WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

«Федор Раззаков Блеск и нищета российского ТВ Часть третья Деньги не пахнут (1992–1999) Каждый выживает в одиночку Пришествие рекламы. Братва рвется к «ящику». Когда взятки гладки. Убийство В. ...»

-- [ Страница 2 ] --

в декабре того же года еще трое: Николай Сванидзе, Анатолий Малкин, Эдвард Радзинский.) Беря пример с созданной еще в 1946 году американской академии телевизионных искусств и ее премии «ЭММИ», АРТ учредила собственную премию – «Телевизионный ЭФИ» («ТЭФИ»). Четырехкилограммовую статуэтку Орфея создал известный скульптор Эрнст Неизвестный.

Первая церемония сопровождалась неоднозначной реакцией в телевизионном сообществе, поскольку многие ее результаты вызвали открытое неудовольствие большинства специалистов. Те справедливо вопрошали у членов АРТ: если уж вы создали свою академию и взяли в качестве примера американскую, то извольте следовать ей во всем. Ведь как в США определяют победителей телеэфира? Во-первых, число членов жюри во много раз превышает наше: у них – шесть тысяч человек, у нас – только около тридцати. Во-вторых, в Америке гораздо серьезнее и сама процедура выдвижения претендентов и присуждения ежегодных премий. Важным ее этапом являются широкий показ в эфире выдвинутых на соискание программ и следующий за этим анализ зрительских мнений. То есть зрители наряду с академиками тоже участвуют в процессе отбора кандидатов, что, естественно, резко ограничивает возможность того, что кто-то случайный попадет в число претендентов.

Однако на все эти упреки российские академики приводили весомый аргумент: мы еще только в начале пути, подождите – у нас будет то же самое. А пока извольте принимать то, что есть. Что же получилось на первой церемонии? За организацию конкурса отвечал канал РТР. То ли по счастливой случайности, то ли еще по каким-то причинам, но самый богатый урожай статуэток собрал именно он – семь штук. В итоге самую большую обиду на академиков в тот раз затаили оэртэшники, которых «прокатили» по многим номинациям (взять те же «Старые песни о главном», которые проиграли «Новогоднему телевидению» НТВ). Полный список призеров выглядел следующим образом:

За особый вклад в развитие телевидения – Владислав Листьев;

Телевизионный фильм – «Прогулки с Бродским», ВГТРК «Останкино»;

Информационная программа – «Вести», РТР;

Ведущий информационной программы – Николай Сванидзе, РТР;

Репортер года – Владимир Лусканов, НТВ;

Публицистическая передача – «Страна тишины», РТР;

Ведущий публицистических программ – Андрей Караулов;

Познавательная программа – цикл «Русские цари», РТР;

Передача по искусству – цикл «К-2», РТР;

Программа для детей – «Там-там новости», РТР;

Спортивная программа – «Прямой эфир»: Карпов – Каспаров, ТВ-6;

Ведущий развлекательной программы – Леонид Якубович, «ВИД»;

Развлекательная программа – «Новогоднее телевидение», НТВ;

За мужество – Елена Масюк.

В 1995 году на свет родилось сразу несколько новых телепередач:

«Угадай мелодию» («ВИД»), «Один на один» («ВИД»;

та самая, где Жириновский с Немцовым обливали друг друга соком, этот эфир состоялся 22 июня), «Версии» (REN-TV), «Дорожный патруль» (ТВ-6), «Акулы пера» (ТВ-6), «Дог-шоу» (REN-TV). Расскажем о трех последних.

«Дорожный патруль» придумали профессиональные телевизионщики Леонид Орлов, Кирилл Легат и финансист Дмитрий Корявов. Тему, по словам Орлова, выбрали исключительно по здравому расчету: хроникой происшествий тогда практически никто не занимался.

Премьера программы состоялась 2 января 1995 года и вызвала неоднозначную реакцию зрителей. С одной стороны, было интересно наблюдать, какие криминальные события произошли в столице за неделю, с другой – многих брала оторопь от демонстрации окровавленных трупов в стиле «а-ля Невзоров». Однако напомним, что время тогда было жестокое, кровавое (страну захлестнула волна преступности, и жизнь человеческая стоила меньше копейки), поэтому появление подобной передачи было явлением вполне закономерным. То же самое тогда происходило и в большом кинематографе, где насилие на экране буквально зашкаливало и кровь человеческая лилась буквально реками. Другое дело, что это была кровь бутафорская, а в «Дорожном патруле» все было взаправду: трупы там показывали самые что ни на есть настоящие.

Первые пять месяцев программу готовили всего семь человек, в городе дежурила только одна машина. Однако затем число сотрудников «ДП» стало расти, и уже два года спустя в программе работали пять бригад и три машины – две «Вольво-850» и микроавтобус «Рено». О том, как работал тогда «Дорожный патруль», поведал телезрителям в одной из статей А. Попов: «ДП» – структура автономная. У него есть отдельная студия, которая так и называется – «Дорожный патруль». Здесь программа готовится от начала до конца. Редактор по информации принимает звонок о происшествии, тщательно проверяет его через ГУВД и запрашивает разрешение на съемку. Затем на место выезжает патрульная машина. Съемочная бригада делает репортаж и привозит в студию отснятый материал с сопроводительным листком, где написано только, что, где и когда произошло, без намека на авторскую позицию.

Затем за обработку сюжета принимаются режиссер монтажа и выпускающий редактор – последний пишет текст для «голоса за кадром». Текст в специальной комнатке, «озвучке», читает актер Театра Российской армии Сергей Колесников. Между прочим, первое время передачу озвучивали сами руководители – Леонид Орлов и Кирилл Легат.

Монтаж идет с утра до вечера, по мере того как бригады привозят новые репортажи. В среднем за сутки их бывает около десяти. Ближе к вечеру все сюжеты «склеивают», озвучивают, и около 11 ночи бригада отвозит кассету с готовой программой в «Останкино».

Как правило, почти весь «улов», собранный за день, попадает в эфир. Некоторые сюжеты просто слабы, а некоторые нельзя показывать в интересах следствия… Выяснилось, что бригадам «ДП» два или три раза случалось попадать в настоящие перестрелки. Одна из таких историй – нашумевшая «разборка» на Профсоюзной улице в начале 96-го.

Результатом сражения стали два трупа и уникальный сюжет «ДП».

Снимали тогда сразу с двух машин, благо обе успели подъехать вовремя.

Материал получился настолько сенсационным, что его пыталась перекупить одна иностранная телекомпания. Но «ДП» отстоял свои права и выпустил его в эфир первым… В «Дорожном патруле» очень мало старожилов. Дело в том, что, во-первых, далеко не все могут выдержать двенадцатичасовой рабочий день – бригады сменяются в 10 утра и 10 вечера, трое суток отдыхают, потом три дневные смены, потом опять трое суток отдыха, и так далее. А во-вторых, по словам руководителя программы Леонида Орлова, «проводится весьма жесткий отбор сотрудников, их очень долго проверяют на профпригодность и выдержку».

В один день с «ДП» состоялась премьера еще одной программы канала ТВ-6 – «Акулы пера» (автор идеи – Иван Демидов). Суть ее была проста: в студии собирались журналисты и в течение полутора часов терзали вопросами известных людей, по большей части поп– и рок звезд. Причем вопросы в основном касались не творчества кумиров, а их частной жизни, что тоже было в духе времени – капиталистическое ТВ «заточено» исключительно под сенсацию, и разговоры о «высоком» ему претят.

Между тем первый «блин» оказался комом. Премьерный выпуск «Акул», где гостем студии был Валерий Леонтьев, оказался слишком пресным, поскольку приглашенные журналисты так и не смогли «раскрутить» гостя на «перетряску нижнего белья». Это дало повод критикам усомниться в том, что программа соответствует своему названию: мол, не «акулами» стоит назвать журналистов, собирающихся в ней, а «кильками». Вот как вспоминает о съемках первых выпусков «Акул» ее ведущий Илья Легостаев: «Акулья» жизнь начиналась просто отвратительно. На первую съемку вместо 20 приглашенных явились журналистов. Дело было в субботу утром, поэтому на «акульих» лицах отражались последствия пятничных вечеринок и явное нежелание задавать какие бы то ни было вопросы. Мы с режиссером программы Светой Михайловой моментально впали в состояние, близкое к коматозу, и уже всерьез подумывали о том, чтобы извиниться перед всеми, отпустить дорогущую технику и разойтись по домам с ощущением того, что жизнь не удалась. Однако директор канала «ТВ-6. Москва» Иван Демидов, как человек куда более опытный, сохранял поистине олимпийское спокойствие. Одной его ненавязчивой просьбы оказалось вполне достаточно для того, чтобы в студию моментально сбежались все, кто был поблизости: от редакторов других программ до техперсонала.

«Что нам делать?» – робко спрашивали у «рулевого» завербованные статисты. «Сделать умные заинтересованные лица и сидеть, пока не скажут «Отснято», – порекомендовал г-н Демидов. Таким образом, мы сняли две первые программы: с Валерием Леонтьевым и музыкальными продюсерами самых модных на то время московских клубов. Пять человек спрашивали, остальные одобряюще кивали. Что самое интересное, подвоха никто не заметил…» И все же постепенно программа начала набирать обороты, и скандалы стали сотрясать почти каждый ее выпуск. Особенно урожайным в этом смысле был период, когда в ней участвовал журналист Отар Кушанашвили – мастер всевозможных провокаций.

Потом его оттуда «попросили», однако, даже несмотря на его уход, программа продолжала долго ходить в лидерах по части разного рода скандалов.

Вспоминает И. Легостаев: «Алика Смехова, Игорь Матвиенко и Андрей Разин довольно долго упрашивали не показывать то, что было отснято. Первая объясняла это дурным настроением во время съемок, которое, по ее словам, самым ужасным образом отразилось на живости и связности речи, второй ссылался на абсолютно непотребное поведение своих подопечных «Иванушек», третий, скорее всего, просто хотел привлечь к своей персоне еще больше внимания при помощи скандала с «ТВ-6. Москва». Во всех трех случаях протесты были вежливо отклонены. Алику убедили в том, что она была неподражаема, г-на Матвиенко – в том, что «Иванушек» будут любить, даже если они в прямом эфире обложат кого-нибудь трехэтажным матом, а с Разиным просто не стали разговаривать. В конце концов, он знал, на что шел.

Наибольшее умиление у меня до сих пор вызывают съемки программы с Филиппом Киркоровым. Артист приехал со своей звездной супругой, которая, не проронив ни слова, проследовала в соседнюю со студией комнату, где по монитору можно было проследить весь ход программы. Там она молча просидела всю съемку, иногда лишь вставляя что-то типа: «Бедный Фил! Все вопросы про меня, а отдувается он!» По окончании процесса, не высказав никаких пожеланий, Алла Борисовна увезла мужа с глаз долой… Не меньший стресс все мы испытали на съемках программы с Иосифом Кобзоном. Народный артист приехал далеко не в самом лучшем расположении духа. Войдя к нему в гримерку, режиссер Света Михайлова, продюсер программы Валерий Бакаев и я вежливо поинтересовались, нет ли у гостя каких-то особенных пожеланий.

«Пожеланий? – переспросил эстрадный патриарх. – Мне не нравится ваше название. Какие они «акулы»?» – «Ну, сейчас, конечно, нет, – пролепетал я с максимальной дипломатичностью. – Но вот годика через два…» – «Годика через два – может быть, – совсем недипломатично оборвал меня Иосиф Давыдович. – Если, конечно, кто-нибудь из них выживет». У меня и у моих коллег нарисовалось на лице некоторое изумление, и мы дружно попятились к двери…» Другую программу – «Дог-шоу», – о собаках, придумали поэт и литератор Александр Коняшов, режиссер документального кино Надежда Хворова и Михаил Ширвиндт. Особенность ее в том, что подобных авторских программ на нашем ТВ не так уж и много: «Что? Где? Когда?», КВН, еще пара-тройка других, и все. Остальные – кальки с зарубежных аналогов. Премьера «Дог-шоу» состоялась в середине 95-го и была очень тепло встречена зрителями. Все-таки собак любят везде.

Рассказывает М. Ширвиндт: «Составляя списки участников программы, мы отбираем хозяев, а не собак. Необаятельных собак не бывает, а хозяева – сплошь и рядом. Если хозяин живой, приветливый, то, какой бы породы у него ни была собака, все пройдет нормально.

Были случаи, приводили ну таких задрессированных собак, которые и на передних лапах ходили, и на голове факел держали, – не прошли отбор.

Потому что хозяевами были угрюмые, несимпатичные люди. Так что для нас главное – какой хозяин… Накануне съемок у нас всегда проходит репетиция для собак – для того, чтобы они понюхали помещение, друг друга. Практика показывает, что собаки очень плохо все делают во время репетиции и совершенно перерождаются во время съемок. Видимо, они понимают, что на них смотрят… Курьезов во время съемок хоть отбавляй. Отправление естественных надобностей собаками бывает в каждом эфире раз по двадцать. Первое время, когда декорация передачи была только построена, они стеснялись. Потом какая-то маленькая шавка подняла лапку на столбик, и после этого уже каждый пес считает своим долгом отметиться. Но мы на это смотрим сквозь пальцы – пожалуйста!..

Мы пишем в конце передачи: присылайте письма, смешные истории про вашу собаку. Приглашаем на просмотр, а потом – без репетиций на площадку и снимаем. Девяносто процентов участников попадают таким путем. Хотя до меня доходили слухи, что участие в нашей программе стоит денег. Иногда нам прямо пишут: сообщите сколько. Одна девочка прислала три бумажки по пятьсот рублей. На самом деле все, конечно, бесплатно. В страшном сне не представляю, чтобы в такой передаче про доброту и человеческо-собаческие отношения фигурировали деньги… Цель этой программы – вызвать положительные эмоции, улыбку у тех, кто ее смотрит, – и ничего больше. А элемент познавательности – это второстепенное. Главное, чтобы люди смотрели получасовую программу и получали доброе удовольствие, если так можно сказать. И слово «доброе» здесь – главное. Мы хотели сделать добрую программу – вне коммерции, вне политики…» Но вернемся к общей ситуации на ТВ в 95-м. Тот год завершился громким скандалом – из эфира Первого канала была изгнана передача Александра Солженицына. Событие весьма показательное, если учитывать то, с какой помпой этот писатель-диссидент вернулся недавно на родину и какие реверансы в его сторону делала тогда российская власть. Однако, прежде чем рассказать об этом, следует совершить небольшой экскурс в более раннюю историю.

Как известно, Солженицын был одним из самых яростных антисоветчиков в среде советской творческой элиты, за что, собственно, и был изгнан из СССР в феврале 1974 года. После своего изгнания он поселился у стратегического противника Советского Союза – в США, в Вермонте – и продолжил свою антисоветскую деятельность. Советская пропаганда его всячески разоблачала, пока в стране в середине 80-х не грянула горбачевская перестройка.

Первыми о возвращении Солженицыну советского гражданства заговорили тогда кинематографисты, с которых, собственно, и начался «бунт советской интеллигенции» (начался именно с них не случайно – в киношной среде было больше всего евреев). Именно антиславянизм Солженицына сильнее всего и импонировал советским либералам времен горбачевщины, когда они затеяли кампанию по возвращению писателя на родину. Тот мог стать для них живым знаменем в их окончательной победе над ненавистной советской властью. Вот почему либералы писатели так были заинтересованы в публикации в СССР его программной книги «Архипелаг ГУЛАГ», а либералы-кинематографисты мечтали экранизировать другие его не менее концептуальные произведения (тот же «Один день Ивана Денисовича», который режиссеру Элему Климову не удалось снять еще в первую «оттепель» – в первой половине 60-х). Реабилитации Солженицына отчаянно сопротивлялись державники-сталинисты, но силы их постоянно таяли, поскольку державники-патриоты (русские националисты) в этом вопросе сомкнулись с либералами.

Перелом наступил к середине 1989 года: именно тогда Солженицыну было возвращено советское гражданство (как и другому отщепенцу: главрежу «Таганки» Юрию Любимову). Все было закономерно, поскольку к тому моменту ситуация стала такой, что либеральные силы уже вовсю стали гнуть державные. Тут не одним только «Архипелагом ГУЛАГом» дело обернулось – тогда одно за другим стали публиковаться не только антисоветские, но уже и откровенно русофобские произведения, вроде «Прогулок с Пушкиным» Абрама Терца (Андрея Синявского) или «Все течет» Василия Гроссмана.

Симптоматично, что оба произведения были опубликованы в журнале «Октябрь»: получивший свое название в честь Октябрьской революции, этот журнал теперь уверенно лидировал в процессе дискредитации всего русского и советского. Как говорится, приплыли.

Что касается «Архипелага ГУЛАГ», то его публикация взяла старт в журнале «Новый мир» сразу после официальной «реабилитации» Солженицына – в августе 1989 года. Высшее партийное руководство выступило по этому поводу с комментарием в газете «Правда», причем комментарий этот принадлежал… видному диссиденту Рою Медведеву.

Это было уже верхом капитулянтства со стороны Кремля. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. В той же «Правде» тогда же вышла статья В. Согрина, где он приводил слова Ленина о том, что «нет и быть не может другого пути к настоящей свободе пролетариата и крестьянства, как путь буржуазной свободы и буржуазного прогресса». С этого момента маски фактически были сброшены и большинству стало ясно, в каком направлении ведут перестройку ее «прорабы»: к реставрации капитализма.

Вслед за «Архипелагом» в советской печати начались публикации и других произведений Солженицына, в том числе и «Стремени «Тихого Дона», где тот обвинял великого русского писателя Михаила Шолохова в плагиате. Последнего к тому времени уже не было в живых (он умер в 84-м), поэтому ответить клеветнику, по сути, было некому. А попытки сделать это писателями из державного лагеря закончились ничем, поскольку общий тираж державных изданий был всего-навсего 1,5 млн экземпляров против 60 млн либеральных. В этих же руках к тому времени находились и другие СМИ: телевидение, радио. Поэтому точка зрения Солженицына была растиражирована на всю страну к вящей радости всех врагов Шолохова. Спустя год после этого рухнул Советский Союз.

Солженицын торжественно вернулся в капиталистическую Россию в июле 1994 года. Надеюсь, читатель еще не забыл, что это было за время: Россия фактически загибалась под гнетом ельцинских реформ.

Уже был всенародно расстрелян парламент и кровь из русского народа продолжали пить все, кому не лень: как отечественные кровососы, так и забугорные. И вот на этот поистине «пир вурдалаков» с огромной помпой прибыл Солженицын.

Судя по всему, российские власти были не в большом восторге от его решения вернуться на родину. Нет, публично они его всегда всячески расхваливали, но это была любовь из разряда «на расстоянии». Все же знали, что Солженицын натура сложная, себе на уме и неизвестно какие коленца он может откинуть по поводу того, что увидит на родине. Однако и препятствовать его возвращению было нельзя – общественность, в том числе и мировая, могла этого не понять.

Короче, писателю дали «добро» на возвращение, дабы заткнуть рот тем критикам, кто кричал о том, что Россия при Ельцине стала вотчиной Запада и еврейской олигархии. Якобы «русский националист» Солженицын должен был на собственном примере доказать: Россия сегодня – и русская тоже.

Возвращенец высадился во Владивостоке, чтобы оттуда поездом через всю страну добраться до Москвы. Здесь его встречали торжественно практически все фракции: от либеральных до коммунистической. На последних будто затмение какое-то нашло: в «Правде» даже статья появилась под названием «Скажите в Думе свое слово, Александр Исаевич!». Какое слово во славу России мог сказать человек, который, по меткому выражению А. Зиновьева, «целился в коммунизм, а попал в Россию»? Справедливости ради отметим, что чуть позже коммунисты все же одумаются и вернутся к своим первоначальным оценкам писателя-диссидента.

Власти поселили Солженицына на бывшей даче (перестроенной) сталинского наркома Л. Кагановича в Троице-Лыкове, окружили заботой и вниманием. В Малом театре тут же поставили его пьесу – «Пир победителей», которую М. Шолохов когда-то назвал «клеветой на Советскую Армию». Но кто в ельцинской России вспоминал Шолохова добрым словом: так, мелюзга – народ. Власть же давно записала его в свои вороги и даже исключила его произведения из школьной программы. То ли дело Солженицын: ненавистник советской власти, любимец Запада – короче, свой человек! Но власть рано радовалась.

В 1995 году Солженицыну предоставили возможность вещать в массовом эфире – разрешили вести 10-минутную программу на ОРТ (тогдашней вотчине олигарха Бориса Березовского). Однако очень скоро власть поняла, что поступила опрометчиво. В передаче Солженицын взялся учить уму-разуму не только рядовых россиян, но и кремлевских небожителей. Последние пытались как-то вразумить писателя: высокие чиновники из Кремля имели с ним несколько встреч тет-а-тет. Дескать, клеймите коммунизм, но нас, пожалуйста, не трожьте. Но Солженицын слушать их не стал, поскольку всегда считал себя фигурой самостоятельной, да еще защищенной мировым общественным мнением:

как-никак нобелевский лауреат и один из столпов антикоммунизма.

Тогда российские власти поступили решительно: в конце 95-го передача Солженицына была закрыта. При этом причина была придумана смехотворная: мол, она слишком… скучная. Объясняться с общественностью был отряжен генпродюсер ОРТ К. Эрнст, который заявил следующее: «При всем моем уважении к Александру Исаевичу я считаю, что телевидение его девальвировало. Меня удивила реакция журналистов: единодушно называли программу скучной и чуть ли не требовали ее снятия, а после снятия те же люди стали яростно защищать Солженицына. На мой взгляд, мы приняли правильное решение, сняв программу, но это не значит, что Солженицын запрещен на Первом канале. Как только он захочет выступить – мы готовы предоставить ему такую возможность…» Этот скандал со всей убедительностью продемонстрировал всему миру, какое место Солженицыну отвели отныне российские правители в политическом пространстве – на обочине. Однако писатель не стал особенно возмущаться и фактически ушел в тень, став уже не вермонтским отшельником, а троице-лыковским. Что вполне закономерно, поскольку бороться с этим режимом в его планы не входило – он его вполне удовлетворял. В этом качестве фактически «свадебного генерала» Солженицын и доживет остаток своих лет.

Но вернемся во вторую половину 90-х. В частности, к событиям, которые тогда происходили во Всероссийской государственной телерадиокомпании (ВГТРК). Во главе ее вот уже пять лет стоял Олег Попцов, удивляя всех таким «долгожительством». Хотя к 95-му году его положение разительно отличалось от того, что имело место каких-то пару лет назад, когда власти весьма благоволили к ВГТРК. Ведь сколько раз он выручал Ельцина. Судите сами: ВГТРК сыграла огромную роль в победе на президентских выборах 1991 года, в августовских событиях, а также буквально спасла президента и его режим в трагическую ночь с 3 на 4 октября 1993 года. Но очень быстро в Кремле все это было забыто. Все чаще на Попцова стали обрушиваться с критикой, обвиняя в том, что его ведомство «гонит чернуху», «дискредитирует президента».

Как напишет позднее В. Бурцев: «Попцов в последние годы своего председательства в ВГТРК в кругу коллег не раз давал понять, что находится фактически «под колпаком». Немалому числу людей в компании было известно, что телефоны председателя прослушивались, факсы перехватывались, почта перлюстрировалась, произнесенные в кабинете Попцова слова вырывались из контекста, искажались и в этом виде преподносились «аналитиками» с гэбэшным прошлым президенту…» Поскольку летом 96-го должны были состояться президентские выборы, Ельцин не мог позволить, чтобы у руля ВГТРК стоял вышедший из доверия человек. В результате в феврале 96-го президент подписал указ об освобождении О. Попцова от занимаемой должности. По его же словам: «Меня уволили из-за того, что мы не так показывали чеченскую войну. За день до этого позвонил Виктор Черномырдин: «Олег, Борис Николаевич включил тебя в комиссию по Чечне». Я пришел в эту комиссию, выступил, а вечером узнал, что Ельцин в Екатеринбурге сказал: «Вот Попцов на РТР так показывает события в Чечне. Ну и что я с ним должен сделать?» И я был уволен. Потом мне говорили: «Как же он мог, вы же спасли его в 93-м!» На что я сказал: «Я прежде всего писатель, а Ельцин хоть и президент, но все-таки мой персонаж». А писатель на персонажей не обижается…» На место Попцова был назначен Эдуард Сагалаев, который был не писателем, а профессиональным телевизионщиком. Как мы помним, свою карьеру он начинал в Узбекистане, работая в тамошней печати (был заместителем ответственного секретаря в газете «Ленинский путь» и ответственным секретарем «Комсомольца Узбекистана»). В 1973 году он был переведен в Москву, в ЦК ВЛКСМ, в качестве инструктора отдела пропаганды. Именно оттуда он вскоре был назначен на должность заместителя редактора Главной редакции программ для молодежи ЦТ. В 90-е годы он работал в ВГТРК (1-м заместителем председателя), в «Останкине» (гендиректором телевидения). С 1992 года Сагалаев занимал должности президента Московской независимой вещательной корпорации и председателя Конфедерации журналистских союзов.

Как мы помним, в результате выборов 1996 года Президентом России вновь стал Борис Ельцин. И это при том, что к тому времени он уже был тяжело больным человеком, пережившим подряд три инфаркта (последний случился в самом начале 96-го, то есть незадолго до выборов). Однако олигархи и семья упорно тянули его на повторное переизбрание, понимая, что в противном случае они могут потерять все, что с таким трудом заполучили до этого. Как писал лечащий врач президента В. Вторушин: «Порой, особенно накануне выборов года, мне начинало казаться, что близким Ельцина – Наине Иосифовне, Татьяне Борисовне – нужнее не муж и отец, а президентская должность…» Свою лепту вносили и заокеанские друзья Ельцина, которые только в случае его переизбрания имели твердые гарантии не только удержать свои капиталы в России, но и приумножить их. По этому поводу приведу слова из речи тогдашнего Президента США Билла Клинтона (Ельцин по дружески называл его «мой друг Билл»), сказанные им в 1995 году на совещании начальников штабов: «Последние 10 лет политика в отношении СССР… убедительно доказала правильность взятого курса на устранение одной из сильнейших держав мира… Мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн посредством атомной бомбы.

Правда, с одним существенным отличием: мы получили сырьевой придаток… Нынешнее руководство России нас устраивает во всех отношениях… Да, мы затратили на это многие миллиарды долларов (в том числе и на переизбрание Ельцина на второй срок. – Ф. Р.), но… уже сейчас близки к тому, что у русских называется самоокупаемость…» В годы правления Ельцина российские СМИ (в том числе и ТВ) вволю потоптались на последних советских генсеках: Брежневе, Андропове и Черненко, расписывая то, как эти старые и больные люди до последнего цеплялись за власть и шли в генсеки, невзирая на то что в любой момент могли умереть. И вот сам Ельцин повторял их судьбу, а прирученные им журналисты, те самые, которые так усердно до этого пинали советских генсеков, на этот раз словно воды в рот набрали. И это при том, что советские генсеки «по пьяни» официальные визиты не просыпали (как это было с Ельциным в сентябре 94-го в Ирландии) и по той же пьяни оркестрами на глазах у всего мира не дирижировали (как это было в Германии в мае 95-го). Впрочем, так вели себя не только журналисты. Например, кинорежиссер Эльдар Рязанов снял документальный панегирик о Ельцине, который должен был убедить широкие массы в том, что Ельцин накануне выборов находится в полном здравии и уме.

Не стояло в стороне и телевидение, которое с утра до вечера без устали расписывало достоинства Ельцина и стращало народ коммунистическим реваншем. Эффект от этого всем известен: если за месяц до выборов рейтинг Ельцина находился на очень низком уровне (всего 4 %), то уже в преддверии выборов благодаря все тому же ТВ он подскочил до заоблачных высот (32,28 % в первом туре и 53,83 % – во втором). Как утверждали тогда многие наблюдатели, эти результаты были сфальсифицированы властью, чтобы не допустить победы коммунистов. Как пишут историки С. Валянский и Д. Калюжный:

«Выборы президента 1996 года – пример того, чего могут достичь современные методы обработки общественного мнения, так называемый «административный ресурс», и огромные деньги. Основная ставка делалась на моделирование общественного сознания таким образом, чтобы люди даже вопреки своим жизненным интересам проголосовали так, как надо власти.

Денег на предвыборную кампанию не жалели. Потом в печати появлялись разные суммы;

они колебались около 20 миллионов долларов, истраченных на подкуп прессы, телевидения, артистов, политических и общественных деятелей, аналитиков и экспертов разного толка… Многим памятна замечательная история, произошедшая в июне 1996 года со знаменитой коробкой из-под ксерокса, набитой долларами и вынесенной из Белого дома (ставшего к этому времени резиденцией правительства). Впоследствии «Московский комсомолец» напечатал расшифровку разговора Чубайса, Виктора Илюшина и некоего Сергея, где история с коробкой комментировалась столь недвусмысленно, что в случае подлинности записи следовало бы как минимум возбудить дело против участников беседы. Чубайс, естественно, объявил все это «враньем», и скандал замяли.

Скандал с коробкой и долларами способствовал дворцовому перевороту, но пострадал не Чубайс, нарушитель закона о выборах, а руководитель охраны президента Александр Коржаков. Новоиспеченный секретарь Совета безопасности генерал Александр Лебедь встал на сторону Чубайса, заявив, что «любой мятеж будет подавлен, и подавлен очень жестоко». В результате влияние А. Чубайса стало очень большим, его советы и рекомендации исполнялись незамедлительно. Меньше чем через две недели после победы Ельцина на выборах А. Чубайс был назначен руководителем администрации президента…» Решающую роль в поражении А. Коржакова и его людей сыграли два телемагната – Владимир Гусинский и Борис Березовский. Как мы помним, они были давними противниками друг друга, однако в тот раз решили объединить свои усилия, чтобы свалить коржаковцев. И им это удалось. Вот как об этом вспоминает заместитель Коржакова по Службе охраны Валерий Стрелецкий: «Возможно, мы Гусинского недооценили.

Через некоторое время Владимир Александрович тесно сошелся с Березовским. Вдвоем они стали «дружить» против Коржакова.

Организовали возвращение во власть Чубайса. Перешли к массированным атакам через СМИ. Благо, сделать им это было нетрудно – в руках у магнатов и телевидение, и газеты, и радио. В частности, в «Новой газете» вышла разгромная статья друга Гусинского – Александра Минкина под названием «Фавориты». В ней он «разоблачал» преступные замыслы Коржакова – Барсукова – Тарпищева. Рассказывал, со слов экс президента НФС Федорова, какие бандиты управляют страной.

После публикации Гусинский неожиданно позвонил Тарпищеву.

– Ну что? Вы все поняли? – с нескрываемым торжеством спросил он Шамиля. – Мы победили! Пусть теперь Коржаков встречается с Борей Березовским, обо всем договаривается.

Магнат имел в виду следующее: раз они с Березовским набрали силу, необходимо заключить какое-то соглашение, нечто вроде мюнхенского пакта.

Но ни на какие сделки шеф не пошел и идти не собирался.

Встречаться с банкиром после таких слов для офицера просто невозможно…» Президент и его команда не забыли услуг олигархов и по достоинству отблагодарили помощников. К примеру, телекомпании Гусинского НТВ в ноябре 96-го был целиком отдан 4-й канал (как мы помним, президент НТВ И. Малашенко входил в предвыборный штаб Б.

Ельцина) – он стал вещать с утра, а до этого его работа начиналась лишь с 6 часов вечера. Чуть позже, когда Кремль резко изменит свое отношение к НТВ, многие энтэвешники пожалеют, что поддерживали Ельцина. Вот как заявит, к примеру, три года спустя Евгений Киселев:

«В 1996 году мы искренне – не один я, это относится ко многим журналистам – верили в то, что выбор между Ельциным или Зюгановым – это нечто большее, чем просто выбор между двумя кандидатами, это выбор между двумя путями развития. Речь, как мы думали, шла о сохранении демократической России, о сохранении базовых демократических ценностей.

Но сейчас мне начинает казаться, что мы тогда допустили ошибку, что мы не должны были делать того, что мы делали. Мы тогда поступились принципами. Мы в результате родили монстра. Власть развратилась, если угодно, и мы к этому приложили руку. Власть решила, что ежели единожды ей было это позволено, то почему это не сделать во второй раз…» Не забыли власти и про Бориса Березовского, который фактически владел ОРТ. Его активное участие в предвыборной кампании Ельцина обеспечило ему и покровительство нового главы администрации президента (по совместительству члена совета директоров ОРТ) Анатолия Чубайса, и расположение секретаря Совета безопасности Александра Лебедя. О том, как обстояли тогда дела на Первом канале, поведала в «Известиях» И. Петровская (отметим, что статья была явно заказная – за ней стояли противники Березовского): «Интересная картина вырисовывается. Председатель совета директоров ОРТ – фиктивный. Сам совет директоров – фиктивный. Попечительский совет, возглавляемый Президентом России, – более чем фиктивный. Некоторые фигуры, которые значатся в его составе, о своем почетном членстве и не подозревают. Другие чудесным образом совмещают руководящие и общественные функции. То есть руководят телевидением и сами же за собой наблюдают. Фактически же не делают ни того ни другого, но, когда писались уставные документы, предполагалось именно это.

Ну а на деле всем на ОРТ заправляет зампред совета директоров Борис Абрамович Березовский… Первый канал будет по-прежнему обслуживать интересы узкой группы политиков и банкиров, все более коммерциализируясь и утрачивая свое общественное предназначение. И слово «общественное» в названии организации давно пора убрать – оно было необходимо вначале, чтобы пустить обществу пыль в глаза. Время эвфемизмов кончилось. Теперь можно все называть своими именами. 51 % акций государства в уставном капитале обеспечивает ОРТ покровительство очень влиятельных персон и выделение правительством кредитов на выгодных условиях. Не более, но и не менее того. Во всем остальном это телевидение частное, и наивно требовать от него работы в интересах общества…» Именно победа на выборах-96, достигнутая с помощью СМИ, заставила Ельцина и его команду обратить самое серьезное внимание на телевидение. Э. Макаревич и О. Карпухин по этому поводу пишут следующее: «За оказанную помощь в выборах президента власти пришлось расплачиваться обеспечением приватизационных и финансовых операций, выгодных тем или иным финансово промышленным группам. С этого момента для государственной власти стало очевидно, что сила и независимость ее невозможны без создания жесткой интегрированной структуры, способной конкурировать в сфере влияния на общественность с информационными холдингами, независимо существующими в России.

Тогда было принято решение о формировании единого производственно-технологического комплекса государственных электронных средств массовой информации, состоящих из вещательных организаций и предприятий, распространяющих государственные телерадиопрограммы. Преимущества единого производственно технологического комплекса заключаются в следующем: создана единая технологическая цепочка производства и распространения телерадиопрограмм, устранено противоречие между вещателями и связистами, что удешевило процесс производства и распространения программ, скоординирована программная политика как федеральных средств массовой информации, так и региональных…» Авторы забыли упомянуть, что главной целью власти по формированию единого комплекса электронных средств массовой информации было желание и дальше продолжать оболванивать народ.

Поэтому на ТВ основной упор по-прежнему делался на создание развлекательных, а не образовательных передач (образованный народ ельцинскому режиму был опасен). На фоне того, каким было совсем недавно советское телевидение, контраст был очевидным – там как раз упор делался на образовании. Чтобы не быть голословным, приведу статистические данные доли эфирного времени каждой категории вещания за две сентябрьские недели – 1986 и 1996 годов.

Итак, если в 86-м доля эфирного времени для информационных программ составляла 45,0 %, то в 96-м – 28 %, образовательных – 20,5 % и 7 %, культурных – 30,5 и 5 %, религиозных – 0 % и 4 %, развлекательных – 4 % и 38 %, рекламных – 0 % и 18 %.

Таким образом, выходило, что в СССР акцент в телепрограммах делался на информации, образовании и культуре, а в капиталистической России 90-х – на информации, рекламе и, главное, развлечениях. То есть чем сильнее страна погружалась в пучину грабительских ельцинских реформ, тем интенсивнее СМИ пытались развеселить народ и увести его от размышлений о насущных проблемах общества. Этакий пир во время чумы. Ничего нового в подобном подходе не было – это было копирование опыта западного ТВ, которое на протяжении долгих десятилетий занималось именно дрессурой широких масс. Вот как, к примеру, описывает деятельность американского ТВ на этом поприще Г.

Оганов: «Мощный, разветвленный комплекс средств воздействия позволяет власть имущим весьма искусно и практически безотказно манипулировать общественным сознанием, формировать угодные правящему классу стереотипы поведения, воспитывать эстетические или, вернее сказать, эстетически извращенные вкусы, приспособленные к «американскому образу жизни», к бездуховности потребительского общества, к низкопробным образцам «массовой культуры».

В «защиту» большого бизнеса можно здесь сказать, что ловкая манипуляция эта совершается отнюдь не только в интересах чистой коммерции, не только прибыль, не только звонкая монета является тут желанной жар-птицей. Характер построения телевизионных программ, направленный выбор авторов и произведений, для которых создается обстановка «наибольшего благоприятствования», преобладание определенных жанров, само жесткое распределение эфирного времени столь же ярко, как самый тщательный отбор тем и сюжетов для информационных и политических передач, свидетельствуют: боссы американского телевидения отнюдь не забывают и о чисто идеологических целях.

Когда один из высокопоставленных руководителей американского телевидения, озабоченный конкуренцией других телесетей, послал продюсерам популярных телевизионных программ ставшее впоследствии скандально хрестоматийным директивное письмо с категорическим требованием показывать на телеэкране «больше шлюх, больше бюстов и больше развлечений», то он тем самым добивался не только максимального увеличения числа зрителей для рекламных объявлений, разбросанных, как клецки в супе, в безразмерном пространстве развлекательных передач, но и заботился о том, как бы понадежнее отвлечь внимание тех, кто сидит у телевизоров, от подлинно жгучих проблем. Как бы погерметичнее замкнуть массы телезрителей в кругу пошлых потребительских интересов и соответствующего им потребительского мировоззрения с тем, чтобы резко снизить их социальную восприимчивость, их способность видеть действительность в истинном свете, восставая против социальных несправедливостей современной Америки и отвергая взращенный в податливых душах мещанский изоляционизм… Нет, «больше шлюх, больше бюстов» – это не просто образное выражение погони за такой прибыльной развлекательностью. «Больше шлюх» – это меньше мыслящих, задумывающихся над вопиющими противоречиями жизни людей, как можно меньше тех, кто пришел бы к выводу: «могли б мы все восстать из тьмы…» – печальная и гордая строка из знаменитого стихотворения Эмилии Диккинсон, написанного сто лет назад и впервые напечатанного лишь после смерти этой тихой, скромной женщины, ставшей большим и почти забытым поэтом Америки».

Итак, в постсоветской России, по сути, происходит та же история – посредством СМИ, делающих главный упор на «развлекухе», массы отучают думать о серьезном, о жизненно важном. Если отвлечься от Америки и вспомнить, к примеру, досоветскую историю России, то там тоже можно найти много схожего с тем, что происходит в России нынешней. Например, вот что писал сход крестьян села Воскресенского Пензенского уезда за 90 лет до ельцинских времен – в июле года: «Все начальники поставлены смотреть, как бы к мужикам не попала хорошая книга или газета, из которой они могут узнать, как избавиться от своих притеснителей и научиться, как лучше устраивать свою жизнь. Такие книги и газеты они отбирают, называют их вредными, и непокорным людям грозят казаками…» В ельцинскую эпоху у людей книги уже впрямую не отбирали, а просто создали им такие условия, что тем стало не до них – нищенские зарплаты шли в основном на пропитание, а не на покупку умных книг.

Что касается ТВ, то там сократили до минимума число умных передач (из которых люди «могли узнать, как избавиться от своих притеснителей и научиться, как лучше устраивать свою жизнь»), сделав главный упор на примитивном «развлекалове».

Но это было, так сказать, закулисье ТВ, о котором сами телевизионщики старались не распространяться. Вместо этого они выпячивали свой фасад, который, сверкая неонами, должен был производить на стороннего зрителя самое благоприятное впечатление.

В мае 1996 года прошла вторая церемония вручения «ТЭФИ». На этот раз организацию конкурса и его трансляцию взяло на себя НТВ. Это было не единственное отличие от прошлогоднего конкурса. Появились новые номинации: «Лучшая авторская программа», «Лучшая программа, созданная на региональном ТВ» и «Телевизионное событие года», заменившее «Лучшую публицистическую передачу», «Лучшего публицистического ведущего» и «Лучшую передачу об искусстве».

Однако количество номинаций осталось неизменным – двенадцать.

Еще одним отличием от первой церемонии было место, где она проходила. Если в первый раз под это дело выбрали МХАТ имени Чехова, то теперь это был МХАТ имени Горького, что на Тверском бульваре. Видимо, из-за прошлогоднего унижения ОРТ на церемонию не явились представители Первого канала – Константин Эрнст, Борис Березовский. В интервью газете «КоммерсантЪ» Эрнст затем отметит:

«Главная проблема этого приза – такая логика его присуждения, при которой он зачастую дается за общественные достижения в области телевидения ветеранам ТВ. Я отнюдь не собираюсь оспаривать итоги «ТЭФИ» – премию получили профессионалы. Мы неоднократно предлагали Познеру (президент академии. – Ф. Р.) сделать премии лучшему режиссеру, звукорежиссеру, оператору, но президент академии говорил, что сейчас академики не могут определить, кто лучший оператор или режиссер. Идеально, если бы призы присуждали несколько сотен профессионалов в разных областях ТВ. Тогда бы «ТЭФИ» стала еще более значимой в профессиональной среде».

На «ТЭФИ-96» в роли обойденного призами оказался канал ТВ- (НТВ заработал четыре приза, ОРТ – четыре, ВГТРК – четыре). Однако, когда избранные и званые участники церемонии отправились обмывать награды в ресторан «Яр», туда отправились и представители «обиженного» канала (кроме Ивана Демидова).

Между тем борьба на церемонии разгорелась среди следующих номинантов. В номинации «Лучшая авторская программа» на звание лучшей претендовали сразу четыре: «Итоги» Евгения Киселева, «Мы» Владимира Познера, «Чтобы помнили» Леонида Филатова и «Очевидное – невероятное» Петра Капицы. Спор выиграли «Итоги», однако академики также присудили специальный приз Леониду Филатову, за которым тот не смог приехать из-за болезни. Вместо него на сцену вышла его супруга Нина Шацкая, которая сообщила: «У него процедура, которую нельзя отменить, он дома и очень волнуется…» На номинацию «Лучшая развлекательная программа» изначально претендовали сразу несколько программ: «Угадай мелодию» («ВИД»), «Старые песни о главном» (ОРТ), «Новый год на НТВ», «КВН-95», «Пока все дома» (ОРТ), «Я сама» (ТВ-6) и «Волшебный фонарь» (новогодняя постановка Евгения Гинзбурга для ВГТРК). Однако до финала дошли только три последние. Причем Масляков сам снял КВН с дистанции, посчитав его не самым лучшим своим достижением, а Валдис Пельш и телекомпания «ВИД» обиделись на академиков за то, что те вместо них пропустили в финал ток-шоу «Я сама». Однако приз все равно достался не этой программе, а другой – «Пока все дома». Кстати, Юлии Меньшовой не повезло и в другой номинации – «Лучший ведущий развлекательной программы», – ее «обскакали» «городошники» Илья Олейников и Юрий Стоянов. По этому поводу Меньшова сказала: «Все решают успех, удача. Я, наверное, счастливый человек, потому что меня оставляют равнодушной все конкурсы и премии. Да – хорошо, нет – не надо. Может быть, я так реагирую, потому что эта премия еще не «Оскар» и не «Эмми».

В номинации «Телесобытие года» приз оспаривали три проекта:

«Куклы» (НТВ), «Русский проект» (ОРТ) и «Фашизм в России. Кто?» (компания «Облик»). Победителем стали «Куклы». Причем многие участники церемонии в один голос потом утверждали, что еще за три дня до церемонии знали, кому достанется приз в этой номинации. Вообще разговоры о том, что многие победители известны задолго до награждения, ходили на «ТЭФИ» так же активно, как и в первый раз.

Поэтому президент академии Владимир Познер вынужден был в начале церемонии внести необходимые разъяснения по этому поводу. Он заявил, что результатов не знает никто из академиков – листы для тайного голосования были отданы в аудиторскую фирму «Ernst & Young», у которой безупречная репутация.

Полный список победителей «ТЭФИ-96» выглядел так:

Лучшая просветительская программа – «В мире животных», «АСС ТВ», ОРТ;

Лучший телевизионный фильм – «К. Симонов и В. Гроссман – сын и пасынок» из цикла «Уходящая натура», ВГТРК;

Лучшая программа, созданная на региональном ТВ, – «Кучугуры и окрестности», независимая студия «Телемост», Воронеж, ВГТРК;

Лучшая спортивная передача – «Русские на американском льду», ОРТ;

Лучшая развлекательная программа – «Пока все дома», телекомпания «Класс!», ОРТ;

Лучшая авторская программа – «Итоги», НТВ;

Лучшая программа новостей – «Сегодня», НТВ;

Лучший репортер года – Андрей Черкасов, «Сегодня», «Итоги», НТВ;

Лучшие ведущие развлекательной программы – Илья Олейников и Юрий Стоянов, «Городок», ВГТРК;

Лучшая ведущая информационной программы – Светлана Сорокина, «Вести», ВГТРК;

Телевизионное событие года – «Куклы», НТВ;

Специальные призы академии – Леонид Филатов, Александр Масляков;

Приз за вклад в развитие отечественного телевидения – Сергей Колосов.

96-й стал годом рождения нескольких новых развлекательных телепрограмм именно из разряда «больше шлюх, больше бюстов и больше развлечений». Среди них значились: «Моя семья» Валерия Комиссарова (июль), «ОСП-студия» (октябрь), «В постели с…» Андрея Вульфа. Все передачи были из разряда примитивно-развлекательных, хотя некоторые – вроде «Моей семьи» с косноязычным ведущим – пытались рядиться в тогу интеллектуальных. Однако самой скандальной и эпатажной оказалась последняя – «В постели с…». Впрочем, у нее и название было соответствующее, и демонстрировалась она поздней ночью в «Ночном канале» BIZ-TV. Премьера программы должна была состояться 24 октября, но не состоялась, поскольку буквально за две минуты до эфира ее снял сам «хозяин» Борис Зосимов. Что же произошло? Вот как описывала ситуацию корреспондентка газеты «КоммерсантЪ-дейли» В. Арутюнова: «В прошлый четверг в два часа ночи я сидела перед телевизором. За день до эфира автор новой программы Андрей Вульф захлебывался по телефону от восторга: «В постели с… Кушанашвили… Будет скандал года… Пугачева…» Весь этот бред завершился пожеланиями удачного просмотра. Как выяснилось, предусмотрительный Вульф успел пообещать увлекательное зрелище не только мне. Реклама «Постели» с упоминанием рядом фамилий Кушанашвили и Пугачевой за неделю до эфира появилась во многих музыкальных изданиях. Ажиотаж, созданный вокруг премьеры, действительно закончился скандалом, но совсем не тем, который ожидался.

Кушанашвили успел сказать только несколько пошлостей. Потом на экране появилась белая полоса. За этим последовали невнятные объяснения ведущего (казалось, пораженного не меньше меня), что Борис Зосимов убирает программу из эфира, потому что в ней, по его мнению, слишком много ненормативной лексики. Я удивилась. А спустя еще минуту решила, что все происходящее на экране – не больше чем хорошо подготовленная «утка». Представить «хозяина BIZ-TV», дозванивающегося в два часа ночи по единственному работающему телефону, я не могла. Кроме того, мне было хорошо известно, что Зосимов не только отрецензировал смонтированную месяц назад программу и дал разрешение на ее выход в эфир, но и был хорошо осведомлен о том, что «В постели с…» задумывалась как передача совершенно определенного «желтого» образца (что уже само по себе допускает употребление ее героями ненормативной лексики).

На следующее утро я проснулась с твердым намерением позвонить Вульфу и выразить ему свое восхищение грамотно разыгранным «скандалом». Но в тот же день в студии я до конца досмотрела снятую Зосимовым с эфира программу.

После того как 20-минутная запись закончилась, я уже вполне представляла себе Бориса Зосимова, нервно звонящего в студию BIZ-TV.

Мне предстояло лишь догадываться, которая из трех упоминавшихся Отаром Кушанашвили певиц – Маша Распутина, Наташа Королева или Алла Пугачева – могла заставить Зосимова немедленно прекратить эфир.

Кушанашвили успел помянуть недобрым словом каждую из этих трех разных по своему положению на российской эстраде певиц.

Распутину он назвал «мужиком», а Королеву – «пухленькой девушкой пролетарского происхождения с запахом борща за кулисами». В отношении же Пугачевой – «примы, на песнях которой он вырос» – он позволил себе некоторые дополнительные вольности, покусившись на самую красивую легенду отечественной эстрады последних лет под названием «супружеская чета Пугачева – Киркоров». Известная своим внимательным отношением к СМИ Пугачева, вероятно, узнала о готовящемся эфире именно из них. Представив себе возможные последствия появления Кушанашвили в «Постели», позвонила Зосимову.

Ссориться же с примой (которая, возможно, еще когда-нибудь появится на эстраде с новой гастрольной программой) продюсеру, понятно, ни к чему…» Начавшись со скандала, программа и в дальнейшем не изменила этой «традиции» – практически каждый ее последующий выпуск нес в себе большую или малую порцию скандала. Апогей наступил декабря, когда в эфир все-таки вышел тот самый первый выпуск, где Кушанашвили оскорбил Пугачеву. Дальнейшее известно: примадонна нашей эстрады подала на журналиста-грубияна в суд, который встал на защиту оскорбленной. Однако все завершилось примирением сторон:

Кушанашвили публично попросил у Пугачевой прощения, и та его простила. Хеппи-энд.

Вообще проблема пошлости на ТВ была одной из самых обсуждаемых в СМИ в 96-м. Кажется, никогда ранее она не муссировалась так горячо, как тогда. Вот что писал в «Московских новостях» (17 сентября) критик С. Муратов: «Из телевизионной повседневности исчезло представление о приличиях. Об этике.

Из гостей предпочитаются экстравагантные, конфликтные характеры, истероидные натуры, субъекты, не умеющие слышать ничьих доводов, кроме собственных. На ТВ обожают подобного рода фигуры.

Эксцентричность тут – синоним телегеничности. Чем персонаж скандальнее, тем больше у него шансов стать героем экрана.

Стиль полемики, заметил однажды Григорий Померанц, важнее предмета полемики. Каждой домашней хозяйке, решившей созвать гостей, известно явление психологической совместимости. Кто же захочет скандала в доме? Другое дело – пригласить не к себе, а в дома миллионов зрителей. Журналист часто и охотно превращает студию в арену для сведения счетов. Почему-то это называется «интеллектуальным шоу». Любое предостережение здесь воспринимается как цензура. Но давайте уберем со столичных улиц все красные светофоры. Предоставим исключительные права зеленому свету свободы.

Через день мы получим город самых агрессивных водителей в мире… Неужели прежде такого не было?

Действительно, не было. Номенклатурное телевидение исключало любые индивидуальные самопроявления. Пошлость состояла в тотальном официозе, в унификации «паркетного» поведения перед камерой.

Вседоступность эфира сняла запрет не только с политических взглядов, но заодно и с необходимости соблюдения нравственных норм и вкуса…» Эта же тема стала доминирующей и на всероссийском телевизионном форуме «Телевызов-97», который состоялся в Москве в начале декабря. Кстати, открывая форум, руководитель Федеральной службы телевидения и радиовещания (ФСТР) Валентин Лазуткин назвал его событием историческим: впервые за пять постсоветских лет собрались люди телевидения, чтобы понять: в чем теперь смысл их работы?

Самое интересное, что на форум собрались не все телевизионщики.

Доминировали на нем лишь те, кто был озабочен неблагополучным состоянием отечественного телевидения, те же, кто считал иначе, туда не пришли. Не было на съезде ни финансовых заправил телевидения, ни большинства популярных ведущих. Это обстоятельство окончательно убедило многих в том, что в телевизионной среде давно уже произошел раскол. Условно расколовшихся можно было разделить на две группы: в первую вошли те, кто считал необходимым «припасть к истокам», то есть обратиться к опыту советского телевидения, где на первом месте стояла нравственность, во вторую – те, кто стоял на позициях исключительно коммерческого ТВ. Поскольку на съезде доминировали представители первой группы, естественно, и большинство выступлений были выдержаны в одном ключе. Вот фрагменты из некоторых речей.

В. Непомнящий (писатель): «Мы создали телевидение, которое никакого отношения к жизни народа не имеет, – это свой мир, своя тусовка, где делаются свои дела. Оно строится по принципам, чуждым нашему менталитету. Это культ обильной информации – разношерстной, плохо отобранной, иногда правдивой, иногда лживой, противоречащей друг другу не только по причине разных мнений, но и – разности интересов. Информационный шум держит людей в постоянном состоянии стресса, создает дурное, подавленное настроение. Создается впечатление, что телевидение презирает своих зрителей…» М. Швыдкой (зам. министра культуры России): «Из эфира ушли культурные программы. Понятно, что мы не любим Шенберга или, не дай бог, Веберна! Но Чайковского-то мы любим! Неужели надо ждать смерти кого-нибудь из высших чинов, чтобы услышать Чайковского? Это серьезный вопрос. Он начинается с того, какие мультики смотрят дети.

Если дети будут все время смотреть гонконгскую мультипликацию, они окосеют. Сейчас заговорили о необходимости создать новую идеологию.

Но идеологию не надо создавать! Весь комплекс идей уже заложен в культуре страны, он начинается в фольклоре и кончается Достоевским, Шостаковичем, Пастернаком. Выводя культуру из общественного употребления, мы теряем национальную идентичность, которая связана только с культурой – тем единственным, что держит страну, что ее скрепляет…» Г. Шергова (писатель): «Мы теперь живем в самом засекреченном обществе в истории человечества. О нас потомки не узнают ничего.

Останутся катастрофы, убийства, двойное гражданство Березовского, бракосочетание Аллы Борисовны – но никто не узнает, как живут люди…» В репортаже, посвященном этому съезду и опубликованном на страницах «Общей газеты», журналист В. Кичин писал: «В принципе форум повторил упреки, которые уже стали общим местом телекритики.

Его сенсационность в том, что разговор об общественной опасности телевидения завело само телевидение.

«По сути, это был съезд оппозиции, – сказал в беседе с корреспондентом «ОГ» член Телевизионной академии режиссер Игорь Беляев. – Он показал, что московские телеканалы не чувствуют и не понимают Россию. Поэтому и Россия относится к Москве с подозрением.

Нынешнее ТВ людей ожесточает, разобщает. Мы отказались от пропаганды – но что взамен? Массовое казино? Но может ли страна остаться без объединяющего фактора? ТВ должно связывать не только Москву с регионами, но и регионы между собой. Люди должны находиться в одном эфирном пространстве. Только тогда возникает ощущение единой нации, общества, государства.

Да, этот форум – демонстрация раскола на ТВ, которое перестало быть общенациональным и стало «журналистикой бульварного кольца», бульварного – и с большой, и с маленькой буквы. Но если так, государство не обязано его кормить. И в противовес рыночному должно возникнуть русское объединяющее ТВ… Шумным вышел форум. Сокрушительной критике подвергнут не менее чем весь курс нынешнего телевидения. Но апокалиптических настроений его участников явно не разделяют на ТВ очень многие – раскол… Уже очевидно, что практических результатов ждать трудно – пламенные речи прошли мимо ушей тех, кому были адресованы…» Самое интересное, но многие из тех, кто с таким рвением разоблачал на форуме «дикие нравы» российского телевидения, очень скоро сами превратились в таких же коммерсантов от ТВ. Взять, к примеру, Михаила Швыдкого. Спустя несколько лет он станет известен не только как министр, но и как шоумен, способствующий процветанию весьма поверхностного по своей сути и уводящего от насущных проблем телевидения. Сегодняшнее российское ТВ всего лишь слепок, причем не самый удачный, с заграничного телевидения – то ли американского, то ли австралийского.

Кстати, о заграничном влиянии. Здесь уместно вновь сослаться на книгу, цитаты из которой я уже приводил выше и которую полезно перечитывать идеологам современного коммерческого ТВ России. Речь идет о произведении Григория Оганова «TV по-американски» издания 1985 года. Вот еще несколько фрагментов из нее: «Давно ведь известна священная заповедь американского капитализма: «То, что выгодно «Дженерал моторс», полезно и для Соединенных Штатов». На практике это означает, что первым и единственным критерием, которым обязаны неукоснительно руководствоваться частные должностные лица, является «рейтинг» («rating»), что переводится с английского как «оценка», «счет», «котировка», то есть в данном случае – процент зрителей, усевшихся перед радиоприемниками или телевизорами.

Не важность, не полезность, не художественные достоинства, не воспитательные свойства тех или иных программ вступают тут в соревнование друг с другом, а только одно из главнейших свойств – развлекательность, способность любой ценой собрать у экрана максимальную аудиторию потенциальных покупателей.

И тут начинается… Страдания немыслимой голливудской красавицы, похищенной отпетыми злодеями и ожидающей в слезах своего ковбоя-избавителя, прерываются в самый душещипательный момент вкрадчивым объяснением благородной пожилой леди, демонстрирующей с ловкостью коммивояжера новый сверхуниверсальный пылесос. А захватывающий футбольный матч замирает, как стоп-кадр, в тот самый миг, когда все болельщики, повскакивав с мест, либо вопят нечто эквивалентное нашему «мази-ла!», либо хватаются за валидол, – замирает для того, чтобы обаятельная молодая пара начала кормить своего розовощекого первенца самой лучшей, самой питательной, самой витаминизированной в мире кашкой, приглашая половину Америки последовать своему замечательному примеру…» Или такой пассаж: «Символ веры коммерческого телевидения выражен в одном кратком, как хлопок скорострельной пушки, слове:

«прибыль». И тягаться с ним общественному телевидению – все равно что зайцу-стукачу вызывать на ближний кулачный бой североамериканского медведя-гризли. А так как об этом и помыслить невозможно, так как гиганты-телекорпорации настолько уверены в себе, что не принимают всерьез возможность сколько-нибудь опасной конкуренции со стороны общественного телевидения, то ему милостиво дозволено существовать. И знать свое место…» А вот еще напоследок: «Постоянный показ преступлений, их залитых кровью жертв, перипетий погони и поимки преступников, полицейских расправ, искаженных болью и яростью лиц травмирует психику телезрителей, а затем, как считают психологи, постепенно притупляет восприятие, атрофирует способность к сопереживанию, логически неизбежному сочувствию жертве, вытравляет у человека все нормальные, естественные человеческие чувства. Хорошо известны и факты прямого влияния сцен насилия на поведение людей, особенно индивидов с неустойчивой психикой, а также подростков, подражающих «героям» телеэкрана, подпадающих под обаяние «романтики» кровавого детектива.

Что поделаешь, сокрушаются наши собеседники из одной крупной телерадиокорпорации, публика хочет знать о происшествиях такого рода, и мы не можем отказать ей в этом… Это аргумент из тех, о которых принято говорить иронически, улыбаясь, – здесь-то не вся правда. В самом деле, для чего же тогда при обилии хроникальных сюжетов с преступниками, полицейскими, жертвами телевидение добавляет к ним изрядное количество постановок, пьес, фильмов, живописующих то же насилие, ту же жестокость, те же кровавые «подвиги» гангстеров и суперменов?

Фирменный ответ готов: так хочет зритель. (В России это звучит иначе: «Пипл хавает». – Ф. Р.) Но это далеко не так. Правда в том, что головокружительные истории с погонями, схватками, шантажом, пытками и прочими аксессуарами изготавливаемых конвейерным способом детективов собирают обширную аудиторию. Но верно и то, что в данном случае широкий зритель потребляет по принципу «бери, что дают». Более того, этот самый «средний» зритель, на примитивные духовные запросы которого так часто ссылаются в уютных кабинетах телевизионных боссов, там, где определяется политика телесетей, – этот зритель, как выяснилось, не испытывает особых восторгов по поводу тех программ, которые вынужден смотреть за неимением выбора…» Теперь самое время напомнить читателю название книги, из которой почерпнуты столь близкие и понятные нам теперь цитаты:

Григорий Оганов, «TV по-американски», издание 1985 года.

В те годы, когда вышла эта книга, многие искренне считали ее коммунистической агиткой. В те годы мы жадно ловили по ночам «город Лондон, Би-би-си», читали «Журналиста для Брежнева» и тому подобную литературу. А наше телевидение (за исключением отдельных передач) считали скучным и зашоренным. Теперь большинство из нас думает иначе. Все-таки была в советском телевидении, при всей его кондовости, особенная изюминка. Эта изюминка цепляла за душу. А что есть в нынешнем нашем ТВ? Взгляните на лица большинства ведущих – в их глазах, кроме «бакса», ничего больше не читается. Как говорится, «ни ноты без банкноты». Чтобы не быть голословным, приведу мнение покойного режиссера и актера Ролана Быкова, который в 97-м поставил на себе один интересный эксперимент. Послушаем его собственный рассказ: «Пока лежал в больнице, научился смотреть все программы телевидения одновременно. Оказывается, непринципиально смотреть передачу до конца. Пока переключаешься на другие каналы, ничего на предыдущих не меняется. Смотрел с 6 утра до 3 часов ночи не переставая, отвлекаясь лишь на процедуры. Должен сказать, смотреть наши телепрограммы – это тяжелейшее испытание.

Когда-то мы говорили: «искусство радио», «телевизионное искусство». Сейчас претензии на искусство выкинуты за борт. Думаю, телевидение становится (и во многом уже стало) центром антикультуры.

В сочетании с «пожелтением» газет, журналов – какой-то хронический гепатит – это очень серьезный удар.

Первое, что поразило, – это непрофессионализм. Люди просто не умеют делать то, чем занимаются. Второе – жуткое однообразие.

Дело в том, что телевидение существует отдельно от зрителей. Нет населения, для которого все это показывается. Потому что получается, что для населения самое страшное – это кариес, а самое главное – это угадать мелодию…» Справедливости ради стоит отметить, что именно Ролан Быков вместе с большинством других представителей советской творческой интеллигенции, по сути, были инициаторами того одичания, которое наступило в России 90-х. Ведь это они в середине 80-х подняли массы на революционные перемены, уверяя миллионы людей в том, что либеральные реформы принесут стране процветание во всем: начиная от экономики и заканчивая культурой. В итоге вместо процветания получилось одичание. Под водительством либералов великий СССР рухнул, и на его обломках появилось антинародное государство, где вороватое меньшинство без всякого зазрения совести правит бесправным большинством. При этом все происходящее подается СМИ (в том числе и телевидением) как подлинная демократия, хотя еще Бернард Шоу по этому поводу мудро заметил: «Демократия – это красивый воздушный шарик. Пока вы с умилением смотрите на него, задрав голову вверх, ушлые люди чистят ваши карманы».

Но вернемся в конец 96-го.

В ноябре начало вещать первое спутниковое телевидение на русском языке «НТВ-плюс». Оно включало в себя пять основных каналов, а также (за отдельную плату) – ночной канал. Однако следует признать, что из пяти каналов самыми «смотрибельными» были только два: «Мир кино» и спортивный. Остальные, как говорится, сбоку припека. Даже наличие эротики не смогло привлечь лишних абонентов, поскольку оной россияне уже накушались и теперь готовы были платить денежки только за крутую порнуху. Но ее на этом канале быть не могло, поскольку: а) она была вне закона, б) буржуазно-стильный НТВ никогда бы ее у себя не допустил.

Между тем год закончился скандалом – с ОРТ ушла программа «Утренняя звезда». Вернее, ее выход на этом канале под давлением обстоятельств решил прекратить сам вдохновитель и ведущий Юрий Николаев. Самое интересное, что он проработал на Первом канале 23 (!) года и теперь вот вынужден был с него уйти. Потом вернется обратно, но тогда его уход вызвал массу всевозможных комментариев. Как написала «Телегазета»: «Пережить порядок, который предложило ему руководство ОРТ, он не пожелал. Это было бы против его характера. Он вовсе не чувствует себя тем таможенником из «Белого солнца пустыни», который ностальгировал: «Было время, меня каждая собака здесь знала». Время Николаева вовсе не прошло. Он полон энергии – недавно закончил съемки очередного цикла передач «Утренняя звезда». Он полон идей – в 96-м году основал премию детского творчества «Призвание». Он умеет и знает, как делать телевидение. Но на ОРТ он, к сожалению, мог только предполагать, располагают здесь Б. Березовский, Б. Патаркацишвили и К. Эрнст. С ними Николаев не нашел взаимопонимания. С 15 декабря программа «Утренняя звезда» стала выходить на РТР. Вот что говорил об этом сам Ю. Николаев: «Начинается новый этап в моей бурной, интересной, разнообразной жизни. С радостью говорю: до свидания, ОРТ (имея в виду его руководство). Я освободился от пут. Я в нормальном состоянии духа и прекрасно себя чувствую. Ситуация на ОРТ в последнее время не устраивает меня по многим причинам. Мне непонятно, почему достойно сделанная, имеющая высокий рейтинг программа не оплачивалась так же достойно руководством ОРТ. С одной стороны, я постоянно слышал, что «Утренняя звезда» – это лицо канала, будущее России, украшение эфира. С другой стороны – ее финансирование закрыли еще в сентябре 95-го. Потом после долгих препирательств мне выплатили за октябрь, февраль 1995–1996 годов из расчета 6 тысяч долларов за передачу. Только аренда зала обходится в 2–7 тысяч долларов в день, ПТС – больше 2, тысячи, свет, звук, аппаратура, билеты и гостинцы детям. С марта 96 го я делал «Утреннюю звезду» на ОРТ за свой счет, заняв денег.

Руководство ОРТ, кажется, рассчитывало, что я буду держаться за Первый канал и молча терпеть. Много моего времени ушло на длительные переговоры с секретаршами в ожидании, когда господа снизойдут до беседы со мной. Разговоры с ними заканчивались одинаково благостно – конечно, мы все сделаем… И на этом все заканчивалось. Дважды обращался к Березовскому. Тот дважды обещал решить вопрос. Не решил. Эрнст четыре или пять раз повторил мне: даю слово мужчины, что этот вопрос будет решен. Все это унизительно, и я решил больше не унижаться. Я не умею и не хочу работать в массовке, петь в хоре, работать для кого-то. Для содержания охраны, дач, персонала ОРТ. Почему я должен на них работать? Когда я услышал, что зарплаты некоторых чиновников в три раза выше того, что я получил за выпуски «Утренней звезды» на ОРТ, то невольно задался вопросом:

почему? Я что, безработный? Мне что, некуда податься? Многие каналы хотели бы заполучить «Утреннюю звезду», ведь это вовсе не убыточная передача. На ОРТ она забита на 5–6 минут рекламой по цене 14– тысяч за минуту. Очевидно, руководством телекомпании мне была уготована роль обеспечивать благополучие другим людям и программам ОРТ. Меня хотели обанкротить – обанкротили, но унизить – нет. Не смогли…» Всего лишь несколько месяцев Николаев со своей программой продержался в сетке вещания РТР, после чего вновь вернулся на Первый канал. Видимо, на этот раз условия, созданные ему на ОРТ, его вполне удовлетворили.

Бой бульдогов под ковром Смена караула в ВГТРК. Скандал вокруг фильма «Последнее искушение Христа». «Про это». ТВЦ – детище Лужкова. Скандал во «Времечке». «Шерше ля фам» на ОРТ. Однобокая «Культура».

Непобедимая «джинса». ОРТ – неприступная крепость Год 97-й на ТВ тоже начался со скандала. Только на этот раз в эпицентре событий оказалась ВГТРК. В середине февраля с поста руководителя компании в отставку подал Эдуард Сагалаев (как мы помним, он пришел на эту должность ровно год назад – в феврале 96 го), и на его место был назначен Николай Сванидзе. Этой кадровой рокировке предшествовали события, которые иначе как скандальными не назовешь. Что же произошло?

3 февраля в «Новой газете» было опубликовано пространное письмо (на целую полосу) за подписями сразу девяти бывших работников и членов коллегии ВГТРК (среди подписантов были такие известные телевизионные деятели, как А. Иваницкий, А. Нехорошев, Т.

Николаева и др.). В своем открытом письме они обвиняли Сагалаева ни мало ни много в «уничтожении идеи государственного телевидения, полной его коммерциализации, финансовой, творческой и кадровой деградации». Приведу несколько отрывков из этого послания: «Сагалаев воплотил в жизнь мечту всех «новых русских» – использование бюджетных ассигнований для собственного обогащения и обогащения группы бизнесменов, приглашенных им на руководящие должности… Сагалаев и группа высших чиновников ВГТРК, пришедших вместе с ним с ТВ-6 и из других коммерческих структур, в течение всего нескольких месяцев превратили компанию в источник личного обогащения.

Так, например, через фирму «Пирамида-С» (владелец Э. М.

Сагалаев) ВГТРК приобрела у ТВ-6 фильмы, прежде демонстрировавшиеся на этом канале. При этом ТВ-6 их приобретало по 4 тыс. долларов за фильм, а ВГТРК заплатила уже по 12 тысяч. Общая сумма договора – 300 тысяч долларов (договор № 5332 от 10.06. года)… Сам Сагалаев выступает периодически в качестве ведущего программы «Открытые новости». Его гонорар – 25 тыс. 200 долларов за выпуск (договор № 5807 от 22.10.1996 года)… В компании царит диктат одного человека и полнейший произвол.

Коллегия формально существует, но у ответственных сотрудников нет даже представления о том, кто входит в ее состав и какими правами они обладают. Как правило, их собирают на нерегулярной основе для выслушивания речей Э. М. Сагалаева, который затем от имени коллегии направляет в правительство различные проекты о реорганизации ВГТРК.

Смысл всех проектов очевиден: под видом уточнения статуса телекомпании преобразовать ее из государственной в акционерное общество… Вытеснение общественно-политических, художественных программ, реализация принципов коммерческого телевидения на государственном канале, безусловно, замечены зрителями – они все меньше смотрят телеканал «Россия». По итогам социологических опросов, ВГТРК в 1996 году прочно заняла последнее место среди центральных телеканалов, в то время как еще год назад успешно боролась за лидерство в тройке с ОРТ и НТВ…» В многочисленных интервью, появившихся после публикации этого письма в российских СМИ, Сагалаев заявил, что он подаст на обидчиков в суд, и если обвинения подтвердятся, то тогда уйдет со своего поста. Но не ранее.

Более того, сообщалось, что в правительство и администрацию президента были посланы документы, опровергающие обвинения, озвученные «Новой газетой». Сагалаев по этому случаю даже встречался с тогдашним главой администрации президента Анатолием Чубайсом, и тот высказался в том смысле, что самооправдания главы ВГТРК показались ему во многом убедительными. Однако, несмотря на это, спустя какую-то неделю Сагалаев был заменен на Сванидзе. Поскольку тот был человеком Чубайса, и ежу было понятно, кто стоял за этой рокировкой (отметим, что спустя месяц Чубайс пойдет на повышение – будет назначен 1-м вице-премьером правительства и министром финансов). Вот как прокомментировал отставку Сагалаева в журнале «Итоги» А. Быстрицкий: «Эдуард Сагалаев, по слухам, был «назначен» вместо Попцова под прямым давлением генерала Коржакова, год назад еще имевшего большие власть и влияние. Естественно, после падения команды Сосковца – Барсукова – Коржакова (как мы помним, их «ушли» сразу после выборов-96 олигархи, которые были близки к Ельцину. – Ф.

Р.) немедленно возникло предположение, что Сагалаев долго не просидит, поскольку пост начальника 2-го канала и «Радио России» слишком ответствен. Однако, несмотря на периодические возобновления разговоров об отставке Сагалаева, ничего с ним не происходило.

Правда, происходило с компанией. Она жила как на вулкане: постоянно менялась ее структура, назначались и снимались руководители разных рангов, большая часть сотрудников оказалась вне штата.

Понимая зыбкость своего положения, Сагалаев принялся укреплять контакты в высших эшелонах власти. Первым пострадал Мирослав Мельник, которого Сагалаев привел на Российское телевидение и сделал своим первым заместителем. Злые языки утверждали, что Мельник являлся совладельцем фешенебельного ресторана «Три пескаря» и по совместительству комиссаром Коржакова. Примерно через месяц после смещения последнего Мельник исчез из коридоров ВГТРК.

Зато неожиданно возвысился Николай Сванидзе. Из ведущего информационно-аналитической программы он стал заместителем председателя компании. Опять-таки это перемещение объясняли близостью Сванидзе к Чубайсу, который-де лично патронирует «Зеркало». Таким образом, Сагалаев, как многим казалось, наводит мосты к президентской администрации.

И все-таки Сагалаева «ушли». То, что его отставка как минимум полудобровольна, не вызывает сомнений, хотя его преемник Сванидзе на пресс-конференции 11 февраля заявил, что Эдуард Михайлович покинул пост, чтобы отвести удар от компании, чтобы на нее не лили потоки грязи (видимо, имелось в виду открытое письмо ряда сотрудников РТР, обвиняющих Сагалаева в махинациях и разрушении государственного телевидения)… Всей правды относительно того, почему все-таки Сагалаева «отставили», мы, наверное, никогда не узнаем. Скорее всего, все сложилось одно к одному: нелюбовь к Сагалаеву (по слухам) Черномырдина (отставка совпала с возвращением премьера из Америки), и многочисленные обвинения в финансовых нарушениях, и далеко не идеальное состояние эфира РТР. Может быть, масла в огонь подлило и избрание Коржакова в Думу. То ли просто на Сагалаеве сорвали раздражение, то ли свалили на него плохую контрпропагандистскую работу, то ли испугались, что роман Коржакова с Сагалаевым может возобновиться. Наводит на размышления и то обстоятельство, что Сагалаев сдался подозрительно легко. На упомянутой уже пресс конференции 11 февраля Эдуард Михайлович, объясняя свой уход, сказал, что он «не трактор» и потому может не ждать какого-то суда, чтобы подать в отставку. Кроме того, Сагалаев прозрачно намекал, что его уход во многом объясняется игрой финансово-политических сил, что ВГТРК оказалась в сложной ситуации… Год управления Российским телевидением не стал для Сагалаева счастливым в творческом отношении: он не добился всего, чего хотел. И надо сказать, в феврале 1996-го тому было много предзнаменований.

Когда президент неожиданно назначил Эдуарда Михайловича руководителем государственного телевидения, многие сотрудники ВГТРК во главе с Александром Нехорошевым (он стал одним из авторов того самого письма с обвинениями в адрес Сагалаева), тогдашним начальником «Вестей», просили его не принимать назначение, пока президент не объяснит, чем ему немил Олег Попцов. Сагалаев проигнорировал эти призывы…» Тем временем в апреле разразился новый скандал – в связи с показом на канале НТВ фильма Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа» (1988). Его должны были показать в пасхальную ночь 26 апреля. Однако едва в свет вышла программа телепередач, на НТВ сначала обрушился шквал звонков от возмущенных телезрителей, а затем в дело пошла и «тяжелая артиллерия». Стоит отметить, что НТВ догадывалось о том, что демонстрация этого фильма может вызвать неудовольствие со стороны верующих людей. Но канал и представить себе не мог, что это неудовольствие будет столь широким, почти сродни тому, что было в 1988 году во Франции, Италии, Испании, Греции и Америке, где прошли шумные демонстрации религиозных организаций разных конфессий под лозунгом «Богу не угоден фильм Скорсезе».

Чтобы читателю, не смотревшему фильм, стали понятны претензии к нему, приведу его краткое содержание, принадлежащее перу киноведа Д. Б. Соува: «В фильме Христос зарабатывает на жизнь тем, что делает кресты, сотрудничая с римлянами, распинающими бунтующих израильтян. Он занимается этим, поскольку хочет, чтобы Бог возненавидел его: «Господь любит меня, а я не выношу этой боли». Он так далеко заходит в своем желании отвратить от себя Отца своего, что держит ступни распятых бунтовщиков, и их кровь брызжет ему в лицо.

Скорсезе удается передать боль Христа, однако в то же время он заставляет нас отвернуться от своего героя. Спаситель здесь – беспокойный человек, борющийся с двойственностью, которую он с трудом может постичь. Христа разрывают сомнения относительно своего предназначения. Он не может уверенно сказать, принадлежат голоса, которые он слышит, Богу или Дьяволу. Ненавидя свою слабость, трусость и подверженность соблазну, Христос истязает свою плоть, надев вериги на голое тело. Христос утверждает, что им владеет страх, а не святость: он бы восстал против Бога и поддался искушению, если бы не был трусом…» В России список организаций, выступивших против богохульной картины, был обширный и включал в себя Палату по делам общественных объединений и религиозных организаций Политического консультативного совета при Президенте РФ, Общероссийское общественное движение «Россия православная», Российский общенародный союз, Союз православных граждан России и др. Все эти организации выступили с заявлениями, где говорилось, что фильм Скорсезе, предлагающий свою версию личности Иисуса Христа и евангельской истории, сделан в манере, оскорбляющей чувства христиан, и потребовали от руководства НТВ отменить сеанс. Там в ответ выступили со своим заявлением, в котором говорилось, что показом фильма они преследуют только благие цели: просто хотят показать интересный фильм, незнакомый до сих пор широкому кругу зрителей.

Как заявил директор НТВ Владилен Арсеньев, не грех было бы посоветоваться с представителями духовных кругов, но подумали, что хватит, насоветовались в свое время (читатель, надеюсь, не забыл, что НТВ является частным каналом и волен показывать все, что ему заблагорассудится). Другое дело, что эта вольность оскорбляла чувства миллионов православных россиян и накаляла и без того взрывоопасную обстановку в обществе.

Свой голос в пользу противников демонстрации подала Патриархия, которая отправила на имя руководства НТВ письмо, выдержанное в жестком тоне. Это послание было доставлено на канал накануне показа. В это же время по этому же поводу высказалась и Государственная Дума, включившая в повестку дня своего заседания вопрос «Об антихристианской акции НТВ». В конечном итоге руководство канала не выдержало такого массированного давления и убрало фильм Скорсезе из сетки. Вместо него в 00.05 был показан фильм Дэни Аркана «Иисус из Монреаля». Однако история на этом не закончилась. Впрочем, об этом чуть позже, а пока расскажем о другом событии, которое произошло в разгар скандала вокруг фильма Скорсезе.

25 мая состоялась третья церемония вручения премий «ТЭФИ».

Она проходила во МХАТе имени Чехова. Бесспорным победителем на этот раз стал канал ОРТ – шесть статуэток, за ним шли НТВ – три, РТР – две. Опять ничего не получил канал ТВ-6.

Полный список победителей выглядел так:

Лучшая информационная программа – «Сегодня», НТВ;

Лучшая публицистическая передача – «Загадки Сталина. Версии биографии» (из авторского цикла Э. Радзинского «Загадки истории»), ОРТ;

Лучшая просветительская передача – «Клуб путешественников», ОРТ;

Лучший телефильм, спектакль – «Петербургские тайны», РТР;

Лучшая программа для детей – «Спокойной ночи, малыши!», ОРТ;

Лучшая передача регионального телевидения – «Над могилой «Комсомольца», ТРК «Мурман»;

Лучшая передача по искусству – «Чтобы помнили», REN-TV, ОРТ;

Лучший ведущий развлекательной программы – Валдис Пельш, ОРТ;

Лучший ведущий информационной программы – Татьяна Миткова, НТВ;

Лучший репортер – Александр Хабаров, НТВ;

Приз за телевизионное мастерство – Андрей Торстенсен «БДТ – вчера, сегодня, завтра», «Ностальгия по Андрею», «Письма другу», РТР;

Лучшая развлекательная программа – «Что? Где? Когда?», ОРТ;

Два специальных приза – Виктору и Михаилу Никулиным (посмертно), а также Эльдару Рязанову;

Приз за личный вклад в развитие отечественного ТВ – Николай Озеров.

И вновь вернемся к скандалу вокруг фильма «Последнее искушение Христа».

Прошел ровно месяц, как в программе телепередач канала НТВ вновь всплыл фильм Скорсезе. Он был поставлен на 29 мая. Но показать его вновь не удалось все по той же причине – опять поднялась волна протеста. Накануне трансляции в телепередаче «Русский дом» на канале МТК выступил сам патриарх Алексий Второй, который сказал, что НТВ вот уже второй раз пытается оскорбить чувства верующих и что, если фильм покажут, он призывает верующих его не смотреть. На следующий день в Москве состоялся конгресс русской интеллигенции, участники которого после бурного заседания, посвященного все тому же – фильму Скорсезе, – отправились к телецентру, где провели шумную демонстративную акцию – выбросили в мусорный ящик телевизор с надписью «НТВ». Короче, страсти вновь накалились. В те дни страницы многих СМИ были отданы под комментарии происходящего. Вот как на эту тему высказался посол России в Израиле А. Бовин. Приведу отрывок из его статьи, опубликованной в «Известиях»: «Спор, думаю, шел не о фильме, а о месте и роли церкви в нашем обществе. В последние годы, как мы хорошо видим на тех же телеэкранах, политические лидеры активно контактируют с церковью. Президент дружит с патриархом и со свободной совестью подписывает закон, ограничивающий эту самую свободу. Премьер закладывает синагогу. Министры отстаивают молебны.

Мэр возводит православный храм. Даже Рохлин вкупе с Васильевым и Баркашовым воюют с безбожным НТВ. Не будем обманываться: они все всуе поминают имя Господа. Ибо взыскуют вполне мирской, земной популярности. И коли, по понятным причинам, маятник общественного мнения качнулся в сторону религии, в эту же сторону устремились и политики.

По причинам, еще более понятным, руководство Русской православной церкви стремится использовать создавшееся положение для того, чтобы упрочить свой авторитет, расширить сферу своего влияния, поправить свои финансы. Что вполне естественно, и было бы странно, если бы церковь не делала этого.

Но дальше следует очень большое «но». Религия – дело сугубо интимное, внутреннее. Добровольное. Хочешь – веришь, хочешь – не веришь. И церковь не вправе вторгаться в мирскую жизнь, учреждать свою духовную цензуру. Разумеется, церковь может рекомендовать верующим не читать, допустим, такую-то книгу или не смотреть такой-то фильм. Может высказывать свое мнение о том, как жить и во имя чего.

Но следует категорически отвергнуть претензии церковных властей заменять рекомендации указаниями, навязыванием своих взглядов и представлений.

Давно сказано: богу – богово, кесарю – кесарево. И не богово это дело (и не кесарево, кстати) – определять политику, «идеологию» телевидения. «Идеология» НТВ (откровенная ставка на дурной вкус) представляется мне, мягко говоря, спорной. Но бесспорно право НТВ (как и любой другой нецерковной структуры) сказать «нет» новоявленным цензорам…» Отметим, что фильм Скорсезе был запрещен к показу в Израиле, и Бовину, если бы он надумал отстаивать его демонстрацию там, эта акция вряд ли сошла бы с рук: терпеть посла с такими взглядами Израиль у себя наверняка бы не стал. В России 90-х все было иначе.

Противоположное бовинскому мнение высказал известный математик и публицист Игорь Шафаревич: «В 90-е годы большой силой стало телевидение. «Приватизация» происходила и там: большая часть ушла из управления государства, а как результат руководителями трех (из шести) каналов центрального телевидения стали евреи. В народе его называют «кошерное телевидение» или «Тель-Авидение». Наиболее яркий пример такого телеканала – это канал НТВ. Его владелец Гусинский стал одновременно председателем Российского еврейского конгресса, владельцем газеты «Сегодня» и радиостанции «Эхо Москвы», его обычно и называют «медиамагнатом». Канал НТВ долго играл особенную роль.

Например, в первую чеченскую кампанию все телевидение было враждебно настроено к русским войскам и внушало симпатию к отрядам Дудаева. Но на НТВ, это было заметно особенно, постоянными были передачи из дудаевской Чечни. Введение войск в Чечню объявлялось и неконституционным, и нарушающим права человека. Но такие возражения не возникали, когда в 1993 году из танков расстреливали парламент России.

Неизменно враждебен был канал НТВ союзу России с Белоруссией и Президенту Белоруссии Лукашенко (даже больше, чем остальное телевидение)… Ярким эпизодом был показ по этому каналу в 1997 году фильма «Последнее искушение Христа». Я видел раньше кассету с этим фильмом. Он показался мне сознательно отвратительным: там есть, например, постельные сцены с участием Марии Магдалины и Христа (даже если интерпретировать это как «видения распятого»…). На многочисленные протесты они отвечали: «Нам никто не может запретить показывать то, что мы хотим». Это, как оказалось, совершенно верно. Но интереснее вопрос, зачем им нужно было такой фильм показывать? Ведь они не могут показывать все фильмы, какие-то выбирают. И, к сожелению, ответ довольно ясен… Это действие НТВ было направлено против всех русских. И при том, что владелец канала занимает столь высокое положение в официальной еврейской иерархии, что главный режиссер канала – Файфман. Казалось бы, мы далеко ушли от Средневековья, когда дикая толпа обвиняла евреев в кощунственных по отношению к христианству действиях. Зачем же искусственно вновь создавать почву для таких чувств?..» Между тем в результате новой атаки НТВ вынуждено было вновь сдаться. Президент канала Игорь Малашенко обнародовал заявление, в котором говорилось, что НТВ не желает способствовать циничным планам коммунистов, антисемитов и националистов использовать Русскую православную церковь для достижения своих целей. «Если бы не выступление патриарха, мы бы фильм показали, – говорилось в этом заявлении. – Патриарх в вопросе показа фильма занял позицию, к которой его усиленно подталкивали. Мы не хотим показом фильма толкать руководство Русской православной церкви в объятия этих сил».

Тем не менее в этом же заявлении Малашенко сообщил, что НТВ не отказывается от своего права показать многострадальный фильм в будущем. И это свое слово он сдержал – фильм был показан 9 ноября.

Правда, и на этот раз не обошлось без акций протеста, и НТВ на всякий случай зарезервировало для себя отходный маневр: на одно время с показом фильма Скорсезе в сетку был поставлен фильм «Праздник святого Йоргена». Но маневр не понадобился – показали «Последнее искушение Христа». А накануне демонстрации по НТВ была показана передача «Суд идет!», где все действо вертелось вокруг скандала с фильмом Скорсезе. Однако рамки телепередачи, видимо, оказались тесны для участников процесса, и они изъявили желание продолжить беседу в приватной обстановке. Стенограмму этой встречи затем опубликовали в «Известиях», и читателю наверняка будет интересно ознакомиться с некоторыми наиболее интересными пассажами из этой публикации.

Всеволод Чаплин (секретарь по взаимоотношениям церкви и общества Отдела внешних сношений Московской патриархии): «По моему мнению, показ фильма «Последнее искушение Христа» оскорбляет чувства верующих, нарушает определенным образом и нормы действующего российского права, поскольку оскорбление религиозных чувств у нас преследуется по закону. Бесспорно, церковь не имеет права осуществлять цензуру в СМИ, тем более в частной телекомпании, но никто не может и лишить ее права высказать свое суждение, свой нравственный взгляд, никто не может заставить ее молчать, когда подвергается поруганию имя Божье и люди сознательно идут на действия, которые большинством верующих воспринимаются как кощунство.

Особенно это прискорбно в год примирения и согласия, объявленный президентом. Очевидно, что сама идея показать фильм по ТВ внесла в общество новый раскол…» Леонид Парфенов (главный продюсер НТВ): «Некоторые статистики утверждают, что только семь процентов регулярно ходят в церковь и лишь четыре процента регулярно молятся дома. «Кино не для всех» православный российский народ не смотрит. В народе такое кино называют словом «муть», и собирает оно не более 1,5–2 % рейтинга. На самом деле православный российский народ больше всего смотрит «Санта-Барбару», «Поле чудес» и «Угадай мелодию». Без специального привлечения внимания фильм продолжительностью 2 часа 38 минут с абсолютно провальной для России характеристикой «психологическая драма» никто не стал бы смотреть. Более того, я не очень верю, что люди, не так давно приобщившиеся к стихийному отрывочному православию, так хорошо знают Священное Писание, чтобы понимать, а что, собственно, неканонического привнесено Скорсезе в толкование образа Христа?

Из-за чего весь сыр-бор? В фильме Христу пригрезилось, что он сойдет с креста, сойдется с Марией Магдалиной, нарожает детишек, проживет обычную земную жизнь. Но наваждение спадает, он возвращается на свой крест и благодарит Бога-отца за то, что уберег его от искушения. Так Скорсезе представляет себе Христов подвиг.

Наверное, это небанальный подход. Но преднамеренное богохульство «шить» Скорсезе ну никак нельзя… Скорсезе искренне и творчески подходит к образу Христа, что воспринимается жуткой ересью. А у нас массово тиражируется некая внешняя оболочка православия: все эти стояния чиновников в храме со свечкой, новые храмы, похожие на византийские пряники, беспредельное количество каких-то открыточек, сувенирных ладанок, святая вода, бутилированная по благословению патриарха (бесподобная формулировка)… Дикая пошлость, на самом деле. Но именно это выдается за канон. Как бы считается, что рыжекудрый молодой человек с сахарными устами и васильковыми глазами на пятикопеечной открытке, исполненной за гранью всяких представлений о вкусе, и есть сын Божий. Главная проблема в том, что диалог РПЦ с миром и обществом крайне архаичен по форме. И эту архаику церковь считает канонической. А все, что современно и не столь традиционно, отрицает или даже пытается запретить…» Чаплин: «Не только в России существует феномен этого массового церковного искусства, очень часто абсолютно безвкусного. Но, хотим мы того или нет, церковь одновременно и пастырски воспитывает народ и считает себя призванной общаться с людьми на языке той культуры, которая для них приемлема и привычна. И реальность такова, что те примеры, о которых говорил г-н Парфенов, воспринимаются людьми положительно, в то время как даже минимальное новаторство – храм на Поклонной горе – многими считается чуть ли не еретическим. Реальность такова, что абсолютное большинство верующих воспринимают церковную эстетику второй половины XX века в ее усеченном, конечно, и примитивизированном варианте как нечто свое, как то, что должно быть в православной церкви. Почему это произошло? По одной простой причине: 70 лет не развивалась церковная культура, и, когда люди сегодня опомнились и стали задумываться над тем, что же это такое, они вынуждены вернуться к той точке, где традиция рвалась».

Парфенов: «Мы живем в конце ХХ века. Нас окружает огромное количество явлений, которые никак не могут вызвать одобрения РПЦ:

наркотики, алкоголизм, разводы, аборты, длина женских юбок… Это вообще век соблазнов, а уж его конец – тем более. Запретить ничего нельзя, человек все равно будет в этом жить. Очевидно, здесь куда действеннее не запреты, а воспитание в человеке такой веры, которая помогала бы ему отторгать, преодолевать соблазны. Но то, что пытается сделать церковь сейчас, в истории с фильмом Скорсезе, не имеет ничего общего с воспитанием веры. Это абсолютно мирская публичная политика с обращением в Совет Федерации, в Думу, с демонстрацией силы, и в ней нет ничего от спасения души, ничего от сына Божьего…» Чаплин: «Да, нельзя смешивать политику и религию, да, нельзя смешивать эстетические, богословские споры с политической борьбой, но, хотим мы того или нет, и сам фильм, и позиция канала, поставившего его в эфир, и дискуссия вокруг него – все, естественно, является одной из тем, по поводу которой политики считают для себя необходимым высказаться. Это реальность, которая будет сопровождать нас всегда, какого бы рода общественный конфликт ни возникал в стране и мире…» Кстати, именно Л. Парфенов, являясь главным продюсером НТВ, приложил руку к появлению другой скабрезной передачи, оскорбляющей нравственность миллионов православных – программы «Про это», премьера которой состоялась 6 сентября. Именно Парфенов придумал эту передачу, где все действо вращалось вокруг секса. Как писал все тот же И. Шафаревич: «Явно болезненными для русского сознания были порнографические публикации, заполнившие в тот период (да заполняющие до сих пор) российские СМИ. Болезненными, так как исторически русское сознание эти темы отталкивало. С момента возникновения письменной литературы у нас не было ничего аналогичного ни любовной лирике менестрелей, ни «Тристану и Изольде». Все любовные мотивы в древнерусской литературе сводятся, кажется, к «Плачу Ярославны». Такой слом национальных стереотипов был, несомненно, одним из факторов разрушения национального сознания. И тут НТВ был впереди – с постоянной программой на эту тему…» Конечно, бесполезно было взывать к культурным корням таких людей, как Л. Парфенов. Культура таких людей зиждется в основном на любви ко всему западному, почему они и были востребованы российскими массмедиа, дабы прививать свои вкусы как можно большему числу россиян. Вот и передача «Про это» была типичной калькой с дешевых западных передач, где речь шла исключительно о физиологических отношениях между мужчиной и женщиной даже без намека на какую-либо духовность. Чтобы придать передаче особый колорит, в качестве ее ведущей была выбрана экзотическая женщина – негритянка Елена Ханга.

Ханга родилась в Москве в интернациональной семье. Ее мать была обрусевшая американка, а отец был премьер-министром Танзании (погиб во время переворота в этой стране). Елена окончила МГУ, работала корреспондентом в рупоре перестроечных либералов – газете «Московские новости». Затем по приглашению фонда Рокфеллера уехала в США, где стала стипендиатом в Гарвардском университете.

Идея пригласить ее в качестве ведущей в программу «Про это» родилась, судя по всему, в голове супруги Парфенова, которая одно время тоже работала в «Московских новостях».

Первый же выпуск новой программы – он назывался «Моя эротическая мечта» – вызвал массу откликов телезрителей. Кто-то приветствовал сам факт появления на российском ТВ программы о сексе, кто-то, наоборот, – горячо протестовал. И хотя до масштабов скандала с демонстрацией фильма «Последнее искушение Христа» эта история явно не дотягивала, однако шуму наделала тоже немало. Дело дошло до того, что в 98-м группа депутатов Госдумы потребовала закрыть программу, которая, по их мнению, «занималась растлением граждан». Однако ничего депутаты так и не добились – программа продолжала выходить и продержалась в эфире несколько лет.

Однако вернемся в 97-й.

9 июня начал свою работу канал «ТВ Центр» (до этого – МТК), который входил в медиаструктуры мэра Москвы Юрия Лужкова. Отметим, что последний приступил к созданию собственного медиахолдинга позже всех, когда большинство аналогичных медиаструктур в России уже существовало. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Лужков к тому времени набрал большой вес в политической власти и претендовал на звание политика федерального масштаба. Но, чтобы завоевать это звание, ему требовался грамотный пиар, которым и должны были заняться его медиаструктуры, в том числе и канал ТВЦ.

Между тем летом случился скандал в популярной программе «Времечко»: из нее ушел один из ее основателей и руководителей – Лев Новоженов. Его уходу предшествовали следующие события.

Все началось с того, что в «Известиях» появилась рецензия И.

Петровской на один из выпусков ночного «Времечка», в котором Новоженов встречался с белорусским режиссером-документалистом Юрием Хащеватским, снявшим фильм о Президенте Белоруссии Александре Лукашенко «Обыкновенный президент». Поскольку вся российская либеральная общественность ненавидела Лукашенко за то, что он единственный из всех руководителей бывших республик СССР строил у себя государственный социализм (причем строил весьма успешно), рецензия Петровской была весьма критическая. После нее Новоженова вызвал к себе руководитель «АТВ» Анатолий Малкин. Далее приведем рассказ самого Л. Новоженова:

«Я вошел, сел. Анатолий Григорьевич посмотрел на меня своим долгим, пронзительным взглядом, затем спросил:

– Ну? Ты читал?

– Читал.

– И что ты по этому поводу думаешь?

– Кое-что думаю.

Он заерзал.

– Ну, ты давай, разверни-ка свои соображения. Конечно, ты думаешь, будто это заказная статья? Что это я и Кира? (Кира Прошутинская – супруга Малкина. – Ф. Р.) – Да. Думаю, что это ты и Кира.

Конечно, я знал, что «заказ» в этом случае не был грубым, никто не платил Ирине Петровской, чтобы она плохо обо мне написала. Я просто знал, что Петровская – ближайшая подруга Киры Прошутинской.

И многие положения этой статьи были мне дословно знакомы, потому что не раз обкатывались в совместных беседах Малкина с Прошутинской.

С того дня наши отношения с Малкиным хрустнули окончательно.

Сейчас, когда вся эта история уже закончилась и я думаю, почему она сложилась так, а не иначе, я прихожу к выводу, что виной всему – ревность. По мере становления программы «Времечко», когда ее популярность стала расти и телекомпанию «АТВ» стали олицетворять именно с этой программой, со стороны Малкина стала расти нормальная, свойственная творческому человеку ревность: мол, как же так? Я – такой опытный, так давно работаю на телевидении, отдал ему столько лет, в результате оказался почти непричастен к производству самой популярной программы! Я понимаю, что это в принципе обидно: он-то на всем этом собаку съел, а тут пришел хмырь какой-то, р-раз! – и сразу срубил все лавры.

Вообще убеждаешься, что телевидение – это такая неосвоенная территория, terra incognita с необозначенными горами и реками, с не нанесенными на карту тропами, населенная неизвестными враждебными племенами. И узнать о ней все до конца нельзя, сколько бы ты ни работал. Тот, кто заявляет: «Я знаю о ТВ все!» – или шулер, или занимается самообманом…» Между тем тот разговор с Малкиным был всего лишь первым громким звонком для Новоженова, возвещавшим, что дело всерьез запахло керосином. Окончательный разрыв произошел чуть позже – после показанного во «Времечке» сюжета о «Мосфильме». В нем руководители студии обвинялись в том, что они скупили авторские права на все советские фильмы, присваивают себе деньги режиссеров и т. д., и т. п. Малкин поручил Новоженову утрясти разразившийся скандал, но тот отказался быть громоотводом, заявив: вы сами давали команду снимать этот сюжет – сами с этим и разбирайтесь. В итоге в тот же день Новоженов сложил с себя полномочия художественного руководителя и в начале июня перешел работать на НТВ, где стал вести программу, которая была клоном «Времечка» – «Сегоднячко». А «Времечко» разместилось на канале «ТВ-Центр».

И вновь продолжим обзор событий 97-го.

В августе случилась неожиданная дружба Гусинского и Березовского. Почвой для нее стала чеченская проблема. В те дни в плен к чеченским боевикам угодила группа журналистов с НТВ, среди которых была и одна женщина – Елена Масюк. Вскоре чеченцы прислали руководству НТВ видеопленку с издевательствами над пленными журналистами и потребовали за их освобождение выкуп – 2 миллиона долларов. Группа «Медиа-Мост» требуемую сумму выделила, однако их эмиссар, который повез эти деньги в Чечню, с заданием не справился – не смог выйти на боевиков. Именно тогда Гусинский и обратился за помощью к Березовскому: дескать, помоги передать деньги. И тот согласился. В итоге исполнительный директор ОРТ Бадри Патаркацишвили установил контакт с похитителями и, передав им выкуп, вызволил журналистов из плена. Отметим, что этот союз двух олигархов продлится недолго – спустя два года они вновь превратятся в непримиримых врагов.

Тем временем в сентябре 97-го в очередной раз меняется власть на ОРТ – вместо Сергея Благоволина в кресло руководителя садится первая на ТВ женщина-начальник Ксения Пономарева (до этого она работала в газете «КоммерсантЪ»). На телевидение она пришла в начале 95-го по зову Б. Березовского, с которым познакомилась несколько лет назад. Среди тех проектов, которыми она занималась в промежутке между «Коммерсантом» и ОРТ, была работа консультантом по вопросам управления. У нее была фирма, специализировавшаяся на управленческом консалтинге, и Ксения занималась для Березовского вопросами формирования корпоративного имиджа. На ОРТ же Березовский ее пригласил, чтобы она возглавила информационный блок.

При Пономаревой почила в бозе программа «Воскресенье», а вместо нее возникла передача «19.59», которая продержалась в сетке еще меньше, чем ее предшественница. При Пономаревой с ОРТ ушли сразу несколько ведущих (например, Нелли Петкова), зато пришли новые: Арина Шарапова (с РТР) и Игорь Гмыза (с радио). При ней же начала вещать еженедельная передача Александра Невзорова «Дни».

Как писала в «Огоньке» А. Солнцева: «Ксения Пономарева пришла «управлять компанией», считает себя способной реорганизовать ее – «за это и взяли». В ее планах – изменить структуру производственных отношений так, чтобы они помогали, а не мешали работе… По слухам, Чубайс не возражал против ее назначения, так как считает ее человеком, с которым можно договориться. Первый канал называет «президентским» и считает необходимым «поддерживать усилия правительства в направлении стабилизации общества».

В марте 1996 года в интервью «Огоньку» Ксения поясняла, что ОРТ поддерживает «не нынешнего президента, а президентскую власть как таковую». Сегодня она оставляет вопрос об отношениях канала с будущими президентами открытым. После назначения Пономареву принял Борис Ельцин. «Он сказал мне, что считал нужным как президент», – откомментировала эту аудиенцию Ксения.

1 ноября 97-го начал свое вещание канал «Культура», который был создан Указом Президента России (от 25 августа) и вошел в состав ВГТРК. Канал изначально задумывался как главный рупор именно либеральной творческой интеллигенции и, по сути, стал продолжением того олигархическо-еврейского ТВ, которое на тот момент было построено в России. Не случайно и во главе его был поставлен Михаил Швыдкой (как мы помним, Первый канал и НТВ тогда тоже принадлежали евреям: Борису Березовскому и Владимиру Гусинскому).

Лоббистами канала на самом верху были Дмитрий Лихачев, Мстислав Ростропович, Эдвард Радзинский и другие столпы российского либерализма. Ни одного представителя из противоположного (державного) лагеря среди них не было, поскольку их попросту никто не позвал. Открытие канала ознаменовалось фуршетом в Музее изобразительных искусств имени А. Пушкина. Как писал журналист «Московского комсомольца» А. Мельман: «В главном зале вся культурная элита (вся ли? – Ф. Р.), интеллигент на интеллигенте.

Высокопарные речи сменялись ироническими, затем тихо играла музыка.

После «соль земли русской» (?! – Ф. Р.) вышла к колоннам, в напряжении чего-то ждала. Вдруг громогласно прозвучало: «Господа, фуршет!» И весь наш цвет нации, гордость страны мигом побежали к накрытым столам. Через десять минут на столах почти ничего уже не было. Так 1 ноября 1997 года в России был открыт телеканал «Культура»…» Канал изначально заявил о себе как «островок культуры на ТВ» – на нем даже рекламы не было, что уже выглядело как вызов всему остальному, погрязшему в пошлости и насилии российскому телевидению. Видимо, именно поэтому отношение остальных каналов к «Культуре» было резко отрицательным – за глаза его называли «отстойным» и даже «совковым». И в самом деле, в «Культуре» было много от советского телевидения с его ставкой на просвещение, а не на развлечение. С другой стороны – канал по своей идеологии был антисоветским и в этом был похож на все остальные телеканалы. В его передачах нельзя было услышать и полслова во славу советской системы – сплошь одна критика, причем часто огульная, некритичная.

Героями передач «Культуры» в основном становились деятели, которые либо пострадали от советского режима (вроде Осипа Мандельштама, Бориса Пастернака и т. д.), либо те, кто его по разным причинам не принимал. Короче, канал явно страдал однобокостью. Как верно заметил по этому поводу бывший член Политбюро, 1-й секретарь Ленинградского обкома Григорий Романов: «На телевидении появился канал «Культура».

Но там демонстрируют культуру людей искусства. Бесспорно, это нужно.

Но вы хоть один раз видели, чтобы показали культуру труда рабочего, крестьянина, учителя, врача? Не видели, и я не видел. А ведь на культуре труда этих людей держится вся человеческая культура. Что получается у нас сегодня: культура – дело избранных?..» Отметим, что спустя восемь месяцев после создания «Культуры» ее руководитель Михаил Швыдкой возглавит ВГТРК вместо Николая Сванидзе («Культуру» возглавит Татьяна Паухова – зам Швыдкого).

Почему уйдет Сванидзе? Вот как объяснит этот уход В. Мукусев: «У меня ощущение, что он (Сванидзе. – Ф. Р.) занялся не своим делом, став председателем ВГТРК. У Николая не было для этого навыков и смелости, чтобы общаться с людьми, у которых сегодня деньги и которые производят программы, ведь 99 процентов этих коллективов – люди с криминальным прошлым, либо деньги, которые они используют, с криминальным прошлым…» Без сомнения, что на уход Сванидзе повлияли и политические события, в частности, удаление от «семьи» Анатолия Чубайса. В апреле 98-го Ельцин вывел его из правительства и назначил главой РАО «ЕЭС России».

Между тем еще в бытность Сванидзе руководителем ВГТРК его обвиняли в том, что он не противодействует активному проникновению в свою вотчину бывших или действующих агентов спецслужб (тогда даже ходили слухи, что и сам Сванидзе был негласным агентом КГБ, как многие из его коллег – вроде Евгения Киселева). Из неофициальных источников было известно, что в годы правления Сванидзе на важных должностях в ВГТРК было около двух десятков бывших гэбэшников.

Бытовало также мнение, что приход чекистов в ВГТРК происходил не по воле Сванидзе, а под давлением свыше (премьер-министром России в те годы был бывший руководитель внешней разведки Е. Примаков). Вот и при Швыдком этот процесс тоже продолжился. Например, советником председателя ВГТРК стал бывший резидент российской разведки в Норвегии Лев Кошляков, а шефом «Радио России» – еще один бывший работник ПГУ КГБ Игорь Амвросов.

Между тем определенная логика в пришествии чекистов в СМИ все таки была, и вытекала она из заявления Президента России Б. Ельцина, который на встрече с руководителями ведущих российских телерадиокомпаний заявил, что электронные СМИ являются силовыми ведомствами, которые находятся под президентом.

Стоит отметить, что еще в начале 90-х, сразу после того, как из ВГТРК ушел О. Попцов, в компании начался стремительный процесс «поедания творцов чиновниками», то есть контора обюрократилась.

Достаточно сказать, что если у того же Попцова на прямом контакте были всего лишь пять человек (руководитель секретариата с двумя секретарями, а также два советника), то у Швыдкого их уже стало значительно больше: помимо двух секретарей, появился еще главный секретариат в составе руководителя, двух советников, двух консультантов, ответственного секретаря Общественного наблюдательного совета и референта. То же самое и со структурными подразделениями, которых стало значительно больше, чем раньше.

Появились Правовое управление, Департамент телевидения и радиовещания, Департамент информации и внешних связей и др. Вот как по этому поводу писал в «Литературной газете» Е. Быстрой: «Еще оставшиеся ветераны компании заметно сникли. А притока новых ярких творческих личностей почти нет. По свидетельству многих, нравственный климат в компании резко ухудшился, дух команды, который был характерен для первых лет ВГТРК, почти испарился.

Примечательно, что часть сотрудников «первого призыва» – бывшие и нынешние – уже не раз отмечала годовщину первого телеэфира компании (13 мая 1991 года) отдельно от официальной тусовки…» Правда, именно при Швыдком в ВГТРК был возрожден дикторский отдел, который был упразднен в компании, когда ее руководителем являлся Э. Сагалаев. Тогда дикторскую работу в кадре было решено заменить аудиовизуальными текстовками. Большинству дикторов пришлось искать себе другую работу: Аида Невская ушла в «Доброе утро» на ОРТ, Анна Павлова попала в «Вести», знаменитая Светлана Токарева – редактором в отдел приема программ, легендарная Светлана Жильцова – на пенсию. При Швыдком многие из них вернулись к прежней работе. Руководителем вновь возрожденного дикторского отдела был назначен Владимир Березин. Не все знают, но своей успешной карьерой на ТВ Березин обязан… Борису Ельцину.

Они познакомились еще в 1981 году, когда Ельцин был первым секретарем Свердловского обкома партии. В том году Борис Николаевич принял решение обновить на местном телевидении кадры, по этому случаю был объявлен конкурс, на котором одним из победителей стал Березин. По его же словам: «Наше общение с Борисом Николаевичем в те времена было довольно частым и очень плодотворным. В Москву же я попал много позже будущего президента – во время повышения квалификации в столичном Институте телерадиовещания на меня обратил внимание тогдашний руководитель главной редакции информации ЦТ СССР Ольвар Какучая, и я был переведен в «Останкино». Но по сей день я с благодарностью вспоминаю тот свердловский выбор Бориса Николаевича и благодарю судьбу, что сложилось именно так, а не иначе…» Стоит отметить, что, по данным Ассоциации рекламных агентств, доходы ВГТРК в 97-м году составили 75–80 млн долларов (в 96-м – 67 млн). Кроме того, к доходам компании надо отнести дотации, которых лишь за 8 месяцев 97-го года было выделено 312 млрд рублей. Что касается других телеканалов, то их баланс выглядел следующим образом: доходы ОРТ составили в 97-м году 120–130 млн (в 96-м – 100 млн), НТВ – 100–110 млн (в 96-м – 58 млн). Разумеется, как принято было говорить, в условных единицах… Отметим, что часть этих баснословных денег попросту разворовывалась. Как мы помним, ТВ и раньше было зоной тотальной коррупции, чему есть множество свидетельств. Например, один из руководителей еще советского телевидения (Петр Решетов, он был 1-м замом председателя Гостелерадио в самом конце 80-х) вспоминал:

«Когда мы решили разобраться с гонорарными ведомостями (там тоже не все было чисто), нас предупредили: «Не считайте деньги в чужом кармане»… При диком ельцинском капитализме казнокрадство на ТВ (как и во всем обществе) стало на несколько порядков выше. Как говорится, если раньше воровали вагонами, то теперь – целыми составами. Например, в 1997 году Счетная палата по итогам деятельности только одной телекомпании – ВГТРК – зафиксировала попадание в телеэфир 60 часов неучтенной рекламы (а это миллионы долларов!). Однако ни один телечиновник не был за это наказан. Между тем многие знающие люди утверждали, что реально в эфир попало такой рекламы намного больше заявленной цифры. Как писала в «Общей газете» Е. Рыковцева:

«Джинса» – «заказные» сюжеты – это хлеб программы «Вести». В последнее время все меньше становится «легальной» джинсы, которая кормит рядовой коллектив, и все больше – джинсы «начальственной», деньги от которой идут в конкретный личный карман. Самый простой пример: заказывает какой-нибудь союз промышленников «Вестям» сюжет о конференции, что идет в «Президент-отеле». Корреспондент сюжет подготовил. Но тут в программу звонит ее же, программы, рекламная служба: промышленники денег не перечислили! Не ставьте сюжет в эфир! Однако одновременно на выпуск приходит бумага за подписью шефа «Вестей» с указанием: сюжет в программу поставить.

Значит – деньги заплачены. Но кому?..» Та же ситуация царила и на других телеканалах, другое дело, что не каждый поступал как РТР – допускал к себе ревизию. Например, ОРТ оборонялся как неприступная крепость. Приведу на этот счет слова тогдашнего председателя Счетной палаты Х. Каркомова: «Проверить ОРТ нам поручила Государственная Дума. За пять лет существования Счетной палаты мы провели почти 1600 контрольных мероприятий и нигде не встречали такого сопротивления, как на ОРТ. Мы проверяли второй канал – без проблем. Проверяли и НТВ – нам тоже предоставили такую возможность… Первый раз в ОРТ нам заявили: «Вам у нас делать нечего:

федеральной собственности у нас нет, бюджетного финансирования нет». Но, во-первых, федеральная собственность у них есть: 51 % акций АО «ОРТ» принадлежит государству. Во-вторых, нам было поручено проверить его деятельность «с момента учреждения», а тогда деньги государства выделялись туда отдельной строкой в бюджете. То, что руководство ОРТ заявляет об отсутствии бюджетного финансирования, вовсе не означает, что его действительно нет. Кстати, и кредит во Внешэкономбанке им давали в соответствии с решением президента. Под залог 130 акций, половина из которых – из госпакета.

Мы составили соответствующий акт. В течение года мы последовательно составляли акт за актом и передавали их в Генпрокуратуру. Прокуратура отвечала: вы можете проверять. С этим ответом мы снова шли на ОРТ – и ОРТ снова отказывалось пускать нас… В конце концов мы обратились к президенту как гаранту Конституции.

Но вместо него ответил глава администрации Волошин (напомним, что он был человеком Березовского. – Ф. Р.). И повторил примерно то же, что нам писали из Останкина: «Нет оснований для того, чтобы вы проверяли ОРТ».

О том, каких размеров достигла коррупция на российском ТВ, тогда писали многие, я же приведу мнение лишь одного человека – бывшего шефа «Вестей» (1991–1993) В. Батурова: «Значительная часть общественно-политического вещания госканалов – откровенная «заказуха». Этот профтермин весьма близок к понятию «продажность».

Поинтересуйтесь, кстати, на какие такие доходы многие теленачальники и ведущие «аналитических» и «авторских» программ при «хроническом недофинансировании» (сомнительный, кстати, термин) гостелевидения в последние годы обзавелись дорогими квартирами, дачами, импортными автомобилями, проводят время на шикарных курортах, и вы сделаете для себя прелюбопытнейшие открытия. Коррупция на госТВ приняла характер тяжелейшей болезни…» Справедливости ради отметим, что так было не только на госТВ, но и на частном тоже. Другое дело, что бывший шеф «Вестей», когда писал эти строки, находился в оппозиции к Кремлю, поэтому «своих» (то же НТВ) не трогал (цитируемая статья была опубликована в пролужковской «Литературной газете» в разгар информационной войны между Кремлем и примаковско-лужковской группировкой).

Отметим, что год спустя РТР сделает соответствующие выводы и уже не будет столь доступно для аудиторов. Зампред канала Михаил Лесин сумеет провести хитрый финт: аудиторам будет «сдана» для битья дочерняя компания ВГТРК «РТР-Сигнал», после чего на финансовых нарушениях внутри самой ВГТРК проверяющие зацикливаться не стали.

Информационные киллеры Борьба за льготы. «Старые песни о главном»: премьера на грани срыва. Насилие на экране. Даешь советское кино! «Черные историки»:

Эдвард Радзинский и Леонид Млечин. «ТЭФИ-97». Кризис 17 августа. За что уволили ведущего. У либералов своя нравственность. «ТЭФИ-98».

Дефолт и русское «мыло». Информационная война, или Телекиллеры за работой. «Голая правда», или Эротика на службе новостей. Исход двух телеведущих с РТР. Почему подал в отставку вице-президент ТВЦ. В преддверии российского сериального бума. Сводки с информационной войны. Антирусский шабаш. Новогодний сюрприз Ельцина Конец 1997 года запомнился тем, что тогда шла горячая борьба за власть на Первом канале. Как писали СМИ, с одной стороны выступал куратор СМИ Анатолий Чубайс (он тогда еще был в фаворе у Ельцина), с другой – куратор ОРТ Борис Березовский. На самом деле действующих лиц в этой истории было гораздо больше. Вот как описывал создавшуюся ситуацию в журнале «КоммерсантЪ» Г. Пьяных (ныне он работает на НТВ – ведет там передачу «Программа Максимум»): «В конце года была сделана попытка преобразовать ЗАО «ОРТ» в открытое АО. Борьба развернулась вокруг нового устава, в котором должен был решиться вопрос о власти на канале.

Разумеется, руководство ОРТ подготовило выгодный для себя устав. В нем говорилось, что акционеры решают все принципиальные вопросы не простым большинством голосов, а квалифицированным (2/3). То есть государство со своим 51 % реальной власти не получало.

По любому вопросу ему надо было бы искать поддержки у других акционеров.

За государственные интересы на ОРТ должен был сражаться Максим Бойко, член чубайсовской команды, тогдашний шеф Госкомимущества и председатель коллегии представителей государства в ОРТ, в которую входили такие влиятельные фигуры, как советник президента Татьяна Дьяченко, его собственная дочь, пресс-секретарь президента Сергей Ястржембский и пресс-секретарь премьер-министра Игорь Шабдурасулов. Эти люди, согласно постановлению правительства от 1 ноября 1997 года, должны были большинством голосов вырабатывать «единую позицию» государства к каждому собранию акционеров и совету директоров ОРТ. Кстати, появился этот документ не случайно. Дело в том, что еще при создании ОРТ некто предусмотрительный (судя по всему, Борис Березовский) заложил в структуру уставного капитала компании бомбу, которая лишала государство власти над телекомпанией даже без всякого нового устава.

Просто контрольный госпакет акций (51 %) был распылен.

Госкомимущество получило 45 %, а еще по 3 % – ИТАР-ТАСС и госпредприятие «Телевизионный технический центр». Таким образом, достаточно было договориться с руководством одной из этих структур, чтобы заблокировать любые инициативы Госкомимущества (скажем, на собрании акционеров).

Ноябрьское постановление правительства о «единой позиции» коллегии лишало эту дьявольскую ловушку ее силы. Резонно полагать, что автором идеи о «единой позиции» был Анатолий Чубайс…» Не буду утомлять читателя подробностями борьбы за новый устав ОРТ. Сообщу только, что победила команда Березовского. Причем решающее значение имело то, что на ее стороне во время обсуждения выступила дочь Президента России Татьяна Дьяченко. А Максима Бойко, который выступал против, вскоре с должности сняли. На его место пришел вице-премьер Владимир Булгак, который сразу сообщил, что чужд конфликтов и будет стараться любые вопросы решать мирно. Свое слово он сдержал. При нем стало легче дышать не только ОРТ, но и другим каналам: например, НТВ. В конце 97-го Государственный антимонопольный комитет пытался лишить НТВ возможности платить за распространение телесигнала по гостарифам. В результате расходы телекомпании на сигнал могли вырасти с 17 миллионов долларов в 97-м до 25–50 миллионов в 98-м. Однако Булгак пообещал уладить этот вопрос. Дальше существуют две версии: по одной – именно Булгак решил вопрос в пользу НТВ, по другой – сами энтэвэшники по своим каналам сумели выйти на президента Б. Ельцина, и тот подмахнул указ о присвоении НТВ статуса общероссийской телекомпании. Что означало:

НТВ имеет право платить за сигнал по госрасценкам. Правда, эта лафа продлится недолго – всего два года, после чего НТВ угодит в опалу и лишится поддержки государства.

Однако отвлечемся на время от политики, благо не ею одной живет телевидение. Например, главным блюдом в новогоднем телеменю уходящего 1997 года был проект ОРТ «Старые песни о главном – 3». На этот раз это были песни 70-х, причем не только советские, но и зарубежные: например, шлягер 1978 года «Stumblin’ in» Крис Норман исполнял с Наташей Королевой, шлягер «Разноцветные ярмарки» Марыля Родович пела с Александром Малининым и т. д.

Между тем мало кто знает, что премьера этого проекта едва не сорвалась из-за досадной случайности. Вот как об этом вспоминает один из создателей проекта К. Эрнст: «Мой главный телевизионный ужас и самое острое переживание на ОРТ – «Старые песни о главном – 3». декабря 1997 года. Меньше чем за сутки до боя курантов выяснилось, что 2,5 часа музыкальной фонограммы «Песен» стерто компьютером.

Правда, я до сих пор уверен, что это был не сбой, а «новогодний подарок». 31 числа мы на «Мосфильме» вновь сводили звук. За 1,5 часа до Нового года выяснилось, что необходим специальный магнитофон, который находится в «Останкине». К тому времени там уже все было опечатано, а сотрудники, которые с ним работали, уже заправляли оливье. Тогда я, помнится, выбивал эту опечатанную дверь ногой. А дальше – безумная гонка по заледенелой трассе между «Мосфильмом» и «Останкином». Вот это ощущение профессионального ужаса оттого, что вся страна включит ОРТ и ничего не увидит, преследует меня до сих пор.

А ведь Новый год до 1997-го был моим самым любимым праздником…» Проект «Старые песни о главном» можно смело записать в актив нового русского телевидения. Даже несмотря на то что отдельные поп звезды своим исполнением испортили старые хиты, перепев их гораздо хуже оригинала, однако в целом это шоу оставляло приятное впечатление. И на фоне других телепроектов этот выглядел настоящим бальзамом на душу измордованного пошлостью и насилием российского телезрителя. Чтобы не быть голословным, приведу на этот счет мнение специалистов.

В середине 98-го года группа по изучению аудитории Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании (ВГТРК) провела любопытное исследование. Она сделала анализ сеток вещания пяти московских каналов-лидеров (ОРТ, РТР, НТВ, ТВ-6, ТВ Центр) в течение первых двух недель июля. О результатах этого эксперимента на страницах газеты «Культура» поведал читателям А. Шариков: «Оказалось, что в сумме в течение каждой недели на этих телеканалах транслируется не менее 80 передач и фильмов, содержание которых связано с преступностью, агрессией, насилием. Их общая продолжительность составляет в среднем около 9 часов в день, около часов в неделю. Вот далеко не полный список этих передач: «Дежурная часть» (РТР), «Дорожный патруль» (ТВ-6), «Криминал» (НТВ), «Петровка, 38» (ТВ Центр), «Человек и закон» (ОРТ);

документальные сериалы на НТВ – «Самые громкие преступления ХХ века» и «Криминальные хроники»;

полицейские сериалы «Детектив Нэш Бриджес» (НТВ), «Закон и порядок» (РТР), «Феникс» (ТВ Центр) и др. К этому надо добавить льющийся широкой рекой поток кровавых боевиков, триллеров, детективов. Телеканалы, особенно коммерческие, конкурируя между собой, стремятся не отстать друг от друга по количеству и «качеству» такого рода продукции. В результате на отдельном канале в течение одного дня может быть до шести выпусков передач и фильмов агрессивного заряда общей продолжительностью до пяти с половиной часов. И это при том, что в анализируемый список не вошли многочисленные зарубежные мультфильмы, среди которых очень много откровенно агрессивных лент… Бесконечная дискуссия в прессе между сторонниками и противниками показа агрессивной продукции по ТВ сводится к вопросу:

действительно ли эти ленты влияют на рост преступности или же это несостоятельный аргумент зануд-моралистов? Вопрос рационально мыслящих сторонников справедлив. Трансляция фактов криминальной жизни сама по себе часто социально полезна. В передачах типа «Дежурная часть» и «Петровка, 38» сообщается о пострадавших и пропавших без вести людях, о разыскиваемых преступниках. Это помогает правоохранительным органам в их работе, а гражданам – в поиске и опознании родных и близких… Так же бессмысленно обрушиваться на остросюжетные киножанры вообще, ведь, скажем, детектив – один из самых ожидаемых и любимых видов зрелища… Еще в 1984 году группа американских психологов под руководством Хьюсманна опубликовала результаты многолетнего исследования, цель которого – найти ответ на вопрос: существует ли связь между преступностью во взрослой жизни человека с просмотрами в детстве агрессивных телепередач и кинофильмов? Оказалось, что связь достаточно сильна. Более тяжкие преступления совершали те, кто в детском возрасте при прочих равных условиях смотрел больше фильмов со сценами насилия. Телеэкран, конечно же, не первопричина совершения преступления, но его сильнейший катализатор.

Отрицательная энергия впитываемых через экран моделей агрессивного поведения накапливается внутри человека и, дойдя до определенной градации, выплескивается наружу. Постоянно видя по ТВ перестрелки, трупы, мордобой, слыша ругань, любой человек и особенно ребенок постепенно начинает воспринимать происходящее на экране как социальную норму. В психике незаметно происходит опасный сдвиг, усиливается неосознаваемая предрасположенность к агрессии, рождаются агрессивные побуждения. Причем эта закономерность проявляется во всех социальных слоях…» Попробуем «отмотать пленку» на некоторое время назад и вернуться в советскую среду. Какие фильмы смотрели мы – мальчишки 60– 70-х? «Неуловимые мстители», «Белое солнце пустыни», «Золото Маккенны», «Белые волки», «300 спартанцев», «Даки» и другие, где тоже убивали, где лилась кровь. Однако во всех перечисленных фильмах на первом плане все же стояло не убийство человека человеком, а поступки героев – благородные, честные. Вроде бы и в нынешних фильмах главные герои тоже совершают массу героических поступков, однако есть одно «но», которое разительно отличает эти фильмы от того, что снималось раньше: сегодняшние герои попутно с таким азартом и вдохновением кроят своим противникам черепа, что у бедного зрителя от увиденного просто крыша едет. Кто-то возразит:

сейчас, мол, время такое жестокое. Да, время нынче действительно не сахар, но зачем же усугублять ситуацию? Зачем в таком избытке демонстрировать примитивные боевики из разряда «зубодробительных»?

Хотя это вопрос риторический: дешевые боевики на том же телевидении покупают для того, чтобы напихать в них побольше дорогущей рекламы и «наварить» бабки. О том, как отнесутся к этому сами зрители, коммерсанты из «ящика» обычно не думают.

Вообще о проблеме кинопоказа на отечественном ТВ можно говорить очень долго. И дело здесь упирается не только в дешевые боевики. Вспомним, как в конце 90-х нам показывали наши отечественные фильмы: во-первых, крутили одни и те же;

во-вторых – одновременно по нескольким каналам (однажды наши телевизионщики умудрились показать фильм Л. Гайдая «Двенадцать стульев» в один день сразу по трем каналам). Вообще гайдаевские комедии были самыми ходовыми на постсоветском ТВ, опередив в этом даже ТВ советское.

Например, с 1995 по 1999 год только «Операцию «Ы» показали (без учета повторов)… 20 раз! На 2-м месте по количеству показов шел еще один гайдаевский шедевр – «Бриллиантовая рука» (столько же была показана комедия 1940 года «Музыкальная история»). На 3-м месте расположилась… еще одна комедия Леонида Гайдая – «Кавказская пленница», которую прокрутили 17 раз (как и три других фильма, но из более ранней советской киноклассики: «Сердца четырех», «Пятнадцатилетний капитан», «Весна»).

Среди других часто показываемых лент с лейблом «Сделано в СССР» значились:

«Белое солнце пустыни», «Джентльмены удачи», «Приходите завтра» – по 16 показов;

«Девчата», «Здравствуйте, я ваша тетя!», «Место встречи изменить нельзя», «Моя любовь», «Собака на сене» – по 15 показов;

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.