что это не так, что подлости делают как раз сознательно и еще долго просчитывают, как бы побольнее задеть. Может быть, в 25 лет и поздно совершать такие открытия…» Между тем в начале нового тысячелетия программа «Я сама» была закрыта, и Меньшова ушла из телеведущих. Но связи с телевидением не прервала: вернувшись в актерскую профессию, она стала сниматься в сериалах. В 2002 году это был «Бальзаковский возраст, или Все мужики сво…», в 2006-м – «Все смешалось в доме» и «Большая любовь».

С 2001 года Меньшова возглавляет продюсерский центр «Студия Юлии Меньшовой».

В эти же годы распался брак Меньшовой с Игорем Гординым.

Причем незадолго до этого (в мае 2003-го) у пары родился второй ребенок – дочь Таисия, но это не спасло молодую семью от развода.

После развода Игорь ушел на съемную квартиру, а Юлия приобрела себе новую жилплощадь – четырехкомнатные апартаменты (на деньги за телерекламу). Отметим, что молодые расстались без скандала и Игорь активно участвует в воспитании детей: летом 2007-го они вместе ездили отдыхать в Турцию.

Валдис Пельш В. Пельш родился 5 июня 1967 года в Риге в семье интеллигентов. Рос весьма подвижным мальчишкой и доставлял немало хлопот своим родителям, у которых, кроме него, было еще двое детей:

старший сын Александр (он на четыре года старше Валдиса) и младшая дочь Сабина (она моложе среднего брата на 12 лет). Но Валдис был самым энергичным. И чего только он не придумывал! Например, вместе с друзьями по двору бегал по замерзшему льду на озере. Причем рисковали по-настоящему: отходили от берега метров на пятьдесят и бежали обратно, при этом изо всех сил топая ногами. К счастью, никто из бегунов под лед не провалился, однако ОРЗ подхватывали моментально.

Другим развлечением Валдиса и его компании было откровенное хулиганство: они воровали запчасти с автомобилей, жгли покрышки.

Естественно, разъяренные владельцы автомобилей пытались воздействовать на юнцов через их родителей, а когда это не помогло, подключили и милицию. Вот тут-то мальчишки впервые просекли, что дело пахнет керосином. В итоге безобразия прекратились так же неожиданно, как и начались. По словам самого Валдиса: «Просто я оглянулся на прожитую жизнь, посмотрел, сколько зла причинил людям, и решил, что надо остановиться, начал читать книги. Благо в доме была большая библиотека, и я читал ночи напролет, закутавшись в одеяло.

Именно книги помогли мне поумнеть и направили на путь истинный…» Помимо книг, Валдис в юности всерьез увлекался спортом:

занимался дзюдо, стрельбой (даже участвовал в юношеских соревнованиях). Тогда же, в начальных классах школы, в нем проснулась тяга к лицедейству. Причем свои первые «спектакли» Валдис разыгрывал перед… собственными родителями. И вот каким образом. Как уже отмечалось, в семье Пельшей росло трое детей. Каждому из них сердобольные родители выделяли деньги на разные сладости. Однако Валдису вскоре стало скучно брать деньги просто так, вот он и стал рассказывать родителям всякие байки. Например, однажды пришел из школы и сообщил: мол, я сегодня разбил окно в школе, и, если не заплачу три рубля, меня исключат. И так убедительно это говорил, такое плаксивое лицо состроил, что родители с ходу поверили в его рассказ и дали не три рубля, а целых пять. Так ковалось актерское мастерство Валдиса.

В школе Пельш учился успешно и был на хорошем счету у преподавателей. В итоге уже в 16 лет он окончил десятилетку и отправился в Москву поступать в МГУ (мама Валдиса – москвичка, здесь же жила и его бабушка). В университет его приняли согласно так называемому «национальному» конкурсу по рекомендации ЦК комсомола Латвии, которую ему выдали как перспективному спортсмену. (Кстати, если бы он сдавал экзамены на общих правах, то вряд ли бы оказался в числе принятых.) Каким был Пельш в студенческие годы? По воспоминаниям сокурсников, он всегда любил выделяться, старался быть необычным, экстравагантно одевался. Однокурсников всегда потрясали его шарфы, пиджаки, рубашка навыпуск и другие прибамбасы. Внешне он был жутко подвижный, худенький, с тонкой, как у ребенка, шеей. Никакие предметы его особенно не интересовали, хотя и «пофигистом» назвать его было нельзя: все-таки староста группы!

Иногда Валдиса здорово выручало сходство его фамилии с фамилией влиятельного члена Политбюро, бывшего председателя Комитета партийного контроля Арвида Яновича Пельше. И хотя сам Валдис утверждает, что он воспользовался этим сходством всего два раза: в первом классе, когда его стала особо донимать учительница, и на военных сборах (на этот раз, чтобы отцепился прапорщик), однако в это верится с трудом. С его-то тягой к розыгрышам и мистификациям?!

Между тем все свое свободное время Пельш посвящал университетскому самодеятельному театру, куда был принят буквально с первого курса. О том, каким образом он туда попал, рассказывает главный режиссер театра Евгений Славутин: «Валдис попал к нам так же, как и все остальные. В сентябре вывешивается объявление о наборе в труппу. В 83-м актерами нашего театра стали два мальчика первокурсника. Один – студент мехмата Леша Кортнев, второй – Валдис Пельш – с философского факультета. Впрочем, в труппу Валдис пришел не сам. Его привела чуть ли не за руку тетя, которая уже около 10 лет играла в студенческом театре. Она гораздо талантливее племянника, хотя менее известная. В свое время они вместе были заняты в одном спектакле. У нее была главная роль, а у Валдиса – не то что второго плана, а так – эпизод. По сценарию они были семейной парой. И Пельш изображал этакого бессловесного мужа. За 13 актерских лет Валдис сыграл 15 ролей. Еще он успел побывать какое-то время на посту главного администратора театра…» Стоит отметить, что именно студенческий театр стал трамплином для многих начинаний Пельша: благодаря ему он попал на телевидение, он же помог ему устроить и личную жизнь. Начнем с последнего.

В театре Валдис пользовался большим успехом у тамошних актрис студенток, однако он ответил взаимностью только одной – студентке юридического факультета Ольге. И хотя многие считали их отношения бесперспективными для Пельша – он был иногородний, а Ольга – коренная москвичка, у которой папа высокопоставленный чиновник, однако молодые наплевали на всякие условности и связали свои судьбы.

Тем более что родители обоих были совершенно не против. Более того, мама Ольги так прямо и говорила дочери: «Оля, ты – эмоциональное бревно. Рядом с тобой ходит такой Валдис, а ты до сих пор в него не влюбилась». Мама тогда не знала, что ее дочь была давно уже тайно влюблена в этого Валдиса.

Поженились они в конце 80-х, когда уже окончили МГУ. Причем первое время главным кормильцем в семье была Ольга, которая устроилась работать юристом в компьютерную фирму. Что касается Пельша, то он работал младшим научным сотрудником в Академии наук и получал зарплату… 160 рублей. Баснословные деньги для вчерашнего студента, но не для семейного человека.

Лучшим другом Пельша в студенческие годы считался (и до сих таковым считается) тот самый студент мехмата Алексей Кортнев. Причем их первая встреча не обещала не то что крепкой, а даже обычной дружбы. По словам Кортнева: «На вступительной пробе в студенческий театр Валдис пытался играть на гитаре, а этого он никогда не умел. Я же умел и поэтому смотрел на него с презрением. Сам же я Валдису тоже не понравился, потому что я, когда пел, орал, краснел. В общем, выделиться хотел…» Однако общие репетиции в конце концов сблизили их настолько, что даже свободное время они стали проводить вместе. В середине 80-х, когда они уже были не разлей вода, им в голову пришла неожиданная идея – создать собственный музыкальный коллектив. Так на свет появилась группа «Несчастный случай», в которой Кортнев стал солистом, а Пельш отвечал за шумовые эффекты: бил в бубен, издавал всякие чавканья, чмоканья и т. д. Петь ему не разрешали, поскольку у него с детства были проблемы со слухом. Однако, несмотря на то что Пельш выступал в группе на вторых ролях, именно ему, а не Кортневу, удалось сделать успешную карьеру на ТВ. Произошло же это следующим образом.

В декабре 1989 года с помощью популярной в те годы программы «Взгляд» подфартило «Несчастному случаю» записать свой первый клип «В уголочке неба». Причем писали они его по ночам, поскольку в иное время камера, на которой все это дело снималось, была при деле в «Останкине». Когда ролик был наконец снят, его показали во «Взгляде», и большинство специалистов дружно признали это авангардным.

Поскольку режиссерами клипа выступали Пельш и Кортнев, их в этом качестве и купило «Авторское телевидение». Вдвоем они участвовали в съемках многих молодежных программ: «Оба-на», «Дебилиада», «Кабаре «Синие ночи» и др. Однако почти у всех этих передач была одна и та же печальная судьба – они закрывались после первого же выпуска.

Вспоминает В. Пельш: «Мне до сих пор очень жаль, что передача «Дебилиада» не прижилась на телеэкранах. Наверное, для 1992 года это было слишком круто. Мы, авторы шоу, тоже причисляли себя к дебилам и говорили, что ничего страшного в этом состоянии нет, что нам надо консолидироваться и помогать друг другу. Дебил отличается от нормального человека тем, что ему нужно объяснить, где смеяться в анекдоте, в чем суть пословицы или поговорки… За несоответствие облику Первого канала передача была прикрыта вскоре после ее выхода в эфир…» Эти неудачи больно били по семейному бюджету Пельша, у которого к тому же в 92-м году родилась дочь Эйжена (названа так в честь отца Валдиса – Эйжена Болеславовича). Чтобы не чувствовать себя сидящим на шее жены, Пельшу тогда приходилось подрабатывать в самых различных местах. Например, одно время он работал на… «тарзанке» в Парке культуры и отдыха.

Рассказывает В. Пельш: «Вспоминаю это время с большим удовольствием, потому что на халяву напрыгался очень конкретно. С «тарзаном» у меня связано милое приключение: как-то я прыгнул и не снял часы. Крутил сальто, а тут трос занесло, и меня ударило по запястью. Часы упали в пруд. А часы – это подарок. Я ненавижу терять подарки. Пробовал нырять с водного велосипеда, но бесполезно – глубина пруда где-то четыре метра, а на дне сплошные водоросли. Через два дня я привел аквалангистов, они долго искали и нашли. Заодно отыскали медаль, которую Володя Пресняков подарил Кристине. Год назад она прыгала и тоже потеряла. На медали было написано: «Сто лет больнице имени Кащенко». Медаль вернули Кристине. Часы у меня на руке. Ходят…» Крутой вираж в судьбе Пельша произошел в начале 95-го, когда Владислава Листьева случайно занесло на концерт «Несчастного случая». Там он увидел на сцене прикольного Пельша и, видимо, был покорен его чмоканьем и чавканьем. В то время Влад как раз был всерьез озабочен поисками ведущего для новой передачи «ВИДа» под названием «Угадай мелодию», но, увидев Пельша, видимо, понял, что его поискам пришел конец. В начале февраля Пельшу позвонили из «ВИДа» и сообщили, что сам Листьев хочет с ним встретиться. Самое интересное, что при встрече Пельш его честно предупредил: «У меня огромный опыт по закрытию программ». На что Листьев остроумно ответил: «А у меня огромный опыт по открытию программ, давай посмотрим – чья возьмет».

Вспоминает А. Плоткина (режиссер «Угадай мелодию»): «Когда Влад Листьев рассказал мне о Валдисе, я почему-то подумала о другом человеке. Который, по моему мнению, на эту роль совсем не годился. Но мы договорились, что в определенный день и час встретимся с Валдисом у Листьева в приемной. До сих пор помню этот день – 3 февраля года. Я пришла в приемную к Владу, а там сидит его секретарша Лиза и какой-то молодой человек. Я тоже села и стала ждать, когда появится тот, кого я принимала за Валдиса. Прождала минут десять. Тут Лиза говорит: «Алла, может, чаю?» Молодой человек оживился: «Так вы – Алла? А я – Валдис!» Так и познакомились…» К сожалению, Листьеву не довелось увидеть премьеру новой передачи – 1 марта его убили. А 20 дней спустя началась запись пилотного выпуска. Она закончилась неудачей, впрочем, как и запись второй – игра Пельша была признана слабой, и обе записи были стерты.

Однако, если бы Листьев дожил до наших дней, уверен – ему не было бы стыдно за свой выбор: лучше Пельша с ролью ведущего подобной программы вряд ли бы кто-нибудь справился. И хотя он вертел руками как мельница, быстро говорил, однако его человеческое обаяние перетягивало все эти недостатки. На фоне других ведущих, в большинстве своем зажатых и статичных, он смотрелся очень даже неплохо.

Между тем многие из тех, кто видел эту премьеру, чуть ли не плевались при виде Пельша. Даже его родители не приняли сына в этой роли с первого раза и в вечер после премьеры чуть ли не умоляли его уйти из программы. Но Алла Плоткина сумела уговорить Пельша остаться. И оказалась права. Уже через два-три месяца после премьеры даже те журналисты, которые не приняли Пельша, теперь писали о нем гораздо теплее и спокойнее. Их уже не раздражали его пестрые наряды (кстати, на российском ТВ нет аналогов стилистики его костюмов), раскованная и непривычная жестикуляция, водопад слов.

К концу 95-го года Пельш уже уверенно входил в первую пятерку самых популярных телеведущих страны, а сама «Угадайка» – в первую тройку самых рейтинговых программ Первого канала. В отдельные недели ей удавалось даже опередить постоянного лидера – «Поле чудес». Пельш стал завсегдатаем модных тусовок, начал «рубить» бабки на стороне. По контракту с «ВИДом» он не имел права появляться в качестве ведущего в других программах Первого канала. Однако вне телевидения руки у него были развязаны. Поэтому он активно трудился в других местах: вел концерты в ночных клубах, ездил с гастролями. В апреле 98-го он удостоился чести вести концерт, подготовленный ко дню рождения Аллы Пугачевой.

Едва Пельш взлетел на вершину звездного Олимпа, как про него стали ходить самые невероятные слухи. К примеру, в ряде газет его заподозрили в принадлежности к сексуальным меньшинствам. А в любовники выбрали… Алексея Кортнева. Пельш тут же опроверг эти сплетни, заявив в многочисленных интервью, что его группа «Несчастный случай» – «одна из опор сексуального большинства». Что «два года назад мы даже движение свое создали, чтобы показать:

любовь мужчины и женщины – это нормально. Я не противопоставляю себя сексуальным меньшинствам и не талдычу, что, мол, будущее за нами, за натуралами. Просто я всегда говорю, что натуралы имеют такое же право на жизнь и на творчество, как и сторонники нетрадиционных видов любви. А то на эстраде сегодня дошло уже до крайности: если ты не гомосексуалист, тебя считают либо полной бездарностью, либо затхлым провинциалом. Словом, я – ярый и яркий представитель большинства…» После этого признания слухи о «голубой» ориентации Пельша мгновенно утихли, но появились новые – о его женских пристрастиях.

Отдельные журналисты резво принялись выискивать тех представительниц слабого пола, с кем Пельш может крутить любовь. В разгар этих поисков внезапно подала голос супруга Пельша Ольга, которую многие таковой уже не считали. Справедливости ради стоит сказать, что думать так вынудил людей сам Пельш, заявив в октябре 97-го в интервью газете «Семья», что он холост. Однако вот что рассказала в сентябрьском интервью 98-го «Комсомольской правде» Ольга Пельш: «Я не думаю, что после этого интервью прекратятся публикации о том, что Валдис – плейбой, герой множества романов.

Никому не интересно сообщать, что Валдис – примерный семьянин… Меня затрагивают безответственные публикации. Были не очень приятные моменты, когда после выхода очередной статьи мне звонят знакомые: «Ольга, что у вас случилось с Валдисом? Мы прочитали, что он живет один». Я говорю: «Нет, все нормально, просто не читайте».

У Валдиса действительно есть квартира в доме на соседней улице.

Почему это так всех смущает? Просто я работаю в нормальном графике, а Валдис приходит домой в пять утра. И удобнее, когда он после ночных выступлений приезжает туда. Кстати, у нас есть еще дача моих родителей, так что мы живем на три квартиры… Конечно, настроение после отдельных публикаций не повышается.

Но я – нормальный человек и понимаю, что Валдис над этим не властен.

Тем более сам Валдис в интервью ни о каких романах не рассказывает:

либо ходят слухи, либо кто-то чего-то сказал. Если бы у нас профессионально работали папарацци, было бы легче жить. Потому что им чаще бы попадался Валдис, который каждое утро отвозит дочку в детский сад.

А наши размолвки я не могу назвать скандалами. Ведь Валдис – латыш. Не по фамилии, а по национальности. И анекдот про горячих финских парней – это немного про него. Скандалы с Валдисом – это я взрываюсь: «Валдис, черт побери, что происходит?» Через 15 минут он говорит: «Оля, мне кажется, ты не права». Мы вот так разбираемся… Валдис просто потрясающий отец. И Эйжена его боготворит. У него же куча игр – жмурки, салочки, колдунки. Он может часами рассказывать сказки. Купает дочь только он: в каких-то спасателей Малибу играют. Женя в восторге бешеном… Когда мы поженились, за моей спиной говорили: «Зачем он ей нужен? Она – такая, он – никакой». Я буквально на днях встречала людей 10-летней давности знакомства и была так горда: «Ну что, кто из нас оказался недальновидным?!» Валдис как был мне безумно интересен, так и остался безумно интересен. И то, что он неожиданно реализовался на такой стезе, это непринципиально. Я как раньше изумлялась, например, энциклопедичности его знаний, специфическому чувству юмора, так и сейчас изумляюсь этому.

Еще у Валдиса чувство долга сильно разведено с ожиданием благодарности. Он делает какие-то вещи, которые мне непонятны:

«Валдис, зачем ты помогаешь, ведь человек этого даже не оценит?» Он невозмутимо отвечает: «Ну и что, я считаю, что нужно делать так». Он очень порядочный, деликатный человек. Я люблю этого человека и не мыслю жизни без него. Я вообще не думаю, что была бы счастлива с кем-нибудь, кроме Валдиса. Я даже не рассуждаю на эту тему, я однолюб».

В 1998 году, продолжая оставаться ведущим программы «Угадай мелодию», Пельш стал ведущим еще одного проекта «ВИДа» – программы «Эти забавные животные». Так продолжалось до середины 1999 года. А затем «Угадай мелодию» внезапно исчезла из эфира. Что же произошло? Оказалось, на нее «наехали» американцы, у которых некогда была закуплена идея программы (именно идея, а не лицензия).

Они внезапно посчитали, что продешевили в торге с русскими, и потребовали большую плату за эксплуатацию идеи. Мол, у вас в России «Угадайка» пользуется огромной популярностью, приносит вам огромные доходы, вот и раскошелитесь. Наши же, которых августовский кризис заставил считать каждую копейку, от такой перспективы отказались.

Между тем телекомпания «ВИД» не собиралась терять курицу, которая несет золотые яйца. В недрах компании созрела идея новой передачи, похожей на «Угадай мелодию». Она называлась «Угадайка», и ведущим в ней опять стал все тот же Валдис Пельш. Премьера передачи состоялась поздней осенью 98-го. Однако век передачи был недолог – вскоре ее убрали из эфира. С тех пор Пельш выходил к руководству Первого канала аж с семью новыми проектами, но ни один из них так и не был утвержден. После этого в кулуарах «Останкина» стали курсировать слухи, что звезда Пельша закатилась. Но недоброжелатели поспешили списывать со счетов Пельша.

В начале 2002 года он вновь возник, как феникс из пепла, сразу с двумя проектами. Первый – развлекательная игра «Русская рулетка», вторая – кулинарная программа «Властелин вкуса». А в сентябре следующего года Пельш стал ведущим еще двух программ: «Розыгрыш» и… возрожденная «Угадай мелодию». В новом варианте «Угадайки» подкорректированы правила, изменился внешний вид студии. Да и сам Пельш изменился: теперь его лицо украшает элегантная рыжая бородка.

Из интервью В. Пельша: «99 процентов прессы не является для меня голосом, к которому я прислушиваюсь, поэтому я совершенно равнодушен к критическим статьям. Негативны они, позитивны – какая разница… Но есть некоторое количество людей, мнение которых может меня задеть или сделать мне приятное. Их очень мало. Среди них в основном мои коллеги по цеху: Ярмольник, Якубович, Фоменко, Лысенко. Естественно, режиссер программы Алла Плоткина… Я не люблю читать детективы, банальную беллетристику. Я вырос на серьезной и интересной литературе – латиноамериканской, французской, конечно же, русской. Я ее называю субстанциональной.

Маринина и Борхес – это два разных понятия, и если ты выбираешь Маринину, то потом Борхеса тебе будет читать сложно… Я не влюбчивый, а увлекающийся человек. С любовью осторожен, не разбрасываюсь подобными словами. Я верю в любовь и отношусь к этому очень серьезно. Правда, всякий раз, когда я говорил женщине «люблю», для меня это кончалось плачевно… Я люблю ночь, а потому собираю почтовые открытки, на которых различные города изображены во мраке, в свете тусклых фонарей.

Самый дорогой экспонат коллекции – открытка «Прага ночью». Одно время увлекся коллекционированием армейских касок, но в силу того, что они занимают много места, пришлось от увлечения отказаться… У меня на специальной полочке в ванной комнате стоят одеколонов. И если я ставлю справа новый флакон, то крайний слева падает на пол и бьется. А когда я перестаю слышать этот звон разбивающегося стекла, то понимаю, что ряды моих запахов поредели и надо срочно что-то докупать… Если у меня выдаются свободные дни, то я их никак не провожу. Я просто не выхожу из дома. Тупо валяюсь в ванне, тупо читаю, тупо смотрю телевизор. В общем, занимаюсь всем, чем можно заниматься тупо… Доволен ли я своей жизнью? И да, и нет, естественно, – я нормальный человек. Я не считаю себя счастливчиком. Могу сказать, что как раз в тот период, когда у меня ничего не клеилось с телевидением и я поставил себе «тридцатилетнюю черту», я был близок к тому, чтобы записать себя в неудачники. Теперь я точно уверен, что неудачником не являюсь. Для меня это важно…» Весной 2007 года Пельш согласился принять участие в проекте Первого канала «Король ринга», однако очень скоро об этом пожалел.

Фактически он стал там настоящей боксерской «грушей» и в итоге поплатился за это своим здоровьем. Как оказалось, у него был панкреатит (воспаление поджелудочной железы), и выход на ринг спровоцировал кризис. 24 июня Пельшу впервые стало плохо дома, а июля он загремел в больницу (в клинику ЗИЛа). В телетусовке тогда даже ходили слухи, что он чуть ли не при смерти. Но все обошлось, хотя на каталке Пельшу поездить какое-то время пришлось. Все дни, пока он находился в больнице, его навещала его молодая жена Светлана, с которой он живет вот уже несколько лет, после расставания с прежней женой. У них растет дочь Илва.

Татьяна ЛАЗАРЕВА И «ОСП-СТУДИЯ» Т. Лазарева родилась в 1967 году в Академгородке Новосибирска в семье учителей. Ее отец преподавал физику, мать – литературу.

Родители Татьяны мечтали, чтобы их дочь получила хорошее образование, профессию, однако никогда не предполагали, что она в качестве места приложения своих талантов выберет в конце концов телевидение. Хотя сама Татьяна утверждает, что предпосылки к этому у нее были еще в детстве. Когда она училась в школе с углубленным изучением французского языка, она уже тогда активно участвовала в художественной самодеятельности – ездила с академгородковским ансамблем «Политическая песня» по всем городам и весям. По словам самой Татьяны, попасть в этот коллектив было дано не каждому. Чтобы стать его участником, надо было быть лучшим из лучших: иметь не только слух, голос, билет члена ВЛКСМ, но еще и… джинсы. Да-да, джинсы, поскольку петь политические песни, которые тогда называли песнями протеста, в каких-нибудь шерстяных штанах или юбочках фабрики «Большевичка» было идеологически невозможно. Песни протеста надо было исполнять только в джинсах. А где их взять скромным преподавателям, коими были родители Татьяны? Однако выход был найден: продав кое-что из вещей, родители все-таки купили младшей дочери (была еще старшая – Оля) настоящие импортные джинсы.

Окончив школу, Лазарева по совету родителей поступила в педагогический институт на отделение иностранных языков. Однако на третьем курсе вынуждена была уйти оттуда, причем со скандалом. Она пела в группе политической песни и по линии обкома должна была со своим коллективом отправиться в Караван мира. Однако, чтобы попасть туда, нужна была характеристика из института. Татьяна пошла в деканат, где ей показали… дулю. Мол, плохо вы себя ведете, Лазарева, чтобы вас отпускать в Караван, да еще мира. В итоге Татьяна психанула и из института ушла.

После этого она устроилась работать лаборанткой в Новосибирский государственный университет, а в свободное время участвовала в «капустниках». В одном из спектаклей классно спародировала Лайму Вайкуле и тут же обратила на себя внимание кавээнщиков. Короче, ее взяли в команду с этим номером. С этого началась ее кавээновская деятельность.

Между тем высшее образование получать было надо, и Лазарева поступила в Кемеровский институт культуры на отделение дирижера массовых зрелищ. Училась на «отлично», но не забывала и про КВН. В конце концов тот настолько вскружил ей голову (еще бы: круизы, поклонники), что на учебу времени оставалось все меньше и меньше.

Где-то на пятом курсе Татьяна из-за этого пропустила почти целый семестр, что, естественно, не могло вызвать восторга у преподавателей.

На этой почве произошел конфликт, и Татьяна, недолго думая, ушла из института. К тому времени она уже сумела попасть из городской команды КВН в сборную, поэтому без дела остаться не боялась. Так оно и вышло: сборная сумела попасть на финальные игры в Москву и даже что-то там завоевать. И хотя лично Лазарева была в команде, что называется, «на подхвате» (такова доля всех женщин в кавээновских командах), однако она и этому была несказанно рада.

Вспоминает Т. Лазарева: «Пошла тусовочная жизнь, которая выбила многих кавээнщиков из колеи. Вначале – Москва, веселье, а потом приезжаешь в свой Новосибирск – работы нет, денег нет, что делать и как жить дальше без этого КВНа – непонятно. Но я не гнушалась никакой работы. Кем я только не работала – и уборщицей, и гардеробщицей, и кассиром – в Новосибирске…» Примерно в это же время Лазарева вышла замуж за весьма преуспевающего бизнесмена Александра Другова и неплохо себя чувствовала в роли жены: работу бросила, сосредоточив все свои силы на КВНе. Но брак этот выглядел странно и продолжался недолго. Вот как об этом вспоминает сама Т. Лазарева: «Мы давно с ним были знакомы. А когда мне стукнуло 25 и оказалось, что все подружки – по парам, только я засиделась одна, я сказала: «Другов, давай поженимся». Но очень скоро стало понятно, что штамп в паспорте не приносит большого счастья. Мы даже не спали вместе. Клянусь! Никакого секса. Днем как ни в чем не бывало общаемся, а ночью дружно отворачиваемся в разные стороны и спим. И так месяц, второй, третий… Мы тихонечко стали расходиться…» После развода путь Татьяны лежал в Москву. Причем в столицу Лазарева ехала не наобум, а с конкретной целью – работать на ТВ. В те годы (начало 90-х) в «Останкине» осело много бывших кавээнщиков, которые, естественно, тянули за собой своих коллег. Какое-то время Лазарева вновь была «на подхвате», пока наконец не получила одну из ведущих ролей в новой юмористической телепередаче «Раз в неделю».

Возникла она на только что созданном канале ТВ-6 благодаря усилиям бывших кавээнщиков: Василия Антонова, Сергея Белоголовцева, Павла Кабанова (все из Московского горного института), Михаила Шаца (из Питера) и Татьяны Лазаревой. Было это в 94-м году. Тогда же Лазарева стала мамой – родила сына Степу. Однако воспитывать его вынуждена была одна, поскольку отец новорожденного (кстати, он телевизионщик) бросил ее еще на восьмом месяце беременности.

Программа «Раз в неделю» довольно быстро сумела стать популярной и просуществовала более двух лет. Затем (в феврале 96 го) в ней произошел раскол. Из-за чего? Основная версия звучала так:

шестеро участников «Недели» (Антонов, Белоголовцев, Шац, Лазарева и др.) не сошлись во взглядах с руководителем программы Александром Акоповым.

Примерно в течение полугода шестеро «раскольников» не появлялись на экранах телевизоров, после чего выстрелили новым проектом – программой «ОСП-студия» (первоначально аббревиатура расшифровывалась как «Отдел специальных проектов», теперь – «Очень смешная передача»). Выстрел оказался более чем удачным – программа быстро стала суперпопулярной. Уже через несколько месяцев после ее появления на свет появился фан-клуб передачи, что само по себе говорит о многом. Из всех существующих на сегодняшний день юмористических телепередач «ОСП» – одна из самых оригинальных и по-настоящему смешных. Юмор там, что называется, поставлен на поток, что неудивительно – ведь за плечами ее создателей славное кавээновское прошлое. О том, как создается передача, рассказывает О.

Левинсон: «Процесс создания передачи – довольно длительный. Он имеет две стороны: творческую и техническую. Деятельность творческого коллектива программы заключается в следующем: сначала набирается материал и записываются песни. Далее автор (либо Василий Антонов, либо Александр Толоконников, либо Леонид Каганов) на основе набранного материала пишет текст, который затем передается актеру.

Актер за последнюю ночь перед съемками его учит. Потом начинаются съемки: со зрителями и без зрителей. В первом случае передача снимается, как говорится, набело, во втором же – допускаются дубли. В съемках при зрителях актеры проходят испытания импровизацией. Так, например, рубрика «Десять минут в эфире с…», за исключением новостей, чисто импровизационная: ни у актеров, ни у их гостей нет заранее написанной схемы разговора… Параллельно с творческой подготовкой передачи идет подготовка техническая, за которую отвечает директор программы Владимир Карпов. Работа у него хлопотливая, ведь зачастую приходится одновременно заниматься заказом студии, распространением пригласительных билетов, а также звуковым и световым обеспечением.

Кроме того, надо быть постоянно готовым к разного рода накладкам, ведь как-никак в России живем!..» Однако вернемся к Т. Лазаревой.

В 98-м году, в пик популярности «ОСП-студии», два ее участника решили связать свои судьбы вместе. Как вы, наверное, догадались, одним участником была Лазарева, а вторым оказался Михаил Шац.

Вспоминает Т. Лазарева: «Знакомы мы с Мишей были давно, но я даже подумать не могла, что наши отношения станут настолько серьезными! В 91-м мы вместе оказались в КВН-круизе по Черному морю. Я заметила, что он ко мне неравнодушен, у нас даже был небольшой роман, а потом мы легко расстались. Он жил в Ленинграде, я – в Москве, у каждого из нас была своя личная жизнь… Но Миша, как оказалось, меня не забыл. Я на его глазах развелась с мужем, потом от совершенно другого человека (от режиссера-постановщика. – Ф. Р.) родила сына Степу. Никаких глубоких чувств тогда я к Мише не испытывала и замуж за него не собиралась. Но потом все изменилось.

Года три назад мы выступали в Самаре. Вот идем как-то с Мишей по набережной, пьем шампанское «из горла»… Вдруг он мне говорит: «Я тебя люблю. Выходи за меня замуж!» И в этот момент у меня будто глаза открылись…» В последний день сентября 98-го у Лазаревой и Шаца родилась девочка. Поскольку произошло это в день Софии, то вопрос с именем новорожденной перед родителями не стоял – только Соня. Кстати, рождение ребенка не уберегло молодую семью от разлада. Вскоре после рождения дочки супруги решили пожить отдельно друг от друга и разъехались по разным квартирам (детей они оставили на попечении бабушки – мамы Лазаревой Валерии Алексеевны). Так они прожили примерно полгода, после чего Шац первым сделал шаг навстречу. И семья воссоединилась.

Примерно в это же время произошел раскол и в «ОСП-студии». Из передачи ушли Василий Антонов, который был режиссером, автором сценария, а также актером (дедуля из сериала «33 квадратных метра»), Александр Толоконников – постоянный соавтор Антонова и Павел Красовский – директор программы. Ушедшие образовали телекомпанию «ТВ-100», которая занялась выпуском для ТВ-6 новой программы «Бис», во многом похожей на уже забытую «Раз в неделю».

Между тем уход из программы одного из ее основателей и двух сценаристов практически не сказался ни на качестве «ОСП-студии», ни на ритме ее выходов в эфир. Ведь оставшиеся участники программы и раньше совмещали самые разные профессии: были и сценаристами, и режиссерами, и актерами одновременно. А место руководителя программы вместо Антонова занял Сергей Белоголовцев (папуля). В сентябре 2003 года «ОСП-студия» с пятой (!) попытки сумела-таки завоевать премию «ТЭФИ».

Из интервью Т. Лазаревой: «У меня мужской склад характера, поэтому с сильным полом мне общаться гораздо легче, чем с дамами. Но одна трудность в этом все-таки есть. Когда я ждала появления на свет нашей с Мишей дочки, то продолжала работать до последнего. И почти сразу после родов снова вышла на работу. Никаких скидок для меня не было… Мы еще не накопили себе денег на жизнь (Лазарева и Шац вместе с двумя детьми живут в снимаемой трехкомнатной квартире в Выхине. – Ф. Р.). Поэтому придется работать вдвоем. Последний год творческой радости поубавилось, стало очень трудно – с финансовой точки зрения – делать передачу. Но это единственная работа, которая мне может доставлять удовольствие. Да и не домоседка я… Дома я ничего не люблю делать. У меня мало времени. Я не ленивая, могу сделать все. Но не собираюсь два вечерних часа тратить на уборку квартиры, стирку или готовку (кстати, в течение почти полутора лет Лазарева была ведущей кулинарной телепередачи «Пальчики оближешь». – Ф. Р.). Я лучше потискаю Соню, почитаю Степе, поиграю с ними. Я работаю для того, чтобы оплачивать домработницу и двух нянь…» Между тем 5 июля 2006 года у Лазаревой и Шаца родился еще один ребенок, причем опять девочка. Новорожденную назвали Антониной.

Супруги по-прежнему работают на ТВ – ведут на СТС юмористическую передачу «Хорошие шутки». Правда, с названием вышла накладка – шутки там не всегда хорошие, а… такие же плоские, как и в большинстве других юмористических передач российского ТВ.

Ведь там это дело поставлено на конвейер, а хорошие шутки товар все таки штучный.

В конце июля 2008 года газета «Жизнь за неделю» развела Лазареву и Шаца, опубликовав большую статью под кричащим заголовком «Лазарева и Шац на грани развода». В статье приводился следующий монолог Татьяны: «Я ничего не скрываю. Наоборот, считаю, что зрители должны понимать, что мы с Мишей такая же семья, как и все остальные. У нас те же проблемы, что и у других. Мы вместе уже 11 лет.

Не считая шести предыдущих, пока мы не могли решиться на брак.

Покажите мне такую семью, которая, прожив 11 лет, не имеет проблем.

Поскольку я человек достаточно открытый и более эмоциональный, чем Миша, у меня все выплескивается наружу. Живя столько времени вместе, мы с Мишей неоднократно обсуждали вопрос расставания, но поняли, что пока нам нет смысла расставаться. Так и живем. Со взлетами и падениями, охлаждениями и возобновлением интереса. В силу того что мы работаем все время вместе, а дома находимся с детьми, нам очень трудно…» Оксана Пушкина О. Пушкина родилась в 1963 году в Петрозаводске в спортивно журналистской семье. Ее отец был тренером сборной Союза по легкой атлетике, мама – спецкором программы «Время» по Карелии. С детства Оксана занималась художественной гимнастикой, мечтая, как и отец, связать свою жизнь с большим спортом (она стала мастером спорта и в 14 лет входила в молодежную сборную страны), однако этому воспротивился… ее же отец. Он настоял, чтобы дочь пошла по стопам своей матери, и заставил ее отправиться в Ленинград и поступить на журфак ЛГУ. По словам Оксаны, в Питере она получила несколько хороших уроков, потому что за период своей самостоятельной жизни успела побывать в разных компаниях, иногда довольно сомнительных.

До этого она была скромной девочкой, зачитывавшейся классикой, а попав во взрослую жизнь, открыла для себя совсем иной мир – гораздо более циничный и жестокий. К счастью, у нее тогда хватило ума не поддаться плохому влиянию.

После окончания института Пушкина устроилась работать в молодежную редакцию ленинградского Пятого канала. Она работала в программах «Видеопортрет» (о молодых современниках), «Госпожа Удача» (о звездах театра, кино, эстрады). С 1986 года вместе с Александром Невзоровым стала вести программу «Открытая дверь».

Многие сюжеты из этой программы позднее показывали и по ЦТ, в частности, в одной из популярных программ того времени – «Взгляд».

Благодаря этому Пушкина познакомилась с Александром Любимовым, которому в дальнейшем суждено было стать весьма влиятельным человеком в «Останкине» и уже в конце 90-х вновь повлиять на телевизионную судьбу Пушкиной. Но это будет много позже.

В конце 80-х Пушкина выходит замуж за питерского журналиста Владислава Коновалова, человека старше ее на добрых два десятка лет.

13 ноября 1988 года у них родился сын Артем.

Вспоминает О. Пушкина: «Когда я объявила маме, за кого собираюсь замуж, она была в шоке. От нее тогда ушел мой папа – к такой же молодой женщине, как я. Все произошло одновременно… У нас с мужем большая разница в возрасте, а этот факт не может не сказываться на взаимоотношениях мужчины и женщины. У мужчины усиливается чувство ответственности. Муж всегда поддерживал меня в самые трудные минуты, какими, например, стали роды. Перед ними я сломала копчик и поэтому рожала очень тяжело. После операции поправилась до девяноста двух килограммов, но благодаря мужу и собственной силе воли вернулась к своему нормальному весу…» Между тем в начале 90-х из-за ссоры с руководителем ЛенТВ Беллой Курковой Пушкиной пришлось покинуть Питер – она уехала в Москву и устроилась на Российское телевидение. Здесь она вновь с головой ушла в работу, в итоге едва не потеряла мужа, который завел себе другую женщину.

Вспоминает О. Пушкина: «Я занималась карьерой, работала, а муж, человек уверенный в себе и хорошо зарабатывающий (оставив журналистику, он занялся бизнесом. – Ф. Р.), на какое-то время остался без моего внимания. Естественно, что вокруг него появилось множество девушек, желающих устроить свою судьбу. Когда я это поняла, то уже практически потеряла его. Но не стала предпринимать решительных мер, наоборот, оправдала его в своих глазах, все для себя объяснила. Ведь это я заигралась в работу… Меня удивило, как в этой ситуации себя повел мой четырехлетний сын: он уговаривал сохранить семью. «Это же было всего лишь увлечение», – успокаивал он меня…» В 92-м году благодаря стараниям мужа Пушкина уехала на стажировку в Сан-Франциско (по приглашению компании Эй-би-си). Там она посещала телевизионные студии, наблюдала, как работают профессионалы. Однако сама работать по профессии не могла, поскольку никто ее там и в грош не ставил, воспринимая всего лишь как жену состоятельного человека. Однако и сидеть без дела Пушкина тоже не могла. Получив вскоре профессию консультанта по здоровому образу жизни, она стала зарабатывать уроками аэробики (урок стоил 10– долларов, она же давала по четыре урока в день). Так продолжалось в течение четырех лет. Затем такая жизнь стала ее тяготить, и она все чаще подумывала о возврате к основной профессии. В ее голове одна за другой возникали идеи создания собственной телевизионной программы, но что это будет за передача и как удастся претворить ее в жизнь, Пушкина пока себе не представляла. Помог случай.

В Америке она близко сошлась с легендой советского спорта Ириной Родниной, которая загорелась идеей построить в Москве грандиозный спорткомплекс под названием «Ледовый дом Ирины Родниной». Пушкина, как менеджер Ирины, взялась «пробивать» этот проект в России. Когда об этом узнал ее старый знакомый – один из руководителей «ВИДа» Александр Любимов, – он предложил сделать передачу об этих «мытарствах». Так на свет родился первый фильм Пушкиной из цикла «Женские истории» – «Возвращение Ирины Родниной» (был показан в сентябре 97-го в рамках программы «Взгляд»). А потом главный редактор «ВИДа» Сергей Кушнерев (кстати, поначалу Пушкина ему почему-то не понравилась) предложил Оксане снять еще несколько историй. Так появились истории про Лайму Вайкуле, Кристину Орбакайте, Лидию Федосееву-Шукшину.

Рассказывает О. Пушкина: «Как и в Америке, мне снова пришлось начать все с нуля, ведь в «ВИДе» меня, кроме Любимова, никто не знал.

Я раз десять переписывала сценарий и в итоге рассказала историю своей подруги – одной эстрадной певицы, которая перенесла тяжелейшую болезнь и вылечилась, все сама преодолев. Когда ребята узнали, что это история Лаймы Вайкуле, они просто обалдели. Потом меня решили испытать и дали такой заказ: добиться рассказа Пугачевой о себе и своих мужьях. Но я не хотела тогда снимать одну Аллу, поскольку была уверена, что Пугачевой нужно предлагать сниматься в строго определенные моменты ее жизни, когда у нее соответствующий настрой. В итоге я сделала материал об Алле Борисовне и Кристине, и получилось намного интереснее. После этого программе предоставили место в эфире. Жила я в бешеном ритме: приезжала в Москву, вкалывала, покупала обратный билет в Америку, наводила там порядок, «подтягивала» сына Артема. Позже я узнала, что тогда никто и не рассчитывал на то, что моя передача сможет завоевать популярность…» Более двух лет программа «Женские истории» собирала у голубых экранов огромную зрительскую аудиторию. Успех этот был не случаен и объясняется целым рядом причин, из которых главные две: во-первых, по-настоящему хороша ведущая – Оксана Пушкина;

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.